Read the book: «Побег в Город ведьм», page 3
Глава 5
Первого подсудимого обвиняли в ведьмовстве за то, что он отказался пить напиток из чертополоха, полученный в подарок от соседа, а свидетели в местной харчевне слышали, как он поносит королеву на чём свет стоит. Его вместе с женой приговорили к повторной проверке. Эмма поморщилась, глядя на то, как их выводили из зала.
Что за глупец совершает государственную измену посреди людного трактира? Всем известно, что королева тебя услышит, даже если будешь шептать себе под нос один в своей комнате.
Все дела были так похожи друг на друга, что быстро смешались в памяти Эммы. Кого же слушали последним? Женщину, которая якобы извела соседскую корову с помощью магии? Или ту, которая проклинала соседские растения, чтобы они завяли? Взгляд Эммы снова упал на колесо сезонов. Она всё забывала, что День Проверки уже завтра, а потом вдруг вспоминала, и эта неприятная закономерность повторялась каждые несколько минут.
К тому времени, как подошла очередь десятого подсудимого, Тронный зал бурлил от испуганных голосов: «Вы не заметили, глаза у него были чёрные?» «Они потемнели, это точно!» Однако шум немедленно прервался, когда стража толкнула в зал следующего провинившегося.
Эмма подняла взгляд и чуть не ахнула.
Капитана охотников было просто не узнать. Ещё утром он держался со спокойной уверенностью, красивый и статный, а теперь шёл сгорбившись, весь в саже, в помятой шляпе, с искажённым от ярости лицом. За ним шагал один из солдат, вооружённый конфискованным посохом из чертополоха, и от короткой процессии тянуло запахом дыма. Некоторые аристократы отшатнулись, когда его проводили мимо, и прижали носовые платки к носу.
Капитана подвели к подножию трона, и он тяжело рухнул на колени.
На секунду воцарилась мёртвая тишина. Королева грозно смотрела на капитана.
А когда она заговорила, голос её звучал резко, словно удар плетью.
– Вы дали им уйти.
По залу разнеслись взволнованные шепотки.
– Капитан Тобиас Маккроу, вас обвиняют в преступной халатности, – объявила королева и с такой силой ударила кулаком по подлокотнику трона, что придворные вздрогнули от глухого стука, который разнёсся эхом по залу. – Вы подвели свою королеву и свою страну. Вам приказали найти…
Александрия осеклась, и её губы дрогнули, но она тут же взяла себя в руки, и лицо королевы вновь стало каменным.
– Вам приказали найти ковен, а вы не справились.
Эмма почти не сомневалась, что королева Александрия сначала хотела сказать «Вам приказали найти ЕЁ». Капитан должен был поймать Ленору, но не смог.
– Это не моя вина, ваше величество, – хрипло прошептал Маккроу. – Мы окружили дом. Мы держали их в капкане. Я не понимаю, что произошло…
Он захрипел и зашёлся жутким кашлем, а затем нахмурился и окинул зал беглым взглядом.
– Я не знаю, как они это сделали. Ведьмы…
– В доме были вы, – медленно произнесла королева Александрия, и голос её дрожал от гнева. – Они подожгли дом и сбежали. Вы упустили весь ковен. И чудо, что не сгорели!
Капитан округлил глаза.
– Нет, не может такого быть. Они были в доме. Мы их окружили.
– Вас околдовали, капитан. Это была иллюзия. Ведьмы скрылись. Исчезли без следа.
– Невозможно, – прошептал ошарашенный Маккроу.
Тронный зал снова зашумел, и Эмма услышала, как все повторяют одну и ту же фразу:
Город ведьм. Они сбежали в город ведьм.
Мифический город, населённый одними лишь ведьмами.
Эмма пришла в полный восторг, когда впервые о нём услышала. Стала собирать все слухи об этом городе, искать зацепки в библиотеке. Даже подслушивала чужие разговоры!
Правда, со временем девочка заметила, что все эти рассказы звучат уж слишком неправдоподобно. Синее пламя не пускает незваных гостей, улицы меняют направление, и если заблудиться, то уже никогда не найдёшься, а фонтаны затягивают незадачливых прохожих в свои чаши.
Наконец Эмма набралась смелости и обратилась с вопросом к своему учителю, но ответ её разочаровал. Наставник заверил девочку, что всё это глупые россказни и небылицы, и она с грустью приняла тот факт, что город ведьм – всего лишь волшебная сказка.
Впрочем, теперь Эмма знала, что не всегда ей говорят правду. О многом её учитель умалчивал, а в книгах по истории не хватало страниц, словно они испарились загадочным образом.
Она подумала о заброшенной библиотеке в восточном крыле, о своём открытии и маминой реакции.
«Больше всего на свете я боюсь, что ты станешь такой же, как она. Вы и так слишком похожи».
Если она становится похожей на Ленору, значит, завтрашнюю проверку ей не пройти?
Тем временем королева Александрия тяжело вздохнула, откинулась на спинку трона и махнула рукой.
– Уберите его с глаз моих. Одна ночь в цепях напомнит ему больше не терять бдительности.
Толпа разошлась в потрясённом молчании, пропуская стражников и пострадавшего охотника. Капитан Маккроу сопротивлялся, извивался в руках солдат и кричал:
– Не может быть! Они были у нас в капкане!
Двери за ним захлопнулись, и тяжёлый шум разошёлся эхом по громадному залу. Эмма вздрогнула и перевела взгляд на трон. Александрия снова встала, уже совладав со своим гневом, и кивнула стражнику.
– Мы нашли одного из их детей. Отправьте отряд за остальными. Они не могли далеко уйти.
Стражник кивнул и выскользнул за дверь. Тишина в зале быстро сменилась тревожным бормотанием. Сплетни при дворе не стихали никогда. Можно было не сомневаться, что эту историю будут передавать от слуги к слуге и от одного аристократа к другому, и она молнией разнесётся по Лондону. Скоро весь город будет знать о том, что ковен на свободе и по улицам, вполне возможно, разгуливают самые опасные преступники, каких только можно себе представить.
Эмма нервно сглотнула и покосилась на Эдгара.
Она встретилась с его мрачным взглядом, и он отвернулся к каменному колесу на стене. Хотя ребята давно не общались, Эмма знала наверняка, о чём он сейчас думает. Сама видела такое выражение на своём лице – всякий раз, когда смотрела в зеркало. Когда видела дату и подсчитывала, сколько дней осталось в сезоне.
Выражение ужаса.
Эмма нахмурилась. Ему-то что бояться Дня Проверки?
Она взглянула на него и замешкалась. Ей хотелось спросить об этом вслух, но не здесь – не посреди Тронного зала.
– Друзья мои, – твёрдо произнесла королева Александрия. – Мы отыщем их и положим конец этому кошмару. Магия не будет править нами и не посмеет отнять нашу свободу.
Толпа приблизилась к помосту, и просторное помещение наполнил гул приятно взволнованных голосов.
Даже Эмма почувствовала, как по рукам у неё пробежали мурашки.
В такие минуты она особенно отчётливо понимала, что Изольде не суждено занять место сестры. Александрия намного лучше умела завладеть вниманием публики и умела вести других за собой.
Поэтому именно она возглавила восстание.
Тогда Эмма ещё не родилась, но она, как и все, слышала истории о том грандиозном событии. Знала о сражениях на улицах Лондона, о столкновении двух армий, о разрушениях, которым ведьмы подвергли город, о том, как жестоко они обходились с повстанцами.
А потом Александрия обнаружила их слабое место. Ключ к победе.
Она восстала против власти в канун Рождества, вместе со своей армией свергла Королеву ведьм. Они прогнали захватчиков из дворца и устроили суд на городской площади.
Это событие праздновали каждый год, и в честь него зажигали яркие огни в центре Лондона. Вешали венки из чертополоха на каждую дверь и ставили на подоконник горящие свечи. А всех детей, которым уже исполнилось тринадцать, собирали на главной площади на проверку, дабы убедиться, что в них нет ведьминской крови.
– Завтра проведём проверку, – продолжила королева, – а после неё наступит Рождество, и мы будем праздновать свою свободу. Танцевать и наслаждаться роскошным пиром!
Толпа зашумела от предвкушения, и даже раздались бодрые, весёлые крики.
Эмма молча покосилась на Эдгара. Он ответил ей тревожным взглядом, и они оба посмотрели на каменные часы на стене.
Завтра.
Глава 6
Проверку назначили ровно на шесть утра во вторник, на площади Пикадилли. Солнце медленно поднималось, окрашивая башни и высокие крыши Лондона в пыльно-оранжевые и красные тона.
Газовые фонари ещё горели, бросая длинные тени на покрытые изморозью булыжники мостовой. Эмма считала, что в такое время все приличные люди должны ещё спать.
Она сгорбилась на бархатном сиденье, подтягивая воротник зимнего пальто к подбородку, и прижалась щекой к оконному стеклу. Экипаж трясся и гремел, а дурацкое кружевное платье хрустело от каждого движения. Эмма очень старалась не обращать на это внимания, как и на тяжесть в своём животе.
– Прекрати.
Изольда дёрнула её за запястье и заставила выпрямить спину. Эмма покосилась на маму, которая сердито хмурилась, прижимая к носу кружевной платок.
– Ты запачкаешь окно, – добавила та.
– Ну и что? – огрызнулась Эмма. Она уже не в первый раз за последние пару дней ощутила нарастающее раздражение в груди. Её очень пугала предстоящая проверка, а Изольда даже не пыталась поддержать дочку. И вообще вела себя так, будто это ей доставляют неудобства и Эмма из вредности родилась в такой неподходящий день.
Изольда жаловалась и капризничала всю дорогу. Мол, она слишком слаба, чтобы ездить так далеко. И обязательно подхватит страшную болезнь от простого люда. И воздух здесь для неё слишком грязный.
Эмма подумывала над тем, чтобы улучить момент и выпрыгнуть из кареты прямо на ходу. Пожалуй, это было бы менее болезненно, чем слушать мамино нытьё. А пышное платье, наверное, смягчит падение. Слоёв в нём более чем достаточно.
– Ты посмотри. Варвары, что тут скажешь!
Эмма выглянула в окно. Очевидно, слова матери относились к толпе на улице. Все встали рано, на проверку, и в городе уже стояла оживлённая суета, как обычно в полдень. Лавочники украшали вывески к Рождеству, а уличные торговцы тянули за собой телеги с фруктами и крупами.
Город пропитала атмосфера волнения, дороги были переполнены, и все стремились в центр, на Пикадилли. Прохожие в лучших нарядах и тёплой верхней одежде спешили вперёд, огибая транспорт и фасады магазинчиков.
Празднование ещё не началось, но было видно, что народ уже к нему готовится. После проверки они смогут наконец расслабиться, отдохнуть. Петь и танцевать на площади под живую музыку.
Её мать неодобрительно цокнула языком.
Изольда презирала любую фривольность, особенно в простом народе. Она откинулась на спинку сиденья и скрестила руки на груди, а её алые губы искривились в гримасе отвращения.
– День Проверки – отнюдь не праздник, но им любой повод сгодится, не так ли? Я бы выпроводила всех этих гуляк в Шотландию вместе с ведьмами. Чтобы избавиться от всех разом.
Эмма взглянула на неё исподлобья и снова отвернулась к окну.
Вдали над городом возвышалась часовая башня с кривым, обгоревшим в Великой битве шпилем, выделяющимся на фоне рассвета.
Эмма поёжилась и перевела взгляд на пекарню, мимо которой они сейчас проезжали. Полный мужчина в белом фартуке высыпал булочки с противня в корзинку, и его дыхание выходило серебристыми облачками в морозном воздухе. Лавку он уже украсил к Рождеству. Повесил чертополох над дверью и приколол ягоды остролиста к плакату с призывом «Увидел ведьму? Не молчи!». Такие висели на каждом доме по приказу королевы.
Эмма заметила на витрине пекарни ещё одно объявление – большое, с потрёпанными краями и крупной надписью: «ВЫ ВИДЕЛИ ЭТУ ВЕДЬМУ?». Портрет уже выцвел, и по нему невозможно было что-либо разобрать. Большинство объявлений о розыске повесили ещё очень давно. В Лондоне почти не осталось взрослых ведьм.
Эмма сгорбилась и опустила взгляд. Она понимала, что на плакате изображена не Ленора, но всё равно ей стало не по себе.
Если в ней более пятнадцати процентов волшебной крови, она не пройдёт проверку. И что тогда? Охотники её заберут? Обездвижат дротиком из чертополоха и посадят сразу на Ведьминский экспресс?
– Боже мой! – в ужасе ахнула Изольда, и Эмма обернулась, уже готовая защищаться от очередных нападок, но её мать смотрела в окно.
Эмма развернулась и обнаружила, что они проезжают мимо небольшого одноэтажного домика. Или, точнее, обгоревшего каркаса. Всё, что от него осталось, – очертания стен и дверной проём. Крыша сгорела дотла, а внутри он был пустой и весь почерневший.
На этот раз Изольда не отругала дочь, когда та прижалась носом к стеклу.
Эмму напугали не только жалкие остатки дома и не то, что от него до сих пор шёл дым. Она увидела фиолетовые ленты на ветвях деревьев, окружавших руины, и по спине её пробежал холодок. На них всех была вышита ярко-красная буква «В».
Символ королевы ведьм.
Это зрелище сильно потрясло девочку. Она вжалась в бархатные подушки, а Изольда, сидевшая напротив, издала сдавленный крик.
Эмма вспомнила изображение королевы ведьм в книге, которую нашла в библиотеке восточного крыла. И её подданных на фреске в Тронном зале. Она уже столько всего знала, но всё равно этот символ застал её врасплох. Руки тряслись, а горло сдавило.
Значит, в том ковене все ведьмы были мятежницами? Они до сих пор скрывались в тенях, вынашивали планы по порабощению человечества?
Зеваки пытались пробиться к выгоревшему дому, чтобы посмотреть на него вблизи. Правда, они сразу отстранились, когда увидели высоких охотников в чёрных шляпах, совершавших обход.
Живот Эммы скрутило от волнения. На секунду ей почудилось, что она чувствует запах дыма.
– Ох, кажется, я сейчас упаду в обморок, – посетовала Изольда, сильнее прижимая платок к лицу. Она быстро моргала, и глаза у неё слезились.
Эмма вздохнула и вытянула шею, разглядывая остов обгоревшего дома.
– О! – ахнула Изольда и крепко сжала руку дочери. Эмма обернулась и встревоженно нахмурилась. Мама вся побледнела и прижимала ладонь к сердцу.
– Матушка? Вы…
Изольда сделала глубокий вдох и зажмурилась. Её лицо постепенно приобретало прежний цвет, но руку дочери она не отпускала. Экипаж ехал по неровной дороге, раскачивая пассажиров из стороны в сторону.
– Скажи, когда он останется позади.
Эмма припала к окну. Она вдруг почувствовала себя виноватой, и от этого у неё болезненно сдавило грудь.
Она немного подождала, просто на всякий случай, и тихо доложила:
– Всё, проехали.
Изольда распахнула глаза и посмотрела на дочку. А затем вдруг подалась вперёд, оказавшись с ней чуть ли не нос к носу. От резкого запаха нюхательной соли у Эммы защипало глаза, и она отчаянно заморгала.
– Послушай, Эммалина. Тот ребёнок, который был с ведьмами… Возможно, его приведут на проверку. Ни с кем не заговаривай, кроме своего двоюродного брата. Если увидишь его – составь ему компанию. И успокой, если он напуган.
Чувство вины как рукой сняло. Эмма вновь ощутила нарастающую злость, обжигающую её изнутри.
Мама впервые проявила заботу о тех, кто вынужден проходить проверку, но, само собой, её беспокоил принц, а вовсе не собственная дочь!
Эмма обиженно фыркнула и отстранилась от матери.
– Нет уж, спасибо.
– Эммалина Блэк, – строго произнесла мама, расправив плечи, и девочка уже приготовилась выслушивать её нотации, как вдруг экипаж резко затормозил, и с улицы донёсся оглушительный свист.
Они обе подались к переднему окошку, и Эмма отдёрнула бархатную занавеску, которая его закрывала. Ей пришлось прижаться лицом к стеклу, зато она разглядела чёрный гладкий бок поезда, что проносился прямо перед ними.
Внутри у неё всё сжалось. На окнах в каждом вагоне стояла железная решётка, а гулкий шум проникал даже в закрытый экипаж. Казалось, двигатель поезда тяжело дышит, словно громадные лёгкие.
Ведьминский экспресс появился после Великой битвы. Королева выделила огромные средства на его содержание и на подземные тоннели. Пути тянулись на много миль и вели в самый центр Шотландии, где проходила реабилитация ведьм. И они сами, и все станции, где останавливался экспресс, существовали отдельно от системы транспорта для простого народа. Сегодня Эмма впервые увидела этот поезд вблизи.
И сразу же его возненавидела. Лязг тяжёлого металла, хрип двигателя и резкий свист, шипящий пар. Он был слишком шумный, слишком большой, слишком жуткий на вид. Всего в нём было слишком.
Эмма проводила его взглядом, отгоняя фантазию о том, что это злобный железный дракон, пышущий огнём. Поезд исчез в тоннеле, и она сделала глубокий вдох, стараясь расслабиться.
Иначе Шум появится снова. Он всегда начинается, когда её распирает от эмоций.
Экипаж тронулся с места, и ещё несколько минут они ехали молча. Изольда опять зажмурилась и прижала платок к носу.
Эмма украдкой взглянула на мать. Сегодня её лицо было не так густо выкрашено в белый, как обычно, и под глазами проглядывали тёмные круги.
Изольда выглядела больной, и Эмма подозревала, что в этом виноват чертополох. Её мать пила напиток из него во время каждого приёма пищи, потому что считала, что она должна подражать Александрии, трапеза которой никогда не обходилась без чертополоха.
Может, скоро у неё тоже начнут вечно трястись руки, как у королевы.
Эмма знала, что чертополох ядовит в больших количествах даже для обычных людей, хоть об этом никто не решался заикнуться. Она видела, какой эффект он производит, и испытала его на себе. После того случая, когда её напоили соком из чертополоха, симптомы болезни не проходили около недели. Изольда посадила дочь под домашний арест и запретила выходить из комнаты, якобы в наказание за глупые игры, но Эмма понимала, что так она надеялась избежать подозрений.
Экипаж снова дёрнулся и сразу замедлился.
– Приехали, миледи, – доложил кучер.
Они прибыли.
Эмма прижала ладонь к стеклу. Сердце бешено колотилось в груди. За окном простиралась огромная площадь с величественным каменным столбом и памятником в самом центре. На краю виднелись белые шатры.
Девочка нервно сглотнула. К горлу вдруг подступила тошнота, словно её укачало в дороге, а она и не заметила, и теперь ей стало совсем дурно.
– Ну, чего ждёшь? – резко спросила мать прямо ей в ухо. – Мы будем здесь, пока ты проходишь проверку. Солдаты потом отведут тебя к экипажу.
Эмма не пошевелилась.
– Проверка… В-ваша сестра её проходила? Ленора?
Ответа не последовало, и Эмма взглянула на мать. Лицо Изольды помрачнело, как небо в грозу, и девочка невольно вздрогнула.
– К-как ты смеешь… Я же с-сказала тебе н-не…
Вдруг дверь распахнулась, и она тут же осеклась. Кучер в опрятной, хорошо выглаженной чёрной униформе встал у подножки, чтобы помочь Эмме спуститься.
Девочка тут же поднялась и шагнула к двери.
Снаружи её ждала широкая площадь, заполненная от края до края детьми, белыми палатками и ограничителями из красных бархатных верёвок, переплетённых с яркими сиреневыми цветками чертополоха.
Вдруг Эмма почувствовала, как её ткнули пальцем в спину, и услышала злобное шипение матери:
– Иди. И молись, чтобы ты была не такой же, как Ленора.
Эмма пошатнулась от потрясения и неловко спустилась на мостовую. Стоило её начищенным чёрным ботинкам стукнуть по булыжникам, как дверца захлопнулась и карета унеслась прочь. Эмма, с трудом сдерживая эмоции, заставила себя поднять взгляд на людную площадь.
Ленора. Изольда впервые произнесла её имя вслух.
Пожалуй, это был недобрый знак.
Глава 7
Мрачные стражники стояли у входа перед палатками. Эмма задержалась у ближайшей из них, дрожа от волнения. Стражник подскочил от неожиданности, когда её увидел, и пробормотал, чтобы она следовала за ним.
Он увёл её от толпы к высокому забору вокруг брезентовых палаток, которых было намного меньше, чем простых белых. Он провёл Эмму за ограду, отвесил нервный поклон и умчался прочь, не сказав ни слова.
Девочка очутилась на своего рода маленькой площади. Здесь было намного тише, и шатра стояло всего три, хотя намного крупнее обычных. И детей собралось в разы меньше: всего по пять-шесть человек на очередь.
Некоторые взглянули на неё, когда она вошла, но сразу отвернулись. Они явно сильно переживали. Все были одеты в шёлк и атлас, плотные зимние пальто, меховые шапки и блестящие ботинки. Дети притопывали на покрытых инеем булыжниках, пытаясь согреться, а серебристые облачка пара от дыхания висели над их головами. Некоторые лица показались Эмме знакомыми. Кажется, она видела их во дворце, но не могла вспомнить, кого как зовут.
Видимо, это площадка для аристократов.
Эмма на секунду замешкалась и оглянулась на ограждение. Выход охранял всего один стражник. Вид у него был скучающий, и он устало опирался на забор возле плаката с королевой. Эмма подозревала, что пройти мимо него не составит труда.
А потом что? Она останется жить на улице и станет промышлять чем придётся? Прятаться в канавах и переулках, молиться, чтобы солдаты её не нашли? Эмма с трудом могла это себе представить. И потому скрепя сердце заняла ближайшую очередь за девочк ой в белом кружевном платье и кричаще-розовом зимнем пальто.
Перед Эммой стояло всего пять человек, но очередь почему-то совсем не двигалась. Грудь словно сдавило обручем от волнения, и Эмма переступала с ноги на ногу, сжимая ткань платья в кулаках.
Что ж, хоть было на что посмотреть через щель в заборе. Торговцы петляли между бархатными верёвками ограждений, предлагая сладости и украшения из сушёного чертополоха: нежные сиреневые цветки в прозрачных камешках на подвеске.
В толпе встречались и взрослые. Эмма взглянула на одного из них, в широкой чёрной шляпе и с чётками на шее.
Он приподнял шляпу, открывая взгляду светлую щетину и большие синие глаза. Эмма ахнула.
Капитан Тобиас Маккроу выглядел совсем иначе, чем накануне. Из него словно высосали всю энергию. Лицо ничего не выражало, шёл он сгорбившись, одной пуговицы на униформе не хватало, а с воротника пропали блестящие металлические значки, отражающие статус капитана.
Маккроу замедлил шаг, и его синие глаза сосредоточились на Эмме. Она словно застыла под его взглядом, как будто внутри у неё всё превратилось в лёд. Капитан переложил посох из одной руки в другую, и сердце девочки болезненно сжалось.
Вдруг он её узнал? Или, что ещё страшнее… Знает про Шум? Догадывается, что она ведьма?
Маккроу развернулся и побрёл через толпу к одной из белых палаток. Эмма немного расслабилась и продолжила осматриваться вокруг. На краю площади высились кирпичные ворота, и по обоим бокам от них стояли охотники.
А за ними кипело веселье. Белые с красным цирковые шатры возвышались над толпой, и живая музыка окутывала все ближайшие улочки. Даже чёрная, покорёженная часовая башня выглядела празднично, купаясь в радуге света от разноцветных фонарей, которые развесили по городу.
После проверки Эмма сможет выйти через эти ворота на свободу. Скоро всё это закончится.
Если, конечно, она пройдёт проверку.
Внезапно ей стало отчётливо ясно, какой страшный тест её ждёт. Из лёгких словно выбили весь воздух, дыхание выходило хриплыми рывками, голова начала кружиться.
Час проверки наступил. Эмма вот-вот узнает, ведьма она или нет.
Очередь подвинулась на пару дюймов, и Эммалина сделала небольшой шаг вперёд. Руки у неё тряслись, и она сжимала кулаки так сильно, что костяшки побелели. Всякий раз, когда она пыталась подавить в себе панику, та упрямо выходила на поверхность и сжимала горло железным обручем. И ничего не помогало. На задворках разума послышались отголоски чьего-то отчаянно бьющегося сердца: тук, тук, тук.
Нет. Не может быть. Только не здесь. Не на глазах у всех охотников Лондона.
Очередь снова подвинулась, приближая момент проверки, и волна паники накрыла Эмму с новой силой. Ей надо было срочно совладать с собой. Сейчас же.
Она стиснула зубы и представила, как запирает Шум за дверью. Время у неё ещё было. Он пока звучал не так громко, как в Тронном зале накануне.
Эмма представила себе плотную дубовую дверь с серебряной ручкой. Вообразила, как Шум остаётся по ту сторону, а она быстро закрывает её плечом, поворачивает ручку и задвигает задвижку с металлическим щелчком.
Шум резко оборвался, и девочка вздохнула с облегчением.
Тут за белым забором кто-то объявил в рупор, перекрывая гул толпы:
– Вас приветствует ваша блистательная королева, её величество Александрия! Нарисуйте её облик в своём воображении в этот чудесный день. Она спасла нашу прекрасную страну и защитила от ведьм, которые попирали нашу свободу. Восславим же Королеву чертополоха, храбрую и благородную!
Эмма встала на цыпочки, радуясь, что можно отвлечься от мрачных размышлений и тревог.
Она хотела разглядеть, кто говорит в рупор, но тут по толпе пробежали взволнованные шепотки, и кто-то вдали выкрикнул:
– Разойдитесь, разойдитесь!
Девчонки в очереди перед Эммой хихикали и толкали друг друга локтями, глядя куда-то вбок. Очевидно, им открывался более удачный вид на всё, что происходило за оградой. Эмма встречала близняшек Ковентри во дворце, но ни разу с ними не заговаривала. Они выглядели совершенно одинаково в пышных платьях с кринолином, со светлыми кудряшками, модным при дворе макияжем, а ещё в белых кружевных колье, переплетённых с сушёными цветками чертополоха.
Эмма поспешно отвела взгляд, надеясь, что они её не заметят.
И тут же увидела, над чем они хихикали. Девочка тяжело вздохнула. Через толпу на маленькую площадь вели ещё одного ребёнка аристократов. Очень бледного, с острым подбородком и непослушными чёрными кудрями. Он выглядел как всегда лохматым и ещё немного растерянным, но хотя бы с шеи пропало чернильное пятно.
Девчонки в соседней очереди громко захихикали, когда стражники в красном проводили его мимо, прямо в ближайшую палатку. Эта картина заставила Эмму поморщиться. Эдгар шёл, вздёрнув подбородок, и ни на кого не смотрел. Только отчитал одного из солдат, потому что выронил из-за него свой поэтический сборник.
Кто-то раздражённо хмыкнул у Эммы за спиной. Она обернулась и увидела девочку в зелёном платье с белым кружевом и кудряшками цвета ириски, ниспадающими на плечи.
Эмма даже не заметила, как она подошла.
Девочка выглядела смутно знакомой, и Эмма нахмурилась, пытаясь припомнить, где её видела. Скорее всего, дочь какого-нибудь барона, которая редко являлась при дворе.
Девочка с карамельными кудряшками смотрела мимо Эммы на палатку, в которую завели принца. Стоило Эдгару в ней исчезнуть, как она принялась пружинить на месте и что-то бормотать себе под нос.
Наверное, сильно переживала. Эмма понимала её чувства. Сама не могла перестать думать о последних словах Изольды. Её взгляд упал на пострадавшую часовую башню вдали.
Какую роль сыграла таинственная тётя Ленора в разрушении Лондона? Может, она была одной из тех ведьм, которые опрокинули башню и погубили много невинных людей? Или она насылала проклятья на всех, кто смел перечить Королеве ведьм?
– Подходите, дети, не бойтесь. Её блистательное величество королева Александрия взяла вас под своё крыло, и вам большое нечего бояться.
Нечего бояться. Кроме возможной родственной связи с настоящей ведьмой и странных способностей, от которых невозможно избавиться. Внутри у Эммы всё перевернулось.
– Блистательное Величество, тоже мне.
Эмма обернулась, разинув рот от изумления. Девочка с карамельными кудряшками хмыкнула, скрестив руки на груди. Глаза у неё были голубые, а лицо всё усыпано веснушками.
– Как думаешь, он ещё губы не натёр так много целовать ей подол платья?
Эмма округлила глаза и отшатнулась.
– Н-нельзя так говорить! – прошептала она и оглянулась через плечо. Ближайший охотник стоял всего в паре футов от них. – Ты что, хочешь прямиком на Ведьминский экспресс?
Девочка ухмыльнулась.
– Я не особо волнуюсь по этому поводу.
– Не… особо… – слабым голосом повторила Эмма.
Очередь снова зашевелилась. Эмма украдкой взглянула на карамельную девчонку. Может, её семья слишком долго жила за городом? И они забыли, как тут всё устроено? Пожалуй, другого объяснения было не найти. Эмма посещала все заседания и прекрасно знала, что за дурные слова о королеве можно надолго засесть в темницу или даже отправиться на повторную проверку.
– Говорят, в Городе ведьм улицы вымощены горящими углями, – добавила девочка с волосами цвета ирисок.
– Это скорее в преисподней, – возразила Эмма и встала на цыпочки, наблюдая за тем, как медсестра заводит в палатку девочку с рыжими кудрями. – Да и никто не знает, существует на самом деле этот город или нет.
– Конечно, существует. Моя троюродная сестра там бывала.
Эмма сразу к ней обернулась. Девочка так спокойно об этом рассказывала, будто её кузина ездила не в Город ведьм, а на курорт!
– Ты следующая, – сказала та, и Эмма снова развернулась. Высокая девочка в белом платье и розовом жакете прошла вслед за улыбающейся медсестрой.
Эмма чувствовала себя так, будто проглотила ведро живых угрей. Она прижала ладонь к груди и сделала глубокий вдох. Она следующая.
– Волнуешься? – спросила Ириска, явно заинтересованная в беседе. Она говорила очень быстро, при этом переминаясь с ноги на ногу. – Я вот не волнуюсь, а ты? Кстати, меня зовут Мадлен, но для друзей я просто Мэдди. А тебя как зовут? Очень удобно, что они научились проверять нашу кровь, согласись? Раньше просто строили предположения или ждали, пока не учудишь что-нибудь своей магией.
Эмма уже собиралась ей ответить, что всё прекрасно знает и историю учила. Откуда вообще взялась эта девчонка?
Не успела она и рта раскрыть – что, может, и к лучшему, ведь голос у неё наверняка дрожал бы, – как за забором раздались треск и громкий вопль. Девчонки тут же развернулись.
В воздух завитками поднималась струя чёрного дыма, и толпа тревожно гудела.
Что же это такое?
Отовсюду сбегались охотники на ведьм, и от этого зрелища душа Эммы ушла в пятки.
А секунду спустя она увидела источник дыма и разинула рот от потрясения. Солдаты тащили за собой девчонку, которая яростно брыкалась и пиналась, а поблизости маячила медсестра в белом халате. Девочка упорно сопротивлялась, и даже рослые крепкие солдаты с трудом её удерживали.
А что самое поразительное – дым шёл прямо от неё! На руках девочки плясало оранжевое пламя. Пару секунд спустя подоспели охотники. Один из них схватил плед с одной из телег и набросил на девочку, чтобы погасить огонь.
– Держите её крепче! Мне надо узнать процент! – крикнула медсестра. Из-под пледа ей ответили воплем ярости, но она смело подскочила к девчонке, схватила её руку и сделала укол.
Эмме стало худо от одного вида этой сцены. Она в ужасе смотрела, как у девочки берут кровь, а затем солдаты отводят её прочь, за ворота. Дальше она пропала из вида, но ещё несколько секунд были слышны её гневные крики.
Какое-то время Эмма с Мэдди молча смотрели на щель в заборе, пока Мэдди не нарушила тишину:
– Думаешь, она ведьма?
Эмма медленно кивнула, не сводя глаз с площади.
Сердце отчаянно колотилось, а виски пульсировали. Она только что увидела магию. При ней обнаружили настоящую ведьму.
