Read the book: «Инвазия - Сжигая горизонт»

Глава 1

Мелькающие вдоль дороги посёлки, усеянные сиреневыми пятнами, поля, частично скрытые в тумане, и редкие ленты рек — всё это, казалось, застыло в неестественной, гнетущей тишине. Мимо проплывали пустые бензоколонки, свободные стоянки перед магазинами — всё, что ещё недавно было частью живой, суетливой жизни, а теперь превратилось в декорации к апокалипсису.

По петляющей дороге осторожно двигались четыре автомобиля, в которых находились не потерявшие надежды такие разные люди — пережившие исчезновение близких, одиночество, нападения бандитов и всё же сумевшие объединиться в небольшой, но крепкий коллектив. Им предстояло преодолеть тысячи километров и добраться до Новосибирской области, где находился бункер, с которым они установили радиосвязь. Персонал бункера предложил им убежище, защиту и надежду на выживание. Они ехали туда, веря, что впереди не просто бетонные стены, а шанс найти ответы на сотни вопросов. Вера в то, что они смогут выжить в этом изменившемся мире. Или хотя бы попытаться.

Всего два часа назад они покинули Владивосток. Теперь подъезжали к Уссурийску — он должен был показаться за поворотом. Раньше этот путь занимал не больше полутора часов, но сейчас дорога была усеяна серо-сиреневыми, тускло пульсирующими пятнами. Их липкая субстанция налипала на колёса, мешая разогнаться до той скорости, которая когда-то казалась обычной, привычной, само собой разумеющейся.

На дороге навечно замерли пустые автомобили и огромные фуры — с того самого момента, когда их водители и пассажиры исчезли. Они хаотично стояли прямо на полосах. В кюветах лежали перевёрнутые, искореженные, словно металлические монстры, поверженные в неравной битве. На поле справа, у самой кромки выгоревшего леса, темнел разорванный, обгоревший остов пассажирского самолёта. Его обломки, разбросанные на сотни метров, угадывались среди клочков тумана — мрачные, как кости вымершего динозавра, как память о мире, который рухнул в одну ночь.

В машине тихо звучала спокойная музыка — какой-то старый трек, попавший в плейлист случайно, а теперь успокаивающий от созерцания хаоса вокруг. Андрей крепко держал руль, хмурился, глядя на мрачные картины обезумевшего мира за окном. Аня молча смотрела в боковое стекло, задумчиво накручивая на палец прядь своих тёмных волос. На заднем сиденье Людмила и дети о чём-то тихо переговаривались — голоса звучали приглушённо, доверительно, будто они уже давно знали друг друга.

Андрей бросил взгляд в боковое зеркало, где отражались три автомобиля, следующих за ним. Красный «Форд» Антона с загруженным до отказа багажником, внутри салона — Эльвира и Иван Сергеевич. Чёрный джип «Лэнд Крузер» с Лексом, Яной и Егором. И белый грузовик с крытой будкой, за рулём которого сидел Рави, а рядом — Степан Валерьевич, старый военный, чьё присутствие внушало уверенность даже на расстоянии.

Подъезжая к развязке трассы А-370, они свернули на Владивостокское шоссе, ведущее в Уссурийск. Андрей надеялся найти человека, о котором рассказывал Лекс — учителя начальных классов, встреченного им на третий день после того, как мир рухнул. Спустя несколько минут они приблизились к мосту через реку Комаровка, за которым уже начинался город. Андрей остановил машину, наблюдая, как над одним из районов Уссурийска висел чёрный объект — точно такой же, какой они видели во Владивостоке. В салоне повисло напряжение.

Он вышел, держа в руках бумажную карту, и направился к джипу Лекса. Антон тоже выбрался из своего «Раптора» и, хрустнув шеей, подошёл к ним. Лекс уже опустил стекло и смотрел на них одним глазом — второй открывался с трудом, на лице раны заклеены пластырем, синяки и зелёно-жёлтые пятна, но взгляд оставался цепким, холодным и понимающим.

— Напомни адрес этого учителя, — попросил Андрей.

Лекс задумался, но лицо его, изуродованное и почти неподвижное, не выражало никаких эмоций.

— Плеханова, четырнадцать, — ответил он наконец.

Андрей развернул карту и принялся водить пальцем, прокладывая маршрут. Антон, воспользовавшись паузой, кивнул в сторону Лекса:

— Ты как?

— Всё на лице написано, — ответил тот и попытался усмехнуться, но тут же скривился от боли — незажившие трещины на губах дали о себе знать.

— Ты главное не раскисай, лады? — тихо сказал Антон.

Лекс не успел ответить. Андрей, закончив с картой, поднял голову и распорядился:

— Егор пусть дрон возьмёт и над городом полетает, глянет, что там за обстановка.

За спиной Лекса началась возня. Задняя дверца джипа распахнулась, и на асфальт выпрыгнул парнишка с взлохмаченными волосами и коробкой в руках. Он деловито, почти профессионально принялся распаковывать дрон, и Андрей невольно задумался. Ещё недавно этот детдомовский пацан попал в банду Саныча — не по своей воле, а по жестокой необходимости. Его завербовали уголовники, уроды, которые не видели в нём человека. Но после того как Давид, защищая дом, сломал ему нос и они с Лексом и Степаном Валерьевичем взяли парня под своё крыло, Егор начал меняться. Впервые в жизни он увидел, что такое отзывчивость, внимание, ответственность и ласка — те чувства, которых он раньше не знал. Сейчас он выглядел собраннее, серьёзнее, повзрослевшим.

— Ну что, привал пока? — спросил Антон.

— Да, минут десять, — Андрей снял с пояса рацию, нажал тангенту. — Аня, можете с Людмилой и детьми проветриться, только далеко от машин не уходите.

Услышав это, пассажиры всех четырёх автомобилей начали выбираться, разминая затёкшие ноги. Кто-то потянулся, кто-то отошёл к обочине. Соня выпустила из рук кота на асфальт, тот испуганно принюхивался и боялся отойти от девочки.

Иван Сергеевич подошёл к Андрею и, показав пальцем на зависший в небе чёрный объект, откашлялся:

— Надеюсь, нам не туда, где это висит?

— Нет, нам в другую сторону, — спокойно ответил Андрей.

Иван Сергеевич облегчённо выдохнул.

— Вы как себя чувствуете? — спросил Андрей.

— Уже лучше, — профессор слабо улыбнулся. — Спасибо Ане и вам за то, что в больнице меня отхаживали. Без вас бы я

— Не надо, — перебил Андрей. — Главное, что живы.

Иван Сергеевич кивнул, и они оба посмотрели в сторону города, где над крышами домов висела чёрная тень — такая же, как та, что заставила их когда-то прятаться в подвале.

Когда Егор закончил разведку города с воздуха, он сразу подошёл к Андрею и принялся докладывать, сбиваясь от волнения:

— Много сгоревших домов. И на зданиях фигня какая-то. Будто их чем-то чёрным облили.

Иван Сергеевич, стоявший рядом, оживился:

— Это, видимо, те чёрные объекты. Сверху выливают для чего-то.

— И для чего? — спросил Андрей, поворачиваясь к профессору.

Тот лишь развёл руками.

— Так, ладно, — Андрей снова переключился на Егора. — Что-то странное ещё заметил? Присутствие людей?

— Людей не видел, — Егор нахмурился. — А странное — это что?

Андрей задумался: а действительно, что ещё может быть странным в мире, где дороги усеяны пульсирующими пятнами, дома покрыты чёрными потёками, над городами висят непонятные объекты, а по ночам из тумана доносятся звуки, которые невозможно описать словами? Он решил оставить вопрос без ответа.

— Упаковывай дрон, выезжаем через пару минут, — сказал он Егору.

Парень принялся аккуратно складывать аппарат обратно в коробку, но на его лице застыл немой вопрос: что же ещё странного имел в виду Андрей?

Когда все вернулись в машины, колонна тронулась, пересекла мост и въехала в город.

Ехали медленно. Смотрели по сторонам — на чёрные провалы окон в сгоревших зданиях, на странные потёки на фасадах уцелевших домов, на въезды в застывшие дворы, где среди брошенных машин витал пронзающий страх.

Всего за пару недель город превратился в жуткую декорацию. И каждый понимал: сейчас, возможно, так выглядят все города. Эта мысль пугала не меньше, чем само исчезновение людей.

Наконец машины вкатили во двор нужного дома и остановились. Панельная пятиэтажка с разномастными лоджиями выглядела не менее сюрреалистично, чем весь окружающий пейзаж.

Первое, что бросилось в глаза, — фасад, проецирующий визуальный бардак и вызывающий архитектурный диссонанс. Если обычный дом стремится к гармонии или хотя бы к единообразию, то этот, казалось, гордился своей фасадной шизофренией. Это был не столько результат строительного брака, сколько коллективное творчество жильцов, доведённое до абсурда. Лоджии выглядели как отражение хаоса.

Соседство разноцветных сайдингов, увешанных блоками кондиционеров, и разная ширина остекления лоджий рождали странную ассоциацию: будто группа сумасшедших портных пыталась сшить единый костюм для великана, но каждый шил свою часть из того, что нашёл. Балконы здесь жили своей жизнью — это был и крик души о нехватке места, и борьба за уют, и просто вызов серой панельной скуке. Глядя на них, невольно начинаешь понимать архитектуру Уссурийска лучше, чем по любому учебнику.

Красок в эту картину добавляли чёрные потёки на фасаде, а на асфальте и клумбах — мелкие серо-сиреневые пятна. Тишина стояла такая, что казалось, даже воздух замер, боясь пошевелиться.

— Это сюр какой-то, — пробормотала Аня.

Андрей лишь хмыкнул, нащупывая рацию.

— Лекс, как зовут этого учителя?

В ответ — только тишина. Андрей уже хотел повторить вопрос, как в эфире раздался голос Лекса:

— Не помню, — выдохнул он с досадой.

— Ладно, разберёмся.

Андрей вернул рацию на пояс, несколько раз коротко нажал на клаксон и выбрался из машины, всматриваясь в каждое окно.

— Посигналь ещё, — попросил он Аню, крикнув в салон автомобиля.

Она протянула руку к рулю и нажала несколько раз.

— Ничего и никого, — протянул Андрей, бегая глазами по окнам и балконам.

— Может, он вышел куда-то? Или спит? — с надеждой сказала Аня из салона.

К Андрею подошли Антон и Эльвира.

— За домом магазинчик какой-то видели, — сказал Антон. — Мы туда прогуляемся.

— Хорошо, только осторожно, — бросил Андрей им вслед.

— Само собой! — выкрикнула Эльвира на ходу, не оборачиваясь.

Андрей, не отводя взгляда от окон, снял с пояса рацию.

— Лекс, скажи Егору, пусть птичку выпускает.

Едва он успел закрепить рацию обратно, как из машины Лекса выбрался парень с дроном, будто он уже был наготове и ждал, когда вспомнят о нём, — а следом за ним, чуть стесняясь, вышла Яна. Она быстро направилась к Андрею и, проходя мимо, смущённо и даже как-то виновато пробормотала:

— Я тоже в магазин схожу. Мармеладок захотелось.

— И детям возьми, — попросил Андрей.

— Хорошо, — улыбнулась Яна и, легко перейдя на бег, догнала Антона с Эльвирой. Андрей проводил их взглядом, затем перевёл глаза на Егора, который уже возился с дроном. Парень сосредоточенно поправлял лопасти, проверял аккумулятор — и на его лице было то выражение, которое бывает у человека, когда он занимается делом, важным для всех, но не перестающим от этого быть его собственным и принципиальным.

Андрей скривился, осматривая колёса своей машины. Тягучая субстанция — серая, сиреневая, с чёрными вкраплениями — забилась в каждую щель протектора, налипла сгустками на внутреннюю часть арок. «Надо бы иногда промывать на стоянках колёса с арками», — подумал он.

На плечо легла чья-то рука. Андрей повернулся. Рядом стоял Степан Валерьевич с сигаретой во рту и Рави — в солнцезащитных очках, напоминавший героя из индийского кино. Широкие стёкла придавали его лицу невозмутимое, почти загадочное выражение.

— Нужно как-то отмывать это дерьмо, — хрипло буркнул старик, кивнув на колёса «Лексуса».

— Я вот о том же думаю, — покачал головой Андрей. — Нужно какую-нибудь ручную аккумуляторную мойку поискать.

— Обратно когда поедем, там на выезде несколько автомагазинов видел. Глянем, — согласился Степан Валерьевич.

В рациях у Андрея и Степана Валерьевича одновременно раздался встревоженный голос Эльвиры:

— Тут мужик какой-то в магазине. Наверное, ваш учитель. Напугал, скотина!

— Принял, — оживился Андрей.

— Сейчас приведём его, — бросила она на выдохе.

— Нашёлся значит, — усмехнулся Степан Валерьевич, выбрасывая окурок.

Андрей кивнул, всматриваясь в угол дома, откуда должны были показаться ребята. Внутри затеплилась надежда на то, что он согласится присоединиться к ним.

Спустя несколько минут из-за угла показались с пакетами Антон и Эльвира, а рядом с ними, чуть ссутулившись, шёл худой и высокий парень в очках. На его лице застыло виноватое выражение, которое соседствовало со страхом. Длинноватые светлые волосы были зачёсаны назад. Чёрные брюки со стрелками и белая рубашка на выпуск смотрелись нелепо, особенно в сочетании с домашними тапочками на босую ногу. В руках он держал наполовину полный чёрный пакет.

Когда они подошли ближе, Эльвира раздражённо буркнула и легонько толкнула парня в спину:

— Принимайте.

— Эля, ну зачем же так с человеком? — прохрипел Степан Валерьевич.

— Нефиг было меня так пугать, — она посмотрела на парня зло, и тот втянул голову в плечи, совершенно не понимая, что вообще происходит и кто эти люди, собравшиеся вокруг него. Глаза за очками испуганно бегали, пальцы нервно сжимали пакет, и казалось, он был готов в любую секунду сорваться с места и побежать — куда угодно, лишь бы подальше.

— Яна в магазине осталась? — спросил Андрей у Антона.

— Да, сейчас за ней схожу, — ответил тот, направляясь с Эльвирой к своему красному «Хищнику», чтобы положить пакеты в салон.

Мужчины протянули руки для приветствия. Парень перехватил пакет в левую руку и осторожно, с опаской пожал протянутые ладони.

— Владислав, — представился он тихо, оглядывая незнакомцев.

— Не бойся, — твёрдо, но с доброй усмешкой сказал Андрей.

— Вы кто? И что делаете возле моего дома? — Владислав попытался придать голосу суровости, но это прозвучало неуверенно, почти по-детски.

— Нам Лекс про тебя рассказал, — ответил Андрей. — Вот и приехали узнать, как у тебя дела.

Парень задумался.

— На оранжевой машине, который?

— Да, он самый.

Владислав заметно расслабился — плечи опустились, и даже дыхание стало глубже.

— Как он? — спросил Влад.

— Ну как тебе сказать — усмехнулся Степан Валерьевич. — Возможно, ты его уже не узнаешь теперь.

Владислав озадаченно посмотрел на старика.

— Пойдём, поздороваешься.

Они направились к машине Лекса. Когда парень увидел лицо, смотрящее на него из окна джипа — изуродованное, в пластырях и синяках, с одним открытым глазом, — он отшатнулся.

— П-привет, — сдавленно поздоровался Владислав.

Лекс молча кивнул сквозь боль.

— Что с тобой? — спросил парень.

— Это ему урок, — рассмеялся старик. — Нефиг одному по злачным местам шататься.

Андрей сурово посмотрел на него.

— Валерьевич, прекращай так шутить, — и затем обратился к Владиславу уже мягче: — Сейчас всё расскажу: кто мы, откуда и, главное, куда едем.

Владислав переводил взгляд с одного на другого, всё ещё не веря до конца, что эти люди — не очередная ловушка банды Саныча. Но что-то в их лицах — в усталой открытости Андрея, в суровой надёжности старика, в молчаливом присутствии Лекса — заставляло его оставаться на месте и слушать.

Когда Владислав узнал подробности об их группе и пункте назначения, выражение его лица сложно было назвать просто удивлением. Он стоял с открытым ртом, молча переводя взгляд с мужчин на подошедшую Яну, и с трудом пытался осознать услышанное.

— Вы вы же не шутите? — прищурившись, спросил парень.

— Мы похожи на клоунов? — зло парировала Эльвира.

Андрей и Степан Валерьевич тяжело посмотрели на девушку.

— Ладно, поняла, — сдалась она, пряча глаза.

— В общем, смотри, — твёрдо сказал Андрей. — Мы предлагаем тебе поехать с нами. Хватит уже в панельке ждать чуда.

— Можно я подумаю? — тихо спросил Владислав.

— У тебя десять минут, — прохрипел Степан Валерьевич, бросив взгляд на наручные часы, а затем поднял глаза на парня и усмехнулся.

Владислав ошарашенно смотрел на присутствующих. Рука с пакетом начала мелко дрожать. Когда Андрей встретился с ним взглядом, он молча кивнул, подтверждая: да, этот короткий отрезок времени — всё, что у тебя есть для решения.

Минуту они стояли так и смотрели друг на друга, пока к ним не подбежал взволнованный Егор.

— Дядя Андрей, там эта чёрная фигня, кажется, летит сюда, — выпалил он, протягивая Андрею пульт с экраном.

Андрей быстро взял пульт и присмотрелся. Объект уже пролетел над рекой, разделяющей город на две части, и приближался к району, где они ждали решения Владислава, — значит, у них было несколько минут, чтобы спешно уехать. Он передал пульт обратно Егору и, выдохнув, сказал Владиславу:

— Через две минуты мы уезжаем. С тобой или без тебя.

Парень судорожно посмотрел на свой дом, потом на Андрея, потом снова на дом — и, не говоря ни слова, рванул в подъезд, крикнув уже на бегу:

— Вещи соберу!

Андрей повернулся к Антону.

— Дуй за ним, поторопи его. Потом к себе в «Форд» сажай, за городом разберёмся.

Антон кивнул и побежал следом. Эльвира цыкнула и направилась к машине, бросив на ходу:

— И нафига нам этот ущербный?

Андрей услышал, но комментировать не стал — сейчас было не время, потом разберётся.

Машины начали неспешно выезжать со двора на дорогу, ожидая, когда вернутся Владислав с Антоном. Чёрный объект уже виднелся в небе над домами — километрах в двух от них. Когда Антон выбежал из подъезда с большой сумкой, а Владислав следом с пакетами в руках, Андрей нажал на газ. Колонна двинулась к выезду из города. Позади, в зеркалах заднего вида, оставались пятиэтажки, чёрные потёки на стенах и медленно плывущая тень, которая, казалось, провожала их взглядом.

Через несколько минут автомобили на допустимой скорости выехали к мосту. В рации раздался голос Степана Валерьевича:

— Андрюха, давай остановимся. Перекурим и маршрут обсудим.

— Правильно, — вклинилась Эльвира. — А то этот Владик задолбал уже меня и Антона своими вопросами.

Андрей молча стал притормаживать и вскоре остановил колонну. Машины встали, из них начали выходить мужчины, собираясь вместе.

Владислав сразу же принялся сыпать вопросами:

— Что это было в небе? Вы знаете, что происходит?

— Тихо, тихо, — Андрей нахмурился и умоляюще поднял руку, останавливая парня. — Не переживай. Всё расскажем, что сами знаем.

Он поднёс рацию к губам:

— Лекс, примешь на борт новенького?

— Пусть залезает, — моментально ответил тот.

— Элька будет довольна, — рассмеялся Степан Валерьевич, глядя на Антона. Тот лишь отвернулся, будто подколка старика его не касалась.

— Иди вон в тот чёрный джип, к Лексу, — Андрей кивнул в сторону машины.

— А как же мои вещи? — взволнованно спросил Владислав.

— Не переживай, нам по пути, — Андрей усмехнулся. — Потом, на привале, заберёшь.

Владислав опустил плечи, сгорбился и поплёлся к чёрному внедорожнику.

— Как-то не задалось знакомство, — прохрипел старик.

— Наверстаем, — твёрдо сказал Андрей.

— Обязательно, — улыбнулся Степан Валерьевич. — Давай маршрут обсудим. Мы через Спасск-Дальний будем прорываться или всё же на Арсеньев свернём?

— Погоди, чуть не забыл, — Андрей повернулся к Антону. — Сможешь в город вернуться?

— Зачем? — спросил тот.

— Автомагазины на окраине есть. Возьми что-нибудь для мойки машин.

— А-а, понял, — Антон кивнул. — Не вопрос.

Он направился к своему «Форду», а Андрей снова повернулся к Степану Валерьевичу:

— Так, вернёмся к нашим тараканам. Думаю, лучше Спасск объехать. Не нужны нам сейчас дополнительные приключения. Вдруг шестёрки Саныча всё ещё мониторят трассу возле города.

— Разумно, — одобрительно покивал старик. — Лучше лишнюю сотню километров проехать, чем перестрелки устраивать.

— Если уж Саныч в Спасске, у нас не получится людей в городе поискать, — добавил Андрей. — Да и не думаю, что там уже кто-то адекватный остался после него. А в Арсеньеве можно будет на часик заехать и разведку с воздуха сделать.

— Вот и ладушки, — прохрипел старик, доставая сигарету.

— Пойдём, пока с Владом поговорим, а то мы про него практически ничего не знаем, — предложил Андрей.

Они подошли к чёрному внедорожнику. Андрей открыл пассажирскую дверь и обратился к сидящему в салоне Владиславу:

— Пока у нас есть несколько минут, поведай свою историю.

Парень испуганно посмотрел на него.

— Какую историю?

— Вроде учитель, а такой глупый, — усмехнулся Степан Валерьевич.

— Да какого хрена? — взбесился Влад. — Вы нормально спросите, что хотите узнать, — я расскажу.

— Так, — раздражённо рявкнул Андрей. — Прекращайте этот бардак. — И уже спокойно, глядя парню в глаза, добавил: — Хочешь — ничего не рассказывай. Но учти: мы тебе о себе рассказали достаточно.

— Ладно, я понял, — выдохнул Влад, остывая. — Меня зовут Коробов Владислав Сергеевич, двадцать шесть лет. Работаю — он осекся, — работал в школе номер два, как вы уже знаете, учителем начальных классов.

Жил Владислав со своей девушкой. За три дня до той роковой ночи она уехала в Хабаровск навестить родителей, и он согласился поехать с ними — чтобы попасть в Хабаровск и попытаться её найти.

— Не хочу тебя расстраивать, — медленно и холодно сказал Лекс, обернувшись вполоборота на водительском сиденье. От этого движения сломанное ребро отозвалось болью, он нахмурился, но продолжил: — Но сильно не надейся найти свою девушку в Хабаровске.

Владислав молча посмотрел на него и потом продолжил свой рассказ.

Близких родственников в Уссурийске у него не было: отец ушёл из семьи, когда мальчику было семь лет, мать воспитывала его одна, но она скончалась шесть лет назад. До приезда их группы он решил сходить в магазин за домом, где его и нашли. Когда Андрей сигналил возле его дома, он услышал звук и спрятался за прилавками — решил, что снова вернулись те пьяные гопники на чёрных внедорожниках, как он их называл. Когда Антон и Эльвира набирали продукты, у неё случайно упала упаковка конфет, она нагнулась, чтобы её поднять, и столкнулась лицом к лицу с Владиславом. Она испугалась не на шутку, а Антон чуть не пристрелил парня на нервах. Но обошлось.

— Ты ещё кого-нибудь видел в городе? — спросил Андрей.

— Да, Ваню.

— Кто этот Ваня?

— Китаец с одной из торговых баз. Говорил, что собирается на родину, искать близких.

Андрей усмехнулся, вспоминая особенность Уссурийска. Из-за близости границы с Китаем город давно превратился в торговый хаб китайских товаров. И у тех, кто хоть как-то говорил по-русски, была одна особенность: они брали простые русские имена — Ваня, Володя, Дима — чтобы местные могли обращаться к ним привычно, не ломая язык.

— И больше никого в Уссурийске нет?

— Ну, я не то чтобы специально кого-то искал, — пожал плечами Владислав. — С Ваней просто случайно встретились.

— Спасибо, что высказался, Влад, — покачал головой Андрей. В его голосе слышалось сожаление к истории парня.

Степан Валерьевич не стал комментировать. Вместо этого он поднёс рацию ко рту и жёстко, по-командирски спросил:

— Тоха, вы скоро?

— Уже выезжаем, — холодно отозвалась Эльвира.

Старик повернулся к мужчинам.

— Ладно, собираемся потихоньку, — сказал он тихо, но серьёзно. — Надо успеть ещё Арсеньев проверить и доехать до Лесозаводска. Там на ночёвку встанем.

После того как красный «Форд» после вылазки в автомагазин занял своё место в колонне, они поехали обратно в сторону федеральной трассы. Возле скульптуры тигра и надписи «Уссурийск» Эльвира в ультимативной форме потребовала от Антона остановиться — чтобы сделать селфи. Степан Валерьевич, закипая от такой выходки, лишь негромко выругался в эфир, но препятствовать не стал. Он понимал: они уже не вернутся сюда, и этот капризный, почти детский жест был, возможно, последним напоминанием о нормальной жизни, о той эпохе, когда люди делали селфи на память, не задумываясь о том, что у них может не быть будущего.

На перекрёстке они свернули на трассу, немного ускорились — на широкой дороге было меньше риска улететь в кювет. Машины шли плотно, почти вплотную, и Андрей краем глаза заметил в боковом зеркале, как в чёрном внедорожнике замер силуэт Лекса — тот сидел, вцепившись в руль, и, казалось, не замечал ни боли, ни усталости, только смотрел вперёд, туда, где над горизонтом снова виднелась чёрная точка.

Глава 2

С каждым километром пути копилась усталость — от нервного напряжения, от начинающейся головной боли из-за сладковатого химического запаха субстанции, налипшей на колёса, и от тягостной неопределённости будущего. На развилке федеральной трассы они, как и планировали, свернули на дорогу к Арсеньеву — чтобы объехать Спасск-Дальний и избежать риска нарваться на банду Саныча.

Андрей взглянул в зеркало заднего вида. На заднем ряду сидений Людмила сидела между детьми, смотрела перед собой потерянным взглядом — куда-то сквозь лобовое стекло, сквозь эту реальность. На её щеках виднелись едва заметные влажные следы. Дети положили головы ей на колени и лежали доверчиво и беззащитно, подтянув ноги. Андрей перевёл взгляд на Аню. Она дремала, откинувшись на сиденье и повернув к нему голову. Тёмные локоны скрывали половину лица, на котором читались спокойствие и безмятежность — такие редкие чувства в их новой суровой реальности. Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, и едва успел заметить поворот дороги. Пришлось чуть резче повернуть руль, отчего Аня приоткрыла глаза и вынужденно покинула спокойную дрёму.

Подъезжая к селу Анучино, тихий, хрипловатый голос Степана Валерьевича в рации окончательно разогнал сонное царство в салоне:

— Предлагаю минут на пять остановиться. Кости размять и по делам сбегать.

— Согласен, — зевнув, отозвался Антон.

Андрей ответил в эфир:

— Сейчас село проедем, за ним — на стоянке возле Тигрового ключа остановимся.

— И водички родниковой наберём, — предложила Людмила.

Остановились на пустой парковке. Раньше, в это полуденное время, здесь всегда были припаркованы машины, а у родника выстраивалась очередь из людей с пустыми бутылками. Напротив, через дорогу, под навесами трёх ржавых палаток импровизированного рынка обычно сидели местные бабушки с овощами в корзинках — надеялись немного заработать к своей крошечной пенсии. Сейчас же, кроме уже привычных пятен на асфальте да клочьев тумана за деревьями, не было ничего. Только гнетущая, мёртвая тишина.

— Девочки налево, мальчики направо! — прокричал Степан Валерьевич выходящим из машин.

Эльвира нахмурилась, разведя руки в стороны, оглядывая дорогу, парковку, торговые палатки и лес за обочинами.

— Что налево, что направо Где тут уединиться-то?

— За палатками немного в овраг спустимся, — твёрдо ответила Людмила.

Андрей подошёл к фигуре головы тигра, из пасти которого струилась вода. Подставил руки лодочкой, набрал и умылся. Вода оказалась обжигающе холодной. Лицо порозовело, и усталость будто рукой сняло. Затем Степан Валерьевич занял место Андрея и после умывания снова набрал в ладони воду и сделал несколько глотков.

— Я бы вам не советовал пить эту воду, — настороженно сказал подошедший Иван Сергеевич.

— Козлёночком стану? — засмеялся старик.

— Скорее можете стать отрицательно живым, — ответил профессор.

— Вы думаете, вода может быть заражена? — нахмурился Андрей.

Иван Сергеевич поправил очки и уже в привычной манере принялся говорить, словно объяснял очевидное нерадивому студенту:

— Учитывая, что этот родник, скорее всего, поверхностный — он заметил непонимание на лице Степана Валерьевича и пояснил: — То есть течёт не под землёй, а по поверхности почвы. Эти новообразования, — он указал в сторону леса, где за листвой угадывался белесый туман, — могут изменить химический состав жидкости. А это повлечёт непредвиденные проблемы со здоровьем. И, возможно, с психикой.

— Ну ты скажешь тоже, — прохрипел Степан Валерьевич, отфыркиваясь после очередного сеанса умывания и уступая место Антону.

Андрей услышал плач со стороны дороги. Женская часть их небольшой группы уже подходила к машинам. Тяжело всхлипывая, плакала Соня — держа Аню за руку.

— Что случилось? — Андрей подошёл к ним.

— Она наступила на одно из пятен, когда мы выбирались из оврага, — ответила Аня, успокаивая девочку. — Испугалась.

Он заметил, что левый кроссовок Сони был испачкан липкой субстанцией. Аня усадила девочку в машину, сняла с неё обувь и, с какой-то злостью замахнувшись, швырнула кроссовки в кусты за обочиной.

— Ну и жутко там, — поёжившись, пробормотала Эльвира, кивая в сторону оврага.

Когда все умылись и заняли свои места, колонна двинулась дальше. До Арсеньева оставалось около двух часов неспешной езды. Там Андрей запланировал привал на обед и небольшой отдых. И не мешало бы связаться с Игорем в бункере — может, его специалисты и коллеги узнали что-то новое касательно происходящего.

Въезжая в Арсеньев, Андрей решил проехать по улице Стахановская, которая вела по краю города. Когда он не повернул вглубь города, а направился дальше, уводя колонну на выезд, в рации прозвучал голос Антона с нотками недоумения:

— Вы разве не поедем в город?

— Непосредственно в Арсеньев — нет. За городом есть смотровая площадка, там остановимся.

— Понял, — протянул Антон, и в его голосе слышалось недоумение.

Когда машины проехали город, они поднялись по дороге на сопку, где находилась та самая смотровая площадка. Это было благоустроенное место, которое посещали все молодожёны города после церемонии бракосочетания, а по вечерам сюда приезжали парочки — наслаждаться романтической обстановкой, созерцая вечерний город с высоты.

Машины оставили прямо на проезжей части, и все направились к площадке пешком. Рыжий кот деловито шагал между ног, боясь подходить к газону по краям тропинки.

Все с удивлением заметили, что на бетонных дорожках, ведущих к памятнику и самой площадке, почти не было надоедливых пятен — лишь по сторонам, на газонах, их встречалось довольно много, но они были небольшими, ещё не успевшими разрастись.

— Иван Сергеевич, этому, наверное, есть объяснение? — спросил Андрей, задумчиво оглядываясь по сторонам.

— Всему есть объяснение, — пробормотал профессор задумчиво. — Главное — понять причину.

— Потому что тут бетон и скальная порода, — раздался сзади детский голос.

Все обернулись. Вадим сразу остановился с виноватым выражением лица, думая, что сказал что-то не то, — на него смотрели с недоумением и каким-то напряжённым любопытством.

— Ты правильно подметил, — одобрительно и ласково сказал Иван Сергеевич, улыбнувшись мальчику.

Егор подошёл к Вадиму и по-дружески несколько раз хлопнул его по плечу — жест, которым он будто бы похвалил мальчика.

— Ну так что, обедать будем? — громко спросила Эльвира.

— Конечно, — с сильным акцентом произнёс стоявший позади всех Рави.

Все снова обернулись — уже на него.

— Однако, — протянул Антон.

— Всё чудесатее и чудесатее, — добавила Людмила.

Степан Валерьевич загадочно улыбался, стоя рядом с ним.

— Это ты его научил, что ли? — спросил Андрей.

— Ну а чем нам ещё в дороге было заниматься? — усмехнулся старик. — Правда, начинали мы с неприличных слов. Но пока он не знает, как и когда их применять, так что ещё есть куда учиться.

— Я могу заняться его обучением, — предложил Владислав, собирая свои длинные волосы в хвост.

— Пока до Новосибирска доедем, он уже шпрехать по-нашему будет нормально, — сказал Лекс, с трудом улыбнувшись и стиснув зубы от боли в груди.

Через несколько минут на двух походных горелках уже разогревали обед. На скамейках разложили тарелки и продукты. На высоте около семидесяти метров над городом, на открытой площадке, от пронизывающего слабого ветра невозможно было укрыться — люди ёжились, застёгивали куртки. Небо над городом было пасмурным, серым.

Егор, уже привычно и не дожидаясь команды, принялся готовить дрон к разведке. Но отсюда многое было видно и невооружённым глазом. Картина, впрочем, была привычной: кое-где виднелись сгоревшие дома в частном секторе, чёрные провалы окон в частично обугленных пятиэтажках.

— Что-то не видно эту летающую чёрную дрянь, — сказал Андрей стоявшему рядом Степану Валерьевичу.

— Угу, — проворчал тот, нахмурившись. — Не знаю, хорошо это или не очень.

— Время покажет, — Андрей пожал плечами. — Не хочу сейчас гадать на эту тему.

Когда все принялись разбирать одноразовую посуду с горячим обедом, Егор уже закончил разведку и подошёл к Андрею с докладом.

— Всё так же, как и в Уссурийске, — растерянно сказал Егор. — Только я видел двух собак. Они, наверное, дохлые были.

— Людей нет? — спросил Андрей.

— Нет. Даже окна и двери в магазинах целые. Наверное, некому там мародёрить.

— Ясно, — разочарованно протянул Андрей. — Значит, до Лесозаводска вряд ли кого ещё встретим.

Егор замялся, решая, стоит ли задать очередной вопрос, но всё же решился и тихо, чтобы никто кроме Андрея не услышал, спросил:

— А зачем вообще людей в городах искать и с собой брать?

Андрей молча посмотрел на парня, понимая, что ему, наверное, будет трудно понять ценность взаимопомощи и саму идею попытки возродить хоть что-то похожее на цивилизацию.

— Мы с Тохой пойдём антенну развернём и с Игорьком свяжемся, — отрыгнув и погладив живот, прохрипел Степан Валерьевич, отвлекая Андрея от раздумий.

— Добро, — кивнул Андрей и подошёл к скамейке, где его уже дожидалась порция остывающего обеда.

Андрей с Егором молча уплетали нехитрый, но разнообразный обед, приготовленный Эльвирой, и наблюдали, как Соня с Вадимом бегают по относительно чистой бетонной дорожке, весело смеясь. Владислав придумал для них какую-то игру — пытался отвлечь детей от депрессивного окружения. Аня обрабатывала раны на лице Лекса и о чём-то спокойно беседовала с Людмилой, которая помогала Эльвире складывать грязную пластиковую посуду в чёрный пакет и протирала скамейки. Рави стоял на краю площадки, уперевшись руками в ограждение, и смотрел на умирающий город.

Закончив с обедом, Егор выбросил тарелку в пакет и пошёл к припаркованному на дороге грузовику с высокой антенной рядом с ним. Лекс после процедуры тоже встал и медленно побрёл к машинам. Андрей принялся помогать девушкам со сборами, как вдруг Рави жёстко, громко выругался на ломаном русском. Девушки и Андрей повернулись к нему, ошарашенные. Индус показывал куда-то влево и вверх, продолжая сыпать ругательствами, но с того места, где они находились, ничего не было видно — деревья загораживали обзор.

— Чего это он разошёлся? — удивилась Эльвира, опуская пакет с мусором и подходя к Рави.

Андрей и Аня тоже решили подойти и рассмотреть, что так взбудоражило индуса.

Когда деревья перестали мешать обзору, они замерли в ужасе. Из-за сопок на небольшой высоте, медленно двигаясь в сторону города, плыли три чёрных объекта разного размера.

— Вот сука, — на выдохе, тихо и со злостью произнесла Эльвира и рванула к машинам, забыв о пакете с мусором.

— Бросайте всё, бегом к машинам! — крикнул Андрей.

Рави, заметив суету, тоже ринулся за ними. На бегу Людмила с Аней схватили детей — на их лицах моментально отразились страх и непонимание, — и кота, который был недоволен таким бесцеремонным отношением к себе.

Потребовалось меньше минуты, чтобы добраться до автомобилей. Лекс уже сидел в своём внедорожнике с заведённым двигателем и с недоумением смотрел на эту панику. Когда Яна, Егор и Владислав запрыгнули к нему в машину, Андрей быстро сказал:

— Двигай вперёд, мы догоним.

Лекс не стал переспрашивать и медлить — резко рванул с места.

Степан Валерьевич и Антон уже возились с антенной, пытаясь сложить её и погрузить в грузовик. Андрей подбежал к ним, принялся помогать.

— Совсем дурак?! — раздражённо выкрикнул старик ему в лицо. — Бегом увози детей, мы сами тут справимся! — затем повернулся к Антону и прокричал: — Ты тоже дуй отсюда! Мы с Рави догоним!

Андрей не стал спорить. Он подбежал к «Лексусу», запрыгнул за руль, завёл двигатель и рванул прочь, на ходу захлопывая дверь. Бросил взгляд в боковое зеркало: Рави и старик уже сложили антенну и готовились к погрузке. Но он заметил, что один из чёрных объектов направился в их сторону. Если грузовик не уедет в ближайшие минуты, Степан Валерьевич и Рави могут получить большую дозу радиации.

Через пять километров на дороге показались стоявшие чёрный внедорожник и красный «Раптор», ожидая остальных. Спустя десять минут колонна выстроилась, готовясь продолжить путь. Никто не произнёс ни слова — только двигатели урчали, да где-то позади, в сером небе, медленно плыли чёрные тени, оставляя за собой опустевший город и чувство ледяного страха, который, казалось, поселился в каждом навсегда.

Проехав Яковлевку, асфальтированная дорога закончилась. Машины сбавили скорость и ехали по грунтовке, поднимая облака пыли. Эта дорога связывала Арсеньев с федеральной трассой, и уже несколько десятков лет местные власти обещали её заасфальтировать. Андрей подумал: «Ничего не бывает таким постоянным, как временное».

Он не смог удержаться и рассказал Ане о нюансах этого пути.

Главная особенность дороги была в том, что она проходила сквозь дикую тайгу на протяжении пятидесяти километров, и очень часто водители тут видели тигров, выходящих прямо на трассу. Андрей раньше несколько раз проезжал здесь ночью — и это было то ещё испытание. Ведь тут не было ни фонарей, ни посёлков на всём протяжении. Если ты не уверен в своей машине, лучше было не соваться сюда. Серьёзная поломка или спущенное колесо могли знатно потрепать нервы — помощи можно было ждать очень долго из-за редких энтузиастов, проезжающих по этой дороге, и отсутствия мобильной связи.

Аня и дети заворожённо смотрели по сторонам в надежде увидеть среди деревьев дикого зверя и впитывали первозданную красоту тайги, которая в этих местах казалась особенно дикой и нетронутой. Высокие кедры, густой подлесок, запах хвои и влажной земли — всё это создавало ощущение, что они попали в другой мир. Только лес, только дорога, только тишина, нарушаемая лишь шуршанием колёс по гравию.

Наконец началась асфальтированная дорога, и пыльные машины немного ускорились.

— Андрей, давай остановимся на несколько минут, — тихо и как-то особенно нежно попросила Аня.

— Хорошо, сейчас будет посёлок Татьяновка, там и остановимся, — ответил он таким же тоном. Она улыбнулась, и, кажется, в её глазах сверкнула искра — редкая, драгоценная, как солнечный луч сквозь тучи.

Он обратился по рации ко всем:

— Минут через пять остановимся, переведём дух.

— Слава яйцам, — с облегчением протянула Эльвира.

Андрей и Аня усмехнулись — очередной выходке их боевой и бесцеремонной спутницы.

В посёлке Андрей выбрал просторное место и остановился возле автобусной остановки. Все высыпали из машин и разбрелись — кто по нужде, кто просто размять ноги. Степан Валерьевич подошёл к Андрею с сигаретой в зубах и серьёзным лицом.

— Что успел рассказать Игорь? — спросил Андрей.

Старик задумался, глядя куда-то за горизонт.

— Они группу собрали. Принялись в дневное время на поверхности какие-то данные и образцы собирать для исследований.

— Хорошо, что решились на это, — сказал Андрей, проводя рукой по щетине.

— Ага, — Степан Валерьевич стряхнул пепел. — Они хотят с Сергеевичем нашим поговорить. Чтобы он своими наблюдениями и расчётами поделился.

— Обязательно, — кивнул Андрей. — Глядишь, у них вместе получится какие-то подробности прояснить.

— Если всё будет нормально, попробуем завтра утром, перед выездом, организовать им сеанс дискуссии, — засмеялся старик.

— Ладно, поехали, — Андрей хлопнул его по плечу. — Нужно ещё успеть до вечера на ночёвку устроиться.

Через несколько минут они уже двигались дальше, удаляясь от посёлка. Когда метрах в двухстах впереди показался поворот направо и синяя табличка с надписью «Бусевка», Андрей суетливо снял рацию с пояса и быстро сказал:

— Поворачиваем направо.

После того как колонна свернула в посёлок, в рации послышался раздражённый голос Антона:

— Нам же до трассы немного оставалось.

— Всё верно, — ответил Андрей. — Но решил перестраховаться. Там выезд на трассу слишком близко к Спасску. Эти черти могли бы наши следы на дороге увидеть.

— Всё правильно, Андрюха, — вклинился в эфир Степан Валерьевич. — Лучше после Константиновки на трассу вернуться. Так меньше шансов привлечь к нам внимание.

— Понял, — закончил разговор Антон с какой-то обидой за то, что сам не подумал об этом. Но спорить не стал — слишком хорошо понимал, что в новом мире осторожность важнее самолюбия.

Проехав посёлки и выбравшись на федеральную трассу, все в группе заметно расслабились. Это чувствовалось в спокойных, почти будничных разговорах в эфире — люди обсуждали бытовые мелочи на отвлечённые темы, что-то такое, что не имело отношения к чёрным объектам и смертельной радиации. В салоне автомобиля Аня разговаривала с Людмилой, и их беседа казалась непринуждённой и доверительной. Людмила рассказывала о своей карьере, о том, как пережила тот день, когда мир изменился, и о том, как встретила Вадима — мальчика, которого уже считала своим сыном. В её голосе не было прежней надменности, только тихая, усталая благодарность за то, что они не одни.

Андрей слушал и не мешал этому разговору. Он просто слушал, впитывая непростую судьбу Людмилы и историю Вадима — мальчика, который, как оказалось, не был её родным сыном, но стал для неё единственным смыслом в этом рухнувшем мире. Андрей не перебивал, не задавал вопросов — только держал руль и следил за дорогой, а внутри него что-то медленно, но верно менялось. Он вдруг понял, что их маленькая группа — это не просто люди, объединённые общей целью выжить. Это была семья. Странная, собранная из осколков, с трудом привыкающая друг к другу, но всё же семья. И ему показалось, что это, возможно, было единственное, что имело значение в изменившемся мире.

Из разговора Андрей понял, что Людмила вышла замуж по искренней любви. Но после того как они с мужем узнали о её бесплодии, их отношения начали разрушаться — словно песочный замок после прилива. Спустя два года Людмила перестала видеть перспективы совместной жизни: муж изменился, всё чаще проводил время с друзьями и знакомыми. Когда она узнала о его систематических изменах, то решила подать на развод. После этого она полностью погрузилась в карьеру.

Сначала преподавала химию в девятой школе Владивостока, но ей выпал шанс занять должность заведующей в этой же школе. Затем, благодаря влиянию коллег-мужчин, Людмиле удалось пробиться в департамент образования Приморского края — на должность руководителя отдела имущества.

Через два дня после исчезновения человечества она решилась на мародёрство — отправилась на рынок. Это решение далось ей с трудом. Там она встретила мальчика: растерянный, со слезами на глазах, он бродил по тротуарам. Людмила не смогла подавить в себе несостоявшийся материнский инстинкт — и забрала его с собой. Так в её жизни появился Вадим. И с тех пор она делала всё, чтобы он не чувствовал себя одиноким в этом обезумевшем мире.

За разговорами время словно пролетело. Стало сумрачно, когда они уже подъезжали к перекрёстку на федеральной трассе, где нужно было повернуть налево — в сторону города Лесозаводска. Андрей включил поворотник, старый рефлекс из прошлой жизни, и повёл колонну в сторону города.

И через несколько минут впереди, в километре от них, он заметил зависший чёрный объект — прямо над дорогой. Андрей сразу остановил колонну и замер, судорожно размышляя, что предпринять. Инстинкт самосохранения буквально кричал: немедленно разворачивайся и уезжай. Но разум подсказывал: если развернуться, придётся ночевать в машинах на дороге. Можно попытаться вернуться на трассу и заехать в город с другой стороны, в северную часть, но на это уйдёт около трёх часов. А за окнами уже темнело, и усталость брала своё — люди вымотались настолько, что сил на долгий объезд не оставалось.

Андрей выругался сквозь зубы, поднёс рацию к лицу и усталым голосом спросил:

— Иван Сергеевич, можете сказать: если мы попробуем проскочить под этим объектом, сколько радиации схватим?

— Он говорит, лучше валить отсюда нафиг, — в своей манере ответила Эльвира.

— У меня есть другой выход, — бодро и как-то лукаво произнёс Степан Валерьевич.

— Что придумал? — Андрей с трудом сдерживал любопытство.

— Сейчас увидите, — загадочно ответил старик.

Андрей замер в ожидании. Аня повернулась к нему с тревогой на лице:

— Мы разве будем просто ждать?

Андрей не успел ответить. Откуда-то сзади что-то пролетело мимо них — снаряд оставлял за собой огненный и дымный след, уверенно устремившись к чёрному объекту. Андрей только и успел проследить за ним взглядом. Когда он достиг цели, на месте объекта будто зажглось маленькое солнце — яркая, ослепительная вспышка на мгновение превратила вечер в день. А через несколько секунд оглушительная взрывная волна ощутимо качнула автомобиль, и в том месте, где только что висела чёрная тень, уже виднелись лишь мелкие, падающие вниз клочья — словно пепел.

— Мамочки — сдавленно протянула Аня, прикрывая рот рукой.

В рации раздался резкий, торжествующий вопль:

— А-а-а! Вот вам, суки! — кричала Эльвира.

— Валерьевич это было неожиданно, — сдавленно пробормотал Андрей.

— Эх — радостно, с чувством глубокого удовлетворения выдохнул Степан Валерьевич. — Ждал этого момента.

— Я так понял, мы объявляем войну? — удивлённо спросил Антон.

— Обратим в пепел инопланетную заразу! — эмоционально и с каким-то восторгом прокричала Эльвира.

Андрей усмехнулся, но взгляд его оставался серьёзным. Это был только один объект. А сколько их ещё висело над городами, над полями, над их будущим? И сколько снарядов понадобится, чтобы очистить небо?

— Поехали уже, — с нетерпением сказал Степан Валерьевич.

Андрей ничего не ответил, лишь неуверенно нажал на газ.

Колонна въехала в город. Кое-где, в глубине улиц, мелькали слабые, болезненные отблески сиреневых пятен, а тёмные силуэты домов казались вырезанными из плотного картона. В эфире повисла тишина — все понимали: ночь не за горами, значит, пора искать место для стоянки.

Андрей принялся вглядываться в указатели и рекламные баннеры в поисках хоть чего-то похожего на гостиницу. Не доезжая до моста, который вёл на противоположный берег, он заметил информацию о гостиничном комплексе — расположенном буквально у реки Уссури, перед мостом. Выбирать не приходилось. Все изрядно устали, и комфорт был не первостепенной задачей. Главное — крыша над головой и относительная безопасность.

Остановившись возле высокого забора из профнастила, мужчины вышли из автомобилей, оглядывая окрестности. Тишина стояла почти полная, только где-то далеко ухал филин.

— Тут переночуем? — спросил Лекс, окидывая взглядом одноэтажные строения за забором.

— Думаю, да, — ответил Андрей, доставая монтировку из-под сиденья — привычный «ключ» от многих дверей.

— Я посмотрю с воздуха, — прокричал Егор, уже принимаясь поправлять лопасти дрона.

— Это ещё что за деревня? — Эльвира с презрением смотрела на крыши одноэтажных домов за забором.

— Насколько я понял, тут что-то вроде гостиницы, — ответил Андрей, направляясь к калитке. — Не фонтан, конечно, но на одну ночь сойдёт.

Глава 3

После того как калитку в высоком заборе вскрыли, Антон юркнул на территорию — в надежде изнутри открыть ворота для автомобилей. Через минуту тяжёлые створки разъехались, и машины одна за другой стали заезжать на территорию.

Андрея порадовало скудное присутствие сиреневых пятен — в сумерках они только начинали свою ночную пульсацию на искусственном газоне и щебёнке, которой была покрыта основная часть большого участка. Само здание гостиницы было одноэтажным, но казалось высоким из-за цокольного этажа. С этой стороны здания было несколько входов с металлическими лестницами и коваными перилами.

Все вышли из машин, потягиваясь и оглядываясь по сторонам.

— Так, — на выдохе протянул Степан Валерьевич, окидывая взглядом территорию и здание. — Ну, давайте что ли располагаться.

— Только в этом краю здания лучше не ночевать, — сказал Иван Сергеевич, показывая пальцем на край крыши, где виднелись два чёрных маслянистых потёка.

— Там сильная радиация? — осторожно спросил Вадим, неуверенно подходя к профессору.

— Совершенно верно, — ответил Иван Сергеевич, улыбаясь худому мальчишке.

Пока Антон с Андреем вскрывали запертые двери в здании, все остальные принялись суетиться с подготовкой к ночлегу. Эльвира с Людмилой и Аней доставали продукты, решая, что будет на ужин. Степан Валерьевич с Рави возились с антенной возле грузовика. Владислав с детьми бродили по территории, о чём-то тихо разговаривая. Лекс и Яна в стороне спокойно беседовали — и, казалось, на лице девушки уже не было той стеснительности и робости, что были её неотъемлемой частью с того вечера, когда она вышла к ним на ужин на побережье Де-Фриза. Егор, без просьб и раздумий, подготовил дрон, поднял его высоко в небо и начал кружить над районом.

Андрей и Антон, уставшие, вышли из здания через пятнадцать минут, когда ужин уже готовился.

— Ну что там? Номер люкс хоть есть какой-нибудь? — выкрикнула Эльвира.

Антон попытался что-то ответить, но Андрей перебил его, снисходительно глядя на девушку:

— Не знаю, что в твоём понимании люкс, но кровати с бельём есть. И это главное.

Эльвира отмахнулась и вернулась к разговору с Людмилой.

— Фон высокий внутри? — нетерпеливо спросил Иван Сергеевич.

— Допустимый, — быстро ответил Андрей.

Профессор удовлетворённо кивнул и задумался. Андрей не стал мешать его путешествию в мир формул и фантазий и направился к Антону, который разбирал вещи в багажнике. Подойдя, он увидел, что Антон уже достал два пластиковых чемоданчика и передал один из них ему.

— Ну, давай попробуем отмыть дрянь с колёс, — со скепсисом пробормотал Антон.

Они взяли пятилитровые пластиковые бутылки с водой, подготовили аппараты и принялись под давлением промывать колёса. Липкая субстанция никак не хотела поддаваться и смывалась неохотно.

— Так мы до утра будем этим страдать, — раздражённо сказал Антон.

— Согласен, — обречённо ответил Андрей. Задумался на несколько секунд и добавил: — Автошампунем бы для начала залить и дать откиснуть. Может, лучше пойдёт.

Антон воодушевился, положил аппарат на гравий и направился к багажнику, выкрикнув на ходу:

— Как раз взял пару флаконов!

Через несколько минут они залили пеной колёса и арки. Отошли в сторону, закурили и молча наблюдали, как пена начинает немного шипеть и пузыриться.

— Это ещё что за реакция такая? — удивился Антон.

Андрей подошёл ближе, присел на корточки и смотрел, как на участках, где пена особенно сильно шипела и пузырилась, она уже высыхала и испарялась, оставляя после себя хлопья непонятного серого оттенка.

Антон присел рядом.

— Однако, — протянул он в своей манере.

— Иван Сергеевич! — крикнул Андрей в сторону.

— Видимо, какая-то химия из состава шампуня может такое делать, — тихо сказал Андрей подошедшему профессору, который с удивлением и восторгом смотрел на высыхающие хлопья в арках автомобиля.

— Дайте-ка мне состав прочитать, — с нетерпением и воодушевлением попросил он у мужчин.

Антон поднял бутылку с розовой жидкостью и передал её профессору. Иван Сергеевич поправил очки, поднёс бутылку близко к лицу и принялся молча шевелить губами.

— Попробуйте к своим теориям подключить Людмилу, она вроде в химии соображает, — предложил Андрей.

Профессор кивнул, не отрывая взгляда от мелкого текста на этикетке, развернулся и зашаркал по гравию в сторону импровизированной полевой кухни.

— Ну, что, смываем? — улыбнулся Антон.

— Давай, — Андрей быстро взял аппарат, лежащий у ног, и резко поднялся.

После шокирующего действия автошампуня высохшие хлопья смывались очень легко. Но, получив порцию влаги, они медленно снова принимали форму серых капель уже лежа на гравии. Андрей и Антон переглянулись. В этой маленькой победе над липкой субстанцией была какая-то странная надежда. Может быть, если они научатся бороться с этой заразой, у них появится шанс справиться и с тем, что начинает захватывать небо?

Закончив со своими автомобилями, они принялись наносить пену на внедорожник Лекса и грузовик. Из открытой створки будки грузовика вышел Степан Валерьевич с сигаретой в зубах, хлопая себя по карманам в поисках зажигалки. За ним с края спрыгнул Рави и направился к антенне.

— Чего счастливые такие? — нахмурившись, спросил он у мужчин, лица которых озаряла какая-то странная радость.

Андрей молча взял старика под локоть и подвёл к одному из колёс, где уже в некоторых местах был заметен результат работы автошампуня.

— Вот тебе и на, — растерянно пробормотал Степан Валерьевич, повернулся к Андрею и добавил: — А нашей светлой башке уже показали?

— Сергеевичу, что ли? — уточнил Антон, отмывая соседнее колесо грузовика.

— Ну а кому же ещё? — раздражённо переспросил старик.

— Да. Он уже, наверное, теории придумывает, — усмехнулся Андрей.

Старик наконец нашёл зажигалку в одном из карманов и, прикуривая, пробурчал:

— Надеюсь, к утру что-нибудь успеет придумать. Чтобы в бункер новость рассказать.

— Может, сейчас в эфир выйти? — спросил Антон.

— Мы только закончили сеанс связи, — Степан Валерьевич помотал головой. — Да и смысла сейчас нет. Вечер уже. Они в норе своей сидят, проверить не смогут. Завтра утром, перед отъездом, в эфир с Сергеевичем выйдем. Может, он ещё что-то дельное ребятам скажет.

— Как они там? Держатся? — спросил Андрей.

— А что им держаться? — старик усмехнулся. — Над ними больше сотни метров земли и камней. Это нам тут не сгинуть бы.

— Ну так всё же, — настойчиво сказал Андрей.

— Планируют зачистку своего района возле бункера завтра днём начать. Да и какие-то испытания проводить собираются. Сказали, потом расскажут, как что узнают нового.

Рави чем-то загремел у открытой будки и потом подошёл к ним с довольным лицом, которое бывает, когда работа сделана качественно и до конца. На корявом русском он протянул:

— С антенна дела-работа весь закончить. Абсолютли финиш.

Антон и Андрей рассмеялись. Степан Валерьевич с зажатой в зубах сигаретой молча кивнул Рави и поднял большой палец вверх.

— Не думал, что у тебя и такое оружие есть, — Андрей сменил тему разговора, вспоминая, как по дороге в город, в километре перед ними, взорвался чёрный объект в небе.

— Да, взял в части на всякий случай, — нахмурился Степан Валерьевич. — Только маловато снарядов прихватил. Но ничего, завтра в Бикине ещё возьмём.

Андрей вопросительно посмотрел на него.

— Ну, там войсковая часть есть. Был когда-то по службе.

Когда с мойкой автомобилей было покончено и небо стало тёмным, с пульсирующим покрывалом над головой, во дворе уже не было никого, кроме четырёх мужчин.

— Ладно, пойдём свободные кровати искать, — Андрей похлопал старика по плечу.

— Отставить! — резко и сурово рявкнул Степан Валерьевич.

Антон и Андрей замерли, нахмурились и с недоумением смотрели на старика.

— Чего застыли? Сейчас смены распределим и разойдёмся.

— Думаете, кто-то может тут напасть на нас? — спросил Антон, оглядывая высокий забор.

— Антоха, ну ты меня не разочаровывай так, — помотал головой Степан Валерьевич. Антон хотел было возразить, но старик перебил его: — Вот ты будешь с Элькой своей в обнимку во сне слюньки на подушку пускать, а этот дережмбамбель зависнет тут над нами. И утром будете ну, что там бывает от лучевой болезни, ты понял, короче.

Андрей задумался. Действительно, как они в этой суете забыли про это обстоятельство?

— Так что, Тоха, зови остальных мужиков сюда. Сейчас смены выдам, и пойдём уже байки.

— А стрелять как же мы будем по этим, как ты сказал, дережмбамбелям? Ты вроде только по стрелковому нам курсы проводил.

— Вы никак, — со снисходительной улыбкой сказал Степан Валерьевич. — Если заметите в свою смену — один из вас бежит меня будить. А дальше — по ситуации.

Через пятнадцать минут смены были розданы, план обороны подготовлен, и все направились в здание гостиницы. Степан Валерьевич и Рави выбрали себе первую смену — устроились поудобнее на крыше грузовика, оглядывая небо над городом. В ночи, под сиреневым пульсирующим покрывалом, старик курил и о чём-то тихо рассказывал индусу, а тот, многого не понимая, кивал в знак солидарности. Где-то вдали нечто в туманах издавало пугающие, тягучие звуки — они то затихали, то снова нарастали, и каждый раз, когда они становились громче, старик замолкал на мгновение, вслушиваясь в темноту, но потом продолжал свой рассказ. Только пальцы его чуть крепче сжимали сигарету, а взгляд становился настороженнее. В такие моменты индус, чувствуя напряжение, тоже затихал, и оба молчали, вглядываясь в пульсирующую тьму, которая дышала и жила своей новой отвратительной жизнью.

Когда подошла смена Андрея, его осторожно потрепали за плечо. Открыв глаза, он увидел суровое, но спокойное лицо Степана Валерьевича. Поднявшись с кровати, он протёр глаза, взглянул на телефон: пять минут третьего ночи. Кивнул старику и вышел из номера, зевая на ходу.

На улице уже стоял сонный Антон, наливая из большого термоса горячий кофе в кружку.

— Блин, я только десять минут назад уснул, — пожаловался Антон, фокусируя взгляд на дымящемся напитке.

— Элька приставала? — усмехнулся Андрей.

— Ага, ведь говорил же ей, что на смену, — простонал Антон.

— Эх молодёжь, — протянул Андрей, забирая из его рук открытый термос, чтобы налить кофе в свою кружку.

Они забрались на крышу грузовика, устроились поудобнее и, закурив, принялись вглядываться в небо. Над ними пульсировало уже привычное сиреневое марево, ветер стих, воздух стал тягучим и влажным. Где-то на окраине, за тёмными силуэтами домов, туман слабо поблёскивал, и оттуда изредка доносились низкие, протяжные звуки. Андрей и Антон сидели молча, каждый думал о своём, но при этом оба слушали ночь и ждали — не столько угрозы, сколько того, что ночь сама раскроет им что-то важное. Может, ответы. А может, новую опасность.

— Как думаешь, мы сможем доехать до бункера? И вообще — не подстава ли это какая-то? — осторожно нарушил молчание Антон, говоря шёпотом, поёживаясь от ночной прохлады.

— У нас нет выхода, кроме как верить в хорошее, — стараясь звучать убедительно, ответил Андрей. — Плохое может произойти и без веры. А в хорошее просто необходимо верить.

— Философ, блин, — пробормотал Антон. — Но вроде правильно сказал. Кстати, ты заметил, что как-то холодно для конца мая?

Андрей задумался. Действительно, даже днём воздух никак не мог прогреться больше пятнадцати градусов, хотя обычно в это время года температура уже должна держаться выше двадцати. А по ночам было слишком холодно даже в плотной весенней куртке.

— Может, погодная аномалия какая-то, — неуверенно предположил Андрей.

— Этот мир стал сплошной аномалией, — зевая и щурясь, протянул Антон.

Андрей хотел было что-то добавить, но Антон вдруг поднялся на ноги, напряжённо вслушался, уставившись взглядом куда-то вправо, в сторону реки, скрытой туманом и ночной тьмой. Его лицо стало сосредоточенным, почти хищным. Андрей тоже замер, прислушиваясь, но сначала не услышал ничего, кроме тихого, ритмичного скрипа, который едва угадывался в отдалении. Он нарастал, становился ближе, громче — и в этом звуке было что-то механическое. Сердце Андрея забилось чаще. Что бы это ни было, оно двигалось к ним.

Ритмичный, металлический скрип стал отчётливым и близким. Он двигался вдоль длинного высокого забора, и даже с крыши грузовика не было видно источника этого пугающего звука. Андрей поднял автомат дрожащими руками и дослал патрон в патронник. Антон сделал то же самое — пальцы его уже откровенно тряслись, и не столько от холода, сколько от первобытного, животного страха, который сковывал мышцы и заставлял сердце биться где-то в горле.

Оба молчали. Замерли, впитывая напряжение, и взглядом следовали за скрипом, который перемещался за забором, пока метрах в тридцати от них, у ворот, не раздался пронзающий тишину металлический свист. А потом всё стихло.

Андрей и Антон переглянулись. Никто не понимал, что это могло быть. Тишина длилась секунд десять, а затем раздался тихий, почти вежливый стук в ворота.

Антон резко вскинул автомат и чуть было не нажал на спуск, но Андрей успел схватить его за плечо и сжать, отвлекая.

— Погоди шмалять, — шёпотом, но резко сказал Андрей.

Видно было, как дрожь Антона передавалась на ствол автомата, который мелко подрагивал, готовый выплеснуть смерть в любой момент. Андрей сам едва сдерживался, чтобы не нажать на спуск. Но он заставил себя дышать глубже, медленнее. Стук повторился — настойчивее, громче, но всё ещё не агрессивно. Будто кто-то просился внутрь, но не собирался ломать ворота.

— Кто там? — крикнул Андрей, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

В ответ — тишина. А потом голос. Человеческий. Хриплый, но спокойный:

— Меня Сухроб зовут. — С сильным акцентом выкрикнул мужчина за воротами.

Антон выдохнул и опустил автомат стволом вниз, но его всё ещё потряхивало.

— Будь пока тут, за небом смотри, — сказал Андрей. — Я пойду поговорю с ним.

Он закинул автомат за спину и начал спускаться с крыши грузовика. Подошёл к воротам и, прежде чем открыть их, спросил у незнакомца:

— Если ты вооружён, убери ствол. Чтобы не было неприятностей.

— Э-э-э харащо, — замялся мужчина за воротами.

Андрей приоткрыл одну из створок меньше чем на метр. Перед ним стоял худой мужчина с острыми чертами лица и смуглой кожей, сжимающий руль старенького советского велосипеда с рамой, перевязанной изолентой.

Андрей открыл ворота шире и жестом пригласил его войти. Мужчина кивнул, перешагнул порог, толкая велосипед перед собой. Андрей выглянул за ворота, оглядел опустевшую улицу, затем закрыл створки и повернулся к незнакомцу. Тот уже разглядывал территорию и припаркованные автомобили — взгляд его был испуганным, но цепким.

— Ну, привет, Сухроб, — Андрей протянул руку для приветствия.

— Здратуйте, — мужчина ответил на удивление крепким рукопожатием, и Андрей вдруг подумал, что этот человек куда лучше справляется со своим страхом, чем они с Антоном.

Антон встретился с мужчиной взглядом, кивнул ему и, будто невзначай, чуть приподнял автомат, напоминая, что он здесь не просто так. Сухроб заметил это движение, но не отреагировал — только перевёл взгляд на Андрея и тихо спросил:

— Вы здесь надолго?

Андрей услышал в его голосе не только страх, но и надежду. Словно этот человек искал их так же отчаянно, как они когда-то искали друг друга. И это, наверное, было самым важным, что произошло за эту ночь.

После разговора с Сухробом Андрей и Антон узнали его историю.

Он работал на стройках, а по выходным подрабатывал сторожем на одной из платных парковок. Приехал в Лесозаводск полгода назад из горного посёлка Мехрон — далёкого, затерянного в горах Таджикистана. Ситуация оказалась классической: работы в посёлке не было, а в столице его дохода едва хватало, чтобы прокормить немалую семью. Тогда он решился уехать в Россию, где земляки из диаспоры в Приморском крае помогли ему устроиться в этом городе.

Зарабатывал он скромно — по здешним меркам немного, но для семьи на родине этих денег хватало. Когда мир рухнул, Сухроб остался один. Он пытался дозвониться до родных и до земляков из диаспоры, но все попытки были тщетны. Паника охватила его, но спустя неделю он смирился с участью — принял своё одиночество и просто существовал, изо дня в день выживая в опустевшем городе, не зная, что делать дальше.

У него были мысли попытаться добраться до Таджикистана — пробиться через всю Азию, через горы, границы, через этот обезумевший мир. Но он понимал: это слишком опасно. Одному, без связи, без карты, без надежды на помощь, пересечь тысячи километров по землям, где уже не осталось ни правил, ни людей, было равносильно самоубийству. Сухроб смотрел на Андрея и молчал, но в его взгляде читалась та же усталая покорность, которую Андрей видел в себе через неделю после исчезновения своих близких. И в этом взгляде была ещё одна мысль — может быть, этот случайная встреча станет для Сухроба не просто рукопожатием и разговором, а началом нового пути. Вместе с ними.

Андрей чувствовал, как история этого человека отзывается в нём чем-то близким, почти родным. Каждый из них пережил это — отчаяние, безысходность, а потом тихое, горькое принятие. И только когда они нашли друг друга, мир снова обрёл смысл. Теперь Сухроб стоял перед ними — живое напоминание о том, что даже в самом пустом мире есть место для новой встречи.

— Кофе будешь? — спросил Антон сверху, свешиваясь с крыши грузовика.

Сухроб быстро закивал, и Антон сбросил вниз термос, который Андрей поймал на лету. Пока мужчина пил кофе, держа кружку обеими руками и грея ладони, Андрей рассказывал новому знакомому их общую историю: как собирались в группу, что пережили и куда направляются. Сухроб не перебивал, молча кивал и щурился, пытаясь разобрать каждое слово, даже если оно было незнакомым. Он ловил не столько смысл, сколько интонацию — в голосе Андрея звучало спокойствие, уверенность, а это было важнее любых объяснений.

— Так что вот, — заключил Андрей, — мы предлагаем тебе тоже присоединиться к нам.

Сухроб на мгновение задумался, а потом широко, по-детски улыбнулся и затараторил:

— Харашо. Спасиба. Очень харашо. Я согласный.

После этого они втроём сидели на крыше грузовика, тихо разговаривали и время от времени вглядывались в небо, проверяя, не появились ли над городом чёрные тени.

— Ты ещё кого-нибудь в городе видел до нас? — спросил Антон.

Сухроб закивал.

— Мущина один видел. Бутылка в руках держал, шатался. В река купался. Потом он мертвый стал.

— Утонул? — уточнил Андрей.

— Да, да, — снова закивал Сухроб. — Утанул.

— Ещё кого-то видел? — повторил вопрос Андрей.

— Нее — протянул мужчина.

— Ладно, понятно, — нахмурился Андрей, достал из внутреннего кармана куртки телефон, глянул на время и убрал обратно. — Антон, давай следующую смену будить.

Пока они внутри гостиницы поднимали Лекса и Ивана Сергеевича, Сухроб остался ждать у ворот, держась за руль велосипеда. Он боялся, что новые люди, которые сейчас выйдут из здания, не будут с ним столь же дружелюбны, как те двое, что угостили его кофе. Но он не убежал.

Через десять минут из дверей здания показались трое. Андрея он узнал сразу. Один из незнакомцев был со смешной причёской — волосы торчали в разные стороны, как у чокнутого профессора. Шаркал и поправлял очки. Другой выглядел крепким, но на лице у него были синяки и пластыри, и он спросил у Андрея на ходу: «А это ещё кто?» — Андрей устало ответил: «Наш новый знакомый. Хороший мужик. Пообщаетесь сейчас с ним — поймёте».

Сухроб напрягся, вцепился в руль велосипеда, готовый в любой момент развернуться, распахнуть ворота и умчаться. Подошедший к нему Андрей заметил это и быстро проговорил:

— Не бойся. Сейчас я тебя своим друзьям представлю. Поговоришь с ними. Хорошо?

— Харашо, харашо, — скороговоркой выпалил Сухроб, понемногу расслабляясь. — Буду разговаривать. Я согласный.

— Ладно, — Андрей похлопал Лекса по плечу, — вы тут общайтесь. Не обижайте нового члена команды. А я пойду подушку обниму и попытаюсь уснуть.

Он направился к зданию, оставляя Сухроба наедине с Лексом и Иваном Сергеевичем.

Вопреки тревожным мыслям и раздумьям о новом знакомом и его судьбе, Андрей провалился в сон практически моментально — будто упал в тёмную, тягучую яму, из которой невозможно было выбраться. Внутри сна все переживания и тревоги смешались в один странный, липкий бред: Лена с сыном стояли в тумане, тянули к нему руки, а он, сидя на велосипеде, не мог сдвинуться с места в их сторону. Степан Валерьевич стрелял из автомата в воздух, дико смеясь, а Аня рыдала, держа девочку за руку и глядя себе под ноги, повторяла его имя.

Чей-то тихий, но настойчивый голос буквально вырвал его из этого кошмара. Андрей резко открыл глаза, вздрогнул, проморгался и увидел перед собой смущённое лицо Ани.

— Извини, там уже завтрак готов, — сказала она, вглядываясь в его взгляд своими красивыми, манящими глазами. — И нужно собираться, уезжать.

Она задержала взгляд на мгновение дольше, чем требовалось, затем, улыбнувшись, развернулась и вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. В комнате снова стало тихо, только за окном слышались приглушённые голоса и искренний детский смех — мир за окнами уже просыпался, готовясь к новому дню.

Андрей сел на кровати, провёл ладонью по лицу. Отголоски сна ещё отдавались в голове — холодный туман, руки Лены, голос сына. Но перед глазами всё ещё стояло лицо Ани, её взгляд, мягкий и тёплый, который, казалось, согревал даже в это серое, холодное утро. Он медленно, но уверенно поднялся и, чувствуя, как дрожь в руках успокаивается, шагнул к двери — к завтраку, к знакомым лицам, к дороге, которая ждала их всех. Там, за порогом, начинался новый день. И он не хотел пропустить его начало.

Во дворе гостиницы его ждала удивительная и почти забытая картина. На искусственном зелёном газоне, уже очищенном от пятен серой слизи, бегали, смеясь босиком, дети, перекидывая друг другу небольшой яркий мячик. За ними носился небольшой чёрный пёс непонятной породы, с визгливым лаем пытаясь поймать летящий мяч. Даже Егор, который никак не хотел ассоциировать себя с детством, бегал с ними, как обычный ребёнок, — его лицо, обычно хмурое и сосредоточенное, теперь озаряла широкая, почти забытая улыбка. Все взрослые стояли в стороне, наблюдая за этой картиной с улыбкой, и в их глазах, уставших и тревожных, на мгновение зажглась надежда. Надежда на то, что таких моментов в будущем может быть больше. Что мир, каким бы он ни стал, всё ещё может дарить им радость и простые человеческие чувства. Андрей задержался на крыльце, глядя на эту сцену, и в груди у него потеплело. Впервые за долгое время он почувствовал, что они действительно движутся в правильном направлении — к жизни, а не просто к выживанию. Он улыбнулся и шагнул вниз, к остальным, туда, где за столом его уже ждал завтрак, и Эльвира весело крикнула: «Андрей, кофе ещё горячий!»

— А собака откуда? — удивлённо спросил Андрей, глядя на чёрного пса, который с лаем носился за мячом.

— Сухроб отказался ехать с нами без него, — повернувшись к нему, сказал Владислав.

— Он его подобрал где-то неделю назад, — уточнила Людмила, не отрывая взгляда от детей и держа на руках ошарашенного кота, который с недоумением в широко открытых глазах смотрел на происходящее.

Андрей лишь молча улыбнулся и взял с раскладного стола тарелку с завтраком. Запах манил невероятно, пробуждая зверский аппетит, которого он не чувствовал уже несколько дней. Он сел за стол и принялся за еду, изредка поглядывая на детей, на пса, на Сухроба, который стоял в стороне и смотрел на происходящее с лёгкой, почти счастливой улыбкой, будто впервые за много дней чувствовал себя не одиноким.

Позавтракав и прихватив кружку с горячим кофе, Андрей направился к грузовику, где уже возились Степан Валерьевич и Рави. Закуривая на ходу, он подошёл к ним и спросил:

— Ну что, готовы к выезду?

— Почти, сейчас антенну упакуем, — ответил старик, не поворачиваясь. — С бункером связались, сообщили, что выезжаем. Всё пучком.

— Сергеевич поговорил с ними? — спросил Андрей.

— Да, профессор передал им свои заметки, — старик повернулся и посмотрел на него внимательно, но в голосе его звучала едва заметная тревога. — Сказал, там многое не сходится и нужно перепроверять. Так что им в бункере есть чем заняться. А нам нужно ехать дальше.

Андрей кивнул, затянулся и оглянулся на двор. Кто-то уже начал складывать вещи в машины; дети смеялись, пёс лаял, и в этом утреннем хаосе было что-то мирное, почти забытое. Он сделал последнюю затяжку, затушил окурок и сказал:

— Тогда поехали.

Спустя двадцать минут машины выехали с территории их первого ночлега в пути и направились прочь из города, приближаясь к повороту на федеральную трассу. Настроение у всех было приподнятым, голоса звучали бодро и с оптимизмом — даже в эфире иногда проскальзывали шутки. Но не все разделяли это утреннее воодушевление. Иван Сергеевич, сидя на заднем сиденье красного внедорожника, склонился над своей увесистой тетрадью и напряжённо обдумывал то, что заметил на крыше здания, когда они собирались выезжать.

Перед его глазами всё ещё стояла новая, пугающая картина. Там, где вчера вечером были чёрные маслянистые потёки на краю крыши, они за ночь расширились, стали массивнее. И ему показалось, что он заметил в них лёгкое движение. Металл кровли и часть карниза в центре пятен отсутствовали — будто кто-то или что-то буквально съело их, как моль съедает ткань. Он хотел срочно поделиться этим со всеми, но предпочёл не нарушать той утренней идиллии, которая так неожиданно и хрупко появилась в их жизни. Вместо этого он уставился в тетрадь и принялся записывать наблюдения, пока машины одна за другой катились по пустой трассе. Впереди было ещё много километров, и он знал: обязательно наступит момент, когда придётся обо всём рассказать. Пока же нужно просто наблюдать, сравнивать, анализировать и пытаться понять, что это значит и насколько опасно для них на пути к бункеру. А ещё он чувствовал — это только начало. И впереди их ждёт нечто гораздо большее, чем они могут себе представить.