Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений

Text
From the series: БФ-коллекция
18
Reviews
Read preview
Mark as finished
How to read the book after purchase
Don't have time to read books?
Listen to sample
Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений
Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений
− 20%
Get 20% off on e-books and audio books
Buy the set for $ 11,35 $ 9,08
Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений
Audio
Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений
Audiobook
Is reading Пожилой Ксеноморф
$ 6,06
Synchronized with text
Details
Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений
Font:Smaller АаLarger Aa

© Ерофей Трофимов, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Поступь Слейпнира

«Крокодил», или, по-научному, Ми-8, стремительно скользил вдоль узкого ущелья, едва не задевая винтом отвесные скалы. Глядя в иллюминатор, Вадим внимательно отслеживал каждую тень, мелькавшую среди этих унылых камней. Духи были здесь как дома. Впрочем, это и был их дом. Суровый, жёсткий, можно сказать, жестокий.

Вадим понимал, что так можно сказать о любой стране далеко на юге или даже в Союзе, на Крайнем Севере, но они там не воевали. Сейчас его группе в очередной раз приходится доказывать, что их недаром называют элитой армии. Отвернувшись от иллюминатора, он быстро оглядел сидевших в вертолёте бойцов и вернулся к своим размышлениям.

Здесь, в горах, по какой-то непонятной причине названных районом Кандагар, отыскался базовый лагерь полевого командира Абу-Хуссейна. Сам Вадим слабо верил, что такой известный в узких кругах бандит окажется настолько беспечным, что развернёт лагерь неподалёку от города. Хотя, если быть откровенным с самим собой, до города тут ещё пилить и пилить.

Как говорится, на два лаптя правее солнышка, а там и рукой подать. А если учесть, что едва заметная тропка, по какому-то недоразумению названная дорогой, проходит по большей части через горы, то такая возможность существует. Вообще здесь, в Афгане, всё было необычно. Чего стоят только вырубленные прямо в скалах деревни.

Попробуй найти поселение, которое не видно ни с воздуха, ни с земли. Кто, когда и каким образом вырубил в скалах эти пещеры, Вадим не знал, да, впрочем, и не очень стремился узнать. Хватало того, что его группе уже дважды приходилось зачищать такие деревни. Вспомнив, как это было, Вадим чуть качнул головой и невольно скривился.

За два выхода – девять парней. Молодых, здоровых, полных сил и надежд. Сделав глубокий вздох, Вадим заставил себя успокоиться и сосредоточиться на скалах. В таком ущелье даже разорвавшийся рядом с вертолётом выстрел из гранатомёта был опасен. Но подниматься выше было ещё опаснее. Духи старательно отслеживали каждый показавшийся над горами борт, при первой же возможности пытаясь его уничтожить.

Знали гады, что такое боевой «крокодил» и что он может натворить. Именно поэтому летуны, сидевшие за рычагами, шли на риск разбить машину и разбиться самим, но не дать противнику шанса на случайный выстрел. Отдавая должное пилотам, Вадим удовлетворённо кивнул. Протащить машину по такому коридору мог только настоящий мастер.

Да, собственно, как и летать в таких антисанитарных условиях. Но в спецназе других и не держали. Мало толку от группы, если она не сможет даже добраться до места. Усмехнувшись собственным мыслям, Вадим в очередной раз вздохнул и, оглянувшись, поймал настороженный взгляд своего заместителя, старшего лейтенанта Сашки Мохова по прозвищу Цыган.

Прозвище это взялось не с потолка. Ещё в училище Сашка поражал всех сокурсников своей интуицией, граничившей с мистикой. Весь курс знал: если на Сашку накатило, то каждое его слово дороже золота. Он словно заранее знал, что с кем случится. Благодаря его способностям весь курс возвращался с учений без потерь.

Что это такое и откуда взялось, Сашка и сам не знал, на все расспросы только неопределённо пожимая плечами. На пятом курсе, узнав о его необычных способностях, психологи из службы спецподготовки «аквариума» вцепились в парня мёртвой хваткой, пытаясь выявить причину такой осведомлённости. Но вскоре вынуждены были отступить. Сашка оказался упрямее их и сумел добиться направления в спецназ. Точнее упрямыми оказались его способности, проявлявшиеся только в какой-то только им известный момент.

Тихо посмеиваясь, сокурсники прозвали его гадателем на кофейной гуще. Но длинное прозвище не прижилось, и вскоре Сашка из гадателя превратился просто в Цыгана. И вот теперь этот самый знаменитый в узких кругах Цыган напряжённо смотрел на командира группы. Сообразив, что он хочет что-то сказать, Вадим жестом подозвал парня к себе и, склонившись к самому уху, коротко спросил:

– Что?

– В гиблое место идём, командир, – так же тихо ответил Сашка. – Крови много будет.

– Не каркай, – скривился Вадим, отлично понимая, что парень ни в чём не виноват. – Помалкивай пока. Может, обойдётся, – добавил он извиняющимся тоном.

Нехотя кивнув, Цыган вернулся на своё место и, сжав автомат, уставился в иллюминатор. От парней не укрылось, что они о чём-то говорили, но все были людьми опытными, битыми и отлично понимали, что никакие предчувствия приказ не отменят. Вертолёт перемахнул перевал, и Вадим заметил крошечное плато, где была расчищена площадка. Круг, выложенный камнями.

Вертолёт сделал короткий круг, совершая контрольный облёт места посадки, и плавно опустился на плато. Вадим подал сигнал, и вся группа стремительно выскочила из салона. Бойцы привычно прикрывали друг друга, контролируя каждую пядь окрестных скал, но высадка прошла спокойно. Рассредоточившись по площадке, они дождались, когда машина скроется в ущелье и, подчиняясь молчаливому сигналу Вадима, собрались у скалы.

Достав из-за лёгкого броника карту, Вадим указал парням точку выхода и, сориентировавшись, отдал команду на выдвижение. Пешеход с Лешим выдвинулись в охранение, Матрос и Ребро прикрывали группу. Сам Вадим двигался в середине колонны, рядом с радистом. Выбравшись на дорогу, они ещё раз сориентировались на местности и двинулись дальше.

Для любого стороннего это были пятнадцать гуманоидов арийского вида в американском камуфляже, бельгийских бронежилетах, французских берцах и с немецкими трещотками. Амуниция была подобрана с бору по сосенке, так что даже при самом дотошном осмотре определить принадлежность группы было невозможно. Просто пятнадцать идивидов не самого благонадёжного вида. Без документов и опознавательных знаков.

Все разговоры в группе велись на английском, немецком и французском языках. Как говорится, кому что ближе. На пушту и таджикском говорили двое из группы, так что в случае необходимости проблем с переводом возникнуть не должно было. До отмеченной на карте точки им предстояло пройти более семидесяти километров.

Вадим вёл группу, соблюдая все возможные меры предосторожности. Отлично помня, что в горах даже у камней есть глаза и уши, они двигались ночью и в сумерках, пережидая светлое время суток в пещерах и гротах. Спустя трое суток группа вышла на точку. Авангард подал сигнал, и все бойцы, двигаясь буквально на цыпочках, рассредоточились на скальном карнизе, нависавшем над пересохшим руслом реки.

– Даже флаг вывесили, декаденты, – едва слышно проворчал Архангел, тыча пальцем куда-то в сторону.

Своё прозвище парень получил из-за происхождения. Выходец из семьи священника, он так и не сумел принять образ жизни родителей, подав документы в военное училище. Чуть сместившись, Вадим навёл бинокль на слабо трепещущее полотнище и, рассмотрев рисунок на зелёном фоне, мрачно зашипел сквозь стиснутые зубы:

– Зульфигар. Меч пророка. Знак Абу-Хуссейна.

На зелёном фоне флага был изображён солнечный диск, в котором красовалась изогнутая сабля с раздвоенным концом.

– Совсем оборзели, твари. Даже «крокодилов» не боятся, – прошипел лежащий рядом Архангел.

– Тут «крокодилу» не развернуться. С одной стороны – карниз, а с другой – изгиб ущелья плюс стена. На боевой только с одной стороны зайти можно. А там наверняка кто-нибудь с «мухой» сидит… – задумчиво произнес Вадим, не отрываясь от бинокля.

Над ущельем прозвучал заунывный напев, и обитатели лагеря принялись расстилать молитвенные коврики.

– Командир, может, проверим, каковы эти ребятки в вере? – жёстко усмехнулся Архангел.

– В каком смысле? – не понял Вадим.

– По правилам правоверный не может прервать молитву, даже если его жизни угрожает опасность. Вот и посмотрим, что это за правоверные.

– Я те проверю, – тихо рыкнул Вадим. – Нашёл время религиозные счёты сводить.

– Да нет у меня с ними счётов. Просто душа болит смотреть, как они тут вольготно устроились, – разочаровано вздохнул Архангел.

– За лагерем смотри. Когда парнишка появится, наш человек белый платок вон к тому саксаулу привяжет, – буркнул Вадим.

– Это не саксаул, а карагач, – проворчал в ответ Архангел.

– Один хрен дрова, – отмахнулся Вадим, продолжая осматривать лагерь.

Быстро пересчитав бьющие поклоны фигуры, Вадим вздохнул и, прикинув соотношение сил, мрачно скривился. Им в очередной раз приказали, что называется, голым задом ежа прибить. На каждого из группы приходилось по четыре противника.

«И чего бы им сюда звено тяжёлых бомбардировщиков не отправить? – подумал Вадим. – Всего-то пара заходов на брата, и от ущелья одни воспоминания останутся. Ещё Цыган со своими видениями».

Тяжело вздохнув, Вадим отогнал упаднические мысли и, чтобы скоротать время, попытался вычислить, кто из молившихся является агентом разведки. Впрочем, и это занятие ему основательно наскучило. На таком расстоянии разглядеть что-то в подробностях было сложно. Солнце стояло в зените, и спины начало основательно припекать.

Наконец полуденный намаз закончился, и обитатели лагеря разбрелись по своим делам. Вот теперь можно было основательно осмотреться и выбрать место для спуска. Неожиданно лежавший рядом Архангел тихо зашипел и коротким движением пальца указал Вадиму на что-то, что шевелилось на той стороне ущелья.

Быстро направив бинокль в указанную сторону, Вадим вздохнул и тихо сообщил:

– Наблюдательный пункт. Хорошо обустроились духи. Со стороны не заметишь.

– И выход туда, похоже, прямо в скале, – добавил Архангел.

– Есть идея, командир, – неожиданно подал голос Леший.

– Озвучь, – коротко разрешил Вадим.

– Делимся пополам и подходим к ним с двух сторон.

– А через ущелье ты перепрыгнешь или летать научился? – фыркнул Вадим.

 

– Вон там, в стороне, валун из скалы торчит, как палец. Ночью кошку на него закинем и переправу наладим, – с азартом в голосе ответил Леший. – Дай добро, сейчас маркером пометим и ночью начнём.

Маркер, электронный жучок, который можно было прилепить к любой поверхности при помощи специального патрона, в запасе имелся. Последняя разработка одного из специальных НИИ, где даже простой слесарь держит в шкафу китель с погонами и государственными наградами. Вадим быстро взвесил все за и против такого предприятия и, задумчиво потеребив мочку уха, решительно кивнул:

– Добро. Помечай.

Это был реальный шанс отвлечь духов от основной ударной группы. Весело усмехнувшись, Леший бесшумно скользнул вдоль скалы и, нырнув за груду камней, тихо зашуршал амуницией. Забрав у Пешего итальянскую снайперку, он ловко навернул на срез ствола глушитель и, вставив патрон с маркером, положил ружьё на камень.

Лёгкий ветер отнёс сухой щелчок выстрела в сторону. Духи, занятые повседневными делами, ничего не услышали, а сидевший в карауле сторож даже ухом не повёл, когда над ущельем раздался шлепок. Леший был профессионалом и в таких условиях промахнуться просто не мог. В бинокль Вадим чётко рассмотрел чёрную кляксу маркера, приклеившуюся к камню.

Не дожидаясь темноты, Леший начал готовить альпинистское снаряжение для переправы. Бухта тонкого шнура, моток капроновой верёвки, стальная кошка, обтянутая пористой резиной, и дюжина карабинов. Разложив всё это добро за камнями, Леший быстро прикинул расстояние до камня и, привязав к кошке верёвку подлиннее, показал Вадиму большой палец – всё в порядке.

Наглость, с которой действовали спецназовцы, была вполне оправданна. Караульным, даже духам, вою ющим уже несколько лет подряд, и в голову не придёт, что кто-то осмелится что-то предпринять прямо у них под носом. Лёжа на карнизе, Вадим чуть заметно кивнул и снова приник к окулярам.

День разгорался, и бойцы, лёжа на камнях, мысленно проклинали местную погоду вообще и горы в частности. Днём – жара, ночью вполне можно было основательно продрогнуть. И никакого дождя или хотя бы тумана. То ли дело работать в средней полосе или в северных районах. Того и гляди дождь пойдёт. А лучшей погоды, чем ненастье, для спецназа не бывает.

Издав очередной вздох, Вадим перевёл бинокль на вход в ущелье и сразу насторожился. К базе подъехали два «тойотовских» джипа. Обитатели базы заметно оживились. Возникла обычная суета, как при появлении высокого начальства. Теперь оставалось только выяснить, приехал ли главный фигурант этого дела, ради которого всё и затевалось.

Из первой машины выскочили четверо, из второй – трое. С оружием были все, но у одного вместо привычного АКМа – только кобура на поясе. Это было единственное его отличие от остальных приехавших. Вадим специально внимательно присматривался к этому человеку, чтобы заметить хоть что-то, что могло бы помочь им отличить его от остальных.

Но, как специально, приехавший мужик ничем не отличался от других. Такая же чалма, клочковатая борода, загорелая дочерна кожа и крючковатый орлиный нос. Вздохнув в очередной раз, Вадим опустил бинокль и проворчал:

– У этой сволочи даже шрама нет. Как его в темноте отличить, понятия не имею.

– Командир, в нашу задачу входит только он или все остальные тоже? – тихо спросил Архангел.

– Все, кто будет мешать, но не вся база. Их слишком много.

– Ну а если все мешают? – не унимался боец.

– Слушай, Архангел, если есть предложение, озвучь. Если нет, лучше помолчи, – рыкнул Вадим, потеряв терпение.

– Всё просто, командир. Ночевать все эти басмачи где-то должны, а в скалах отдельных нумеров не предусмотрено. Так что наверняка будут в общей зале воздух портить. Пройдём с двух сторон, ярусы прочешем, снимем часовых, а остальных гранатами закидаем.

– И сами получим баратравму, – фыркнул в ответ Вадим. – Взрыв в закрытом помещении и нас из строя выведет. Вместо бойцов куча глушёной рыбы будет.

– Растяжки поставим. Или взрыватели с задержкой, – не унимался Архангел.

– Ты чего такой кровожадный? – насторожился Вадим.

– Есть причина, – скривился тот. – Братишка мой тут срочную проходил. Часовые проспали, и их, два десятка пацанов, спящими повязали. В общем, домой он евнухом вернулся. А через три месяца в монастырь ушёл.

– Ты поэтому рапорт о переводе сюда подал?

– Угу.

– Ладно. Придержи пока инстинкты. Дело сделаем, а на выходе видно будет.

– Угу, – мрачно согласился Архангел.

Повернувшийся к нему Вадим заметил, как отвердели его скулы, но Архангел был профессионалом, и если сказал, что будет ждать, значит, так и будет. Неожиданно сидевший в стороне Пеший свистящим шёпотом произнёс:

– Командир, это не нам платочком машут?

Вскинув бинокль, Вадим быстро поймал в окуляры старый карагач и облегчённо улыбнулся.

– Порядок, братцы. Клиент на месте. Работаем.

Теперь оставалось только дождаться темноты. Жестом дав команду группе отдыхать, Вадим продолжал наблюдать за лагерем. Впрочем, ничего нового увидеть он уже не ожидал. Вся база располагалась в скале, наружу были вынесены только кухня и санузел – точнее, выкопанная в каменистой почве яма, прикрытая парой досок и обнесённая стенами из какой-то ткани. Группа оттянулась за скалу, и бойцы, быстро распределив обязанности, устроились на отдых.

Оставив Пешего на стрёме, Вадим отполз назад и, присоединившись к группе, достал из ранца банку консервов. Быстро перекусив, он назначил смены и, пристроившись в тени валуна, отключился. Разбудили его, когда начало темнеть. Убедившись, что группа отдохнула, а в лагере ничего не изменилось, Вадим отдал команду на подготовку.

Достав из ранцев небольшие жестянки, бойцы принялись наносить на физиономии мазь, разрисовывая лица. Ночь наступила внезапно, как это всегда бывает на юге. Только что ещё всё было видно, и вдруг словно кто-то повернул выключатель. Поднявшись, бойцы несколько раз подпрыгнули, проверяя, не гремит ли амуниция, и, бесшумно рассредоточившись по карнизу, залегли.

Теперь нужно было дождаться, когда в лагере объ явят отбой. Переключив бинокль на режим ночного видения, Вадим в подробностях рассмотрел, как сменяется на скале караул и, дождавшись, когда заступивший на пост дух устроится поудобнее, дал Лешему команду начинать.

Сверившись с приёмником, на котором мигала точка маркера, боец проверил направление и, аккуратно положив прибор на камень, взялся за верёвку. Раскрутив кошку, Леший ловко забросил её на валун и, несколько раз дёрнув, удовлетворённо хмыкнул. По плану на другую сторону должны были перебраться пятеро.

Пристегнув к верёвке пару карабинов, Леший распустил бухту тонкого шнура и, ухватившись за переброшенный канат, начал переправу. Архангел, пропуская шнур сквозь кулак, внимательно следил за напарником. В таких случаях первому было тяжелее всего.

Переброшенная кошка в любой момент могла соскользнуть с камня, за который зацепилась, поэтому свой конец бойцы закрепили жёстко. Но им повезло. Через несколько минут Архангел почувствовал энергичные рывки шнура, означавшие, что всё в порядке, и, ловко перебирая руками, начал подтягивать карабины обратно.

Леший успел закрепить свой конец каната, и вскоре вся пятёрка уже была на другой стороне ущелья. Дальше вся партитура была расписана по минутам. Дождавшись, когда пройдёт очередная смена караула, бойцы бесшумно сняли часовых, и Вадим, наблюдавший за ними в бинокль, дал отмашку.

С карниза были сброшены три каната, и группа пошла. Прикрывая друг друга, бойцы соскользнули в ущелье. Часовой у входа в скальную деревню мирно дремал на своём посту, но после появления спецназа его сон быстро перешёл в вечное упокоение. До этого момента бойцы умудрялись действовать только кинжалами, хотя на всех трещотках уже были накручены глушители.

Бесшумно скользя по истёртым ступеням, бойцы бесплотными тенями поднялись на второй ярус катакомб. Здесь располагались помещения для рядового состава. За лёгкими занавесками Вадим рассмотрел двухъярусные нары, на которых спало человек по двадцать в каждой комнате. Оставив по два человека у каждого входа, Вадим повёл остальных дальше.

По условиям игры их должен был встретить тот, кто подал сигнал. Но группа всё глубже забиралась в катакомбы, а проводника всё не было. Неожиданно где-то за поворотом прозвучали крик и несколько резких слов на пушту. Вадим жестами приказал двум бойцам проследить, откуда раздались эти звуки, и бесшумно метнулся в сторону лестницы.

Пятёрка, шедшая сверху, вышла к нему через две минуты. Архангел, мрачно усмехнувшись, жестами сообщил, что четверо охранников на лестнице уже переселились в места вечной охоты. Кивнув, Вадим повёл группу в сторону, откуда снова послышались крики. Там в глубине пещер кого-то пытали. Пара бойцов, отправленных на разведку, вернулись обратно, быстро доложив, что наткнулись на усиленную охрану.

Сложив два и два, Вадим мрачно скрипнул зубами. Группу не встретили, а в пещерах кого-то пытали. По всему выходило, что их разведчик завалился. А пытает его в эту минуту именно тот, кого они должны ликвидировать. Сделав глубокий вздох, Вадим жестом отдал команду, и группа двинулась в глубь пещер.

Подкравшись к повороту, Вадим медленно лёг на пол и, приподнявшись на локтях, осторожно заглянул за угол. Короткий коридор освещался двумя факелами. За матерчатой занавеской горела электрическая лампа. Очевидно, подключили к аккумулятору.

«Не любят всякие боссы дискомфорта», – с усмешкой подумал Вадим, всматриваясь в углы, возле входа в пещеру.

На узких скамейках по обе стороны от входа сидели два афганца с автоматами на коленях и тупо пялились на противоположную стену. Во рту одного из охранников тлела самокрутка. Вадим ясно расслышал запах анаши. Похоже, ребяткам уже осточертело торчать в этом коридоре. Тем временем за занавеской раздались хлёсткие, влажные удары и ещё один, полный боли крик.

Втянувшись обратно за угол, Вадим пальцами показал, сколько в коридоре басмачей, и, ткнув в себя и Архангела, так же на пальцах пояснил дальнейшие действия. Чуть усмехнувшись, Архангел бесшумным движением перевёл флажок предохранителя на режим одиночной стрельбы и, отодвинувшись в сторону, кивнул Вадиму, давая понять, что готов.

В пещере послышался резкий приказ, и удары прекратились. Голос что-то спросил, явно чего-то требуя. Пользуясь тем, что допрос перекрывал все остальные звуки, Вадим кивнул и одним плавным движением выскользнул из-за угла, одновременно опускаясь на колено, чтобы не перекрывать сектор стрельбы Архангелу.

Автоматы тихо дважды кашлянули, и оба сторожа вздрогнули, получив по восьмимиллиметровой пуле в лоб. Но группе не повезло. Курильщик слишком небрежно положил свой АКМ, и когда рука уже мёртвого боевика соскользнула с оружия, автомат упал на пол. Звук падения оружия прозвучал в коридоре как гром.

Зашипев от досады, Вадим дал группе знак, одновременно бросаясь ко входу. Чутьё на опасность у их фигуранта было, как у матёрого зверя. Едва услышав грохот, он развернулся в сторону входа и громко спросил что-то, одновременно выхватив из кобуры пистолет. Когда Вадим головой вперёд влетел в пещеру, перекатом уходя в сторону, бандит успел дважды нажать на курок.

Пещера загремела от выстрелов, словно огромный барабан. Летевший следом за Вадимом Архангел споткнулся, но успел срезать вскочившего с лавки боевика с автоматом. Развернувшись, Вадим заметил кровь у напарника на плече, а дальше стало не до подробностей. Духи явно ждали гостей.

Из-за ящиков выскочили пятеро автоматчиков, и на бойцов обрушился шквал огня. В ту же секунду в коридоре раздались звуки ожесточённой перестрелки. Засада. Сквозь зубы проклиная духов, разведку и предателей, Вадим выпустил в автоматчиков всю обойму и, нырнув за перевёрнутый стол, принялся менять рожок.

Бросив взгляд в угол, он увидел окровавленное тело парня, что привязывал платок к ветке дерева. Лицо его превратилось в кровавую маску, обе руки были сломаны, а на груди и животе красовались свежие порезы. Прислушавшись к перестрелке, Вадим тренированным ухом различил, что перегретые глушители уже почти не работают. И тихих хлопков раздаётся всё меньше.

– Эй, бача! Урус! Бросай оружие и сдавайся, если жить хочешь, – раздалось в пещере, и Вадим неожиданно понял, что обращались к нему на русском.

– А ты возьми, если сможешь, – зло усмехнулся Вадим.

Разведчик усмехнулся окровавленными губами и одобрительно кивнул. Улыбнувшись ему в ответ одними губами, Вадим мрачно покосился на последний рожок патронов и, воткнув его в автомат, вздохнул. Стрельба в коридоре не стихала. Злое рявканье АКМов, визг рикошета и звон сыплющихся гильз яснее ясного говорили, что патронов духи не жалели.

– Вот и отвоевались, братишка, – прошептал Вадим, повернувшись к разведчику.

 

– Гранаты, – еле слышно прошептал тот, полыхнув в ответ яростным взглядом.

Уже слыша, что хлопков глушителей становится всё меньше, Вадим понял, что в данной ситуации это лучший выход. Чуть кивнув, Вадим дважды нажал на курок, прижимая автоматчиков к полу, и, вырвав из гранаты чеку, отпустил рычаг. Выждав две секунды, он швырнул гранату через штабель ящиков, одновременно вжимаясь в пол. Не дожидаясь взрыва, он выхватил последнюю гранату и, прошептав: «Прости, Господи, мою душу грешную», подбросил её в воздух с таким расчётом, чтобы осколки накрыли всю пещеру.

Два взрыва прозвучали один за другим. Сквозь вату и гул в ушах Вадим расслышал чей-то дикий визг и, чуть улыбнувшись, прошептал:

– Это вам не фиги воробьям показывать…

* * *

Свейн Акулий Зуб вёл свой драккар вдоль побережья Нордхейма, тихо проклиная трусливых купцов и подлых бриттов, устроивших ему засаду у берегов Дании. Потопив два неповоротливых парусника бриттов, они вырвались в открытое море, но ушли без добычи.

Олаф Свольявсон, конунг из фьёрда поющих скал, недаром объявил Свейна своим личным врагом. Эта засада не была случайностью. Бритты отлично знали, что синий драккар Свейна появится у их берегов не просто так. Весной торговать с ними нечем. Теперь им остался только один путь. Мимо чухонских берегов, в земли россов и далее, в Византию.

Воевать с россами Свейн не собирался, а византийский император вечно с кем-то враждует, и пять десятков лихих рубак ему явно не помешают. Впрочем, прежде чем думать о Византии, нужно было решить, как туда добраться. Россы не очень любили, когда кто-то влезал на их земли.

Странный народ эти россы. Вроде крестьяне, охотники, к мечу непривычны, а случись что, так откуда что берётся?! С одними вилами да топорами способны любого врага отогнать. Но вся беда у них в том, что правители их, конунги, никак не могут между собой договориться. Так и норовят друг другу в глотки вцепиться, а кметы страдают. Впрочем, как и везде.

В той же Византии, уж на что все себя цивилизованными считают, а всё одно – рабы, кметы немытые, да блудилище такое, что у Свейновских воинов, кто впервые туда попал, рты всю дорогу не закрывались. Да что там у воинов! Сам Свейн, когда в первый раз по Константинополю прошёлся, думал, с ума сошёл. На всех прохожих – золото да парча, дома и те так разукрашены, что в глазах рябит. И жара. Вот чего Свейн так терпеть и не научился, так это жару.

От воспоминаний капитана отвлёк кормчий Юрген. Подойдя к капитану, он хлопнул Свейна по плечу мозолистой ладонью и усмехнулся, обнажая в улыбке щербатый рот:

– Нужно бы воды набрать да борта как следует проверить. В трюме вроде как сильнее плескаться начало, – вернул он капитана к насущным проблемам.

– За синей скалой – фьорд каменного тролля. Там и пристанем, – ответил Свейн после короткого молчания.

– Дурное это место. Недаром его прозвали фьордом каменного тролля, – вздохнул Юрген.

– А что делать, приятель? Сам говоришь, в трюме вода плещется. Выбора у нас особого нет. Олаф уже, небось, половину своей казны растратил, за наши головы награду обещая.

– Дёрнула же тебя нелёгкая к его дочери свататься, – вздохнул кормчий. – Да ещё таким образом.

– Кто ж знал, что рыжий Олаф шуток не понимает, – рассмеялся Свейн. – Тем более что я всё по чести сделал. Спёр девку, а потом к её отцу сватов послал и её вернул. Даже не тронутой.

– Это всё так. Да только Олафу слава императора византийского покоя не даёт. Власти ему мало. А тут ты. Простой капитан. Как россы говорят, с суконным рылом да в калачный ряд. Ему теперь в зятья короля подавай. Говорят, он решил её за короля бриттов выдать.

– Шутишь?! – растерялся Свейн.

– Какие тут, к Одину, шутки. Сам знаешь, Олаф спит и видит, как себе на башку корону нацепить.

– Жаль Грету. Хорошая девка. Такой не заморыш бриттский нужен, а настоящий мужик, – качнул головой Свейн, вспоминая похищенную девушку.

Он увидел её на празднике летнего солнцестояния, когда сбывал на ярмарке добытые ворвань и моржовую кость. Высокая, широкобёдрая, статная. С красивой полной грудью и роскошными светло-русыми косами. Смелый взгляд ярко-синих глаз на минуту задержался на нём, и Свейн понял, что это его женщина.

А уж как она дралась с ним, когда он тащил её за косы в свой драккар! На миг ему показалось, что проще было медведицу укротить, чем эту девку. Но, оказавшись на палубе корабля, Грета разом притихла и только внимательно следила за каждым его шагом, готовая бежать или снова драться. Он так и не забыл, как полыхнул радостью и удивлением её взгляд, когда драккар вошёл в знакомый ей фьорд.

И ни за что не забудет Свейн, как оскорбил его Рыжий Олаф, пообещав прогнать вокруг столба, если его драккар ещё раз появится в водах его фьорда. И это изгнание должно было продлиться до тех пор, пока Свейн не заплатит Олафу виру за нанесённую обиду. Услышав о размерах виры, охнули даже видавшие виды воины. Чтобы добыть такие деньги, Свейну предстояло ограбить всех росских конунгов и казну византийского императора заодно.

Три сундука золотых монет, в которых мог поместиться сам Свейн. Ларец в две горсти рубинов и такой же – сапфиров. Олаф знал, что говорил. Добыть такие богатства было просто невозможно. И как ни клялась Грета, что Свейн и пальцем её не коснулся, как ни твердили о том же посланные Свейном в качестве сватов воины, Рыжий оставался непреклонен.

Именно тогда Юрген и сказал, что Олаф решил одним выстрелом двух зайцев убить: и от Свейна избавиться, и остальные кланы своей воле подчинить. Ведь как ни крути, а воинов у рыжего Олафа было больше, чем у любого другого конунга во всём Нордхейме. Понимая, что, оставшись, он подвергнет жизни своих людей опасности, Свейн увёл драккар к берегам бриттов. Но там их уже ждали.

И вот теперь они превратились в изгоев. Даже корабль починить им было негде. Скрипнув зубами от злости, Свейн огляделся и, махнув рукой, скомандовал:

– Правь к каменному троллю. А дальше видно будет.

Чуть усмехнувшись, Юрген кивнул и, вернувшись к своему веслу, принялся плавно выводить драккар в указанном направлении. Сидевшие на вёслах воины, сообразив, куда именно идёт корабль, быстро переглянулись и, осторожно переложив мечи и секиры поближе, дружно навалились на вёсла. Об этих местах давно уже ходила дурная слава.

Сделав вид, что ничего не заметил, Свейн прошёл на нос драккара и, оперевшись рукой на резного дракона, принялся всматриваться в белеющую кромку прибоя. Лёгкий корабль, скользя по тёмной воде, прошёл между торчащими у берега скалами и, захрустев галькой, выскочил на берег. Убедившись, что драккар прочно встал на киль, Свейн обернулся к команде и, весело усмехнувшись, приказал:

– Хватит труса праздновать, акулий корм. В чертогах Одина только храбрые пируют. Пятеро, взять меха для воды, остальные – корабль на катки и вытащить на берег. Нужно осмотреть днище. Юрген, командуй.

Кивнув, кормчий привычным движением втянул на палубу рулевое весло и, одним рывком отбросив просмолённые кожи, закрывавшие люк в трюм, скомандовал:

– Вы – поднять два бочонка смолы. Вы – на берег за дровами, остальные – искать катки и готовить верёвки.

Пятеро воинов постарше, разобрав пустые меха для воды, спрыгнули на берег, где их уже дожидался Свейн, и, поправив оружие, решительно зашагали следом за капитаном. Все они уже бывали в этом странном месте и каждый раз радовались, благополучно вернувшись в море. Дождавшись, когда берег останется далеко позади, один из воинов тихо спросил:

– Что будем дальше делать, ярл?

– Тор подскажет, – вздохнул Свейн.

– Жертва ему нужна. Тогда, может, и получим знак, – вздохнул в ответ могучий, кряжистый воин.

– Будет купец, будет и жертва, – ответил Свейн резче, чем требовалось. – Думаешь, я и сам не знаю, в какую передрягу вляпался? И ладно бы я один. Так и вы все вместе со мной. Потому и приказал Юргену нашу «акулу» сюда направить.

Не мудрствуя лукаво, Свейн прозвал свой драккар «Синяя акула». Синий корпус, плавные, хищные обводы – вот и название корабля. Кивком головы показав, что услышал его ответ, огромный Рольф поправил пояс, в петле которого висела его неразлучная секира, и, вздохнув, решительно зашагал дальше.