Read the book: «Слабость Шамана»

Пролог

Липкий страх скрутил все мои внутренности мучительно и беспощадно, как будто тянул за оголенные провода моих истерзанных нервов. Я буквально слышал, как моя душа надрывно стонет, теряя те крупицы последней надежды, которые теплились ещё во мне.

Мой рот болезненно скривился от чувства пульсирующей боли, которая волной прошлась по всей спине от плеч куда-то вниз, к самому копчику.

Сжав зубы до скрежета, я застонал, но не от боли, терзавшейся мою плоть, а от боли совсем иного рода, которую не унять никакими лекарствами или обезболивающими препаратами. Эта боль более страшная, изнуряющая, крутящая по кругу, название этой боли – душевная. Если меня спросят, что хуже: когда терзают твою плоть, либо же когда терзают твою душу, мой ответ будет однозначным…

– Андре! – откуда-то издалека услышал я нежный голос.

Силясь открыть отяжелевшие веки, с трудом сглотнул, сконцентрировавшись на голосе.

– Андре проснись! Тебе снится кошмар!

Я дернулся на постели, сев на влажных простынях, шумно дыша, все ещё сжимая зубы до скрежета. Оглянулся по сторонам, чувствуя, как пот стекает по спине ручейками. Понял головой, что я дома, попытался успокоить сердце, бившееся на максимальной скорости от паники, не успевая обработать проступающую от мозга информацию.

Безопасность… безопасность… дом…

Сколько прошло после событий, разделивших мою жизнь на До и После? Три года, пять лет?.. Сжал пальцами виски. Десять лет… прошло гребенных десять лет, а боль все такая же глубокая, свежая, как будто все произошло только вчера.

Наконец, подняв взгляд, посмотрел в зелёные, полные сочувствия глаза своей младшей сестры. Она несмело приблизилась к моей постели.

– Они вернулись? – видя, что я не тороплюсь отвечать на вопрос, продолжила тихим голосом: – Твои кошмары… Андре, ты должен рассказать матери.

Наткнувшись на мой колючий взгляд из-под бровей, тут же замолчала.

Заламывая хрупкие пальцы, она упрямо подняла подбородок, сделав ещё один шаг в мою сторону:

– Мама психолог, она поможет, ты же знаешь. Или если ты не хочешь? – она села на краешек постели. – Ты мог бы обратиться к другому специалисту.

Резко отбросив одеяло, я встал и быстро прошёл к окну, открыл его настежь и вдохнул полной грудью. Не выношу, когда мало воздуха… Когда закрыты окна… когда замкнутое пространство…

Повернувшись вполоборота к сестре, сказал:

– Тея… – вздохнул, чувствуя, как раскаяние начинает грызть где-то внутри. – Прости, ты же знаешь, как я тебя люблю.

Сестра тут же кивнула, показывая, что она все понимает, что она чувствует меня и совсем не осуждает мои периодически вспышки.

Когда за ней затворилась дверь, тихо проговорил в тишине в открытое окно:

– Я подумаю… обещаю, я подумаю.

Глава 1

 10 лет назад

 В своей комнате, быстро натягивая спортивные брюки и футболку, осмотрелся по сторонам: где эти чертовы найки?! У меня всего свободных максимум десять минут, черт, уже девять! Быстро глянул на массивные водонепроницаемые часы у себя на запястье, наклонившись к кровати, заглянул под неё:

– Есть!

Потянув за кончики шнурков, вытянул из-под аккуратно заправленной кровати кеды.

Уже стоя на подоконнике и смотря вниз, почувствовал волнение, затем без долгих раздумий сиганул вниз. Когда приземлился на землю под своим окном, поднял голову вверх, отмечая, что в родительской комнате горит ночник. Затем увидел очертания фигуры матери: она направлялась к окну. Дёрнувшись в сторону, скрылся из поля зрения, медленно пробираясь между кустами роз и небольшими ёлочками, которые мы высаживали вместе с отцом в прошлом году.

– Андре! – услышал я шёпот, как будто листья прошелестели на ветру.

Подобравшись поближе к железному кованому забору, тихо спросил:

– Алекс?

– Я тут! – ответил друг.

Повернувшись в сторону голоса Алекса, я подошёл ближе: тот сидел на корточках возле самой решётки. Его глаза лихорадочно блестели в диком возбуждении от самой ситуации:

– Так что? Домашний арест?

Я уныло поморщился, показывая другу, как отношусь ко всей этой ситуации. Сузив глаза, увидел, как вдалеке ходит вооруженный охранник, приставленный отцом для безопасности особняка.

– Ладно, где наша не пропадала! – Алекс сплюнул на землю и достал сотовый из кармана пиджака. – Тай ждёт в тачке, – пальцы Алекса быстро забегали по сенсорному экрану смартфона.

Я ещё раз бросил взгляд на часы:

– Осталось ровно три минуты до пересменки! Потом больше шанса не будет.

Чертыхнувшись, друг запустил пальцы в светло-русые волосы. Его голубые глаза блеснули в темноте:

– Помнишь, как в школе мы сорвали урок информатики?

– Сейчас не время вспоминать всякую чухню, – проворчал я, смотря на то, как наёмник направляется в сторону ворот, устало спустив с плеча оружие, наверняка, уже предвкушая, как отправится после смены в ближайший паб промочить горло.

– Думай мозгами, а не… – начал подначивать Алекс. – Сымитируй звук как в прошлый раз.

Наконец поняв, к чему ведёт друг, я бесшумно начал двигаться в сторону охранника. Приблизился к мужчине настолько близко, что увидел из-за деревьев его осунувшееся, усталое, заросшее щетиной лицо, на которое падал свет от уличного фонаря. Его рация пиликнула, мужчина нажал на кнопку, принимая сигнал. Из динамика послышалось отчетливо:

– Рон, подъезжаем, через пять минут будем. Босс приказал усилить охрану, едем с ребятами в полном составе. Приём, как понял?

– Окей, Стив, понял! – не смог скрыть радости в голосе охранник, затем нажал отбой, сразу же двинувшись к воротам.

«Твоё нетерпение тебя и погубит, – злорадно подумал я, наблюдая за тем, как, мужчина нажал на кнопку, чтобы ворота начали открываться. – Вот она, твоя ошибка номер один, сукин сын».

С колотящимся сердцем прижал ладони к лицу в виде рупора, на территории возле ворот послышалось отчетливое:

– Ку-ку!

Наёмник дернулся в сторону звука, на его лице появилась глуповатая улыбка. Отступив от приоткрывающихся ворот в сторону дерева, почесав голову и задрав ее верх, он неожиданно для меня выдал.

– Сколько мне осталось жить, кукушка?

Немедля, я быстро проскочил в приоткрывшиеся створки, оставляя позади себя родительский дом и охранника, задающего вопросы несуществующей птице. Уже за воротами, быстро передвигаясь окольными путями через лес в сторону дороги, я мысленно ехидно ответил охраннику: «Десять минут, придурок, до того, как мой отец узнает, и ты будешь уволен!»

На тот момент я был всего лишь эгоистичным подростком. Что такое шестнадцать лет: по сути, ещё сущий ребёнок. Я не понимал какую страшную цепочку, не обратимый процесс запустит мое непослушание отцу.

 За час до событий 

 Меря шагами библиотеку, отец, сурово поджав губы на красивом загорелом лице, отчитывал меня, как мелкого нашкодившего ребёнка. Тогда, в мои полные шестнадцать лет, мне казалось это очень унизительным.

– Ты что творишь?

Его раздражённый голос эхом откликнулся в помещении, заполненном стеллажами с книгами, редкими и дорогими, многие из которых существовали всего лишь в нескольких экземплярах по всему миру.

– Мать жалуется, что ты совсем отбился от рук! Андре, в чем дело? Я плохо к тебе отношусь, или мать? Чего тебе не хватает? У тебя есть все! Дорогие шмотки, ты учишься в престижной школе… В чем твоё недовольство, сын? Да многие мечтают оказаться на твоём месте, черт тебя дери!

Отец тяжело вздохнул, прикрыв глаза, и, неожиданно для меня, сильно ударил по столу кулаком:

– Ты прогуливаешь школу! Мистер Скамп звонил, – отец устремил на меня тяжелый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. – Сказал, что тебя не было почти месяц, Андре! Месяц! Объясни мне, объясни своему отцу, как можно прогулять месяц учебы? Ты знаешь, сколько стоит мне твоё обучение? А мать… за что ты так с матерью?!

Я сглотнул и опустил глаза на свои сцепленные руки со сбитыми костяшками, не в силах вынести упрекающего взгляда отца. Сердце противно заныло, как будто кто-то ногтями драл нежную ткань прямо изнутри, оставляя саднящие раны на живом моторе.

Отец отошёл от своего массивного стола цвета красной вишни и встал, глядя в окно, сцепив руки за спиной. Около минуты он молчал. Было слышно лишь мое тяжелое дыхание, которое я никак не мог выровнять, чувствуя себя последним куском дерьма, упрекая себя за то, что не оправдал ожиданий отца.

– Я думал, мой сын, моя кровь и плоть, никогда не заставит меня в нем сомневаться. Чувствовать стыд …

Я зажмурился, заёрзав на стуле, мечтая провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать уже такой спокойный, даже равнодушный тон отца.

– Я все решил.

Повернувшись ко мне и не сводя с меня своего немигающего взгляда, отец продолжил:

– Завтра же ты отправляешься в закрытую военную школу на юге Франции, затем в институт.

Я вскочил со стула, желая возразить, но отец заставил меня сесть обратно одним своим взглядом. Подняв руку вверх, он как бы призвал меня к тому, чтобы я молчал и выслушал его до конца. Только сейчас я понял, почему все служащие и прочие шестерки, которые окружают моего отца, боятся Виктора Конти с его холодными серо-голубыми глазами. Его невозможно тяжелая аура неожиданно обрушилась на мою ещё не окрепшую юную психику, такое ощущение, что над головой завис Дамоклов меч.

– Отец! – все же осмелился я подать голос, как будто со стороны услышав, какой он дрожащий и испуганный.

– Нет, Андре! Я принял решение и не хочу ничего слышать, избавь меня от своих просьб и прочих унижений.

– Но мама…– хотел я использовать последнюю возможность вылезти без потерь из этой заварушки.

– Мама уже в курсе! – спокойно ответил отец, последними словами убивая мою надежду. – И она полностью меня поддерживает! Завтра же ты отправляешься во Францию и проучишься там около шести лет в военно-воздушной школе.

На какое-то мгновение его глаза как будто потеплели, и вернулся мой отец, который всегда во мне души не чаял:

– Андре, это для твоего же блага. Поверь, сын, ты потом будешь мне благодарен!

Чувствуя, что уже никак не могу повлиять на ситуацию, я вскочил с места, чувствуя неконтролируемый прилив гнева и какого-то всепоглощающего отчаянья:

– Во Францию?! А как же мои друзья? Кристен, моя девушка?

Отец пожал плечами и спокойно отчеканил, как, будто не замечая моей эмоциональной вспышки:

– Появятся новые друзья. А девушка… не так уж она тебе, наверное, дорога, раз ты не удосужился познакомить ее с нами, не так ли? – он вздернул густую чёрную бровь, плотно сжал жесткие губы, ожидая от меня ответа.

Я заскрипел от бессилия зубами:

– Дай хотя бы попрощаться со всеми! – попросил, ещё полностью не осознавая, как круто изменится уже завтра вся моя жизнь.

– Нет! – холодно ответив, отец направился к выходу из библиотеки.

– Но почему?! – вскричал уже ему в спину.

Он остановился у самой двери, рука замерла на ручке. Когда он повернулся, мне показалось, что на его лице промелькнуло раскаяние.

– Не получится, Андре. У меня неприятности на работе, после десяти вечера никто из нашей семьи не выйдет за пределы этой территории! – и вышел из комнаты, тихо затворив за собой дверь.

Мне же этот звук показался настолько громким, что буквально оглушил. Звук, который поставил точку в моей жизни. Мои друзья детства, мой привычный мир – все в прошлом… Впереди полная неизвестность.

Разозлившись, ударил кулаком по открытой ладони: «Но будь я проклят, если я не попрощаюсь с друзьями. Я, Андре Конти, не позволю никому распоряжаться собой, даже своему отцу!».

Виктор Конти

Глава 2

 Сидя на заднем сидении «Мустанга», который вел мой друг Тай, я с благодарностью принял из рук Алекса сигарету.

Вдохнув полную грудь дыма и пропустив его через лёгкие, от неожиданности подавился, закашлялся так, как будто мои легкие разрываются, обильно выделившаяся слюна горечью затопила мой рот.

– Черт! Алекс, что за дерьмо? – все ещё пытаясь отдышаться, я посмотрел на сигарету, отмечая, что она явно не заводская, а самая настоящая самокрутка, да и запах какой-то необычный.

Радостно заржав, Алекс мне шутливо отсалютовал.

–Это хаш, аж из Дублина!

Подмигнув мне он отвернулся, уставившись обратно в лобовое окно.

Покрутив в пальцах самокрутку, я сделал ещё одну затяжку… марихуана… «Это же не наркотик, а так, травка», – беспечно подумал я, ещё раз затягиваясь, смотря на то, как в темноте тлеет кончик сигареты, как пламя поедает бумагу, расщепляя ее на моих глазах.

Выпустив вверх струю дыма, прикрыл глаза, чувствуя, как напряжённые мышцы потихоньку расслабляются, а мысли как будто освобождаются, унося напряжение, буквально сковывающее меня последние пару часов.

Тай, старающийся не отрываться от дороги, быстро кинул на меня взгляд в зеркало, затем перевёл его на Алекса.

– Ты же знаешь, что я не терплю это дерьмо! Ещё и в моей машине, – любовно проведя по рулю, он опять бросил угрюмый взгляд на Алекса.

Тот пожал плечами, как бы извиняясь:

– Андре надо было скинуть напряжение, он под домашним арестом.

Затянувшись ещё раз, я сквозь дым поправил его:

– Фигня! Все намного хуже…

Алекс вопросительно посмотрел на меня.

– Не домашний арест, а ссылка.

– Куда? – напряжённо спросил Тай, непроизвольно сжав пальцы.

– Во Францию

– Как так? Как так, брат?! – всегда спокойный и уравновешенный, Тай несколько раз ударил кулаком по рулю, потрясенно посмотрел мне в глаза.

Алекс тоже невидяще смотрел в мою строну. Всегда весёлый парень по кличке Бес разом притих, растеряв все своё лукавство и паясничество.

– Смотри на дорогу! – сказал я Таю, устало проведя рукой по лицу. – Я бы сам хотел понять, как вляпался в это дерьмо.

Подумал лишь о том, что все началось с того, как я познакомился с Кристен…

 Она училась на другом потоке, тоже старшеклассница, веселая задорная девчонка с красивой фигурой и большими голубыми глазами, которые обещали мне море удовольствия. Если бы я только знал, к чему приведёт наше знакомство, то сам бы лично послал ее куда подальше при первой же встрече.

С девушкой было весело, мы сбегали с уроков, пропадая на концертах различных знаменитостей, затем просто слонялись по городу до самого вечера. Затем отношения перешли на более близкий уровень, но меня все не покидало ощущение, что я делаю что-то не верно.

Это странное чувство надвигающегося… чувство беспокойства… Многие называют его «шестое чувство». Не раз я говорил друзьям о том, что чувствую, что будет контрольная, или что за гаражами нас ждут парни из другой школы, наши соперники по соревнованиям. Мое «шестое чувство» никогда меня не подводило…

Тай выступал на школьных единоборствах, принося нашей школе почетные первые места, конечно же, это многим не нравилось. Помню, как один раз буквально почувствовал шкурой неладное, и сказал Алексу, о том, что долго не вижу Тая, который вышел на переменке на территорию школы и не вернулся спустя пятнадцать минут. Обычно мы с парнями всегда вместе, как, мать его, святая троица. Но святая ли? Это уже большой вопрос. Алекс, Тай и Андре – лучшие друзья с детства. «Так было, так есть и будет всегда», – любил повторять Алекс.

Тогда, схватив кастет, Алекс рванул со мной за территорию гаражей. Туда, где директор школы не поставил камеры, негласно соглашаясь с тем, что иногда стоит в малом уступить ученикам, чтобы в чем-то выиграть. Дав этим учащимся глоток свободы несмотря на то, что свобода здесь чаще всего пахнет сигаретным дымом, и не только им…

– Уроды! – зарычал друг, увидев, что четверо подонков окружили Тая и пытаются его измотать, чтобы как шакалы накинуться на него.

Те были явно старше, но рядом с парнем проигрывали во всем. Уже втроём мы справились с этими недоносками. Отхаркиваясь кровью, они уносили ноги, даже не оглядываясь на нас.

– Твари, хотят, чтобы ты не попал на чемпионат! – потряхивая перебитой рукой, повернулся я к друзьям.

 Воспоминания мелькали картинками, сменялись, как кадры фильма.

Вспомнил, как в очередной раз прогуливали с Крис школу. Расслабленно валяясь у неё дома на кровати и куря сигарету, уже равнодушно созерцал красивое тело, когда-то так дико меня возбуждающее. Сколько я уже не ходил на учебу? Неделю или две? Я нахмурил лоб, мучительно пытаясь вспомнить, как долго не появлялся в школе.

Крис же, соблазнительно виляя бёдрами и держа в руке бокал шампанского, направилась ко мне, села рядом, провела кончиками пальцами по моему прессу. Окунув крупную клубнику в свой бокал, обхватила ягоду губами, надеюсь этим вызвать во мне отклик на ее действия. С каким-то сожалением я подумал о том, что мое сердце больше не екает от восторга на ее прикосновения. Крис хорошая девчонка, она хороший… друг. Да, пожалуй, она мне подруга, с ней отлично, но не более того.

– Детка, – загасив сигарету, я начал быстро одеваться. – Мы совсем забросили учебу!

Девушка медленно отпила из бокала, нахмурив свой гладкий лоб:

– Ну и ладно! Подумаешь, все равно все оплачено за год вперёд, – она беспечно улыбнулась и поманила меня пальчиком к себе.

– Извини, – я мягко, чтобы не обидеть, отодвинул ее ладонь от себя. – Но я лучше пойду домой.

Уже тогда я чувствовал беспокойство на душе. Девушка с сожалением вздохнула, но не стала настаивать:

– Хорошо, Андре, позвони мне, как будешь дома.

А дома меня уже ждал отец, который был в курсе того, что моя лень и праздность жизни руководит мною уже как месяц.

Глава 3

– Это надолго? – спросила девушка спустя полчаса, как мы заказали в пабе бутылку текилы по поддельным удостоверениям, хотя ее бы и так нам продали – эта дыра не отличалась особой нравственностью. В широко распахнутых голубых глазах блондинки заблестели слёзы, когда она услышала, что отец отправляет меня на учебу в другую страну.

– Надолго, Крис, надолго.

Наша компания сидела за дальним столиком, с каким-то молчаливым пониманием мы с друзьями переглядывались, как будто прощаясь друг с другом.

– Б**дь, не могу поверить, – покончил с нашим молчанием Алекс, резко осушив стопку с огненным напитком.

– Дерьмо! – поддержал его Тай, склонив свою голова на руку, отчего его каштановые волосы упали на лоб.

– Эй, молодежь! – обратился представительный мужчина, подходя ближе к нашему столику.

За его спиной стояли два здоровенных мужика. Посмотрев одному из них в глаза, я вздрогнул, как будто заглянул в бездну, темную воронку, затягивающую на дно. Совершенно без эмоциональный, холодный взгляд, я бы даже сказал, мёртвый, но ткань рубашки мужчины приподымалась, выдавая в нем все же живой организм.

Поёжившись, я вновь обратил внимание на солидного мужчину, обратившегося к нам. Дорогой костюм, хорошие туфли, шляпа – все буквально кричало о том, что у этого человека водятся деньги, и немалые. Почувствовал нарастающее беспокойство.

– Кто из вас Андре Конти? – спросил он, не сводя с меня глаз, как будто заранее зная ответ на свой вопрос.

Чувствуя опьянение, я все же встал со своего стула. Ну зачем я так напился?

– Я, сеньор, что вы хотели? Вы от отца? – мелькнула мысль, и тут же пропала, почувствовал, как от напряжения и беспокойства на руках волоски становятся дыбом.

Мужчина хищно улыбнулся, в улыбке обнажились острые белые зубы. «Похож на коршуна, который готовится схватить свою жертву», – мелькнула мысль.

– Вы знаете отца?

Мужчина с интересом рассматривал меня, как будто впитывая в себя мои черты лица, или ища с кем-то сходство.

– Даааа! – лениво протянул он. – Знаю твоего отца, ноя пришёл за тобой!

Тай и Алекс вскочили со своих мест, мужчина кивнул своим сопровождающим, и они двинулись в сторону моих друзей. Затем он резко схватил за руку Крис, заставив ее встать, девушка охнула от боли и умоляюще посмотрела в мою сторону.

– Спокойнее, спокойнее! – произнёс человек в шляпе. – Мы же не хотим, чтобы юной леди было больно? Хотя какая леди будет сидеть в таком месте, – он брезгливо оглядел местную публику, которая притихла и не сводила с нас своих глаз.

– Отпусти ее! – сжав губы, я сделал шаг в его сторону.

– Конечно, отпущу, – улыбнулся мужчина, но улыбка не затронула его холодных глаз. – Отпущу эту пташку, как только ты добровольно пойдёшь со мной.

– Кто вы, и что вам нужно от меня?!

Мужчина усмехнулся, а затем, выхватив из-под пиджака мачете, резко обрушил его на ничего не подозревающую Кристен, прямо на ее руку, которую держал в крепком захвате.

Я в каком-то оцепенении наблюдал, как Кристен падает на колени, зажимая рукой фонтанирующую кровью культю. А изувер стоит и, смотрит на меня все так же улыбаясь. Я пришёл в себя лишь тогда, когда тот отбросил отрубленную руку девушки куда-то в сторону.

– Я же сказал, что отпущу ее.

Он неторопливо провел о скатерть окровавленным лезвием мачете.

Позади меня два амбала уже скрутили моих друзей.

Почувствовав резкую тошноту, еле успел отвернуться в сторону, как меня вывернуло на пол. Как сквозь туман наблюдал за тем, как главарь смахнул со своих дорогих туфель кашицу из моего недавнего ужина.

– Мелкий засранец, – сквозь зубы пробормотали он и, сделав ко мне шаг, резко ударил меня по голове рукояткой мачете.

Я поплыл по течению, было темно, тошнота накатывала, качая меня на своих волнах. Мысли разбегались, не давая возможности сосредоточиться.

 «Какой идиотский сон,» – была первая ясная мысль в моей голове.

Сколько я уже сплю? Почему так больно рукам? Я медленно открыл глаза, в горле была настоящая пустыня Сахара. Сглотнул слюну, чтобы унять эту сухость во рту. Подняв руку, уставился на тяжелые железные звенья, обхватившие мои руки и ноги. С ужасом понял, что я не дома в кровати, а на холодном полу в темном помещении, сыром и пропахшем какой-то сыростью, плесенью и безысходностью. Подвал …

Попытался встать на дрожащих ногах, тут же схватившись за голову, которая нещадно гудела. Отняв пальцы от волос, уставился на кровь, оставшуюся на них. Этот урод проломил мне голову.

Пошатываясь, огляделся вокруг: ничего, полная пустота. Каменные стены и каменный пол – все, что есть в этом помещении, даже нет маленького окна. Лишь одиноко качается лампочка на потолке, которая испускает тусклый свет, давая понять, что я в полной жопе.

В голову ворвались воспоминания: отец, побег, Кристен, рука Кристен на полу… Резко согнувшись, застонал от боли в животе.

Послышались шаги, вверху лязгнула железная дверь. В помещение вошёл блондин со шрамом на лице. Сморщив лицо, он оглядел меня и то, чем меня вывернуло минуту назад.

– Босс! – крикнул он куда-то вверх в сторону лестницы. – Пацан очнулся! Маленький ублюдок заблевал пол.

Не услышав ответа, он переступил с ноги на ногу. Гадко усмехнувшись, двинулся в мою сторону со словами:

– Сейчас я заставлю тебя это сожрать, маленький крысеныш…

– С каких пор ты возомнил, что можешь тут распоряжаться? – услышал я спокойный голос от входа в подвал.

– Да я ж это просто, босс! Я ж ниче, – заблеял шестёрка, подобострастно скалясь, как побитая собака, в сторону хозяина.

Наконец, обладатель голоса спустился и встал возле меня. Протянув руку, он схватил меня за волосы, подняв мою голову и заглядывая мне в лицо.

– Что вам нужно?! – пытаясь сопротивляться, махнул я головой в сторону, но мужчина лишь сильнее сжал мои пряди в своих пальцах.

– Боль! Хочу его страданий.

Я непонимающе смотрел на него, думая, а не больной ли на всю голову маньяк меня схватил.

– Позвоните моему отцу, – облизнув пересохшие губы, продолжил я. – Он заплатит вам много денег, я его единственный сын.

Мужчина запрокинул голову и громко расхохотался. Так же резко успокоился, опять внимательно разглядывая меня.

– Мне не нужны деньги, – смотря в мои глаза, он нахмурился. – У тебя ее глаза…

Выпустив мои волосы, он отвернулся, тяжело дыша, будто только что пробежал стометровку. Затем повернулся ко мне:

– Добро пожаловать в гости к Нолану Данну, я покажу тебе истинное ирландское гостеприимство, – издевательски протянул он.

Ноллан Дан

Глава 4

 Следующие несколько дней были, как в тумане. Как будто сквозь вату я слышал смешки, ощущал запах сигарет и перегара. И бесконечная боль… Рёбра, ноги, особенно спина… Такое ощущение, что моя спина – это сплошной синяк. Я то приходил в себя, то опять уплывал в спасительную темноту.

Нолан Данн – мой персональный мучитель, как будто посланный ко мне наказать за все грехи, совершенные мной.

Сколько раз я думал: за что? Почему именно я? Неужели за свои шестнадцать лет я совершил столько грехов, чтобы сейчас так страшно расплачиваться… Затем приходили мысли о том, что, может быть, эти люди ошиблись, и им нужен не я? Но эту мысль я отмёл почти сразу, видя, как мой враг с наслаждением смакует мое имя, точнее фамилию. Он буквально трясся от наслаждения, понимания того, что в его руках Конти.

Он любил бить меня, драть мою спину, подвешивать на крюк, как свиную тушу на бойне. При этом мои мучения резко обрывались, как только мужчина заглядывал в мои глаза. Глаза, поддёрнутые поволокой страданий.

Если первое время я огрызался, матерился и даже угрожал, то в последние дни у меня как будто щёлкнуло что-то внутри. Я чувствовал, что становлюсь безразличным, почти не реагируя на происходящее вокруг меня.

До одного случая.

Очнувшись после очередных побоев, я попытался поменять положение, сильно саднили рёбра. Пошевелившись, застонал, когда мои рёбра прострелила острая боль.

– Тебе сильно больно? – услышал детский голосок вверху лестницы, там, где выход… Выход на свободу.

Попытался повернуться на голос. Мое сознание было настолько спутанно и дезориентировано, что поначалу я подумал, что это моя младшая сестренка Тея. Я сжал конвульсивно кулаки: как этим уродам удалось похитить мою сестру?!

– Не двигайся! – услышал я совсем рядом этот же голосок, прохладные маленькие ладошки обхватили мои впалые щеки. – Почему они делают это с тобой? – спросила девочка.

Сфокусировав на ней свой взгляд, я понял, что это не Тея. Этой девочке примерно столько же лет, как и моей сестре, где-то около восьми, может быть меньше. Трудно было судить, очень уж она была какая-то хрупкая, воздушная.

Одета она была в пышное белое платье, а в волосы цвета ворона крыла вплетены белые розы. Она была настолько не уместна в этом подвале, рядом со мной, замученным, грязным, плохо пахнущим, покрытым запекшейся кровью…

«А может, я уже умер, и это пришёл ангел за моей душой», – думал я, глядя в ее большие карие глаза с необычным разрезом, не европейским, привычным мне, миндалевидным, с длинными загнутыми ресницами, которые почти доставали до бровей.

На худеньком лице правильной овальной формы, половину площади занимали огромные глаза, почти как в аниме. Маленькие пухлые губки были совсем как у фарфоровых кукол. Все больше я склонялся к тому, что брежу, и поэтому вижу это эфирное существо.

Девочка покосилась на дверь, затем неохотно убрала свои ладошки от моего лица:

– Мне нужно идти!

Она быстро метнулась в сторону лестницы, бесшумно поднимаясь наверх. Уже у двери она обернулась со словами:

– Я ещё вернусь, ты жди.

И железная дверь тихо лязгнула, снова оставляя меня один на один с моими демонами.

 Пролетело ещё несколько дней. Я уже и забыл о том, что у меня однажды был гость, который не мучил меня, а пожалел. Много раз я думал о том, что все же никакой девочки не было – это плод моей больной фантазии.

Но почему-то мое больное воображение все время подкидывало мне напоминания о том, какие прохладные у неё были руки и как приятно пахли ее волосы белыми розами. Этот запах буквально отпечатался в моем мозге, в моих рецепторах.

Громкие быстрые шаги и лязг двери прервали мои мысли.

– Чертов урод! – завопил Ноллан Данн, врываясь в подвал с открытой бутылкой виски.

Сделав большой глоток из горла, он поморщился, несколько раз выругавшись:

– Эта сволочь думает, что может меня прижать! – брызгал слюной в бешенстве мужчина. – Перекроет он, видите ли, дороги с живым товаром! Сукаааааа, как же я тебя ненавиииижууу, – орал вне себя Нолан.

Подбежав ко мне и замахнувшись кулаком, он замер, наткнувшись на мой взгляд, полный презрения. Затем он сделал то, что я от него не ожидал: он упал возле меня на колени. Схватив меня за голову руками, он начал пьяно рыдать:

– А ты ведь мог быть моим… моим сыном! У тебя глаза этой суки… Алисии…

Протянув руку к бутылке, он сделал еще один глоток, пролив виски на каменный пол, вытер подбородок рукавом своей дорогой рубашки. Затем, встав на ноги, он как будто протрезвел на одну долю секунды, одернул сбившуюся у ремня рубашку, поправил трясущейся рукой галстук. Пошёл, не глядя на меня, к выходу.

Не знаю, что было с этим упырем, но он явно был не в себе: либо под наркотой, либо совсем повернулся головой. Но одно я не понимал: откуда эта мразь знает имя моей матери?

Глава 5

 Следующую неделю мои мучители почти не приходили ко мне. Изредка блондин со шрамом приносил мне воду и хлеб, причём не каждый день. Иногда я со страхом думал о том, что мой похититель может забыть обо мне: что тогда я буду делать?! Подыхать в одиночестве в этом сыром подвале без окон от холода и голода?

Проснулся, от легкого, как пёрышко, прикосновения к моей голове. Открыл глаза, попадая в плен темно-карих, почти чёрных глаз. Они внимательно смотрели на меня.

– Я принесла тебе кусок пирога! – порывшись в маленькой сумочке с изображением Хэллоу Китти, девочка достала пирог с мясом и лимонный кекс.

– А ещё у меня есть сок! – радостно сообщил мне ребёнок, протягивая какой-то детской напиток, на котором была пометка, что можно давать детям с шести месяцев.

Я понял, что девочка принесла мне свою еду. Благодарно кивнув, я протянул руку.

– Это приготовила моя мама! – гордо сказала малышка и улыбнулась мне, обнажив маленькие белые зубки, так похожие на жемчужинки.

Она проворно открыла сок и помогла мне попить. Наконец, утолив свой голод, я хрипло спросил:

– Сколько я здесь нахожусь?

Пожав острыми плечиками, девочка ответила:

– Я не знаю точно, когда ты тут оказался.

– Как тебя зовут?

Девочка несмело улыбнулась, отчего на ее щёчках появились очень милые ямочки:

– Эйлин. «А тебя?» —тут же спросила она.

– Андре! Какое число сейчас? – я должен был узнать, сколько нахожусь в этом аду.

– Сегодня двадцатое июня.

Я с ужасом понял, что нахожусь в плену почти два с половиной месяца, и как насмешка судьбы – сегодня мой день рождения. Как будто почувствовав, о чем я думаю, Эйлин дотронулась до моей руки:

– Андре, тебе нельзя здесь оставаться. Мой папа злится, он может сделать тебе совсем плохо, когда в ярости.

– Я не могу уйти, – дёрнув рукой, показал ей, что прикован к стене.

– Может, ты как-то можешь сообщить моим родителям, что я здесь? – я умоляюще посмотрел в глаза ребёнка.

Она сильно нахмурилась, на ее личике отразилась мучительная борьба:

– Я не могу… – наконец ответила она. – Отец узнает, он будет ругать маму, если она позволит мне совершить звонок.

Прикусив губку, она подняла на меня взгляд:

– Я постараюсь найти ключ, – кивнула она головой в сторону длинной цепи, вмонтированной в стену. – У отца проблемы, он часто занят в разъездах. Я достану ключ и выведу тебя отсюда.

Я с надеждой посмотрел ей в глаза. Она подскочила, заталкивая пустую бутылочку в свою сумку, и стала быстро подниматься к выходу.

– Спасибо, Эйлин! – сказал уже, когда за девочкой захлопнулась дверь.

С этого дня в моей душе поселилась надежда. Но не много ли я хочу от маленького ребёнка, у которого почти столько же прав в этом доме, как и у меня?

 Иногда сквозь стены своей темницы я слышал откуда-то издалека звуки скрипки, очень тихо и неуловимо. Когда Эйлин опять переступила порог моей темницы, я узнал, что это она играет: она уже более года учится с репетитором. От неё я узнал, что там, наверху, она живет с мамой. Со слов девочки, мама очень добрая, но папа все равно всегда чем-то недоволен.

Однажды я заметил на внутренней стороне ее руки тонкие белые шрамы.

– Что это, Эйлин? – спросил я, разглядывая тонкие насечки на белой полупрозрачной коже, сквозь которую было видно голубые венки.

– Папа наказывал, – отдёрнув руку, девочка, обижено надула губу, наверняка вспомнив боль от воспитательных мер отца.

– Эйлин! Когда достанешь ключ, уходи со мной?

Она испуганно прижала ладонь к моим губам, завертев головой, отчего ее упругие локоны начали подпрыгивать как пружинки вокруг неё:

– Тс-с-с!

– Обещай подумать? – я сжал ее хрупкую ладошку в своей руке. – Там никто не будет тебя обижать!

Кивнув, девочка ушла так же бесшумно, как и приходила.

Каждый раз я пытался узнать у девочки как можно больше информации о доме, о планировке, о всех жильцах на этой территории. Я как губка впитывал в себя все подряд: и что казалось важным, и не особо требующим внимания, понимая, что в будущем, когда я убегу отсюда, мне пригодится любая информация. А также моему отцу и его людям. Если убегу…

Благодаря Эйлин я не сошёл с ума в своей каменной клетке. Она буквально была лучиком света, ей не нужно было что-то мне рассказывать, она могла просто сидеть рядом, и я чувствовал, что я не один, ее энергетика поддерживала во мне искру жизни. Как позже я узнал, имя Эйлин означает «свет». Как же точно ей подходит имя, для меня она свет, надежда на будущее…

 Девочка рассказала мне, что дом надо мной большой: два этажа, около восьми комнат, не считая подсобных помещений.

Дом охраняло много людей, Эйлин затруднялась сказать, сколько, но примерно около шести–семи наёмников.

Иногда она мне рассказывала про своего дядю, она звала его просто Ким. Когда она говорила о нем, ее глаза начинали гореть восторгом. Все ее рассказы сводились к тому, что он добрый и очень справедливый, хотя многие думают, что он жесткий, но девочка уверяла, что это не так -просто ему надо соответствовать. Чему соответствовать, она не объясняла, хотя и так все было понятно… Иногда мне казалось, что я ее понимаю без слов.

Она поведала мне о том, что ее отец и Ким часто ссорятся, поэтому дядя редко навещает ее.

 Так, незаметно для меня, пролетела ещё одна неделя. За это время Ноллан не появлялся, заходили лишь его подчиненные. Бросив на пол бутылку с водой и кусок хлеба, они тут же удалялись. Для меня они были тени без лиц, без эмоций… Только один выделялся на их фоне и вызывал омерзение – блондин со шрамом на лице. Он кружил возле меня, как хищник возле своей раненый добычи, но ему не повезло: я принадлежал куда более страшному хищнику, чем он. Хищнику по имени Ноллан Данн, и он прекрасно это понимал.

Этим утром мой враг принёс мне завтрак, точнее, он посчитал, что с меня хватит и воды. Зайдя в помещение, он устремил на меня свой липкий взгляд, потом, растянув рот с гнилыми зубами в ухмылке, сказал:

– Ну что, гаденыш, Ноллан уехал, и теперь здесь я босс на целых три дня!

Видя, что я не реагирую, он подошёл поближе.

– Какая от тебя вонь, я не собираюсь терпеть это дерьмо! – брезгливо поморщившись, он ощупывающим взглядом прошёлся по моим мускулам на руках, стянутых ремнями, которые крепились к цепи. – Так вот, сученыш, дядюшка Зак сегодня добрый, сейчас я принесу шланг, и ты вымоешься.

Даже не взглянув на него ни разу, я так и не поднял голову в его сторону. Расслабился лишь тогда, когда услышал лязг замков в двери. Чертов урод, когда выберусь, ты первый получишь за свои издевательства по заслугам, после Ноллана, естественно.

Ублюдок вернулся, таща за собой шланг: он его подключил где-то за пределами подвала. Так как я не услышал звука открывающейся двери, мое сердце сразу забилось в бешеном ритме, буквально выбрасывая огромные порции адреналина в кровь.

Хотелось вскочить и броситься на выход, разорвать голыми руками путы, что держали меня, но я же не Капитан Америка, даже не чертов Дэд Пул. Поэтому я остался сидеть в том же положении, с безразличной маской на лице, лишь сжимая и разжимая пальцы в кулаки.

Зак бросил шланг и быстро удалился, через две минуты на пол полилась вода, затем напор усилился. Вернувшись, шестерка Нолана довольно оскалился, смотря на то, как каменный пол заливает вода. Лениво подойдя к шлангу, он поднял его и, резко направив поток воды мне на голову, радостно заржал. С пару минут поразвлёкшись, наблюдая за тем, как я начал дрожать от холодной воды, он убрал шланг в сторону, приказав:

– А теперь снимай свои вонючие лохмотья! – видя, что я не спешу выполнять его поручения, он, зло выругавшись, достал ствол из заднего кармана. – Знаешь, что это такое? – спросил он, подойдя ко мне в плотную и схватив меня за волосы.

Сильно нажал дулом оружия мне на щеку, так, что края моих зубов впились в слизистую, поранив ее до крови.

– Это мое любимое средство уговоров, не заставляй меня этим воспользоваться!

Отойдя на пару шагов, он довольно наблюдал, как я встал, пошатываясь. За эти две недели я чуть окреп, мои раны покрылись корками, а синяки приобрели темно-желтый цвет. Хотя я и был сильно худой от недоедания, стресса и побоев.

С удивлением отметил, что сильнее чем предполагал.

Снял с себя футболку, точнее, стянул лохмотья, которые держались уже на добром слове. Некогда белая ткань, сейчас стала буквально черно-коричневой, с засохшими красными пятнами. Посмотрел исподлобья на своего тюремщика, тот нетерпеливо взмахнул рукой с оружием в мою сторону:

– Давай, шевелись! Снимай все свои тряпки, и это тоже, и то, что под ними, – указал он на мои штаны.

Чувствуя разрастающуюся злость от унижения. Я стянул штаны вместе с бельём. Тут же почувствовал, как по мне ударил сильный напор воды. Блондин нещадно поливал меня с ног до головы, я ощущал, как мышцы сжимаются и сокращаются от холода по всему телу, вызывая волны боли. Возле моих ног вода окрасилась, смешиваясь с кровью и грязью, скопившимися за все месяцы моего заточения.

– Достаточно! – убрав в сторону шланг, мучитель быстрым шагом удалился, отправившись перекрыть кран с водой.

Я, помимо воли, начал опять озираться по сторонам, настолько тяжело было сохранять спокойствие, что я уже не понимал, от чего потряхивает все мое тело: то ли от сильного холода, то ли от жажды немедленной свободы.

– Здесь чистая одежда! – вернувшийся мужчина похлопал по стопке одежды у себя в руке. – Штаны, рубашка…

Я уже было притянул руку, чтобы взять предложенное мне.

– Не торопись! Ты же видишь, какой я бываю добрый, если мне угодить, – протянул каким-то вдруг ставшим заискивающим тоном мерзавец.

Невольно я вскинул глаза на него, тут же отшатнувшись от его горящего, ощупывающего взгляда. От нехорошего предчувствия и отвращения почувствовал, как сжимается в спазмах желудок, грозясь исторгнуть из себя те малые крохи, что я получил за последние дни.

– Если мы найдём общий язык, – продолжал разглагольствовать Зак, – Думаю, я даже смогу устроить тебе лучшие условия.

Протянув мне одежду, он с мерзкой улыбкой наблюдал за тем, как я быстро взял одежду и натянул штаны. Рубашку я не смог надеть, так как руки были скованы, ее я зажал в руке, прижимая к правому бедру.

– Так как, мы поладим? – спросил Зак, наконец отрывая свой липкий взгляд от моего живота.

Посмотрев ему прямо в глаза, я харкнул в его мерзкую рожу со словами:

– Пошёл к черту, педераст! Лучше сдохнуть!

Тот отшатнулся, сразу оскалившись, глаза яростно блестнули:

– Ты ещё пожалеешь о своих словах! У тебя время осмыслить своё положение до завтра, – похлопав по карману, из которого торчал пистолет, он продолжил: – Иначе я прибегну к своему любимому способу уговоров. Да, кстати… – наклонившись, он подобрал бутылку с питьевой водой, – На сегодня с тебя хватит воды…

И, развернувшись, ушёл, ступая по лужам на бетонном полу.

Глава 6

 Промучившись от жажды весь день, продрогший, без обуви и без рубашки, я, наконец, уснул тревожным сном. Проснулся от тихо шепота возле себя:

– Андре!

Я резко поднял голову с колен. В полумраке стояла Эйлин, сжимая в руке маленький рюкзачок, прошлёпав по лужам в белых замшевых туфельках, она приблизилась ко мне.

– Почему здесь так мокро? – удивилась девочка, пытаясь разглядеть под ногами, откуда взялось так много воды.

Тут же, как будто и не ожидая ответа, склонилась над мной, рассматривая ремни на руках.

– Эйлин, мне нужно сегодня же бежать, – вырвалось у меня помимо воли. – Я не смогу ждать до завтра.

Сжав зубы, я посмотрел внимательно в ее глаза, как будто пытаясь показать своим взглядом все отчаянье, что заполнило мою душу. Неожиданно девочка кивнула, перекинув свои длинные локоны на плечо, она открыла передний кармашек своего рюкзачка.

– Я все слышала!

На какую-то секунду мне стало стыдно, да так, что щеки бросило в жар. Никогда не был особенно стеснительным, но почему-то, представляя картину того, как девочка слышала грязные намеки Зака по отношению ко мне, меня настолько переполнили эмоции, что захотелось крепко зажмурится, совсем как в детстве.

Мне показалось на мгновение, что я все же прикрыл глаза, а когда распахнул, то охнул от неожиданности, пропустив пару ударов сердца. Перед самыми моими глазами Эйлин держала связку ключей, чуть раскачивая их из стороны в сторону.

– Я нашла их у папы в кабинете! – девочка наклонилась над моей правой рукой, задумчиво смотря на большое количество ключей.

– Не уверенна, какой подойдёт…

Первая попытка не увенчалась, успехом, впрочем, как и вторая, и третья. Мне уже казалось, что подбор ключей хуже пыток, которым я подвергался в этом подвале. Каждая неудача резала меня по живому, по нервам, до дрожи. Я, не признающий и особо не верующий в Бога, был готов молиться всем христианским, мусульманским, да что там, даже языческим богам…

Когда первый замок поддался на манипуляции Эйлин, мы вместе замерли на какую-то долю секунды, встретившись глазами.

Ее глубокие темные глаза, широко распахнутые в волнении и страхе, были настолько искренне в своём переживании за меня, что у меня кольнуло сердце. Пожалуй, этот момент навсегда в печатался в мою память, как краски на белоснежный холст, как главный штрих в этой страшной истории.

Как только последний замок щелкнул, я резко вскочил на ноги, потирая онемевшие запястья с натертой до крови в первое время кожей, которая со временем огрубела.

Посмотрев вниз со своего роста на Эйлин, которая не доставала мне и до середины груди, начал судорожно натягивать на себя рубашку, оставленную мне Заком. Девочка наблюдала за мной своими большими глазами, крепко сжимая рюкзак, казалось, только сейчас она осознала, что происходит.

Видя ее испуганное личико, я думал о том, что же сейчас происходит в ее голове, жалеет ли она, что выпустила на волю врага своего отца, или же думает уже о том, какое ее ждёт наказанье.

– Эйлин, ты должна пойти со мной! – протянул к ней руку в умоляющем жесте.

Она решительно взяла мою ладонь и потащила меня к выходу. Как только мы вышли из подвала, я как будто окунулся в мир звуков: шум работающего где-то телевизора, раздающиеся голоса и смех, должно быть, охраны. Быстро передвигаясь по дому за малышкой Эйлин, я все еще не верил, что это все не сон. Я все ждал, когда же поток холодной воды или удары по рёбрам вырвут меня из моего сна.

Когда мы уже почти подошли к концу коридора, свернули в помещение, чем-то напоминающее склад: здесь было много различных ящиков со спиртным, морозильных камер и картофеля в открытых мешках.

– Там дальше кухня, – прошептала Эйлин, тут же дёрнувшись назад и наступив мне на ногу от громкого голоса, прогремевшего, где-то недалеко от нас:

– Эй, Рой, захвати пивка!

– Чтоб потом босс подвесил нас за яйца? – послышался голос в ответ, ещё ближе к помещению.

Мы быстро переместились к мешкам с овощами, где нас не было видно от двери.

– Санчос, заявляю официально: ты просто сыкливая девка, – заржал некто по имени Рой противным визгливым смехом. – Нолан уже давно пересёк границу. Как меня достала эта дыра! Хочу обратно на Коста-Рику, помнишь бар… как там его? – послышалось неразборчивое бормотание.

– А-а-а, вспомнил, «Зажигалка»! Точно тебе говорю, вот там девочки! А тут что в этой Флориде, и посмотреть не на что.

Дверь резко распахнулась, вошедший мужчина, не включая верхний свет, а подсвечивая перед собой фонариком, прошёл к ящикам с пивом. Достав две бутылки, он сунул себе под мышку лежащую неподалёку палку колбасы.

– Ты чего так долго? – крикнул нетерпеливый напарник. – Опять жрешь?

Я зажал рукой рот Эйлин, когда мужчина приблизился к мешкам, за которыми мы скрывались. Наклонившись, он сузил глаза, как будто всматриваясь в темноту. Затем, выпрямившись, направился к выходу:

– Да иду я, хватит скулить.

Как только он вышел, я смог выдохнуть сквозь сжатые зубы. Вот и как быть?! Как действовать в таких обстоятельствах: никакого плана, чистая импровизация, которая может привести к полной катастрофе.

Одно дело терпеть физическую боль, другое дело – насилие. Никогда я не примирюсь с этим, проще сразу пустить себе пулю в лоб. Я лучше рискну и сдохну, чем завтра увижу, как Зак переступает порог подвала…

Тихо передвигаясь, мы приблизились вплотную к помещению, где находились два охраника. Хотя «охранники» для этого отребья – слишком громкое слово. Их вид, в особенности те же самые зубы, говорили о том, что ребята больше половины своей жизни скорее находились за решеткой, чем по эту сторону от неё. Один из них, что постарше, сидел, вольготно развалившись в кресле. Молодой же, откусив кусок колбасы и отпив пиво из горла, громко рыгнул.

– Да я тебе говорю, у неё были во-о-о-от такие буфера, – хвастался с горящими глазами старший охранник.

– А вообще, смотри, что у меня есть, – он полез в карман, шурша находящимся в нем содержимым. Достав пакетик, он помахал им перед носом у парня.

– Че это?

– Гашиш! Из Амстердама, стащил прям из-под носа у Нолана из новой партии, он у Кима отжал.

Послышалось сопение, затем тот, которого звали Рой, закашлявшись, выдавил:

– Ну и забористая штука, не то, что Зак притаскивал на прошлой неделе.

– Да, от этой крошки мозги в кисель, – поддакнул Санчос.

Вот именно тогда я понял, что это мой шанс. Эти два идиота через каких-то пару минут будут обдолбаны в хлам, и тогда уже мне надо будет действовать. Осталось лишь придумать, как пройти через территорию, охраняемую наемниками снаружи…

Глава 7

 Как я и думал, через десять минут смех и хриплый кашель наполнил помещение, в котором сидели люди Нолана Данна. Я взял со стола кухонный нож. Увидев, как округлилось глаза Эйлин, сказал ей, чтобы она оставалась и не выглядывала, что бы она ни услышала. Затем направился прямиком к расслабленным и ничего не подозревающим охранником.

Те даже сразу не заметили меня, продолжая смеяться и раскладывать карты, затягиваясь по очереди косяком. Я замер, прикидывая свои возможности против этих двух, сразу отметив, что оружие лежит поодаль от них на столе.

Один из них, старший, оторвав на секунду глаза от карт, прошёлся по мне быстрым взглядом и опять уткнулся в карты. Затем тут же вскинул голову, снова уперевшись в мое лицо, и, раскрыв рот, выпучил глаза.

– А че здесь делает пацан? – наконец, вырвалось у него удивлено.

Рой же, сидя с прикрытыми глаза, еле проговорил:

– Какой пацан, Санчос?

Мужчина несколько раз моргнул и тут же схватился рукой за нож, торчащий из его груди, который ровно секунду назад я метнул в него с поразительной точностью. Удивлено, переводя взгляд с меня на рукоятку погружённого в его плоть лезвия, попытался обхватить ее рукой, которая уже совсем не слушалась мужчину, он захрипел и замолчал, тонкая струйка крови потекла из уголка его губ.

Молодой парень соскочил со своего места опрокинув стул:

– Черт, Санчос, он тебя убил! – закричал он и начал лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках пистолета.

Я бросился на него, старясь не потерять ни секунды драгоценного времени. Уже сжимая руками его горло, с каким-то диким восторгом я понял, что победа за мной. Даже наблюдая за тем, как в его глазах гаснет жизнь, я не почувствовал никакого сожаления.

Натянув на себя камуфляжную форму, снятую с более молодого охранника, я наклонился и поднял кепку, затем надвинул ее пониже на глаза. Так мое лицо не будет заметно, удовлетворенно подумал про себя.

Повернувшись, наткнулся взглядом на хрупкую фигурку Эйлин: она стояла на самом входе в помещение, крепко сжимая в руках все тот же свой небольшой рюкзачок. По ее спокойному, даже я бы сказал, отрешенному лицу, я понял, что этому ребёнку не впервые видеть зрелища, которые совсем не предусмотрены для детских глаз. Она прошла мимо двух трупов так, как будто это сидят не только что убитые люди, а всего лишь тряпичные куклы.

– Эйлин, не смотри! – сказал я девочке, засовывая в куртку один пистолет, а другой сжимая в руке.

– Я не боюсь, – спокойно ответила Эйлин. – Мама говорит, не стоит бояться мёртвых, нужно бояться живых.

Я в который раз подумал о том, что не в той среде находится ребёнок. Она должна жить в семье, наполненной любовью, радостью и беззаботностью, а не расти среди бывших зеков, наркотиков и насилия.

– Что теперь? «Что мы будем делать дальше?» —спросила она.

Ее это бесхитростное «мы» заставило меня встряхнуться, почувствовать себя главным и сильным. Я сейчас несу ответственность не только за себя, но и за этого ребёнка, который вытащил меня из плена.

– Во дворе охрана, – как будто издалека услышал я голос.

Подойдя к окну, выглянул, отодвинув плотную штору. Два охранника как раз открыли ворота, и большая грузовая машина заезжала во двор, третий же, мужчина с автоматом, махал водителю рукой, показывая ему, что машина проходит. Я повернулся к Эйлин:

– Мы не можем здесь долго оставаться, кто-нибудь войдёт и увидит их, – кивнул я в сторону убитых мной людей.

Тут же повернулся на громкий вскрик: на пороге стояла женщина на вид лет двадцати шести. Высокая, стройная, с красивыми длинными светлыми волосами и печальными голубыми глазами, она очень напоминала Эйлин, и при этом была совершенно другой. Она испуганно замерла, прижимая руку к груди, где, несомненно, быстро билось сердце. Она переводила взгляд с меня на Эйлин, которая стояла так близко ко мне.

– Не бойтесь, – наконец я решил подать голос. – Я не желаю никому зла.

Женщина при этом резко бросила взгляд на два трупа, распростертых на стульях.

– Вам и вашей дочке ничего не грозит! – поднял я руки вверх, как бы успокаивая ее. При этом чертыхнулся, вспомнив, что в одной руке держу оружие.

Тут уже Эйлин вышла вперёд и сказала быстро и сбивчиво:

– Мамочка, это Андре, его держали в подвале, и я…

Женщина ещё раз охнула и прижала руку ко рту, сильно зажав его, выдавая своё сильное волнение этим красноречивым жестом.

– Эйлин…что же ты наделала, дочка…

– А если бы меня так держали в подвале? У него тоже есть мам, а и она его ждёт!

Первый раз я увидел, как у всегда спокойной Эйлин вспыхнули непокорностью и упрямством глаза. В них буквально горел огонь, который говорил о том, что она не отступится.

Женщина опустила руку, поджав губы, она подошла к двери, а точнее, к деревянному ящику, который висел на ней, и, открыв его, начала перебирать большую связку ключей. Достав нужный, она порывисто подошла ко мне. Протянув руку с зажатыми в ней ключами, она сказала.

– На, держи! И никому не говори, кто тебя выпустил! – уже с угрозой добавила она. – Никогда!

Я понимал, что в ней говорит жажда защитить во что бы то настало своего ребёнка.

– Никогда не скажу, обещаю!

Ее взгляд тут же смягчился. Повернувшись к дочери, она сказала не терпящим возражения тоном:

– Эйлин, поднимайся в свою комнату и ложись спать! Позже я прийду, и мы поговорим.

Девочка нахмурилась:

– Но мама …

– Я не буду повторять дважды!

Вдруг Эйлин подбежала ко мне и, сняв проворно со своей шеи цепочку с медальоном, быстро вложила их в мою раскрытую ладонь. Тут же развернувшись, выбежала, ни разу не обернувшись. Как только девочка скрылась из вида, женщина вздохнула и протянула ладонь со словами.

– Ты же понимаешь, что это опасно? Пожалуйста, верни.

Я перевёл взгляд на цепочку в своей руке, сейчас мне казалось это очень важным, как будто оберег или что-то такое, без чего я не смогу выбраться отсюда.

– Обещаю, я не дам никому его увидеть!

– Если тебя поймают и найдут у тебя его, то…

– Я понимаю! – перебил я ее. – Никто не увидит, клянусь.

Ещё секунду она не сводила с меня своих внимательных глаз. Затем, моргнув, как будто отгоняя от себя мысли, сказала, вздохнув:

– Хорошо, иди вперед, не нервничай и молчи. Иди прямиком к забору, если кто-то что-то спросит, скажи, что ты новенький, и тебе нехорошо, ты вышел подышать воздухом. Ты меня понял?

– Да, сеньора! – кивнул я, давая понять, что все уяснил.

– Пойдём!

Она уверенно направилась вперёд, при этом ее руки нервно подрагивали, когда она повернула ручку двери. Тут же в лицо подул несильный ветер, свежий воздух ворвался в мои легкие, наполнив их до отказа. Казалось, я не могу надышаться после того, как провёл почти три месяца в заточении.

Мы быстро двигались в одном направлении, мать Эйлин шла впереди, а за ней я. Машина, которая несколько минут назад заехала на территорию, стояла во дворе, а самое главное – я увидел, что ворота открыты. Двое охранников стояли возле машины и весело гоготали, ещё двое выгружали тяжелые ящики и мешки. Чуть поодаль от них ещё трое стояли с хохочущими девицами в обтягивающих топах, до неприличия коротких юбках и сапогах выше колен, что не вызывало никакого сомнения втом, какова их профессия.

Вдруг Мать Эйлин резко отделилась от меня, успев тихо сказать:

– Иди дальше.

Она направилась прямиком к мужчине, который наблюдал за тем, как остальные переносят привезённое на машине. Увидев ее, тот тут же расплылся в улыбке:

– Адель, вы как всегда прекрасны! Что вы здесь делаете в такое время?

От того, как загорелись глаза мужчины, стало понятно, что это не просто похоть, он несомненно очень заинтересован в Адель. Только через время я понял, что девушка отвлекла таким способом внимание начальника охраны.

Девицы визгливо захохотали на шутки охранников, и я не услышал то, что ответила девушка. Стараясь не привлекать к себе внимания, я прошёл мимо охранников с проститутками, прислушиваясь к их разговору.

– Вот же везучий мудак этот Нолан! «Такую конфетку отхватил», —сказал один из них и кивнул головой в сторону Адель. – Я б такую не прочь…

И тут же получил подзатыльник от своего приятеля.

– Тебе такой не светит, поаккуратнее, у Нолана дьявольски вспыльчивый характер.

– Его все равно здесь нет! – обиженно почёсывая затылок проворчал мужчина.

– Везде есть уши и рты, которые готовы услышать и донести! – заявил короткостриженый с сигаретой в зубах.

К обиженному охраннику прижалась одна из женщин, с ярким макияжем и ядовито-рыжими волосами.

– Ну и чем я хуже неё? – выставив свои обширные формы на обозрение, она подалась вперёд и громко чмокнула мужчину в щеку.

– И то верно, ничем! – захохотав, мужчина грубо схватил ее за ягодицы.

Натянув поглубже кепку на лицо, я прибавил шаг. Уже у самых ворот меня остановил окрик:

– Эй, ты!

Один из мужчин отделился от толпы и двигался в мою сторону. Поравнявшись со мной, он порылся в кармане и сунул в рот жевательный табак.

– Ты кто такой? Че-то я тебя не припомню, – пытаясь заглянуть мне в лицо, спросил щербатый мужчина, похожий на испанца.

Говорил он на очень паршивом английском, но все же его можно было понять. Не растерявшись, я ответил ему без заминки:

– Зак поставил вместо себя, он сегодня выходной.

– А-а-а-а, – протянул тот, все ещё пытливо разглядывая меня. – То-то я его рожи не наблюдаю сегодня. – Там новых девчонок привезли, шеф сказал, можно попробовать, – развязно рассмеявшись, он сделал в их сторону неприличный жест.

– Я пас, – ответил я.

Тот опять сощурил глаза. Протянув руку, он сказал:

– Рамон! – явно ожидая, что я в ответ назову себя и пожму ему руку.

Я сделал вид, что закашлялся, и даже сложился вдвое, держась за живот.

– Эй, что это с тобой? – спросил тот, наклоняясь ко мне.

Выпрямившись, я провёл рукой по губам, как будто вытираю их от слюны, и затем протянул ему руку со словами.

– Жак!

Брезгливо посмотрев на нее, он сунул свои в карманы брюк, делся вид, что не замечает мою протянутую руку. Я тут же продолжил.

– Да подхватил, наверное, кишечку. Живот крутит…

Рамон тут же сделал от меня несколько шагов назад, сморщив лицо. Махнув в сторону ворот сказал:

– Ладно, я пойду, вижу, тебе на до этого! Давай бывай! – кивнув мне на прощание, он отправился назад.

Не теряя времени даром, я быстро прошёл через ворота, думая о том, что все же родился под счастливой звездой. Хотя примерно через час я буду думать о том, что это самая глупая мысль, приходящая мне в голову за всю мою жизнь.

Глава 8

 Я бежал уже около часа, не меньше, при этом не снижая темпа. Ноги уже почти меня не слушались, но вперед меня гнал страх и представление того, что со мной сделают, если поймают. Не в силах больше продолжать свой марафон, я остановился, тяжело дыша, чтобы перевести дух. Легкие горели огнём, ступни покалывало.

Начало светать, и первые лучи солнца падали на листья деревьев. Отдышавшись, я, наконец, огляделся, стоя в густой траве по колено, с удивлением окидывая взглядом природу вокруг себя.

Подойдя на дрожащих ногах к ближайшему дереву, протянул руку к листу. Лист был зелёный вытянутый, но не это меня заинтересовало, а то, что так поблёскивало на нем на солнце. От чего, казалось, все дерево переливается, как будто покрытое маленькими стразами. Сковырнув их с поверхности листа, попробовал на вкус: кристаллики соли…

Так что, это и есть те самые мангровые деревья, про которые рассказывал сеньор Моррети на уроках биологии? Уже растерянно посмотрел вверх на густые деревья, достигавшие десяти-пятнадцати метров в высоту.

Спокойно! Попытался дышать не спеша и размеренно, но сердце предательски ускоряло свой ритм. Ведь выходит, из уроков мистера Моррети, я очень далеко от Италии… от слова очень. Так, где же я? Африка?!

Я опасливо прокрутил головой по сторонам. Бог его знает, что здесь может водиться. Этот ублюдок как-то вывез меня за границу через Средиземное море! Накачал какой-то дрянью, поэтому меня так долго мутило и рвало – пришло, наконец, ко мне понимание моего состояния в первые дни в плену.

Но одно я знаю точно! Нельзя останавливаться, надо двигаться вперёд, скорее всего меня давно уже спохватились…

 Чем выше поднималось солнце, тем сильнее начинало печь. Я снял с себя куртку, затем рубашку, и повязал ее вокруг головы. Потихоньку начиналась жажда, но я стоически ее терпел, привыкший к лишениям у Нолана Данна. При этом прекрасно понимая, что человек долго не может прожить без воды, если, конечно, меня раньше не схватят…

Чем глубже я пробирался в лес, тем он становился гуще, но самое неприятное, с чем мне пришлось столкнуться, это был запах. Он усиливался, несколько раз я прикладывал ладонь к носу, но это физиологически замедляло мой бег. Поэтому я все же нашёл выход, стал стараться дышать ртом. Вскоре я понял причину возникновения отвратительного запаха: болота…

Медленно передвигаясь по влажной почве, впереди себя я проверял ее на глубину оторванной веткой. Отметил, что чем дальше я иду, тем больше шансов на то, что попаду в более опасную зону. Чем дальше я от опасных людей, тем ближе к опасной природе.

Вспомнился фильм «Озеро страха» – я смотрел его со своим другом Алексом в кинотеатре, высмеивая глупого, как я тогда считал, туриста, пересекающего на лодке болото, где его поджидал огромный аллигатор.

Сейчас же я как будто актёр в плохом и нелепом низкобюджетном фильме. Так и хотелось прислушаться, смеётся ли кто-нибудь рядом, считая меня бездарным актером. Но, увы, все это правда: я бегущий от вооруженной группировки по тропическим болотам в неизвестном направлении, надеющийся на чудо.

Но я же не могу погибнуть? Это я – сам себе задавал вопросы. Наверное, так думает каждый второй человек оказавшийся в опасной ситуации.

Дёрнувшись, тихо зашипел, порезавшись об какое-то растение с длинными стеблями. Кажется, называние этой травы «меч» или «пила», впрочем, по биологии у меня было четыре, а не пять, но в любом случае чертова трава порезала меня до крови. Зажав порез на руке, пожалел, что закатал у куртки рукава, надо было идти с опущенными, тогда бы не травмировался.

Теперь более внимательно все осматривая, я миновал заросли и вышел на более засушенную поверхность почвы, буквально вздохнув с облегчением. Но тут же напрягся, услышав, как за спиной хрустнули ветки. Повернув резко голову в сторону звука, ничего не обнаружил. За различными высокими видами травы было совсем ничего не видно.

Неужели нашли?! – мелькнула мысль. Я потихоньку вытащил пистолет из куртки, чуть выставил его вперёд и прислушался. Но самое страное, лес будто полностью стих. Птицы, кузнечики и прочая живность – все как будто разом замерло. Просто пугающая тишина, глубокая и засасывающая, буквально доводящая до паники. Что черт возьми происходит?!

В нескольких метрах от меня послышался шелест травы. Я напряг руку с оружием, готовясь к выстрелу, что бы там ни было впереди. По моей спине побежали мурашки, все органы чувств обострились. Но к такому повороту я был явно не готов.

Из травы медленно вышло огромное дикое животное, пятнистая шкура завораживала своей красотой, как и сам хищник, который с медленной грацией направлялся в мою сторону. Животное замерло, казалось, оно тоже рассматривает меня, думая, что же я такое.

Пистолет задрожал в моей руке. В голове происходил настоящий мозговой штурм. Как там говорят: дикие животные не нападают, пока их на спровоцируешь? На людей нападают лишь в редких случаях. Как понять, какой сейчас случай? Вдруг это как раз редкий.

Капельки пота начали стекать по моим вискам, просто до невозможности хотелось их стереть. Дикое желание разрядить в животное обойму не покидало меня, а только нарастало. Совсем не хотелось гадать, какой случай происходит именно сейчас, как-то поздно уже будет оценивать его с ногой в пасти у монстра.

– Не смей! – услышал я неподалёку спокойный, но очень властный голос со странным акцентом.

Повернув голову в сторону голоса, я увидел старика, он до странности гармонично вписывался в этот лес, как будто он с ним единое целое так же, как тот высокий кустарник позади него.

– Замри и не двигайся, – продолжил старик, сжимая в одной руке палку и опираясь на неё.

– Мне страшно, – сказал я тихо, поджимая губы от нервного напряжения, смотря в глубокие тёмные глаза старика, которые казались поразительно живыми на его старом морщинистом лице.

Дикая кошка двинулась ближе ко мне, бесшумно переставляя свои мощные лапы с когтями. Сглотнув, я почувствовал, как мои мышцы на ногах сокращаются, буквально моля о том, чтобы я привёл их в действие. К черту, я не собираюсь ждать, когда меня живьём сожрет эта тварь.

Сделав шаг назад, я взвёл курок и даже не успел прицелиться, как почувствовал, что на меня как будто упал грузовик, издавший громкий рык. Левую сторону туловища пронзила ужасная боль, плечо как будто обожгло адским огнём. Я судорожно разрядил всю обойму, провариваясь в спасительную темноту. Последняя мысль была: попал ли я хоть раз в это чудовище?

 Десять лет спустя …

 Вытерев полотенцем волосы, я обернул его вокруг бёдер. Встал возле зеркала, провёл пальцами по своим чёрным прядям волос. Из зеркала на меня смотрели зелёные глаза, опушенные длинными чёрными ресницами, волевой подбородок с мощной челюстью с небольшой щетинной, хорошо очерченные чувственные губы красивой формы. Мужественное лицо.

Проведя рукой по колющемуся подбородку, обогнул шею, дошел до левого плеча, где начиналась татуировка: опасный хищник с открытой пастью, с прищуренными глазами. И звук его рыка, который, казалось, записан в самой подкорке моего мозга. Прям, мать его, три-Д эффект…

Провёл по его морде пальцами, ощущая под ними не гладкую кожу, а грубые неровности и бугры, которые высококлассный специалист по художественным татуировкам за бешеные бабки скрыл под красками и линиями, превратив уродство в настоящее произведение искусства.

– Андре! – услышал, как меня зовёт приятный женский голос.

Я несколько раз моргнул, отошёл от зеркала и вышел из ванной комнаты. В спальне прошёл мимо постели со смятыми простынями, прямиком к украшенному красивой резьбой стулу, на котором лежали аккуратно сложенные мною вещи. Люблю порядок в мозгах и вокруг, так проще держать все под контролем. Начал не спеша одеваться, когда уже застегивал последнюю пуговицу на рубашке, дверь в комнату распахнулась. Женская фигура замерла в дверном проеме, как будто размышляя, войти или обратно затворить за собой дверь.

– Андре! «Я думала мы попьём кофе», —разочарованно и с грустью сказала блондинка со стильной короткой прической, облачённая в шёлковый халат.

Она нервно сжала полы халата, наблюдая за тем, как я надеваю запанки на рукава своей рубашки. Наконец подняв на неё глаза, я извиняющимся тоном сказал:

– Извини, Анна! Мне только что позвонили, срочно нужно ехать в офис, пришла информация, которую я искал годами.

Направившись к выходу, я аккуратно пододвинул ее в сторону и, достав кредитную карточку, протянул ее женщине:

– Здесь нет лимита, используй ее по своему желанию.

Слегка наклонившись, поцеловал ее в щеку, на которой ещё краснели небольшие раздражения от моей щетины.

– Ты же знаешь, что я с тобой не из-за этого, – нахмурив брови, сказала блондинка, нервно заправив за ухо прямую короткую прядь.

– Знаю! Поэтому и ценю твоё умение не задавать вопросы и не утомлять меня уговорами, когда я занят, – сказал я с намеком. – Это очень ценно, то, что ты мудрая женщина

По поджатым губам Анны я понял, что она поняла намёк. Подойдя ко мне ближе, она провела ладонью по моему плечу, как будто убирает невидимую пылинку:

– Позвони, как доберёшься домой!

Развернувшись, она направилась в сторону кухни, откуда раздавался великолепный аромат кофе.

Уже за рулем своего Jaguar F-Pace, который имел мощный двигатель, стопроцентную безопасность, строгий и одновременно дерзкий дизайн, я набрал последний номер, звонивший на мой смартфон:

– Да, Шон, я уже на полпути к офису. Бумаги уже у меня на столе? – услышав положительный ответ, я, наконец, ослабил захват руля, поправляя левой рукой свой галстук. – Отличные новости, Шон! Спасибо, ты славно поработал.

Отключив мобильник, я бросил его на заднее сидение. Сегодня я мёртв для всех, этим днём будут править только воспоминания о прошлом и мои планы отмщения тем, кто так круто изменил всю мою жизнь.

Через несколько минут в своём кабинете, усевшись в кожаное кресло, и предупредив перед этим свою секретаршу Изобель, чтобы она не пускала ко мне никого, протянул руку к увесистой папке, на которой печатными буквами было написано: «Группировка «Чёрные чемпионы». Открыв папку, я углубился в изучение:

Место базирования: Ирландия. 

Этнический состав: ирландцы, шестерки испанцы, мексиканцы и так далее. 

Территория: Ирландия, США, Канада Великобритания.

Криминальная деятельность банды «Чёрные чемпионы»: рэкет, наркоторговля, махинации, сутенерство, азартные игры, заказные убийства. 

Союзники: Арийское братство, украинская мафия. 

Далее шёл список имён значимых людей, главарей и их приближенных люди

Нолан Данн (в честь него и названа группировка: Нолан – чемпион (ирландское имя), Данн – чёрный, темный (ирландская фамилия)).

Зак О’Коннор 

Пэдди О’Рейли 

Кэлли О’Саливан

И ещё около сотни имён.

Всего лишь по предварительным данным группировка насчитывает около двух тысяч человек. Внедрённые агенты в своих отчетах упоминают так же, что у Ноллана Данна, главаря группировки, есть единственная дочь семнадцати лет – Эйлин Данн…

На этих строках моя рука, держащая ручку от Visconti, дрогнула. Отложив ручку в сторону, я поднял руку к вороту рубашки, затем расстегнул пару пуговиц, подцепил цепочку на шее, аккуратно снял ее и посмотрел на серебряный медальон, лежавший в ладони. Открыл его и нежно провёл кончиком пальца по фото девочки, спрятанном в нем. В тишине кабинета слышно было лишь стук моего сердца и имя, тихо сорвавшееся с губ.

Глава 9

 10 лет назад. 25 июня 

 Перед моим лицом огромная кошка, она настолько близко, что я не только слышу ее дыхание, но и ощущаю горячий воздух, вырывающийся из ее пасти. Она скалится, отчего ее губы расходятся в стороны, обнажая крепкие острые клыки. 

Я пытаюсь что-то сказать, но из горла не выходит ни звука. Затем мне на лицо брызжет фонтан чёрной, тёплой, вязкой жидкости, и я начинаю судорожно стирать руками все, что попало на меня.

С ужасом смотря на свои руки, понимаю, что они все в крови, настолько густой, что она кажется чёрной, и лишь подняв руки перед собой вижу разводы ярко-алой крови. Запах железа заполняет мои легкие.

Повернув голову, я вижу, как кошка, рыча превращается в Кристи, сжимающую свою отрубленную руку, с которой кровь стекает до самого ее локтя. Девушка открывает свои голубые глаза и говорит умоляющим голосом:

– Андре! Очнись.

 Я дёрнулся всем телом, тут же застонав от прострелившей меня боли в рёбрах, плечах и в левой руке. Над головой послышался незнакомый голос:

– Очнулся?

Распахнув глаза, я уставился на старика, которого видел в лесу. Видя, как я оглядываюсь и пытаюсь приподняться, он наклонился надо мной.

– Не делай резких движений, я собирал тебя по кусочкам не для того, чтобы все мои усилия пошли прахом.

Его голос, такой тягучий, со странным акцентом, буквально завибрировал в моей грудиной клетке. Старик протянул ложку, которую только что вытащил из глиняной миски, и поднёс к моему рту. Подняв бровь, он настойчиво приставил ложку к моим губам, мне ничего не оставалось, как только проглотить то, что было мне предложено. В конце концов, он же меня спас, зачем ему меня травить – подумал я ровно за секунду до того, как мои рецепторы в полной мере ощутили вкус той дряни, что попала в мой организм. Однозначно, хочет меня отравить!

– Что за дерьмо носорога?! – вскричал я, когда эта бурда уже была на полпути к моему желудку.

Сморщившись, я даже попробовал сплюнуть остатки. Старик строго нахмурил свои чёрные брови. Резко вскинув голову, отчего перья и косички подпрыгнули в его волосах, он спокойным тоном обратился ко мне:

– Это лечебная паста из кипариса.

Все ещё отплевываясь, я приподнял правой рукой простыню, прикрывающую меня по горло. Скосив глаза, охнул: все мое левое плечо и даже грудь были располосованы глубокими ранами и покрыты какой-то субстанцией, по запаху напоминающей ту же гадость, что я только что проглотил.

– Что это? – сморщив нос, я попытался получше разглядеть свои раны, выглядели они во истину ужасающе.

Старик уселся напротив меня и начал неторопливо начинять табаком кальян:

– Смола кипариса, – наконец ответил он на мой вопрос.

–В этом доме есть что-нибудь не из кипариса? – ворчливо сказал я, наблюдая за тем, как старик блаженно прикрыл глаза, выпуская изо рта колечки дыма.

Посмотрев на меня немигающим взглядом, он размеренным и очень спокойным тоном сказал:

– Если тебе что-то не нравится, – он махнул рукой в сторону покосившейся двери, которая даже не закрывалась, – Выход там, гринго.

Я перевёл взгляд с двери обратно на старика с ясными живыми глазами, которые казались очень молодыми на его лице.

– Извините, – выдавил я из себя, на щеках вспыхнули красные пятна, выдавая мое крайнее смущение.

Человек спас мне жизнь, а я… в общем, как всегда, как говорил мне отец, избалованный неблагодарный паршивец. Старик, кивнув, на мои извинения, снова затянулся. Чувствуя себя неловко, я сказал:

– Правда, извините, я на самом деле очень благодарен, что вы меня спасли. И я не американец, – решил внести ясность, вспомнив, как старик назвал меня «гринго». – Я родился в Италии и всю жизнь там прожил, – Зачем-то добавил я, совсем растерявшись под внимательным, изучающим меня взглядом.

Старик пожал плечами, встал и, разрезав спелыйкумкват пополам, одну половину протянул мне:

– Разве это что-то меняет, гринго, то, где ты родился? Национальность и твой дух передаётся разве не от отца к сыну?

Я удивлённо посмотрел на него:

– Откуда вы знаете, что мой отец американец?

Тот, не отвечая, налил что-то в кружку и протянул мне со словами:

– Пей!

Подозрительно принюхиваясь и не ощущая ничего, я сделал маленький опасливый глоток. Жидкость соленая и крайне неприятная на вкус, но в принципе терпимо.

– А это что? – тихо спросил я, стараясь в этот раз не обидеть старика.

– Кровь ягуара, – ответил старик таким голосом, как будто сказал, какая погода за окном.

Я выронил кружку из рук, отчего все ее содержимое залило простынь и пол возле моего лежака.

– Лучше бы это был кипарис, – еле ворочая языком сказал я и потерял сознание. Наверное, от слабости и потрясения.

 Бег по лесу приносил настоящее умиротворение. Я бежал, при этом ощущая неповторимый восторг, впитывая в себя лес, деревья, пение птиц, прислушиваясь к тому, как неподалёку еле слышно ползёт змея. 

Не снижая скорости, направился в сторону реки, ощущая, как подо мной приятно шелестит трава. А вот и река, в неё со всех сторон маленькими ручейками стекают воды. 

Приблизившись насколько можно ближе к реке, я заглянул в ее глубины, из отражения воды на меня смотрел Ягуар: огромный по размерам, с великолепной пятнистой шкурой и яркими зелёными глазами.

Сейчас я больше не испытывал страха, глядя на дикое животное. Разве можно бояться того, кем ты являешься? Подняв лапу, я резко замахнулся, погружая ее в воду и извлекая наружу рыбу, нанизанную на острые когти …

 В этот раз мое пробуждение было легким, разбудил меня запах варёной рыбы. Причём раньше я бы обязательно поморщился скривившись, и уж точно не стал бы это есть. Сейчас же мои ноздри затрепетали, вдыхая в себя аромат, желудок тоже откликнулся громким урчанием. Приподнявшись на постели, я понял, что уже не ощущаю столь сильной боли, как раньше, как будто она притупилась.

Я сел, с интересом оглядывая помещение, в котором нахожусь: оно было деревянное, в дальнем углу стоял котелок, в котором, что-то варилось, весело булькая. На стенах от углов были протянуты веревки, на них сушились различные травы.

Скрипнула дверь, в домик вошёл старик, неся в руках сухие ветки. Пройдя к котелку, он нагнулся и подкинул в огонь пару веток. Затем, обернувшись ко мне, он спросил, как ни в чем не бывало:

– Проголодался?

Я кинул взгляд на котелок и, сглотнув слюну, кивнул:

– Да, очень!

– Хорошо, значит идёшь на поправку.

Старик начал шуметь глиняными мисками, выбирая ту, что больше всего подходит, по его мнению, по размеру.

– Как-никак четвёртый день пошёл.

Я удивлено раскрыл рот, тут же его закрыл. Ого! Четыре дня я был без сознания.

– Так долго?!

Налив похлёбку мне в миску, старик подошёл ко мне и аккуратно протянул.

– Держи крепко, в прошлый раз мне пришлось убираться за тобой, – недовольным голосом проскрипел он, как колесо телеги, не смазанное маслом. – А ты думал, остановившееся сердце так легко запустить? – не моргнув и глазом выдал старик. – Рваные раны сами тоже не затянутся, – продолжил философствовать он.

– Так значит, ты вернул меня к жизни? – глядя ему в глаза сказал я.

Старик протянул мне тарелку со словами:

– Я всего лишь помог, вернул тебя к жизни Ягуар.

Я не стал спорить и расспрашивать, понимая, что старик на своей волне, и чувствуя к нему огромную благодарность, решил промолчать.

Взяв предложенную ложку, я жадно накинулся на суп из рыбы, ну или что-то похожее на него. В любом случае, сейчас мне это казалось самым вкусным блюдом на свете. Уже доедая, я бросил взгляд на старика, который разменно и не спеша подносил ложку ко рту.

– Так ты знахарь, или что-то типа того? – спросил я, разглядывая старика.

Он был невысокий, коренастый, несмотря на возраст, который с трудом угадывался, он выглядел крепким, весь его облик почему-то внушал уважение. Длинные прямые чёрные вперемешку с седыми волосы спускались ему по самые лопатки, они были заплетены в различную длину косички. Правый и левый виски были и вовсе без волос, но выглядели так аккуратно, что, без всяких сомнений, они были выбриты специально.

Вокруг глаз у мужчины были глубокие морщины, в складках которых кожа была светлее, как будто он загорел, когда щурился на солнце. Тёмные, почти чёрные глаза имели удлинённый разрез. На какую-то долю секунды мне показалось, что его глаза мне кого-то неуловимо напомнили, но затем я отогнал от себя эту мысль.

Одет он был в простые коричневые штаны из ткани, очень похожей на мешковину, и такой же ткани широкую рубаху, с синей окантовкой по краям рукавов и горловины.

Терпеливо дождавшись, когда я его рассмотрю старик сказал:

– Типа того… Оцеола, имя мое Оцеола, – повторил он.

После того, как я поел, он протянул мне баночку с мазью:

– Мажь и не жалей, бери побольше, – приказал он мне, наблюдая, как я брезгливо морщу нос от резкого запаха.

Зачерпнув густую субстанцию двумя пальцами, я провёл ими по своей израненной груди, кожа была сильно повреждена, но имела уже не такой воспалённый и красный вид, как в прошлый раз, когда я ее видел.

– Черт, останутся вмятины и шрамы, – уныло вырвалось у меня.

Оцеола кинул взгляд на мои искалеченные мышцы, затем, наклонившись, подобрал тарелку, оставлению мною на полу, засунул в неё ложку и пошёл к бочке с водой. Оглянувшись, лукаво блеснув, глазами сказал:

– Ты же не женщина, чтобы переживать за форму своих сосков.

– Ничерта не смешно, – возмутился я на его слова. – Лучше бы отвёз меня в больницу, – с горечью проговорил, рассматривая достаточно аккуратные стежки на своей коже.

Старик покачал головой, как бы удивляясь наглости спасённого им человека, подошёл ко мне вплотную. Засунув руку в карман своих штанов, извлёк на свет цепочку и, покачав ею у меня перед носом, сощурив глаза, сказал твёрдым голосом:

– Если бы не это! – ещё раз тыкнул в меня цепочкой с медальоном, – Я бы даже и пальцем не пошевелил, когда тебя драл «полный крови».

– Это мое! – я сдвинул брови и, поджав губы, протянул руку. – Отдай!

Мужчина, чуть помедлив, протянул цепочку с кулоном мне, опустив ее прямиком в середину протянутой ладони.

– Какой ещё «полный крови»? – решил я задать вопрос, выделив из потока слов старика страное для своих ушей словосочетание, пряча цепочку под подобие подушки.

Засунув руки в карманы, тот не замедлил с ответом:

– По-вашему «ягуар». На языке моих предков «полный крови» или же «плачущий кровью», понятно, гринго? – насмешливо закончил он, приподняв бровь.

Встав с лежака, я поморщился, чувствуя, как затекли мышцы на ногах от бездействия.

– Меня зовут Андре, – нелюбезно сказал я старику, разозлившись на то, что он все время называет меня гринго.

– Хорошо, гринго, я запомнил.

Усмехнувшись, старик провернулся ко мне спиной и направился к выходу. У двери он остановился и обратился ко мне со словами:

– Хватит валяться, здесь тебе не Майями, если хотел попасть туда надо было бежать южнее. Вставай, пора начать заставлять работать твои мышцы заново, – чуть помедлив, он добавил: – На выход, Андре.

Глава 10

 Десять лет спустя

 Пот стекал ручейками по моей спине, уже около двух часов я бежал по беговой дорожке в одном темпе. Неожиданно музыка в моих беспроводных наушниках прервалась и послышался сигнал вызова. Не прекращая бега, я ответил на звонок:

– Слушаю!

– Андре, мы вышли на след поставок из Ливии.

Протянув руку, я остановил тренажёр, тяжело дыша наклонился и протянул руку к бутылке воды, которая стояла на полу.

– Нолан Данн, мать его, собственной персоной был замечен на приеме у Клиффтонов на вилле в Канаде, и проглотил нашу наживку, – радостно сообщил мне Алекс. – Теперь мы узнаем, как товар проходит через границу Ливии.

Открутив крышку и сделав большой глоток воды, я вытер губы:

– Хочешь сказать, наш агент внедрился в группировку «Чёрные чемпионы»?

– Да, черт возьми, – Алекс хрипло засмеялся. – Мы это сделали, понимаешь? Сделали то, к чему шли много лет.

Я подошёл к окну и, стянув с шеи полотенце, вытер им пот с лица.

– А главное, у нас появилась информация о его слабом месте, – продолжал радоваться Алекс.

– И что же это? – я улыбнулся одним уголком рта, заражаясь энтузиазмом своего друга.

– Эйлин Данн!

После этих слов у меня от неожиданности выпала из рук бутылка, еле слышно ругнувшись, я поднял ее с пола. Алекс же, ничего не замечая, продолжал рассказывать то, что ему удалось выяснить:

– Понимаешь? Андре, ты тут?!

– Я здесь, – хрипло ответил ему. – Так что про Эйлин? – слегка замявшись на ее имени, спросил я Алекса.

– Так вот, у него есть дочь, прикинь! Этот урод скрывал ее почти семнадцать лет! Вот жеж хитрый сукин сын. Девчонка учится в школе в Северной Америке, где именно я пока точно не знаю, но думаю, смогу копнуть и все всплывёт, – друг зашуршал бумагами, затем, хохотнув, продолжил: – Девчонка, я тебе скажу, ещё та оторва! Два года назад ее отчислили из Montverde Academy, эта штучка подожгла школу! Ноллану это влетело в копеечку, чтобы все утрясти. Андре, это наш шанс, понимаешь?! Девчонка наш чертов лотерейный билет!

– Почему ты думаешь, что она ему дорога? – спросил я, стараясь не выдать своего волнения и вообще особенной заинтересованности. – Если она приносит ему столько проблем, может, он вообще сам готов заплатить, лишь бы ее сбагрить с рук.

– Ничерта, Андре! Ничерта, этот урод ее любит, поверь мне, я тебе больше скажу: он ее обожает! Подумай сам, он ее прятал с самого начала ее жизни, это не каждому под силу, для этого требуется много бабок, очень много, и связей. Когда такая конкуренция в чёрном бизнесе… А эта школа? Девчонка без ума от лошадей, и что ты думаешь? Он ее устраивает в самую элитную академию Южной Америки, где есть лучшие тренеры по верховой езде! Есть информация, что два года назад он приобрёл на аукционе в Эмиратах чистокровного жеребца, и знаешь какое имя поставили в документах? Снежок! Пха-ха, – Алекс громко захохотал. – Серьезно? Ты думаешь, что Нолан Данн мог дать кому-нибудь, тем более чистокровному жеребцу имя Снежок?

– Ладно, проехали, – сдался я. – Если узнаешь какую-либо информацию, отправь мне первому, не хочу, чтобы что-то просочилось.

– Окей, друг!

– Знаешь… я думаю даже лично самому заняться этим делом, – повисла полная тишина. – Алекс?

– Эм, я здесь! Слушай, Андре… я все понимаю, это, конечно же, твоё дело, твоя месть… в общем, я правда тебя понимаю. Но ты не думал, что личное может как-то сыграть злую шутку, не лучше бы поставить на это дело кого-то, кто непредвзят, скажем так, кто будет более хладнокровен?

– Я справлюсь.

– Ты…

– Алекс, я справлюсь, и это мое последнее слово. Ещё раз повторюсь: все, что связано с Эйлин Данн должно быть закрытой информацией, – к концу предложения мой голос стал непреклонным и даже слегка угрожающим.

– Я все понял, Шаман!

По ответу друга я понял, что он перешёл на деловой тон, почувствовав мой агрессивный настрой.

– И Алекс?..

– Да?

– Что известно о жене Нолана?

Произошла секундная заминка, затем, после шелеста бумаг, в наушниках послышался голос Алекса:

– Адель Куана, скончалась около десяти лет назад, так, секунду… А, вот, нашёл! Да, скончалась двадцать пятого декабря в две тысячи девятом году.

Я даже не заметил, как крепко сжал телефон, лишь почувствовав в пальцах боль, расслабил их. Адель умерла чуть меньше, чем через пару дней после моего освобождения, совпадение ли это?

– Причина смерти?

– Утонула в бассейне, ну, это официальная версия. А там уж сам знаешь, бог его знает, с таким мужем не грех и на себя самой руки наложить.

– Она бы этого никогда не сделала, – выпалил не сдержавшись.

Перед глазами встал образ хрупкой блондинки, которая так волновалась за свою маленькую дочь.

– Она бы так не поступила, – уже более спокойно сказал я.

– Так говоришь, как будто ты… ты что, знал ее, Андре?

– Нет, не знал, но у неё была дочь. Какая мать так поступит, подумай сам? – выкрутился я из ситуации.

– Ну, знаешь, матери бываю разные! Есть те, которым дороже наркота и бутылка текилы дороже, чем родной ребёнок. Не тебе ли это знать, ты столько раз за эти несколько лет участвовал в различных операциях, когда мы десятками снимали детей с рейсов в один конец на органы и в публичные дома, успевая спасти их жизни в самый последний момент.

– Я все помню, поверь… Иногда я спать не могу нормально по ночам.

– Я тоже, друг… Я тоже.

Повисло молчание, каждый из нас вспоминал эти трудные моменты в жизни, когда от нас зависела человеческая жизнь, и не одна. Многие месяцы подготовки к операции, где каждый шаг мог привести к полному провалу, к катастрофе, которая потянет на дно не только тебя, но и всю команду.

Тяжелое время, очень. Но оно стоит того, когда ты смотришь в испуганные детские глаза, в которых плещется надежда… Надежда на будущее.

– Андре, я отключаюсь, информацию скину тебе факсом, если что-то узнаю ещё, маякну.

– Отлично! Буду ждать.

Отключив звонок, я направился в душ. Поднявшись на второй этаж, я прошёл в свою комнату. Спальня имела скорее аскетический вид: темно-серые крашеные стены, тяжелые кремовые шторы и большая кровать размером кинг-сайз. В углу стоял стол, на котором был лэптоп и ещё некоторая аппаратура, нужная мне для работы. Неподалеку от стола находился небольшой стеллаж, заполненный книгами, различными атласами и картами. Это моя территория, сюда никто никогда не заходит, не считая персонала по уборке дома, проверенного годами.

Несколько раз Анна, находясь у меня в гостях, пыталась намекнуть на то, что не прочь посмотреть, где я провожу свои ночи. Но я игнорировал ее просьбы: моя спальня – это святая святых, ни одна женщина не переступала порога этой комнаты и не переступит.

Анна… я совсем забыл про неё, а ведь я пару дней назад обещал позвонить. С Анной Гранд я познакомился на одном из приемов, где собирались бизнесмены высокого полёта, важные шишки, политики, военные в отставках. Девушка зарабатывала себе на жизнь тем, что пела в опере, не могу сказать, что я любитель этого творчества, но должен признать, что у неё есть талант. На тот момент в ней меня зацепил острый ум и приятная внешность, как раз в мое вкусе: высокая блондинка с аппетитными формами и светлыми голубыми глазами.

Но самое главное, что отличало ее от других моих случайных подружек и позволило так надолго задержаться подле меня – на целых пять лет, а это далеко не малый срок, тем более в наше современное время, это то, что она знала, что на меня не стоит давить: никаких разговоров о браке, никаких намеков о том, что бы съехаться. Идеальная любовница, удовлетворяющая мои потребности на все сто процентов.

Хотя это мне не мешало иногда, в долгих командировках, изменять ей, если у меня на то появлялась потребность. В конце концов, мы взрослые люди, и никто ничего никому не должен. Все это меня очень устраивало.

Да, она старше меня на шесть лет, но для меня это даже плюс: зачем мне пустоголовая, требующая внимания малолетка со своими вечными капризами? Нет, это точно не по мне. Скорее в Африке выпадет снег, чем я стану плясать под чужую дудку.

Подойдя к стеллажу, я нажал на одну из книг, открыв этим секретную вставку прямо в стене. Достал то, что там находилось. Разжав пальцы, посмотрел на цепочку с медальоном.

Какая стала Эйлин Дан? Все тот же невинный ребёнок с большими тёмными глазами, или же из неё выросло чудовище, которые поддерживает мировоззрение своего отца? Пожалела ли она о том, что когда-то выпустила меня? Как перенесла смерть матери, которая погибла почти сразу же после моего побега? Тысяча вопросов, и будь я неладен, если не узнаю на них ответы.

Кто же теперь ты, Эйлин Данн, спустя десять лет? Все та же маленькая заложница страшного человека, или же полноправная сообщница в теневом бизнесе своего отца? В любом случае, я все это узнаю, чтобы спасти тебя или же погубить, если уже поздно, и твоя душа отравлена твоим токсичным отцом.

Я освобожу тебя, как несколько лет назад ты освободила меня …

Глава 11

Июль 2009 год 

 Я с интересом наблюдал за тем, как старик делает насечки на дереве.

– Для чего это? – спросил, щурясь от солнца и прикрывая сверху ладонью глаза.

Тот молча сделал ещё пару надрезов:

– Это дерево гевея, из его сока мы получим кау учу.

– Кау чего?!

Старик вздохнул и, посмотрев на меня, как на отсталого ребёнка, терпеливо повторил:

– На языке семинолов «кау» – это дерево, «учу»– плакать. Ты раньше слышал о таком материале как каучук?

– Ну да!

– Так вот, сок на воздухе затвердевает и образуется натуральный каучук, – он подошёл ближе ко мне, показывая белые разводы на ладонях. – Из него мои предки делали обувь, различные сосуды и много чего ещё.

– Мы что, будем делать тапки? – решил я немного поддеть старика.

– Нет, мы сделаем для тебя тренажёр, для твоей руки и плеча. Надо их хорошенько разработать, когда-нибудь это спасёт тебе жизнь, – рассудительно закончил старик и, отвернувшись от меня, направился дальше вглубь леса.

Да как у него это получается, черт возьми?! Делать так, что я все время чувствую себя виноватым идиотом. Вот и сейчас он выставил меня глупым неблагодарным пацаном. Похоже, с этим прийдется смириться.

На протяжении часа я терпеливо и молча помогал Оцеоле собирать ягоды. Прожив с ним около двух недель, я понял, что старик очень любит варить джемы и по вечерам пробовать собственноручно приготовленные десерты, запивая их крепким чаем. Благо, материала для этого добра было валом – плантации голубики были нескончаемые.

Собрав достаточное количество ягод, мы двинулись в обратную дорогу, по пути остановившись возле деревьев с насечками, из которых в приготовленные заранее чаши капал сок. Старик немедля слил все в один глиняный кувшин, и довольно кивнул мне, показавая, что можно следовать домой.

Вечером после ужина старик показал мне вулканизацию каучука. Нагрев субстанцию до нужной высокой температуры, он всыпал в неё серу, а затем объяснил, что без сажи или песка не обойтись, так как эти ингредиенты сделают резину упругой. Пообещал, что через сутки мой тренажёр будет уже готов.

Старик, как всегда, был прав: утром я с удивлением рассматривал самый настоящий эспандер. Покрутив его в правой руке, я переложил его в левую, которая была слабой и с трудом терпела различные, даже незначительные нагрузки. Сосредоточившись на разминке, даже не заметил, как сзади ко мне подошёл Оцеола.

– Теперь все зависит от тебя и силы твоего духа! – довольно наблюдая, как я занимаюсь, он продолжил: – А сила духа у тебя присутствует. Ведь ты хочешь домой, не так ли?

Нахмурившись, я кивнул, посмотрев на него из-под бровей.

– Ты здесь уже более двух недель, и ни разу не заикнулся об этом…

Нервно сглотнув, я утёр со лба пот, выступивший от перенапряжения, продолжая работать левой рукой. Старик продолжал говорить, как будто обращался вовсе не ко мне, а вел свою внутреннюю беседу:

– Но сейчас не время… Тебя ищут, – после этих слов я остановился и вскинул на него глаза. – На второй день твоего нахождения у меня его шестерки рыскали по болотам, я видел.

Посмотрев на меня испытывающее, продолжил:

– Но тебе не стоит волноваться, они не пройдут дальше тропических болот, это опасно. Как ты прошёл, для меня до сих пор загадка. Хотя, если уж Ягуар выбрал тебя, значит это суждено.

Чуть помедлив, я все же спросил старика:

– Что значит «Ягуар выбрал меня»?

Старик присел на корточки и начал скручивать лист табака:

– То и значит: твоё тело смогло принять душу Ягуара, когда твоё сердце прекратило биться и я его реанимировал.

Криво усмехнувшись, я присвистнул:

– Не, ну что за бред? Хочешь сказать, что я не человек, или что-то такое?

Старик хрипло рассмеялся, сощурив глаза, довольно затянулся:

– Одним словом – гринго…

Сев рядом с ним, я запальчиво сказал:

– Так научи меня!

Старик, все ещё улыбаясь, спросил:

– Чему, Андре?

– Думать, как ты!

– Хочешь сказать, думать, как семинол?

Я кивнул, старик выразительно посмотрел на мою руку, и я тут же начал тренироваться опять.

– Научиться думать, как семинол – это невозможно, либо ты им рождаешься, либо…

Я не дал договорить старику, прервав его речь:

– Но ты сам говоришь, что Ягуар выбрал меня!

Старик задумчиво свёл брови, когда я открыл рот, чтобы продолжить, он вскинул вверх руку, призывая к молчанию, любимый жест Оцеолы. Я с раздражением уставился на его загорелую темную ладонь с крепкими пальцами.

Не знаю, сколько мы так просидели молча, мне показалось – целую вечность. Когда уже начало смеркаться, старик вышел из своей задумчивости. Встав на ноги и отряхнув колени, он сказал:

– Завтра встаём, и ты начнёшь обучаться делать глиняные кувшины.

Поджав губы, я встал и пошёл за стариком, который приоткрыл дверь в дом:

– Оцеола, я думал, ты сделаешь из меня воина.

Старик, не поворачиваясь, ответил:

– Ты хочешь стать одним из семинолов?

– Да! – тут же ответил я.

– Тогда не задавай мне ненужных вопросов.

– Здорово! А при чём тут бабская работа?!

Старик повернулся и сменил меня строгим взглядом:

– Тебе придется научиться ещё мно-о-о-огому.

Уже утром я пожалел о том, что считал гончарное мастерство недостойной работой. Это оказалось адски тяжело. Глина совсем не хотела слушаться моих рук, а спустя три дня я все так же с ней бился, оставаясь ни с чем. Наконец, не выдержав, я со всей силы ударил по массе кулаком:

– Дерьмо!

Индеец лишь на секунду поднял свою голову и, хмыкнув, продолжил толочь в ступке какие-то травы:

– Не думал, что ты настолько быстро сдашься, гринго.

Скрипя зубами, я снова собрал всю массу в единое целое и положил на гончарный круг.

Спустя еще три часа, когда я наконец смог более-менее сделать кривое и косое нечто, напоминающее горшок, Оцеола неожиданно чихнул, отчего я, вздрогнув, развалил всю свою многострадальную работу.

– Проклятье! – громко крикнув, я вскочил, бросив горшок на землю, и несколько раз пнул по нему.

Старик же невозмутимо подошёл ко мне и, глянув на массу под своими ногами, неожиданно для меня сказал задумчивым голом:

– Очень даже неплохо для начала…

Я посмотрел на него с недоумением:

– Издеваешься? Это даже горшком не назвать.

– Можно подумать, я тебя обучаю горшки лепить, – ворчливо сказал старик, возвращаясь к своей работе.

– А что я, по-твоему, делаю весь чертов день?

Покачав головой, старик стал напевать себе что-то под нос.

 — Андре! Вернись, мне так больно… я больше так не могу.

Вглядываясь в темноту, я спросил:

– Кто здесь?

Из темноты показалось женская фигура, она заламывала от отчаянья руки. Когда ее стало лучше видно, я узнал в этой фигуре свою мать, из ее глаз цвета изумруда солеными дорожками текли слёзы.

– Сынок, вернись, я больше так не могу…

 Резко приподнявшись в постели, я свесил ноги, зажмурив крепко глаза, попытался яростными морганиями прогнать слёзы. Повернув голову, посмотрел на старика – он безмятежно спал в другом углу дома. Дом …

Неожиданная тоска, сильная и беспощадная, буквально ужалила в самое сердце. Как же я скучаю по дому, родителям, по своей сестренке Тее. Как там сейчас родители? Мама… Как она все это переживает? Может даже, они думают, что меня больше нет? Что я погиб, и мы никогда больше не увидимся?

Впервые за все время я жалел не себя, ведь я знаю, что жив. Да, мне было больно, плохо, но я жив, а ведь родители совсем ничего не знают. Точнее, знают, что я у врага.

Как долго мне ещё скитаться? А как преодолеть столь огромное расстояние? Если верить Оцеоле, то я нахожусь в Северной Америке, во Флориде. А это, черт возьми, означает, что от дома меня отделяет целый Атлантический океан!

Сжав кулаки, я с неожиданным упрямством и злостью подумал о том, что не сдамся, я буду слушаться во всем Оцеолу, какую бы ерунду он ни заставил меня делать. Я вытерплю все, я стану самым внимательным и терпеливым учеником. А когда время придет, Нолан Данн сильно пожалеет о том, что когда-то причинил боль мне и моей семье.

Эти мысли, как по волшебству, принесли моей душе некое подобие облегчения. Больше в эту ночь мне не снились кошмары.

 Сидя на импровизированном стуле, сделанном из пенька, я плавными движениями лепил из глины, проворно и ловко направляя движения своих пальцев. На моих глазах темная коричневая масса приобретала очертания горшка. Закончив через пару минут, я довольно посмотрел на работу своих рук, встал, отставил горшок на солнечную сторону, где уже сушилось более десятка различных изделий, деланных мной ранее, в другие дни.

Тут же сидел и Оцеола, увлечённо рисуя самодельной кистью замысловатые народные узоры на готовых изделиях. Сделав ещё пару мазков, старик обратился ко мне:

– Андре, отнеси-ка лучше горшки в дом, скоро начнётся дождь.

Вздохнув, я схватил один из горшков:

– Когда этот чертов сезон дождей закончится? – поглядывая вверх на облака, спросил я индейца.

– Где-то в ноябре, так что ещё несколько дней.

– Я здесь уже почти четыре месяца? – удивлено проговорил я, затем взволнованно добавил: – Это, не считая трёх месяцев в плену.

Старик, пожав плечами, продолжил работу.

Закончив переносить все изделия, я критичными взглядом оглядел все, стоявшее на полке в доме. Каждая из последующих моих работ выглядела все лучше. Отворилась дверь и зашёл старик, с волос его стекали капли дождя.

– Ливанул неожиданно, – зачем-то сказал он, как будто оправдываясь.

Затем, сев возле котелка с водой, начал разжигать костёр.

Хоть я и ругался на сезон дождей, но все же мне нравилось коротать дни за чаем с Оцеолой. Он мне рассказал историю своего народа, как он гордо говорил: «Свободный народ» – тот, что не признал власти США, не подписав ни один договор с властями.

Поведал мне тайны духов семинолов, рассказал сказания своего народа, а также учил своему языку, который оказался не таким уже и лёгким, но многое я уже понимал и даже мог на нем изъясняться. Старик учил меня как-то незаметно, я бы даже сказал ненавязчиво.

С благодарностью приняв чашку с травами, я кивнул на глиняные тарелки и горшки:

– Так в чем секрет? Для чего ты меня учил этому ремеслу?

Индеец неспешно сделал глоток отвара из ароматных трав, причмокнув губами, он посмотрел на меня и изрёк:

– Так ты до сих пор не понял? – вздёрнув бровь, он посмотрел мне в глаза. – Скажи сам, что ты думаешь, что ты чувствуешь, Андре?

Нахмурив лоб, я неожиданно вспомнил все события, которые произошли со мной с того самого первого дня, как только я взялся за это дело. Как картинки перед моими глазами промелькнули моменты: вот я сажусь за гончарный круг, вот я пытаюсь сильно сжать комок глины, который не поддаётся моим рукам.

– Моя ошибка заключалась в том, что я пытался подавить, укротить. Не всегда в жизни ты будешь диктовать правила… Гончарное искусство учит терпению, – чуть подумав, я добавил: – Способности прислушиваться. Преподаёт урок взаимоуважения и нахождения общего языка с природой и окружающим миром.

Подняв руки, я указал на свои ладони, покрытые плоскими ранками, которые уже успели покрыться корочками засохшей крови:

– Не все решается силой. Даже когда тебе кажется, что ты сильнее, это может быть обманчиво! – сказал я, вспомнив, как пытался применить силу к казавшейся мягкой массе глины, и при этом сильно поранив руки, так, что начала сочиться кровь.

Старик встал и, похлопав меня по плечу, неожиданно мягко сказал:

– Мне нравятся выводы, к которым ты пришёл.

– В любом случае, вернувшись, я смогу делать горшки и продавать их, – засмеялся я, чувствуя ликование от того, что получил одобрение Оцеолы.

– Вот это уже слова настоящего семинола, – вторил моему смеху индеец.

За все время, что я прожил с ним, он открылся мне с разных сторон, я понял, какого большого сердца этот человек. То, с какой нежностью он лечил попавшую в капкан лисицу, с каким терпением он обучал меня стрелять из лука, с каким упорством каждый раз, раз за разом показывал мне приемы борьбы.

По вечерам, сидя у огня, он пел на своём языке, прикуривая из замысловатого кальяна табак. Со временем я уже мог разобрать слова этой песни, с удивлением понимая, что это колыбельная. Сидя у костра, старик тихим, но приятным голосом напевал:

 Эй, совы, совы, большие совы,

Что желтые ваши глаза не спят,

Глаза не спят?

Не прячьтесь, совы, я вижу, совы,

Как желтые ваши глаза блестят,

Глаза блестят!

А ну-ка, доченька, довольно плакать,

Видишь, как совы сердито глядят,

Сердито глядят?

А ну-ка, доченька, скорей успокойся,

Слышишь, как совы тебе говорят,

Тебе говорят:

– Ребенка, который не спит и плачет,

Желтые наши глаза съедят,

Глаза съедят!

– Ребенка, который не слушает маму,

Жадные наши глаза съедят,

Сразу съедят!

– Суровая колыбельная, – сказал я, наблюдая за стариком, который, затянувшись в который раз, выпустил оболочко дыма в потолок.

– Зато правдивая, – горько ответил на это Оцеола.

– У тебя есть дети?

Мужчина слегка вздрогнул от моего вопроса, затем, поджав под себя ноги, как будто озябнув сказал:

– Да, дочь

– А где она? – мне и вправду было интересно, где дочь Оцеолы, ведь живя с ним столько месяцев я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь его навещал. Он как-то проговорился, что раз в полгода к нему заезжает его друг, с которым он прошёл и огонь, и воду, и медные трубы, но ни разу он не заикался о своей семье. Я думал, что он волк-одиночка, но оказывается, у него есть дочь.

– Она не послушалась меня, – сказал Оцеола после продолжительного молчания. – Теперь ее ждёт что-то намного страшнее, чем совы.

Я с интересом посмотрел на него, он часто говорил загадками, которые с трудом можно было понять, а иногда и просто невозможно.

– А самое страшное, что я ничем не могу ей помочь, и знаю, чем все это закончится, – сказал старик и сильно затянулся из кальяна. – Не думай об этом, сынок, сейчас ты должен сосредоточиться на себе и своём выздоровлении.

Я посмотрел на старика, который все с тем же задумчивым видом что-то вертел в руках. Приглядевшись в темноте, насколько можно было благодаря огню под котелком, я понял, что индеец держит в руке детскую куклу, самодельную, аккуратно прошитую. В который раз я подумал о том, какой он загадочный человек: немногословный, но при этом всего пара произнесённые им слов всегда достигают своей цели.

Глава 12

20 декабря 2009 года

Оцеола с гордостью смотрел, как я раставляю силки на дикого кабана. Закончив, я, подхватив вязанку дров и закинув на левое плечо, даже не поморщившись, направился, ориентируясь по мху на деревьях, в южном направлении, в сторону дома.

Довольно усмехаясь, он шёл чуть поодаль от меня. В какой-то момент мне показалось, что я сдаю экзамен. Бросив во дворе дрова, я подошел к веревке, на которой сушилась рыба, проверив ее, я обратился к индейцу:

– Будет готова к утру.

– Хорошо, – кивнул Оцеола.

Кинув мне палку, он взял точно такую же себе и принялся заострять ее конец, убирая излишки. Усевшись рядом с ним, я принялся за уже привычное мне дело, затачивая кол. Острое лезвие ножа входило в дерево легко, как в сливочное масло.

– Расскажи мне о ней? – попросил я, наконец, нарушив тишину, между нами.

Где-то вдалеке прокричала птица, пролетая меж деревьев.

– О ней? – спросил старик, не останавливаясь. Сделав пару движений, он рукой скинул с колен стружку от дерева. – О чем ты?

– О твоей дочери Оцеола.

Мужчина на секунду замер, затем его рука продолжила свои методичные движения.

– Я ее очень любил, больше своей жизни, – старик вздохнул. – Иногда мне казалось, что невозможно, кого-то так сильно любить.

Затем он рассказал о том, как молодым тридцатилетним мужчиной познакомился со своей женой. Тогда он был одиночка, охотник, любил добывать шкуры редких животных, не чурался и браконьерством, и ни в чем не нуждался. И вот однажды, поехав за провизией, он встретил в одном из крупных супермаркетов красивую блондинку, которая буквально сразу же украла его сердце, улыбнувшись ему своей искренней улыбкой и протянув ему пачку с соусом, за которым они потянулись одновременно.

Оцеола, пораженный красотой девушки, поклялся во что бы то ни было добиться ее, и не просто, а сделать своей женой. Спустя полгода он купил новый дом и вошёл в него рука об руку со своей молодой красавицей-женой. Они прожили около двадцати лет в любви и согласии, растя свою единственную любимую дочку, которая поразительно была похожа на его белокожую и светловолосую жену.

Деньги легко шли ему в руки, дорогие шкуры пользовались спросом у бандитов из местного мафиозного клана. Однажды к ним в дом пришёл главарь этой банды и сказал, что ему очень нравится дочь Оцеолы, даже несмотря на то, что она беременна от другого. На тот момент девушка всего три месяца как овдовела, ее муж-семинол погиб на одной из рек. Как сказали его друзья, им на пути попался огромный аллигатор.

Старик не хотел связываться с этим человеком, о чем ему и сказал, но тот в обход отца стал ухаживать за дочерью, и через некоторое время смог завоевать ее сердце. Главарь банды забрал девушку к себе, и родителям ничего не оставалось, лишь только смириться. Мужчина и вправду хорошо относился к их дочери, но Оцеола видел его насквозь, все его слабости, все то зло, что в нем росло и грозилось вырваться наружу.

А через время его догадки подтвердились, совершенно случайно он узнал о том, что первый муж его дочери погиб не так, как они все думали. Случайный свидетель поведал ему страшную правду… И тогда Оцеола сделал ошибку, за которую до сих пор себя корит: он промолчал, ведь дочка была счастлива, жила в достатке, у неё рос маленький ребёнок.

Лишь через время он все же открыл эту тайну своей жене. Всегда искренняя и порывистая, она не выдержала, и направилась рассказать все дочери, но, к сожалению, так после этого и не вернулась. Ее как будто поглотил лес, она просто исчезла.

С того дня Оцеола так и ходит постоянно по болотам в поисках своей жены, не веря, что никогда уже ее не найдёт. Где-то в глубине души понимая, что все это послано ему в наказание за то, что он не уважал природу, редких животных, занесённых в Красную книгу, он поклялся все исправить службой этому лесу.

Так он и наткнулся на Андре, на которого напал один из самых редких, сильных и величественных хищников этого леса. Как будто духи именно его, Оцеолу, проверяли на стойкость и на преданность: кому же он поможет, кого посчитает достойным остаться в живых? В какую сторону он сделает выбор, ведь много лет назад он поклялся своей верности лесу и его обитателям.

К его удивлению, парень все же сам справился с ягуаром. Да, у него было оружие, но и у дикой кошки тоже -острые клыки и когти, которых был лишен Андре. В любом случае, мальчик выиграл в этом бою, а это значило, что он достоин духа Ягуара.

 Дослушав печальную историю старика, я буквально почувствовал его боль, тоску и какое-то одиночество. Может, поэтому он и взялся за меня, выхаживая, уча, как родного сына.

– Мне жаль, – тихо пробормотал я, глядя на старика, задумчиво сидящего рядом.

– Это мой путь, и я уже приближаюсь к его концу, не нужно меня жалеть, – старик посмотрел на меня. – А твой путь только начинается. Помни, что за всё в этой жизни надо платить, Андре. В тебе есть сила. У нас, семинолов, есть традиция, передающаяся из поколения в поколение: мы называем детей именем, обозначающим качества, которые хотели бы вложить в характер. Ты знаешь значение своего имени?

Усмехнувшись, я кивнул:

– Мужественный, отважный.

Старик довольно сощурился:

– А на моем языке оно ещё означает – мужчина, человек! Помни, что имя даётся нам не просто так.

Через пару дней Оцеола сказал мне, что скоро приедет его давний друг, чтобы привезти провизию.

– А ты ему доверяешь? Вдруг он сдаст меня, – почувствовав беспокойство, я начал нервно перебирать травы, которые перед этим разложил, чтобы помочь старику сварить отвар.

– Если ему нельзя доверять, то я разочаруюсь во всем мире, – спокойно ответил семинол.

Я фыркнул ему в ответ:

– Ты всего лишь разочаруешься, а меня убьют.

В ответ увидел лишь кривую улыбку на лице старика, но на душе почему-то стало спокойно. Оцеола вообще умел одним взглядом сделать так, что чувствуешь, что ему можно доверять, и даже без каких-либо вопросов.

Бродя по топямь, где росли вечнозеленые кипарисы, я услышал шум мотора. Несомненно, это машина, подумал я, и сердце гулко забилось, я даже почувствовал дискомфорт в грудной клетке. Зажав в руке мешок, в который собирал ветки хвои, я бросился про проторенным тропам скорее к дому.

Когда я добрался до дома, то увидел, что вплотную к нашему жилью стоит небольшая грузовая машина, видавшая виды. Затаившись, я уставился на неё во все глаза, с напряжением наблюдая, как оттуда вышел невысокий мужчина, на вид мексиканец. Он лихо пальцами подкрутил усы и громким голосом гаркнул.:

– Оцеола, старый черт, выходи, встреть своего друга как подобает.

Дверь отворилась, и на порог вышел довольный Оцеола. Он размашистым шагом подошёл к мужчине:

– Сантьяго, ах ты, плешивый лис!

Они какое-то время стояли, похлопывая друг друга по плечам. Невооружённым глазом было видно, что между ними очень тёплые отношения. Затем Оцеола, сделав шаг назад, посмотрел своим внимательным взглядом за дерево, где я прятался, и сказал:

– Выходи, Андре!

Мексиканец с удивлением повернул лицо в сторону леса. Мне ничего не оставалось делать, как выйти из своего убежища.

Сделав вид, что вовсе не скрывался, я твёрдым шагом направился к мужчинам, которые не сводили с меня глаз. Когда я к ним приблизился, то с каким-то ребячьим превосходством отметил, что выше обоих мужчин почти на две головы. Мексиканец, подняв голову вверх, присвистнул:

–И откуда только нынешняя молодежь такая высокая?

Я, пожав плечами, протянул Оцеоле мешок с ветками. Неожиданно для меня, Оцеола выпятил грудь вперёд в гордом жесте:

– Это мой внук!

Мексиканец смерил нас оценивающим взглядом:

– Он тебе такой же внук, как ты мне сестра.

Засмеявшись, он похлопал по плечу индейца, но тут старик прореагировал жестко – он скинул руку своего друга:

– Поговори мне ещё! – сверкнув глазами, он взял мешок и обратился ко мне: – Давай, Андре, заходи в дом, сейчас заварим чая и напоим нашего гостя, а то он от усталости сам не знает, что несёт.

Ворча, старик отправился в дом. Подмигнув мне, мексиканец двинулся за ним, показывая, что совсем не в обиде на колкие слова своего давнишнего друга.

Сидя на полу, мы пили травяной чай. Тишину между нами нарушил Сантьяго:

– И как ты добрался досюда, Андре Конти?

От его неожиданно и проницательного вопроса я выплюнул обратно весь напиток, который потягивал до этого из глиняной чашки. Старик неодобрительно покосился на мексиканца.

– Ну а что?! Не каждый день видишь в наших местах высокого европейца с именем Андре, думаешь, бывают такие совпадения? – спросил он у старика.

Старик упрямо поджал губы и медленно отхлебнул ароматный напиток.

– Лучше скажи мне, возможно ли моего внука переправить на юг Италии так, скажем… что бы я не нервничал? – задал вопрос Оцеола.

Я с напряжением посмотрел на Сантьяго.

– Отчего же нельзя? – протянул мужчина. – Все можно, все возможно, ты меня знаешь, Оцеола, я перед носом медведя банку с мёдом пронесу, и он ничего не заметит, – серьезным тоном ответил Сантьяго. – А уж твоего внука тем более, в лучшем виде доставлю…

Оцеола, скрестив ноги, начал прикусывать травинку.

– Так когда твоего внука надо отправить в Италию?

Старик перевёл на него свой тяжелый взгляд:

– Какой путь ты предлагаешь?

Мексиканец задумчиво почесал подбородок, затем, достав откуда-то из-за пазухи бутылку текилы, как фокусник карты, сказал:

– Ну, во-первых, я предлагаю добраться именно в аэропорт Тампа, он не так освоен курортниками, как другие аэропорты Флориды. Но риски всегда есть…

Налив каждому из нас по рюмке горячительного и прочистив горло, он продолжил:

– Всегда есть риск нарваться на местных, а я так понимаю, нам этого совсем не надо?

– Правильно понимаешь, – сказал Оцеола. – К тому же енот забрался в дом и стащил документы Андре, – не моргнув и глазом, добавил старик.

– Енот?! – слегка заикаясь, переспросил мужчина.

– Конечно! Или что, ты хочешь сказать, у меня внук недотепа и где-то потерял свои документы? – возмутился Оцеола.

Санчос на мгновение выпучил глаза, затем, проведя по подбородку рукой, наконец ударил себя ладонями по коленям:

– Что ж, мне нужно это все обмозговать, – встав, он отставил пустую чашку. – Андре, поможешь мне разгрузить провизию?

– Конечно! – я поспешно вскочил со своего места и пошёл за мужчиной во двор.

Тот откинул брезентовую накидку, проворно запрыгнул внутрь машины и протянул мне большой тяжелый ящик. Вместе мы справились с разгрузкой достаточно быстро. Я наблюдал за тем, как Оцеола передал Сантьяго несколько туш накануне подстреленных нами животных.

– Слушай, Оцеола, а у тебя есть шкуры?

Старик на этот вопрос сразу же подобрался.

– Ладно, ладно! Я пошутил. Попытка же не пытка.

Быстро подойдя к Оцеоле, он пожал ему руку. Кивнув мне на прощание, он сказал:

– Оцеола, я вернусь примерно через недельку, но если что ты звони! Номер тот же.

Запрыгнув в машину и покрутив руль, он двинулся по дороге, скрываясь за деревьями.

– У тебя есть телефон?! – не вытерпел я.

Старик кивнул на мешок возле двери, я послушно подхватил его на плечо.

– Как же так, у тебя есть телефон, а ты все это время молчал?!

– Не люблю все эти современные штуки, – заворчал старик, всем своим видом показывая, что он не чувствует себя виноватым.

– И где же он?!

Скинув мешок у входа внутри дома, я как вихрь заметался по комнате. Оцеола поморщился, глядя на меня, взбешённого и мечущегося:

– О чем ты?

– Господи! Ты хочешь свести меня сума? Я про телефон, – скрипя зубами, ответил я противному старику.

Как я мог думать, что он мне дорог? Чушь! Готов задушить его собственными руками.

– А-а-а, ты про это? – старик сделал вид, будто его озарило. – Так он под матрасом.

Я бросился к кровати, приподнял матрас, дрожащими руками достал старенький, с треснутым дисплеем, телефон. Он был обычный, самой дешевой модели, кнопочный. Несколько раз нажав на кнопку включения, я так и не смог его запустить. Открыв заднюю крышку, я зарычал от бессилия: батарея была вздувшаяся.

– Черт, он не работает!

Старик посмотрел на меня и приподнял бровь:

– Я с ним ходил по болотам, – заявил он безразличным тоном и плеснул себе текилы, привезённой Сантьяго. – Будешь? – спросил он у меня будничным тоном, как, будто не видя моего бешенства.

– Черт, кто ходит с мобилой по болтам? Из-за воды батарея пришла в негодность.

Старик запальчиво фыркнул:

– Я же говорю, хрень все эти современные штуки!

Я устало вздохнул и махнул рукой, разрубив воздух, сказал:

– Наливай.

Глава 13

 25 декабря 2009 год

 -Что в нем? – спросил я, наблюдая, как Оцеола раскуривает кальян.

– Молод, что б знать, – отрезал хранитель леса.

– Да не больно-то и хотелось, – обиженно пробубнил ему в ответ. – Наверняка очередное говно сушеное.

Старик лениво протянул мне трубку, охотно взяв ее, я прикурил. В легкие проник приятный аромат, нежный, почти не уловимый.

– Так что это? Что в составе? Никогда не пробовал ничего подобного.

Старик сделал ещё одну затяжку, в его глазах заплясали смешинки. Выпустив прямиком мне в лицо струю дыма, он, наконец, посерьезнел:

– Это тебе не кальян в клубах и пабах Европы.

Чиркнув спичкой, он посмотрел на огонёк, который начал замысловато изгибаться в разные стороны. Я даже в какой-то момент подумал, что это выглядит как что-то сверхъестественно. Вроде совсем простое действие, но все же огонь – это огромная, неизведанная сила природы. Черт, что за мысли в моей голове, какая-то философия.

– О, Боже, в нем что, наркота?!

Старик резко дунул и загасил огонёк.

– Наркота… – передразнил он меня. – Что у тебя на уме, молодой человек?

В кальяне весело забулькало. Чуть помолчав, Оцеола все же решил меня посвятить:

– Слышал о энтеогенах?

– Нет! Никогда.

Старик поудобнее устроился и принялся меня просвящать:

– Мои предки верили, что есть огромный ореол растений, которые изменяют внутренний мир человека, расширяют его, – видя заинтересованность на моем лице, он продолжил: – Психотропные компоненты содержатся в разных энтеогеных растениях, в листьях, в коре и даже в грибах. Вот этот кальян на аяхуаска.

– Ты что, только что выругался? – засмеялся я, чувствуя небывалую легкость после пары затяжек.

Старик добродушно улыбнулся:

– Аяхуаска – это сок лианы, которая произрастает в тропических лесах Южной Америки. Его курили семинолы более тысячи лет назад, – глянув на меня и прищурив свои темные глаза, он поднял палец вверх. – Его не положено курить всем, кому угодно, только избранным.

– Это как? – вот умеет же старик подгореть интерес. Я даже почувствовал некую гордость, что он посчитал меня достойным разделить этот кальян с ним.

– Его курили только шаманы, – сделав затяжку и выпустив в потолок одно за другим колечки, он пояснил: —Шаманы курили его, чтобы стереть грань между человеческим миром и миром богов, духов, чтобы приобрести мудрость и познать великие тайны бытия. Боги знают, а священные растения говорят. С помощью энтерогенов шаман может предвидеть будущее, он получает второе зрение… – старик замер, как будто медитируя.

А я прислушался к своим ощущениям, с удивлением подумав о том, что за все время, что я вдали от дома, я первый раз чувствую себя так спокойно. Какая-то тёплая нега растеклась по поим венам, и небывалая энергия заполыхала в моем теле. Мне было интересно, чувствует ли Оцеола что и я?

Старик сидел в своей любимой позе, поджав ноги под себя, и слегка раскачивался. Затем, выпрямившись, он открыл глаза, полные муки, его зрачки потемнели и расширились до максимальных размеров. Оцеола судорожно вздохнул и провёл мозолистой рабочей рукой по своему лицу:

– Пора! – сказал он, переводя на меня взгляд все ещё затуманенных, то ли от наркотических веществ, то ли от боли, что плескалась на дне его зрачков, глаз.

Я видел, как его глаза налились непролитыми слезами. Он встал на ноги, его как будто шатало из стороны в сторону, затем он взял себя в руки.

За небольшим окном, послышалось шуршание шин по земле. Выскочив из дома, я увидел Сантьяго. Тот, в простых брюках и цветной рубахе, быстро вышел из машины и пошёл нам навстречу:

– Собирайся, поедем прямо сейчас, как раз стемнело, – обратился он прямиком ко мне.

– Как прямо сейчас?! – сам не знаю, почему вдруг я заартачился. – Но…

– Андре, не спорь! – старик метнулся за дверь и вынес потрёпанный рюкзак. – Пригодится, – сказал он.

– Я не знаю, может, лучше завтра? С утра, – я на какой-то панике думал о том, что мне предстоит уехать отсюда, от Оцеолы…

– Нельзя медлить, сейчас очень удобное время, – сказал мексиканец, утирая пот со лба. Он бросил сочувственный взгляд в сторону Оцеолы: – Сейчас точно никто не будет искать Андре, даже если думают, что он живой. Им не до этого.

Я вопросительно посмотрел на Оцеолу, затем на Сантяго:

– А что случилось?

Сантьяго, схватив меня за руку, потащил к машине. Ялишь успел увидеть, как при моем вопросе Оцеола крепко сжал дверную раму, казалось, ещё чуть-чуть и полетят обломки.

Усевшись на переднем сидение, я смотрел, как мексиканец проворно юркнул на своё место за рулем.Стянув с себя кепку, он жестом попросил меня надеть ее.Натянув ее поглубже на глаза, я с беспокойством посмотрел на индейца, который направился к машине с моей стороны. Опустив окно, я посмотрел в его глаза, подернутые глубокой болью и горечью:

– Ты что-то видел? – догадался я. – Когда курил кальян?

Оцеола, не спуская с меня глаз, полез в карман на своей рубахе. Вытащив предмет, он протянул его мне. Разжав ладонь, я уставился на кулон. Вскинув голову, я посмотрел на индейца: казалось, он за эти несколько минут постарел на несколько десятков лет. Его всегда живые глаза стали выцветшими и блеклыми.

– Обещай, вернуться за ней, – вдруг сказал старик.

Сглотнув, я почувствовал, как по спине побежали мурашки. Зажав в кулаке медальон, я ответил:

– Клянусь!

Машина тронулась, поехав вперёд по дороге, я оглянулся назад, смотря на то, как в сумерках одиноко стоит, сгорбившись, старик и смотрит нам в след.

– Все будет хорошо, сынок, – подбодрил меня Сантяго. – Оцеола крепкий орешек, поверь мне, я его знаю столько, сколько ты на свете не живешь, парень!

Кивнув, я попытался разгладить свой лоб, который как будто совсем не хотел выходить из нахмуренного состояния. Я физически ощущал складки меж своих бровей, настолько сильно было мое внутренне напряжение.

Проехав приличное расстояние, мексиканец вновь заговорил:

– Как ты относишься к Доменико Бруно?

От неожиданности я резко повернул в его сторону голову, отчего почувствовал боль в шее. Инстинктивно подняв ладонь, растер место, где разлилась неприятная боль:

– Это правая рука моего отца, откуда вы его знаете?

– Значит, не соврал пижон! – радостно закивал мексиканец. Не сводя глаз с дороги, он включил фары. – Вообще я планировал сделать тебе поддельные документы, но потом пробил по своим каналам, и мои проверенные люди вышли на Доменико. Оказывается, напрямую с твоим отцом прям так и не свяжешься, как будто президент, – прищелкнул языком Сантяго. – А вот Доминико пригрозил выдернуть мне ноги, если с твоей головы хоть один волос упадёт! Тогда я понял, что он нормальный мужик, этот сеньор Бруно.

– Он почти член нашей семьи, ближе, чем некоторые родственники, – хрипло проговорил я.

– Отлично, Андре, это просто отлично! Я ждал от тебя этих слов, по крайней мере, очень на это надеялся. Значит, все намного проще, чем я думал, – мужчина радостно присвистнул. – Ты родился под счастливой звездой, парень. Выходишь сухой из таких передряг, – покачал он в восхищении головой. – Наша главная задача – это добраться до аэропорта, а дальше все как по накатанной дороге.

– Сколько нам ехать до него?

– Где-то полтора часа. Лететь, конечно, прилично – около десяти часов, но что-то подсказывает мне, что ты справишься, – мексиканец улыбался во все тридцать два зуба, да так заразительно, что я впервые за долгое время, что мы ехали, улыбнулся ему в ответ.

Я сам не заметил, как уснул, наверное, однообразный вид из окна меня утомил. Проснулся от того, что машина подпрыгнула.

– Лежачий полицейский, – извиняющимся тоном сказал мужчина за рулем.

Я разглядывал сонными глазами потоки машин и неторопливо прогуливающихся прохожих под городскими огнями, которые ярко и задорно мигали в темноте улиц.

– Это город Тампа, осталось всего около восьми километров, и будем на месте, – сообщил мне довольным голосом Сантьяго.

Подъехав к зданию аэропорта, мексиканец протянул мне стопку вещей:

– Ныряй на заднее сиденья и переоденься. Вообще, я хотел, чтобы ты заранее поменял прикид, но жаль было тебя будить, сынок.

Я быстро схватил одежду и перелез назад. Там я быстро сменил мешковатые рубашку и штаны на футболку с длинными рукавами и джинсы. Затем в меня прилетели кроссовки, которые кинул мексиканец.

Один кроссовок я успел поймать, второй же с шумом приземлился на пол. Быстро натянув обувь, я отодвинул в сторону свои поношенные мокасины, отметив про себя, что в них моим ногам было явно комфортнее, чем в этой современной обуви.

Перелез обратно на переднее сиденье, мексиканец рукой указал на рюкзак:

– Подкрепись, там вода и бургер.

Я достал аппетитно пахнущий домашний бургер, из тех, что иногда готовил Оцеола, и бутылку воды. Предложил мексиканцу, который отрицательно покачал головой, достал пачку «Принглс» и принялся хрустеть ими.

– Нам должны подать знак, как только это произойдёт, зайдёшь в здание аэропорта и подойдёшь к первому терминалу, – видя, как я напрягся, мексиканец добавил: – Не переживай, там всего один терминал. Ничего не спутаешь, тебя уже будет ждать Доминико.

Чувствуя нарастающую дрожь, я попробовал успокоить себя техникой, которой обучал меня Оцеола: медленный вздох, затем выдох, абстрагироваться от всего… Через пару минут открыв глаза, внимательно посмотрел в лобовое стекло. Территория, прилегающая к аэропорту, выглядела почти пустой – ни людей, ни автомобилей, лишь несколько прохожих, да рабочих, толкающих впереди себя тележку с чемоданами.

Дверь в здание приоткрылась, на улицу вышел мужчина со свернутой трубкой газетой в руке. Мужчина лениво протянул другую руку к карману и вытащил сигарету, затем оглянулся по сторонам.

– Пора, – сказал Сантьяго, резко оживившись. – Это один из людей Доминико! Подойдёшь к нему, он спросит прикурить, – наклонившись к бардачку своей машины, мексиканец завозился там, негромко чертыхаясь. – А, вот она! – радостно сказал он, извлекая из темноты предмет.

– Что это? – спросил я, разглядывая предмет, который протянул мне мужчина.

– Зажигалка. Это и есть сигнал, скажем, секретное послание, что ты – это ты, – просто ответил мексиканец, наблюдая за тем, как я кручу в разные стороны предмет, разглядывая его с интересом.

А посмотреть там и впрямь было на что. Резная зажигала с замысловатыми узорами по корпусу, с изображением четырёх красных звёзд на бело-голубом фоне.

– Красивая вещь!

– Пусть останется тебе на память от меня, – сказал Сантьяго. – А теперь давай, торопись! Надо все сделать максимально быстро, сам знаешь, мало ли… Нельзя нам привлекать внимание, повсюду люди Нолана. Если они что-то заподозрят…

– Понял! – взявшись за ручку, чтобы отворить дверь, я выпустил ее и, обернувшись к Сантьяго, сказал: – Спасибо! Спасибо тебе за все!

Тот нервно подкрутил свой ус рукой и, подавшись вперёд, сжал мое плечо рукой:

– Береги себя, парень, не всегда так фортуна поворачивается лицом! Не рискуй, действуй впредь всегда с умом!

Мы крепко пожали руки.

– С богом, – пробормотал Сантьяго, наблюдая за тем, как я вылезаю из машины. Ступив ногами на асфальт, я пошёл быстрым шагом к мужчине на входе. Подойдя к нему, я кивнул на его сигарету:

– Вам помочь? – спросил его напряженным голосом.

Тот вскинул на меня взгляд пытливых глаз, внимательно ощупал мое лицо своими карими глазами:

– Да вот, забыл свою зажигалку, может у тебя что найдётся? – наконец спросил он, закончив свой осмотр.

Я протянул ему руку, в которой была зажата зажигалка, другую ладонь вытер о штаны, чувствуя, как ладонь стала неприятно влажной. Мужчина заинтересованно посмотрел на зажигалку, глаза его вспыхнули. Затем взгляд стал тут же безразличным, он спокойно взял ее из моих рук и с набережной неторопливостью прикурил. Встал совсем близко ко мне:

– Сеньор Конти, рад приветствовать вас, – почтительно понизив тон, сказал он. – Сейчас мы с вами пройдём вместе на взлётную полосу, там вас ждёт частный самолёт, на борту вас ожидает Доминико, – мужчина поднял на меня свои глаза. – В зале на данный момент находятся люди Нолана Данна, поэтому прошу вас постараться не нервничать и вести себя как можно естественнее, нам всего лишь нужно пройти зал.

Я кивнул, показывая свою готовность и понимание всей сложности и опасности ситуации.

Войдя в здание аэропорта, мужчина пошёл чуть впереди меня, я же старался не отставать от него ни на шаг. Мне казалось, что все смотрят на нас, что я себя обязательно чем-то выдам. Может, неуверенной походкой, а может, своим взвинченным поведением или тем же нервным взглядом. Насколько раз я мысленно себя одернул.

Терзаемый внутренними страхами, я даже не заметил, как быстро мы пересекли зал небольшого местного аэропорта, выйдя на взлётное поле. Приблизились быстрым шагом к одному из частных самолетов, он не выглядел как собственность моего отца. От этой мысли я сбавил шаг, сбившись со своего ритма. Мужчина увидел мое колебание, тут же постарался его развеять:

– Это частный самолёт, взятый напрокат. Вы же понимаете, что мы не могли рисковать, прилетев на одном из самолетов, что принадлежат вашему отцу.

Головой я это понимал, но мое сердце часто забилось, от мыслей, что будет, если это подстава. С другой стороны, слишком изворотливый план, чтобы меня поймать, не проще ли было уже схватить меня на территории того же аэропорта, а не на взлётной полосе?

Весь взвинченный, я поднялся по трапу. Свернув направо, прошёл в довольно-таки немаленькие помещение, где стояли кожаные кресла и стол в углу. Сидевший за столом человек при виде меня вскочил со своего места и порывистыми шагами преодолел расстояние, между нами. В мужчине я сразу же узнал Доминико Бруно, правую руку моего отца.

– Андре! – воскликнул он, сжимая руками оба моих плеча. Мужчина оглядел меня быстрым взглядом: – Ты здоров?

– Все хорошо, сеньор Бруно.

Тот радостно похлопал меня по спине, затем усадил в кресло:

– Ты не представляешь, что всем нам пришлось пережить, когда мы узнали, что ты в руках этой свиньи Нолана Данна.

Я почувствовал, как пилот начал разгонять самолёт, слегка качнуло и он начал набирать скорость.

– Как мой отец? – спросил я у Доминико, который все еще смотрел на меня и, казалось, не мог поверить своим глазам.

Мужчина присел рядом со мной:

– Отец уже в курсе, что мы тебя нашли! Он ничего не знал до последнего, – мужчина чуть виновато посмотрел на меня и, пожав плечами, попытался объяснить: – Понимаешь, тебя не было почти год, и тут на меня выходит человек и начинает прощупывать, что да к чему. И вроде как он имеет информацию о твоём местонахождении. Я не мог позволить себе обнадеживать твоих отца и мать, пока не удостоверюсь, что это все правда!

Я кивнул, чувствуя, как напряжение начинает покидать мое задерневшее тело.

– Может, хочешь есть? Пить? – Доминико засуетился возле меня, как родной отец.

Отец… как же я соскучился! Мама, как она все это перенесла? Я покачал головой:

– Расскажите мне все, что я пропустил, – попросил я сеньора Бруно.

Тот, усевшись поудобнее возле меня, печально вздохнул и посмотрел на свои часы:

– Ну, лететь нам долго, около девяти-десяти часов, так что, думаю, успею ввести тебя в курс дела.

Мужчина поведал мне о том, в каком ужасе были мои родители, когда обнаружили, что меня нет дома. Они подняли на ноги всю охрану, подключили полицию, но все было тщетно. Пока через месяц с ними не связался Нолан Данн, который объявил им со злорадством и триумфом, что их единственный сын и наследник у него в гостях, как выразился он в тот момент.

Я внимательно слушал Бруно, мое живое воображение подкидывало мне эмоциональные картины того, как мои родители убивались от горя. Заметив мое состояние, Доминико резко прервался:

– Я думаю, тебе нужно отдохнуть, – нажав на кнопку подлокотника кресла, он откинул моё сидение.

Помимо воли, я почувствовал, как мои глаза начинают закрываться. Усталость дала о себе знать после того, как мозг понял, что опасность отступила, и я погрузился в здоровый крепкий сон, думая о том, что совсем скоро я, наконец-то, увижу своих родных.

Глава 14

 И вот я наконец-то спускаюсь по трапу самолета, неужели прошло десять часов? Когда я садился в самолёт, мне казалось, что эти десять часов будут длиться дольше, чем весь год, что я прожил вдалеке от своей родины и близких мне людей.

Спустившись с последней ступеньки, я попал прямо в крепкие объятия своего отца. Все его мощное тело сотрясалось, как будто его колотит крупная дрожь. Взяв меня за руки чуть выше локтей, он откинулся и посмотрел мне в лицо. Я, в свою очередь, не сводил с него взгляда, отмечая для себя появившееся морщинки возле его рта и глаз, тёмные круги под ними. Даже в его каштановых волосах блестели нити седых волос.

– Сынок, – дрожащим голосом сказал он. – Живой! Андре, живой! – он даже встряхнул меня пару раз и опять прижала к себе, не давая мне нормально вздохнуть. – Живой! Ты тут, со мной, – говорил он все, как будто не мог поверить своим глазам и рукам, что так крепко держали меня. – Ты здоров?! – он начал судорожно меня ощупывать, проведя по лицу, затем по плечам и груди дрожащими руками.

Я перехватил его ладонь, сжав ее, и как можно спокойнее произнёс:

– Отец, все хорошо. Слышишь? Я в полном порядке.

Взяв за плечо, он повернул меня и повёл в сторону припаркованного невдалеке джипа, в бронированных окнах которого я увидел своё отражение. Как долго я не видел себя? Только лишь в водах озёр во Флориде, в размытых и покрытых рябью отражениях я не мог разглядеть существенно ничего. Сейчас же я видел перед собой высокого молодого мужчину, именно мужчину, а не парня, который год назад убежал так бездумно из дома. Я стал почти на голову выше своего высокого отца.

Отец подтолкнул меня к двери, пригнувшись, я уселся на заднее сидение, наблюдая через стекло, как к отцу подошёл Доминико. Отец крепко пожал ему руку, при этом что-то говоря, скорее всего, он благодарил его. Доминико лишь сдержано кивал в ответ, но по лицу видно было, что это вызывает у него ничуть не меньше эмоций, чем у отца. Похлопав друг друга по плечам, они разошлись по машинам.

Отец удобно устроился возле меня. Он все разглядывал меня, при этом его глаза горели гордостью. Да, именно так, подумал я с волнением. Раньше я никогда не видел в его глазах таких эмоций по отношению ко мне.

– Ты изменился, – надтреснутым голосом сказал он. – Вон, вижу, уже есть щетина.

Я машинально провёл рукой по своим щекам и подбородку. Вспомнил, как, живя с Оцеолой, начал бриться впервые. При этом пришлось начинать не с дорогой люксовой бритвы, как я всегда думал, а с ножа, причём заточеного моими руками.

– Мать тебя не узнает! – уже широко улыбаясь, сказал отец. – Ты стал больше меня, сильней… Такую форму можно приобрести только постоянно выполняя тяжёлую физическую работу.

Я кивнул, вспомнив все, что делал в лесу: подготовка к зиме, тяжёлые дрова, охота, учение стрельбе из лука и ещё много-много чего.

– Расскажи мне все! Я хочу знать, что пережил мой сын!

– Да, отец, – согласился я с ним. – Мне так много нужно рассказать тебе.

Я поведал отцу все, что со мной произошло, без утайки, от начала до конца. Расказал о том, как меня мучали и унижали в доме Нолана Данна. Затем о том, как это резко прекратилось, и что Нолан на какое-то время почему-то потерял ко мне интерес. Об Адель, которая помогла мне сбежать, об Оцеоле, даже о чертовом ягуаре, который, по словам Оцеолы, спас меня, отдав часть своей души моему умирающему телу.

Отец внимательно меня слушал, не перебивая, лишь хмурил брови и сжимал бессильно кулаки, когда я рассказывал о самых сложных и отчаянных моментах, произошедших со мной. Умолчал я лишь об одном – об Эйлин. Я поклялся Адель, что никому не расскажу о ней, никогда…

Даже отцу.

Так будет лучше. Так будет справедливо и по чести.

Закончив свой рассказ, я увидел, как мы подъезжаем к воротам нашего дома. Заехав за ворота, машина проехала ещё пару метров и остановилась. Выйдя наружу из джипа, я увидел, как отворилась дверь, ведущая в дом, и оттуда выбежала моя мать. Какая она хрупкая, как похудела!

Я смотрел на неё, чувствуя, как от жалости сжимается сердце. Жалости не к себе, не к парню, который провёл в плену год, а к матери, которая год ждала своего сына и не знала, вернётся ли он назад к ней живой. Дождётся ли она его когда-нибудь, живя изо дня в день с надеждой, которая иной раз перерастала в глухое безмолвное отчаянье, высасывающее последние крупицы энергии из своей жертвы.

Я кинулся к ней, подхватив и оторвав от земли. Она была легкая, как пушинка, она всегда была высокой и стройной, но сейчас она стала буквально тростинкой. Ее зелёные глаза, точно такие же, как у меня, были полны слез и безграничного счастья. Поставив ее на землю возле себя, я смотрел, улыбаясь, в ее запрокинутое лицо.

– Андре! – тихо, как будто несмело, сказала она и, протянув пальцы, коснулась моей щеки, тут же одернув их. – Колешься, – сказала она с каким-то удивлением.

Как будто она меня воспринимала совсем ребёнком, и сейчас увидела с недоумением, что ее маленький мальчик превратился в мужчину.

– Это не сон? – спросила она все так же несмело.

– Нет, мама! Я здесь, с вами! Дома, – наконец ответил я ей, продолжая мягко улыбаться.

Как будто отойдя от сна и поняв, что это все правда, она прижала ладонь к губам, у неё вырвался полный мучения и одновременно облегчения стон, из глаз, наполненных влагой, блестящих, как зелёная листва, потекли крупные слёзы. Она начала всхлипывать, падая снова в мои объятия.

– Я так молилась, Андре, я молилась день и ночь, – глотая слёзы, говорила она, гладя меня по волосам. – И он меня услышал, вернул мне моего мальчика!

Подошедший отец, который стоял в стороне какое-то время, мягким жестом повёл нас в дом.

– Пойдём, дорогая, сыну надо отдохнуть! У него был долгий путь, – от того, как он посмотрел на меня, я понял, что он имел в виду не часы моего полёта.

– Да-да, конечно! – засуетилась мама. – Ты, наверное, голодный. – рассматривая меня более внимательно, она вдруг всплеснула руками. – Ты стал такой высокий, –сморгнув слёзы, продолжила она. – Боюсь, ты не вылезешь в свои вещи ни в длину, ни в ширину, – закончила она с мягкой улыбкой. – Виктор, может, дашь ему одну из своих рубашек? – сказала она, направляясь к лестнице. – Сейчас я посмотрю что-нибудь, сынок.

Отец провёл рукой по волосам и с какой-то извиняющейся улыбкой сказал:

– Боюсь, мои рубашки не такие модные, как ты любишь, но все же что-то, пока ты не съездишь по магазинам.

С каким-то удивлением я слушал его, понимая, что отец не шутит. Неужели я ещё совсем не так давно был настолько разбалованным и наглым мальчишкой?

– Отец, не вещь красит человека! Надеть твою рубашки для меня честь, – просто ответил я отцу, видя растерянное выражение на его лице. – Если ты не против, то я бы хотел принять настоящий горячий душ, – замявшись, я добавил: – Я даже и забыл, что это такое.

Взлетев быстро по лестнице, замер, обернувшись лицом к отцу:

– Пап?

– Да, Андре? – сделал он шаг вперёд к лестнице, задирая лицо вверх.

– Где Теа? – спросил я с волнением.

– Она будет дома через два часа. Мы уже ей сообщили, она очень ждёт встречи с тобой!

– Отлично! – повернувшись, я направился в свою комнату.

 Вечером, сидя за большим столом со своей семьей, я наконец-то почувствовал себя дома. На какое-то мгновение даже показалось, что все, что со мной произошло, это какой-то бред, фантазия восполненного мозга. Может, сейчас я очнусь на медицинской койке с забинтованной головой и увижу рядом с собой ругающегося отца, который скажет, что я, как всегда, гонял на мотоцикле и не справился с управлением. Что все произошедшее – это всего лишь иллюзия от наркоза.

Но нет, это правда. Я дотронулся до цепочки с медальоном, свисающей с моей шеи – это никогда не даст мне забыть или усомнится в том, что со мной произошло. Мать сразу же обратила внимание на мимолетное выражение, мелькнувшее на моем лице.

– Что это? – спросила она, наклонившись в мою строну и стараясь рассмотреть поближе медальон.

Я тут же засунул его обратно за рубашку:

– Да так, ничего, подарок, – просто ответил я на ее вопрос, не углубляясь в подробности.

Теа в это время уплетала за обе щеки ужин и тихо спорила с отцом о том, что она будет играть на арфе, но для начала отец должен ее приобрести. Я с улыбкой вспомнил, как она громко завизжала около двух часов назад, когда впервые после разлуки увидела меня. Она как маленькая обезьянка вскарабкалась вверх по моему телу и повисла на моей руке.

– Это подарил Оцеола? – вывел из раздумий голос матери. Я с удивлением посмотрел на неё. – Отец расказал мне о нем, – смело встретив мой взгляд, сказала она. – Я его помню, этот медальон, – неожиданно добавила она, заставив меня поднять взгляд от тарелки.

– Ты знаешь Оцеолу?! – потрясено спросил я.

Мать так же спокойно и слегка печально ответила:

– Да, когда-то он меня спас от большой беды.

Я не сводил с неё пытливых глаз, надеясь, что она продолжит, но она лишь пожала плечами, добавив:

– Что было, то было! Я рада, что он в здравии.

Я решил промолчать. Главный урок, усвоенный у индейца, был таков: если человек не хочет сейчас обнажать перед тобой душу, не лезь в неё, не торопи, и когда-нибудь придет время, когда он сам все расскажет в благодарность за твою чуткость. Одно лишь меня волновало: откуда мама могла видеть этот кулон у Оцеолы, если он принадлежал Эйлин? Столько вопросов, и ни одного ответа.

Мне хотелось знать все. Почему моей маме грозила беда? От чего спас ее индеец? Помнил ли индеец мою мать, и поэтому помог мне? Как кулон, принадлежащий Оцеоле, оказался у Эйлин? Замыкал всю эту цепочку Нолан Данн с его словами, когда он был сильно пьян и не в себе: «У тебя глаза этой суки Алисии». Казалось, ответ где-то на поверхности, но я никак не мог ухватиться за него, понять, как прошлое переплетается с настоящим.

Больше к этому разговору мы не возвращались. Ни год спустя, ни даже десять лет, пройденных с того дня, не открыли мне разгадку минувших дней. За десять лет много что изменилось в моей жизни. Родители настаивали на том, чтобы я ходил к психологу и находился какое-то время дома. Но тут же мое воображение рисовало морщинистое лицо Оцеолы, который, затянувшись кальяном, смеясь мне в лицо сказал бы: какой такой психолог? И я понимал, что лучшее для меня – это взять себя в руки, побороть свои страхи, свою лень. Стать сильным и независимы человеком, подняться так высоко, чтобы своими достижениями показать врагам, чего я стою, глядя на них оттуда, сверху вниз.

И я бросил все силы на это. Убедил отца в том, что мне необходимо вернуться в школу, попросил нанять мне целый штат репетиторов, чтобы благодаря им нагнать в кратчайшие сроки все, что я упустил за год. С чувством триумфа я сдал все экзамены и, появившись на вручения диплома, с улыбкой отвечал на вопросы одноклассников. Как сейчас я помню, как ко мне подошёл Адольфо, один из ребят с моего потока, и задал мне вопрос:

– Привет, Андре! Вот ты даёшь, пропал на год, ни слуху, ни духу, пришёл победил, – он кивнул на мой красный диплом, зажатый в руке. – Так, где ты был? – спросил он с любопытством, тут же продолжив: – Я слышал, ты отдыхал где-то на юге Америки? В Майями, что ли? – рассматривая мой загар, добавил он

Я криво усмехнулся, думая с иронией, что все это время я так близко находится от Майями, места отдыха для вот таких мажоров, где море выпивки и куча красивых девочек, а самые известные ди-джеи Европы крутят для этого сброда свои треки.

– Почти угадал, – загадочно ответил я.

– Круто! – протянул рыжий парнишка, завистливо поглядывая на мой загар, который я получил, жарясь на солнца с утра до позднего вечера, собирая хвойные ветки на тропических болотах.

– Ещё как, – посмеиваясь, не выдержал я.

Тут же на Адольфо коршуном налетел Алекс, за которым поспевал Тай. Два мои друга, они мне как братья. Лишь они знали всю правду о том, что со мной произошло.

– Вали отсюда, – не церемонясь, сказал Алекс, шикнув на любопытного парнишку.

Тот сразу же скрылся из виду. Никто не любил связываться со вспыльчивым Алексом, выпускником детского приюта

. Все знали, что может достаться, даже если на него посмотришь как-то не так. При этом он был чертовски обаятельным малым, про таких часто говорят «свой в доску парень», чёрный юмор его всегда ходил по тонкой грани.

Все карты путала лишь его внешность, очень уж было у него смазливое лицо. Майкл любил подтрунивать над ним, говоря, что ему нужно обязательно попробовать себя в модельном бизнесе. Это больше всего бесило Алекса, хоть он всегда был не прочь заарканить любую прошедшую поблизости красотку.

Что-что, а во многом он был талантлив. Например, в умении узнавать информацию. Потом, в будущем, когда я стал офицером ВВС Франции, участвуя в различных операциях, я получал от Алекса информацию, которую не могли предоставить даже службы разведки. Как отвечал Алекс на мой немой вопрос в глазах, у него свои источники. С его ангельской внешностью и нутром хитрого демона, дьявола, беса, как хотите, так и называйте, все двери открыты. Он, как змей-искуситель, добивался нужной информации, чего бы это ни стоило.

Уже тогда он рассказал мне о том, что, оказывается, именно Кристи сообщила мое местонахождение Ноллану Данну. Вот он, волк в овечьей шкуре. Поэтому, я думаю, меня никто не осудит, что я не навестил ни разу ее могилу. То увечье, что нанёс ей Нолан, стало для неё смертельным, она скончалась от потери крови. Вот так этот человек благодарил своих исполнителей, ведь, как ни крути, девушка справилась с поставленной задачей, сдала меня ему.

Благодаря другу я узнал о том, как сильно ошибался по отношению к Кристи, точнее, Дэрин Линн. Даже имя, и то было не настоящим, не говоря уже о возрасте. «Одноклассница» оказалась старше на добрых пять лет. Состояла в клане «Чёрные чемпионы» с пятнадцати, воровство, проституция и много ещё чего было в досье на неё, предоставленном мне Алексом. Так, пожалуй, я понял, что женщины страшнее мужчин, ведь она уверяла меня в своей любви так, что это не подлежало сомнению.

Но все это уже меня не трогало, а лишь подстегивало. Шаг за шагом, я как будто поднимался по лестнице туда, к своему пьедесталу. Я хотел не денег, нет, а власти. Я хотел стоять высоко над своими врагами, чтобы от одного моего имени они впадали в панику и молили о пощаде. Чтобы мое имя для них ассоциировалось со словом «смерть». Хотя мне этого мало, смерть ведь бывает разной. Я стану для них мучительной смертью, да, именно так, мне нравится, как это звучит.

К тому времени я уже был в курсе того, чем занимается мой отец. Дон Виктор, как к нему обращались его подчинённые, воротил такими делами, которых я раньше даже не мог себе представить. Но все это шора, он в законе, делает все с одобрения правительства и секретных служб, родственные связи творят чудеса.

Но мне этого было мало, я уже тогда знал, что пойду дальше отца. Я создам свой клан, свою семью, которая никогда не предаст, каждый член которой будет подчиняться определённым правилам и кодексам чести.

Я не делю все, как отец, на чёрное и белое, прикрываясь разрешением властей, на благо народу. Я буду этой властью, держать под контролем и белый чистый бизнес отца, и теневой, тот, что отберу у других, более слабых, чем я.

Глава 15

 В своём кабинете мертвецки пьяный Нолан Данн пил прямо из горла бутылки водку. Вытерев губы тыльной стороной руки, он сфокусировал взгляд своих красных глаз на сидящей в соблазнительной позе на кожаном диване женщине. Та старалась не выдать свой страх перед нависающим над ней мужчиной. Он был красив суровой красотой, от которой её сердце замирало раньше, но сейчас она чувствовала лишь, пробегающий по позвоночнику холодок. Нолан – тот, перед кем трепещут даже самые крепкие мужики со стальными нервами, что же говорить о ней, простой «ночной бабочке» из Техаса.

– Че уставилась, мразь? – сделав большой глоток огненного пойла, он даже не поморщился. – Снимай с себя все это дерьмо, – махнув в ее строну бутылкой, прорычал нетерпеливо мужчина, сделав по направлению к ней шаг на неустойчивых ногах.

Девушка встала с грацией кошки, тряхнув своими крашенными волосами, вытравленными добела. Затем плавными отточенными до автоматизма движениями рук спустила с плеч тонкие бретельки платья, обнажая пышную для столь худого телосложения грудь с большими сосками. Тут же взвизгнула, когда дверь в кабинет с неожиданным грохотом открылась.

Вошедший был непонятного возраста, хоть и видно было, что он далеко не молод. Старик, но он был неожиданно крепкого телосложения. Его глаза, миновав жрицу любви, как кобра вцепились в Нолана, который, поперхнувшись водкой, начал отчаянно кашлять. Следом за стариком зашёл мужчина.

– Босс, этот полоумный сказал, что он твой зять, и потребовал проводить к тебе. Не знаю, как он умудрился проскочить, я велел его выгнать.

Нолан Данн, злобно выругавшись, в пару шагов преодолел расстояние до своего подчинённого, схватил его за шкирку, как провинившегося пса, встряхнул пару раз:

– Идиот! – его глаза злобно сверкали, налитые кровью от злости и крепкого напитка, и, наверняка, бессонной ночи, предшествующей этим событиям. – Пошёл вон, тварь! И в дальнейшем имей уважение к гостю.

Вышвырнув мужчину за порог, он захлопнул дверь, оборачиваясь к старику, который стоял как статуя, и лишь глаза выдавали в нем живого человека, в котором бушевал ураган страстей.

Девушка, увидев, что ей здесь не место, начала боком продвигаться к двери, и только за ней вздохнула с облегчением. Хоть сегодня она и не заработала и доллара, зато у неё было ощущение, что она избежала чего-то страшного.

Лишь после того, как они остались один на один, старик заговорил:

– Где она?

Нолан занервничал, сделав ещё один глоток, он сделал вид, что не понимает, о чем идёт речь:

– Кто?

Старик, не изменившись в лице, повторил свой вопрос:

– Где моя дочь?

Тот, нахмурив брови, молчал, обдумывая ответ.

– Я не уйду отсюда, пока ты мне не скажешь! Я все знаю, Нолан.

Мужчина устало вздохнул, несколько раз проведя ладонями по лицу, как будто этот жест ему поможет обрести силы, сел на диван:

– На заднем дворе, – наконец сказал он негромко, наблюдая, как старик направился быстрым шагом из его кабинета к лестнице вниз.

Выйдя на улицу, старик беспрепятственно завернул за дом, пройдя вглубь сада, он увидел, как трое людей лопатами закапывают свежую яму, утирая лбы, покрытые каплями пота.

– Я не виноват, – послышалось за спиной старика. – Она предала меня.

Тот повернулся, и говоривший отпрянул от него, смотря в чёрные, как омуты, глаза старика, гипнотизирующие своей тьмой. Мертвые глаза. На лице старика, как две чёрные глазницы, зияли полные боли и ненависти расширенные зрачки.

– Ты врешь! Я все видел, и сейчас вижу твою чёрную душу, наполненную жаждой смерти и крови.

Мужчина протер глаза, смотря на старика, и уже видя перед собой тёмные глаза, обычные тёмные глаза индейца- семинола.

– Жди, он придет, – сказал старик, переведя свой взгляд на могилу, крепко сжимая палку в руке.

– Кто? – нервничая, спросил Нолан.

– Полный крови, он придет за тобой, и ты ответишь за все, что ты совершил в этой жизни.

Мужчина начал озираться по сторонам, его глаза сощурились:

– Что ты несёшь, старик? Меня не напугает твоя тарабарщина.

Вверх резко взметнула птица, мужчина шарахнулся. Индеец поднял голову вверх, звёзды освещали тихий сад  со свежей могилой, возле которой стояли двое мужчин.

– Будь свободна, доченька, – сказал Оцеола устремившейся ввысь птице. – Пусть твоя душа обретёт покой.

Затем пошёл прочь, подальше от этого дома. Нолан, сглотнув, посмотрел на удаляющегося индейца, который, казалось, резко постарел лет на двадцать. Тот шёл сгорбившись, еле передвигая ноги. Нолан подозвал одного из мужчин, что стояли поодаль от него, тот сразу же бросился к хозяину.

– Есть бабки? – спросил он у него, тот несмело кивнул. – Собери у всех присутствующих, да поживее, -сказал он, в напряжении наблюдая за удаляющимся стариком.

Когда на руках у него была приличная сумма, он двинулся за индейцем, догнав его на опушке леса.

– Оцеола! – громко позвал он.

Старик замер и медленно обернулся. Сделав пару шагов, замявшись на месте, Нолан протянул увесистую пачку индейцу:

– Вот, возьми.

Старик, не меняя своего выражения лица, задал вопрос:

– Что с девочкой?

Нолан на какую-то минуту даже не понял, о ком идёт речь. Затем, вытерев руку о штаны, ещё раз протянул руку с пачкой долларов:

– Дочку я отправил в частную школу.

Старик кивнул, соглашаясь с решением мужчины:

– Так будет лучше для неё, – затем с презрением перевёл взгляд на деньги. – Они тебе понадобятся, – затем добавил: – На лекарства.

Развернувшись, пошёл дальше.

– Постой! Что ты знаешь? Какие лекарства? – в голосе мужчины зазвенел страх.

– Все узнаешь, всему своё время, – чуть повернув голову вбок старик сказал: – Ещё пару шагов, и природа поглотит тебя, вынесет тебе приговор раньше Полного крови. Если хочешь прожить ещё какое-то время, не суйся.

Мужчина тут же замер, продолжая смотреть вслед индейцу. Чувствуя отчаянье, крикнул в спину старику:

– Так почему ты сейчас не приведёшь приговор в исполнение?! А, Оцеола?

– Потому что это не мой бой, ты принадлежишь ему, ты перешёл дорогу ему раньше, чем мне.

Мужчина споткнулся о корягу, затем почувствовал, как нога его увязла в чем-то мягком с чавкающим звуком. Он тут же отдернул ногу назад. Чертовы тропические болота, ещё не хватало увязнуть и сдохнуть как крыса. Подняв голову, он огляделся, но старика уже не было видно. Ещё раз чертыхнувшись, он, шатаясь, побрел обратно.

 В полночь в хижине старика горел тусклый свет от небольшого костра, зловеще потрескивали ветки. Немолодой индеец сидя смешал травы, затем крепко затянулся, выпуская струю густого дыма в потолок, откинув голову вверх. Его глаза резко открылись, глазницы были полностью чёрными, зрачок расширился настолько, что, казалось, поглотил почти весь белок.

Старик начал напевать древний мотив, затем выпустил изо рта еще дым, который как будто ожил и принял форму ягуара. Животное пригнулось, лениво изогнувшись, открыло пасть с длинным острыми клыками, послышался рык.

– Шаман! – тихо сказал старик, обливаясь потом, и упал, заснув глубоким сном, на циновку в своей хижине.

В это же время в Италии на своей кровати я, мучаясь от кошмаров, метался в поту. Мне снились цепи, плеть, громкий голос Нолана Данна смеялся над мной.

Затем я явственно услышал голос Оцеолы, старик что-то произносил. Прислушиваясь, я пытался разобрать его слова, затем почувствовал, как мое горло сжимается в удушающем спазме от неизвестно откуда взявшегося дыма. Дым проникал в мои ноздри и рот, открытый в немом крике, заполонял легкие. Затем я наконец четко расслышал слово, которое говорил индеец: «Шаман».

Подскочив на кровати, шумно дыша, пытался отдышаться. Мать стояла возле моей кровати, пытаясь успокоить:

– Андре, дорогой, что случились? – в тревоге склонившись надо мной, она протянула руку к моему лбу, покрытому бисеринками пота. – Боже, да ты весь горишь!

– Горим? – спросил я хрипло, оглядываясь по сторонам. – Я чувствовал дым!

Мать обеспокоено нахмурилась:

– Нет, Андре! У тебя жар, я говорю, ты горишь, сынок, надо вызвать врача.

– Ерунда! – беспечно махнул я рукой, – Сейчас выпью жаропонижающее и лягу спать.

– А вдруг ты болен чем-то серьёзным? – не сдавалась мать, беспокоясь за единственного сына.

– Мам, – терпеливо сказал я, – Если уж я в тропиках ни разу не болел, то уж сейчас подавно не заболею.

– Хорошо, – сдалась женщина, ласково проведя по чёрным, как смоль волосам. – Но, если тебе станет плохо, обязательно скажи, обещаешь?

– Обещаю, мам! Иди спать, я в душ!

Как только за женщиной закрылась дверь, я соскочил с кровати и двинулся в ванную. Подойдя к зеркалу, заглянул в него, смотря в свои зелёные глаза, услышал рык ягуара, того, что напал на меня в лесу. Прикрыв глаза, повторил то слово, что говорил мне во сне старик:

– Шаман.

Провел рукой по шраму, оставленному острыми, как кинжалы, когтями. В полной ночной тишине и одиночестве слово прозвучало довольно зловеще.

Глава 16

 Наши дни 

– Эйлин! Эйлин?! Где эта негодная девчонка?! -возмущалась темнокожая женщина преклонных лет, идя по дому и смотря зоркими для ее возраста глазами по сторонам.

Слыша женщину совсем близко, я быстро выбежала из-за тяжёлых портьер, моя тень мелькнула вдоль двери и скрылась из вида.

– Ах ты ж, стрекоза! – возмутилась женщина, двинувшись по лестнице вверх, откуда совсем недавно слышно было лёгкий топот босых ног.

Я слышала, как, кряхтя и ругаясь, женщина поднялась наверх и толкнула дверь в ближайшую комнату, туда, где пряталась я. Комната была светлая, просторная, с персиковыми обоями и мебелью цвета слоновой кости в классическом стиле.

Свесив вниз стройные загорелые ноги, я сидела на большой, аккуратно заправленной кровати. Длинные черныеволосы мои красиво переливались, стоило на них упасть свету. Они разметались по плечам и спине, образуя шелковое объемное облако вокруг головы.

– Извини, Нэнси! Ты так смешно меня звала, – начала извиняться я, совсем не выглядя при этом расстроенной.

Нэнси хмыкнула, показывая всем своим видом, что ее не обмануть милой мордашкой и невинным взглядом глаз.

– Сколько лет вам исполняется через неделю, юная мисс? Наверное, восемь?

– Не-е-ет! – снова засмеялась я, принимая невинное выражение лица. – Восемнадцать, Нэн! Я стану совершеннолетней! – гордо заявила, встряхивая волосами.

Соскочив с мягкой кровати, бросилась обнимать когда-то в далёком прошлом свою няню, а сейчас имеющую обязанности домоправительницы Нэнси Митчел.

– Какая же ты хорошенькая, моя девочка! – искренне восхитилась женщина, рассматривая мое лицо, поднятое на нее.

Я подошла к зеркалу и недовольно сощурила глаза. Длинные шелковистые чёрные волосы, большие карие глаза, такие тёмные, что казались почти чёрными. Длинные ресницы и сочные яркие пухлые губы, которые при улыбке обнажали ровные, белоснежные, как жемчужинки, зубки.

– Ну почему я не похожа на маму? – произнесла вслух то, что мучило уже давно. – Она такая красивая была, а я….

Женщина удивленно посмотрела на меня, всплескивая руками:

– Да что ж ты такое говоришь, Эйлин? Тебе ли жаловаться на внешность?! Побойся Бога, деточка, да ты ж настоящая куколка!

– Как можно быть красавицей с такими темными глазами и волосами? Нэн, в моде блондинки!

Женщина посмотрела на меня непонимающе:

– Я-то видела, как на вас мужчины смотрят, эти черти окаянные, которых ваш отец называет бизнес-партнерами, – неодобрительно покачала она головой. – Кому же такая красавица достанется?! – запричитала Нэн.

Раздраженно отскочив от зеркала, повернулась и сказала, Нэн:

– Еще чего, Нэн, ты что, шутишь?! Я только выбралась из этого ужасного пансиона, а ты говоришь кому-то достанусь?.. Ну уж нет! – сжимая кулачки, с негодованием заявила я. – Скорее в Африке выпадет снег, чем я выйду замуж.

Негритянка с неодобрением покачала головой, открывая антикварный шкаф и рассматривая мои наряды:

– Что ж ты такое говоришь, девонька? Где ж это видано, чтобы женщина сама о себе заботилась? Надо, чтобы крепкое плечо было, чтобы мужчина под покровительство взял, тем более в наше время, такое опасное!

Я лишь фыркнула на слова своей некогда няни. Отбрасывая со лба каскад чёрных, как вороново крыло волос, беспечно махнула рукой:

– Денег, слава Богу, у папы хватает, академию закончу и будет все, как я хочу! Не желаю ни под чью дудку плясать, хватит, накушалась уже! Скакать по школам, менять страны и друзей из-за папиных прихотей.

Нэн всплеснула руками и подошла ко мне, нежно обнимая, прижала к своей обширной груди, обтянутой коричневым хлопком:

– Эх, Эйлин! Деточка ты моя родненькая! Помоталась моя, голубушка. Ну, ничего, все поменяется, теперь ты дома! Мистер Данн как рад-то видеть дочурку! Всех гонял по дому, заставлял все комнаты драить.

Услышав за окном гул мотора, женщина выпустила меня из своих уютных объятий и быстро направилась к окну. Возмущённо нахмурив брови, она подняла руку и, погрозив кому-то пальцем в окно, повернулась ко мне:

– Опять эти паразиты прикатили! – вздохнула раздраженно она.

Я подошла к Нэн, не сдержав любопытства, выглянула в окно, чтобы узнать, что же так возмутило женщину, или, точнее сказать, кто. Во дворе стоял припаркованный джип с тонированными окнами, из него вышли трое мужчин, громко гогоча. Один из них сплюнул на землю и размазал свой плевок ботинком. Понятно, прихвостни отца…

– Спасу от них нет! Чтоб их черти драли! – выдав эту тираду, женщина отошла от окна вглубь комнаты.

Я же откинула голову и заразительно засмеялась:

– Нэн… – переведя дух от смеха, продолжила: – Ты стала ругаться, как отец! Что за выражения?!

Все еще посмеиваясь, подошла к шкафу, который перед этим открыла Нэн.

– Господи Боже! – запричитала женщина. – Что ж я несу-то такое, ей-богу, у мистера Нолана подхватила!

Она вытащила крест из-под кофты и несколько раз его поцеловала, прикрыв глаза и что-то бормоча.

– Ты мне лучше помоги подобрать наряд на день рождения, – отодвигая многочисленные вешалки, попросила я Нэн.

А выбирать было из чего: огромный платяной шкаф в стиле барокко был полностью забит дизайнерскими платьями под любое мероприятие. Вечерние, клубные и коктейльные платья всех цветов радуги наполняли его, заставляя мучиться с выбором.

Подтащив фиолетовый пуфик, я ловко запрыгнула на него. Женщина рядом испуганно охнула и тут же ринулась поддержать, как только мои ноги коснулись бархатной крышки пуфа.

– Куда же ты прыгаешь, как козочка, а если упадёшь?! – запричитала Нэн.

Я же, подняв высоко руки, подтянула к себе красивую золотистую картонную коробку с большим белым бантом. Спрыгнув с пуфика, направилась к кровати, держа ее перед собой.

– Смотри, что у меня есть, Нэн! – я любовно провела ладонью по крышке.

Удостоверившись, что женщина с вниманием смотрит на коробку, слегка театральным жестом подняла крышку и откинула ее назад, чтобы показать ей содержимое.Аккуратно вытащила наружу изящной работы карнавальную маску. Она была изготовлена из папье-маше, декоративные части маски были выполнены из сусального золота, фарфора и керамики. С левой стороны красовалось шикарное перо с золотистыми вкраплениями, тонкие, как нити, они прекрасно гармонировали с красными рубинами. По кромке маски в центре сиял достаточно крупный рубин. Крепилась маска на шёлковые ленты цвета слоновой кости.

Я с трепетом провела рукой по маске, невооружённым взглядом было видно, что это дорогая эксклюзивная вещь. Я бы даже сказала, непозволительно дорогая для простого смертного. В этой маске сразу можно было признать статусную вещь, она с почётом заняла бы достойное место в коллекции любого коллекционера экзотических вещей.

«Она моя»! – подумала я с каким-то триумфом.

– Эйлин! Какая же красота! – воскликнула Нэн, с восторгом разглядывая замысловатую работу, несомненно, созданную непревзойдённым мастером своего дела. Соглашаясь с ее словами, я кивнула. – Где же вы такую красоту нашли?

– Мне ее подарили! – ответила я кокетливым голосом, с восторгом вертя маску в руках. – Нэн, помнишь, недавно была распродажа?

Видя растерянное выражение лица женщины, я мысленно дала себе оплеуху. Ну, конечно же, Нэн не в курсе таких событий, как распродажа. Она в любое время дня и ночи с закрытыми глазами расскажет, как испечь морковный пирог, а всякие распродажи от неё далеки, как от меня высшая математика.

– В общем, я сделала заказ в интернет-магазине с доставкой, как папа просил, на пастомат: блузки всякие, сумочки, ободки…

На мои слова Нэн начала, улыбаясь, кивать, она-то знала мою любовь и восхищение всякого рода ободками с детства. К слову, у меня даже есть в коллекции русский кокошник, украшенный кристаллами Сваровски, уж не знаю, как достал мне его отец, но для меня это было самое настоящее чудо.

– Так вот, на следующий день после заказа на электронную почту мне пришло письмо от владельца бутика о том, что мне причитается подарок из этого интернет-магазина. Я подумала, это шутка, но что ты думаешь, Нэн?Меня попросили указать точный адрес, и через три дня курьер принёс мне вот эту маску! Я своим глазам не поверила! Неужели, кто-нибудь дарит такие дорогие вещи всего лишь за покупки на пару тысяч долларов? Я даже не могу представить, сколько это стоит, но подозреваю!

Все время, пока я говорила, Нэн восторженно меня слушала. Затем, обеспокоена сказала:

– Эйлин, если владелец магазина твой поклонник, то почему он сам подарок в руки не вручил?

Я пожала плечами, вставая снова на пуфик. Нэн была так задумчива, что даже в этот раз не пришла на помощь, чтобы поддержать меня от падения. Поставив коробку смаской опять в самый вверх шкафа, я быстро спустилась и развернулась лицом к чернокожей женщине:

– Это все так странно! Я ни в чем не уверена, может, и впрямь маска не такая дорогая, как кажется, и инкрустирована не настоящими камнями, – сказала, сама не веря в свои слова. Что-что, а цену хорошим вещам я всегда знала, как говорится, глаз-алмаз.

– Все может быть, деточка! – как-то странно притихла Нэн после моего рассказа.

Я даже начала ругать себя в душе, что разволновала свою старую няню. Теперь будет думать, что мне угрожает какая-то опасность.

– Нэн! – я подошла ближе к женщине и, мягко улыбнувшись, протянула к ней руки, взяв ее ладони в свои, ощущая шершавую мозолистую кожу. Такая кожа только у тех кто много трудится руками. – Не переживай! Кто бы это ни был, он бы не стал дарить такой дорогой подарок, если бы желал мне плохого.

– Мисс Эйлин, может, надо сказать вашему отцу? – сделала робкую попытку уговорить меня Нэн.

– Нет-нет! Нэн, только не это, ты же знаешь его, – уже я испугалась не на шутку от перспективы того, что мой отец станет в курсе подарка или выигрыша.

Ведь мне точно крупно достанется, что я указала домашний адрес. Никогда не понимала паранойи отца: все эти переезды и прочее. Впрочем, меня он и не посвящал в свои дела, его вообще словно подменили после смерти моей матери.

Всегда жесткий и требовательный к жене и дочери раньше, после смерти жены он вдруг в одночасье стал относится ко мне совершенно по-другому. Он буквально не мог на меня надышаться, балуя, одаривая дорогими подарками, исполняя любую, даже самую ненормальную, на первый взгляд, прихоть. Так, например, одна из них – породистый конь, которого я выпросила у отца, ещё и настояв указать в документах имя жеребца как «Снежок».

Да, отец любил меня, волновался, переживал. Но кто бы знал, как я устала жить в этой золотой клетке, как тяжело постоянно переезжать с места на места, в другие города, Штаты и даже страны.

И вот дала себе слабину, указала домашний адрес в малоизвестном интернет-магазине, который постоянно выскакивал в моем браузере, буквально мозоля глаза в течение нескольких дней, заманил рекламой и обещанием отличных скидок на брендовые вещи. Ну как тут устоять?Вот и я не устояла…

А потом ещё этот подарок, в общем, соблазн был велик, и первый раз я ослушалась отца. С замиранием сердца я напечатала свой домашний адрес и отправила по имейлу менеджеру, который поздравлял меня в электронном письме, говоря о том, что я тысячная покупательница их магазина, за что мне причитается приз и даже пятнадцатипроцентная скидка на весь ассортимент магазина.

Отбросив все тревожные мысли, я вновь подошла к шкафу:

– Знаешь, Нэн! Я думаю, это платье великолепно подойдёт.

Нэн Байо

Глава 17

Атмосфера клуба заряжала позитивом, биты отдавали в пол, затем вибрацией расходились по стенам, вызывали внутреннюю дрожь. Повсюду быстро передвигались шустрые официанты, разнося и предлагая гостям на подносах закуски и бокалы с игристым шампанским

Мой отец был облачён в карнавальный костюм, один его глаз закрывала чёрная повязка, а замысловатая шляпа с изображением черепа и костей прекрасно вписывалась в образ пирата. Подойдя к нему, я задрала подбородок вверх, заглядывая ему в лицо:

– Папа, да ты самый настоящий капитан Воробей! – воскликнула я, подмигнув отцу.

Он, извинившись перед каким-то седовласым мужчиной, взял меня за локоть и отвёл в сторону.

– Какой ещё Воробей?! Ну что ты опять придумала? Воробей – это пурга какая-то! – выпятив вперёд грудь, заявил он. – Я Чёрная борода! Гроза всех морей!

– Пап, ну ты совсем не похож на Эдварда Тича! Он страшный, б-р-р-р, – я для наглядности повела плечами. – Аты у меня такой красивый! – с неподдельным восхищением посмотрела на отца, он был стройным, очень высоким, с литыми мускулами на руках. Я не раз замечала, как проходящие мимо женщины засматривались на этого харизматичного мужчину с холодными голубыми глазами.

– Не спорь, девочка! – грозно нахмурив брови, он сделал сердитый вид, который, естественно, ни капельки не напугал меня.

Искренне и громко засмеялась в ответ на его грозную мимику. Демонстрируя карнавальный наряд, покружилась вокруг своей оси в надежде получить от него комплимент. Оглядев меня с ног до головы, отец задержался взглядом на моей маске, по бокам которой пышной массой вились локоны, заколотые двумя гребнями.

– А ты кто у нас такая?

– Отгадай! – кокетливо похлопав ресницами, ответила я.

– А, черт его знает, не секу я в этом ничего! – забурчал отец, заботливо поправляя мой локон возле ленты.

– Ну, ты даже не сделал ни одного предположения! –возмутилась я.

– Вот и скажи спасибо! – забухтел отец. – Вон, меня уже назвали каким-то воробьем! Что у тебя за платье, все наружу! – поморщился он, недовольно мазнув взглядом, по-моему, корсажу, над которым выступали пышные полукружия груди. Я нервно провела руками по своим бёдрам, наряд был глубокого винного цвета, с вставок рубинов по корсету, которые отлично гармонировали с маской.

Мимо сновали девушки в костюмах принцесс и фей, пожирая при этом наглыми взглядами моего отца, и даже один мужчина, похожий на мафиози из старых фильмов. Приглядевшись, я узнала в нем Зака, правую руку отца. Его шрам, рассекающий щеку, выглядывал из-за маски, выдавая его обладателя. По спине помимо воли побежали мурашки, какой же он неприятный человек! И дело даже не в его внешности, он не урод или ещё что-то такое, просто его взгляд… как у кобры перед прыжком. Отталкивающий, кричащий об опасности. Ощутив прикосновение к локтю, подняла глаза, оторвавшись наконец от разглядывания Зака О’Конора.

– Хочу кое с кем тебя познакомить, с сыном одного очень влиятельного человека, кстати, хозяина этого клуба. Будь к нему повнимательнее, Эйлин, – твёрдым взглядом смотря в мои глаза, попросил отец. – У меня намечается с ним сделка, это очень важно для меня, – но тут же поправил себя: – Для нас!

Не успела я и рта открыть, как он потащил меня в сторону, где стояли двое мужчин. Тот, что постарше, одним своим взглядом производил впечатление уверенного в себе человека. Я бы даже сказала, знающего, что все в этом мире ему подвластно. Он держался как король на торжественном приеме, так что я даже почувствовала себя прислугой на собственном празднике.

– Берх бен Ходжа и его сын Эмир прилетели из Албании, чтобы почтить своим присутствием тебя, Эйлин! – начал представлять мне отец своего бизнес-партнера.

Берех имел сухощавое телосложение и средний рост, его темно-карие глаза были опушены короткими густыми чёрными ресницами. Поллица закрывала темная борода с вкраплениями седины. Мужчина благосклонно кивнул мне, и я перевела своё внимание на его сына.

Эмир был потрясающий красавец, из тех, о которых говорят, что девушки режут вены и сходят с ума от одной улыбки, неосторожно брошенной в их сторону сердцеедом.Тёмные волосы и серые стальные глаза давали поразительный контраст и делали яркой его внешность. Парню на вид было около двадцати пяти лет, высокий, подтянутый, он привлекал внимание всех находящихся поблизости молодых женщин и девушек. При этом казалось, что сам он совершенно безразлично относится к всеобщему вниманию. Его колдовские глаза, слегка сощурившись, прошлись по моему лицу, будто стараясь проникнуть под маску, затем двинулись с интересом по моему платью, на долю секунды задержавшись на глубоком вырезе корсажа, тут же отведя их в сторону. Затем, галантно поклонившись, он взял мою руку и прикоснувшись к ней губами, сказал на непонятном языке:

– Букара э зеут!

Я непонимающе захлопала ресницами, выдавая своё смятение. Он продолжил приятным мужским баритоном:

– Я разгадал ваш костюм, – на хорошем английском сказал молодой мужчина. – Вы, несомненно, «краса земли» по мифологии албанского народа, – с легкой улыбкой произнёс красавец.

Я почувствовала, что жутко покраснела. Взяв себя в руки, отрицательно покачала головой:

– К сожалению, вы ошиблись… – я замялась, не зная, как к нему обратиться.

–Можете называть меня Эмир, – подсказал мне парень. – Мне было бы очень приятно.

Предложив мне руку и не обращая внимания на то, как внимательно наши родители вслушиваются в наш разговор, он заговорил, слегка понизив тон:

– Может быть, во время танца вы расскажете мне секрет вашего костюма?

Я дерзко ему улыбнулась.

– Боюсь, что нет, вы должны сами догадаться! – ответила я игриво.

Парень мягко потянул меня за руку и повёл на середину зала, где уже танцевало несколько пар.

– Эйлин, я предлагаю вам бартер…– загадочно сказал Эмир.

Я вопросительно приподняла брови, с интересом вглядываясь в его лицо.

– Я вам расскажу албанский миф про красу земли, а вы мне – про ваш персонаж, что совершенно вскружил мне голову и поразил мое воображение, – серьёзным голосом проговорил молодой человек.

Ох, как он говорит! Сразу чувствуется опыт в ведении любовных разговоров.

– Тогда у меня есть одно условие, вы расскажете мне про вашу татуировку! – сбила с толку своего новоявленного ухажера.

Он инстинктивно посмотрел на свою правую руку, где из-под рубашки выглядывала тату. Было сложно понять, что именно там изображено, так как виднелся лишь цветной завиток, но это уже не на шутку раздразнило мое любопытство. Отец всегда говорил, что я любопытна, как кошка, что ж, это правда.

–Пожалуй, я удовлетворю ваше любопытство, заодно вы узнаете, в кого сегодня нарядился я, – сверкнув идеальной улыбкой, парень добавил: – Если вам, конечно, интересно!

– Согласна! – какой же змей-искуситель, подумала я с неожиданным трепетом.

Взяв меня за талию, он непринуждённо повёл в танце под интерпретированную классическую музыку, прямиком в середину зала. Я видела, как гости перешёптываются, не особо стеснительные не могли отвести от нас глаз. Если бы их взгляды, завистливые, колющие, как кинжалы, могли убивать по-настоящему, я бы уже бездыханной лежала на руках у Эмира.

– Эйлин и Эмир, не находите, что наши имена как будто созданы друг для друга? – его губы растянулись в обаятельной улыбке. – Что означает ваше имя?

Я слегка откинула голову и ответила, плавно ступая за партнером, который уверенно вёл меня в танце.

– Мое имя переводится как «свет», не знаю, о чем думали мои родители, давая такое имя ребёнку с чёрными волосами и карими глазами! – засмеялась я сама на свою шутку.

Эмир лишь понимающе усмехнулся:

– Не всегда все на поверхности, моя прекрасная Эйлин. То, что кажется снаружи чистым и белым как снег, может быть грязным и испорченным внутри… и наоборот. Хотя, к вам это совершенно не относится, с первого взгляда понятно, что вы редкое в наше время сокровище, – повернув меня вокруг своей оси, он продолжил: – Настоящий бриллиант среди булыжников. Видно, что вы чисты душой и помыслами.

Выслушав комплимент, я слегка засмеялась, чтобы скрыть своё смущение и даже, в некоторой степени, потрясение. Я не привыкла к такой неприкрытой лести.

– Вы хотите сказать, что составили обо мне мнение всего за пару минут? – вопросительно на него посмотрев, с интересом ждала, что же скажет мне этот необычный молодой человек.

– Да, сразу за пару минут! Считайте, это мой дар, –как-то слегка снисходительно ответил он. – Как только я вошёл в клуб, я заметил вас среди всех, благодаря вашей броской красоте. Да, на вас маска, но ваша стать и то, как вы держитесь, говорит о том, что у вас есть внутренний стержень. Но при этом вы не гордячка, как многие здесь присутствующие дамы, – он обвёл ленивым взглядом помещение. – На вас надето красное платье, что говорит о том, что вы экспрессивный человек, сильный, но то, как вы нервно подтягиваете корсаж, говорит о вашей внутренней нравственности и скромности, – закончил он вкрадчивым голосом.

Я слушала его бархатный голос, который, казалось, меня гипнотизирует.

– Очень цепляет такое сочетание в характере, – наконец, закончил свою речь Эмир. – А вам разве не интересно узнать значение моего имени? – поинтересовался мужчина.

Я слегка кивнула.

– Отчего же! Очень даже интересно, – ответила я ему.

Мелодия закончилась, плавно переходя в другую, и парень продолжил танец под следующую композицию.

– Эмир означает «властелин, господин», в некоторых странах «султан» – моя мать была арабкой, это она дала мне имя, отец не стал протестовать, так как у нас в Албании есть схожее имя Эрмир, означает «хороший ветер».

Я с интересом слушала его, затем неожиданно для себя подумала о том, что не хочу, чтобы заканчивался танец.

– А теперь выполните своё обещание и расскажите про татуировку! – попросила я нового знакомого.

Эмир сверкнул глазами, которые тут же приобрели спокойное выражение.

– Давайте начнем по порядку, вначале я расскажу вам про «красу земли». Как я уже говорил, это самая красивая женщина на земле. Она олицетворяет собой процветание и счастье, живет в подземном царстве, которое охраняет пёс трёхглавый со змеиными языками. В сюжете мифа герой крадет прядь волос Букуру э зеут и та, урезонив свой крутой характер, становится верной и преданной женой для него до скончания всех времён. Вот что гласит легенда, – закончил рассказ Эмир. – Ну что, Эйлин, как на счёт того, чтобы… – парень не успел закончить своё предложение, музыка закончилась и я с неохотой отодвинулась от Эмира, случайно встречаясь взглядом с другим молодым человеком.

Он был высок, статен, как и на всех присутствующих, на нем была надета маска. Вроде бы ничем не примечательная, обычная чёрная, закрывающая лишь верх его лица, но она ему очень шла, делая его образ не только загадочным, но даже мистическим. В прорезях маски я видела поразительно-зелёные глаза, словно два изумруда. Почувствовала, как, должно быть, впервые вся моя женская сущность потянулась навстречу грубой мужской красоте.

Эмир терпеливо стоял возле меня, не замечая моего волнения. Я поспешно отвернулась от незнакомца, успев отметить, что на нем очень интересный наряд.

– Вижу, вам жарко, – деликатно сказал Эмир, скорее всего подметив мой румянец на щеках. – Давайте выйдем на свежий воздух и продолжим беседу там.

Я кивнула, чувствуя, что свежий воздух мне сейчас просто необходим.

Глава 18

 Под руку с албанцем я послушно прошествовала на выход. На улице, под тихое журчание небольшого фонтана и приглушённое уличное освещение, окунулась в совершенно другую атмосферу, как будто сбросила с себя оковы липкого чужого внимания, вздохнула полной грудью воздух, пропитанный свежестью недавно прошедшего дождя.

– У вас потрясающе красивая природа, – сделал комплимент Эмир, внимательно оглядываясь по сторонам, отмечая цветущие кусты вокруг. – Но главная роза этого города, несомненно, вы! – мягко промолвил молодой человек.

Я улыбнулась, начиная привыкать к его витиеватым фразам, думая о том, что не так уж и плохо получать столько комплиментов.

– Эйлин, если вы не против, то я бы хотел пригласить вас на следующий танец.

– Но мы с вами уже станцевали два, и я думаю, больше не стоит, гости будут обсуждать! – попыталась я не обидеть своим отказом сына бизнес-партнера моего отца.

– Но… – попытался что-то возразить молодой человек, но его прервал мужской голос.

– К вашему сожалению, но я договорился с Эйлин здесь о встрече, и попросил бы вас удалиться!

Я удивленно обернулась, всматриваясь в темноту плохо освещённой территории возле клуба. Навстречу нам вышел высокий мужчина в костюме темно-винного цвета, из-под затейливо украшенного вышивкой пиджака которого выглядывала роскошная белая рубашка. Про себя отметила, что его наряд поразительно подходит к моему. Зеленоглазый мужчина усмехнулся, ещё раз подловив меня на разглядывании своей персоны.

– Встреча была назначена мне! – уже с нажимом сказал незнакомец, сверля сердитым взглядом Эмира, который, в свою очередь, перевёл на меня свои внимательные серые глаза.

Я замялась, не представляя даже, кто скрывается за чёрной маской, но мне совершенно не хотелось танцевать с Эмиром третий танец и давать этим пищу для сплетен, хоть он мне и очень понравился.

– Извините, Эмир, я совсем забыла… – пробормотала я осторожно, все ещё колеблясь и не зная, как поступить. —Надеюсь, вы на меня не в обиде?

– Ну, как говорится, девичья память коротка, – перебил меня незнакомец и, ловко взяв за руку, повёл быстрым шагом обратно к клубу, где набирала обороты песня Рианы.

Я невольно хихикнула от наглости молодого человека, улыбка так и норовила появиться на моих дрожащих губах, от столь нагло-непригодного поведения этого брюнета.

– Извините, Эмир! – успела я лишь крикнуть ещё раз, уводимая незнакомцем, заходя в дверной проем и ощущая на себе холодный взгляд стальных глаз албанца.

Попав в крепкие объятия настойчивых рук, я попыталась освободиться и дёрнулась, чтобы отвоевать себе пространство. Руки мужчины неохотно позволили мне сделать это.

– Зачем вы соврали, я же ничего вам не обещала?

– Вы очень красивы, поэтому я пошёл на эту наглую ложь! – тут же, не задумываясь, ответил мужчина.

Я засмеялась от того, что этот человек совсем не знает, что такое смущение. Прет как танк, все ещё улыбаясь, подумала я.

– Мы с вами знакомы? – пытаясь повнимательнее рассмотреть статного брюнета, спросила я, будучи точно уверена в том, что никогда его раньше не видела.

– Да, мы знакомы, – уверенно ответил он. – Правда, наша знакомство случилось очень давно, жаль, что вы не помните!

– Извините, но я вас действительно совершенно не помню! – беспомощно и с каким-то детским сожалением ответила я, заставив этой непосредственностью подняться вверх уголки его губ.

– Значит, мы просто обязаны заново познакомиться, –сказал он после непродолжительной паузы.

Я беззаботно засмеялась: надо же, какой прыткий, бойкий молодой человек! Но, честно говоря, мне это очень польстило. Я все гадала, где же могла познакомиться с ним, может быть, в пансионе, когда к нам приходили на праздники ученики из другой школы? Нет, не может быть, я бы его запомнила, даже только по росту – ещё ни разу я не встречала столь высокого мужчину, он мог бы даже посоперничать ростом с моим отцом. Да и возрастом он, несомненно, старше меня, лет на семь если не больше.

Неожиданно для меня музыка окончилась, и я поняла, что в его объятиях время пролетело как одна минута. А ведь мы почти не разговаривали. Мужчина, не давая мне времени на раздумья, аккуратно взял мою ладонь и повёл в сторону открытого балкона.

В каком-то ступоре я наблюдала, как Эмир стоит рядом с моим отцом и что-то обсуждает, при этом, сдвинув брови, периодически кидает в мою сторону задумчивые взгляды. Оказавшись на балконе, я развязала ленты маски и аккуратно сняла ее, с наслаждением чувствуя, как ветер холодит разгоряченную кожу лица. Услышав совсем рядом с собой шорох ткани, резко провернулась в сторону звука. Незнакомец в маске стоял совсем рядом, при этом не отводил своего восхищённого взгляда с моего лица.

– Вы прекрасны, Симонета! – неожиданно хрипло сказал он.

– Надо же отгадали! Вы хорошо знакомы с историей Италии? – удивилась я на точное попадание незнакомцем в цель.

Я-то думала, никто не сумеет сегодня отгадать, какую идею я хотела воплотить своим нарядом. Мужчина как-то раздраженно усмехнулся:

– Здесь сыграла простая логика: с учётом того, что вы весь вечер танцуете и общаетесь с Драко, я решил, что вы принцесса, а ваша маска говорит о том, что непременно итальянских кровей. Не говоря уже о вашей красоте, с которой ни одна здешняя красавица не сравнится, я сделал вывод, что вы никто иной, как Симонета Веспуччи.

Мне, конечно же, его слова очень польстили, но при этом я почувствовала нервозность, заметив, как его взгляд скользнул по еле прикрытым полушариям груди, нагло их ощупав своим взглядом.

– Кто такой Драко? О чем вы? – решила я утолить своё любопытство.

Мужчина сделал пару шагов и встал напротив меня так близко, что мне пришлось запрокинуть голову и отступить на шаг. Да что же они все такие высокие?! Шея к концу вечера будет болеть, удручённо подумала я.

– Разве будущий наследник албанской мафии не признался вам в том, что его на родине кличут Драко? Впрочем, его татуировка это доказывает без слов.

Я охнула, прижав пальцы к губам:

– Не может быть, что вы такое говорите? Эмир воспитанный, очень вежливый молодой человек! – возмутилась я, кидаясь на защиту молодого албанца.

– Воспитанный и вежливый, – задумчиво хмыкнул незнакомец. – Хитрый дракон просто хочет заманить к себе в башню принцессу. Но не бойтесь, как вы уже поняли по моему облачению, я Джулиано Медичи, и конечно же, не дам вас в обиду, сеньорита!

То, как он произнёс «сеньорита», вдруг натолкнуло меня на мысль:

– Я уверена, что вы итальянец! – увидев, как его глаза вспыхнули, продолжила уже более уверено: – Да, вы итальянец, я сразу услышала ваш акцент, он совсем лёгкий, но иногда проскальзывает в некоторых словах.

Мужчина на это согласно кивнул:

– Вы попали в цель, Эйлин! – подтвердил мою догадку брюнет, сделав ударение на последний слог, отчего мое имя прозвучало непривычно для меня, но вместе с тем как-то по-особенному.

– Вас послушаешь, так можно сделать вывод, что сегодня на моем дне рождении собрались одни мерзавцы! – с наигранным возмущением воскликнула я.

Мужчина улыбнулся, подхватывая мою манеру речи иявно желая продолжить разговор:

– Можно сказать и так, – кивнул он в ответ.

– Какая ерунда! – звонко засмеявшись, я встретилась с ним глазами, они такие зелёные, глубокие… Какая-то искра узнавания мелькнула и тут же скрылась, – Что же вы хотите сказать, что мой отец имеет дело с бандитами?!

Мужчина в маске кивнул, не сводя с меня изучающего взгляда, как будто хотел просканировать мои мысли. У меня появилось неприятное чувство, что я подопытный кролик, с которым профессор ещё не решил, что делать: либо препарировать, либо… Тряхнув головой, отчего локоны как пружинки подпрыгнули возле моего лица, я, не выдержав, добавила:

– Тогда, судя по вашей логике, вы, сеньор, преемник сицилийской мафии?

Мужчина, посмеиваясь, провел рукой вдоль моего локтя, вызвав этим прикосновением каскад мурашек на моей коже, я тут же отняла свою руку.

– Так и чем же я себя выдал? – поинтересовался он, сузив свои глаза с лукавым блеском.

– Ваш акцент выдал в вас жителя «сапога», – дерзко ответила я ему, почему-то весь его вид и манера общения со мной вызывала во мне волну протеста, но одновременно с этим мне было безумно интересно слушать этого мужчину.

Услышав мои слова, он откинул голову назад и громко расхохотался, чем привлёк внимание нескольких девушек, стоящих в стороне.

– Ну что могу сказать, ты почти разбила в пух и прах всю мою маскировку, – ткнул он пальцем в свою маску, резко переходя на ты.

– Раз здесь происходит бандитская сходка, – продолжая веселиться, начала говорить я, – То получается, что здесь совершенно нет для меня места! Где же тогда мне быть? Где мое место?

Он сделал несколько шагов, встав так близко и прижав своими руками мое тело к себе, что грудью я почувствовала прикосновение его жёсткого пиджака, который прошёлся по моим вдруг ставшим чувствительным соскам.

Но больше всего меня потрясло не это, а то, что он произнёс…

Глава 19

– Твое место, Эйлин, подо мной, в моих объятиях, – хриплым наглым шепотом произнёс он и сжал пальцами мое бедро.

Испуганно дёрнувшись, я замахнулась, но он быстро перехвалил мою руку, поцеловав тыльную сторону ладони, и как ни в чем не, бывало, спросил:

– Может, желаете потанцевать?

Потрясённая, я смотрела на него, не веря в то, что он мог произнести такое вслух! А после этого, как ни в чем не, бывало, предложил потанцевать?! Может быть, мне почудилось, и он совершенно не говорил этих слов?

Вдруг мне стало реально страшно: он такой большой, мускулистый, сквозь его рубашку проглядывает грудь с чёрными волосками. Даже это показалось мне сейчас агрессивным, как будто от него прет тестостероном, мужчиной, зверем.

– Принесите мне стакан воды, пожалуйста, мне что-то нехорошо…

Я кивнула несколько раз, как китайский болванчик, и попыталась надеть обратно маску, но итальянец меня остановил:

– Не надо, Эйлин, ваше лицо столь прелестно, что эта маска просто недостойна его, – чуть поклонившись, он отправился в зал.

Я взволнованно прижала руку к сердцу, оглядываясь по сторонам и радуясь тому, что осталась одна. Но тут же вспомнила, что это временная отсрочка, этот наглый мужчина сейчас вернётся опять и будет нарушать мой покой, вызывая неясные желания и беспокойство. Я юркнула в приоткрытую дверь, проскользнув мимо болтающих тощих моделей, и ненароком услышала их разговор:

– Ты видела?! Это был Шаман, я тебе точно говорю, с ума сойти! Я думала, он не ходит по таким мероприятиям, – говорила модель со светлыми волосами, которую от анорексии отделяли всего каких-то четыре-пять килограмм.

Посмотрев на ее руку, а точнее кость, обтянутую кожей, я увидела, что она указывает на спину удаляющегося незнакомца. Быстро поворачивая голову, я стала глазами искать отца. Я так разволновалась из-за этого незнакомца, что просто хотела вернуться в свою комнату, принять ванну и лечь спать. Наконец, где-то в конце зала я увидела отца, разговаривающего по телефону, он был необычайно бледным и взволнованно осматривал толпу. Остановив на мне свой ищущий взгляд, он нетерпеливо махнул рукой, подзывая меня к себе.

Я никогда не обижалась на отца за его манеры, жесты и речь. Да, пусть он не джентльмен, но зато он заботливый и добрый отец. Поспешив к нему, я ловко лавировала между гостей. Оказавшись возле него, отметила, как его глаза обеспокоена меня рассматривают.

– Эйлин! Дочь… к тебе кто-нибудь подходил? – он опять начал рассматривать толпу, как будто выискивая причину своего волнения.

Не знаю почему, но я солгала.

– Нет, папа, – твёрдо сказала я, мне совсем не хотелось его расстраивать, ведь это первый приём, который он позволил организовать с того момента, как мы переехали во Флориду. – Что-то случилось? – спросила я, думая, вдруг отец имеет в виду того незнакомца, что имел дерзость так нагло разговаривать со мной, дочерью Нолана Данна.

– Все хорошо! – поджав губы, он кивнул кому-то за моей спиной. Повернувшись, я наткнулась на холодный взгляд змеиных глаз Зака, который направился к выходу. – Дочка, может ну его, этот вечер? Время уже позднее, может, пойдёшь отдыхать? – спросил отец у меня о том, чего я и сама так жаждала.

Кивнув, я привстала на цыпочки и поцеловала отца в щеку:

– Папа, спасибо за день рождения! Мне, правда, это так важно, что ты…

– Да иди ты уже! – раздраженно махнул отец рукой.

Ничуть не обидевшись, я повернула в сторону лестницы на второй этаж. С изяществом, достойным самой Симонеты Веспуччи, я поднялась наверх и окинула взглядом всех собравшихся. Повсюду раздавался смех и гости, казалось, в данный момент все заняты и довольны происходящим. Оторвавшись от перил, я отправилась в VIP-комнату и забрала свой клатч.

Водитель отца быстро довез меня до дома. Сразу же скинув туфли, я направилась к себе, мечтая об уютной кровати, что ждёт меня, чтобы принять в свои объятия. В комнате я почувствовала себя спокойнее, родная обстановка имеет большое значение для любого человека, особенно такого нервного как я, горько усмехнувшись, подумала про себя.

Встав возле зеркала во весь рост, протянула руку за спину, с трудом расстегивая платье. Спустив нежный шёлк по бёдрам, замерла увидев что-то на прикроватном столике. Я точно помнила, что ничего не оставляла там, когда выходила из комнаты на мероприятие. Дрожащими руками прижав платье к груди, подошла поближе, с изумлением рассматривая красивейший ободок, переливающийся всеми цветами радуги.

– О, мой бог! – вырвалось помимо воли, когда я поднесла предмет ближе к глазам.

Если я права, то это, бриллианты! Весь ободок был усыпан камнями, отражавшими от своих граней красивейшее сияние, которое усиливал падавший на них свет потолочной люстры.

Надев аксессуар на голову, я увидела небольшую записку, оставшуюся одиноко лежать на поверхности тумбочки цвета орех. Открыв ее и пробежав по ней глазами, с интересом остановилась на подписи, точнее, букве. Красивая буква «А», четко выведенная твёрдой рукой, но оформленная воздушными завитками. В записке было всего лишь несколько слов: «С днём рождения, Эйлин».

Как была, в нижнем белье, подошла к зеркалу, любуясь тем, как ободок диковинно переливался в моих иссиня-чёрных волосах.

– Шикарно! – сорвалось с моих дрожащих губ.

Рассматривая себя в отражении, я невольно смутилась, настолько порочным мне показался мой образ. Кружевное бежевое белье почти сливалось с тоном кожи, облегающие бёдра тонкие ажурные чулки были пристегнуты к телесному поясу, и завершали образ туфли на высоких шпильках, визуально делающие и без того стройные ноги ещё длиннее и соблазнительнее.

Неожиданно портьера затрепетала, и я почувствовала свежий ветерок, на краткий промежуток времени, ворвавшийся через окно. Штора слегка подрагивала от сквозняка. Сильно вздрогнув, я схватила шёлковый халат и с бешено колотящимся сердцем прижала его к груди. А затем совершила действие, за которое всегда ругала героинь в фильмах ужасов, называя их дурами: с напряженным лицом двинулась быстрым шагом к окну. Резко отдернув портьеру, я увидела, что мое окно приоткрыто. Осторожно выглянув из него, услышала негромкий шорох, по периметру дома мелькнула тень.

Испуганно захлопнув окно, я заметалась по комнате. Загадочный поклонник начинает меня пугать! Кто он? Что ему нужно от меня? А может быть это Эмир?! Хотя, почему тогда таинственный воздыхатель подписался буквой «А»? Неожиданно в голове мелькнул образ наглой усмешки и яркие зелёные глаза, прожигающие насквозь.

Обхватив себя руками за плечи, я посмотрела в зеркало. Дорогая вещь, которая только что так радовала меня своей красотой, показалась мне вдруг опаснее, чем ядовитая змея. Со злостью сдернув с головы украшение так, что вырвала зубчиками несколько волосков, бросила его через всю комнату.

– Мне ничего не нужно от тебя! – выкрикнула в тишину комнаты.

В дверь негромко поскреблись. Я замерла, прислушиваясь. Звук повторился, заставляя адреналин бешеными толчками гнать мою кровь по венам. На какой-то момент мне даже показалось, что сейчас я потеряю сознание. Вот же будет умора, когда ОН зайдёт, а я тут валяюсь без чувств! Нервно всхлипнув, я наблюдала, как ручка медленно повернулась и дверь, издав скрип, начала отворяться.

– Эйлин? С кем это ты ругаешься?

С облегчением я увидела взволнованное лицо Нэн, а не какого-то там маньяка, пришедшего по мою душу.

– Тебе показалось, Нэн! – слегка дрожащим голосом сказала я.

Да лучше я себе руку оторву, чем заставлю ее волноваться. В конце концов, я вообще не уверена, что желает получить от меня этот поклонник. Просто сам факт, что он беспрепятственно проник в мою комнату, очень напрягает, с учётом всей этой охраны, которую отец вечно таскает за собой.

– Да вы посмотрите на себя! Вся дрожите! Это от усталости, – недовольно поджав губы, женщина двинулась в сторону ванной. – Сейчас я вам наберу воду с пенной, и все как рукой снимет! – сказала Нэн.

Включив кран, она начала наполнять ванну тёплой водой, добавив из синего пузырька пару капель ароматического масла.

– Ах, Эйлин! Я краем глаза видела этого мистера! Какой он мужчина, вот такого вам и надо, – закатив глаза, она одобрительно закивала головой.

– О ком ты? – немного растерянно спросила я. Неужели она видела, как тот нахал зажимал меня на балконе?

– Как о ком?! О красавчике с серыми глазами, иностранец, который.

Я облегченно вздохнула, думая о том, что тот неловкий момент останется лишь в памяти у меня и у человека с невозможными манерами и яркими зелёными глазами.

– Одно только, деточка, меня печалит: возьмёт он тебя, да увезёт от старенькой Нэн. Вдруг больше уже никогда и не свидимся! – пожилая женщина шмыгнула носом и подозрительно утёрла глаза.

Я тут же бросилась к ней, заключая ее в объятия.

– Да что ты такое говоришь, Нэн! Я никуда не собираюсь, даже не думай! Я его знать не знаю, а ты говоришь – в другую страну увезёт! Здесь останусь в любом случае, и запомни, Нэн, я никогда и никому не позволю собой управлять! – направилась я в ванную комнату, ступая по мягкому ковру.

 Наутро, когда я встала, все произошедшее вчера показалось каким-то фарсом. Наверное, это усталость на меня так подействовала, что я разнервничалась и раздула из мухи слона.

Телефон издал звуковой сигнал. Увидев незнакомый номер, я с интересом открыла сообщение. В сообщении говорилось о том, что меня приглашают в один из элитных ресторанов неподалёку от моего дома. С улыбкой я увидела, что в конце сообщения стоит имя Эмир.

С этим молодым человеком я проведу время с удовольствием, подумала я, подбегая к шкафу и придирчивым взглядом окидывая его содержимое. Нетерпеливыми руками начала перебирать наряды, подходящие к этому случаю.

Глава 20

 Андре

– Подписывай, падла! – я воткнул нож в темную плоть здоровенного толстого ливийца, этим движением заставив его зарычать и сжать зубы до скрежета. Будь я проклят, если только что от его переднего зуба не откололся кусочек эмали. – Сколько можно думать? – пальцами сжав его череп, запрокинул ему голову, которая, сопротивляясь мне, упрямо не хотела принимать нужное положение.

С брезгливостью ощущая, как пальцы покрылись потом этой мерзкой жирной свиньи, отдёрнул руки и с удовлетворением осмотрел мужчину, привязанного к стулу веревками.

– Бес!

Повернувшись в полумраке в противоположную, строну комнаты, я обратился к другу:

– Дай мне что-нибудь другое, а не эту булавку, – наглядно взвешивая в руке нож, сказал я, не обращая внимания на то, как ливиец сглотнул, глядя на холодное оружие, только что полосовавшее его грудь. – А то наш гость не понимает, то ли я его щекочу, то ли…

Понимающе сверкнув улыбкой, Алекс протянул мне ствол.

– А может его замочить, а, Шаман? Какой прок от этого вонючего куска сала? Замочим его и заберём сами все силой, зачем нам кого-то упрашивать.

– А может, ты и прав!

Я повернулся к мужику, который, затравленным взглядом уставился на меня. Подняв пистолет и прицелившись ровно в его сердце, я отметил, как часто стала подниматься и опускаться его грудная клетка.

– Подождите… не надо! – заговорил он испуганно. – Я готов поделиться, тридцать процентов с любой сделки.

– У-у-у, как все запущено, – протянул я. – Да ты, мужик, камикадзе! – вскинул опять руку, на этот раз прицелившись прямиком в центр его блестящего чёрного лба.

– Сто-о-о-ойте! – заорал он как вне себя. – Я согласен на семьдесят процентов! Каждый месяц, – уже начиная дергаться всем телом, чтобы сбросить веревки, взревел ливиец.

– Ты, кажется, плохо понимаешь английский язык, – я медленно опустил пистолет, спрятав его за ремень. – Ты меня очень расстроил, прям испортил настроение. Вначале своим видом, – я кивнул брезгливо на него. – А затем тем, что плохо понимаешь английский язык. Или ты, гнида, специально выводишь меня из себя? – заорал я так громко, что вены вздулись на шее.

– Нет, нет, пожалуйста! – начал просить темнокожий мужчина.

– Алекс, тащи таз с водой!

На эти слова блондин хищно улыбнулся, глаза его предвкушающие загорелись.

– Что вы задумали? – испуганно забормотал ливиец, наблюдая за тем, как Алекс начал наполнять водой из шланга железный таз.

– Да так, ничего особенного, – сказал я. Подойдя к ящику с проводами, что был прикручен к стене, я открыл железную дверцу и, вытащив толстый провод, задумчиво посмотрел на него: – То, что нужно! – вскинув резко нож, я разрезал его одним движением, держа его конец, чуть отступив пальцами от оголенных проводов.

Алекс уже поставил железную емкость, наполненную водой, возле ног мужика. Подняв его ноги, он опустил их прямиком в воду.

– Не холодно? – ухмыляясь, спросил он забившегося в панике ливийца. – Старался комнатной температуры.

Встав, он отряхнул колени нарочито аккуратным жестом. Я начал медленно продвигаться в сторону так сильно разозлившего меня человека.

– Нет, пожалуйста! Что вы хотите сделать? Не надо, прошу! У меня есть дети и жена.

Я повернул голову к Алексу:

– Слышь, Алекс, че пожрать закажем?

Тот понимающе улыбнулся и, достав телефон, ответил обманчиво спокойным голосом:

– Что-то курицы жареной захотелось.

– Отличный выбор, – подмигнул я сидящему на стуле мужику, встав вплотную к тазу и раскачивая проводом туда-сюда.

– Что вы хотите сделать? – мужчина уже рыдал, не стесняясь своих слез.

– О-о-о, не волнуйся, я всего лишь проведу тебе экспресс-обучение по английскому языку. Я знаю способ, который буквально всех проблемных учеников делает полиглотами, – медленно начиная опускать провод все ниже и ниже, сказал я.

– Забирай!!! – заорал мужчина, стараясь приподнять ноги. – Забирай все, только не убивай! Шаман, клянусь, я сделаю все, что хочешь, только пощади.

Я остановился, сканируя взглядом его дрожащее тучное тело, по которому волнами пробегали страх и отчаянье.

– Я же говорил, что знаю отличный способ, который помогает людям научиться быстро находить общий язык.

Тот закивал, облегченно откидываясь на стул. Все ещё держа провод в руках, я посмотрел на ливийца презрительно, заставив его ещё раз сглотнуть, кадык его несколько раз судорожно поднялся и опустился.

– Но ты мне, Пауло, испортил настроение, очень испортил!

– Извини, Шаман, я не хотел! – опустив голову, сказал смиренно мужчина.

– Не слышу!

– Я не хотел, прости меня.

– Хорошо, на первое время прощаю! Но впредь помни, что я очень злой, когда меня расстраивают! Посиди-ка ты до утра здесь, подумай о своём поведении, а завтра введёшь меня в курс дела, особенно меня интересуют поставки Нолана Данна. Тебе все понятно?

Мужчина закивал.

– Отлично!

Я развернулся и сделал шаг вперед, затем, повернувшись назад, резко бросил оголенный провод в таз с водой. Мужчина зашёлся в истерическом крике, он дергался на стуле так, как будто его черти жарят на сковороде, глаза с белыми белками буквально выскочили наружу, крик его превратился в противный визг, закладывающий уши. Затем он так же, как начался, неожиданно закончился. Мужчина недоуменно поднял на меня глаза, понимая, что его не ударило током, что ничего совершено не произошло при контакте воды с проводом.

– Ну ты и лох, – сказал я спокойно, разворачиваясь и покидая помещение, напоследок обратившись к Алексу: – Открой окно, надо проветрить.

Выйдя наружу, я вздохнул полной грудью, слегка прищурив глаза, достал пачку из пиджака и ловко просунул сигарету меж губ. Вышедший за дверь после меня друг резко согнулся и начал ржать.

– Ты что? – все ещё щурясь от солнца, спросил я, невольно раздвигая губы в улыбке, удерживая зубам кончик сигареты, которая повисла в уголке губ.

– Этот урод обделался, сидит там на стуле в своём дерьме.

– Ему будет на пользу.

– Слушай, Шаман, а может хоть разок подключим…

– Может и подключим, – спокойно сказал я. – Я ещё не решил, что делать с Ноланом, когда он станет мне не нужным куском дерьма. Завтра на столе буду ждать подписанные документы, нельзя больше тянуть, два месяца прошло, как Нолан хороводы водит с албанцами.

Алекс озабоченно кивнул, насупив брови:

– Если бы они объединились, нам бы это принесло проблемы, – сплюнув на землю, сказал он. – Но в любом случае поставки из Ливии больше не под контролем «Чёрных чемпионов».

– Нолан никогда ничего не делает просто так, этот засранец не стал бы тратить время албанцев без какого-либо умысла.

– Что верно, то верно, он свою дочку прям подкладывает под Драко.

Резко выдернув сигарету из рта, я швырнул ее себе под ноги, моментально почувствовав ярость от мысли, что все два месяца возле Эйлин трется эта мразь. Возле моей Эйлин, ещё раз повторил я про себя.

– Пробей все движимое и недвижимое имущество Данна, что, когда, где приобретал, что с этой недвижимостью происходит на данный момент! Хочу знать все, каждый вонючий доллар должен быть посчитан в его банковских ячейках и предоставлен мне в отчёте.

– А что будешь делать с его дочуркой, когда прихлопнешь эту падлу? – с интересом полюбопытствовал Алекс.

Не отвечая на вопрос, я отправился вперёд к джипу, припаркованному возле заброшенного завода. Уже сев за руль, я повернулся лицом к Алексу, занявшему переднее пассажирское сидение:

– Что до Эйлин, она будет принадлежать мне, так же, как и все, чем владеет Нолан Данн.

– А как же Анна?

Почесав бровь, я поджал губы, на которых ещё отчетливо ощущался табак. Совсем не хотелось думать о своей любовнице, которая ни сном ни духом не подозревала о том, что мой интерес к ней давно угас, а визиты лишь подкреплены тем, что физиологию ещё никто не отменял. Мысли давно уже занимает другая девушка, с шёлковыми чёрными локонами, струящимися по округлым ягодицами. Мне вспомнился вечер, когда я пробрался в ее комнату, оставив на тумбочке подарок. Затем, укрывшись в темноте за окном, наблюдал с замиранием сердца, как ничего не подозревающая девушка, скинув платье, осталась в одном лишь нижнем белье.

Сочетание бейби-фейса и шикарного аппетитно-округлого в нужных местах тела, оболочечного в шелковое белье, не оставляющее воображению никакого простора, произвёл просто эффект взорвавшейся бомбы в моих штанах. Заставляя изо дня в день возвращаться к этим воспоминаниям о крутых округлых бёдрах, на которых красовался пояс с подтяжками, пристегнутыми к чулкам на стройных ножках. Как мне в тот момент хотелось зарыться лицом меж этих округлых бёдер, услышать, как сорвётся стон с этих розовых и нежных губ.

– Разберусь, – сухо ответил я другу, поворачивая руль и резко срываясь с места.

Глава 21

 Андре

 Раздавшийся стук в дверь отвлёк меня от изучения документации за прошлый квартал, предоставленный секретарём не более чем около часа назад.

– Войдите!

Пыхтя и пытаясь отдышаться, в кабинет вошёл ливиец.В сегодняшнем посетителе трудно было узнать вчерашнего жалкого человечишку, что визжал, как резанная свинья на бойне, в темном подвале, связанный по рукам и ногам веревками.

– Какая неожиданность! – сделав звериный оскал, я махнул рукой мужчине на ближайший стул. – Чем обязан? – издевательски приподняв бровь, обратился к нему.

Он нервно поправил галстук, я с отвращением отметил выступившие у него на лбу капли пота, которые начали стекать по его вискам. Пауло бен Халим суетливо вытащил из кармана брюк аккуратно сложенный платок. Я наблюдал за тем, как он толстыми, как сардельки, пальцами развернул его и быстро промокнул пот. Затем, положив на стол свой чемодан, он испуганно метнул в мою строну взгляд, часто заморгав, тут же переставил чемодан на свои полные колени, обтянутые синими брюками.

– Вот, здесь все! –суетливо начал он перебирать бумаги. – Я уже все подписал, чтобы не доставлять вам проблем.

Он протянул мне папку с документами. Взяв в руку самый верхний лист, я лениво откинулся на спинку кожаного кресла, погружаясь в изучение документа.

– Ты же понимаешь, что я все проверю от начала и до конца. И если что…

– Ну что вы, хозяин! Здесь все заверено моим юристом, все права переходят вам.

Сжав трясущиеся пальцы перед собой, он, нервно оглянувшись на дверь, очень тихо сказал:

– Извините! Это все? Можно мне пойти?

Я кивнул, не сводя с него взгляд. Сейчас я чувствовал, что азарт охоты закончился, добыча уже у меня в руках, остался всего лишь один бросок, и все будет конечно.

– Конечно, можешь идти… Передай всем, кто теперь владелец NOC, и скажи, что я скоро прилечу, чтобы лично встретится с людьми и объединить кланы.

Мужчина грузно поднялся на ноги, ещё раз проведя платком по вновь ставшему влажным лбу. Уже у двери, когда он потянул рукой за дверную ручку, я лениво протянул:

– Да, Пауло…

Тот замер, не оборачиваясь, и медленно повернул своё лицо в мою строну.

– Твоя жена и дети, они уже дома, – привстав с кресла и опершись ладонями о стол, я рявкнул: – Исчезни!

Толстяк расторопно выскочил за дверь, при это умудрился ее осторожно, почти беззвучно, закрыть за собой.Я потянулся к рабочему телефону, стоящему на столе, нажав на кнопку конференц-связи:

– Изобель, будь добра, пригласи ко мне в кабинет мистера Пирса и мистера Ольсена.

– Хорошо, сеньор Конти.

Прежде чем отключиться, я услышал, как пару раз по паркету цокнули каблучки секретаря, которая уже направилась выполнять мое поручение. Первым в кабинет вошёл Алекс, он, как всегда, был в спортивном костюме и кроссовках:

– Привет, Андре! Ну, что новенького? Бен Халим уже был у тебя?

Подняв документы со стола, я небрежно протянул их Алексу:

– Утверждает, что все готово.

Алекс с интересом листал документы, наконец, задержавшись на одном из листов, присвистнул:

– Западное прибрежье Ливии, не дурно, не дурно, поставки чёрного золота.

– Да, Нолан далеко не дурак, контрабандная нефть, вот что его кормило все эти годы. У ливийцев ее как грязи, взамен он поставлял им наркоту.

Алекс качал головой, расплываясь от улыбки, вникая в каждое предложение:

– Это просто рай для контрабандистов, посмотри, Андре, местная береговая полиция тоже у кормушки, они все имеют прибыль от незаконных операций с нефтью. А вот и сам путь, Андре! – тыкнув возбуждено пальцем в документы, воскликнул Алекс.

Я согласно кивнул:

– Да, и это все было у нас под носом. Из Собраты чёрное золото перевозится на Мальту, а затем и в Сицилию, а оттуда в континентальную Италию. Та же схема и с наркотиками.

– Черт, Шаман, ты это сделал! – Алекс, сложив документы трубкой, несколько раз ударил ими по столу. – Сукин ты сын, тебе это удалось!

Засмеявшись, я подошёл к нему, взяв рукой за плечо, крепко сжал его:

– Нам, Алекс, запомни – нам! Без тебя я бы не смог все это провернуть и схватить за яйца Нолана.

Я видел, что для Алекса многое значат мои слова. Почувствовал ответное крепкое пожатие друга.

– NOC оформлен на меня, но NARS я хочу переоформить на тебя, Алекс.

Друг замер, вглядываясь в мои глаза, как, будто не веря в услышанное.

– Мы партнёры, и добыча должна быть поделена поровну, Алекс. Я хочу, чтобы ты контролировал группировку. Завтра я вылетаю в Ливию, я уже связался с Хафтаром из национальной армии, и он сказал, поддержит смену власти.

– Я не знаю, что сказать, Андре!..

Услышав стук в дверь, и прежде, чем пригласить пришедшего, я подтолкнул бумаги Алексу:

– Оставайся моим другом! Больше мне ничего не надо. Войдите!

В кабинет вошёл мой юрист, по происхождению коренной американец, занесённый волею судьбы в Италию, он был примерно одного возраста с со мной. Среднего роста, жилистый, я не раз поражался его юркости, когда находил время провести с ним спарринг-бой в спортивном зале. Джексон был очень выносливым, я уважал его как специалиста и как неплохого человека.

– Джексон проходи! – я кивнул ему на ближайший ко мне стул. – У меня есть к тебе работенка, требующая очень большого внимания, и закончить ее надо в очень быстрые сроки.

Пирс радостно потёр руки:

– Отлично, сеньор Конте, а то я уже было заскучал, – посмеиваясь, он протянул руки к папке.

Видя, как загорелись его голубые глаза, я решил про себя, что обязательно повышу его ставку. Пирс был из тех, кого можно было назвать трудоголиком, он работал не покладая рук. Он и штат его помощников вытаскивали меня из таких передряг, из которых не просто трудно выйти сухим из воды, можно было сесть на срок больше, чем вся моя жизнь, лишь только за один из эпизодов моих сделок.Фанат своей работы, Джексон, как фокусник, мог выкрутить так любой закон, что ещё мне все останутся должны и попросят прощение за причинённые беспокойства.

– Не волнуйтесь, все выполню к положенному сроку!

– Я знаю, Джексон, ты ещё ни разу не подвёл меня! – я благодарно кивнул ему. – И ещё, Джексон, переоформи завод NARS на Алекса, желательно в течении часа, – видя, как вытянулось от удивления лицо рыжеватого мужчины, я добавил: – Если тебе, конечно, не трудно.

– Эм… нет, конечно! Все сейчас будет готово, – он замялся у двери: – Я правильно понял, все полномочия на завод?

– Ты все понял верно, Джексон.

Я наблюдал, как закрылась дверь за Пирсом, затем повернулся к стоящему рядом Алексу:

– Меня волнует только одно: для чего Нолан трется с албанцами.

– Мне тоже это не нравится, Андре, ой как не нравится.

– Он даже не побоялся пригласить их к себе в дом, значит, он чувствует за собой силу, – сделал я вывод.

– Либо у него припасён какой-то козырь.

– Но что это может быть, Алекс?

Тот пожал широкими плечами, задумчиво пожевав нижнюю губу:

– Он так подсовывает свою дочурку под Драко, что не удивлюсь, если этот старый черт решил заделаться свахой.

У меня как будто встал на место кусочек пазл, не хватающий для полной картины:

– Смотри! – я развернул карту мира, на которой, не церемонясь обвёл ручкой территорию Албании, а затем и Ливии.

Алекс выругался, смотря, как я обвожу Флоренцию:

– Они хотят объединится и сделать синдикат.

Я жестко усмехнулся:

– С сегодняшнего дня их планам каюк! Теперь Нолан не при делах, он больше не партнёр, ведь я сам лично буду контролировать, с кем нам вести дела. Они хотели нас сместить, теперь Нолан будет не нужен Драко, а самое интересное – Нолан Данн пойдёт по миру. Мы лишили его главного источника дохода. Он не выкарабкается, слишком много у него уходило средств на то, чтобы прятаться от федералов, – я победно посмотрел на Алекса. – Теперь ты понимаешь всю фишку того, чтобы сотрудничать с правительством и быть в ладах с законом? Всего лишь иногда надо кинуть им кусочек пожирнее…

– Мне интересно посмотреть, как засуетится теперь Нолан, представляю, как его рожу перекосит, когда он поймёт, что его поимели «Полные крови», – хрипло засмеялся Алекс.

– Дни «Черных чемпионов» сочтены.

После ухода Алекса я ещё некоторое время обдумывал и смаковал план, прежде чем прийти к окончательному решению. Подняв трубку, быстрым набором соединился с Джексоном Пирсом:

– Джексон, есть ещё одно небольшое дело. Я хочу, чтобы через три дня был готов брачный договор, на мое имя и имя Эйлин Данн. Нет, ты не ослышался, подробности договора я тебе вышлю на электронную почту.

После разговора я почувствовал приток энергии, хотелось выбраться из этих каменных джунглей, пройтись босиком по земле, в такие моменты я вспоминал свою жизнь с Оцеолой. Свобода… я в полной мере знаю значение этого слова.

Ни одни ботинки от Salvatore Ferragamo не могут сравниться с мокасинами из оленьей кожи. Ни один костюм мне не заменит индейской рубахи. Интересно, жив ли Оцеола? Ведь он мне ясно дал понять, что наши пути больше никогда не пересекутся.

Иногда я представлял, что снова окажусь на пороге его дома, он посмотрит на меня со своим фирменным прищуром и обязательно заставит сделать что-то, что мне покажется глупой затеей, и, как всегда, только через время я пойму, что это один из его мудрых уроков.

Мысли об Оцеоле прервали воспоминания о Эйлин, как жаль, что ее отец Нолан. Жизнь несправедлива, но я не собираюсь на этом зацикливаться. Девушка все такая же светлая внутри, как я и запомнил, она не виновата, что ее отец чудовище. Я сделаю все, чтобы он ответил за свои деяния. Вот только как быть с Эйлин, ведь она, как дочь может не принять мои решения относительно судьбы ее отца.

Глава 22

 Спустя три дня я слушал подробный отчёт о финансовом состоянии Нолана Данна. Один из лучших наших агентов, Лучианно Висконти по кличке Лакки, сидел перед мной в кресле, оглядываясь по сторонам, с интересом рассматривая гостиную комнату, в которую был приглашён лично мною для выяснения всех обстоятельств, с которыми мне предстоит работать в ближайшее время.

– Итак, что тебе удалось узнать, Луччиано?

Парень, сверкнув семейным перстнем, быстро извлёк из своего портфеля блокнот, где он собственноручно делал все пометки, презирая современные способы хранения информации.

Усмехнувшись, я сделал глоток виски, кивком указав на его блокнот, произнёс:

– Почему ты не перейдёшь на лэптоп? Разве удобно таскать свои рукописи, когда можно все хранить на флешке размером со спичечный коробок?

Лучианно поморщился, выражая крайнюю неприязни к современным гаджетам:

– Шаман после того, как я один раз чуть не встрял, больше не доверяю этим дьявольским штучкам. Бог знает, как они вообще работают, а так все понятно: вот бумага, вот ручка и, конечно же, самая главная деталь – болтун, – подмигнул он, открывая свой блокнот. – Болтун, как говорится, находка для шпиона. А больше мне ничего не надо. Один раз я уже обжегся. Хранил я как-то очень важную информацию как раз в одной из этих флешек, а она вышла из строя, из-за этого меня чуть не вывели из строя следом… Хорошо, что мой верный друг оказался на месте, – постучал он пальцами по кожаному переплету блокнота. – Привычка записывать все сюда спасла меня! После этого меня и прозвали Лакки. А теперь к делу, – откинувшись на спинку кресла, он внимательно пробежал глазами по записям, прежде чем начать свой отчёт.

– Клан «Чёрные чемпионы» около тридцати лет имели золотую нишу, а именно – поставки нефти через Ливию, но несколько дней назад ситуация изменилась. Теперь завод Nars полностью в вашем распоряжении, что конкретно перекрыло кислород Нолану Данну. По моим источникам, он совершил несколько фатальных ошибок после того, как потерял связь с ливийцами. Нолан вложил деньги со своих офшторных счетов в очень сомнительные предприятия, чтобы возместить свои потери он впадал из одной крайности в другую, теряя большие деньги в надежде покрыть свои прошлые ошибки. По моим подсчетам, в ближайшую неделю Нолана можно спокойно объявить банкротом.

Я не сумел сдержать довольной улыбки. Чувствуя, как мои глаза горят от известий о том, как трудно приходится моему врагу.

– Какие у тебя прогнозы, Луччиано?

Тот, пролистав несколько страниц сразу же продолжил:

– В настоящее время Нолан продал свои дома в Европе, а именно в Германии и Франции. Остался лишь его особняк в южной Флориде, но и он почти уже ему не принадлежит. Поступили сведения, что он распродаёт все прилегающие к нему земли, чтобы покрыть налоги, которые тут же предъявили власти, как только он лишился связей, не имея возможности давать на лапу коррумпированной полиции и налоговикам. А также у него имеется большое количество различных займов. Один источник мне предоставил информацию, что он не вернул достаточно крупную сумму одной восточной группировке, и терпение главы клана на исходе, Ахмед никогда не прощает должникам…

– Значит, банкрот… – с ледяным спокойствием произнёс я вслух. – А что ты узнал насчёт Эйлин Данн? –нетерпеливо спросил я, с интересом посмотрев на блокнот Лакки.

Казалось, в его руках находится самая настоящая книга судьбы  а в нем хранятся все тайны и ответы на них. Заметив мой взгляд, Луччиано ревностно прижал к себе поближе рукопись. Уткнувшись в блокнот, он вновь перелистнул пару страниц:

– Девушка училась в очень престижной школе в северной Флориде, пока не произошёл один инцидент, – сообщил Лучианно, выдержав паузу.

Я заинтересованно подался вперёд:

– Какой?

– Сеньорита Эйлин подожгла комнату некоего Лиама Клейта. Ее поступок посчитали ни чем иным, как хулиганством, и в итоге это встряло Нолану в огромную сумму, чтобы утрясти и замять дело. Мне это показалось подозрительным, слишком не похоже на характер Эйлин, – то, как произнёс Лакки ее имя, дало мне понять, что он импонирует девушке. – Поэтому я копнул глубже, – продолжил агент. – Оказалось, этот Лиам прогульщик, двоечник, но зато спортсмен, выступающий в единоборствах за школу. На все его «шалости» директриса предпочитала закрывать глаза, ему все сходило с рук, пока дело не коснулось подруги сеньориты Эйлин. Скажу кратко,Шаман, – резко перешёл к самой сути агент: – Лиам пострадал в пожаре, который устроила девушка, как раз после того, как ее ближайшая подруга Саманта попала в больницу с множественными травмами и, по предположению медперсонала, после изнасилования, которое сама Саманта полностью отрицала.

– Понятно, – сжав кулаки, я кивнул, давая ему добро на то, чтобы продолжил свой отчёт.

– Сеньорита Эйлин неплохо знает несколько языков, в частности английский и итальянский, по некоторым данным – немецкий разговорный. По своим личным наблюдениям могу с уверенностью сказать, что девушка добра к животным, у неё хорошая память и острый ум, – закончил он.

Я чувствовал, что, несомненно, девушка понравилось Лакки, его тон теплел, когда он произносил ее имя. При перечислении им ее положительных качеств я почувствовал гордость, которая переплелась с неким уколом ревности от того, что сидевший рядом мужчина так тепло о ней отзывается.

– На Эйлин Данн наводилось достаточно много справок… крупные бизнесмены, олигархи, одним из самых настойчивых около полугода назад был Эмир Бен Ходжа. Я думаю, он не в курсе дел, происходящих на данный момент у Нолана Данна, иначе, я думаю, его интерес бы поубавился.

– Почему так думаешь? – спросил я, прищурившись, желая услышать точку зрения Висконти.

– Он и его отец хотят браком укрепить свои позиции на рынке нефти, но теперь, когда чёрное золото течёт в том русле, какое вы посчитали лучшим, их надежды тщетны.Ведь я могу поздравить вас, сеньор Конти, с приобретением завода Noc?

– Неплохо, Лучиано, очень неплохо! Я в который раз убеждаюсь, что не зря ты считаешься одним из лучших агентов моего штаба.

– Мисс Эйлин Данн отклонила уже несколько настойчивых предложений, но, по последним сведениям, она заинтересована в общении с Эмиром Бен Ходжа.

Я почувствовал сильную ярость от слов Лучиано.Значит, отдаёт предпочтение этому смазливому албанцу. Не замечая моего состояния, агент продолжал рассказывать свои наблюдения, быстро перелистывая очередные заметки:

– Помимо переписок, которые они ведут с поразительной регулярностью, они имеют достаточно частые встречи, – уже и сам Лучиано нахмурился, произнеся эти слова.

– Что-нибудь ещё? – спросил я своего собеседника хриплым голосом.

– Как говорят, ее воспитание безупречно, как и поведение, но частые экстравагантные поступки сбивают людей с толку. Извините, наверное, я что-то понял не так, – усомнился в своих записях Висконти.

Я прервал его оправдание нетерпеливым взмахом руки:

– Все верно, так и есть, Эйлин неординарный человек, – улыбка помимо воли нарисовалась на моем лице, как только я вспомнил, как она обозвала меня жителем «Сапога».

– Если вы хотите услышать мое мнение, то могу сказать, что наверняка в ближайшую неделю молодой Бен Ходж сделает Эйлин Данн предложение, не зная всех обстоятельств ее отца.

Я встал, чтобы проводить Лучиано Висконти на выход, вручив перед этим ему увесистую пачку денег, ведь Лакки не признавал банковские переводы.

Позже, сидя в своём кабинете и разглядывая медальон, я размышлял об услышанном, вспоминая и медленно перерабатывая информацию о девушке. Когда-то много лет назад она спасла меня от гибели. Сейчас, спустя более десяти лет после того случая, она стала красивой девушкой, отважной, добавил я про себя, вспомнив случай поджога насильника ее подруги. На маскараде я только убедился, что из прелестного ребёнка выросла не менее прелестная девушка, с восхитительным чувством юмором и плещущейся через край энергией.

Мне уже двадцать восемь лет, прошло то время, когда надо искать оправдания и причины, чтобы просто поступить так, как хочется, получить то, что желаешь столь страстно.Я желаю Эйлин Данн, и причины, которые могут помешать нам быть вместе, меня совершенно не волнуют, они незначительны.

С ней не будет пресно, как с Анной или любой другой женщиной. С опытом приходит понимание того, какой человек тебе нужен рядом. К такой женщине, как Эйлин, ты всегда захочешь вернуться после длительной командировки или же тяжёлых переговоров с партнерами по бизнесу. Ей ты не будешь искать замену, прекрасно понимая, что суррогат не сравнится с настоящим источником.

Потянувшись к телефону, я вытянул сигарету из портсигара, сделал несколько затяжек. Услышав после пары гудков голос своего юриста, поздоровался с ним:

– Привет, Джексон! Брачный договор готов? Отлично, позвони в банк, предупреди подготовить ячейку на три миллиона долларов.

Сбросив звонок, сделал ещё одну затяжку, наблюдая, как струя серого дыма плавно поднимается вверх к потолку.Мне хотелось скорее заполучить Эйлин. В какой-то момент промелькнула мысль, что только ради неё я не прихлопнул Нолана, чего так жаждал долгие годы, а ввязался в дела с Ливией, чтобы быть уверенным, что Эйлин будет моя и мне ничто не помешает добиться своей цели.

Я, конечно же, понимал, что Эйлин не должна узнать о том, что я сделал рейдерский захват бизнеса ее отца, это лишь вызовет ненависть с ее стороны. А мне совсем не хотелось ее ненависти, борьба с Эйлин не входила в моим планы. Значит, придется подключить весь свой богатый опыт, накопленный за годы общения с женщинами. Я должен завоевать Эйлин ухаживаниями, привязать к себе, чтобы показать, как хорошо нам может быть вместе

Осталось лишь устранить Эмира Бен Ходжа, который так некстати путается под ногами у Эйлин Данн.

Глава 23

 Эйлин

 Неужели я вернулась домой после двух месяцев отдыха в Майами?

Это было самое лучшее лето за многие годы моей юности. Отец без лишних возражений неожиданно отпустил меня вместе с подругой Самантой на один из самых престижных курортов Южной Флориды, даже благосклонно воспринял новость о том, что нас будет сопровождать Эмир. Втроём мы все дни напролёт проводили за тем, что посещали традиционные кубинские кафе, пробуя великолепный кофе и различные десерты, а вечера были посвящяны кино и различным тематическим ночным клубам

Особенно меня покорил очаровательный курорт Майами-Бич. Здесь были места для серфинга, шикарнейшие пляжи с чистейшим белым песком, необычные постройки в стиле арт-деко и пенные вечеринки под открытым небом Южной Флориды. Время пролетело совершенно незаметно, оставив воспоминания, которые будут греть мою душу этой осенью.

За время, проведенное в компании с Эмиром, мы очень сблизились. Я привыкла к этому обходительному, неизменно вежливому, слегка задумчивому парню. Его яркая красота, несомненно, притягивала к себе, но его стальные глаза все же смущали меня, и я не раз ловила себя на том, что вспоминаю другие – зелёные глаза, полные огня и страсти, направленные на меня.

«Какие глупости, – одёргивала себя, улыбаясь в лицо молодому албанцу. – Я даже не знаю имени того нахала, что повстречался мне на мой день рождения.» Отогнав воспоминания, выглянула в окно машины, с волнением наблюдая за тем, как автомобиль припарковывается возле нашего дома.

Отец, как всегда с выражением недовольства, спешил меня встретить, покрикивая на подчинённых, которые, по его мнению, как всегда, лоботрясничают.

– Дочь, как твоё путешествие? – спросил он, протягивая мне руку, чтобы помочь выйти из машины.

Поблагодарив водителя, я кинулась в объятия отца, который не ожидал столь бурной реакции с моей стороны.

– Пап! Я так соскучилась! – взвизгнув, я повисла на его шее, с радостью отмечая, как его холодные циничные глаза начали теплеть, глядя на меня, такую взволнованную нашей встречей.

– Дочь, слазь, – ворча и хрипя, он попытался расцепить мои руки, обхватившие его могучую шею. – Я уже старый для таких приветствий!

– Ой, па, не говори глупости! – снисходительно тараторя, я уже тащила свой чемодан на колесиках в сторону крыльца, только сейчас заметив, что возле дома стоят несколько грузовых машин, в которые домашний персонал и грузчики заносят вещи из дома.

Развернувшись и широко распахнув глаза, я вскрикнула:

– Что здесь происходит?! – а когда увидела, что мой туалетный столик цвета слоновой кости, разобранный на части, несут в одну из машин, и вовсе возмутилась: – Пап?! Куда выносят наши вещи?!

Отец оглянулся по сторонам, как будто искал, есть ли кто-то, кто может ему помочь, затем, махнув рукой, сказал:

– Мы переезжаем!

Видя, как я начинаю хмуриться и, отвернувшись от дома, снова иду в его сторону, он занервничал и засунул руки в карманы.

– Да ладно?! Пап, ты шутишь? – начала я шипеть разъярённой кошкой, даже топнув ногой пару раз от негодования. – Этому когда-нибудь придет конец?!

– Что ты завелась? – уже гаркнул отец, видя, как его прихвостни поглядывают в нашу сторону, даже мне он не позволял на людях подавлять его авторитет. – Что ты кричишь, как потерпевшая? Вылетаем через час, жить будем в Италии, чем ты недовольна? Многие мечтают жить в Европе, быть в центре самой цивилизации.

Грустно рассмеявшись, я направилась обратно в машину, на которой только что приехала.

– Ты просто издеваешься надо мной, таскаешь, как тряпичную куклу! Наигрался – бросил в один угол, потом в другой! – на глазах выступили злые слёзы.

Проведя большими пальцами под глазами, утёрла их, чтобы не размазать тушь, несколько раз выругалась, позаимствовав слова от одного из охранников, что часто меня сопровождал. Услышав мою ругань, отец побагровел:

– Я сейчас скажу Нэн, чтоб принесла мыло. Я тебе, паршивка, язык с ним вымою!

Усевшись на заднее сидение, я громко хлопнула дверью, которая тут же открылась, и отец, толкаясь, заставил меня подвинуться, чтобы освободить ему место. Повернувшись к водителю, он гаркнул:

– Вышел!

Мужчина тут же выскочил, как ужаленный, даже забыв прикрыть за собой дверь. Отец устало вздохнул:

– Эйлин, у меня в последнее время были огромные проблемы в бизнесе, – его кадык несколько раз поднялся и опустился, затем отец, откинувшись на сидение, продолжил: – Один человек помог мне выпутаться из дерьма, так вот, я хочу с ним сотрудничать, поэтому мы переезжаем во Флоренцию. Без этого человека мы не справимся, понимаешь? – отец заглянул в мои глаза, надеясь увидеть там понимание.

Упрямо поджав подбородок, я нахмурилась, обдумывая слова отца:

– Но, пап, а как же Саманта? Эмир? Ведь они единственные мои друзья! – я заломила руки, чувствуя сильное отчаянье, понимая, что уже все решено. – Как же мы будем видеться?

Отец облегченно вздохнул, как будто услышал то, что совсем не стоит никакого внимания:

– Новых друзей найдёшь! – непреклонно воскликнул он. – Про Эмира вообще забудь.

Я удивлено вскинула на отца глаза, в которых блестели ещё не пролитые слёзы:

– Почему?! Ты ведь сам нас познакомил.

– Ну, познакомил, и что? Пообщались и хватит, что за дружба такая? Найдёшь в Италии более интересные знакомства.

Я уже хотела сказать отцу о том, что у нас с Эмиром назревает нечто большее, чем дружба, по крайней мере мне так казалось или хотелось, чтобы так было, но передумала.

– Пап, без переезда вообще никак? – спросила я, дрогнув голосом на слове «никак».

Мне показалось, в глазах отца мелькнула какая-то тень, так прохожая на сочувствие… Хотя нет, даже скорее на отчаянье, прежде чем он сказал твёрдое «нет». С отвращением понаблюдав несколько минут за тем, как люди загружают наши вещи и мебель в машины, я попросила водителя отвезти меня в аэропорт.

Ну что ж! Опять новая жизнь с нового листа. Новая страна, город… Сколько раз я это уже проходила, уже и не вспомню. Бесконечная вереница новых людей, а мне всего лишь хочется иметь рядом хотя бы одного друга, настоящего, которому можно рассказать свои желания и переживания. Похоже, этому не суждено сбыться, печально подумала я.

Подъехав к зданию аэропорта и пройдясь вдоль зелёной аллеи, я все же решилась на разговор с отцом. Набрав его номер, стала терпеливо дожидаться ответа, мысленно отсчитывая каждый гудок, доносящейся из телефонной трубки. Услышав громовой голос отца, я сразу выдвинула ему свои требования:

– Хорошо, пап, я обещаю не скандалить и не истерить в самолёте, но ты пообещаешь мне кое-что взамен! – услышав ворчание, а затем согласие на мои требования, я продолжила: – Нэн отправится с нами!

Не услышав от отца слов возражений, я выключила телефон, направляясь в здание, чтобы выпить кофе. Никогда не любила полеты, особенно это чувство на взлёте, когда отрываешься от земли и чувствуешь, что твоё тело как будто зависло между мирами и уже вовсе тебе не принадлежит.

Все ещё переживая о том, что приходится уезжать из дома, я подумала, как же похоже это чувство на то, которое возникает как раз при отрывании самолёта от земли. То же ощущение того, что ты ничего не можешь изменить, что от тебя ничего не зависит, и остаётся лишь ждать, когда станет лучше.

Почему так все несправедливо, за что мне все это?! Должно быть, я сильно нагрешила в своей прошлой жизни, иначе как объяснить все эти неприятности, что сыпятся на меня в последнее время как из рога изобилия? По крайней мере, со мной будет Нэн.

Я ничего не знаю об этой стране, куда направляюсь жить, ну, не считая общеизвестных фактов из различных программ про путешествия. Флоренция – очень красивый город. Неожиданная мысль показалось мне какой-то роковой, ведь этот город, полный прекрасных сооружений эпохи Возрождения, является местом встречи прекрасной Симонеты и Джулиано Медичи. Снова вспомнился загадочный гость с его зелеными глазами, который без труда отгадал мой образ на маскараде. Все выглядит таким фатальным, с легкой дрожью подумалось мне.

Завидев невдалеке высокую статную фигуру отца, я отбросила все мысли, с удовольствием отмечая, как пухленькая Нэн, прижав к себе ридикюль, пытаясь успевать за его широкими шагами, деловито оглядывается по сторонам, с интересом все рассматривая.

Когда бортпроводница провела нас на места, указанные в билетах, я успела уловить часть разговора отца по телефону. Зажав смартфон между плечом и ухом, он далеко не любезным голосом сообщил своему собеседнику:

– Да, садимся, я сделал все как ты хотел, – злой голос отца прогремел прямо передо мной, он нетерпеливо показал мне, чтобы я села у окна.

Усевшись, я воткнула в уши беспроводные наушники. Наблюдая за тем, как Нэн смотрит на красивую стюардессу, внимательно запоминая ее инструкции, сделала потише звук в наушниках и вздрогнула от неприкрытой ненависти в голосе отца. Думая, что я ничего не слышу, он потерял последние остатки терпения:

– Не в восторге она, а как ты думал?!

Почему отец кому-то говорит про меня? Я навострила уши, делая вид, что полностью погружена в музыку, даже начала как будто в такт покачивать ногой.

– Да сказал я ей про Эмира! Расстроилась, – тут отец не сдержал ехидной улыбки.

От его слов собеседник повысил свой тон, и я услышала через динамик телефона голос, который смутно показался мне знакомым. Отец резко отключил телефон, подзывая к себе стюардессу и требуя бурбон.

Я же никак не могла прийти в себя весь полёт, думая о том, кто этот человек, что так прочно вошёл в нашу с отцом жизнь, что требует, именно требует от моего отца переезда в другую страну и отчет за каждый шаг, не только его, но и мой.

Глава 24

 Неделей ранее

Андре

 Сидя напротив Нолана Данна в его доме, я торжествующе смотрел на то, как он, побледнев и вскочив, опрокинул стул на пол, меряет шагами свой просторный кабинет. Дорогие статуэтки, большой покрытый лаком глобус мира, тяжелая эксклюзивная мраморная пепельница, в которой тлела не до конца затушенная кубинская сигара -все в этом кабинете указывало на большие деньги и статус хозяина этого дома. Но все это теперь в прошлом.

Насколько раз Нолан, и как будто не веря своим глазам, поднимал документы и снова и снова перечитывал информацию, скрупулёзно собранную мной за несколько месяцев, благодаря Лакки.

– Это что? – наконец, выдавил он из себя. – Твой любезный способ предложить мне сотрудничество?

Я наклонил голову, с интересом изучая его трясущиеся руки, которые он протянул к бутылке с «Джек Дэниалс».

– Ну, если ты называешь сотрудничеством то, что без меня ты окажешься глубоко в заднице, даже объявление себя банкротом тебя не спасёт… Не забывай, ты должен очень большие деньги Ахмеду, а он не прощает долги, тогда да, пусть это будет сотрудничество.

– Зачем тебе Эйлин? – спросил Нолан, уже подтягивая со стола другую папку, в которой находился готовый брачный договор, где лишь осталось поставить подписи.

Желваки на скулах мужчины заходили, выдавая его желание сдержать свой гнев, но как бы он ни пытался себя контролировать, я видел, что он на грани, ещё чуть-чуть, и он сорвётся.

– Зачем ты втаскиваешь в это мою дочь, черт тебя дери? – его глаза с красными прожилками впились в мое спокойное, непроницаемое, как маска, лицо. – Ты и так победил! Ты хочешь через неё мне отомстить? – сквозь его загар отчётливо проступила бледность, которая безошибочно выдала страх, ведь он прекрасно помнил, как поступил со мной в моей юности.

– Нет, мне достаточно того, что ты все потерял, и все, что тебе принадлежало, стало моим, – ответил, лениво растягивая слова. – Эйлин не имеет отношения к нашим с тобой делам, я это делаю исключительно для себя, – кивнув головой на контракт, продолжил я. – С твоей стороны будет благоразумно не вмешиваться в мои старания завоевать Эйлин, а твоя помощь будет хорошо вознаграждаться. Ну так что, ты согласен? Все долги я беру на себя, девушка ни в чем не будет нуждаться. К тому же, ты же понимаешь, что пойди ты на дно, Эйлин, к сожалению, будет под прицелом всех, кому ты должен. Ты понимаешь, что это значит?

Нолан сел в кресло, опустив локти на колени и переплетя пальцы рук, проскрежетал зубами от досады, что оказался в полной моей власти. Я достал телефон, найдя нужный мне номер, включил громкую связь:

– Приветствую, Ахмед!

Нолан вздрогнул, подняв голову, когда понял, что я позвонил его кредитору, которому он должен огроменную сумму плюс запредельные проценты, накопившиеся за несколько месяцев, в течение которых он не вносил средства на счёт. Все знали, что Ахмед справедливый человек, но, если обмануть его доверие, он меняется на глазах. Как питбультерьер, он смыкает челюсти на шее должника и держит, пока не вытрясет из него всю душу.

– Какими судьбами, Шаман? – искренне поприветствовал меня человек на том конце провода.

– Я тут сижу с человечком, он хочет передать тебе привет и сказать что-то важное! – я выгнул бровь, как бы приглашая Нолана ответить.

Тихо выругавшись, мужчина встал, одним глотком выпил коньяк из стоявшего на столе стакана:

– Ахмед! – глаз Нолана дернулся в нервном тике, сцепив пальцы, мужчина замолчал.

Затем, подняв со стола ручку, он корявым почерком поставил свою подпись, соглашаясь на то, что все имущественные дела главы группировки «Чёрные чемпионы» переходят ко мне. Расслабленно откинувшись на спинку кресла, я выключил громкую связь:

– Я здесь с Ноланом, так вот, он очень извиняется, что подвёл тебя, в течение десяти минут ожидай на своём счету всю сумму, естественно, с процентами… И тебе, Ахмед, не хворать! – закончил я разговор. – Теперь обратной дороги нет, не советую со мной шутить, – предупредил я Нолана на случай, если он все же лелеет надежду как-то выкрутиться из этой ситуации.

– Что я скажу Эйлин? Сейчас же не Средневековье, чтобы я сказал ей выйти за тебя, и она с радостью побежала к алтарю.

– Ты что-нибудь придумаешь, я не сомневаюсь, фантазия у тебя богатая! – усмехнувшись, я поднялся. – Ты скажешь дочери, что один из твоих бизнес-партнеров выручил тебя из крупной передряги, что есть правда. Что теперь все твои дела будут в Италии, поэтому переезд необходим. А там дальше я уже сам буду действовать, не надо ее сразу шокировать тем, что она должна выйти за меня замуж.

Повернувшись и взглянув на Нолана, я впитывал в себя его отчаянье, оно, казалось, сочилось из каждой его поры.

– И ещё, – напоследок добавил я жестко. – Эйлин должна прекратить своё общение с Эмиром. Если я узнаю, что их встречи продолжаются, отвечать будешь передо мной лично ты.

– Эйлин не согласится, она очень упрямая, и не терпит, когда ею командуют, – сверкнув глазами, как будто уже хочет посмотреть на наше противостояние, сказал Нолан.

– Я тоже бываю очень упрямым и терпеливым, не тебе ли этого не знать, Нолан? – мои челюсти сжались, а тон стал холоднее северного ветра в Антарктиде. —Я тебе обещал, что при нашей следующей встречи ты будешь от меня зависеть, а не наоборот, и что ж мы видим – все так и случилось.

Я вышел из кабинета, оставив хозяина дома, полностью раздавленным и сломленным, осознавать то, что он потерял все, что имел в своей жизни. Без моей помощи он бы был уже не жилец благодаря Ахмеду. А Эйлин… ее бы растерзали все эти стервятники, которые, пока ее отец был при деньгах, боялись кинуть на нее даже лишний взгляд. Я с отвращением подумала о том, что Ахмед со своими садистскими наклонностями разрушил бы психику дерзкой, но нежной и ранимой девушки, она бы попросту не оправилась после такого.

Я уже представлял, как буду жить с этой юной красавицей. Как смотрел бы в ее тёмные от страсти глаза, целуя нежное тело, подрагивающее под моими губами, и бешеное желание накрыло с ног до головы.

Поджав губы от злости, я думал о том, как бы поступил с Эйлин Ахмед, не отдай Нолан ему долг, а сам почти мечтал о том же: терзать ее ночи напролёт, утоляя свой дикий голод по ее нежной плоти. Но, в отличии от Ахмеда, мне эта девушка дорога. Можно сказать, она свела меня сума своим дерзким язычком и шикарной фигурой, которая стоит у меня перед глазами, мучая от неудовлетворенного желания.

Я понимал, что не будет все просто с этой гордой независимой красавицей, но от этого мой интерес только ещё больше разжигался. Азарт забурлил в моей крови, предвкушая нашу скорую встречу с Эйлин. Я представлял, как она поднимет на меня взгляд своих бархатных карих глаз, окружённых длинными чёрными ресницами.

С того момента, как я увидел ее впервые после десяти лет, прошедших с моего плена, все мои мысли были заняты ею. Меня заворожила не только ее внешняя красота, но и эта ее детская непосредственность и невинность, скользящая в каждом брошенном ею слове и движении. Она даже не понимала, насколько искушающее выглядит для мужчин.

Я постараюсь быть для неё хорошим мужем. Сегодня же расстанусь с Анной, хоть мы и были с любовниками на протяжении долгих лет. Но я бы не посмел так оскорбить Эйлин, я чувствовал, что девушка может дать мне что- то горазда более сильное, чем просто страсть.

Мне хотелось быть именно тем первым, кто услышит ее стон удовольствия и удивления, сорвавшийся с нежных губ, когда она познает тайну отношений между мужчиной и женщиной.

Я уверен, что между ней и Эмиром ничего не было. Девушка хорошо воспитана, а Эмир, как бы я его не недолюбливал, имел уважение к слабому полу, не в его правилах тащить девушку из приличной семьи сразу же в свою койку. Его интеллигентность сыграла мне на руку, ведь намного трудней было бы завоевать Эйлин, будь она близка с Эмиром и стань он ее первым мужчиной.

Думаю, Эмир не доставит мне много хлопот, как только узнает о том, что им с отцом не видать ливийского чёрного золота. Даже если у молодого человека и есть какие-либо чувства к девушке, его отец, Берех Бен Ходжа, ни в коем случае не допустит этого союза. Я несколько раз встречал его и знал о том, какой он человек. В первую очередь его волнуют деньги и власть, а что до желаний сына, то они далеко не на первом месте в его мыслях. Поэтому, узнав о том, что Нолан в долгах как в шелках, он первым же делом прикажет своему сыну, чтобы тот срочно порвал все отношения с Эйлин. А то, что Эмир безропотно послушается, не вызывало никаких сомнений, он примерный сын своего отца, опять же менталитет сделает своё дело.

Насчёт Нолана я так же не переживал. По его поведению я понял, что он в полной мере осознаёт всю тяжесть своего катастрофического положения, и чем это чревато для Эйлин. Он знает, что я не кидаюсь словами на ветер, и что лучше всего и безопаснее его дочери будет рядом со мной, в качестве жены главы одного из самых могущественных кланов.

Поэтому со спокойной душой я принялся ждать приезда той, что так всколыхнула все мои чувства. На моей территории я буду играть по моим правилам, держа все под контролем, а Эйлин совсем не обязательно знать, что все уже давно решено нами с ее отцом.

Глава 25

 Эйлин

Уже неделю, как я живу на новом месте, в Италии, а именно – во Флоренции. Отец приобрёл роскошный дом, очень удивительно, что он совершает такие покупки, если, по его словам, мы находимся на данный момент в затруднительном финансовом положении.

Одноэтажный дом имеет достаточно большую площадь, с различными постройками, примыкающими к нему. Во дворе среднего размера бассейн, во время особенно высокой температуры на улице я с удовольствием погружаюсь в него, чтобы спастись от жары.

Здесь даже оказалась небольшая конюшня для моего Снежка. Только он меня и спасал от полного уныния в чужой стране. Да, я знала язык, мне нравилась итальянская кухня, но это не моя родина, как всегда, с запалом думала я.

– Дочь! – окликнул меня зычным голосом отец. – Пойди сюда!

Отец стоял на крыльце дома и нетерпеливо притопывал ногой. Ну что ему опять в голову взбрело?! Видя упрямое выражение на его лице, уж кто-кто, а я знала, что это точно ничего хорошего мне не сулит.

– Да, папа? – мягко спросила я, ещё не зная, чего от меня хотят.

– Собирайся, через час мы едем в гости к моему партнеру, Андре Конти.

Я задумчиво свела брови, имя показалось каким-то знакомым, как отголоски прошлого. Тут же тряхнув густой копной волос, отогнала от себя странные мысли:

– Поезжай один! – я тут же встала на дыбы, нагло смотря отцу в глаза. – Никуда я не поеду!

Отец ругнулся и, резко схватив меня за руку, оставляя на коже болезненные ощущения от своего сильного захвата, злобно прогремел:

– Слушайся и помалкивай! От этого человека многое зависит, – выпустив мою руку из своей ладони, он с раскаянием посмотрел на оставшиеся красные пятна в форме его пальцев: – Извини, я не хотел, – по поджатым губам отца я поняла, что он и правда сожалеет, он не раз говорил, что виной его действий является ирландское происхождение, которое заставляет его действовать, прежде чем он подумает.

– Хорошо, я поеду, но любезничать с ним я не собираюсь, так и знай! – обиженно насупившись, отправилась в дом переодеться.

На полпути в комнату я решила, что мои джинсы и лёгкая блуза и так сойдут, не к королю же на приём мы, в конце концов, собрались.

Ровно через час мы подъехали к дому, построенному в лучших традициях Флоренции. Красивый двухэтажный дом с мансардой произвёл на меня приятное впечатление.

Мы с отцом поднялись вверх по ступенькам к двери, сделанной из дорогих пород дерева. Сквозь большие окна дома пробивался свет, вероятно, из гостиной комнаты. Как только отец протянул руку, чтобы позвонить, дверь распахнулась перед нами.

– Добрый вечер, Нолан! – молодой мужчина пригласил нас с отцом войти в дом, я рассматривала его с плохо скрываемым интересом. – Сеньорита Эйлин! – мужчина наклонился и запечатлел поцелуй у меня на руке.

Почувствовав тёплого его твёрдых губ, не смогла сдержать дрожи. Про таких мужчин, как он, говорят «с звериным магнетизмом», «природной сексуальностью». Я вздрогнула, бросая взгляд на его лицо, вдруг он почувствовал мое смятение? Мои щёки покрылись густым румянцем, это от духоты, начала я себя успокаивать, этот красивый мужчина совсем здесь не причём.

Зелёные глаза с легким прищуром оценивающе прошлись по моим ногам, обтянутым обычными джинсами, и остановились на небольшом круглом вырезе шелковой блузы, непроизвольно заставив задышать быстрее.

Все ещё держа мою руку в своей, он слегка потянул меня за собой, предоставляя время на то, чтобы рассмотреть его более внимательно. Его лицо с широкими скулами и подбородок покрывала небольшая щетина, а густые чёрные волосы красиво переливались в свете ламп. Зелёные глаза мерцали каким-то лукавым огоньком, как будто он знает то, чего не знаю я.

– Пожалуйста, пройдемте к столу, – пригласил нас хозяин дома, отодвигая передо мной стул. – Мой шеф-повар сегодня превзошёл сам себя, узнав, какие гости почтут меня сегодня своим присутствием.

Произнося эту фразу, Андре Конти не сводил с меня глаз, явно показывая, что они полностью адресованы мне. Его изысканные манеры и речь совершенно не ввели меня в заблуждение. Если Эмир вёл себя и говорил, как джентльмен, это чувствовалась в нем как врождённое, со стороны же Андре я видела, что это какая-то показательная игра, задуманная для усыпления бдительности человека. Все эти вежливые слова совершенно не вязались с лукавыми искрами веселья в его глазах.

Я по достоинству оценила вкуснейшую запеченную с овощами семгу, приправленную каким-то нежным соусом. Свежий салат из овощей, щедро политый оливковым маслом, и изысканный кофе в красивой фарфоровой чашечке.

– Этот кофе, – начал говорить Андре, смотря прямо в мои глаза. – Привезён прямиком из…

– Жаль, что я не переношу кофе, – перебила мужчину, отодвинув чашку в сторону.

Я понимала, что веду себя по-детски, но что-то в его глазах как будто заставляло меня дерзить, хотелось вывести этого красавчика на эмоции, чтобы он скинул, наконец, маску благовоспитанного человека и явил свое настоящее лицо.

– Да?! – с неподдельным удивлением спросил Андре, рассматривая меня так, как будто перед ним инопланетянин. – В конце концов, о вкусах не спорят, – ответил мужчина, но почему-то после его слов мне показалось, что меня только что выставили дурочкой.

Наблюдая за тем, как длинные, красивой формы пальцы мужчины берут мой бокал, подливая ещё вина, неожиданно для себя подумала о том, как бы они ласкали нежную женскую кожу.

Я пьяна, давно не употребляла спиртного, вот и лезут всякие непристойности в голову. Разозлившись на себя, ткнула вилкой в рыбу. Подняв глаза, скрестилась с пылающим взглядом брюнета. Самонадеянный болван, неприязненно подумала я, злясь от того, что он так ловко подлавливает меня каждый раз за разглядыванием.

Почему его взгляд так будоражит меня? Один лишь прищур его зелёных глаз, направленных на меня, и я уже вся дрожу. Как он умудряется смотреть так, как будто я не в джинсах, а в шикарном дорогом платье? Взгляд прожигающий, волнующий, и никуда от него не спастись.

Когда ужин подошёл к концу, мы плавно переместились в кабинет хозяина дома, где он предложил моему отцу кубинские сигары, сам закурил обычные тонкие сигареты. Выпустив колечко дыма вверх, он внезапно обратился ко мне:

– Эйлин, вы не будете против, если на этой неделе я приглашу вас прогуляться со мной по Флоренции? Знаю, что вы совсем недавно переехали, и совсем не знаете город, я бы с удовольствием вас прокатил на своём… «Порше».

Мне показалось, или он сейчас на что-то намекнул?! Раздражение и возбуждение взвились в затейливом коктейле прямо в моей крови, заставив нарочито широко улыбнуться.

– Я не против, – с удовольствием наблюдая за довольной улыбкой, появившейся на лице брюнета, тут же продолжила, безжалостно отрубая все его попытки добиться моего расположения: – Но мой парень будет против, – закончила я, с удивлением думая о том, зачем сказала именно так.

Можно было просто вежливо отказаться, и на этом все, но нет, я зачем-то втянула в это ничего подогревающего Эмира. Ведь, по сути, он так и не удосужился конкретизировать наши отношения. Но мне так хотелось стереть с лица этого самоуверенного пентюха улыбку, что, впрочем, мне удалось. Лицо мужчины после упоминания имени Эмира нахмурилось, даже на какую-то долю секунды он поморщился, как от отвращения. Затем его лицо разгладилось и приняло совершенно непроницаемое выражение.

– Я думал, вы из тех людей, кому не нужно чьё-либо разрешение, что вы не одна из этих бесправных рабынь, полностью зависящих от мнения мужчины.

Нет, ну он невозможный!

– Нет, конечно! Я сама принимаю все решения! – гордо вскинув подбородок, я тут же сникла, понимая, что он только что обвёл меня вокруг пальца. Сверкнув яростно глазами, я все же тихо промямлила: – Хорошо, я не против, если вы мне покажите парочку красивых мест в городе.

Мужчина, довольно кивнув, перевёл взгляд на моего отца:

– Нолан, я очень доволен вашим переездом! Насчёт нашего дела, я надеюсь, не возникнет никаких проволочек? – с непонятным мне намеком спросил он притихшего отца, что было так на того не похоже.

– Нет, – пробухтел отец. – Насчёт… проблемы, я обещал, что все решу, значит, так и будет!

Андре поднялся со своего места, направившись к окну. Развернувшись, он смерил отца взглядом, скорее предупреждающим, чем угрожающим:

– Надеюсь. Хотелось бы верить, Нолан! – затем, преодолев расстояние, между нами, мягко взял мою руку в свою и пожал. – Вы очень похожи на свою мать, – замолчав на минуту, он продолжил: – Поразительно похожи, тот же разрез глаз, форма губ. Необычайная красота!

От его слов у меня перехватило дыхание, тема моей матери была долгие годы под запретом, отец категорически отказывался ее поднимать. Ведь в детстве я нашла свою мать мёртвой в бассейне, мне тогда едва исполнилось восемь лет. После этого я впала в шоковое состояние, травма была настолько тяжёлой, что со мной не один год работали психологи и специалисты сопутствующих профессий.

Но все тщетно, из моей памяти ушли целые фрагменты жизни. Как объясняли специалисты, это защитный механизм, так мой организм защищает мой разум от потрясения. Слишком многое я забыла, но периодически нет-нет, да всплывают непонятные отрывки из прошлого, какие-то запахи или звуки подталкивают на новые вспышки картинок, встающих перед моими глазами.

И вот этот загадочный, такой противоречивый человек сейчас говорит так просто о том, что я похожа на мать… Он ее видел! А значит, он ее знал?!

Я всем телом подалась к нему, чем вызвала у него удивление, в его глазах вспыхнуло, что-то, так похожее на удовольствие, а может, мне показалось, и я не так поняла.

– Вы знали мою маму? – дрогнувшим голосом я обратилась к Андре Конти, уже сама сжав его пальцы в сильном захвате.

Слегка нервно улыбнувшись, он осторожно высвободил свои пальцы из моей ладони и, отступив на пару шагов, словно извиняясь, негромко проговорил:

– Я видел ее лишь однажды, но этот день оставил у меня навсегда неизгладимые впечатления.

Как только я задумчиво нахмурила свои брови и уже хотела задать очередной вопрос, отец резко соскочил с кресла, затушив сигару в пепельнице, и обратился к Андре:

– Ну что ж, спасибо за гостеприимство, но нам пора, – отец повернулся, уже обогащаясь ко мне: – Эйлин, я скинул твой телефон Андре, вы уж там сами, молодежь, договоритесь о встрече.

– Но… – ошарашено проговорила я.

Сильно сжав мою руку, отец буквально потащил меня войлоком вон. Хозяин дома бросил на меня взгляд, в котором читалось, что он совсем не расстроен моим сопротивлением, скорее раздосадован, что на его пути появились небольшие непредвиденные трудности.

Я нерешительно прикусила губу, меня одолевали противоречивые чувства: хотелось скорее удалиться из этого красивого особняка, чей хозяин вызывает шквал новых для меня эмоций, а с другой стороны, хотелось закатить сцену и потребовать объяснений всему происходящему. Почему этот мужчина так себя ведёт, как будто мой отец ему обязан? Да, он помог ему с бизнесом, но при чём тут я?

Все же благоразумие взяло верх, и я покорно пошла за отцом. Попрощавшись сухо с Андре, быстро юркнула в автомобиль, с неприязнью наблюдая за тем, как он прощается с моим отцом.

Сжав зубы, упрямо отвернула лицо, когда увидела брошенный на себя взгляд внимательных пытливых глаз.Все, что я сейчас хотела, это поскорее оказаться дома, в своей комнате, подальше от этого брюнета с прожигающим взглядом.

Глава 26

 Следующая неделя пролетела почти незаметно, но периодически я вспоминала знакомого отца, Андре Конти, его поведение. Да, он был, несомненно, вежлив, но все же его намеки и полные страсти взгляды очень смущали.  Я даже зажмуривала глаза только от одних воспоминаний о прошлой встрече, что же будет, если он позвонит и позовёт меня на прогулку, как обещал? Но, как ни странно, несмотря на то, что я не хотела этой встречи, думала об этом почти каждый день, с трепетом и волнением.

В какой-то момент я вспомнила, что больше недели не разговаривала с Эмиром. Все же мне не хватало с ним общения, я привыкла к нему, к его спокойствию, рассудительности. Поэтому, не раздумывая долго, взяла в руки свой телефон и направилась на террасу. Набрав Эмира, я стала терпеливо ждать, когда же он ответит.

– Эйлин – послышалось из динамика после третьего гудка.

– Привет, Эмир! – тут же радостно ответила парню. – Я тебя не отвлекаю от дел?

Послышался негромкий тяжелый вздох, затем мужчина заговорил:

– Послушай, Эйлин, буду говорить прямо: мне недавно звонил твой отец, и он против нашего общения.

Я шокировано охнула, отец, конечно, что-то такое говорил, но я не думала, что он настолько серьезно к этому относится.

– Да, он расторг все сделки с моим отцом, – продолжил Эмир. – А тот очень рассчитывал на сотрудничество.

– Так, значит… – я не смогла продолжить, чувствуя, как начинает дрожать голос. Пусть я не была влюблена в этого парня, но он мне стал дорог, и я по-своему привязалась к нему.

– Одна из моих сделок тоже на грани… Позвонил заказчик, сказал, что мной не доволен один из его учредителей, намекнул, чтобы я подумал о том, где и кому в последнее время перешел дорогу.

Судорожно вздохнув, крепче сжала трубку, стараясь сдержать всхлипы:

– Я тебя поняла! Прощай – еле выговорив эти слова, нажала отбой, услышав напоследок, как Эмир назвал мое имя.

На автомате внесла контакт в чёрный список. Вот и все, опять отец все решил за меня, с кем мне дружить, с кем встречаться. Чем моя жизнь здесь лучше, чем в пансионе, из которого я так бежала? Там, по крайней мере, никто не указывал, какие чувства и к кому я должна испытывать. В полном расстройстве чувств я утёрла с лица слёзы.

Но, если смотреть правде в глаза, Эмир не так-то уж и боролся за наши отношения, если их можно было так назвать, значит, не судьба! Значит, так и должно быть, ненужные люди сами уходят из нашей жизни.

Вздрогнув, подумала, откуда я знаю эти слова, они такие знакомые, как будто опять звоночек из прошлого. Но как бы я ни силилась вспомнить, кто мне это говорил, к сожалению, ничего не вспомнила, лишь от напрасных усилий разболелась голова.

Хотелось впасть в спячку и проснуться тогда, когда наступят лучшие времена, но наступят ли? Пройдёт ли это чувство несправедливости и какой-то безысходности?

Оживший в моих пальцах телефон отвлёк от мрачных мыслей. Слегка нахмурившись, посмотрела на незнакомый номер, задорно мигающий на экране. Наверняка, это Эмир решил сказать что-нибудь, чтобы добить меня. Сейчас скажет, что я сама себе надумала все и мне не за что на него обижаться. В удивлении распахнула глаза, услышав совершенно другой голос, не тот, что ожидала, когда нажимала принять входящий звонок.

– Добрый день, Эйлин! – услышав этот глубокий бархатный голос, я растерялась, на секунду мелькнула мысль сбросить вызов, но потом, подумав, что это явное ребячество и взяв себя в руки хрипло ответила:

– Да?

– Я уже думал, вы уснули или, может, упали в обморок от радости, – ехидный голос заставил вскинуть голову в раздражении, этот мужчина невыносим, самовлюблённый, отвратительный…

– Я думала, это другой человек, не ожидала услышать вас, – сухо пояснила своё молчание, специально намекнув, что и вовсе не ждала его звонка.

Повисшее после моих слов молчание вызвало небольшую радость, понимание того, что смогла утереть нос этому высокомерному выскочке.

– Ну что ж, так или иначе, это я, – голос приобрёл демонстративную вежливость, подчёркнуто спокойным тоном он продолжил: – Я сегодня заеду за вами около пяти вечера, будьте готовы, очень не люблю ждать.

– Извините, но…

– Никаких возражений я не приму, сеньорита! – затем более мягко продолжил: – Я не могу позволить, чтобы такая красота завяла, сидя целыми днями дома. До встречи, Эйлин

В его устах мое имя прозвучало как-то по-особенному, вызывая в памяти его чувственные, с суровой складкой, губы. Глянув на тонкие, изящной работы, часики на своём запястье, простонала вслух: до пяти часов осталось всего каких-то два часа.

– Нэ-э-эн! – приоткрыв дверь, крикнула в коридор. – Иди скорее сюда, мне нужна твоя помощь.

Ну, кто же ещё, кроме моей верной Нэн, может уложить мои непокорные локоны? Разглядывая нежно-фиолетовое платье с плиссированной юбкой, потянулась к ободку лилового цвета, украшенному небольшими стразами -просто идеально! В предвкушении гулко забилось сердце.

Подоспевшая Нэн, расчесав мои длинные тяжелые волосы, собрала их в элегантный узел и надела сверху ободок, выпустив по бокам кокетливые завитки блестящих волос. Отступив от меня на пару шагов, она всплеснула руками в своей обычной манере:

– Ох, мисс Эйлин! Вы такая красивая, как куколка, ну те, что ваша матушка собирала в свою коллекцию фарфоровых статуэток.

Я смущённо засмеялась на слова женщины, рассматривая себя в зеркале. Признала, что и вправду выгляжу очень хорошо. Щеки раскраснелись, глаза горели, неужели это все оттого, что я вскоре встречусь с этим властным, почти незнакомым мужчиной?

– Да, полно тебе, Нэн!

Отойдя от зеркала, взяла свой клатч и бросила в него губную помаду.

– Ей-богу! Так красивы, что глазам моим больно, мисс Эйлин.

Я засмеялась на это высказывание, но в глубине души мне было приятно это слышать.

Сигнал сообщения заставил меня ещё больше занервничать. Нажав на мигающий конвертик, увидела текст из одного-единственного слова: выходи. Быстро приобняв женщину, спустилась по лестнице вниз, где возле двери уже стоял Андре Конти. Его зелёные глаза, не отрываясь, с восхищением смотрели на меня.

Наконец, как будто отойдя от оцепенения, он подошёл ко мне и поцеловал в щеку. Растерявшись, я стояла и хлопала ресницами, думая о том, что ещё пройдёт много времени, прежде чем я привыкну к экспрессивным итальянцам и их способам приветствия.

– Вы выглядите прекрасно, Эйлин! – сказал молодой мужчина, наверное, впервые серьезно, без подколов и каких-либо намеков.

– Спасибо! – я кивнула ему в знак благодарности, слегка опустив ресницы, рассматривая его в ответ.

Какой же он высокий, мужественный, внушает чувство робости и смятения. На нем отлично сидели брюки коричневого цвета в стиле кэжуал и белая рубашка, поверх которой был надет горчичного цвета пиджак.

В которой раз я отметила про себя, что он по-настоящему красивый мужчина. Нет, у него далеко не слащавая внешность мальчика-модели, а именно мужская, какая-то первобытная красота. Широкий упрямый подбородок, острые скулы и совершенно потрясающие зелёные глаза. Должно быть, женщины сами выпрыгивают из трусиков при виде такого самца, уже с раздражением подумала я, нервно сжав свой клатч пальцами.

– Прошу! – аккуратно взяв меня за руку, подвёл к своему спортивному автомобилю, открыл дверцу, дождался, пока я устроюсь на сидении, и только затем сам прошёл на водительское место. Как только мужчина оказался за рулем, он обернулся на заднее сидение и, протянув руку, достал красивый букет из белых роз: – Эйлин, вы ассоциируетесь у меня исключительно с белыми розами, – протянув мне цветы, он продолжил: – Нежный, изысканный аромат этих бутонов вам подходит, – взявшись крепкими пальцами за руль, он плавно двинулся по дороге.

– Благодарю!

Вздохнув аромат роз, я с удивлением подумала о том, что этот загадочный мужчина с первого раза отгадал мои любимые цветы. Даже мой отец и то не мог никогда запомнить, что я предпочитаю именно белые розы, даря мне из года в год на день рождения то бордовые, то нежно-розовые замысловатые букеты.

– Как насчёт того, чтобы посетить Розовый сад? – он мягко улыбнулся, видя мое слегка недоуменное выражение лица. – В этом саду выращивают огромное количество различных сортов цветов, и каждый сорт по-своему уникален, больше вы нигде такое не увидите.

– Именно туда бы я и хотела поехать! – дала я согласие на выбранный брюнетом маршрут.

Мне нравилось смотреть, как он ведёт машину, внимательно следя глазами за дорогой. Несуетливые размеренные движения буквально кричали о том, что мужчина спокоен и полностью уверен в себе. Он не пытался никого обогнать или показать, что он выше, чем закон, игнорируя правила дорожного движения. Крепкие пальцы красивой формы крепко держались за руль, позволяя спокойно маневрировать между машинами, направляясь к Розовому саду – одной из главных достопримечательностей Флоренции.

Аккуратно перебирая нежные лепестки букета, лежащего у меня на коленях, я думала о том, что только чуткий и проницательный человек мог узнать мои предпочтения. Ведь наверняка он почувствовал аромат моих духов, поэтому сделал вывод о том, что я неравнодушна к белым розам. Следующие мысли меня заставили вздрогнуть, ведь встреться мы при других обстоятельствах, он, скорее всего, мне бы понравился, и именно как мужчина.

Глава 27

 Сад был великолепен, так много цветов в одном месте я ещё никогда не видела! Здесь были и пионовидные, и махровые, и похожие на обычный шиповник сорта роз. В самом дальнем уголке сада находилось прелестное озеро, где плавали рыбки и различные водные растения. Мне так понравились лотосы, что я долго не могла отвести восхищённого взгляда от этих прелестных нежных бутонов.Также по всей территории стояли различные статуи эпохи Возрождения. Андре, взяв меня осторожно за локоть, повёл в верхнюю часть сада, находящуюся на холме.

– Куда мы? – поинтересовалась я у брюнета, зачарованно смотря по сторонам.

– Сверху открывается прекрасный вид на Флоренцию, Эйлин, ты должна это увидеть!

Незаметно для меня мужчина перешёл «на ты», но я не стала возражать и показывать своё недовольство, настолько мне сейчас было хорошо и умиротворено. Я видела, что мужчина гордится своей родиной, своим городом, и мне это очень импонировало. Я, как будто заражаясь его энтузиазмом, хотела сама все увидеть, все, что он мне предложит.

Вид и правда оказался потрясающим, я не могла налюбоваться на флорентийские дома старых построек, на прекрасную природу вокруг нас и на этого мужчину, что стоял так прямо и гордо, слегка сжимая мои пальцы. Все проблемы и заботы как будто отошли на задний план.

– Это чудесное место, Андре, спасибо, что привёз меня сюда, – искренне от всего сердца я поблагодарила итальянца.

–Может быть, в знак благодарности позволишь мне поцеловать тебя?

От его вопроса во мне как будто вспыхнуло пламя, кровь забурлила в предвкушении, я даже почувствовала, как участилось дыхание. Боясь себя выдать, только и смогла, что еле промямлить слово «нет», на что мужчина, как будто не услышав возражений, своей рукой крепко обхватил мой затылок, зарываясь пальцами в чёрные пряди волос. Мурашки побежали по всему моему телу, грудь отяжелела и соски напряглись. Его твёрдые, но одновременно искушающие чувственные губы плотно прижались к моим, порабощая, заставляя уступить и подчиниться более сильному.

Я попыталась оттолкнуть его, прижав ладони к его торсу, надавив ими со всей силы, но мужчина даже не пошевелился. В ответ он лишь сильнее сжал меня в своих объятиях, расплющив этим мою грудь у себя на мускулистом теле. Его проворный язык раздвинул мои слегка приоткрытые губы и проник между ними.

Ещё никто никогда меня так не целовал, властно, нагло, как будто хотел меня съесть. Понимая, что бороться бесполезно, я решила отдаться этим волнующим ощущениям, поэтому, перестав сопротивляться, с легким стоном прильнула к нему всем телом теснее. Потом буду себя и его ненавидеть, а пока хотелось насладиться этими сводящими с ума поцелуями.

Как только он почувствовал, что сопротивления больше нет, поцелуй стал нежным. Его язык совершал поступательные ритмичные движения у меня во рту, вызывая томление внизу живота. Никогда бы не подумала, что простой поцелуй может быть столь порочным.

Мужчина отпустил меня так же неожиданно, как и поцеловал, заставив пошатнуться, как после глубокого сна. Разглядывая мои раскрасневшиеся от возбуждения щеки и тяжело вздымающуюся грудь, он довольно сказал:

– Вижу, предложенный мной способ благодарности тебе тоже пришёлся по душе!

Он выглядел настолько самодовольным, что я непроизвольно занесла руку, чтобы дать ему пощечину, но ее остановила его рука. Перехватив мои пальцы крепко, но мягко, опустил со словами:

– Я никому никогда не позволю поднимать на меня руку, даже тебе, малышка.

Все ещё держа мою руку в своей, он, быстро подняв ее, запечатлел на ней горячий поцелуй, слегка прикусив кожу.

– Отпусти меня! – сведя брови, потребовала я у него.

После моих слов захват Андре стал ещё сильнее, уже причиняя мне небольшой дискомфорт.

– Никогда и ни за что, моя дорогая! – заявил совершенно серьезно брюнет, потянув меня куда-то вглубь сада. – Давай покормим рыбок, они так забавно едят хлеб.

Я растерянно поплелась за ним, должно быть, это дар так ловко манипулировать людьми, переключать с одной темы на другую. Идя за ним в сторону пруда, переживала внутри себя настоящий шторм. Он так быстро и жестко остановил мое сопротивление, наверняка он будет так же напорист, если вдруг захочет более близких отношений. Этот мужчина не из тех, кто будет играть в невинный флирт, он уже, без сомнения, поставил перед собой цель, коей являюсь я.

Кормить рыбок оказалось и правда очень занимательно, я даже не думала, что так весело проведу время. Как только начало темнеть, Андре предложил поужинать в одном из ближайших кафе, на что я ответила категорическим отказом, с намеком посмотрев на свои наручные часы.

– У тебя есть комендантский час? – с лёгким разочарованием протянул Андре, приобняв меня за талию, направляясь к припаркованной прямо на входе в Розовый сад машине.

– Да, мой отец очень строгих правил! Удивительно, что ты не знаешь, у вас же общий бизнес, я правильно поняла? – решила я закинуть удочку, чтобы выяснить, с чем я имею дело.

Брюнет, галантно распахнув передо мной дверь автомобиля, проигнорировал вопрос. После предложенной мною темы он напрягся, даже в воздухе стало витать напряжение. Почти всю дорогу назад он не проронил ни слова, несколько раз его телефон звонил, но Андре игнорировал звонки, не отрывая своих глаз от дороги. Интересно, что же именно его так разозлило? Что кроется за всем этим? Мне было ужасно любопытно.

Подъехав к дому, он вышел из машины и, обогнув ее, помог мне выйти наружу, предложив в качестве опоры свою руку.

На крыльце уже стоял отец, держа в одной руке дымящуюся сигару, а в другой – стакан с виски. Волосы его были растрёпанные, ворот рубашки расстегнут почти до середины груди, открывая взору волосатую грудь. Весь он выглядел неопрятно, голубые глаза мерцали, беспокойно пробегая по моей фигуре и впиваясь взглядом в своего партнёра по бизнесу. Спустившись вниз по ступеням, он направился к нам, скинув пепел с сигары на землю.

– Как провели время? – наконец нарушил тишину отец. – Уже темно, я волновался, – добавил он, полоснув раздражённым взглядом по невозмутимому выражению лица Андре Конти.

Если бы это был кто-то другой, отец не был бы столь сдержанным, отметила я про себя.

– Пап, все хорошо, мы гуляли, посетили Розовый сади…

– Все я понял! – грубо оборвал меня отец. Смерив подозрительным взглядом Андре, которого, казалось, ничуть не смущает ситуация, он продолжил: – Иди в свою спальню.

– Эйлин! – остановил меня приятный, с легкой хрипотцой голос. – Это был чудесный вечер, надеюсь, что мы как-нибудь повторим.

Мужчина, наклонившись, поцеловал меня в щеку под пристальным взглядом моего отца, который и не думал уходить. Я видела, что брюнет разочарован нашим прощанием, в роли свидетеля которого выступил отец. Так-то, подумала я ехидно, пропев сладким голоском ему «спокойной ночи», быстрым шагом отправилась в дом, ни разу не оглянувшись.

Уже в своей комнате, принимая душ, я прижала к своим губам пальцы, вспоминая поцелуй, заставивший меня впервые в жизни захотеть чего-то большего с мужчиной, чем невинные ласки. Прикрыв глаза, я представляла, что это не мои пальцы в мыльной пене скользят по нежному шёлку кожи от груди ниже к животу, а сильные грубоватые руки почти мне не знакомого мужчины. Испугавшись своих желаний и мыслей, включила воду на несколько градусов прохладнее, быстро смывая пену со своего тела.

Ещё долгое время я лежала без сна, вспоминая проведённый день. Этой встречей я надеялась получить ответы на свои вопросы, а вместо этого все стало лишь запутаннее. А самое обидное, что я даже не могу ни с кем поделиться своими переживаниями. Ах, если бы Саманта жила рядом, то она, несомненно, поддержала меня.

Говорят, что для любви и дружбы расстояние не помеха, как бы далеко вы ни были друг от друга, она остаётся в вашем сердце, навеки связывая людей, но почему же тогда мне так трудно?

Пришедшее на телефон сообщение отвлекло от печальных мыслей. Вытащив смартфон из-под перьевой подушки, быстро смахнула вверх экран, чтобы прочесть:

«В пятницу вечером следующего месяца приглашаю на оперу в Санто-Монако. Эмир.»

Прикусив ноготок на большом пальце правой руки, я смотрела на сообщение, пытаясь понять, в чем подвох. Для чего Эмир пригласил меня, может быть, раскаивается, что наша дружба закончилась на такой некрасивой ноте?

Отложив телефон, я беспокойно несколько раз провернулась в постели, ища наиболее удобное положение. Но нужно ли мне это примирение, я была не уверена, ведь уже никогда не будет, как прежде.

Я наконец поняла, что было не так в наших отношениях с парнем: в них не было искры, того притяжения, о котором пишут в книгах и показывают в кино. Мне хотелось страсти, огня, чтобы от одного взгляда любимого моя душа трепетала, по венам быстрее бежала кровь, а дыхание перехватывало как от прыжка с парашютом. Как-то я говорила уже об этом с Нэн, на что она сказала, что я желаю опасности, ведь такая любовь ничего хорошего не принесёт. Но разве опасность не порождает истинные чувства?

Глава 28

 Андре

 Поздним вечером, ужиная со своим другом Алексом Ольсеном в пабе с говорящим названием «Guru», ослабив свой галстук и откинув полы пиджака, сделал большой глоток фруктовой верначчи.

– Как продвигаются твои дела с девушкой, или уже можно говорить «женой»? – спросил Алекс, макая кусочек хлеба в лужицу оливкового масла со специями.

Перед нами поставили тарелки горячего тосканского супа из белых бобов и овощей. На второе было поддана чёрная паста с морепродуктами.

– Не очень, – честно ответил, понимая, что ни к чему хорохориться и что-то придумывать перед лучшим другом.

– Почему?! – удивился Алекс, остановившись на полпути, даже не донеся ложку до рта.

– Девушка постоянно возражает против нашего с ней общения, не говоря уже о чем-то более интимном. Я понимаю, мы виделись всего пару раз, но она категорически отвергает все мои попытки ухаживать. Специально пытается оттолкнуть от себя, – скомкав салфетку, отодвинул ее на край стола. – В кино ей сильно холодно, в ресторане от сладкого у неё разболелась голова, вот последний раз предложил сходить в театр, она заявила, что у неё мигрень, – я с досадой провёл рукой по волосам.

– Значит, эта малышка не упала в твои объятия, как все флорентийские дамочки в своё время? – явно наслаждаясь услышанным, проговорил Алекс, сверкая белозубой улыбкой.

Раздраженно поджав губы, я сделал ещё один глоток вина:

– Что ты несёшь?

Алекс, набив полный еды рот, еле проговорил неразборчиво:

– Тебе особо никогда не приходилось стараться, чтобы завоевать какую-либо женщину, стоило щелкнуть пальцами, и они уже у твоих ног. Твоё образование, вес в обществе, да и бабки – все это для них как наркотик, – осмотрев меня придирчивым взглядом, друг выдал с совершенно серьёзным лицом: – Да и внешне не урод!

Я чуть не подавился, услышав эту тираду.

– Ну спасибо за столь высокую и лестную оценку, – саркастически проворчал я. – На Эйлин совершенно не действует все, что ты сейчас перечислил! Я уже гребаный месяц строю из себя джентльмена, до оскомины все это, – с отвращением выплюнул последние слова.

– Месяц! – передразнил меня Алекс, еле сдерживая смех. – С такой девочкой меньше полугода ничего не светит.

Его слова заставили меня разочарованно застонать от понимания что так оно и есть.

– Она знает про Анну? – с интересом спросил друг.

Посмотрев на него, как на умалишенного, я покачал головой:

– Алекс, ты идиот?! Нет, конечно, к тому же у меня с ней давно уже не было… Как подписал контракт с Ноланом, я с ней не виделся.

Алекс понимающе кивнул:

– Вот почему ты в последнее время как с цепи сорвался! Должно быть, яйца…

– Иди ты! – злобно рыкнул на него, отодвигая тарелку.

Аппетит совсем пропал. Закурив сигарету, подумал о том, что, может быть, старый добрый табак успокоит напряженные нервы. Хотя кому я вру, мне нужен жёсткий трах, так, чтоб подо мной выли и царапались. Намотать на кулак длинные чёрные локоны и врезаться на бешеной скорости меж соблазнительных бёдер этой ведьмочки, что уже месяц меня безжалостно посылает прочь.

– Черт! – злобно выругался, чувствуя движение в штанах. Как глупый мальчишка, пускаю слюни по недоступной девчонке, которая играет в ненавистные мне игры.

– Ты же знаешь местных сплетниц, кто-нибудь да донесёт ей о твоей певичке. – глядя мне в глаза, предупредил Алекс.

– Мне нужно ее добиться раньше, чем она услышит какие-либо сплетни. Я, конечно, могу ей объяснить, что у меня там все давно конечно, но хотелось бы вообще избежать этих разговоров.

– А если она все же узнает раньше того, как у вас все закрутится? – настаивал друг, допивая бокал вина.

– Ну, тогда мне остаётся лишь пожалеть самого себя, – невесело и хрипло хмыкнул в ответ.

На самом деле, я и правда был встревожен тем, как складывалась ситуация с Эйлин. Уже несколько раз за ужин вспомнилось, как она совершенно не любезно вела себя со мной на протяжении всего месяца нашего знакомства. В любом случае, она станет моей женой, упрямо думал, сжимая челюсти покрепче.

В те моменты, когда я ее обнимал или ласкал пальцем ее талию при объятии, мне казалось, что девушка смягчалась, или же мне хотелось в это верить. Она, твою мать, просто сводит меня с ума, а ее недоступность ещё больше заставляет меня ее хотеть. Мне было невыносимо думать о том, что девушка не примет меня как друга, как мужа, любовника… Останется холодной и равнодушной к моим чувствам.

А что, если отправиться к Анне? В конце концов, я мужчина, и у меня есть свои определенные потребности, которые я хочу удовлетворить. Может, Эйлин ещё слишком молода, и я ее пугаю своим желанием. Не лучше ли будет оставить ее в покое, просто присматривая за ней, чтобы девушка оставалась в безопасности, а когда она станет более зрелой личностью, опять попытать счастье?

Взяв в руки телефон, под испытывающим взглядом Алекса я набрал номер Анны, но передо мной встал образ черноволосой красавицы с большими невинными глазами, заставив одним решительным движением стереть набранные цифры.

– Нам уже его не вернуть! – пробормотал Алекс себе под нос, с расчётом того, чтобы я услышал его слова.

– Посмотрим на тебя, когда попадёшь в такую же ситуацию! – проворчал я, с возмущением посмотрев на друга.

–У меня иммунитет! – хвастливо заверил Алекс, подмигивая глазом. – Кстати, – продолжил он говорить, все так же наблюдая за мной. – Мне тут птичка одна принесла на хвосте информацию… – сделав паузу, он затянулся сигаретой, лениво выпуская дым из своих легких.

– Птичка, должно быть, Лакки? – скривив уголок рта, поинтересовался я.

Алекс без слов кивнул, прищурив глаза от удовольствия, напоминая всем своим видом довольного сытого кота.

– Говорит, твою красавицу Эмир пригласил на оперу в Санто-Монако, прямиком в первые ложа.

Злобно выругавшись, я почувствовал, как по лицу прошла неконтролируемая судорога ярости.

–Какого бл… черта! – сжимая кулак и обрушивая его на стол, взревел, чувствуя, как глаза наливаются кровью, как у быка.

Алекс, удивлённо вскинув на меня глаза, присвистнул:

– Вот это тебя прет! Все эти годы дружбы стоили того, чтобы дождаться этого момента, – хохотнув, он прикусил язык, видя, как я все больше распаляюсь.

– Что этому щенку из слов «не подходить к Эйлин» не понятно?! Сука, я не позволю грязному албанцу вертеться у меня под ногами. Должно быть, она поэтому так со мной холодна, – скрипнув зубами, продолжил: – Пока этот черт будет стоять, между нами, с Эйлин не видать нам взаимопонимания.

Алекс согласно кивнул, став тут же серьёзным:

– Может, припугнуть его, что сделка отменяется, она ему ой как нужна.

– Я найду способ убрать его с моей дороги, – посмотрев твёрдо в глаза другу, закончил: – Не сомневайся, Эмир не пойдёт против отца! Не знаю, что он задумал, приигласив мою женщину в оперу, но у него ничего не выйдет. Достань мне приглашение, застану их врасплох, это будет их последняя встреча.

– Анна будет там выступать? – поинтересовался Алекс, убирая подальше от моей руки сервировочный нож.

– Насколько я знаю, она находится во Франции, – с видимым облегчением проговорил я, совсем не горя желанием, чтобы бывшая как-то дала о себе знать нынешней.

– Извини! – приподняв бёдра вверх на стуле, Алекс выудил из заднего кармана двумя пальцами телефон. – Да! – рявкнул он в трубку, посмотрев на номер звонившего. —Я тебе говорил, что сегодня занят, какого ты, спрашивается, поперлась ко мне домой?! Вот и стой, никто тебе не откроет, потому что если бы ты включила мозги, то не поехала б в такую даль, зная, что меня нет! – раздраженно проведя несколько раз по лицу, блондин выдохнул: – Тупая сучка! Хочет вывести меня из себя! – затянувшись в последний раз, он погасил только что начатую сигарету. – Жалею, что с ней связался!

– Ты про Фрею? – решил уточнить у парня, наблюдая, как он встаёт со своего места.

– Да! Эта тупая курица возомнила, что может мне накинуть удавку в виде отношений на шею, – огрызнулся блондин.

– Что тебя не устраивает в ней? – я, пожав плечами, смотрел, как друг отсчитывает чаевые для официанта.

– Меня все не устраивает, кроме секса, а для секса мне любая пойдёт! – раздраженно проворчал Алекс. – Если бы мы были не из одного детского дома, давно бы лесом послал, падла давит на жалость!

– Ты ей ничем не обязан! – глубокомысленно заметил я. – Что тебя останавливает?

Алекс, пожав плечами, нахмурил свои густые светлые брови:

– Говорю же, жалость, эта сука все время скулит, что у неё нет никого, кроме меня. – Но когда-нибудь я ее пошлю!Вот увидишь, – уверенным тоном заявил Алекс. – Ладно, бывай! Поеду, а то эта идиотка стоит у дверей уже час.

Кивнув и сжав на прощание его руку, я углубился в свои проблемы, думая о том, что мне срочно надо что-то решать с Эйлин. Дерзкая девчонка доведёт меня скоро белого каления со своим албанским дружком. Этому пора положить конец, иначе я не ручаюсь за последствия. Я, конечно, терпеливый человек, но у каждого терпения есть свой предел.

Глава 29

 Эйлин

 К тому времени, как наступила пятница, я себя почти довела до нервного срыва, думая о том, как сложится наш разговор с Эмиром. Хоть я себя и убедила, что мне не важен исход, но все же очень хотелось остаться с молодым человеком в приятельских отношениях.

Надев темно-серое с жемчужным отливом шифоновое платье, застегнула на шее элегантную нитку речного жемчуга, где каждая жемчужина была как отдельный вид искусства. Мой образ дополнили тонкие чулки с ажурной резинкой и туфли-лодочки на высоком каблуке. В ушах сверкали, переливаясь всеми цветами радуги, серьги, выполненные в виде капелек.

Что же сделать с волосами? Мой вечный вопрос. Мои волосы, длинные и густые, не так-то просто уложить. А что, если их просто заплести в французскую косу? Как говорят сами французы, ажурная коса.

Когда с прической было покончено, придирчиво оглядев себя со всех сторон в большом зеркале, с довольной улыбкой поспешила из комнаты вниз по лестнице, в кухню, чтобы показаться Нэн. Сейчас мне очень не хватало поддержки, ведь меня впереди ждёт сложный разговор, а парочка комплиментов настроит на нужный лад.

– Нэн! – уже на кухне, откусывая небольшой кусочек зелёного яблока, обратилась к суетящейся над пирогом женщине. – Как думаешь, почему Эмир так быстро отступился? Неужели для него наша дружба ничего не стоила?

– Да кто ж поймёт этих мужчин, деточка. Разве вообще бывает дружба между мужчиной и женщиной? —Задумчиво сказала Нэн, протыкая пирог деревянной палочкой, чтобы проверить его на готовность.

– А что же это такое тогда? Родители нас познакомили с намеком на большее, но я понимала, что между нами не было искры, думала, что нашла друга. Мы так много проводили времени вместе, и было совсем неплохо.

– Этого недостаточно, Эйлин, деточка, – женщина вытерла руки о свой фартук. – Просто сама посуди, в каком он неловком положении оказался! Отец запретил ему с тобой общаться из-за сорванных сделок, да и мистер Данн звонил с просьбой больше не беспокоить.

Я тяжело вздохнула, отняв яблоко ото рта:

– Но разве он не должен был бороться? Почему он так долго не давал о себе знать? —Спросила, искренне не понимая этих поступков.

– Ах, Эйлин! Опять ты хочешь страстей и необдуманных поступков. Эмир совершенно не так воспитан, он с уважением отнёсся к пожеланиям родителей. К тому же, хорошая моя, он же пригласил тебя сегодня в оперу, значит, хочет объясниться.

– Может, ты и права! – я отложила яблоко, быстро помыв руки, направилась в гостиную.

Скоро приедет такси, и я отправлюсь Санто-Монако. Я уже была там один раз, Нэн пожелала увидеть одну из знаменитых церквей Флоренции, и то, что я отправилась с ней, было одной из самых моих лучших идей. Потрясающей красоты место, мне не терпелось скорее снова переступить его порог.

И вот, спустя всего лишь какой-то час, я уже стою посередине церкви напротив сцены, где сегодня будут петь лучшие голоса Италии. Нервная дрожь прошла по моему телу. Оглянувшись, я замерла, заметив, что неподалёку от меня стоит Эмир Бен Ходж, как всегда красивый, загадочный, истинное воплощение элегантности. Его серые глаза, увидев меня, слегка подобрели, утратив свою холодность, которая только что была направлена на его собеседника.

Рядом с ним стоял высокий черноволосый мужчина с густой рыжеватой бородой, его жгучие чёрные глаза прошлись по мне изучающим взглядом, вызывая какое-то чувство опасности. Не выдержав этого неприятного острого взгляда, я отвернулась, надеясь на то, что как только Эмир освободится, сразу подойдёт ко мне.

Оглянувшись, я направилась в сторону сидящих на скамейках людей. Протиснувшись на задние ряды и наконец-то устроившись на стуле, внимательно посмотрела на сцену, на которую вышли музыканты, готовя свои инструменты к арии.

На какой-то момент, заскучав смотреть на седовласого мужчину в смокинге, протирающего свою скрипку, отвела взгляд в сторону выхода, тут же негромко охнув. Прямо на входе стоял ни кто иной, как Андре Конти, испепеляя меня своими зелёными глазами. Из изумрудных они стали темно-болотными, и на самом дне их таилась угроза, направленная на меня, испуганную этой неожиданной встречей.

Встряхнув волосами, я быстро перевела взгляд на сцену, где музыканты уже заняли свои места. Не выдержав, ещё раз бросила взгляд в сторону человека, который, казалось, следует за мной по пятам на протяжении всего месяца.

Андре стоял в одном из противоположных от меня рядов скамеек, и его осаждали две девушки модельной внешности. В них я узнала тех двух сплетниц, что были у меня на дне рождения. Та, что повыше, блондинка с желтоватым отливом волос, почти на нем повиснув, активно жестикулируя в сторону скамьи, жеманно улыбалась. Другая, менее удачливая девушка, с каштановыми волосами чуть ниже плеч, постоянно облизывала свои накачанные силиконом губы, и трудно было понять, то ли это нервный жест, то ли акт соблазнения.

Мужчина стоически терпел все ужимки и намеки женщин, но по складке, залёгшей у его рта, я без слов понимала, как он раздражён. Неужели эти глупые гусыни этого не видят?! Должно быть, у них напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

Чувствуя раздражение из-за появления этих жеманных женщин, я соскочила с места и, извиняясь, проскочила в проход, направляясь в уборную. Мне срочно нужно было освежиться, а ещё лучше, уехать домой. Я бы так и поступила, но меня останавливало то, что должен состояться долгожданный разговор с Эмиром.

В уборной было пусто, негромко играла классическая музыка, слегка успокаивая мои разбушевавшийся нервы. Открыв клатч и вытянув из него влажные салфетки, слегка протерла вспотевший, покрытый мелкими бисеринками влаги, лоб.

Из-за двери послышались голоса, я с отвращением узнала тех самых моделей, что только что висли у Андре на руке. Быстро юркнув в первую попавшуюся кабинку, залезла с ногами на унитаз, думая о том, как бы позорно не свалиться на кафельный пол. Не знаю даже, что меня побудило так поступить, может быть, ядовитые языки этих сплетниц, а может, любопытство, ведь эти две подружки зашли, громко обсуждая Андре Конти.

– Как жаль, что Андре больше не зовёт нас поразвлечься, – сказала блондинка, надув губы, сделанные одним из столичных хирургов. Поправив свои блондинистые волосы, она перекинула их на одно плечо.

– Кайла! – возмущённо воскликнула ее подруга. – Не делай так, видно же капсулы!

Приглядевшись через щель двери, я с неприязнью увидела, как шатенка, ковыряясь в голове у подруги, убрала целый клок волос с ее макушки.

– Тебе пора делать коррекцию! – взмахнув ресницами, она порылась в своей сумочке и достала ярко-красную помаду. – Насчёт Андре ты права, я скучаю по этой секс-машине, – сказала она с придыханием, накладывая слой помады на свои губы. – Он просто зверь, я как-то после него неделю не могла сидеть, – противно захихикав, призналась она подружке.

– Говорят, он бегает за этой выскочкой, Эйлин Данн! – голос Кайлы от возмущения перешёл на фальцет.

– Откуда она вообще взялась?! – поддержала ее подруга.

Сидя в кабинке, я еле сдерживалась, со злостью и отвращением думая о том, что Андре спал с ними, причем с обеими, какое право эти курицы имею трогать мое имя? Драная кошка, я бы тебе устроила взбучку, кипела я, слушая оскорбления в свою сторону от блондинки.

– Прилетела совсем недавно, говорят, ее папаша держал несколько штатов в США, но что-то пошло не так, и Андре спас его задницу, – хмыкнула ненавистная силиконовая кукла.

– Но, надо признать, она красива! – заявила брюнетка, поправляя глубокий вырез своего зелёного платья. – Вся такая милая со своими огромными чёрными глазами, и невинная, как ангелочек, вызывает в мужчинах чувство заботы и покровительства.

Блондинка зло бросила в сумочку помаду:

– Я тебя умоляю! Заботы… Ты видела, как Андре на неё смотрел? Не будь в церкви людей, он бы ее прям там…

– Фу, Кайла! Не будь такой беспринципной.

– Я тебе говорю, – зло поджав губы, отчего они стали тонкими, как ниточки, она капала ядом. – Он больше не позвонит, полностью сосредоточен на этой мелкой кукле.

Брюнетка, поправив чулки на длиннющих стройных ногах, поинтересовалась у подруги:

– Как думаешь, Анна знает, что творится, пока она во Франции?

Блондинка, захихикав, достала смартфон с брелоком в виде пушистого белого мехового помпона:

– Сейчас я ее просвещу!

Девушки понимающе переглянулись и направились на выход из туалетной комнаты. С облегчением вздохнув, я еле спустилась с унитаза, стараясь осторожно ступать по кафельному полу на высоких каблуках. Черт, чуть не попалась! Какие же они мерзкие гадюки! Я сморщила свой носик, интересно, а кто такая Анна? Должно быть, одна из этих… из их братии. Господи, как же противно! Больше никогда не дам дотронуться до себя Андре Конти.

Уверено, выйдя из помещения, цокая каблуками, направилась назад, в помещении уже был полумрак. Шикарный вибрирующий голос Дивы наполнял все помещение. Оттолкнувшись от двери, я сделала шаг в сторону скамейки, но наткнулась рукой на неожиданное препятствие в виде твёрдого торса Андре Конти. Злобно сверкнув глазами, порывисто оттолкнула его от себя, чувствуя какое-то жгучее чувство внутри груди от воспоминаний, как брюнетка сказала, что не могла сидеть неделю после него.

– Иди найди Кайлу! Она переживает, что ты больше не зовёшь их с подружкой поразвлечься! – выплюнув эти слова в растерянное, даже можно сказать, шокированное лицо мужчины, у которого от моего заявления расширились глаза, проскочила ловко под его рукой, впервые благодаря Бога за то, что во мне всего сто шестьдесят пять сантиметров роста.

Глава 30

 Бросившись к задним рядам, я нашла одно свободное место возле элегантной женщины. Она очень выделялась среди других гостей оперы. Красивые каштановые волосы были убраны в элегантный греческий узел, а большие зелёные глаза окинули меня тёплым взглядом, с интересом задержавшись на моих бусах.

– Извините, – неловко пробормотала я, указав на пустующее место рядом с ней. – Здесь свободно?

Женщина кинула взгляд куда-то позади меня, а потом, благосклонно наклонив голову, слегка похлопала по сидению рядом с собой:

– Присаживайтесь!

Тут же усевшись рядом, я сосредоточила свое внимание на сцене, ощущая на себе взгляд женщины. Повернув голову в ее сторону, я встретилась с ней глазами.

– Ох, извините! – слегка засмущавшись, сказала она. – Вы такая прелестная в этом платье, простите, не хотела вас смущать! – заявила она. – Меня зовут Алисия.

Женщина так искренне улыбнулась, что мое беспокойство отошло на второй план.

– А я…

– А вы Эйлин! – не дав мне договорить, она ответила за меня, тут же мило поморщившись. – Извините! Я вас перебила, просто сегодня сама не своя, я так ждала выступления Дивы.

– Откуда вы меня знаете? – удивилась я, слегка нахмурив брови.

– Вы вызываете интерес почти у половины города, моя дорогая, – мягко сказала женщина. – Вы чем-то обеспокоены? – поинтересовалась она, когда заметила, что я оглядываюсь по сторонам.

Сжав свои пальцы, я нервно потеребила кольцо с агатом на левой руке.

– Я встретила только что одного неприятного молодого человека, – сказала я, чувствуя к Алисии доверие, было что-то в ней такое, что располагало к себе.

Женщина, приподняв свои красиво оформленные брови, выжидательно посмотрела на меня, побуждая этим продолжить.

– Этот Андре Конти отвратительный развратник и хам, – наконец выпалила я, не сдерживаясь, тут же покраснев от своей пылкости.

К моему удивлению, женщина, сверкнув глазами, негромко засмеялась.

– Ох, мне уже жалко этого молодого человека! – весь вид женщины показывал, что она находит наш разговор довольно забавным.

Осенившая догадка заставила меня ойкнуть:

– Вы, наверное, знаете его? – убитым голосом проговорила я, чувствуя себя глупым ребёнком, вдруг они знакомы, и я такое ляпнула, например, про ее соседа?

Женщина лишь махнула рукой в успокоительном жесте:

– Забудьте, дорогая, все хорошо! Лучше расскажите, как вам Италия?

Не успела я поделиться впечатлениями, как прозвучал сигнал антракта. Встав со своего места, ведомая толпой, направилась к выходу. Алисия тоже поднялась, следуя за мной по проходу.

Вытянув шею в надежде увидеть Эмира, с раздражением отметила, как он идёт рука об руку с рыжеватой фигуристой женщиной примерно одного с ним возраста, облачённой в чёрное изысканное платье.

Слегка вскрикнула от неожиданности, когда мой локоть обхватили мужские горячие пальцы в крепком, даже слегка болезненном захвате. Повернулась, наткнувшись на полыхающий взгляд Андре. Сильнее стиснув на мне пальцы, он подтянул меня поближе к себе и подальше от Эмира с женщиной, которые неторопливо направлялись к нам через толпу. Стоявшая рядом Алисия перевела взгляд от стиснувшей меня руки мужчины в его глаза, укоризненно покачав головой:

– Разве так можно обращаться с девушкой, Андре?!

Мужчина напрягся, лицо его разгладилось и смягчилось, пальцы ослабили свою силу, направленную на мою руку, но продолжали держать крепко и цепко, как свою собственность, пришло сравнение мне на ум, заставив возмущено дёрнуться.

– Извините, моя дорогая, мне надо поздороваться с одной давней знакомой, – проговорила Алисия. – Надеюсь, вы как-нибудь на днях заедете ко мне в гости?

Растерянно моргнув, я смотрела, как женщина плавной походкой ушла прочь, на ходу помахав в приветственном жесте какой-то даме с платиново-белыми волосами, в строгом чёрном классическом костюме.

Брюнет растянул губы в легкой улыбке, рассматривая мое лицо внимательно, с долей восхищения и раздражения.

– Хватит бегать от меня, Эйлин. Я, конечно, очень доволен, что ты познакомилась с моей матерью и вам понравилось общество друг друга, но все же я предпочитаю, чтобы в следующий раз ты не сбегала от меня, когда я настроен на серьёзный разговор.

Я шокировано насколько раз моргнула. О, Боже, нет! Алисия – мать Андре! Как же я сразу не догадалась, ведь у них одинаковые изумрудно-зелёные глаза. Оглянувшись, поискала глазами женщину. Она стояла с бокалом шампанского, который ей поднес высокий красивый брюнет, не сводящий с неё трогательно-нежного взгляда.

– Алисия – твоя мама? – наконец сорвалось с мох губ.

Мужчина, обхватив мою талию, властно повёл меня в сторону приоткрытого балкона. Упираясь ногами и руками, я попыталась воспротивиться ему, но потерпела полное фиаско, слишком уж силы не равны, зло пыхтя, думала, пытаясь отдышаться.

– Давай подышим свежим воздухом, здесь слишком много людей, лишних людей! – сверкнул он глазами в сторону Эмира, который растерянно смотрел на нас.

Как только мы оказались на балконе, Андре сразу прикрыл дверь, отгораживая нас от окружающего мира. Я с досадой подумала о том, что болтающие и смеющиеся люди даже не обратили внимание на то, как мы покинули зал.

– Ну, Эйлин, как ты объяснишь своё поведение? Одна, в позднее время, далеко от дома! Ведь твой отец наверняка не знает, что ты здесь! – он смерил меня взглядом, как будто хотел по моему лицу прочитать правду. – Твой отец знал или нет? – с металлическими нотками в голосе повторил он свой вопрос.

Разозлившись на то, что он разговаривает со мной в таком тоне, я выпалила возмущено:

– Нет, не знает! И это не твоё дело, понятно?!

Мужчина напрягся на моих последних словах, его глаза раздраженно сузились, выдавая крайнюю степень недовольства.

– Я думаю, малышка, ты до сих пор не уяснила, что все твои дела меня касаются, и только меня! – уже повышая голос, заявил он. – Впрочем, одному человеку это тоже будет не лишним продемонстрировать, – задумчиво проговорил он, бросая взгляд на балконную дверь, которая начала приоткрываться.

Резко прижав меня к себе, он впился в мои губы, с бешеной страстью терзая их своими ненасытными властными губами. Краем глаза я успела увидеть вытянувшееся в удивлении лицо Эмира, который, тут же отступив, прикрыл за собой дверь. Я со всей силы наступила Андре на ногу острым каблуком, заставив дёрнуться и выпустить меня из объятий.

– Да отпусти ты меня, черт возьми! – громко зашипев, я, нарочно сморщив нос в отвращении, вытерла губы после его поцелуя.

Мужчина, не отводя своего страстного взгляда от моих припухших губ, хрипло проговорил:

– А Эмир, должно быть, редко тебя целовал, совсем опыта не чувствуется.

Неожиданно стало обидно, да кто он такой, чтобы мне говорить такие вещи.

– Он меня целовал достаточно много и часто, чтобы не требовались оценки от таких… как ты! – запальчиво проговорила, прижимая пальцы к саднящим губам.

– Неужели тебе нравились его поцелуи, малышка?

Я удивлённо вскинула на него взгляд, не понимая перемены его настроения и тона, он стал тихим и каким-то взволнованным.

– Я не отпущу тебя, пока не узнаю, насколько твой опыт хорош, как ты уверяешь, – заявил он нагло, опять придвигаясь ко мне.

Застигнув врасплох, он прижал меня к своей мускулистой твёрдой груди, нежно проведя кончиком своего языка по моей нижней губе, заставив задохнуться от острых ощущений. Язык проворно нырнул в самую глубину рта, исследуя мой язык, который я даже не знала куда деть. Про поцелуи и опыт, конечно же, я наврала Андре. Да, меня целовали, но то, что он вытворял сейчас с моими губами, я никому никогда не позволяла в прошлом. А с Эмиром у нас так и вообще ни разу не случился поцелуй. Когда он наконец-то отстранился, давая мне вздохнуть, рассматривая со снисходительной ухмылкой, заявил:

– Либо твой Эмир полный профан в любовных делах, либо, малышка, ты совсем не усердная ученица!

Покраснев от досады, я выкрикнула, зло сверкая глазами:

– По крайней мере, я не получила свой опыт, облизывая всяких шлюх в борделях Амстердама!

Через смуглую кожу мужчины проступили красные пятна. Затем, улыбнувшись обезоруживающей улыбкой, он придвинулся ко мне со словами:

– Я думаю, вся проблема была в плохом учителе, но я с удовольствием исправлю все недочёты.

– Если я так плохо целуюсь, тогда отвали от меня! Вон, иди к свой Кайли, что ты ко мне прицепился? – уже возмущённо закончила я, глядя на него обиженными глазами.

Нежно проведя по моим скулам пальцем, он тихо вздохнул:

– Не могу! Совсем свела меня с ума, ты даже не понимаешь, насколько ты хороша!

– Но ты же сказал… – задрожавшим голосом начала было я говорить, но Андре прервал меня.

– Я сказал правду, и она, черт возьми, меня очень радует, Эйлин.

Дёрнув ручку балкона на себя, я в бешенстве проговорила:

– Да кто вас только воспитал? – тяжело дыша, я повернулась в его строну, все ещё сжимая пальцами ручку двери. – Хам! Грубиян, а подлости вашей вообще нет границ! – закончила я, вспомнив удивлённое лицо Эмира при виде нашего поцелуя.

– Зачем же ты так обижаешь моих родителей? Я думал, тебе понравилась моя мать, – спокойным голосом сказал мужчина с веселыми смешинками в глазах.

– Да иди ты к черту! – закричала я, снова переходя с ним «на ты», выскакивая наружу.

Это была плохая идея, встретиться с Эмиром, надо было сидеть дома и не высовываться. Утирая злые слёзы, я шла сквозь толпу людей, беззаботно проводящих время, пока не увидела стоящего недалеко мужчину, того самого, с которым разговаривал Эмир. Он курил сигарету и не сводил с меня своих страшных темных глаз.

Возле меня повеяло легким ветерком. Сильно дёрнув на себя, меня сжали мужские руки, пряча за широкими плечами. Ничего не понимая, я почувствовала, как тело Андре дёрнулось, и сквозь его зубы вырвался тяжелый выдох. Я зачарованно наблюдала, как на его рубашке, прямо чуть ниже правого плеча расплывается ярко-красное пятно. Потрясенно охнула, когда до меня дошло, что это кровь.

Глава 31

 Громко, вскрикнув, я посмотрела в его зелёные глаза, горевшие злостью и болью. К нам уже спешили трое мужчин крепкого телосложения, державшие перед собой оружие. Загородив нас, они смотрели в толпу.

– Уведи девушку в безопасное место, – твёрдо проговорил Андре. – Здесь где-то поблизости снайпер, я хочу, чтобы вы нашли его и привели ко мне.

Переведя на меня обеспокоенный взгляд, он проговорил, убирая здоровой рукой с моего заплаканного лица прилипшие к щеке влажные волосы:

– Сильно испугалась?

Я потрясено кивнула, думая о том, что он стоит, истекает кровью, при этом спрашивая у меня, как я себя чувствую.

– Эйлин, иди с моим человеком, ты будешь в полной безопасности.

Он сделал шаг от меня в сторону, но я схватила его подрагивающей рукой, не давая идти дальше:

– Пожалуйста, не уходи, не оставляй меня одну!

Морщинка между его бровей расправилась, и он в успокаивающем жесте взял меня за руку.

– Хорошо, здесь на втором этаже гостиница, давай поднимемся в номер. Как видишь, я не совсем в форме, чтобы продолжать наслаждаться очередной арией.

Быстро поднявшись на второй этаж, он проворно направил меня в одну из дверей. Внутри номера в классическом стиле была красивая массивная кровать, занимающая собой почти все пространство, небольшая софа и два кресла.

Скинув на ходу пиджак, Андре сразу же отправился к бару, плеснув себе в стакан чистый виски, он сделал большой глоток. Вынул телефон из брюк и, набрав номер, рявкнул:

– Саид, пришли ко мне Гаспаро, чертова пуля застряла у меня в плече, – поморщившись, он начал проворно расстегивать пуговицы на рубашке.

Я с состраданием наблюдала за тем, как он, отложив телефон в сторону, скинул белую рубашку со своих широких мускулистых плеч. Закусив губу, еле сдержала стон, видя рану, оставленную пулей в его кровоточащей плоти. Смущённо отведя взгляд от груди, покрытой темными волосами, почувствовала, как загорелись щеки. Отругала мысленно себя за неуместное в такой ситуации смущение.

– Извини, малышка, но я сейчас не в настроении, – весело пробормотал мужчина, кидая на меня взгляд.

Я растерянно посмотрела на него.

– В таком состоянии боюсь оплошать и не в полной мере показать все, на что способен, – весело посмеиваясь, он сделал ещё один глоток.

– Господи, в тебя стреляли, а ты все о том же, Андре! – возмущено проворчала я, подходя к нему. – Может, тебе лучше сесть? – аккуратно проведя своими пальцами по его запястью, спросила я.

Он несколько раз моргнул, затем, хмыкнув, не споря, опустился в кожаное кресло, вытянув свои длинные мускулистые сильные ноги.

– Это определённо стоило того! – довольно пробормотал он себе под нос.

– О чем ты? – удивилась я, смотря на то, как он медленно пьёт свой напиток.

– Схлопотать пулю, малышка, ради того, чтобы увидеть беспокойство в твоих глазах, – ответил он, пристально наблюдая за мной, добавил: – А может, и что-то большее.

Усевшись в соседнее кресло и нервно сжав пальцы, я спросила:

– Андре, кому надо было в тебя стрелять? Зачем они хотели тебя ранить?

Впервые за то время, что мы находились в номере, его глаза стали холодными и непроницаемыми. Посмотрев мне прямо в лицо, он ответил:

– Они не хотели ранить меня, они хотели убить тебя, Эйлин.

Широко распахнув глаза, я смотрела на его такое суровое, красивое, с классическими чертами лицо. Он был серьёзен как никогда. Нахмурив брови, выругался.

– Но… почему?.. зачем?! – потрясено спросила я Андре.

– Они целились не мне в плечо, а тебе в голову. Не надо, Эйлин, ты же понимаешь, что твой отец не одуванчик, и то, чем он занимался, привело к таким последствиям, – закончил он, услышав стук в дверь.

Сглотнув про себя, я с ним согласилась, давно понимая, что отец проворачивает незаконные сделки. Тот контингент людей, что иногда посещали наш дом, явно не принадлежал к высшим сливкам общества. Скорее всего, он меня отправил в пансион, чтобы я была подальше от всего происходящего в доме.

Гаспаро оказался невысоким приземистым мужчиной с усиками над верхней губой, напомнив мне своим видом Эркюля Пуаро.

– Сеньорита! – кивнув мне, он быстро направился к Андре.

С пару минут он колдовал над плечом мужчины, звеня инструментами под тихие чертыханья брюнета. Я стояла у окна, боясь смотреть на эту процедуру, с детства не переношу вида крови.

– Вот и все! – наконец-то сказал доктор. – Я написал предписания, надеюсь, вы, сеньорита, проявите благоразумие и упорство, потому что я знаю, какой тяжелый пациент сеньор Конти.

Андре раздраженно вздохнул на слова Гаспаро.

– Спасибо, док, что выручил меня! – не дав убрать пулю в окровавленное полотенце, он взял ее двумя пальцами: – Оставь мой подарочек у меня, мне он ещё пригодится.

Доктор испарился так же незаметно и тихо, как появился в номере около сорока минут назад. Взяв телефон с журнального столика, Андре позвонил одному из своих охранников:

– Саид! Поднимись, будь добр, забери пулю, хочу полную идентификацию оружия.

Посмотрев на мое бледное от потрясения и усталости лицо, он провёл несколько раз рукой по волосам.

– Мне нужно выяснить, с кем мы имеем дело, и от этого дальше отталкиваться.

Поднявшись на ноги, он, тяжело встав, подошёл к шкафу, где висело немалое количество футболок и рубашек.

– У тебя здесь есть вещи? – удивлённо спросила, рассматривая футболку в его руках.

Он на секунду замер, как будто с неохотой ответил:

– Сегодня заберу все вещи, больше мне этот номер не понадобится.

Все ещё не понимая его странного поведения, уже более тщательно осмотрелась вокруг, зацепившись взглядом за тумбочку возле кровати. На ней стояла баночка с кремом. Приподняв бровь, я подошла к кровати и, протянув руку, взяла баночку ярко-фиолетового цвета.

– Увлажняющий моделирующий крем для овала лица? – громко прочитала я информацию на этикетке, скептически посмотрев на Андре.

Тот резкими движениями надел футболку, поморщившись от боли в плече.

– С ума сойти! – громко взвизгнув от негодования, поставила баночку на место.

Прикусив щеку изнутри, он настороженно наблюдал за мной, на его лице явно было видно проступившее смущение.

– Не могу поверить, что ты привёл меня в номер к своей любовнице! – возмущённо бормоча проклятия о безнравственности мужчин и подлости бабников, направилась к двери.

Перехватив меня на входе, он, нахмурившись, проговорил:

– Во-первых, бывшей любовницы. Во-вторых, мне что, надо было истечь кровью прямо посередине зала? Не ожидал, что ты такая кровожадная, Эйлин!

Прикусив губу, я с раскаянием посмотрела на его плечо. Футболка закрывала его рану, но бинты сквозь неё явно проглядывались.

– Отвези меня домой, пожалуйста, – дрогнувшим голосом попросила я мужчину.

– Эйлин! – позвав по имени, он заставил меня вскинуть на него глаза. – Я правда давно с ней порвал. Как только увидел тебя, просто потерял покой, не хочу, чтобы ты сейчас себе что-то надумала, то, чего нет.

Моих сил хватило лишь на медленный кивок, но в груди разлилось какое-то спокойствие от его слов. Неужели ревную, думала, уже сидя в машине на заднем сидении. Рядом со мной сидел Андре, слегка бледный, с всклокоченными волосами. Он периодически поднимал на меня глаза от своего смартфона, будто проверяя, на месте ли я.

Как только мы добрались до моего дома, он помог мне выйти и решительно направился вверх по лестнице на крыльцо. Уже у двери я удивлено заметила, что он не собирается прощаться, а полон решимости войти со мной.

– Я хочу поговорить с твоим отцом! – заявил он тоном, не терпящим возражения.

Нажав на домашнюю видеосвязь, я стала ждать, когда Нэн откроет нам дверь.

– Не получится, отец улетел по делам!

Мужчина сразу весь подобрался, меж бровей залегла характерная складка.

– Какого, спрашивается, дьявола он улетел?! Его задача была находиться с тобой.

Пожав плечами, наблюдала за вспышкой бешенства мужчины. Раньше бы я обязательно испугалась такого поведения, тем более, когда стоящий рядом с тобой человек такой сильный и высокий, но после сегодняшнего происшествия я поняла, что он мне как будто стал ближе, даже появилось ощущение, что я знаю его давно. Все его движения, мимика, то, как он хмурит брови или криво усмехается – все кажется настолько знакомым, как будто он находился рядом со мной все эти годы.

Вздрогнув, я вспомнила, как его большое крепкое тело дёрнулось от боли, когда в него попала пуля, предназначенная мне. Он сделал это ради меня, он спас меня, пожертвовал собой! Ведь такое не сделаешь просто так?! Я почувствовала, как гулко забилось сердце от каких-то новых, неизвестных мне ранее ощущений и чувств.

Все смешалось: и восхищение, и чувство благодарности, и даже какое-то дикое возбуждение от его поступка. Устремив взгляд на его губы, непроизвольно облизнула свои, его взгляд тут же метнулся на то место, где только что побывал мой язык.

– Эйлин! – хрипло проговорив имя, он сжал мой затылок, притягивая к себе.

Впервые без сопротивления подалась ему навстречу, раскрывая свои губы, приглашая его в сладкие глубины рта.Застонав, я встала на цыпочки и, закинув за его шею руки, перебирая прохладные мягкие пряди волос, притянула его ещё ближе к себе.

Как приятно, пронеслась мысль, когда его большие руки прошлись вниз вдоль спины и пальцы довольно ощутимо сжали половинку ягодиц. Простонав что-то неразборчиво ему в губы, я прижалась теснее к его бёдрам, ощущая, как его твёрдая плоть вдавилась в мой живот.

Оторвавшись на секунду от моих губ, он прорычал, тяжело дыша, прислонившись своим лбом к моему, обдавая меня своим горячим дыханием, в котором чувствовалась смесь табака и легкого аромата «Джек Дениэлс»:

– Бл…ть, Эйлин, я так тебя хочу! Дай добраться до кровати, я тебя просто сожру.

От его слов меня заколотила дрожь возбуждения. Никогда не думала, что меня могут так сильно возбудить грубые слова, ведь я всегда считала себя романтичной возвышенной девушкой, но сейчас я уже в этом не была уверенна.

– Хм-хм!

Резко дёрнувшись, я отскочила от Андре, поворачиваясь на звук. На пороге стояла Нэн, уперев руки в бока. Яростно сверкнув глазами, она строгим голосом обратилась к Андре:

– А что это вы, сеньор, делаете с моим ягнёночком?

Мужчина, смущённо улыбнувшись, слегка засмеялся все ещё хриплым голосом:

– Кажется, Нэн? – вежливо уточнил он и, дождавшись положительного ответа, продолжил: – Извините, Нэн, сегодня был тяжелый день, поэтому позвольте откланяться.Но я просто не могу не заметить, что вы сегодня чудо как хороши!

Слегка поклонившись, он мне подмигнул, сделав жест пальцами, что позвонит, и направился к своей машине.

– Чертеняка! – как-то подозрительно восхищённо сказала Нэн, не спуская глаз со стройной мощной фигуры брюнета, пока он не исчез в машине.

Громко, хлопнув в ладоши, она ворчливо запричитала:

– А ну, марш в постель! Посмотрите на неё: вся бледная, еле на ногах стоит!

Женщина, схватив за руку, причитая и ругая мою беспечность, повела внутрь дома.

Глава 32

Почему так темно, где я? Сильно пахнет сыростью. Зябко поёжившись, оглянулась по сторонам: кругом темнота, почти непроглядная. Сбоку от меня лязгнула цепь, испуганно вскрикнув, я отскочила в сторону, прослушиваясь к темноте. Неподалеку послышалось тяжелое надрывное дыхание.

– Эйлин! 

Голос был тихий, от этого мое имя звучало жутко, пробирая до дрожи в коленях. Кинувшись прочь со всех ног, я бежала в темноте, как слепой котёнок, ничего не видя вокруг себя. Остановившись в какой-то момент, не представляя даже, что делать дальше, на расстоянии протянутой руки увидела мужчину с тёмными прожигающими глазами. Закусив губу, я поняла, что это тот самый человек, что был с Эмиром в Санта-Монако.

Мужчина улыбнулся, обнажая длинные клыки, совсем не по-человечески острые. С криком бросившись прочь, я наткнулась на препятствие. Тёплые руки обхватили меня за плечи, перед мной стоял высокий брюнет, его лицо закрывала маска. В этом человеке я сразу узнала того самого гостя, что был на маскараде на моем дне рождения, в темноте его глаза сверкали как изумруды, зелёный цвет радужки напомнил мне…

– Андре?! 

Протянув руку, сорвала с него маску, с изумлением глядя на волевое мужественное лицо Андре Конти, который на моих глазах рассыпался, как пепел. 

– Нет! – закричав, я бросилась на колени, сгребая пепел руками, но со всех сторон потекла вода, образуя соединяющиеся между собой ручейки.

Замшевые туфли промокли насквозь, причиняя неприятные ощущения. Бурлящий поток уже поглотил все пространство вокруг. Стараясь идти куда-то вперёд, я сжала зубы, чувствуя пробирающий до костей холод. Шла, пока моя выставленная вперёд рука не наткнулась на что-то скользкое в воде. Со стоном одернув ее, я вгляделась в глубину воды, на поверхность которой всплыло тело: белая кожа, длинные светлые пряди, синюшное, но прекрасное лицо женщины… моей матери…

 Завизжав, я села в кровати, прижав ладонь ко лбу, из дрожащих губ вырывались судорожные рыдания. Отвратительный сон! Всхлипнув, поднялась с кровати, ноги дрожали, как будто я и правда бежала долго и быстро, отчего все мышцы были напряжены.

Подойдя к кофейному столику, налила себе воды из стеклянного графина. Сделала несколько жадных глотков из стакана, чувствуя, как сухость в горле отступает. Дрожащей рукой убрала влажные пряди волос со лба, на негнущихся ногах подойдя к окну. Весь периметр прилегающей к дому территории был освещён, я видела, как по территории ходят охранники, вооружённые и наготове. Как их сегодня много! Удивление сменилось пониманием, ведь сегодня вечером на меня было произведено покушение… Должно быть, Андре приставил столько охраны.

Оттолкнувшись от окна, направилась обратно в кровать, укрывшись тёплым покрывалом почти с головой, с содроганием вспоминала свой сон. Особенно тот момент, где я сняла маску с мужчины, ведь им оказался Андре… Как же я раньше не догадалась?! Ведь это был он, вне всяких сомнений. Все же наш разум странная штука, сон расставил все на свои места.

Завтра же отдам ему маску, слишком дорогая вещь, я не могу ее оставить, особенно сейчас, зная, кто ее владелец. Завтра нас определено ждёт важный и серьезный разговор, я хочу знать все, почему он искал встречи со мной, что ему нужно от меня?!

Утром, проснувшись от шума шин по асфальту, выглянув в окно, увидела припаркованный чёрный джип отца. Рядом с ним стоял спортивный автомобиль Андре. Что он делает у нас так рано?!

Быстро приведя себя в порядок и надев легкое домашнее платье светло-бежевого цвета на тонких лямочках, опрометью бросилась в сторону кабинета. Волнуясь, несколько раз на ходу одернула подол своего и без того достаточно скромного платья, по крайней мере, спереди. Сзади был глубокий вырез, открывающий почти всю спину, прикрытую пышной копной моих распущенных иссиня–чёрных волос.

У входа в кабинет я притормозила, услышав гневный голос Андре, он явно был не в духе, громким тоном отчитывая моего отца:

– Какого черта ты, спрашивается, свалил из страны?! Ты что, до сих пор не понимаешь, что без моего контроля ждёт тебя и Эйлин?

Заглянув в приоткрытую дверь, я наблюдала, как Андре Конти широкими шагами мерит кабинет.

– Тебе всего-то, что надо – это быть рядом с дочерью, пока она полностью не перейдёт под мою опеку.

Нахмурив брови, я с удивлением слушала его речь. Почему я должна перейти под его опеку, о чем это он?!

– Но теперь я тебе больше скажу! Хочет она этого или нет, но она выйдет за меня в ближайшее время, сегодня же я забираю ее в свой дом! Здесь не безопасно, особенно после вчерашнего случая.

Отец выругался. Плеснув виски в граненый стакан, он поднёс его ко рту и с раздражением тут же отставил в сторону:

– Как я все это ей объясню?! Как мне сказать, что я банкрот, а все, что мы имеем – благодаря тому, что ты оплачиваешь все счета, даже ее гребаные платья и побрякушки.

Отец в отчаянии сжал пальцами переносицу, как от сильной головной боли. Крепко сжав дверной косяк, я слушала их с потрясением, до конца, ещё не понимая всей сути этого разговора.

– Она и так уже моя жена, – заявил нагло брюнет. —Осталось лишь поставить подписи.

Его слова были последней каплей моего терпения. Не задумываясь о своё поступке, я толкнула обеими руками дверь, неожиданно врываясь в помещение.

– И как это понимать, папа? – оглянувшись на молодого мужчину, уже обратилась к нему: – Андре?

Отец, вздрогнувший при моем появлении, обречённо вздохнув, потянулся к отставленному ранее стакану с виски:

– А что тут понимать, дочь? У нас ничего нет, ни-и-иче-е-его-о-о! Понимаешь?! Я теперь никто, и звать меня никак, я банкрот уже примерно, как три месяца.

Посмотрев прямо в глаза отцу, я спросила:

– Это правда, что мы с Андре?..

Брюнет подошёл ближе ко мне, смотря прямо и не избегая взгляда, ответил за моего отца:

– Да, Эйлин, мы помолвлены, а вчерашнее покушение требует незамедлительного решения, и я его принял. Ты переезжаешь ко мне, все должны знать о том, что ты моя жена, это даст нам гарантию, что тебя никто не тронет, не посмеют!

Вздохнув, я испытующее посмотрела в его лицо:

– Но зачем тебе это? Зачем тебе меня спасать? Какая тебе от этого выгода?

Тот пожал плечами, как будто сам удивлён тем, что происходит.

– Я так хочу! – просто ответил он.

– Меня не устраивает такой ответ! – упрямо вздёрнув подбородок, я не отводила взгляд, хоть и было тяжело смотреть в его глаза, блестевшие холодным огнём.

Мужчина резко повернулся к моему отцу:

– Нолан, не мог бы ты нас оставить наедине? – спросил Андре тоном, означающим, что это не вопрос и не просьба, а сигнал к немедленному выполнению приказа.

Отец с красным взволнованным лицом направился вон из помещения, бурча себе под нос, что это его кабинет, и если кто-то должен выходить, то точно не он.

– Ну же?! – поторопила я мужчину с ответом. – Объясни мне, для чего тебе все это нужно, я не понимаю.

С интересом разглядывая его плечи, обтянутые чёрной, без единой складочки рубашкой, которая была заправлена в темно-серые зауженные брюки. Простота и элегантность его стиля всегда заставляла быстрее биться мое сердце, и сейчас глупый орган забился в ускоренном режиме при взгляде на стройную и при этом мощную фигуру мужчины.

– Я тебе уже как-то отвечал на этот вопрос! – он обезоруживающе улыбнулся, быстро сократив расстояние, между нами, как только мы остались наедине.

Он как будто сбросил маску, став совершенно другим человеком. Пропала вся его строгость и надменность, передо мной стоял красивый молодой мужчина с тёплыми выразительными глазами. Чуть нахмурившись, я подняла на него взгляд, слегка опустив ресницы, и спросила:

– И что же ты мне ответил в прошлый раз на этот вопрос? – с удивлением отметила игривые и слегка кокетливые нотки в своём голосе.

Андре легко провёл пальцем, едва касаясь моей ключицы, но это прикосновение произвело на меня такой эффект, как если бы он позволил себе дико непристойную ласку.

– Я ответил, что совершенно потерял от тебя голову, – зачарованная его голосом и возбуждающими прикосновениями, затуманившимися глазами я наблюдала, как движутся его красивые губы, произнося слова: – От твоей яркой красоты и дерзкого язычка, острого ума, маленькая злючка… – проведя ладонью по моей обнаженной спине, он приблизился своим ртом совсем близко к моему лицу, почти выдохнув мне возле уха: —Этого достаточно?

Я, как в тумане, пошатнулась. Аккуратно подхватив меня под локоть, он продолжил:

– Признай, Эйлин, я тебе нравлюсь, нам вместе может быть очень хорошо, поверь! Если бы не твоё упрямство, ты бы уже давно это признала.

Я позволила ему подвести себя к кожаному креслу. Слегка надавив рукой на плечо, он усадил меня.

– Я могу тебе дать все! Дом, деньги, безопасность… детей… семью! – неожиданно закончил он, заставив вскинуть голову на него при словах «дети» и «семья».

– Послушай меня, Эйлин, – заговорил он мягко, почувствовав мое удивление, даже шок от его слов. – Уверен, что ты будешь прекрасной женой, я это чувствую. Поверь, я, в свою очередь, обещаю постараться стать самым лучшим мужем.

Он мягко улыбнулся, протягивая руку:

– Обещай подумать! Зачем нам ссоры, ведь все может быть иначе, между нами, такое притяжение, какое не каждый в жизни испытывает.

В какой-то момент мне показалось, что в его словах есть резон. Смущённо сглотнув, дрожащим голосом сказала:

– Твои слова звучат почти как признание в любви, – стрельнув глазами из-под ресниц, жадно стала наблюдать за реакцией Андре.

Криво усмехнувшись, он спрятал руки в карманы брюк, задумчиво смотря на мои локоны, стекающие ручейками от шеи к груди.

– Определенно, ты права! – огорошил он меня своим ответом, заставив задохнуться, скрестившись с его прямым честным взглядом. Выпрямившись, отчего стал казаться ещё выше, он будничным голосом заявил:

– Извини, мне пора. Надо срочно уладить все вопросы по поводу твоего переезда, – видя то, как я замерла в нерешительной скованной позе, он решил уточнить: – Мы ведь пришли к согласию, не так ли?

Сдержанно кивнув, я наблюдала, как он направился на выход из кабинета, плавно прикрыв за собой дверь.

Глава 33

 Почти неделя прошла с того самого дня, как я переехала к Андре. Мы почти с ним не виделись, он все время отсутствовал дома, иногда мне казалось, что он бежит от меня. Всегда прежде такой порывистый и страстный, он стал холоден и безмерно вежлив.

Иногда я ощущала на себе его полные страсти глаза, что с желанием смотрели то на мои ноги в коротких домашних шортах, то на обнажившееся плечико, с которого сползла бретелька майки, когда он думал, что я не вижу. Тогда он вздыхал и, сжав крепко челюсти, уходил, ссылаясь на срочные дела. Я не понимала, что с ним происходит, и решила, что сегодня же пойду и выведаю у него причину его поведения, обратившись к нему под предлогом того, что хочу вернуть маску.

Я метнулась к двери, как только услышала шаги Андре по лестнице, подойдя к его спальне поздно вечером. Да, я полвечера простояла под своей дверью, прислушиваясь к звукам дома, надеясь на то, что он приедет не за полночь, как обычно. Слегка постучав к нему в спальню, выжидательно замерла, ощутив неожиданно страх, как будто ягнёнок сам пришёл в логово льва, отчаянно скучая и требуя его внимания, понимая, что может быть съеденным в любое мгновение. Шаги за дверью приблизились, дверь распахнулась и на меня посмотрели уставшие, настороженные зелёные глаза.

– Эйлин? – удивлённо спросил Андре. – Почему ты не спишь, уже поздно?

Он рассеянно провёл по своим волосам пальцами, отчего они утратили аккуратный вид, придавая ему небрежный образ.

– Можно войти? – прикусив губу, я выжидающе ждала его ответ.

С минуту помолчав, он оценивающе прошёлся по мне взглядом, остановившись на моих босых ступнях. Отступив в сторону, он раскрыл дверь пошире, пропуская меня внутрь полутемной комнаты.

Андре стоял, скрестив руки на груди, и молча ожидал, что я скажу. Растерявшись от его столь холодного приема, поджав пальцы на ногах, неловко спросила:

– Твоё плечо, как оно?

Тут же перевела взгляд на его напрягшиеся мускулы, которые обрисовывались сквозь лёгкую футболку, туда, куда попала пуля.

– Отлично! – кивнул он, – Можешь не переживать, на мне все заживает как на собаке.

Я несмело улыбнулась ему, радуясь от того, что получила взамен его улыбку: это уже прогресс. Мы как будто поменялись с ним местами, раньше он хотел, а точнее, требовал внимания от меня, а теперь мне не хватало общения с ним.

– Ты в последнее время так много работаешь…

Андре кивнул, его тело разом расслабилось, как будто он ждал другого разговора и был рад, что ошибся.

– Да, извини! Я уделял тебе мало времени, расследование покушения зашло в тупик, и я активно ищу другие варианты и зацепки.

Он сел на кровать, похлопав рядом с собой. Сев возле него и скрестив неловко ноги, задала вопрос:

– А пуля? Ее проверили?

Андре кивнул, метнув взгляд на мою грудь, тут же отводя его в сторону.

– Да, это и заставило меня… Пуля принадлежит одному близкому мне человеку, который пропал около шести лет назад.

Чуть ли не подскочив на месте, я выжидательно посмотрела на него.

– Нас было трое друзей: я, Алекс и Тай. Много лет назад Тайлер пропал. Он занимался боксом, подавая огромные надежды, и вообще был отличным парнем. Водной из правительственных операций он пропал без вести. Мы с Алексом его ищем, и все пока безуспешно… До этого случая с пулей не было ни одной зацепки.

Он протянул руку, прижав меня к своему тёплому твёрдому телу. Должно быть, он увидел, как дрожь страха пронзила меня при воспоминании, как пуля чуть не погубила его жизнь.

– Не бойся, со мной ты в безопасности, я никому не позволю причинить тебе вред, – по-своему растолковал он мой страх.

Неожиданно осмелев, я скользнула рукой ему под футболку. Он вздрогнул, почувствовав тепло моих пальцев у себя на торсе. Медленно поднимая ладонь вверх, пока не уперлась в плечо, я аккуратно притронулась к заживающей ране, осторожно ощупывая ее рваные края.

Встретившись с Андре глазами, я приоткрыла губы, приглашая его к поцелую. Горячее дыхание коснулось моего лица, упругие, но вместе с тем твёрдые губы обхватили мою нижнюю губу, всасывая ее и покусывая нежно, слегка сжимая зубами. Вырвавшийся вздох он поглотил, крепко прижавшись своим ртом к моим пылающим, жаждущим прикосновений губам.

Охотно подавшись ему навстречу, просунула вторую руку ему под футболку, гладя широкую грудь, ощущая, как под пальцами хаотично бьется его сердце, вторя моему. Не отрываясь от моих губ, он стащил с себя футболку, скинув ее вниз, на пол возле кровати.

Нежно поглаживая мои плечи, он ладонями спустил лямочки майки, заставив ее опуститься вниз к талии, обнажая жаждущую его прикосновений грудь. Застонав, как от боли, Андре наклонился, взяв в плен губ розовый сосок, обводя его языком, посылая своими движениями импульсы в низ живота.

– Хочу тебя, – пробормотал он, выпуская изо рта ставший влажным сосок.

Подхватив меня за талию и аккуратно положив на кровать, тут же опустился всем своим тяжелым телом сверху. Мне так нравилось ощущать его вес, который он сдерживал, упираясь локтями в кровать по обе стороны от меня. Его откровенное желание вызвало у меня дрожь возбуждения, перед глазами поплыл туман, заставив тряхнуть головой и слегка оттолкнуть его от себя, поднимая майку повыше, прикрывая оголенную грудь.

Мужчина позволил мне отстраниться, беспрекословно подчиняясь моему желанию. Я скользнула взглядом по загорелой коже его плеч, по его крепким мускулистым рукам, на грудь, покрытую темной порослью, не затронувшей кожу вокруг сосков, пока не дошла до стального пресса. Опустилась ещё ниже, задержавшись на ткани его брюк, натянутой до предела, уперлась взглядом в довольно большую выпуклость. Слегка смущенная, но, безусловно, заинтригованная, я не сводила глаз с этой его части тела.

– Только скажи, и я их сниму, – сказал Андре, весело сверкая глазами, но хриплый голос выдавал его возбуждение.

Вздрогнув от голоса, который прозвучал в тишине комнаты, нарушив интимность момента, удивлённо подняла на него глаза, тут же широко их распахнув, когда дошёл смысл его слов. Румянец залил лицо, заставив броситься к выходу из спальни, но практически на бегу я была поймана сильными руками, которые, не растерявшись, вновь прижали меня к мужскому телу.

Андре яростно и беспощадно завладел моими губами в страстном поцелуе, заставляя капитулировать. Его пальцы в жестком захвате обхватили основание шеи, не давая двигаться ни на миллиметр в сторону. Не смотря на все мои попытки прекратить поцелуй, Андре не останавливался, лишь углублял его.

Я расслабилась, охваченная сладкой истомой. Андре, как будто почувствовав перемены в моем настроении, стал действовать медленно и осторожно. Проворные руки плавно прошлись по округлым бёдрам, как будто изучая, с чем придется иметь дело. В бедро толкнулась его твёрдая плоть, заставив вновь занервничать и тихонько всхлипнуть.

– Не надо! – дрожащим голосом попросила, глядя умоляюще в его выразительные внимательные глаза.

Андре, выпустив меня, отвернулся. Я успела увидеть, как его лицо на мгновение исказилось разочарованием и сильным желанием, он как будто решал про себя, стоит ли отпустить меня, или же закончить начатое нами.

– Когда-нибудь я закончу эту игру, не смотря на твои возражения, – предупреждающе ошибочно мягким голосом сказал он. – Беги, малышка!

Я метнулась к двери, выскакивая в коридор с отчаянно бьющимся сердцем. Быстро закрыв дверь в свою комнату, прислонилась к ней спиной и сползла на пол, прижимая ладони к горящим щекам. Застонав, вскочила и заметалась по комнате, вспоминая своё поведение. Как я могла пялиться прямо туда, на него?.. Не удивительно, что он так отреагировал, предложив снять штаны. Получила то, на что сама напросилась!

А ведь я преследовала совсем другую цель, направляясь в его комнату. Ну почему я такая бестолковая?!Ну что ж терпеть сокрушаться, дело сделано.

Как теперь уснуть, если все тело жаждет его запретных прикосновений? А ведь он почти мой муж, осталось лишь поставить подписи… С этими мыслями я провалилась в глубокий тревожный сон.

Глава 34

 Андре

 Посмотрев на свои наручные часы, с плохо скрываемым раздражением я скинул со стола ноги Алекса, сидевшего рядом на стуле.

– Эй! – возмутился друг, но ноги все же убрал.

– Какого черта оружие принадлежит Таю? Как это возможно? – я опять углубился в изучение бумаг, разложенных передо мной на столе.

– Хотел бы я знать! – Алекс, соскочив со своего места, прошагал к большому окну от пола до потолка, глядя задумчивым взглядом на соседние высотки. – Почему снайпер стрелял не из «чистого» оружия, а именно из принадлежащего Таю? Показать, что он в его полной власти? Это как плевок и нам!

– Алекс, а ты не задумывался, вдруг Тайлер изменился? Что, если он сам хотел… Что, если его завербовали?!

– Нет! – весь вид друга кричал о том, что он даже не предполагает такой расклад. – Теперь я ещё больше уверен, что Тай жив, и ему нужна наша помощь.

– Но почему за шесть лет он никак не попытался с нами связаться? – впервые я засомневался в друге, понимая, что причина сомнений именно в том, что могла пострадать Эйлин.

Алекс, пожав плечами, глубоко затянулся сигаретой.  Я даже не стал ему ничего предъявлять. Слишком тяжелые воспоминания, неизвестность убивает, предположения тоже не вызывают облегчения. Не могу спокойно мыслить, зная, что Эйлин в опасности. Она не выйдет из дома даже на минуту, черт возьми, пока я все не улажу!

Зазвонивший телефон прервал поток беспокойных мыслей. Не глядя на входящий номер, рявкнул:

– Да!

– Ох, мой дорогой! Что же тебя заставило уже с утра так рычать? – нежное воркование вызвало такой же эффект, как если бы мне по голове зарядили железной монтировкой.

Поморщившись, я быстро посмотрел на звонивший номер. Анна…

– Здравствуй! Честно говоря, у меня сейчас много дел, – переведя дыхание, продолжил: – Но в любом случае нам надо поговорить, как насчёт…

– Андре, дорогой, я не думала, что в субботу с утра ты занят. Я уже подъезжаю к твоему дому, надеюсь, ты не откажешь уставшей путнице в приеме? Я прямиком с рейса направилась к тебе, безумно соскучилась.

Тяжело сглотнув, ощутил почти паническое ощущение неизбежности. Черт, черт, черт! Только не это! Не стоило ждать, чтобы с ней порвать, но я посчитал, что будет честнее расстаться при встрече с глазу на глаз. Все же Анна не заслужила расставания по телефону после шести лет отношений.

– Анна, ты не могла бы…

– Нет! – голос прозвучал на удивление твёрдо и жестко, я понял, что она уже все знает про Эйлин.

Быстро поднявшись на ноги, направился к двери, с недоумением глядя на то, как женщина уже скинула звонок.

– Что случилось? – Алекс удивлённо смотрел, как я судорожно достаю из кармана брюк ключи от авто.

– Чертова Анна направляется ко мне домой, думаю, она хочет устроить скандал! Бл…ть, там Эйлин, я только начал подходить к тому, чтобы наладить с ней отношения.

Алекс сочувственно поморщился:

– Бабские разборки покруче реслинга!

Не слушая болтовню друга о том, какие женщины жестокие, и что наукой доказано, что в бою они более беспощадны, чем мужчины, бросился к лифту, судорожно нажимая на кнопки.

Анна всегда была воспитанной, сдержанной женщиной, но сейчас она явно не настроена на мирные переговоры. А с учётом взрывного характера Эйлин, которая живет не разумом, а чувствами, я боялся представить, что меня ожидает, когда приеду домой.

Через восемь минут, которые показались вечностью, подъезжая к особняку, я тревожно отметил, что возле дома стоит припаркованный красный Volvo S40 Анны, который я презентовал ей около полугода назад.

– Твою мать! – ударив по рулю, я сорвался с места, быстрым шагом направляясь к дому, не замечая даже, что уже перехожу на бег. Громко, хлопнув дверью, переступив порог, направился прямиком в гостиную, наткнувшись на Нэн. Та, поджав губы, неодобрительно смерила меня взглядом и заявила:

– Уж не знаю, что это все значит, сеньор Конти, но тут пришла женщина, и требует поговорить с вами.

Видя, какой я дёрганый, она, смягчившись, кивнула головой в сторону гостиной:

– Я дала ей успокаивающийся ромашковый чай и не стала сообщать сеньорите Эйлин о том, что у вас… гости!

Сверкнув глазами, схватил руку женщины, поцеловав в кисть.

– Спасибо, Нэн! Ты меня спасла.

Женщина, с негодованием фыркнув, ответила:

– Это не ради вас, а ради сеньориты Эйлин!

Гордо подняв голову, она направилась в кухню, причитая о том, что все мужчины сделаны из одного теста.

Как только я вошёл в помещение, Анна грациозно поднялась с диванчика, обитого жаккардовой тканью с замысловатым орнаментом.

– Андре! – поддельно-веселым голосом воскликнула она, протягивая ко мне руки.

С непроницаемым лицом посмотрев на неё, без улыбки, раздраженно ответил:

– Привет, Анна! – сухо поприветствовал бывшую любовницу.

В ее глазах тут же вспыхнула обида. Тряхнув своими светлыми волосами, она сделала ко мне несколько несмелых шагов, остановившись передо мной в нерешительности.

– Что ты здесь делаешь? Я не припомню, чтобы звал тебя в гости! – грубые слова помимо воли сами сорвались с языка.

С отвращением увидел, как глаза женщины подернулись слезами. Противное чувство жалости зашевелилось в груди, но ведь она знала о том, что наши отношения рано или поздно подойдут к своему логическому завершению. Никогда не вводил ее в заблуждения, четко разграничивая все, что между нами происходило.

– Хотела убедиться, правдивы ли сплетни о том, что у тебя появилась новая пассия.

– Это не так! – ответив, тут же спохватился, что Анна поняла мои слова по-своему.

Ее глаза заблестели, когда женщина обратила на меня полный обожания и надежды взгляд.

– Ну, это же замечательно! – воскликнула, бросаясь мне на шею.

Аккуратно убрав ее руки от себя и продолжая держать их в свои руках, пояснил блондинке:

– Нет, Анна, ты не так меня поняла! У меня появилась не новая пассия, я женился, у меня теперь есть жена!

Женщина, прижав дрожащую ладонь ко рту, смотрела на меня так, как будто я только что сказал, что было землетрясение, при котором погибла тысяча котят. Затем ее взгляд изменился, став холодным и цепким. Протянув свою холёную изящную руку, унизанную кольцами, она поправила воротник моей рубашки со словами:

– Но это же не помешает нам… нашим отношениям? – с придыханием выдохнула она, смотря на мои губы в ожидании ответа.

Прежде чем я успел ответить, краем глаза заметил какое-то движение у лестницы. Вскинув голову, с сожалением увидел Эйлин, она с ненавистью смотрела на Анну и ее руки на моей груди. Затем перевела на меня взгляд полыхающих адским огнём глаз.

– Эйлин! – с раздражением отметил, как мой голос прозвучал слабо и виновато, но ведь я ничего не сделал предосудительного!

Гордо вскинув голову, девушка быстро взбежала вверх по лестнице.

– Я так понимаю, между нами, все конечно? – сказала женщина, отпуская руки вдоль своего тела, наблюдая за эмоциями на моем лице, которые красноречиво говорили о том, кем заняты все моим мысли.

Растерянно переведя свой взгляд с пустой лестницы на Анну, которая стояла с дрожащими руками, горько поджав губы, без сомнения в голосе ответил, не испытывая никакого сожаления:

– Да!

– Ну что ж! Будь счастлив, – с видимым усилием она несколько раз моргнула, прогоняя слёзы из глаз, быстрым шагом направилась прочь из дома.

Я замер, не зная, как поступить: броситься к Эйлин немедленно, или же дать ей время остыть. Хотя какая глупость, зачем чего-то ждать, сейчас накрутит себя и ещё вдобавок посчитает, что раз я сразу не пошёл за ней, значит, виноват во всех тяжких грехах.

Быстро поднявшись по лестнице, направился прямиком в комнату девушки. Дверь была приоткрыта, пройдя внутрь, я замер, поражённый беспорядком вокруг. Платья, косметика, нижнее белье – все лежало огромной кучей на полу. Девушка на огромной скорости складывала все, что попадёт под руку, в открытый чемодан. Ее нижняя губа дрожала, по лицу катились слёзы, но она стоически сдерживала рыдания.

– Что здесь происходит? – наконец решился я задать вопрос.

Она была так увлечена собиранием чемодана, что даже не заметила моего появления. Завидев меня, она вскинула голову, ее небольшой носик сморщился, как будто я нечто гадкое, глаза презрительно сверкнули, а соблазнительные коралловые губки скривились.

– Я ухожу! – запихнув какой-то ярко-желтый топ, потянула за замочек от чемодана, пытаясь закрыть его, но явно проигрывая ему в этом деле. – Черт! И так сойдёт, – бросив своё занятие, девушка подняла чемодан и покатила его к выходу.

Я резко захлопнул дверь, как только она поравнялась с ней:

– Никуда, малышка, ты не пойдёшь!

– Да ну?! – подбоченившись, она грозно посмотрела на меня, такая маленькая и трогательная, но отчаянно смелая и гордая.

– Не уйдёшь, пока не выслушаешь, как взрослый человек, а не ребёнок, которому сразу нужно бежать к папочке.

Бросив чемодан, она скрестила руки на груди, обозначив и без того глубокую впадинку между полушарий груди ещё больше.

– Зачем ты меня сюда привёл?! Чтобы унижать?! Так это у тебя получилось, радуйся, – всхлипнув, она сжала свои маленькие кулачки, продолжив говорить срывающимся голосом: – Привести в дом эту женщину! Как это вообще возможно, Андре?! Ты привёл в наш дом свою любовницу!

Она смотрела на меня, полная негодования и обиды, а я понимал, что пропал. Да я в неё влюблён, как мальчишка! Сколько в ней огня, экспрессии и ревности! Да, моя девочка ревнует, вне сомнения! Мое сердце быстро забилось, раз ревности есть место, значит, я ей не безразличен.

– Эйлин, клянусь, я ее не звал! Это огромное недоразумение.

– Ага, как же! – черноволосая красавица погрозила мне кулачком.

Как же она соблазнительна, когда злится. Больше не в силах сдерживаться, направился к ней медленно и осторожно, как к норовистой, не объезженной кобылке, боясь спугнуть ее лишним движением и словом.

– Поверь мне, я бы никогда не причинил тебе боль умышленно!

– Черт! Что б тебя! – воскликнула она, видя, что я к ней приближаюсь, бросившись в глубь комнаты, выставила перед собой плойку для волос. – Не подходи, а то я тебе задам! – в голосе девушки проскользнули панические нотки.

Быстрым резким движением я выхватил у неё предмет из рук, запустив его через всю комнату куда-то в угол.

– Ну, вот ты и попалась, малыш! – сказал я, нежно обнимая ее за талию.

Глава 35

 Эйлин

 Андре ласково коснулся моего упрямо вздёрнутого подбородка. Я вся напряглась в ожидании его действий, но он продолжал просто держать меня в объятиях, как будто ожидая, когда вся моя злость сойдёт на нет.

– Эйлин, давай договоримся на будущее, чтобы, между нами, ни произошло, никаких побегов. Вначале разговор, потом выводы! И я не хочу, чтобы между нами стояли призраки прошлого, а Анна – один из них! Поверь, оно того не стоит, а то, что происходит между нами – это огромный дар, подарок судьбы. Не позволяй недоверию и сомнениям разрушить то, что между нами зарождается!

Прямота Андре выбила почву у меня из-под ног, заставив задуматься и засомневаться в своих действиях.  А вдруг и правда бывшая любовница, не желая мириться с отставкой, заявилась без приглашения? Мне стало стыдно от своей вспыльчивости, слегка потупившись, я прикусила губу.

– Ну как, ты согласна, Эйлин? Вначале разговор – потом действия!

– Да, Андре!

– А терпеть, малыш, почему бы нам не скрепить нашу договоренность поцелуем?

Прежде чем я успела возразить, ощутила на своих губах его ищущие губы. Все мое тело как будто разом вспыхнуло под его умелыми опытными пальцами. Желание было настолько сильное и нестерпимое, что я сдавленно вскрикнула, почувствовав, как он поспешно стягивает легкое летнее платье с моих плеч. Не справившись с маленькими пуговками на лифе, Андре резким движением порвал корсаж на две части, отчего пуговицы посыпались россыпью на пол, негромко постукивая по паркету.

Его щетина прикоснулась к нежной коже груди, заставив меня слегка застонать от нетерпения, прижимая его голову ближе. Его волшебный язык проделывал просто невероятные вещи, то кружа вокруг сосков, то беря их в плен влажного рта, заставляя сильнее сжимать его волосы и прижимать к своей груди.

Стянув обрывки платья вниз по стройным ногам, он пылко прижался губами к моему животу, обведя языком впадинку посередине. Рука Андре дерзко скользнула меж моих дрожащих ног, пальцем слегка надавливая на жаждущий прикосновений клитор. Запрокинув голову, не смогла сдержать стон. Схватившись руками за мужские плечи, слегка покачнулась от острых ощущений, когда его палец начал делать дразнящие круговые движения, заставив нетерпеливо вздрогнуть, когда он обвёл упругие лепестки, прикрывающиеся вход во влагалище.

Тут же успокоилась, как только его губы вновь припали к моим, унося прочь все сомнения и страхи. Его палец изощренно все нажимал и дразнил крохотный пылающий бугорок между ног, заставляя извиваться всем телом в надежде облегчить эту сладкую пытку.

С низким гортанным рычанием Андре начал быстро скидывать с себя вещи, вначале полетела вниз рубашка, затем брюки. Оставшись обнаженным, он крепко прижался ко мне всем телом, давая почувствовать силу своего возбуждения. У меня перехватило дыхание, как только его твёрдая пульсирующая плоть прикоснулась ко мне, подрагивая, как будто живя своей отдельной жизнью.

Не давая опомниться, он резко подхватил меня на руки, направляясь к кровати. Освободив одну руку, он скинул на пол покрывало, опуская меня на белую прохладную простынь.

Как только Андре оказался сверху прижимная меня к твёрдому матрасу, я испугалась происходящего, подняв вверх ладошки, уперлась ими ему в часто вздымающуюся грудь.

– Прости, малышка, сейчас будет немного больно, -пробормотал он, продолжая ко мне все теснее прижиматься, вклиниваясь меж судорожно сжатых ног своим коленом, наконец, победив сопротивление, он лёг меж моих широко разведённых бедер.

Что-то твёрдое толкнулось в самый центр влагалища, боль охватила весь низ живота, заставляя судорожно сжать его плечи, впиваясь глубоко ногтями в его кожу, на поверхности которой появились капли крови.

– Хватит! Остановись, мне больно! – уже не сдерживая слез, рыдала, умоляя остановиться.

Он наклонился, заглушая своим ртом мои вскрики, пытаясь отвлечь от тянущей тупой боли. Я вся трепетала, как пойманная бабочка, которой огнём подпалили крылья, искренне не понимая, как он может так нежно целовать и одновременно жестоко рвать на части мою плоть, безжалостно вонзаясь в так беззащитно раскрытую перед ним глубину.

– Сейчас будет лучше, потерпи ещё немного, малышка, – хрипел он, продолжая двигаться рывками во мне. – Моя красавица… нежная такая, податливая, —сквозь зубы выдохнул он, сдерживаясь, чтобы не причинить лишней боли своими толчками.

Его палец скользнул к напряжённому бугорку, обводя его и надавливая в особом ритме. По всему телу начало разливаться странное ощущение, нарастающее напряжение заставляло приподнимать бёдра навстречу толчкам мужчины, который, уже еле сдерживаясь, рычал от наслаждения.

Фрикции участились, став мощнее и быстрее, отчего кружилась голова, заставляя метаться под мужчиной в ожидании чего-то, что принесёт облегчение. Дрожа, прильнула ещё ближе, если это возможно, как будто желая с ним слиться в единое целое. Тяжелое мощное тело напряглось, ускоряя темп, отчего все тело пронзило неожиданным наслаждением, заставив задыхаться, судорожно сжимая ногами бёдра брюнета.

Как только все закончилось, Андре сделал последний толчок, с неровным дыханием заваливаясь рядом на бок, положив руку поперёк моего бедра, как будто утверждая этим жестом свои права.

– Как ты, любимая? – приподнявшись на локте, он обеспокоена заглянул мне в лицо, пытаясь разглядеть признаки слез или боли в моих широко распахнутых глазах. – Теперь нет дороги назад! Ты моя жена во всех смыслах этого слова, – его зеленые глаза триумфально блеснули, выдавая испытываемый им восторг от того, что я стала его. – Я сделал тебе не сильно больно? – с надеждой спросил он ещё раз, переплетая свои пальцы с моими.

– Нет! – ответила смущенно, ещё ощущая неудобство от того, что между нами произошло. – Только если в самом начале, – несмело призналась ему.

– Я слышал о том, что первый раз для девушек довольно болезненный, мне правда жаль, Эйлин, что я причинил тебе боль.

Я кивнула, принимая его извинения, чувствуя, как ликует мое сердце: значит, я тоже в чем-то у него первая, единственная, кто подарил ему свою невинность. К тому же это было просто восхитительно, если не считать боль в самом начале, мне определенно понравилось заниматься любовью.

– Давай, малышка, поспи! У тебя был тяжелый день на события.

Нежно поцеловав меня в лоб, он аккуратно притянул к себе, поглаживая сильными пальцами по спине, отчего я быстро уснула, замученная пылкими ласками своего мужа.

Он разбудил меня рано утром перед рассветом, с осторожностью сжав саднящую чувствительную грудь, прижимаясь сзади бёдрами к моим ягодицам, давая почувствовать всю силу своего желания. Проведя рукой вдоль трепещущего живота, он достиг своей цели, доставляя сильное, ничем не прикрытое наслаждение от прикосновений к влажной плоти. Я покорно принимала его ласки, чувствуя, как он заполняет и растягивает меня изнутри, полностью растворяясь в моем мужчине, задыхаясь от эмоций, выкрикивала его имя.

– Андре? – позвала я тихо, лёжа головой на его плече и пальчиками перебирая чёрные завитки волос на его груди. – Зачем ты мне подарил эту маску? – задала я вопрос, затаив дыхание, думая о том, признается ли он, что это его подарок или нет.

– Потому что она попадает в руки только избранным, – уклончиво и загадочно ответил мужчина. – Ты знаешь историю этой маски?

Тихонько покачав отрицательно головой, приподнялась на локте, с интересом готовая слушать то, что расскажет Андре.

– Расскажи, мне интересно!

– История этой маски тянется с ещё незапамятных времён. По поверью, хоть раз надевший ее человек обязательно встретит любовь всей своей жизни, и будет счастлив как никто на этом свете.

– Правда? – восхищённо спросила я, тут же заметив смешинки в его глазах, насупилась, ударив его в плечо кулачком. – Ты соврал! Нет такой легенды, ты только что это выдумал сам, признайся!

Андре не растерялся, тихо посмеиваясь, он заявил:

– Ну и что! Ведь это оказалось правдой, и мы тому с тобой тому пример, малышка, – он нежно прижался к моим припухшим губам, притягивая к себе поближе.

Глава 36

 Андре

 Всю следующую неделю наши отношения с Эйлин развивались. Изо дня в день, познавая друг друга, мысли, тайные желания, мы сближались, становясь друг другу не только любовниками, а близкими людьми, родственными душами, с удивлением понимая, как много общего у нас есть: любимые фильмы, музыка, литература.

– Андре! – звонкий голосок заставил оторваться от бухгалтерских отчетов, обратив взор в сторону двери. Обладательница голоса легкой походкой направилась ко мне, мягко ступая по длинно ворсистому ковру.

– Да, малышка? – мягко улыбнувшись, поднялся с кресла, с нежностью обхватывая ее тоненькую талию, притягивая руками к себе, с наслаждением вдыхая нежный аромат белых роз, исходящий от ее шелковистых волос, убранных в греческий узел.

– Твоя мама позвала меня на чай! Я ужасно хочу познакомиться с твоей сестрой. Ты же тоже поедешь? – девушка с надеждой заглянула в мои глаза, делая умоляющую моську.

Ну как устоять?! Когда на тебя смотрят эти большие карие глаза, где найти в себе силы, чтобы отказать?!Застонав, показывая своё сожаление, ответил извиняющимся тоном, пытаясь смягчить свой отказ:

– Извини, любимая, но меня ждут дела! – разведя руками, как бы показывая немалый объём ожидающей меня работы, кивнул на стол, заваленный бумагами. – Но я постараюсь все побыстрее уладить, – задумчиво почесав подбородок, добавил: – У меня идея! Я отвезу все документы в офис, чтобы Алекс ими занялся, а я в свою очередь, – плотоядно улыбнувшись, сверкнул белыми зубами, – Займусь своей любимой женой!

– Эй! Я про поход в гости к твоей маме, а ты про что? – спросила Эйлин строгим голосом, но от того, как в ее глазах заплясали бесята, я понял, что девушка включилась в игру, одобряя и поддерживая ее. – Давай я поеду, а ты уже подъедешь, как освободишься?

– Отлично! Я предупрежу Антонио, чтобы приготовил машину, – смерив строгим взглядом миниатюрную девушку с головы до ног, добавил: – Из машины в дом, и обратно из дома в машину! – с беспокойством я думал о том, что человек, покушавшийся на Эйлин, мог не оставить своих планов. Надеялся, что его остановило объявление в прессе о нашей свадьбе, ведь только больной придурок будет рисковать своей шкурой, пытаясь отнять у Шамана самое дорогое, что у него есть.

– Я тебе уже говорил, как сильно тебя люблю? –спросил, нежно обхватывая затылок жены.

– Нет! – кокетливо улыбнувшись, ответила она. – Но я надеялась, что ты это скажешь, ведь это взаимно!

Запуская двигатель автомобиля, я думал о том, чем же заслужил такое счастье. Эта девушка – моя жизнь, моя слабость, но одновременно с этим в ней заключается и моя сила. Как же я хотел бы от неё ребёнка! Перед глазами сразу всплыл образ черноволосой девчушки с большими карими глазами. Припарковав машину, с недоумением перевёл взгляд на свой телефон, что стоял на автомобильной подставке и разрывался от входящего вызова с незнакомого номера.

– Слушаю! – настороженно спросил, принимая вызов.

– Сеньор Андре Конти? – по ту строну трубки раздался мужской голос с легким акцентом.

– Да, это я!

– Вам знаком сеньор Нолан Данн? Прошу вас срочно приехать в госпиталь Санта- Нуова.

– Что случилось? – напрягшись в ожидании, спросил я.

– Сеньор Данн в очень тяжелом состоянии.

– Еду!

Сбросив вызов, я удалил по газам. Если бы мне кто-то сказал о том, что придет время, когда я поеду в больницу к своему врагу, я бы счёл этого человека не в себе. Эйлин – тот человек, кто перевернул всю мою жизнь, показав, что все в этом мире не однозначно и не делится на пресловутые белую и чёрные полосы, мир намного многограннее.

Наконец подъехав к госпиталю, я быстрым шагом направился в приёмный покой, где возле стойки стояла девушка-администратор в белом халате и вносила какую-то информацию в базу данных.

– Сеньорита! – обратился я к ней, стараясь не выказывать своё нетерпение. – Мне нужно попасть к моему родственнику, посмотрите имя Нолан Данн, будьте добры, уточните, в какой он палате?

Вежливо поздоровавшись, девушка быстро забегала пальцами по клавиатуре, затем, испуганно вскинув голову от экрана компьютера, забормотала:

– Извините, сеньор, ваш родственник находится в реанимации, сейчас я позову доктора Брауна, он вам все расскажет.

Она, облегченно вздохнув, посмотрела куда-то мне за спину, оглянувшись чтобы проследить за ее взглядом, я увидел быстро идущего ко мне мужчину.

– Это доктор Браун! – подтвердила мои догадки администратор.

Сразу же направившись к нему, я пожал его руку.

– Андре Конти! Док, я бы хотел знать все, что случилось!

Мужчина сочувственно посмотрел на меня своими красными уставшими глазами, проговорил:

– Да-да, мистер Конти! Пожалуйста, пройдите со мной, вон туда, – указал он рукой в сторону длинного коридора.

Пройдя вперёд, он свернул налево, распахивая передо мной дверь в реанимацию. Я с потрясением уставился на Нолана, тот лежал полностью обездвиженный, с кучей различных проводков и трубочек.

– Он попал в аварию?! – все, что я смог выдавить, подходя ближе к мужчине.

Доктор Браун, устало потерев лицо, отрицательно покачал головой:

– К сожалению, ситуация намного хуже, пациент успел сказать, что его укусил чёрный скорпион.

Я сглотнул, прекрасно понимая, какие последствия наступают для человека при укусе этого смертоносного живого оружия.

– Не понимаю, разве эти твари не водятся в Южной Африке?

Доктор развёл руками, соглашаясь со своим поражением.

– Я сам потрясен до глубины души! Если бы сеньор Данн не успел сказать, мы бы даже не знали, что с ним происходит, и оставались бы в неведение.

– Сколько ему осталось? – спросил доктора, оглядываясь на лежащего мужчину, который совершенно не подавал признаков жизни, лишь монитор показывал, что человек ещё здесь, среди живых.

Рука Нолана дёрнулась, он, открыв глаза, посмотрел прямо на меня, сделав попытку что-то сказать через кислородную маску.

– Выйдите! – отдав приказ доктору, наклонился над мужчиной, аккуратно убирая трубку с маской с его лица.

– Андре, – прохрипел он очень тихим голосом, его некогда красивое лицо исказила мука, пройдясь волной судорог. Сейчас его кожа была белой, как простыня, которой он был укрыт, а чёрные круги под глазами лишь подчёркивали его нездоровый цвет кожи.

– Говори быстро и по делу, – наклонившись ещё ниже, добавил я без капли жалости: – У тебя осталось очень мало времени.

Нолан с трудом сглотнул, мучаясь от нехватки кислорода:

– Это Ахмед, – сделав паузу, он продолжил с трудом говорить, его речь была искажена из-за частично начинающей действовать парализации. – Он считает, что я его оскорбил тем, что обратился к тебе за помощью, чтобы вернуть ему долг. Его это задело, он рассчитывал на то, что я буду у него в долгу, стану его пешкой в грязных делишках, – закашлявшись, он замолчал, прикрыв на секунду глаза, с уголка его рта потекла тонкой струйкой слюна. Открыв полные боли глаза, он продолжил: – Он покушался на Эйлин, Андре, спаси мою девочку! – он даже смог слегка пошевелить пальцами, как будто бросил на это все свои силы и ресурсы.

– Эйлин под моей защитой! Я разберусь с Ахмедом! – пообещал, слыша, как дыхание мужчины становится все тяжелее и поверхностнее.

– Андре!

Я понял по растерянному взгляду мужчины, что он ослеп.

– Андре! – тихим шепотом он повторил, смотря в одну точку куда-то впереди себя.

Взяв за руку, я сжал его пальцы, давая понять, что я здесь.

– Ничего не слышу и не вижу! – тяжело сглотнув, мужчина продолжил: – Хочу, чтобы ты знал: я не убивал Адель, найди того, кто это сделал! Найди его…

Сжав его руку ещё раз, я дал ему понять, что слышу и понимаю его просьбу.

– Как больно! – прохрипел он, его глазные яблоки забегали, выдавая агонию мужчины. – Покончи с этим, умоляю, – еле разборчиво проговорил он. – Сын!

Я вздрогнул как от удара. Да, я уже несколько месяцев знал, что он мой биологический отец. Когда я сообщил матери о том, что в скором времени женюсь на дочери Нолана Данна, она ответила на эту новость истерикой, приняв ее в штыки. Потом, найдя в себе мужество, она призналась, что Виктор не мой отец, он женился на матери, когда она уже была беременна от Нолана, и принял меня как родного. Я же, в свою очередь, посвятил ее в тайну рождения Эйлин, что она дочь прекрасной Адель и ее первого мужа, с которым так жестоко расправился Нолан, будучи охваченным страстью к девушке.

Подойдя к тумблеру аппаратуры, подерживающей жизнедеятельность мужчины, я нажал на кнопку, наблюдая с каменным лицом, как Нолана Данна покидают последние искорки жизни.

Нет, я не чувствовал жалости, но определенно глубоко внутри меня шевельнулось какое-то чувство, но даже себе я не готов признаться в том, что оно вызывает у меня…Может быть, когда-нибудь я смогу философски взглянуть на все, что произошло со мной по вине этого человека, но сейчас слишком рано что-либо говорить, мне нужно время.

Выйдя из больницы, направился к машине, набирая быстро номер Эйлин, хочу убедиться, что все с ней в порядке. Ахмед съехал с катушек, а значит, он совершенно непредсказуем в своих действиях.

– Андре! – с облегчением услышал возмущенный голос своей жены. – Ну куда ты пропал? Я, между прочим, уже собираюсь обратно домой.

Я слышал, как стучат ее каблучки по асфальтированной дороге.

– О, Боже! – ее голос сорвался, через трубку слышно было лишь быстрое дыхание девушки.

– Что случилось?! – чувствуя, как леденеет сердце, спросил у неё. – Эйлин?! Ответь!

– Наш водитель мёртв! – судорожные рыдания наполнили салон моего автомобиля.

– Иди обратно в дом, Эйлин!!! Немедленно!

Послышался странный звук и вскрик девушки, затем в динамике прозвучал спокойный голос Ахмеда:

– Здравствуй, дорогой!

– Ахмед! – сквозь зубы прорычал я имя мужчины.

– Нолан очень оскорбил меня, да и ты не лучше! Зачем же так некрасиво поступать, Андре? Проворачивать сделки за моей спиной? Это как-то не по кодексу.

– Да пошёл ты! – рычал я в бессилии от того, что не могу обхватить и сжать шею своего врага. – Только посмей тронуть мою жену, ублюдок!

– Вот поэтому я сильный! – заявил Ахмед. – А твоя слабость погубит тебя! Я готов замять это дело, если ты не будешь лезть в мои дела!

– Серьезно?! Это моя жена, больной ублюдок, как только я до тебя доберусь, порву на части! – пообещал я Ахмеду, мчась на бешеной скорости по дороге в сторону дома своих родителей.

Глава 37

 Эйлин

 Бешено, лягаясь и кусаясь, я вертелась в руках иранца. Откинув меня назад, придерживая при этом одной рукой, он дал мне сильную хлесткую пощёчину, из-за которой из моих глаз посыпались искры. Шатаясь, потеряла ориентацию в пространстве, пытаясь прийти в себя от сильного удара.

– Отпусти ее, мразь! – гневный окрик Андре заставил меня повернуться в сторону дороги.

Он выскочил из машины, бегом направляясь в сторону меня и Ахмеда, казалось, даже не обращая внимания на то, что руках его врага пистолет и за его спиной стоят вооружённые люди.

– Шаман! Как тебе мой подарок? Чёрный скорпион очень редкий экземпляр, разве ты не благодарен, что я избавил тебя от твоего давнего злейшего врага?!

Андре, сжав челюсти, медленно придвинулся к нам, не отводя взгляда от пистолета, приставленного к моему виску.

– Девушка ни в чем не виновата! Если у тебя есть какие-то претензии, то разбирайся со мной! – его зелёные глаза впились с бешенством в руку, грубо держащую меня за локоть.

– А девчонка в курсе, что ее папаша держал тебя у себя в подвале, как пса на привязи?! – злобно хриплым голосом рассмеялся иранец.

– Заткнись! – заорал Андре, вздрогнув, когда иранец ткнул меня под рёбра рукой, причиняя острую боль, от которой я буквально задохнулась.

В голове закрутилась его фраза про то, что отец держал на цепи… да, на цепи Андре! Его зелёные глаза мне снились во сне, подавленные моим разумом воспоминания.

– Я всего лишь хочу занять твоё место, – оскалился иранец, обращаясь к Андре. – И свои позиции я начну утверждать прямо сейчас и здесь, – он отпустил меня и, толкнув рукой в спину, приказал: – Иди, Эйлин! Вперёд, – я оглянулась на него, не понимая, почему он отпустил меня, со страхом поняв то, что он задумал.

Его пистолет был направлен на меня, он хочет выстрелить мне в спину, в панике подумала я.

– Ублюдок! – сказал Андре дрожа от ненависти к врагу, но не смея сделать шаг в мою сторону, зная, чем это может закончиться для меня.

– Вперёд! – заорал иранец.

Испуганно дёрнувшись, я сделала шаг вперёд, затем ещё один, глотая соленые слёзы, струящиеся по лицу. Мои глаза смотрели в напряжённое лицо Андре, в какой-то момент в его глазах мелькнуло облегчение.

– Пригнись! – крикнув, он бросился ко мне, преодолевая расстояние, между нами.

Услышав звук падающего тела, я испуганно вскрикнула и тут же меня обхватили крепкие руки. Зарыдав в тёплых объятиях мужа, я вдыхала его такой родной запах, боясь открыть глаза, которые крепко зажмурила, вцепившись в лацкан его пиджака.

– Все хорошо! Все хорошо, малышка! Посмотри на меня, все кончено, Эйлин! – наконец-то оторвавшись от его груди, я сквозь слёзы наблюдала, как группа захвата скручивает лежащих на земле мужчин.

На асфальте расплылась большая лужа крови, вытекшая из головы Ахмеда, он был убит одним четким выстрелом.

– Спасибо! Я твой должник, – услышав хриплый голос Андре, наконец оторвала свой взгляд от мертвого тела, переведя его на человека, которого благодарил мой муж.

Широко раскрыв глаза, не могла унять свои подрагивающие от пережитого потрясения губы, понимая, что только что могла погибнуть от руки сумасшедшего. Андре, крепко пожав руку Эмиру, сжал мою талию крепче, как- будто хотел убедиться, что со мной все в порядке.

Эмир, как всегда элегантный, со снайперской винтовкой в одной руке, стоял напротив него так, как будто только что пришёл со светского приема, облачённый в смокинг, а винтовка – ни что иное, как небольшое недоразумение, непонятным образом оказавшееся в его руках. Кивнув, принимая благодарность Андре, он передал оружие подошедшему мужчине в костюме цвета хаки:

– Эйлин, – обратился он ко мне. – Надеюсь, ты забудешь все это… безобразие, – подобрал мужчина слово после секундной заминки.

Сделав лёгкий поклон, он направился в сторону автомобиля, где его ожидали три человека, напряжённо наблюдающих за зачисткой территории от бандитов.

– Пойдём, дорогая, нам незачем здесь оставаться! -подняв меня на руки, Андре устроил мою голову у себя на плече, направляясь размашистым шагом к огромному чёрному джипу.

Подбежавший к нам Алекс приоткрыл дверь машины, давая возможность Андре устроить меня на заднем сидении.

– Черт, я чуть не наложил в штаны! – проговорил он, дрожащими пальцами доставая сигареты. – Нашли следы Тайлера в Эфиопии, завтра вылетаю!

Усадив меня на сиденье, Андре наклонился, чтобы сесть рядом:

– Алекс, давай все потом, у меня голова не варит, не обижайся, брат!

Алекс, затянувшись, прищурился, скрывая эмоции за спокойным как кирпич лицом, кивнул:

– И правда, что это я?! Валяйте! Эйлин, ты была молодцом! – похвалил меня блондин.

Андре стукнул по перегородке машины, чтобы водитель трогался с места. Повернув к мужу заплаканное лицо, я дрожащим голосом проговорила:

– Андре! Я вспомнила все.

Его челюсть напряглась, как будто он не знал, как ему реагировать на мои слова.

– Я все-все вспомнила!

Прижавшись к нему, я зарыдала, не сдерживая свои эмоции, вспомнив всю боль, что причинил ему мой отец. Оторвав свои пальцы от его промокший рубашки, я прижала ладонь к своим губам прикусив нервно пальцы зубами.

– Я знаю, кто убил мою маму! – буквально выдохнула я, задыхаясь от боли.

Глава 38

 Неделю спустя. 

Италия Флоренция заброшенный завод 

 Темный подвал, хранящий свои тайны, наполнился звуками отчаянья, эхом отражая крики, стенания и мольбы от холодных стен.

– Я не делал этого! – хриплый стон, полный боли и ужаса, вырвался из груди мужчины, судорожно сжавшегося голым, без единого клочка одежды, на полу в позе эмбриона.

Два здоровых качка с бритыми затылками держали в накачанных руках разрисованные биты. Всего пару минут назад этими битами они сломали обе ноги мужчине четкими профессиональными ударами в коленные чашечки. Раздробленные кости не давали возможности даже пошевелиться.

– Босс приказал отрезать тебе каждый раз по пальцу, когда ты вздумаешь пиз…ть, чмо! – сказал один из амбалов, с отвращением глядя на свою жертву.

Мужчина на бетонном полу глухо зарыдал, переходя на истерический смех, колотя сжатым кулаком по сырому полу.

– Ладно, ваша взяла!!! Да, это я ее убил, я!!! Эту заносчивую сучку! Воротила нос, как будто королева…Тоже мне, королева бандитов! Обычная низкопробная дрянь, индейская скво! – злобно выговорил он сквозь зубы, показывая этим, что он совершенно не раскаивается в убийстве, которое произошло более десяти лет назад по его вине.

Бритоголовый довольно осклабился, получив ответ от извивающегося на бетоне заключённого. Он выудил двумя пальцами из кармана смартфон и быстро набрал номер.

– Алло, босс? Да, он признался, сказал все как на исповеди! – качок отошёл чуть в сторону, разговаривая по телефону. – Да, псы не кормлены три дня, как вы и приказали. Голодные, ждут свой десерт…

Он посмотрел в сторону Зака О’Конора прежде, чем выключить телефон и сказать:

– Будет выполнено, Шаман! – и нажал отбой.

Зак О’Конор сглотнул, понимая, что его ждёт нечто страшное впереди и попытался привстать, чтобы молить о пощаде своих палачей. Из открытого перелома показалась жёлтая кость, горячая кровь струйкой потекла по бетону.

– Отпустите меня, умоляю! У меня… у меня есть много денег, очень много, клянусь, никто не узнает, что я жив! – молил он, скуля, как побитый пёс, забыв о всякой гордости и самоуважении, столкнувшись лицом к лицу со смертью.

Один из наёмников посмотрел на Зака насмешливо, прежде чем проговорить:

– Бесполезно! Никто не пойдёт против приказа Шамана, у него везде есть уши и глаза, не стоило тебя кончать ту телку, этим ты подписал себе смертный приговор, шваль, – он сплюнул на пол возле руки Зака.

Обрубив последние надежды, качок тяжелыми шагами направился вон из помещения, приказывая на ходу, своему напарнику поднять Зака и вывести на улицу. Уже там, отданный на растерзание псам численностью не менее десяти голов, Зак О’Конор, бывшая правая рука Нолана Данна, выл нечеловеческим голосом, чувствуя приближение смерти, которая в виде оголодавших и натренированных на запах крови питбулей кусала его за ноги, тащила по холодной земле, вгрызаясь в мягкую плоть своими острыми зубами.

– Как думаешь, они его разорвут на части? – спросил мужчина помоложе у своего более взрослого напарника, отворачиваясь от страшной картины, представшей перед его взором и взъерошивая нервно свои короткие, стриженные ёжиком волосы на затылке.

– Не-е-ет! – ответил тот, философски рассуждая. – Даже стая из сотни псов не в состоянии разорвать человеческое тело, а вот загрызть, – он сплюнул на землю, растерев своим армейским зелёным ботинком плевок. -Запросто! Человек погибнет от кровопотери, боли и страха!Босс приказал не отгонять собак от тела, пока они его не сожрут. Короче, псов не трогать дня два, – проговорил он, поморщившись, от криков приговорённого, которые превратились в булькающий звук, от того, что один из самых злобных псов вцепился тому зубами в шею, с хрустом сворачивая позвонки, чавкая человеческой плотью в своей прожорливой пасти с окровавленными острыми клыками.

Молодой мужчина смотрел, широко раскрыв глаза, на совершенно равнодушное лицо напарника, думая, неужели и он через какое-то время, сможет так же спокойно реагировать на муки и смерть живого существа. Заметив отвращение и потрясение на лице у молодого парнишки, мужчина сказал:

– Ты сам слышал, что он сделал. То, что ты сейчас наблюдаешь, называется кровавая вендетта, его поступок смывается лишь кровью! Значит, эта шваль убил не просто случайную женщину, а родственницу одного из представителей клана «Полные крови», – почесав затылок, он продолжил: – Во времена моей молодости, сынок, таких нелюдей, которые вмешивали в дела женщин или детей, опускали в серную кислоту, чтобы и волоска не осталось от швали, или закатывали живьём в бетон… Но этот метод тоже неплох, да не ссы ты! Скоро привыкнешь, между делом ещё на обед ходить будешь.

Парень недоверчиво покачал головой.

– Все мы на службе обрастаем клыками и когтями! – похлопав его по плечу, мужчина направился к машине, стоящей за железным забором, поодаль от заброшенного завода по переработке металла.

Несколько раз зловеще мигнули лампочки на уличных фонарях. Парень с содроганием подумал о том, что ему стоять ещё сегодня всю ночь на посту и слышать, как оголодавшие псы с ворчанием и рычанием друг на друга делят добычу. Может быть ну его?! Бросить все это…

Может, надо было идти работать физруком в местной школе? Но разве заработаешь много денег учителем, а ведь мать так больна, требуется дорогостоящее лечение…Доктор предупредил, что если не соберется за месяц нужная сумма, то прогнозы буду далеко не утешительные.

А ради матери можно пойти на все, тем более, когда семеро по лавкам. Младшей сестренке всего-то четыре года. Отец погиб на заводе. Поэтому он и оказался здесь. Сюда привёл его один друг, пообещав, что если он умеет держать язык за зубами, то очень быстро подымет крупную сумму денег.

За месяц работы на клан «Полные крови» это его первое задание, дающее прочувствовать обратную медаль легких денег. Парень вспомнил, как спрашивал у своего друга, что означает «полные крови», на что получил ответ, заставивший поежится.

Поговаривают, что Шаман в далеком прошлом, до того, как появился клан, подвергся нападению ягуара, а с кечуанского языка горных долин южноамериканских индейцев ягуар переводится как «окровавленный» или же «полный крови», оттуда и пошло название клана.

Что он за человек?! Выжить после схватки с этим диким зверем…

За все время работы на клан, парень видел Шамана всего один раз. С почтением опустив голову, когда тот не спеша прошёл мимо него в свой частный самолёт, ведя под руку красивую молодую черноволосую девушку. Тогда парень и отметил необычные глаза мужчины, зелёные, как у того зверя, в честь которого названа группировка.

Парнишка, оглянувшись по сторонам, направился внутрь здания, там его ждал поздний ужин и даже телевизор, поэтому все переживания отошли на задний план. В конце концов, что ему волноваться? Как известно, группировка «Полные крови» сотрудничает напрямую с правительством, все операции проходят под бдительным оком легалов.

Кто-то там сверху поддерживает Шамана, либо же он выполняет условия правительства, и оттого оно закрывает глаза на «мелкие шалости» членов клана.

Одно он точно знал: ему не узнать правду, слишком уж мелкая сошка, ну и ладно, зато жизнь вне опасности, как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

Глава 39

 Спустя два месяца

 Эйлин

– Андре! Ну куда он запропастился?! – я прислушалась к звукам в доме… полная тишина!

Наверняка опять с дедушкой в кабинете, решают важные мужские дела, усмехнулась я на эту формулировку. Так всегда мне говорил Андре, когда хотел остаться с Оцеолой наедине и предаться воспоминаниям.

Поднимаясь вверх по деревянной лестнице, я думала о том, как же круто изменилась моя жизнь за короткий промежуток времени! Столько радости и горя.

Вернувшиеся воспоминания, как будто окунули меня в кипяток. Пришлось заново справляться со всем тем, что я пережила в детстве… Плен Андре, смерть мамы, затем и смерть отца, много боли, доводящей до крайности! Меня спасло то, что рядом был Андре. Мой муж, мой друг, моя опора! Вот кем этот человек стал для меня.

После похорон отца, я ходила тенью по поместью. Несмотря на то, что я знала, как он поступил с Андре, я не могла отречься от него! Ведь это мой папа… я помнила все! Как он целовал мои разбитые коленки в детстве, когда я падала неудачно, как он заплетал мне косички и чертыхался, вплетая в них яркие алые ленты, ведь мамы уже не было рядом! Как он с красными глазами стоял у окна, смотря на небо полное звёзд, после того как маму похоронили, а его широкие плечи сотрясались в беззвучных рыданиях. Я никогда не видела его с другой женщиной! Никогда!

Я помнила лишь все хорошее, остальное все ушло куда-то далеко на задний план.

В один из дней, видя то, как я убиваюсь и становлюсь все больше похожей на бесплотного призрака, Андре подошёл ко мне и твёрдым голосом обратился:

– Эйлин! Вставай, дай руку, – потянул он меня мягко, помогая встать с дивана бежевого цвета в уютной гостиной, где я делала вид, что читаю один из модных глянцевых журналов. Я тяжело вздохнула и нахмурилась, заметив, что журнал открыт вверх ногами, и Андре это несомненно заметил. Раз меня поймали с поличным, я отбросила журнал в сторону и позволила Андре взять меня на руки. Легко подхватив меня, он направился в спальню, удобно устроив мою голову у себя на широком плече.

– Зачем ты меня туда несёшь? – удивилась я и тут же покраснела.

Неужели он хочет… Даже прежде, чем я успела подумать, он перебил меня:

– Хочу, чтобы ты собрала чемодан! Мы вылетаем через час в другую страну! – он аккуратно поставил меня на мягкий пушистый ковер кремового цвета.

Его зелёные внимательные глаза с беспокойством оглядели мои выпирающие ключицы и впалые щеки.

– Я не позволю тебе делать это с собой! – указал он на меня рукой в обвинительном жесте. – Я все понимаю, Эйлин, и очень сочувствую, поверь! Но пора – это отпустить! Ты должна жить и радоваться жизни, а не хоронить себя заживо…

Я слушала его и хмурила брови, понимая, что он прав.

– Поэтому мы летим сегодня же во Флориду! Никаких возражений, сеньора Конти, – на последних словах его голос смягчился, он любил меня так называть, как будто чувствовал, что теперь я его полностью, без остатка.

– Но зачем? «Что мы там будем делать?» —удивленно спросила я, не понимая, почему он выбрал именно эту географическую точку для отдыха, он много раз говорил, что хотел бы отдохнуть в Финляндии.

– Я хочу тебя познакомить с одним человеком! – загадочно ответил мне муж.

Спустя целых пятнадцать часов дороги, вначале утомительного перелета, а затем поездки на внедорожнике по плохим дорогам в самую гущу тропического леса, мы наконец приблизились к концу своего путешествия.

Невдалеке мы увидели деревянную хижину. Аккуратно ступая в кроссовках по траве, я шла за Андре, ещё не зная, что меня ожидает впереди. Ведь муж так и не признался, к кому мы едем. Он постучал в дверь, от удара она скрипнула и отворилась, будто приглашая войти….

В хижине было на удивление уютно, пахло пряностями и засушенными травами, повсюду был порядок. Очень скромно, никаких излишеств, только все необходимое для хозяина дома. А что здесь живет мужчина, не вызывало никаких сомнений. Вот в углу стоит самодельная удочка, а вот и большой охотничий нож, которым сумеет воспользоваться лишь, несомненно, мужчина.

Мое внимание привлёк стоящий на полке большой глиняный кувшин. Он был изрисован красивым индейским орнаментом. Проследив за моим взглядом, Андре улыбнулся и сказал совершенно неожиданно для меня:

– Этот кувшин сделал я! – он перевёл взгляд на свои руки, на ладонях которых были небольшие белые шрамы.

Я удивленно посмотрела на него, и хотела уже было спросить, как такое возможно, как в дверном проеме появился человек. В руках мужчина держал вязанку сушеной рыбы. Он был среднего роста, коренастый, с густыми чёрными волосами, в которых виднелись седые пряди волос. Глаза его, чёрные и глубокие, поразительно напоминали… мои!

Заметив нас, он замер. Возглас, вырвавшийся из глубины его груди, наполнил эхом хижину. Я не могла оторвать от его лица взгляд, его тёмные глаза заволокло слезами, он тяжело дышал. Сделав шаг вперёд, он протянул трясущиеся руки ко мне, но тут же их опустил и несколько раз вытер об свои штаны.

– Эйлин! Внученька, девочка моя!!! – глухой сиплый голос был взволнован и полон радости и неверия.

В это же мгновение я поняла, что передо мной мой родной человек! Все мое существо потянулось к нему. От него шла энергия поразительной силы, она завораживала и притягивала к себе. Я даже не поняла, как оказалась в его объятиях, рыдая и смеясь сквозь слёзы, крепко сжимая его шею. Чуть морща нос от того, что его смоляные волосы, заплетенные в косички, щекочут мою кожу. Его тёплые объятия давали покой и умиротворение.

– Дедушка! – я чуть отстранилось, заглядывая в его лицо. Мои губы, дрожа, раздвинулись в улыбке, слёзы потоком полились по щекам. – У меня есть дедушка! – как-то удивленно вырвалось у меня. – Я не одна! – как будто пытаясь осознать, повторила вновь я.

К нам подошёл Андре. Дедушка перевёл взгляд на него, в его глазах все ещё блестели слёзы, но сквозь них видно было появившуюся гордость.

– Андре! – он хлопнул его по плечу. – Ты привёз ко мне Эйлин. Я… у меня нет слов! – у него дрогнул голос, мужчина поджал губы, пытаясь унять дрожь, что у него плохо получалось.

– Это должно было случиться ещё много лет назад… – тихо ответил Андре. – Я обещал!

На что Оцеола, проведя рукой по моим волосам в ласковом жесте, ответил:

– Всему своё время, Андре! Всему своё время…

 И вот, спустя каких-то пару месяцев, Оцеола перебрался к нам во Флоренцию. Нам стоило огромных усилий его уговорить покинуть родные места. Он со слезами на глазах молча прощался с лесом. Обходя деревья, трогая своими мозолистыми ладонями коричневую сухую кору. Босыми ногами ступая по траве, будто хотел запомнить ощущения прохладной прозрачной росы на своей коже.

Во Флоренции, когда мы покидали здание аэропорта, он с грустью смотрел на величественные здания, на улицы из камня и бетона, через которые не пробьётся и росток зелёной травинки. Казалось, дедушка задыхается здесь, на какое-то мгновение я испугалась, что вдруг мы с Андре совершили ошибку. Может быть, не стоило трогать старика…

Он категорически отказался жить в нашем доме, ничуть не стесняясь ворчливо заявил, что это не дом, а музей. Андре, посмеиваясь, пообещал, что найдёт ему дом, что полностью подойдёт под его требования и вкус.

И вот теперь Оцеола живет неподалёку от нас, в небольшом домике из экологически чистых материалов, и несомненным плюсом этого места, является земля, много земли… Здесь старик с энтузиазмом принялся за дело, обрабатывая землю, высаживая различные саженцы и обещая в скором времени сделать что-то наподобие заповедника. И не одна я заметила, как сеньора Сесилия, жительница соседнего по улице дома, все чаще стала посещать домик дедушки для того, чтобы он помог ей с рассадами. Ведь она вдова и ей некому помочь обрабатывать землю, и как кстати, что возле неё появился такой сильный и симпатичный мужчина, говорила она мне, доверительно заглядывая в глаза.

Ну что ж, я была бы очень счастлива, если бы дедушка спустя многие годы наконец-то обрёл счастье…

По вечерам он неизменно приходил к нам в гости. Пару раз я устраивала скандал с нагоняем своим мужчинам за то, что они курили кальян в кабинете Андре, мне было тяжело дышать этим тяжелым запахом трав и фруктов.

Первый раз Оцеола плевался и грозился Андре, что его накажут духи за эти новоявленные штучки, как он презрительно назвал современный модный кальян из марокканского стекла. А затем незаметно для себя втянулся, с удовольствием посматривая на то, как булькают на дне кальяна пузырьки.

Подходя почти беззвучно к кабинету, я услышала через приоткрытую массивную дверь приглушённые голоса:

– Прячь скорее! – послышался голос моего мужа, затем какое-то шуршание. – Если она сейчас зайдёт? Ещё этого мне не хватало, убери, сказал!

Вновь посовещалась возня. И в ответ прозвучал насмешливо-ворчливый голос дедушки:

– Если ты будешь бояться свою женщину, никто не будет тебя уважать! – заявил он бухтя.

–Пф-ф! Должен же я хоть кого-то бояться в этой жизни. К тому же, я не хочу ночевать на диване, – раздраженно сказал Андре.

Я зажала рот ладонью, стараясь унять смех от его слов. Да, можно сказать Андре уже о-о-очень хорошо меня знает! Я тихо приоткрыла дверь, наблюдая с неодобрением, как затягивается дедушка из кальяна.

– Ладно, убирай, не люблю скандалы, потом уши болят, – заметил он.

Помогая Андре спрятать вычурный восточный кальян за светло-желтый диван с европейским орнаментом, он, не переставая ворчал:

– Понятно, кто у вас в доме хозяин! Зачем тогда напялил штаны? —Спросил он у Андре, не ожидая ответа.

Андре же огрызнулся в ответ:

– Я просто мудрый!

Я громко покашляла и медленно толкнула дверь, войдя в помещение, оглядела внимательным взглядом сидящих с невинным видом на диване мужчин. Вот же хитрецы! Не услышь их разговор, никогда бы не догадалась, что они водят меня за нос.

– Чем вы это тут занимаетесь? – задала я вопрос беспечным голосом.

Дедушка улыбнулся и похлопал ладонью возле себя, приглашая присесть на диван.

– Садись, девочка! Я расскажу тебе о поверьях семинолов, – он пододвинулся, давая мне больше места.

Я присела возле него, внимательно слушая начало его рассказа, его голос завораживал. Но мои мысли были далеко.

Когда-то раньше я переживала из-за переездов, мне казалось, что этим меня лишают дома. Но теперь я отчётливо поняла, что дом – это не географическая точка, не определенное место! Это определенный человек! Вот мой дом! Я нежно улыбнулась Андре, который слушая Оцеолу, перебирал мои пальцы в своей руке, трогая подушечкой пальца золотой ободок обручального кольца. Он мне рассеянно вернул улыбку.

Мелькнула мысль: интересно, как он отнесётся к моей новости? Сегодня вечером я ему сообщу о том, что наша семья в скором времени пополниться на ещё одного человека…

Эпилог

Полгода спустя

– Алло, Андре?! – произнёс прерывисто и тяжело человек на другом конце провода.

Я с недоумением смотрел на неизвестный номер телефона с кодом другой страны, мигающий на экране смартфона. Голос человека был тихий, но я узнал его…

Быстрым шагом я подошёл к двери и прикрыл ее, как-никак уже почти час ночи. Не хочу будить Эйлин и волновать ее, к тому же тогда, когда она в положении.

– Алекс! Черт возьми!!! Где ты?! – я до боли сжал смартфон в руке и заставил себя расслабить пальцы. Казалось, ещё чуть-чуть, и экран треснет под моим натиском судорожно сжатых пальцев.

Я не мог поверить своим ушам, но нет сомнений, это мой лучший друг Алекс Ольсен! Живой!!!

Более полугода назад он пропал без вести, так же, как и Тайлер. Улетев в Эфиопию, туда, где, как он мне говорил, обнаружили следы Тая, он не вернулся …

Но я, окрылённый своей любовью к Эйлин, был глух и слеп ко всему происходящему вокруг. Как же я потом себя корил, когда Алекс не вернулся из страны в назначенное время, а лучшие следаки разводили руками, не сумев определить его местонахождение. Я уже отчаялся, думая о том, что потерял двух своих друзей детства навсегда. Я срывался на своих людей, обвиняя их в бездействии, грозясь заменить весь штаб и выкинуть их всех вон.

Но когда и Лакки, качая сочувственно головой, сообщил о том, что по своим каналам не нашёл информации, я впервые ощутил отчаянье… Такое сильное и беспощадное, будто тебя окунают с головой в ледяную воду посередине океана, и ты осознаешь, что все твои попытки тщетны.

И вот он сам звонит! Я слышу его голос, такой до боли знакомый.

– Алекс?! Где ты?! – выдохнул я в волнении и замолчал, ожидая ответа.

– Андре! У меня мало времени, я нахожусь в Эфиопии, в тюрьме! Вытащи меня, брат! Все, я не могу больше говорить, – его голос стих.

Я потрясённо смотрел на телефон в руке, из которого раздавались лишь гудки. Скопировал номер и отправил его мгновенным сообщением Лакки. Парень, на удивление, тут же мне перезвонил.

– Это по делу Алекса? – его голос был бодр, как будто он и не спал.

– Ты вообще когда-нибудь спишь?! Алекс находится в тюрьме! Я хочу, чтобы ты пробил эту информацию по своим каналам. Кто-то хорошо замел следы, раз даже наши люди не могли его найти! Я хочу знать, кто, и какие цели он проследует! – закончил я говорить и добавил: – Через полчаса я к тебе подъеду, вылетаем в Эфиопию.