Read the book: «Индекс совместимости»

От автора:

Дорогой читатель!

Прежде чем ты перевернёшь эту страницу и погрузишься в историю Лианы и Кая, я хочу сказать тебе несколько слов.

Эта книга — о любви. Но не о той лёгкой, безоблачной, которая живёт только в сказках. Эта книга о любви, которая борется. Которая просыпается в самый тёмный час и отказывается гаснуть, даже когда весь мир против неё. О любви, которая задаёт неудобные вопросы и не принимает готовых ответов.

Я писал эту историю для всех, кто когда-либо чувствовал, что его чувства обесценивают. Для тех, кому говорили: «Это просто химия», «Это пройдёт», «Не будь наивным». Для тех, кто боролся за право любить по-своему — без разрешения, без расписания, без чужого одобрения.

Мир, в котором живут герои, может показаться далёким будущим. Но разве мы уже не там? Разве нас не пытаются убедить, что чувства можно измерить, что совместимость — это алгоритм, что любовь — это просто набор параметров? Разве мы не слышим каждый день, что технологии знают о нас больше, чем мы сами?

Эта книга — мой ответ на эти вопросы. Мой способ сказать: нет. Любовь нельзя запрограммировать. Её нельзя вживить в чип, нельзя свести к индексу совместимости, нельзя поставить срок годности. Любовь — это выбор. И пока у нас есть этот выбор, мы свободны.

Я не знаю, кто ты, мой читатель. Может быть, ты романтик, который верит в судьбу. Может быть, скептик, который не верит ни во что. Может быть, ты просто устал и ищешь историю, которая подарит немного тепла. В любом случае — добро пожаловать. Эта история для тебя.

Я писал её долго. Переживал за героев, как за живых людей. Иногда просыпался ночью с мыслью о том, что они скажут или сделают дальше. Иногда плакал над их потерями. Иногда улыбался их победам. И теперь, когда история завершена, я чувствую и радость, и грусть — как будто попрощался с близкими друзьями.

Но прежде чем ты начнёшь читать, я хочу попросить тебя об одном. Не спеши. Позволь себе погрузиться в этот мир. Позволь героям стать твоими друзьями. Позволь себе чувствовать — даже если это больно. Потому что именно в этом и есть смысл. Не в том, чтобы просто прочитать историю, а в том, чтобы прожить её вместе с ними.

И ещё одно. Если после этой книги ты обнимешь кого-то, кто тебе дорог, и скажешь ему что-то важное — я буду счастлив. Если ты поверишь в себя, когда будет трудно, — я буду горд. Если ты просто закроешь последнюю страницу и улыбнёшься — это уже победа.

Спасибо, что ты здесь. Спасибо, что выбрал эту книгу. Спасибо, что даёшь мне возможность рассказать тебе эту историю.

А теперь — переворачивай страницу. Их история начинается.

С любовью,

Евгений Ветров

Глава 1

Серый цвет был самым безопасным.

Лиана усвоила это правило ещё в детстве, когда отец, работавший на очистных станциях, приносил домой образцы воды. Чистая вода была прозрачной, грязная — мутной, но опасная всегда имела оттенок. Жёлтый, зелёный, редко — красный. Серый же означал нейтралитет. Безопасность. Отсутствие жизни, да, но и отсутствие угрозы.

Комната, в которой она находилась сейчас, была выдержана в идеальном сером спектре. Стены цвета мокрого асфальта. Пол — полированный бетон с едва заметной зернистостью. Даже воздух казался серым — не из-за пыли, а из-за стерильной фильтрации, которая высасывала из атмосферы все молекулы эмоций. Запахи, феромоны, частицы чужого пота — всё это уходило в мощные вентиляционные шахты, оставляя только нейтральный кислород с лёгкой примесью озона.

Лиана сидела на краю кушетки, обитой медицинским пластиком, и рассматривала свои руки. Пальцы дрожали. Мелко, противно, так, что она не могла это контролировать, сколько бы ни сжимала их в кулаки. Она ненавидела эту дрожь. Ненавидела себя за неё. Потому что знала: дрожь — это не страх. Это предвкушение. Тело предавало её, требуя того, чего она должна была избегать.

Ты же знаешь, чем это кончается, — сказала она себе мысленно, и голос в голове прозвучал резко, как пощёчина. — Ты видела отчёты. Ты держала в руках графики смертности. Ты хоронила наставника.

Но тело не слушалось. Тело хотело любви.

Серый цвет был безопасным, но Лиана давно поняла, что безопасность — это клетка. Именно поэтому она сидела здесь, в центре совместимости «Этерна-Сити», за два часа до того, как ей в черепную коробку вставят чип «Амур-7», и чувствовала себя самой большой предательницей в мире.

Дверь открылась без звука. Пневматические системы в зданиях корпорации работали так бесшумно, что Лиана подпрыгнула, когда белый проём расширился, впуская в комнату женщину в таком же белом костюме, как и всё остальное.

— Лиана Рейнольдс? — спросила женщина, сверяясь с планшетом. У неё было лицо куклы — правильные черты, безупречная кожа, никаких морщин. Ботокс или генная модификация, Лиана не могла определить с первого взгляда. — Я доктор Чен, ваш куратор на этапе предварительной адаптации.

— Здравствуйте, — выдавила Лиана. Голос прозвучал сипло, и она прочистила горло.

Доктор Чен улыбнулась той самой улыбкой, которую Лиана видела тысячу раз в рекламных роликах «Этерны». Тридцать два зуба, ровно, никаких эмоций в уголках губ.

— Не волнуйтесь. Это совершенно безболезненная процедура. Чип вводится через микроинъекцию в височную область. Вы даже не почувствуете.

Я знаю, — хотела сказать Лиана. Я сама разрабатывала систему подачи для прототипа. Я знаю, что игла проходит между костными пластинами черепа и внедряется в префронтальную кору. Я знаю, что 0.3% пациентов испытывают судороги во время активации. Я знаю, что через три месяца био-индекс начинает падать, потому что нейросеть не выдерживает постоянной стимуляции дофаминовых рецепторов.

Вместо этого она кивнула.

— Хорошо.

Доктор Чен наклонила голову, всматриваясь в лицо Лианы с лёгким прищуром. На планшете засветились какие-то данные.

— Ваш психо-эмоциональный профиль показывает повышенный уровень тревожности. Это нормально. Многие кандидаты испытывают волнение перед встречей со своей идеальной парой.

— Идеальной парой, — повторила Лиана и едва не рассмеялась. Смех вышел бы истеричным, она это знала, поэтому сжала зубы.

— Да, — доктор Чен говорила так, будто объясняла ребёнку, что солнце встаёт на востоке. — Алгоритм анализирует триста сорок семь параметров вашей личности. Генетическая совместимость. Гормональный фон. Нейротип. Предпочтения, зафиксированные в вашем цифровом следе за последние десять лет. К тому моменту, как вы проснётесь после активации, в этой комнате будет сидеть человек, который идеально подходит вам на всех уровнях. Ваш мозг буквально взорвётся от счастья.

«Взорвётся» — неудачное слово, подумала Лиана. Она помнила, как у наставника пошла кровь из носа на двадцать третий день эксперимента. Как он сжимал руку своей «идеальной пары» и шептал: «Мне больно, Лия, но я так счастлив, что мне больно».

— Я готова, — сказала она вслух. — Проводите процедуру.

Доктор Чен удовлетворённо кивнула, сделала пометку на планшете и жестом пригласила Лиану следовать за ней.

Коридоры центра были такими же стерильными, как и комната ожидания. Белый пластик, матовые световые панели на потолке, тихий гул вентиляции. Лиана шла босиком — обувь у неё забрали на входе, заменив на одноразовые тапочки, — и чувствовала, как холодный пол отдаёт вибрацией. Где-то глубоко под зданием гудели серверы. Тысячи процессоров вычисляли «идеальную любовь» для тысяч таких же, как она, отчаявшихся людей, которые пришли продать свои чувства за обещание вечного счастья.

Они остановились перед дверью с надписью «Операционная-7». Надпись светилась бледно-голубым — цветом, который в корпорации использовали для обозначения «надежды». Лиана знала эту цветовую схему наизусть. Она работала в «Этерне» три года, пока не уволилась после смерти наставника.

— Вам нужно раздеться до нижнего белья и лечь на стол, — сказала доктор Чен, прикладывая ладонь к сканеру. Дверь открылась с мягким шипением. — Процедура займёт около пятнадцати минут. После активации вы проведёте в восстановительной палате ещё час, а затем мы познакомим вас с вашим партнёром.

— Я знаю протокол, — ответила Лиана тихо.

Доктор Чен подняла бровь, но ничего не сказала. Она уже отвернулась к стерилизационной установке, проверяя инструменты, и не видела, как Лиана сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Операционная выглядела так же, как и в её воспоминаниях. Белый стол, похожий на хирургический, но с мягкими ремнями для фиксации головы. Голографический экран над столом, где будет отображаться процесс внедрения чипа. Роботизированная рука, которая делала всё с точностью до микрона.

Лиана сняла халат, который ей выдали при входе, и забралась на стол. Пластик был холодным, и по спине пробежали мурашки. Она легла на спину, глядя в потолок, где белые панели складывались в идеальный геометрический узор.

«Ты можешь всё остановить прямо сейчас,» — прошептал внутренний голос. — «Ты можешь встать, сказать, что передумала, и уйти. Они не имеют права тебя удерживать. Ты подписала согласие, но оно не имеет силы до активации».

Но Лиана не встала.

Потому что, когда она смотрела на этот белый потолок, она видела не панели. Она видела свою квартиру, где по вечерам было так тихо, что слышно, как тикают часы. Она видела пустую сторону кровати, которую никто не грел. Она видела свои руки, которые три года никого не обнимали, потому что она боялась привязываться, боялась повторения той боли, которую испытала, когда наставник умер у неё на руках, сжимая её пальцы и шепча: «Спасибо, что была со мной».

Она устала бояться.

Роботизированная рука зажужжала, опускаясь к её голове. Лиана закрыла глаза и попыталась расслабить челюсть. Она слышала, как доктор Чен что-то говорит в микрофон, диктуя данные, но слова сливались в белый шум.

А потом она почувствовала лёгкий укол в висок. Как комариный. И сразу же — тепло, разливающееся по затылку. Чип начал активироваться.

Боль пришла не сразу.

Сначала было ощущение, будто в голову влили тёплый мёд. Тягучий, приятный, он растекался по извилинам, заполняя все пустоты. Лиана слышала, как доктор Чен говорит: «Начало имплантации. Уровень интеграции — 12%... 25%...»

А потом мёд превратился в кислоту.

Лиана закричала.

Голос вырвался из неё против воли — хриплый, надрывный, она даже не узнала его. Тело выгнулось дугой, руки вцепились в края стола, ноги дёрнулись, но ремни на голове держали крепко. В глазах вспыхнул белый свет, такой яркий, что, казалось, сейчас лопнут сосуды. Картинка мира распалась на пиксели, звуки — на отдельные частоты, и Лиана ощутила себя атомами, разлетающимися в пустоте.

«Это нормально, — услышала она голос доктора Чен, удивительно спокойный и далёкий. — 0.3% пациентов испытывают повышенную чувствительность. Мы увеличиваем седацию».

Лиана хотела сказать: «Я не пациент, я инженер, я знаю эту систему, она сломана, она убьёт меня, убьёт того, кто будет со мной, остановите!»

Но слова не складывались. Вместо них изо рта вырвался ещё один крик, и Лиана почувствовала, как по её щеке течёт что-то тёплое и липкое.

Кровь.

«Повышаем седативный уровень до максимума, — сказала доктор Чен, и в её голосе впервые промелькнула тень беспокойства. — Пациентка демонстрирует атипичную реакцию. Мы переходим на экстренный протокол».

Сознание Лианы начало угасать, но перед тем, как провалиться в темноту, она успела увидеть краем глаза голографический экран. Там мелькнули цифры: «Индекс совместимости: 98.7%». И фотография мужчины. Кай. Чёрные волосы, острые скулы, серые глаза. Он смотрел куда-то в сторону, не в камеру, и на его губах застыла лёгкая, почти печальная улыбка.

Потом была темнота.

---

Она очнулась от звука собственного дыхания.

Где-то рядом тихо пищал кардиомонитор. Лиана открыла глаза и увидела над собой серый потолок — уже знакомый, нейтральный, безопасный. Она лежала на кушетке в восстановительной палате. Голова гудела, как после трёхдневного марафона с кодингом. Во рту пересохло, веки слипались, но главное — в груди разрасталось что-то тёплое и совершенно неуместное.

Она чувствовала себя живой.

Нет, не так. Она чувствовала себя настоящей. Будто до этого все двадцать восемь лет она существовала в чёрно-белом кино, а теперь кто-то включил цвет.

Лиана подняла руку и посмотрела на свои пальцы. Кожа казалась гладкой, мягкой, почти светящейся. Она провела ладонью по щеке — там, где была кровь, ничего не осталось. Только лёгкий след от антисептика.

— Очнулась? — раздался голос сбоку.

Лиана повернула голову и увидела доктора Чен, которая стояла у входа, подпирая плечом дверной косяк. Теперь лицо куклы не казалось безупречным — на лбу залегла лёгкая морщина, а в глазах читалось что-то похожее на любопытство.

— Где я? — спросила Лиана, и голос прозвучал хрипло, но не так, как раньше. Глубже, что ли. Мягче.

— Палата восстановления. Вы были без сознания сорок семь минут. Это на двадцать минут дольше стандартного времени, — доктор Чен сделала шаг вперёд и протянула стакан воды. — Пейте медленно.

Лиана взяла стакан и заметила, что рука больше не дрожит. Вообще никакой дрожи. Только лёгкая, приятная вибрация внутри, будто под кожей работает маленький генератор счастья.

Она сделала глоток. Вода показалась невероятно вкусной. Сладкой. Живой.

— Как вы себя чувствуете? — спросила доктор Чен, наблюдая за ней с профессиональным интересом.

Лиана задумалась. Хороший вопрос. Она провела внутренний самоанализ — привычка, выработанная годами работы в лаборатории, — и попыталась отделить свои настоящие ощущения от тех, которые внушал чип.

Это было сложно.

Очень сложно.

Потому что чип не кричал в её голове: «Ты счастлива!» Чип не навязывал эмоции. Он просто делал так, что все окружающие предметы казались чуточку ярче, все звуки — чуточку мелодичнее, а будущее — чуточку светлее. Это было похоже на то, как утром, когда ты хорошо выспался, мир кажется прекрасным просто потому, что ты отдохнул.

— Я... — начала Лиана и замолчала, потому что не могла подобрать слова. — Я чувствую себя спокойно. Впервые за очень долгое время.

Доктор Чен удовлетворённо кивнула.

— Био-индекс стабилен. 97.6% активации. Ваш мозг принял чип лучше, чем можно было ожидать, учитывая начальную реакцию. Мы провели дополнительное сканирование и не нашли повреждений.

Лиана опустила взгляд на свои руки. Она хотела рассердиться. Хотела вспомнить ту ненависть к корпорации, ту боль от потери наставника. Но вместо этого она почувствовала только лёгкую грусть, которая тут же сменилась теплом.

Это эффект чипа, — напомнила она себе. — Ты это знаешь. Он подавляет негативные эмоции, заменяя их на нейтральные или позитивные. Через три месяца, когда нейронные связи начнут разрушаться, ты снова почувствуешь боль, и тогда будет поздно.

Но сейчас, в этот момент, она не могла заставить себя волноваться о том, что случится через три месяца. Сейчас она просто хотела знать, что находится за этой дверью.

— Я хочу увидеть его, — сказала Лиана и удивилась тому, как легко слова сорвались с языка. — Моего партнёра.

Доктор Чен улыбнулась — на этот раз чуть теплее, чем раньше.

— Мы как раз ждали, когда вы это скажете. Он уже в соседней комнате. Прошёл процедуру без осложнений и всё это время спрашивал о вас.

Лиана почувствовала, как внутри неё разливается волна приятного волнения. Она хотела подняться, но доктор Чен жестом остановила её:

— Полежите ещё минуту. Ваши жизненные показатели вышли на стабильный уровень только три минуты назад. Я пришлю ассистента, чтобы он проводил вас.

Доктор вышла, и дверь за ней закрылась с тем же бесшумным шипением. Лиана осталась одна.

Она лежала на кушетке, глядя в серый потолок, и пыталась собрать мысли в кучу. Это было похоже на попытку удержать воду в раскрытой ладони. Мысли ускользали, таяли, превращались во что-то приятное и неосязаемое.

Кай, — подумала она. — Его зовут Кай.

Она вспомнила фотографию с голографического экрана. Чёрные волосы. Острые скулы. Серые глаза, которые смотрели куда-то в сторону, словно он искал что-то за пределами кадра. На его губах застыла лёгкая печальная улыбка, и Лиана вдруг поняла, что хочет узнать, о чём он думал, когда позировал для этого снимка.

Она представила себе, как входит в соседнюю комнату и видит его вживую. Не на экране, не на фотографии, а настоящего. Вдохнула воздух, и он показался ей сладким, как ваниль.

— Прекрати, — прошептала она себе. — Ты же знаешь, что это просто программа. Просто алгоритм. Нет никакого влечения. Есть только твой собственный мозг, который чип заставляет вырабатывать дофамин, когда ты думаешь о нём.

Но внутри неё что-то сопротивлялось. Какой-то маленький, настойчивый голосок шептал: А если это не чип? А если это действительно судьба? Если алгоритм просто помог вам найти друг друга, а всё остальное — настоящее?

Лиана зажмурилась и сжала кулаки.

— Ты инженер, — сказала она вслух. — Ты знаешь механику процесса. Не смей поддаваться иллюзии.

Дверь открылась, и в комнату заглянула девушка-ассистент — такая же белая и стерильная, как всё вокруг.

— Мисс Рейнольдс? Я провожу вас в комнату для встреч.

Лиана села, чувствуя лёгкое головокружение. Но стоило ей встать на ноги, как головокружение прошло, сменившись ощущением уверенности. Земля под ногами была твёрдой, а путь — ясным.

Она пошла за ассистенткой по белому коридору, и каждый шаг отдавался в груди учащённым сердцебиением.

«Это просто биохимия», — твердила она себе. — «Просто реакция на стимуляцию дофаминовых рецепторов. Ты могла бы получить то же самое, если бы съела плитку шоколада или выиграла в лотерею».

Но когда ассистентка остановилась перед дверью, которая вела в соседнюю комнату, Лиана поняла, что шоколад здесь не при чём.

— Он внутри, — сказала ассистентка и открыла дверь.

Комната была такой же серой, как и все остальные. Та же мебель, те же световые панели. Только на кушетке, спиной к ней, сидел человек. Высокий, худощавый, в такой же больничной одежде, как и у Лианы. Его чёрные волосы были чуть влажными, словно он только что принял душ.

Он повернулся на звук открывающейся двери, и Лиана увидела его лицо.

Вживую Кай был совсем другим, чем на фотографии. Живым. Настоящим. Его серые глаза расширились, когда он увидел её, и на губах появилась та самая печальная улыбка, которая привлекла её внимание на снимке.

Он смотрел на неё так, будто искал её всю жизнь.

— Привет, — сказал он, и голос у него оказался низким, чуть хриплым. — Ты Лиана?

Она хотела ответить «да» и почувствовала, как слова застревают в горле. Где-то в груди разлилось такое тёплое, такое огромное чувство, что ей показалось — она сейчас рассыплется на кусочки.

— Лиана? — переспросил он, и его лёгкая улыбка чуть поблекла от беспокойства.

— Да, — выдохнула она, шагнула вперёд и почувствовала, что не может контролировать ноги. Они несли её к нему, к этой кушетке, к этому человеку с серыми глазами, будто у них была своя воля. — Я Лиана.

И когда она подошла ближе, когда увидела, как в его глазах зажигаются искорки, она поняла, что пропала.

Никакой анализ, никакая память о наставнике, никакие расчёты не могли победить того, что она чувствовала в этот момент. А чувствовала она, что должна быть с ним. Что они связаны чем-то более глубоким, чем просто алгоритм.

Что этот момент — и есть её жизнь. А всё, что было до — просто подготовка к встрече с ним.

Кай встал с кушетки, и Лиана поняла, что он выше её почти на голову. Он смотрел на неё сверху вниз, в его глазах горел странный свет, и она видела в них отражение того же огня, который полыхал в её груди.

— Я знаю, это звучит безумно, — сказал он, и голос его дрогнул, — но мне кажется, что я знал тебя всегда.

Лиана рассмеялась — и собственный смех прозвучал для неё чужеродным, слишком счастливым, слишком невесомым.

— Это не безумно, — ответила она, и её голос дрогнул точно так же, как его. — Это алгоритм. Чип.

Кай покачал головой.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Это не просто чип. Я не знаю, как это объяснить, но когда ты вошла, я вдруг понял, что всё в моей жизни было неправильным. Все мои предыдущие отношения, все эти попытки найти кого-то — они были просто... репетицией. Это похоже на то, как будто ты смотрел на мир через матовое стекло, а теперь кто-то снял его.

Лиана хотела сказать ему правду. Хотела рассказать про наставника, про графики смертности, про то, что через три месяца их «идеальная любовь» начнёт разрушать им мозг. Хотела сказать, что он не должен верить тому, что чувствует сейчас, потому что это просто электрические импульсы и дофаминовые ловушки.

Но когда она открыла рот, чтобы произнести все эти слова, она увидела, как Кай протягивает к ней руку.

Его пальцы были тёплыми, когда они коснулись её щеки. И это прикосновение было самым правильным, самым естественным жестом в её жизни.

— Я не знаю, что это, — сказал он шёпотом. — Может быть, ты права, и это просто программа. Но если программа может сделать меня настолько счастливым, значит, в ней есть что-то правильное.

Лиана смотрела в его глаза, в эту серую глубину, и чувствовала, как тает последняя стена, которую она строила годами.

«Если я сейчас уйду, — подумала она, — если я скажу ему правду и исчезну, он будет жить. Он не умрёт через три месяца, как наставник. Я могу его спасти».

Но она не ушла.

Вместо этого она сделала шаг вперёд и коснулась его груди ладонью. Сердце под её рукой билось часто-часто, в унисон с её собственным.

— Я тоже чувствую это, — прошептала она. — Мне страшно. Потому что я знаю, что это ненастоящее. Что это просто химия. Но почему тогда это ощущается как самое настоящее чувство, которое я когда-либо испытывала?

Кай улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли печали.

— Может быть, потому что химия и есть чувства? — ответил он. — Мы же состоим из химии. Из атомов и молекул. Почему реакция, которую запустил чип, не может быть настоящей, если она делает нас счастливыми?

Лиана не нашла ответа.

Вместо этого она поднялась на цыпочки и поцеловала его. Первый поцелуй был робким, почти детским. Губы Кая пахли мятой, и Лиана почувствовала, как в голове взрывается фейерверк. Не в переносном смысле — буквально. Над её глазами, в голографическом интерфейсе, который она не замечала раньше, вспыхнули разноцветные звёзды. Чип регистрировал эмоциональный пик и визуализировал его в режиме реального времени.

«Осторожно, — прошептал внутренний голос, но он был таким тихим, таким далёким, что Лиана почти его не услышала. — Ты знаешь, что это — просто иллюзия. Ты знаешь, что настоящие чувства не сопровождаются визуальными эффектами».

Когда они отстранились друг от друга, на глазах у Лианы были слёзы. Она не могла понять, почему плачет — от счастья или от страха.

Кай вытер слёзы пальцами и снова улыбнулся.

— Мы справимся, — сказал он, и в его голосе звучала такая уверенность, что Лиана почти поверила ему. — Что бы ни случилось, у нас есть сейчас. А сейчас — это чудесно.

Лиана кивнула, сжимая его руку.

И в этот момент она приняла решение. Самое сложное решение в своей жизни. Она позволит себе эту иллюзию. Она позволит себе быть счастливой, даже зная, что это счастье имеет срок годности. И она сделает всё, чтобы, когда этот срок истечёт, Кай остался жив. Даже если для этого ей придётся разрушить ту самую любовь, которую она только что обрела.

Но это будет потом. А сейчас — сейчас она просто хотела стоять в этой серой комнате и чувствовать, как его пальцы переплетаются с её пальцами, как где-то за окном заходит солнце и как внутри неё просыпается надежда, которую она похоронила три года назад.

«Прости, наставник, — подумала она, глядя в глаза Кая. — Я знаю, что это повторится. Но я не могу от этого отказаться. Даже если это меня убьёт».

Чип снова засветился в её сознании, показывая радужные всплески, и Лиана позволила себе утонуть в этом сиянии, откладывая правду на завтра.

Ведь завтра она будет сильнее.

А сегодня ей просто хотелось быть любимой.

Глава 2

Лиана проснулась от того, что кто-то дышал ей в затылок.

Это было странное ощущение — не пугающее, не вторгающееся, а скорее уютное, как тепло от камина в зимний вечер. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, и чувствовала, как за её спиной размеренно вздымается и опускается чужая грудь. Чья-то рука лежала на её талии, тяжёлая, но не давящая, словно охраняла её даже во сне.

Лиана открыла глаза.

Серый потолок восстановительной палаты. Тот же самый, что и вчера. Но сейчас он казался не холодным и стерильным, а мягким и уютным, как облачное небо перед дождём. Где-то тихо гудел кондиционер, и этот гул воспринимался не как раздражающий шум, а как колыбельная, которую напевает сама вселенная.

Она осторожно повернулась — настолько медленно, чтобы не разбудить человека за спиной, — и увидела Кая.

Он спал на боку, лицом к ней, и во сне выглядел совсем иначе, чем наяву. Исчезла та лёгкая печальная складка между бровей, исчезла настороженность во взгляде. Его лицо разгладилось, стало почти мальчишеским, с пушистыми ресницами, которые отбрасывали тени на скулы. Чёрные волосы разметались по серой подушке, и одна прядь упала на лоб, делая его невероятно уязвимым.

Лиана смотрела на него и не могла отвести взгляд.

Она знала, что это неправильно. Что она должна была встать, найти телефон, позвонить в лабораторию, где работала раньше, и попросить старых коллег помочь ей извлечь чип. Она должна была бежать, прятаться, спасать его от того, что ждало их через три месяца.

Но вместо этого она просто лежала и смотрела, как спит Кай, и чувствовала, как внутри неё разрастается что-то огромное и тёплое, что не имело названия.

Наверное, это всё-таки был чип. Наверное, это была именно та химия, которую она так ненавидела. Но Лиана вдруг поняла, что ей всё равно. Она устала бороться. Устала быть сильной. Устала доказывать себе, что любовь — это просто набор нейронных связей и гормональных всплесков.

Она просто хотела быть с ним.

Кай пошевелился во сне, его рука на её талии чуть сжалась, и Лиана замерла, боясь дышать. Он что-то пробормотал во сне — неразборчиво, тихо, — и его губы тронула лёгкая улыбка.

«Что тебе снится?» — подумала она, и в груди кольнуло от нежности.

Она осторожно протянула руку и коснулась его щеки. Кожа была тёплой и гладкой, и под её пальцами Кай вздохнул глубже, приоткрыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде была такая растерянность, такая детская беззащитность, что Лиана почувствовала, как у неё сжимается сердце.

— Привет, — прошептала она.

Кай моргнул, и растерянность на его лице сменилась осознанием. Он улыбнулся — широко, тепло, так, что в уголках его серых глаз собрались морщинки.

— Привет, — ответил он, и голос у него был низким и сонным. — Я боялся, что ты мне приснилась.

— Приснилась?

Он приподнялся на локте и оглядел комнату.

— Ну, знаешь, всё это... Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я думал, что проснусь и окажется, что это был просто сон. Что никакой Лианы нет, а есть только я и эта серая комната.

Она усмехнулась и провела пальцами по его лбу, убирая упавшую прядь.

— Нет, я настоящая. И мы оба здесь. И, кажется, нам нужно пройти «тест-драйв» сегодня.

Кай нахмурился, но не отстранился от её руки.

— Тест-драйв?

Лиана кивнула и показала на голографический экран, который засветился на стене, стоило ей только подумать о протоколе. Чип считывал её намерения быстрее, чем она успевала их осознать.

«Доброе утро, Лиана и Кай, — написала система, и слова возникли в воздухе изящными серебряными буквами. — Ваш период адаптации успешно завершён. Сегодня вас ждёт 24-часовой тест-драйв отношений. За это время вы должны посетить следующие локации: Парк Влюблённых, Ресторан «Эдем», Смотровая площадка «Горизонт». По завершении программы система проведёт финальную оценку совместимости и выдаст рекомендации для совместного проживания. Приятного дня!»

— Ого, — выдохнул Кай, читая надпись. — У них тут целый маршрут расписан. Как в туристическом бюро.

— Это стандартная процедура, — ответила Лиана, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сначала проверяют, не убиваем ли мы друг друга при первой ссоре. Потом смотрят, насколько хорошо мы умеем флиртовать в ресторане. И только потом решают, можно ли нам доверить квартиру.

Кай повернулся к ней, и на его лице появилась та самая озорная улыбка, которая делала его похожим на мальчишку.

— Ну что ж, — сказал он, сел на кушетке и потянулся. Его руки потянулись вверх, и Лиана увидела, как напряглись мышцы на его плечах. У него было тело спортсмена — не слишком массивное, но поджарое, с чёткими линиями мускулов под светлой кожей. — Если сегодня у нас идеальное свидание, то давай сделаем его идеальным.

Лиана почувствовала, как в груди что-то сжалось от его слов. Не от их содержания — от того, как он их произнёс. В его голосе не было фальши, не было актёрской игры. Он действительно хотел провести этот день с ней. И не потому, что чип говорил ему так. Просто потому что хотел.

— Тогда вставай, — сказала она, пытаясь скрыть смущение за шутливым тоном. — Нас ждёт парк, фонтаны и обязательная программа.

---

Через двадцать минут они вышли из медицинского центра.

Впервые за долгое время Лиана оказалась на улице — не как инженер, который бежит из офиса на станцию метро, а как свободный человек, у которого есть целый день и человек рядом. И город встретил её совсем иначе, чем она привыкла.

Нью-Токио всегда казался ей слишком шумным, слишком ярким, слишком искусственным. Стеклянные небоскрёбы, рекламные голограммы, толпы людей, которые смотрели в свои планшеты и никогда друг на друга. Но сегодня всё изменилось.

Рекламные вывески не раздражали — они казались забавными. Шум машин не давил — он был похож на ритм танца. Даже воздух, который всегда пах бензином и озоном, сегодня отдавал сладковатым ароматом цветущих деревьев, хотя на улице была глубокая осень.

Кай шёл рядом с ней, и их руки случайно соприкасались при каждом шаге. Лиана чувствовала тепло его кожи, даже когда они не касались друг друга. Оно шло от него волнами — странное, притягательное, необъяснимое.

— Ты знаешь, что мы сейчас идём по протоколу? — спросила она, когда они подошли к воротам парка. — Система предлагает нам посетить именно это место. Она говорит, что здесь уровень серотонина повышается на 30%.

Кай усмехнулся и повернулся к ней. Солнце стояло у него за спиной, и чёрные волосы обрамляла золотая кайма.

— И что? — спросил он. — Мне всё равно, почему я счастлив. Я просто счастлив. Это так сложно понять?

Лиана открыла рот, чтобы ответить, и закрыла его. Потому что он был прав. Что-то в его простоте, в его нежелании всё анализировать, было невероятно притягательным. Она привыкла искать подвох во всём. А он просто жил. Просто любил. Просто делал её счастливой, и, чёрт возьми, у него это отлично получалось.

Парк Влюблённых был похож на ожившую открытку.

Искусственные водопады низвергались с каменных уступов, и их шум сливался с музыкой, доносившейся из скрытых колонок. Аллеи были посыпаны цветным песком, который переливался всеми оттенками радуги. Вдоль дорожек стояли скамейки, каждая из которых имела свою форму — сердечка, цветка, облака. И везде, куда ни глянь, были пары. Они сидели на траве, обнимались у фонтанов, целовались в беседках, и никто не обращал внимания ни на кого, потому что все были заняты своим счастьем.

Лиана остановилась у фонтана в центре парка. Вода взлетала вверх и падала вниз, создавая радугу в воздухе, и Кай подошёл к ней, встал рядом и обнял за плечи.

— Здесь красиво, — сказал он. — Я никогда не был в таких местах.

— Ты никогда не был в парке? — удивилась она.

Он усмехнулся, но в его глазах промелькнула тень грусти.

— Был. Но я всегда ходил туда один. Или с друзьями, которые говорили о работе. Никто не держал меня за руку и не смотрел на облака.

Лиана повернулась к нему и посмотрела в глаза.

— А сейчас?

Кай улыбнулся — мягко, чуть застенчиво, и от этой улыбки у неё перехватило дыхание.

— Сейчас я понимаю, что я ждал этого всю жизнь. Просто не знал, что именно жду.

Она почувствовала, как щёки заливает румянец. Хотела сказать что-то остроумное, отшутиться, свести всё к шутке, но слова застряли в горле.

«Это чип, — напомнила она себе. — Это просто чип».

Но когда Кай взял её лицо в ладони и поцеловал — легко, почти невесомо, как порыв ветра, — Лиана забыла о чипе. Она забыла о том, где находится и как её зовут. Она забыла всё, кроме ощущения его губ на своих губах и запаха его кожи, который напоминал летний дождь.

Они целовались долго. Так долго, что мимо них прошли несколько пар, кто-то засвистел, кто-то засмеялся. Но им было всё равно.

Когда они отстранились, Лиана увидела голографическое уведомление в углу глаза: «Уровень дофамина: 98%. Поздравляем! Ваша совместимость подтверждается».

Она моргнула, и уведомление исчезло.

«Оставьте меня в покое, — подумала она, обращаясь к системе. — Дайте мне просто быть с ним».

И система, странное дело, послушалась.

---

Ресторан «Эдем» находился на крыше пятидесятиэтажного небоскрёба.

Лифт поднимался так быстро, что у Лианы заложило уши, но когда двери открылись и она увидела открывающуюся панораму города, она забыла обо всех неудобствах.

Весь Нью-Токио лежал перед ними как на ладони. Огни, улицы, небоскрёбы и бесконечные реки автомобильных потоков. Город жил своей жизнью, пульсировал и дышал, и Лиана чувствовала себя крошечной, но почему-то не потерянной. Рядом с Каем она не чувствовала себя маленькой. Она чувствовала себя частью чего-то большего.

Официант провёл их к столику у окна. Золотые приборы, хрустальные бокалы, белоснежная скатерть — всё дышало роскошью. Кай отодвинул ей стул, и Лиана улыбнулась, садясь.

— Ты умеешь быть джентльменом, — сказала она.

— Я раньше был военным, — ответил он, усаживаясь напротив. — Нас учили быть вежливыми с дамами. А то в армии шлёпнут по затылку, если не поможешь девушке сесть.

Лиана рассмеялась — искренне, громко, так, что на неё обернулись соседние столики. Ей было всё равно.

Они заказали ужин. Кай взял стейк с кровью, Лиана — ризотто с грибами. Разговор шёл легко, без напряжения. Они говорили о музыке, о книгах, о путешествиях. Кай рассказывал, как служил в пустыне, как видел закаты, которые нельзя описать словами. Лиана говорила о лаборатории, о звёздах, о том, что всегда хотела быть космонавтом, но стала инженером.

— Ты можешь стать космонавтом сейчас, — сказал Кай, когда официант убрал тарелки. — У тебя есть деньги, есть способности.

Лиана покачала головой.

— Это иллюзия. В космос летают только люди с идеальным здоровьем и стабильной психикой. А у меня... — она запнулась, понимая, что говорит лишнего. — У меня есть некоторые проблемы.

Кай наклонился к ней через стол. Его серые глаза смотрели внимательно, серьёзно.

— Какие проблемы?

Она хотела уйти от ответа. Но что-то в его голосе, в его взгляде — а может быть, снова этот проклятый чип — заставляло её быть честной.

— Я боюсь привязываться, — сказала она тихо. — Боюсь, что люди, которые мне дороги, уходят. Всегда. По-разному. Но уходят.

Кай помолчал, а потом медленно взял её руку в свою. Его пальцы переплелись с её пальцами, и Лиана почувствовала, как по телу пробежал электрический разряд.

— Я не уйду, — сказал он просто. — По крайней мере, пока ты меня не прогонишь.

— А если я прогоню?

Он улыбнулся, и в этой улыбке была такая бесконечная нежность, что Лиана не выдержала — отвела взгляд.

— Тогда я буду ждать у двери, пока ты не передумаешь.

— Это очень настойчиво, — усмехнулась она, пытаясь вернуть себе шутливый тон.

— Это любовь, — ответил он.

И Лиана не нашлась, что возразить.

---

После ужина они пошли на смотровую площадку «Горизонт».

Это была огромная стеклянная платформа, которая выступала за край здания на пять метров. Лиана боялась высоты, но Кай взял её за руку и сказал: «Не смотри вниз. Смотри на меня».

Она смотрела на него.

И вдруг поняла, что для неё больше не существует голографических уведомлений, графиков совместимости и прогнозов на завтра. Существует только этот момент — вечер, ветер, его рука в её руке, его глаза, которые отражали огни города.

— Красиво, — прошептал Кай, глядя на горизонт, где небо встречалось с землёй в оранжево-розовом зареве.

— Да, — согласилась Лиана, но она смотрела не на горизонт. Она смотрела на него.

Она хотела сказать ему правду. Прямо сейчас. Рассказать про наставника, про чип, про то, что всё это — ложь, что через три месяца их «идеальная любовь» превратится в ад. Она хотела быть честной хотя бы один раз.

Но когда она открыла рот, Кай повернулся к ней, и в его глазах она увидела такую чистоту, такую искренность, что слова умерли у неё на губах.

— Ты знаешь, — сказал он, и его голос был тихим и немного смущённым, — я всегда думал, что любовь — это просто способ не быть одному. Что это удобство. Привычка. Но сейчас я понимаю, что ошибался. Это не способ убежать от одиночества. Это способ найти себя. Потому что когда я с тобой, я чувствую себя целым.

Лиана стояла на стеклянной платформе, смотрела на человека, которого знала меньше суток, и понимала, что никогда в жизни не чувствовала себя более живой.

— Кай... — начала она.

Он коснулся её губ пальцем.

— Не говори ничего. Просто побудь со мной.

Она кивнула и прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Он обнял её, и они стояли так очень долго, глядя на огни города, который ночью становился похожим на море звёзд.

Голографическое уведомление снова появилось в углу глаза: «Тест-драйв завершён. Рекомендуемая степень совместного проживания: 100%. Поздравляем! Вы идеальная пара».

Лиана моргнула, и уведомление исчезло.

Она крепче сжала руку Кая и закрыла глаза.

«Завтра я скажу ему правду, — пообещала она себе. — Завтра я найду способ избавиться от чипа. Завтра я начну всё сначала. Но сегодня... сегодня позвольте мне просто быть счастливой».

И город внизу мерцал, и ветер шевелил волосы Кая, и его рука лежала на её плече, тёплая и надёжная, как пристань в бушующем море.

Лиана знала, что иллюзия рано или поздно рассеется.

Но она не думала об этом.

Она просто чувствовала.

---

Когда они вернулись в медицинский центр, чтобы забрать вещи и документы, Лиана заметила странное. Коридоры, которые днём казались ей светлыми и гостеприимными, теперь выглядели иначе. Пластик на стенах был слишком гладким, слишком искусственным. Освещение — слишком белым и холодным. И где-то в глубине здания, за несколькими слоями изоляции, она слышала тихий, ровный гул серверов.

Он напомнил ей о том, что она пыталась забыть.

«Ты не в парке, — прошептал внутренний голос. — Ты в центре корпорации, которая ставит эксперименты на людях. Ты тоже подопытная. И твой Кай — тоже».

Она сжала его руку крепче.

— Всё в порядке? — спросил Кай, чувствуя её напряжение.

— Да, — солгала она. — Просто устала. Много впечатлений.

Он улыбнулся и поцеловал её в висок.

— Тогда давай заберём документы и поедем в квартиру, которую нам выделили. Будем смотреть фильмы и есть пиццу. Как обычные люди.

— Как обычные люди, — повторила Лиана, и в её голосе прозвучала горечь, которую она не смогла скрыть.

Но Кай, кажется, не заметил. Он был слишком счастлив, чтобы замечать такие мелочи.

Они прошли в административный корпус, где сотрудница с безупречной улыбкой протянула им карточки доступа к новой квартире — умной, оснащённой по последнему слову техники. Она вручила им тонкие пластиковые браслеты, которые синхронизировались с чипами, позволяя управлять светом, музыкой, температурой и даже ароматами в помещении.

— Ваше жильё находится на сорок втором этаже жилого комплекса «Эдем-2», — сказала сотрудница. — Вид на парк и две спальни на случай, если вы захотите побыть порознь. Хотя, судя по вашим био-индексам, — она подмигнула, — вы вряд ли будете нуждаться в отдельных комнатах.

Кай рассмеялся и поблагодарил сотрудницу. Лиана выдавила улыбку.

Они вышли из медицинского центра на прохладный ночной воздух. У входа их ждал автоматический каршеринг — небольшой электромобиль с мягкими кожаными сиденьями.

— Ну что, — сказал Кай, открывая ей дверцу. — Поехали домой?

Лиана села в машину, чувствуя, как дрожат колени. Слово «домой» ударило по ней сильнее, чем она ожидала. У неё не было дома уже три года. Только квартира, которую она снимала и где почти не бывала. Только пустые стены и холодный пол.

Кай сел за руль, и машина плавно тронулась с места.

— Ты какая-то притихшая, — заметил он, бросая взгляд на неё. — Что-то случилось?

Лиана покачала головой и придвинулась к нему ближе, кладя голову ему на плечо.

— Я просто хочу запомнить этот день, — сказала она тихо. — Каждую секунду. Каждый взгляд. Каждое слово.

Кай улыбнулся и одной рукой обнял её, продолжая вести машину.

— У нас будет много таких дней, — сказал он с уверенностью, которую не могло поколебать ничто.

Лиана закрыла глаза и позволила себе поверить ему.

Хотя бы на эту ночь.

---

Когда они вошли в квартиру, их встретил автоматический голос, который объявил:

«Добро пожаловать домой, Кай и Лиана. Температура установлена на оптимальный для вас диапазон. В холодильнике есть продукты, которые вы указали в анкете. В спальне вас ждёт кровать с ортопедическим матрасом. Расслабьтесь и наслаждайтесь жизнью!»

— Господи, — усмехнулся Кай, — они даже постель нам подготовили. Словно в отеле.

Лиана оглядела гостиную. Белые стены, удобный диван, панорамные окна. На журнальном столике лежала книга по астрономии — та, которую она указала в анкете как любимую. На кухонной стойке стояла бутылка вина и два бокала.

— Они учли всё, — прошептала она.

Кай подошёл к ней сзади и обнял за талию, положив подбородок ей на плечо.

— Это плохо?

— Не знаю, — честно ответила она. — Это странно. Словно кто-то прочитал все мои мысли и воплотил их в реальность.

— Может быть, это и хорошо, — прошептал он, и его губы коснулись её шеи. — Может быть, нам просто нужно принять это. Не думать о том, кто и зачем это сделал. Просто быть счастливыми.

Лиана закрыла глаза и позволила себе растаять в его объятиях. Запах его кожи, тепло его рук, лёгкое прикосновение губ — всё это вытесняло тревожные мысли, заставляло забыть о наставнике, о чипе, о трёх месяцах, которые отсчитывали секунды их совместного счастья.

Она повернулась к нему лицом, обхватила его шею руками и поцеловала — глубоко, страстно, так, как целуются в последний раз перед тем, как расстаться навсегда.

Кай ответил на поцелуй, и в этом поцелуе было всё. Надежда, отчаяние, любовь и страх. Он прижал её к себе так крепко, что она почувствовала, как бьётся его сердце — быстро, неровно, как у испуганного зверя.

— Я хочу тебя, — прошептал он ей в губы, и в его голосе дрожала такая откровенная страсть, что у Лианы подкосились ноги.

— Я тоже, — ответила она, и это была правда.

Самая настоящая, самая чистая правда, которую она когда-либо говорила.

Они переместились в спальню, не разрывая поцелуя. Кровать была огромной и мягкой, и когда Кай опустил её на простыни, Лиана почувствовала, что падает. Падает в него, в его руки, в его глаза, в его запах.

Они любили друг друга долго и медленно, как будто пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон. И в этот момент Лиана забыла обо всём. О чипе. О корпорации. О том, что это, возможно, всего лишь иллюзия.

В этот момент было только «здесь» и «сейчас». Только она и он. Только их тела, сплетённые в едином ритме, и их души, которые наконец нашли друг друга.

Когда всё закончилось, Лиана лежала на его груди и слушала, как бьётся его сердце. Оно успокаивалось, замедлялось, и она чувствовала, как её собственное сердце подстраивается под его ритм.

— Знаешь, — прошептал Кай, и в его голосе звучала улыбка, — если бы кто-то сказал мне вчера, что я встречу тебя... я бы не поверил.

— А теперь веришь?

Он повернулся к ней и поцеловал в макушку.

— Теперь верю. И больше никогда не перестану.

Лиана улыбнулась, хотя на глазах выступили слёзы. Она знала, что это не может длиться вечно. Что рано или поздно правда выйдет наружу. Что её ложь разрушит всё, что они построили.

Но сегодня, в эту ночь, она позволила себе верить.

Верить в то, что любовь существует. Верить в то, что она не просто химия. Верить в то, что они справятся. Верить в то, что завтра будет новый день, и она всё ему расскажет.

«Завтра, — подумала она, засыпая в его объятиях. — Завтра я всё исправлю. А сегодня... сегодня я просто хочу быть счастливой».

И она уснула.

Глава 3

Лиана проснулась от того, что кто-то гладил её по волосам.

Это было так нежно, так осторожно, что она сначала подумала, что это сон. Пальцы скользили по её затылку, спускались на шею, очерчивали линию позвоночника, и каждое прикосновение отдавалось в теле тёплой волной. Она не хотела открывать глаза. Не хотела возвращаться в реальность, где существовали чипы, корпорации и срок годности у счастья.

— Я знаю, что ты не спишь, — прошептал голос Кая, и в нём звучала улыбка. — Ты слишком громко дышишь для спящего человека.

Лиана приоткрыла один глаз и увидела его лицо в нескольких сантиметрах от своего. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. Утренний свет просачивался сквозь шторы, оставляя на его лице полосы золота и тени.

— Я не громко дышу, — пробормотала она сонно. — Это у тебя слух слишком хороший. Военная выучка.

— Ага, — усмехнулся Кай. — Я слышу, как у тебя сердце бьётся. Оно говорит мне, что ты хочешь меня поцеловать.

— Оно говорит тебе, что я хочу спать.

Он наклонился и поцеловал её в кончик носа.

— Ты врёшь. Твоё сердце всегда говорит правду. Оно же не подчиняется чипу. Оно просто... бьётся.

Лиана замерла.

«Оно не подчиняется чипу».

Эта простая, почти случайная фраза ударила её под дых. Потому что она была права. Сердце не подчинялось чипу. Чип управлял мозгом, дофаминовыми рецепторами, нейромедиаторами, но не сердцем. Не этим глупым, непослушным органом, который продолжал биться в унисон с его сердцем, даже когда она пыталась убедить себя, что всё это — ложь.

Она почувствовала, как в груди разрастается странная, пугающая мысль.

«А что, если это действительно не чип? Что, если моё сердце бьётся так не потому, что система заставляет его, а потому что... потому что я действительно...»

Она не успела додумать. Кай снова поцеловал её, на этот раз в губы — мягко, лениво, как целуют по утрам, когда никуда не нужно спешить.

— Доброе утро, — прошептал он.

— Доброе утро, — ответила она.

И в этот момент голографический экран, встроенный в стену, засветился ярким голубым светом, и механический голос объявил:

«Доброе утро, Кай и Лиана! Сегодня второй день вашего тестового периода. Программа на сегодня: совместный завтрак (8:00–9:00), интеллектуальная игра (9:30–11:00), прогулка по городу (12:00–14:00), обед в кафе «Встреча» (14:30–16:00), романтический вечер с просмотром фильма (20:00–23:00). Приятного дня!»

Лиана села на кровати, чувствуя, как внутри неё закипает раздражение. Она не хотела, чтобы система расписывала её день по минутам. Она не хотела, чтобы кто-то решал, когда ей завтракать и какие фильмы смотреть.

— Они что, будут командовать нами каждую секунду? — проворчала она, натягивая простыню на грудь.

Кай тоже сел, и его чёрные волосы стояли торчком, делая его похожим на взъерошенного воробья.

— Похоже на то. Но, знаешь, — он улыбнулся, — у них там запланирована интеллектуальная игра. Я хочу посмотреть, насколько ты умнее меня.

Лиана фыркнула.

— Ты даже не представляешь, насколько я умнее тебя. Я разрабатывала чипы, которые управляют твоим настроением. Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?

Кай притворно нахмурился, но в его глазах плясали смешинки.

— Ого. То есть я сплю с опасным преступником, который знает, как взломать мой мозг?

— Именно. Так что будь со мной поласковее, а то я перепрограммирую тебя так, что ты будешь есть только брокколи.

Он рассмеялся — громко, искренне, так, что эхо разнеслось по всей квартире. И Лиана, несмотря на всё своё раздражение, не смогла сдержать улыбку.

Они встали, приняли душ (отдельно, что было мучительно трудно, потому что дверь в ванную была стеклянной, и они видели силуэты друг друга сквозь матовое стекло), оделись и вышли на кухню.

Квартира была умной до невозможности. Когда они вошли на кухню, свет автоматически стал теплее, и система включила тихую, ненавязчивую музыку — что-то джазовое, с саксофоном и мягкими нотами фортепиано.

— Господи, — вздохнул Кай, открывая холодильник. — Там даже продукты разложены по контейнерам с надписями. «Завтрак для Кая». «Завтрак для Лианы». Они что, считают, что мы не можем сами себе яичницу пожарить?

Лиана подошла к холодильнику и увидела, что внутри действительно лежат два контейнера с уже готовым завтраком: омлет с овощами, тосты, свежевыжатый сок. Всё идеально, всё подобрано по калориям и вкусовым предпочтениям.

— Они считают, что мы не можем, — сказала она, и в её голосе прозвучала горечь. — Потому что мы — их проект. Их эксперимент. Они хотят, чтобы мы были идеальными.

Кай повернулся к ней, и его лицо стало серьёзным.

— Лиана, — сказал он тихо. — Ты опять об этом.

— О чём?

— О том, что это ненастоящее. О том, что мы — просто эксперимент. Я понимаю, что тебе страшно. Мне тоже страшно. Но если мы будем постоянно думать о том, что это может быть ложью, мы не сможем быть счастливыми.

Она хотела возразить. Хотела сказать, что он не понимает, что он слишком наивен, что он не знает правды, которую знает она. Но, глядя в его глаза, она поняла, что он прав. В каком-то смысле. Если она будет постоянно анализировать каждое своё чувство, она никогда не сможет просто жить.

— Прости, — сказала она. — Я просто... я привыкла всё контролировать. А тут я не контролирую ничего.

Кай подошёл к ней и взял её за руки.

— Ты контролируешь меня, — сказал он, улыбнувшись. — Я весь в твоей власти. Я даже брокколи буду есть, если ты скажешь. Хотя я ненавижу брокколи.

Она рассмеялась, и напряжение немного спало. Они сели за стол и начали есть приготовленный системой завтрак. Омлет оказался восхитительным. Тосты — хрустящими. Сок — свежим и сладким.

«Это идеально, — подумала Лиана. — Слишком идеально. Никто в мире не готовит омлет так, как я люблю. Только компьютер, который проанализировал все мои предпочтения за последние десять лет».

Она ела и чувствовала, как внутри неё нарастает тревога. Но рядом сидел Кай, его колено касалось её колена под столом, и его тёплая рука время от времени сжимала её пальцы.

«Может быть, я могу просто позволить себе быть счастливой? — подумала она. — Может быть, это не предательство? Может быть, я имею право на счастье, даже если оно искусственное?»

Она не нашла ответа.

---

Интеллектуальная игра оказалась викториной.

Они сидели на диване в гостиной, а голографический экран задавал им вопросы из разных областей: история, физика, литература, искусство, поп-культура.

— Я буду тебя обыгрывать, — сказала Лиана, когда первый вопрос появился на экране.

— Посмотрим, — усмехнулся Кай.

Они отвечали на вопросы с азартом, почти забывая, что это часть программы. Лиана, к своему удивлению, обнаружила, что Кай не так прост, как казался. Он знал историю, разбирался в музыке, цитировал классиков. А она, в свою очередь, удивляла его знанием физики и астрономии.

— Ты знаешь, кто написал «Божественную комедию»? — спросил Кай, когда система задала вопрос про итальянскую литературу.

— Данте Алигьери, — ответила Лиана, не задумываясь. — А ты знаешь, как называется ближайшая к Земле звезда за пределами Солнечной системы?

— Проксима Центавра, — ответил он без запинки.

Они посмотрели друг на друга, и в глазах Кая вспыхнул тот самый огонь, который Лиана видела вчера.

— Ты удивительная, — сказал он тихо.

— Ты тоже, — ответила она.

И в этот момент она поняла, что интеллектуальная игра была не просто развлечением. Это была проверка. Система хотела увидеть, совпадают ли их интеллектуальные интересы. Хотела убедиться, что они могут разговаривать друг с другом не только о любви, но и о других вещах.

«Мы прошли, — подумала Лиана. — Мы сдали тест. Теперь они будут ещё более уверены, что мы идеальная пара».

Но вместо страха она почувствовала только облегчение. Потому что это была не ложь. Она действительно любила говорить с ним. Она действительно находила его умным и интересным. Даже без чипа. Даже если бы они встретились случайно, она бы обратила на него внимание.

«Именно так, — прошептал внутренний голос. — Именно так алгоритм и работает. Он не создаёт чувства из ничего. Он просто усиливает то, что уже существует. Он находит человека, который тебе подходит, и заставляет твой мозг выделять дофамин, когда ты думаешь о нём. Это не ложь. Это... это ускоренная версия реальности».

Но эту мысль она решила пока не обдумывать.

---

Прогулка по городу должна была начаться в полдень. Они вышли из квартиры, и Лиана снова увидела Нью-Токио, но теперь город казался ей другим. Не таким дружелюбным, как вчера. Слишком шумным. Слишком навязчивым. Слишком напоминающим, что они находятся под колпаком.

Система вела их по маршруту. «Поверните налево. Пройдите двести метров. Остановитесь у фонтана. Поцелуйтесь».

— Поцелуйтесь? — переспросил Кай, когда голографическая карта на его браслете засветилась. — Они действительно нам дают команду поцеловаться?

Лиана посмотрела на фонатный столб и заметила камеру. Она была хорошо замаскирована, но она знала, как выглядят эти камеры. Она сама устанавливала такие в лаборатории для наблюдения за подопытными.

— Это для статистики, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Они хотят видеть, как мы взаимодействуем в общественном месте.

Кай нахмурился и подошёл к ней ближе. Он взял её лицо в ладони и поцеловал — не потому, что ему сказала система. А потому что хотел этого сам. Поцелуй был долгим и медленным, но в нём чувствовалась какая-то горечь.

— Я не хочу, чтобы они на нас смотрели, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Я хочу быть только с тобой. Наедине.

Лиана почувствовала, как сжимается сердце. Она понимала его чувства. Она тоже не хотела, чтобы за ними наблюдали. Чтобы кто-то анализировал каждый их шаг и записывал в базу данных.

— Мы не можем им запретить, — сказала она тихо. — Но мы можем просто... игнорировать их. Делать вид, что их нет.

Кай усмехнулся, и в его глазах мелькнула та самая озорная искорка, которая заставляла Лиану забывать обо всём на свете.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда давай устроим им шоу. Пусть смотрят.

Он взял её за руку, и они пошли по улице, смеясь и разговаривая так громко, что все прохожие на них оборачивались. Кай то и дело целовал её в щёку, в висок, в шею, и Лиана, несмотря на смущение, чувствовала себя свободной.

— Ты сумасшедший, — сказала она сквозь смех.

— А ты меня любишь, — ответил он, и это прозвучало как утверждение.

Лиана не ответила. Потому что не была уверена, что это правда.

Или наоборот — была слишком уверена.

---

Обед в кафе «Встреча» был похож на сцену из голливудского фильма.

Маленький столик у окна, свеча, меню на двух языках. Снова идеально подобранная еда, идеально подобранная музыка, идеальное освещение. Лиана чувствовала себя актрисой, которая играет роль влюблённой девушки.

Но когда Кай смотрел на неё через стол, она переставала чувствовать себя актрисой. Она чувствовала себя собой.

— Скажи мне что-нибудь, — попросил он, и в его голосе звучала странная мольба. — Что-то, чего нет в твоём профиле. Что-то, что не знает система.

Лиана задумалась. Что она могла ему рассказать? Всё, что она знала, всё, что она чувствовала, — всё это было в её цифровом следе. Все её интересы, все её привычки, все её страхи.

Кроме одного.

— Мой наставник умер у меня на руках, — сказала она тихо. — Это было три года назад. Он был моим научным руководителем, моим другом. Мы работали над проектом, и он... он знал, что это опасно. Он знал, что это может убить его. Но он продолжал работать. Потому что верил, что это поможет людям.

Кай замер. Его рука, которая лежала на столе, дрогнула.

— Что это был за проект?

Лиана посмотрела в его глаза и поняла, что не может ему солгать. Не сейчас. Не ему.

— Это был прототип «Амура-7», — сказала она. — Чипа, который у нас в головах.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и звенящая. Музыка продолжала играть, но она больше не казалась романтичной. Она казалась чужой.

— Ты знала, что это опасно, — медленно проговорил Кай. — Ты знала, что чип может навредить. И ты всё равно согласилась на процедуру?

Лиана опустила взгляд. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Я не знала, что ты станешь моим партнёром. Я думала, что это будет кто-то чужой. Кто-то, кого я не полюблю.

— А теперь?

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Теперь я хочу, чтобы ты жил. Я хочу найти способ избавиться от чипа. Я хочу, чтобы мы были вместе настоящими, а не искусственными.

Кай смотрел на неё так, будто видел в первый раз. Его серые глаза были спокойными, но в них читалась буря.

— Ты поэтому так странно себя ведёшь? — спросил он. — Потому что боишься, что я умру?

— Да, — прошептала она. — Три месяца. У нас есть три месяца, пока чип не начнёт разрушать наши нейронные связи. Мой наставник прожил двадцать три дня. Он был счастлив до самого конца, но он умер. И я не хочу, чтобы ты умер, Кай. Я не хочу тебя терять.

Он взял её руку и сжал её так крепко, что побелели костяшки пальцев.

— Мы найдём выход, — сказал он, и в его голосе была такая стальная уверенность, что Лиана почти поверила. — У нас есть три месяца. Это много времени. Мы что-нибудь придумаем.

— Ты не боишься? — спросила она.

Кай усмехнулся, и в его глазах снова зажглась озорная искорка.

— Я боюсь, — признался он. — Но я боюсь не смерти. Я боюсь, что мы не успеем. Что у нас не будет времени на всё, что мы могли бы сделать вместе.

Лиана почувствовала, как по щеке скатывается слеза.

— Что ты хочешь сделать? — прошептала она.

Кай улыбнулся и отпустил её руку.

— Жить, — просто сказал он. — Жить каждый день так, как будто он последний. Не думать о том, что будет завтра. Просто быть здесь и сейчас.

«Здесь и сейчас».

Это было то, что она не умела делать. Она всегда думала о завтра, о послезавтра, о том, что случится через месяц. Она всегда планировала, просчитывала, боялась. Но с ним, глядя в его глаза, она хотела научиться.

Она хотела научиться жить.

— Я попробую, — сказала она. — Я постараюсь.

Кай наклонился через стол и поцеловал её в лоб.

— Это всё, что мне нужно, — сказал он.

---

Вечером они смотрели фильм.

Система выбрала что-то романтическое, с драматическим финалом и обязательным хэппи-эндом. Кай сидел на диване, обняв Лиану за плечи, и её голова лежала у него на груди.

Она слышала, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно, уверенно.

«Он не боится, — подумала она. — Или он просто не показывает, как ему страшно. Он сильнее, чем я думала».

Фильм закончился, и на экране засветилась надпись: «Программа на сегодня завершена. Поздравляем с успешным прохождением этапа. Отдыхайте. Завтра вас ждёт новый день».

— Они опять всё распланировали, — прошептала Лиана.

— Пусть, — сказал Кай и поцеловал её в макушку. — Пока мы вместе, мне всё равно, что они планируют.

Она улыбнулась и закрыла глаза, слушая, как бьётся его сердце.

«Мы справимся, — подумала она. — Мы обязательно справимся. Я найду способ сохранить его. Даже если для этого мне придётся пожертвовать собой».

Но эту мысль она оставила при себе. Потому что не хотела портить этот момент. Не хотела разрушать ту хрупкую, почти сказочную гармонию, которая возникла между ними.

Позже, когда они лежали в постели, Кай обнимал её, и тишина комнаты казалась уютной, Лиана почувствовала странное движение в груди. Не сердце — что-то другое.

Чип.

Она чувствовала, как он пульсирует. Тонко, едва заметно, на грани восприятия. И этот пульс был не похож на тот, который она чувствовала раньше. Он был быстрее. Тревожнее.

«Это нормально, — сказала она себе. — Это просто адаптация. Система настраивается на новый режим».

Но где-то глубоко внутри она знала, что это не нормально. Это первый симптом. Первый звоночек, который говорил о том, что чип начинает разрушать нейронные связи.

«Три месяца, — повторила она про себя. — У нас есть три месяца».

Она прижалась к Каю крепче, чувствуя тепло его тела. Он что-то пробормотал во сне и обнял её в ответ.

«Я спасу тебя, — пообещала она ему мысленно. — Я спасу тебя, даже если это меня убьёт».

И она уснула, слушая его дыхание и чувствуя, как чип пульсирует в её голове, отсчитывая секунды их общего времени.

---

Когда Лиана проснулась посреди ночи, она не сразу поняла, что её разбудило.

Сначала она подумала, что это шум с улицы. Или ветер за окном. Но потом она услышала это — странный, прерывистый звук, похожий на свист.

Она повернулась и увидела, что Кай лежит на спине, его лицо искажено гримасой боли. Он не кричал, он просто... смотрел в потолок, и его глаза были расширены, а тело била крупная дрожь.

— Кай! — прошептала она, садясь на кровати. — Кай, ты меня слышишь?!

Он не ответил. Его рука судорожно сжала простыню, и Лиана увидела, как по его щеке течёт кровь. Кровь из носа. Та же самая кровь, которая текла у наставника, когда он умирал.

— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет, только не это.

Она вскочила с кровати и побежала к голографическому экрану.

«Вызов экстренной помощи!» — крикнула она. — «Моему партнёру плохо! Немедленно!»

Система засветилась, и на экране появилось лицо доктора Чен, сонное и встревоженное.

— Что случилось? — спросила доктор.

— У него кровь из носа! Он не реагирует на меня! Я думаю, это реакция на чип!

Доктор Чен нахмурилась.

— Мы выезжаем. Оставайтесь на связи.

Экран погас, и Лиана вернулась к Каю. Он всё ещё лежал на спине, но его глаза были закрыты, а дыхание стало более ровным.

— Кай, — прошептала она, беря его за руку. — Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, останься со мной.

Он открыл глаза и посмотрел на неё. Его взгляд был мутным, но в нём читалось узнавание.

— Лиана? — прошептал он. — Что случилось?

— Ты не помнишь?

Он покачал головой.

— Я просто... я уснул. А потом проснулся от боли. Голова раскалывается.

Лиана посмотрела на его лицо, на кровь, которая засохла у него на щеке, и почувствовала, как внутри неё поднимается холодный, ледяной страх.

«Всё начинается, — поняла она. — Раньше, чем я думала. Намного раньше».

Она сжала его руку и поцеловала в лоб.

— Всё будет хорошо, — сказала она, хотя сама не верила в свои слова. — Мы что-нибудь придумаем.

Кай улыбнулся — слабо, но в его улыбке всё ещё была та самая искорка.

— Я знаю, — прошептал он. — Потому что ты рядом.

Лиана отвернулась, чтобы он не увидел её слёз.

«Я найду способ, — пообещала она себе в темноте, пока за окном выли сирены скорой помощи. — Я найду способ спасти тебя, даже если для этого мне придётся сломать весь этот проклятый мир».

И она верила в это.

Потому что у неё не было другого выбора.