Read the book: «Миражи»

В мае, когда на Струшне расцвели сады, Вера Лактионова родила дочь. Не хотела она рожать дочь в мае. Люди говорили, что рожденные в мае обречены маяться всю жизнь. А такой судьбы для своей единственной дочери Вера не хотела. Да и какая мать захочет? Все желают для своих детей лучшей доли, чем та, которая выпала им самим.

Лактионова была женщиной симпатичной и необычайно женственной. Замуж выскочила сразу после школы и, как положено, через девять месяцев родила дочь. Жила Вера тихо, размеренно, без особых потрясений. Впрочем, так жили все обитатели Струшни.

Струшней горожане прозвали заводской район, который вольготно раскинулся на правом берегу Днепра. Застроена Струшня была сплошь частными домами, которые с самой весны утопали в зелени садов. Достаток люди здесь имели разный и жили как в деревне, все и обо всех знали. Весны, лета и осени обитатели Струшни почти не замечали, пропадая целыми днями на своих огородах. Зиму перезимуют и опять – на огороды. И так из года в год.

Наверное, от этой однообразной и скучной жизни много пили. Но кто сейчас не пьет? Пьют все. Выпивал и муж Веры Алексей. Правда, Вера говорила подругам, что человек он смирный, добрый, не ругается и руки не распускает, как другие мужики. Так что жить с ним было можно, только вот любовь ушла куда-то, просочилась, словно сквозь пальцы песок. Да что о ней жалеть, о любви этой? Что было – то прошло.

Да, не такой безрадостной жизни хотела Лактионова для своей подрастающей дочери. Мечтала Вера о том, что вот подрастет ее девочка и найдется хороший человек, который заберет Лизу из этого проклятого тихого омута в другую прекрасную жизнь. И тогда жизнь самой Веры станет более счастливой, наполненной приятными заботами и хлопотами, ведь непременно появятся внуки, которым можно будет отдать всю свою нерастраченную любовь и нежность.

В самом конце семидесятых на другой стороне реки началось грандиозное строительство большого микрорайона. Соседи рассказывали Вере, что в растущих как на дрожжах девятиэтажных домах, квартиры будут какой-то особенной планировки: комнаты просторные и светлые, коридоры длинные и широкие, а санузел раздельный. Не то что эти крохотные хрущевки, в которых даже два человека разминуться нормально не могут, и жильцы этих маленьких каморок сидят друг у друга на голове.

Лактионова охотно поддерживала эти разговоры с соседями, и ей очень нравилось красивое название, которое дали микрорайону – Фатинка.

Шли годы. Подрастала Лиза. А на другом берегу Днепра, расстраивалась и расширялась Фатинка. Многие обитатели Струшни с завистью смотрели на Фатинку и мечтали получить в новом чудесном микрорайоне квартиру. Особенно сильным это желание было весной, когда разливающийся в половодье Днепр предательски подтапливал дома Струшни, стоящих у самой кромки воды.

Каждую весну и Вера мечтала о новой квартире на левом берегу Днепра. Но ее старый дом сносу не подлежал, и мечта по-прежнему оставалась мечтой.

В свою семнадцатую весну дочь Веры расцвела. Метаморфоза, происшедшая с девочкой была столь сильной, что родители и соседи диву давались. Никто от младшей Лактионовой такой полной и совершенной перемены не ожидал, потому что из некрасивого, нескладного и угловатого подростка Лиза превратилась в высокую стройную блондинку с точеной фигурой. Особенно хороши были васильковые лучистые глаза девушки, наивный взгляд которых притягивал и манил. Лицо девушки было ослепительно красивым и на нее заглядывались все, невзирая на пол и возраст. Мужчины поглядывали на девушку с восхищением, а женщины – с не скрываемой завистью. Сама же Лиза довольно быстро осознала, что заметно отличается от своих подруг и лицом и фигурой. А еще она поняла, что ее красота – это золотой билет в новую жизнь, в которой не будет нищеты, старого разваливающегося дома, вечно пьяного отца, печальной матери и ненавистного огорода. Только ей надо умело распорядиться божьим даром и продать его как можно дороже. И кто знает, может быть сможет она перебраться с правого берега реки на берег левый. И будет она жить на Фатинке в большой светлой квартире, о которой с раннего детства мечтала вместе с матерью.

Далее левого берега реки ее мечты пока не устремлялись.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
СТАС

Глава 1

Лиза сидела перед зеркалом и внимательно рассматривала свое лицо. На Струшне говорят, что она красавица. Наверное, это так и есть. Люди не врут. Правда, несмотря на свой совсем еще юный возраст, Лиза Лактионова отлично понимала, что к словам других людей следует относиться осторожно. Глядя тебе в глаза, люди довольно часто говорят одно, а думают совершенно другое. Но сейчас, всматриваясь в свое отражение, девушка не сомневалась, что она и правда хороша. Очень хороша.

От лица Лизы и в самом деле было трудно отвести взгляд. К своим несомненным достоинствам девушка относила гладкую матовую кожу, тонкие изогнутые брови, красивой формы нос и васильковые бездонные глаза. Аккуратно очерченные губы казались девушке немного полноватыми, но это даже нравилось ей. Лиза старалась чаще улыбаться, так как знала, что улыбка идет ей и придает особое очарование. Густые пепельные волосы, которые сейчас небрежно рассыпались по плечам, были особой гордостью девушки. Тонкая талия, высокая грудь и длинные стройные ноги с узкими лодыжками тоже нравились ей. В общем, как ни крути, у нее было много достоинств и не было практически никаких недостатков. Соседи поговаривали, что характер у нее вздорный. Но ей было абсолютно наплевать на то, что говорят соседи. Главное, что она любит и ценит себя, и другой такой Лизы Лактионовой в природе просто не существует.

– Да, не принцесса, а королевна! – сказала Лиза удовлетворенно своему отражению и засмеялась, потому что тут же вспомнила эпизод из любимого фильма. – Вот только, где этот принц, который полюбит меня, как Настеньку? Да тот богатенький Морозко, который приданого даст? Нет ни того, ни другого. Так что, Лизка, придется тебе все это самой добывать.

Девушка отложила зеркало, лениво потянулась и осмотрела свою комнату. Узкий диванчик, трехстворчатый шкаф, да старенький письменный стол со стулом – вот и вся обстановка. Только блеклые занавески в розовую клеточку с незамысловатыми рюшками немного скрашивали убогую обстановку.

За окном бушевал май.

Лиза поднялась со стула, подошла к окну, распахнула его настежь и с удовольствием вдохнула ароматов весеннего сада. Господи, как хорошо дышится, но как же ей скучно! Недавно исполнилось восемнадцать, а в жизни ничего не меняется. Изо дня в день все одно и то же. Тоска.

Краситься не хотелось, да и особой нужды не было. Максим любит ее такой, какая она есть. Без косметики. Если хорошенько подумать, то Павлов ей и не нужен вовсе. Встречается она с ним так, от нечего делать. Ну и чтобы не выглядеть белой вороной среди сокурсниц. Все девчонки из ее группы уже давно бегали на свидания, а потом на переменках весело обсуждали своих парней: куда ходили, сколько раз поцеловались. А иногда расписывали достоинства своих ухажеров в постели. Врали, наверное, напропалую, но истории эти были забавными, и слушать их было интересно. Вот и она, чтобы не отставать от подружек завела себе парня. Конечно, Павлов симпатичный, слов нет. И любит ее. Но он не принц, и не предел ее мечтаний, так что рассчитывать бедному Максу не на что. Робкий и застенчивый Павлов, который и слова не может вымолвить в присутствии других людей, совершенно не соответствовал портрету мужчины ее мечты.

Лиза глубоко вздохнула. Еще годик придется помучиться в училище, но потом она станет вольной птицей. Захочет – замуж выйдет, а захочет – уедет куда-нибудь подальше из этой ненавистной Струшни. И тогда она сама себе будет хозяйкой. Это же так просто – идти за своей мечтой. Главное – ничего не бояться и твердо знать, чего хочешь. А уж она-то точно знает, чего хочет.

Лиза придвинула стул к окну и присела, подперев рукой подбородок. Через невысокий редкий забор она наблюдала, как обитатели Струшни копошатся в своих огородах, или бегут по каким-то только им известным делам. Вся эта обыденная суета напоминала Лизе мышиную возню. Вроде бы что-то и делается, да только толку от этих действий нет никакого. Кругом беспросветный мрак и нищета. Нет, так жить она не будет никогда.

Сразу после школы Лиза поступила в училище, которое готовило швей. Училась так себе, ни шатко, ни валко. Она никогда с неба звезд не хватала. Да и зачем напрягаться? Поэтому аттестат девушки пестрел тройками. Однако специальность была нужна. Так, на всякий случай. Мало ли как жизнь сложится? А на хлеб зарабатывать, сидя за швейной машинкой все же лучше, чем к станку становиться. Мать по наивности своей уговаривала в институт поступать. Но в какой институт сунешься с такими отметками? Да и сушить мозги за науками еще целых пять лет страсть как не хотелось. А очень хотелось другого. Свободы. Той свободы, которая и приведет ее к заветной цели.

Прикрыв глаза, Лиза представляла себя в объятиях красивого и сильного мужчины намного старше себя. Нет, его лица сейчас она не видела, а лишь ощущала на себе его нежные прикосновения и жаркие объятия. Воображение девушки рисовало огромную кровать с безукоризненно белыми и туго накрахмаленными простынями. На этой шикарной кровати она, абсолютно голая, отдавалась любовнику со всей страстью, на которую только была способна. И ее воображаемый любовник был очень богат. Богат так, что дух захватывало. Чем он занимается, где работает и каким образом зарабатывает деньги, знать ей совершенно незачем. Главное, что у него много денег, очень много! И он любит ее, а она его…

– Доченька, иди ужинать, – позвала Вера дочь, приоткрыв дверь в ее, и вернула девушку с небес на землю. – Максим уже минут пятнадцать топчется у калитки.

– А я и не заметила, как он подошел. Ничего, подождет. Нечего раньше времени приходить, – недовольно буркнула Лиза и посмотрела на мать. Вот явилась и не дала помечтать. И так всегда, как только она задумается о чем-то приятном, так сразу кто-то придет и разрушит ее сладкие мечты.

Девушка неохотно поднялась со стула и пошла за матерью на веранду, где уже был накрыт стол к ужину.

– Ну, зачем ты так, доченька. Максим парень неплохой. И нравишься ты ему. Не надо, Лиза, мальчика обижать. Он, может, судьба твоя, – завела разговор Вера, накладывая жареную картошку в тарелку дочери. Затем она выудила из дымящейся кастрюльки сосиску и аккуратно пристроила ее рядом с золотистой картофельной соломкой.

– Мама, ну какая такая судьба? О чем ты говоришь? – Лиза состроила недовольную гримасу и поковыряла вилкой в тарелке. Есть совершенно не хотелось.

– О том, о самом. Замуж надо вовремя выходить, и за того, кто тебя любит, – быстро заговорила умудренная жизненным опытом Вера и примостилась на стареньком табурете рядом с дочерью.

– А как же мои чувства?

– И ты полюбишь Максима. Со временем, – ответила Вера и ее печальные глаза затуманились воспоминаниями о давно ушедшей юности. – Я, когда выходила замуж за твоего отца, страстью к нему не пылала. Я полюбила его позже. Да, ладно, что старое вспоминать. А ты, ешь, давай…

– Что-то не хочется.

Лиза отодвинула тарелку и опять посмотрела на мать. Мама еще совсем молодая женщина, а выглядит как древняя старуха. А заношенный халатик словно прилип к ней. Сколько Лиза помнила себя, столько помнила этот старенький ситцевый халатик. Хоть бы мать купила себе что-то новое. Так нет, все денег жалеет.

– Мама, давай прекратим этот разговор. Надоело! Я тебе уже тысячу раз говорила, что Павлова я не люблю и замуж за него не собираюсь. Поняла?

Резкость в голосе дочери слегка озадачила Веру, и она укоризненно покачала головой.

– Поняла я, поняла, Лиза. Только смотри, милая, не пожалей потом.

Да, дочь совсем уже взрослая. И такая красавица. А кругом столько соблазнов и мужчин, желающих заполучить ее красоту. Лиза по Струшне пройти спокойно не может – все оглядываются ей вслед. А Максим парень хороший, добрый и не пьет. Он был бы отличным мужем дочери. И она была бы спокойна за будущее своей дочери. Конечно, хотелось, чтобы парень больше зарабатывал. Он любит Лизу, это видно сразу. И в конечном итоге, не все решают деньги. Главное – чувства. Хорошо бы иметь и то и другое одновременно. Но в жизни чудес не бывает. А жаль.

Лиза же в этот момент почувствовала лишь раздражение. В последнее время эти разговоры мать заводила довольно часто. И всякий раз девушке приходилось делать над собой неимоверное усилие, чтобы не поссориться с матерью. Как объяснить ей, прожившей никчемную жизнь с горькой пьяницей, что не о Павлове она мечтает? Что может дать ей молокосос? Такую же серую и постылую жизнь, какой живет мать. А сколько он зарабатывает? Может по меркам матери и обитателей Струшни и неплохо. Но это не те деньги, которые нужны ей, Лизе. Если бы он был, например, инженером или военным. Тогда совсем другое дело. А так, простой водитель. Без амбиций и главное – без стремления и желания стать кем-то в этой жизни.

Лиза опять с отвращением посмотрела на старенький халатик матери, а потом перевела взгляд на ее узловатые пальцы, которые видели маникюр только по большим праздникам. Давний перманент тоже очень старил мать, а большие выразительные глаза, казалось, никогда не излучали счастья. Лизе подумалось, что мама постарела сразу, как только вышла замуж. И теперь эта старая, неухоженная и уставшая от жизни женщина учит ее жизни. И чему может научить ее мать? Только тому, что знает сама. А эта наука ее совершенно не устраивает. Она хочет для себя другой жизни и добьется своего рано или поздно. Лучше, конечно, раньше. Так что, как ни крути, а в этой новой жизни Павлову места нет. И не будет она отдавать свою красоту бедному Максу. Она достойна лучшего.

Глава 2

Павлов стоял у калитки Лактионовых уже минут сорок. Лиза всегда заставляла его долго томиться ожиданием, словно проверяла на прочность. Но он был готов стоять у дома Лизы вечно.

С Павловым такое происходило впервые. До встречи с Лизой Лактионовой у него на счету было немало увлечений. Но те чувства, которые он испытывал, находясь рядом с этой девушкой, первое время юноша объяснить не мог. Но позднее он осознал, что хочет ее как никакую другую женщину прежде. То, что он влюбился в красавицу с первого взгляда, он понял сразу. Всякий раз, когда он касался своей новой подруги, его тело охватывал озноб. Противная дрожь мешала нормально дышать и говорить. Да, он хотел ее всем своим естеством, но действовать решительно почему-то не решался. За все время, что они встречались, Максим мог себе позволить только невинный прощальный поцелуй.

Ночами, после свиданий с красавицей, он часами ворочался в постели и не мог уснуть. Закрыв глаза, Павлов представлял Лизу в своих объятьях. Такую мягкую, податливую, нежную. С каждым днем его видения становились все более откровенными и более чувственными. Иногда ему казалось, что все происходит наяву. А когда желание вырывалась наружу, на какое-то время он чувствовал себя счастливым. Но потом, очнувшись от сладких грез, Павлов понимал, что это лишь игра его воображения, а не реальность. И от этого становилось тоскливо и почему-то очень жаль себя.

Наконец дверь дома открылась, и Лиза вышла на крыльцо.

– Ты долго торчишь тут? – равнодушно поинтересовалась девушка.

– Не очень, – ответил Павлов и натянуто улыбнулся. Противная дрожь вновь пробежала по телу.

– Куда пойдем?

«Опять – ни рыба, ни мясо», – подумала Лактионова, демонстративно зевнула и приблизилась к Павлову.

– А куда ты хочешь?

– Павлов, ну хоть бы один раз ты предложил что-нибудь. Все ждешь, пока я возьму инициативу в свои руки, – с пол-оборота завелась девушка. Заискивающий и какой-то виноватый голос Максима не вызвал в ней ничего кроме раздражения.

А Павлов как зачарованный смотрел на девушку. Какая она красивая! Стройная, худенькая. Белый тонкий свитер плотно облегает высокую грудь. Джинсы сидят как влитые. А в васильковых бездонных глазах можно утонуть. Он просто сходит по ней с ума.

– Ну, хочешь, пойдем в кафе. Или в кино, – очнулся Максим и робко взял девушку под руку.

– Так в кафе или в кино? – высокомерно поинтересовалась Лиза и улыбнулась.

Эта милая улыбка слегка приободрила застенчивого кавалера, и он радостно ответил:

– Сначала в кафе, а потом в кино.

– Сидеть будем на последнем ряду? А целоваться будем? – уже откровенно ерничала девушка.

– Будем, – с сияющей улыбкой подтвердил Павлов и они, весело переговариваясь, направились к троллейбусной остановке.

Кафе «Молодежное», как всегда, было забито до отказа. На входной двери висела табличка «Мест нет». Это заведение пользовалось большой популярностью у городской молодежи. Здесь неплохо кормили, но еще лучше готовили коктейли. Кафе располагалось в центре города на Губернском валу, со смотровой площадки которого был виден Днепр во всем своем великолепии. Лиза любила это место и могла часами смотреть на реку, которая неспешно несла свои воды не ведомо куда.

У входа в кафе толпились нарядно одетые парни и девушки. На невысоком крыльце стоял атлетического вида охранник в строгом черном костюме. Он был серьезен, и на заискивающие просьбы молодых людей пропустить в кафе не поддавался. Он запускал внутрь заведения столько людей, сколько его покидало. Лизе и Максиму ничего не оставалось делать, как терпеливо дожидаться своей очереди. Наконец из кафе вывалилась довольно большая компания, и охранник пропустил парочку внутрь.

– Что тебе заказать? – спросил Павлов, когда сквозь плотную толпу весело галдящей молодежи они пробрались к стойке бара.

– «Маргариту».

Лиза быстро обвела взглядом зал, утопающий в клубах табачного дыма. Парни и девушки, беззаботно переговариваясь, смаковали свои разноцветные коктейли, в которые шустрый бармен старательно не доливал положенное количество спиртного. Из больших колонок, разместившихся по углам зала, раздавался чарующий голос Риккардо Фольи, который страстно пел о любви.

– Будем свободный столик искать или за стойкой выпьем?

– Мне все равно, – равнодушно произнесла Лиза и еще раз огляделась, а потом, резко дернув Павлова за рукав пиджака, громко выкрикнула: – Макс, посмотри: за столиком у окна есть два свободных места. Пойдем туда?

– Но там ребята какие-то сидят, – неуверенно произнес Максим. – Они вряд ли согласятся…

Но Лиза, не дослушав юношу, уверенно направилась к приглянувшемуся столику.

– Ребята, можно нам присесть здесь? – без всякого смущения обратилась Лактионова к молодому человеку, который, как ей показалось, был старшим в небольшой компании модно одетых и уже изрядно выпивших парней.

– Вообще-то, мы против, – мгновенно отреагировал парень, скорчив недовольную гримасу. Он пристально посмотрел на Лизу, затем перевел свой внимательный взгляд на Павлова, который держал бокалы в руках, не решаясь поставить их на стол. Секунду поразмыслив, хозяин застолья неожиданно согласился: – Ну да ладно. Садитесь. А ты, парень, счастливчик. Девочка твоя больно уж хороша. От ее компании мы отказаться никак не можем. Правда, ребята?

Молодые люди громко заржали и закивали в знак согласия. Павлов встревожено взглянул на Лизу и сквозь зубы процедил:

– Пойдем, поищем другое место.

– Ну, зачем же, Максим? – Лиза дерзко посмотрела в глаза незнакомца. – Зал битком набит. Мы можем еще долго ожидать, когда место где-нибудь освободится.

– Как скажешь, – обреченно согласился Павлов, поставил бокалы на стол и неохотно придвинул девушке стул.

Лиза и Максим уселись за стол и оба чувствовали себя скованно. Они изредка перебрасывались незначительными фразами, больше прислушиваясь к тому, о чем беседуют их соседи по столику. Казалось, что компания, которая так нелюбезно их встретила, не обращает на них внимания. Но Лиза, потягивая «Маргариту», иногда замечала, что хозяин застолья иногда останавливает на ней свой пристальный взгляд. От этого взгляда ей становилось не по себе. Лиза уже начала сожалеть о том, что настояла на своем. Но встать сейчас и уйти, было не в ее характере. Да к тому же молодой человек, который так откровенно разглядывал ее, был классно одет, чисто выбрит, а его холеные руки говорили о том, что физической работой он себя не обременяет. И к тому же он был очень хорош собой. Высокий лоб, красивый прямой нос и озорные карие глаза мужчины все больше привлекали внимание Лизы. Правда, циничная улыбка незнакомца слегка настораживала, но обволакивающий бархатный голос действовал успокаивающе. Иногда поглядывая на Павлова, Лиза думала о том, что Максим по всем статьям явно проигрывает незнакомцу.

– Ладно, ребята, расслабьтесь, – покровительственно снизошел до них парень минут через сорок и приветливо добавил: – Давайте познакомимся. Все же за одним столиком сидим. У нас весь вечер еще впереди.

– Я Максим. Павлов. А мою девушку зовут Лиза.

Павлов порывисто вскочил и через стол протянул руку хозяину застолья. Мужчина вежливо ответил на рукопожатие. Присев на место, Максим покровительственно обнял Лизу, но она резким движением высвободилась и недовольно встряхнула головой. Ее шикарные волосы разметались по плечам.

– Очень приятно, Лиза, – мягким баритоном произнес молодой человек. – Я Стас Илларионов. А это мои друзья: Леня, Паша и Виктор. Теперь давайте выпьем за знакомство. Давай, Максим, мы тебе водочки нальем.

Стас потянулся за бутылкой водки, а Павлов простодушно накрыл ладонью свою рюмку.

– Нет, нет, мне нельзя. Мне завтра рано на работу.

– И что это у тебя за работа такая, что ты как мужик водки выпить не можешь? – приподнял брови Павел, накалывая на вилку кусочек ветчины.

– Я водитель, – запинаясь, ответил Павлов, – и завтра у меня первая смена.

– Ага, понятно. А тебе, Лиза, можно выпить? Может, шампанского? А хочешь яблоко?

Илларионов выбрал в вазе самое большое яблоко и протянул девушке. При этом он по-прежнему пристально рассматривал ее, совершенно не обращая внимания на суетливые движения Максима, который, плеснув в свою рюмку водки, опрокинул ее в рот. А Лиза неожиданно для себя покраснела и, улыбнувшись, приняла протянутое яблоко.

– А ты знаешь, Лиза, что у тебя очень красивая улыбка? – сделал комплемент Стас и налил шампанского в бокал девушки. – Вот сейчас мы и выпьем за твою улыбку. Ребята, у меня есть тост. За самую очаровательную улыбку в мире!

Друзья хором поддержали тост Стаса и с видимым удовольствием выпили.

Лактионовой все больше и больше нравился Стас. Он располагал к себе, и к тому же был необыкновенно обаятелен. Лиза сидела словно загипнотизированная, и уже не могла отвести взгляд от нового знакомого. Стас был весел, сыпал анекдотами и смешными историями. Он был в ударе. Его возбуждение передалось и друзьям. Они громко смеялись над каждой шуткой друга и от души подтрунивали над Павловым, до которого смысл сказанного доходил позже других. Максим уже не отказывался выпить с новыми знакомыми, и Лиза видела, что он быстро пьянеет. Но Павлов ее больше не интересовал.

Спустя некоторое время Максим взглянул на часы и заплетающимся языком произнес:

– Лиза, нам пора. В кино опоздаем.

– Это в какое же кино ты собрался, Макс? – небрежно развалившись на стуле, поинтересовался Илларионов. – Мы только-только раззнакомились. У нас такая чудесная компания. Да и твоя девушка очень хочет остаться. Правда, Лиза?

Лиза утвердительно кивнула. Она почувствовала, как от взгляда карих глаз Стаса по ее телу разливается приятное тепло, а внизу живота сладко ноет. С ней происходило что-то невероятное. Новизна чувств пугала и возбуждала одновременно. И сопротивляться этому сил не было.

– Ну, в самом деле, зачем вам уходить. Время еще детское. Сейчас закажем горячее и продолжим банкет, – горячо поддержал Стаса Павел, коротко стриженый блондин с мощным торсом. Он хорошо знал охотничьи повадки своего друга. И Павел был уверен, что у новой добычи друга нет ни малейшего шанса выбраться из западни. А девчонка уже попалась в сети, и теперь только дело времени, когда она целиком и полностью будет принадлежать Стасу.

– Мы остаемся, – приняла решение за двоих Лиза.

– Вот и ладненько.

Илларионов плеснул водки в рюмку Павлова и жестом подозвал официантку.

В конце застолья Максим был уже совершенно пьян и в кино не торопился. Новые знакомые оказались приятными ребятами. Лиза тоже была всем довольна. Лицо девушки порозовело, глаза искрились весельем, а с губ не сходила улыбка. Неожиданно она поднялась и, наклонившись к другу, тихо сказала:

– Я выйду на минутку.

– Куда?

– Как куда? В дамскую комнату, – Лиза раздраженно мотнула головой.

– Я провожу тебя, – пролепетал Максим и попытался подняться со стула, но сделать это ему не удалось.

– Нет, нет, сиди. Я быстро, – остановила его Лиза и потрепала по плечу, затем взяла сумку и быстрым шагом покинула зал.

Лактионовой было жарко и немного мутило от выпитого. Она подошла к умывальнику и вымыла лицо холодной водой, причесала волосы. Потом достала помаду и подкрасила губы. Сейчас девушка уже сожалела, что не нанесла макияж перед свиданием с Павловым. Вот так всегда! Как только не подкрасишься, так сразу встретишь парня, перед которым хотелось бы предстать во всей красе. Но, наверное, у Стаса уже есть девушка. И ей, Лизе, не на что рассчитывать. Да к тому же у нее имеется Максим, который напился, как последняя свинья!

Лиза нахмурилась, еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале и вышла на улицу. Ей хотелось подышать и в тишине подумать. Возле кафе уже не было столпотворения. Да и строгого охранника тоже не было видно.

На город опустилась ночь, теплая и звездная. По площади прогуливались влюбленные. Кто-то стоял на смотровой площадке и наблюдал за стареньким буксиром, медленно рассекающим темную воду реки. А у входа в кафе, на красивой витой скамейке, сидели влюбленные и самозабвенно целовалась.

– Вышла подышать?

От неожиданности Лактионова вздрогнула.

– Да. Душно в зале.

Лиза не слышала, как Илларионов приблизился к ней, но сразу узнала его голос. А он стоял так близко, что девушка почувствовала приятный запах его одеколона.

– Ты часто здесь бываешь? – спросил Стас.

Он предложил девушке сигарету и поднес зажигалку.

– Нет, не часто, – глухо ответила Лиза и, стараясь защитить огонек от легкого порыва ветерка, нечаянно коснулась его руки. Это прикосновение подействовало на нее, как удар тока. Мужчина осторожно провел рукой по ее спине и тихо, едва слышно, спросил:

– Хочешь, я отвезу тебя домой?

Она кивнула. Стас осторожно вытянул из ее пальцев сигарету и небрежно выбросил в урну.

– Тогда поехали?

Лиза опять кивнула и на ватных ногах пошла вслед за Стасом к подержанному зеленому «Мерседесу», который был припаркован недалеко от кафе. Стас остановился возле машины, неожиданно резко привлек девушку к себе и страстно поцеловал. У Лизы закружилась голова, и она едва устояла на ногах.

– А может, поедем ко мне?

Стас немного отстранился и с надеждой заглянул в бездонные глаза девушки.

– Хорошо, поедем, – пролепетала Лиза.

По лицу мужчины пробежала удовлетворенная улыбка и он, открыв дверцу автомобиля, помог девушке забраться в салон.

Все что происходило дальше, происходило, словно в тумане. Лиза помнила, как села в машину Стаса и как старалась дышать глубоко и ровно, пытаясь справиться с охватившим ее волнением. По дороге они болтали о чем-то незначительном, но целиком сосредоточиться на теме разговора Лактионова не могла. Она находилась в каком-то странном оцепенении и на вопросы нового знакомого часто отвечала невпопад. Лизе показалось, что до дома Илларионова они доехали очень быстро. А когда они поднялись в его квартиру, также быстро она оказалась и в его постели. Лиза ощутила себя лишь тогда, когда Стас вошел в нее, и она испытала боль. А он пораженный тем, что стал первым мужчиной в жизни девушки, начал нежно целовать и ласкать ее разгоряченное тело. Он произносил какие-то слова и его бархатный голос успокаивал и куда-то манил. От нежности своего нечаянного любовника Лиза забыла о боли и, провалившись в сладостный туман, отдалась ему снова.

Спустя некоторое время Лиза расслабленно лежала в объятьях Стаса и прислушивалась к своим новым ощущениям. Она отдыхала, и в душе ее царили покой и умиротворение.

– Да, удивила ты меня, детка. Не думал я, что такая красавица может быть девственницей, – прервал молчание Стас, перебирая шелковистые волосы девушки. Лиза еще сильнее прижалась к любовнику и робко провела рукой по его мускулистой груди.

– Я рада, что это случилось. Я теперь настоящая женщина?

– До настоящей женщины тебе еще надо немного подрасти, – улыбнулся Стас одними губами, тогда как выражение его лица было серьезным и казалось он обдумывает что-то.

Лиза приподнялась на локте и вопросительно посмотрела на красивое лицо Стаса.

– Как это?

– Очень просто. Тебе многому еще нужно учиться. И я помогу тебе стать настоящей женщиной, – с легкой усмешкой ответил Стас и прикрыл глаза, – а теперь давай поспим немного.

Лиза опустила голову на плечо Стаса и боялась пошевелиться, чтобы не потревожить сон своего первого мужчины. Ей было непривычно и очень неудобно лежать рядом с ним, но выбраться из объятий любовника она не решалась. В эти минуты Лиза думала о том, что переспала с мужчиной в первую же встречу и отдалась человеку, о котором, в сущности, ничего не знает. Но раз за разом, мысленно прокручивая происшедшее, она улыбалась, потому что сейчас чувствовала себя очень счастливой. Она улыбалась своему новому ощущению женщины и своей новой будущей жизни. Непременно радостной и счастливой. С улыбкой же она погрузилась в сон, крепкий и спокойный.

Глава 3

Вера расхаживала по комнате в необычайном волнении.

– Мать, ну что ты мечешься? Сядь и успокойся, – проворчал Алексей. Он снял очки и отложил газету.

– Леша, как мне быть спокойной? Уже три часа, а нашей красавицы до сих пор нет! Может, случилось что? Может, сбегать к соседке и позвонить в больницу? Или в милицию?

– А может сразу в морг? – съязвил муж. – Вера, гуляет наша дочь со своим парнем. Дело молодое. Вспомни хоть нас в этом возрасте. Мы тоже с тобой гуляли по Струшне до утра.

– А они в город поехали. Сам знаешь, какое сейчас время. Хулиганов развелось столько, что вечером страшно выйти на улицу. Постоянно слышишь: то того побили, то того порезали! Боюсь я, Леша, – Вера остановилась посреди комнаты, – за девочку нашу боюсь. А вдруг обидит кто?

– Вера, она с Павловым, – Алексей опять зашелестел газетой. – Чего бояться? Он же мужик, в самом деле. Заступится, если что.

Но уверенность мужа не смогла развеять тревогу женщины. Нехорошие предчувствия тяжелым камнем легли на душу.

– Да, какой он мужик. Сопляк еще! Лиза вертит им, как хочет. А он, как телок на веревочке: куда она его поведет, туда он и бежит. А ему характер проявить надо. С нашей дочерью по-другому нельзя, сам знаешь норов ее. Он парень не плохой, и нравится мне. Но слишком уж мягкий.

Вера присела на диван рядом с мужем. Ее пальцы нервно теребили воротник халата.

– Мать, говорю тебе: успокойся и пошли спать, – потребовал Алексей и опять отложил газету: – Поверь, Вера, все будет в порядке. Возраст у них сейчас такой. Только дай погулять.

– Если хочешь спать – иди. А я ждать ее буду, – Вера упрямо поджала губы и не двинулась с места.

Лактионов, зевая, поднялся с дивана, сладко потянулся и неуверенно переспросил:

– Так, я поду, Верочка? А?

– Иди, иди, – с обидой в голосе пробормотала Вера.

«Вот и начались мои бессонные ночи, – подумала она. – Вот и дождалась я ночных бдений. Как вести себя с ней теперь? Как оградить от беды?»

А в это время Павлов сидел на скамейке у дома Лизы и пытался прийти в себя. Эта майская ночь была на редкость теплой. Запах жасмина одурманивал и отрезвлял одновременно. Максим помнил, как с новыми приятелями допивал водку, как потом пытался искать Лизу, обходя все ближайшие дворы и заглядывая в беседки, замусоренные обрывками бумаги и пустыми бутылками. Ему не хотелось верить в то, что Лиза бросила его и, не предупредив, куда-то уехала с этим неприятным мужиком.

Это же надо было так напиться. И она, стерва, тоже хороша. Укатила с первым встречным. Но он не позволит так с собой обращаться! Лактионова еще приползет к нему на коленях, когда этот наглый тип бросит ее. Она приползет, как миленькая! Еще будет валяться в ногах, и просить прощения. А он подумает, прощать ее или нет. Он, конечно, простит. Но потом. Позже. И тогда будет делать с ней все что захочет.

Вера пересела к окну. Она смотрела в ночь и ждала свою непутевую дочь. Как тихо в доме. Женщина уже вволю наплакалась. Теперь глаза ее были сухи, но веки припухли и покраснели. Вокруг рта обозначились глубокие морщины. В душе постепенно закипала злость, но еще больше Веру терзал страх, который все нарастал и ширился, заполняя собой все вокруг.

Уже шесть утра. А дочери все нет и нет. «Хоть бы была жива. Я ей все прощу. Только бы она была жива!» – как заклинание повторяла Вера снова и снова.

Около половины седьмого внимание Веры привлекла машина, медленно двигающаяся по дороге. Зеленый автомобиль остановился как раз напротив их дома. Из него вышел довольно высокий темноволосый мужчина, а вслед за ним и ее дочь. Лиза не торопилась. Она еще некоторое время разговаривала о чем-то с незнакомцем. Потом они обнялись и застыли в долгом поцелуе. Первым желанием Веры было выскочить на улицу и за волосы притащить мерзавку в дом. Но, почувствовав облегчение оттого, что та жива и здорова, решила дочь не позорить. Да и устраивать скандал в присутствии незнакомого мужчины она остерегалась.

Вера наблюдала, как Лиза нехотя высвободилась из объятий молодого человека, подождала пока тот сядет в машину, помахала рукой и медленно вошла в калитку.

– Мамочка, а почему ты не спишь? – сделала удивленное лицо Лиза, когда тихонько пробралась в дом. Девушка включила свет и взглянула на изможденное лицо матери, по-прежнему сидящей у окна.

– Почему не сплю? – тихо спросила Вера, а потом истерично закричала. – Тебя жду, потаскуха! Ты знаешь, который сейчас час?

Вера подскочила к дочери и со всей силы наотмашь ударила ее по лицу, выплеснув всю свою боль и ночной страх.

– Мама, ты что? – Лиза дотронулась рукой до щеки, которая запылала огнем. От обиды на глаза девушки навернулись слезы.

– Плачешь? Чего теперь тебе плакать? – все больше распалялась Вера. – Это я должна плакать, что не уберегла дочь. Кто он? Кто этот человек, с которым ты шлялась всю ночь? Отвечай!

– Стас.

– Стас? Какой такой Стас? А где Максим? – ошарашенная Верочка тяжело опустилась на продавленное кресло.

– Не знаю.

– Как не знаешь?

– Не знаю я, где Павлов твой! Не знаю и все. Оставь меня в покое! Я устала, и спать хочу.

– Она устала, видишь ли, я…

Но Лиза, не дослушав мать, бросилась в свою комнату. Громко хлопнув дверью, в изнеможении повалилась на диван. Ее душили слезы и обида. За что? За что мама ударила ее? Почему мама не хочет понять, что она уже взрослая и сама может распоряжаться своей жизнью? Это ночное приключение самое яркое и счастливое событие в ее жизни, ведь до сих пор с ней ничего подобного не происходило. Стас очень понравился ей, и она ни о чем не жалеет. Лиза натянула на себя одеяло, но, закрыв глаза, девушка представила картину своего пробуждения в квартире Стаса.

Она проснулась от шума льющейся воды в душе. Стаса рядом не было. Лиза приподнялась на локте и осмотрелась. Их вещи были разбросаны по всей комнате в полном беспорядке. Рядом с широкой кроватью стояла бутылка какого-то вина и два бордовых бокала на высоких длинных ножках. Спальня была небольшой, и в ней с трудом помещался красивый румынский гарнитур. Определить живет ли Стас один, или у него есть жена, Лиза не смогла. Неожиданно она почувствовала боль внизу живота и опять легла, с головой накрывшись одеялом.

– Лиза, ты спишь? – в проеме двери стоял абсолютно голый Стас.

– Нет, не сплю, – девушка высунула голову из-под одеяла и, увидев обнаженного любовника, покраснела.

– Чего ты застеснялась, дурочка? – засмеялся Стас. – Хочешь душ принять?

– Да.

– Я там приготовил тебе большое полотенце. Иди! Или помочь тебе? Хочешь?

Лиза отрицательно покачала головой:

– Отвернись, Стасик, я встану, – попросила Лиза. Она все еще закрывала тонким одеялом свое нагое тело и не решалась опустить руки, крепко сжимающие у шеи белый пододеяльник. От неожиданного предложения Стаса она смутилась и еще больше покраснела.

– Ни за что! – Озорные огоньки заплясали в глазах мужчины.

– Ну, прошу тебя, – Лиза умоляюще посмотрела на любовника и попыталась улыбнуться.

– Ладно, если ты такая стеснительная…

Стас демонстративно отвернулся, а Лиза, отбросив в сторону одеяло, вскочила и бросилась в ванную комнату. Она с удовольствием встала под горячий душ и долго наслаждалась сильными струями воды, смывая с себя прошлую жизнь. Она почему-то отчетливо понимала, что сейчас с ней происходит именно это. Через пятнадцать минут Лиза услышала стук в дверь и нетерпеливый голос Стаса:

– Милая, ты что там, утонула? Выходи! Я приготовил поесть. Я голоден, как волк.

– Да, да, я сейчас, – отозвалась Лиза.

Лактионова закрыла кран и посмотрела на себя в большое зеркало, висевшее на стене ванной. Ей казалось в эту минуту, что из зеркала на нее смотрит какая-то другая Лиза. Новая и очень счастливая. Девушка провела рукой по мокрым волосам и улыбнулась. Потом, смущаясь и краснея, она вернулась в спальню. Большое махровое полотенце, обернутое вокруг тела, не скрывало ее великолепной фигуры. Постель была перестелена, а на маленьком столике, примостившемся у кровати, стояла тарелка с бутербродами и большие синие чашки с золотым ободком.

– Иди ко мне, девочка, – поманил пальцем девушку Стас, оглядывая ее с ног до головы. Он протянул руки к Лизе и глухо повторил: – Иди ко мне, не бойся.

Лиза нерешительно приблизилась к любовнику. Стас усадил ее себе на колени и принялся нежно целовать. Сначала шею, потом грудь, постепенно высвобождая ее прекрасное тело от ненужного сейчас полотенца. Лиза чувствовала, как Стас напряжен и едва сдерживает себя, чтобы не наброситься на нее. Но она и сама желала близости, поэтому крепко обняла Стаса и страстно ответила на поцелуй. Потом они провалились в пропасть.

– А ты будешь хорошей ученицей, – спустя некоторое время, удовлетворенно произнес Стас. Затем он присел на край кровати и с аппетитом принялся жевать бутерброд. – Садись рядом со мной, – мужчина похлопал рукой по постели. – Ешь и не стесняйся, набирайся сил. Чай только вот остыл.

– Неважно.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да. Только живот немного болит.

– Ничего, это скоро пройдет. Не волнуйся. – Молодой человек потянулся за часами, лежащими на столике. – Ого! Уже половина шестого.

– Сколько? – воскликнула Лиза, и резко подхватилась с кровати. Она начала лихорадочно собирать свою одежду. А потом второпях оделась, достала из сумочки помаду, зеркальце и принялась красить губы.

– Лиза, ты чего? – Стас удивленно наблюдал за девушкой. Он был поражен той скорости, с которой Лиза собралась домой.

– Стасик, мама меня убьет! – взволнованно задышала Лиза. – Я еще никогда так поздно не приходила! Или рано?

Стас захохотал и повалился на кровать. Немного успокоившись, сказал:

– Не волнуйся, милая. Я тебя отвезу домой и, если что – буду защищать как лев. Тебя никто и никогда обидеть не посмеет.

И Лиза как-то сразу поверила его словам. Она присела на краешек кровати и терпеливо ожидала, пока Стас допивал свой чай, одевался и искал ключи от машины. Его неторопливые сборы немного приглушили волнение, однако мысли о том, что дома непременно разразиться скандал, не давали покоя. Наконец Стас спросил:

– Ну что, поехали? А то ты сидишь, как на иголках. Боишься? Не бойся – я с тобой, – покровительственно произнес Стас и, беззаботно поигрывая брелком, направился в прихожую, а Лиза принужденно улыбнулась, вскочила и побежала вслед за Стасом к двери.

Павлов закурил последнюю сигарету, смял пустую пачку и бросил ее под скамейку. Сигарета догорела быстро. Накуриться он не успел, а во рту ощущалась лишь приторная горечь. Юноша поднялся, сделал несколько приседаний, и тут же увидел приближающийся «Мерседес». У дома Лактионовых машина остановилась, и из нее вышел Стас. Лиза, выпорхнув из машины, подошла к поклоннику и прильнула к его груди.

Прощающаяся парочка Максима не заметила. Оно и к лучшему. Сейчас выяснять отношения, и ругаться с Лизой было бесполезно. Да и со Стасом разборки устраивать не время. Все это еще впереди.

Сейчас, когда Павлов видел счастливые лица любимой девушки и своего нечаянного соперника, сомнений в том, как они провели эту ночь, не осталось. От красивого и самодовольного лица любовника Лизы Павлова бросило в дрожь. Как же он ненавидел Стаса в эту минуту. В голове стремительным вихрем закружилась мысли. Он должен отомстить! И ей, и ему, этому подонку, который так нагло увел его девушку. Только сначала надо сделать попытку вернуть Лизу. И вернуть ее необходимо, во что бы то ни стало. Пока не поздно. А если уже поздно? То… тогда он убьет их. Сначала его, а потом и ее. И если даже он сядет за это в тюрьму, то жалеть об этом не будет. Он отомстит и тем будет счастлив.

Максим сплюнул и еще какое-то время потоптался на месте. Затем скорым шагом направился к стоянке такси. Он катастрофически опаздывал на работу и неприятностей будет тьма. Но, что такое неприятности на работе, по сравнению с тем, что Лиза изменила ему? И по сравнению с тем, что он намеревается совершить в самое ближайшее время.

Глава 4

Лето было на исходе. Обитатели Струшни все свое свободное время проводили на огородах. Урожай в этом году обещал быть неплохим, и работы было много. Но за праведными трудами местные сплетницы успевали обсудить и последние новости. На Струшне ничто и никогда не оставалось незамеченным. Так и новые перемены, происходящие в жизни красавицы соседки, вызвали много разговоров. Нешуточные страсти разгорались тогда, когда началось бурное обсуждение главного вопроса: женится ли на Лизке новый кавалер, который лихо подъезжает к дому Лактионовых на зеленом «Мерседесе» или нет. И почти все жители Струшни сходились в едином мнении – не женится. Хотя, кто знает? Иногда и такое случается, когда обеспеченный мужчина берет в жены простушку. А Лизка Лактионова – красавица и других таких на Струшне нет. Так что имеется все же у девчонки шанс выскочить замуж за хозяина «Мерседеса», но уж очень небольшой.

Соседи пристально наблюдали, как с каждым днем хорошеет Лиза. Как у нее появляются наряды, о которых местные девушки могут только мечтать. Да и золотых украшений у Веркиной дочки заметно прибавилось. Что и говорить: повезло девчонке. Только обитатели Струшни почему-то не замечали особой радости на лице матери красавицы. Вера выглядела грустной и озабоченной. На вопросы соседок отвечала односложно и неохотно, и в подробности жизни дочери не вдавалась.

Лиза стояла перед открытым шкафом и решала сложную проблему. Она уже около часа примеряла то одно платье, то другое и все не могла сделать выбор. Сегодня день рождения Стаса. Ему исполнилось двадцать пять, и вечером в «Молодежном» соберутся все его друзья. Лиза почти никого из приглашенных Стасом людей не знала, кроме тех парней, с которыми познакомилась на той вечеринке, когда увидела Стаса впервые. И сегодня она должна выглядеть лучше всех.

Лиза вытащила из шкафа финский костюм цвета фиалки. Это был подарок Илларионова. Костюм очень подходил к ее глазам и состоял из гофрированного платья и гофрированного же блузона с тонкой шелковой вышивкой по воротнику. Где Стас раздобыл сей великолепный наряд, Лиза не знала. В магазине купить такую вещь было практически невозможно. В дефиците было все: и еда, и одежда, и нарядная обувь. Но Лизе не нужно было об этом беспокоиться. За нее беспокоился Стас. Довольно часто он привозил ей и продукты, которые достать было просто невозможно. Глядя на эти неимоверные дефициты, мать всякий раз задавала ей одни и те же вопросы: где Стас берет все это, сколько это стоит и не вор ли он. Под словом вор Вера явно имела в виду бандит или преступник. Вопросы матери были наивными и глупыми, и Лиза каждый раз раздраженно отвечала:

– У него на базах есть друзья, вот они и достают ему все. Так что не волнуйся. И не доставай меня больше своими дурацкими вопросами. Не хочешь – не ешь.

Вера лишь покачивала головой, но отведать деликатесов не отказывалась.

Лиза опять приложила костюм к себе и удовлетворенно хмыкнула. Она уже собиралась примерить наряд, как в дверь ее комнаты раздался тихий стук.

– Мама, чего ты стучишь? Заходи, – не отрываясь от своего отражения в зеркале, громко сказала Лиза.

Дверь приоткрылась. Девушка обернулась, и от неожиданности застыла. В комнату вошел Павлов. Он был одет в свой самый лучший костюм и выглядел торжественно строгим.

– Здравствуй, Лиза.

– Привет, – разочарованно протянула девушка и не сдвинулась с места.

– Не ожидала?

Незваный гость положил букет хризантем на стол и водрузил туда же большую коробку с тортом.

Повисла неловкая пауза.

– По правде говоря, нет. Чего это ты надумал явиться сюда? Я тебя, кажется, не приглашала, – вызывающе произнесла Лиза и с видимым сожалением повесила костюм на дверцу шкафа. – Чего надо?

– А мне что, уже и прийти к тебе нельзя без разрешения? – моментально завелся Павлов, но быстро взял себя в руки и пояснил: – Я соскучился по тебе. Мы не виделись с того дня, как ты бросила меня кафе одного. Я не мог ничего поделать с собой, и я заходил несколько раз, но тебя невозможно застать дома.

Максим осторожно присел на стул и исподлобья посмотрел на девушку.

– Иди, поставь чайник. Чаю выпьем.

– Чего это ты здесь командуешь? У меня абсолютно нет времени чаи с тобой распивать, – Лиза передернула плечами и отвела взгляд.

– Так, значит, для меня у тебя времени нет, а для Стаса есть? – Павлов криво ухмыльнулся, разглядывая девушку в упор. Господи, какая же она красивая! Даже сейчас, когда злится. Он так давно не прикасался к ней, не слышал ее голоса. И он так хочет ее.

– Да, есть! У меня для него всегда время есть, – с вызовом ответила Лиза. – И не зли меня, Максим, а то поругаемся. Чего пришел?

– Присядь, Лиза. Я хочу поговорить с тобой, – не обращая внимания на раздраженный тон Лизы, терпеливо произнес Максим.

– О чем? – спросила Лиза и неохотно присела на диван.

– О нас, – просто ответил он.

– Прошло слишком много времени, чтобы говорить о нас, тебе не кажется?

– Лиза, я долго думал над тем, что случилось… – нерешительно начал Павлов, едва сдерживая волнение.

– Да уж, долго.

– Не перебивай меня, пожалуйста, – молодой человек несколько секунд помолчал, подбирая слова. – Так вот, Лиза, я люблю тебя и прошу тебя выйти за меня замуж. Я тебе все простил и никогда тебя ни в чем не упрекну.

– Что? – от возмущения Лизу бросило в краску. – Ты меня простил? Не упрекнешь? Да за что же? – Лиза недобро рассмеялась. Ее глаза наполнились негодованием. – Да кто ты такой, чтобы говорить мне такое? Да знаешь ли ты, что я счастлива и что я люблю Стаса? И он меня тоже любит. Я счастлива, как никогда!

– Лиза, это я люблю тебя! – Максим вскочил, не в силах усидеть на месте. – Поняла? А не он! Ему нужно от тебя только одно. Я знаю!

– А тебе этого не нужно? Нужно, да еще как! Ты уже давно хочешь переспать со мной, – Лиза просто захлебывалась от возмущения. – Да только я тебе не позволяла. Вот ты и бесишься. И никакая это не любовь вовсе! Да и что ты можешь мне дать?

– А что дает тебе он? – вскричал Павлов. Он вплотную приблизился к девушке и уже не скрывал своей ярости.

– Да все! Деньги, любовь! Вот, полюбуйся, – Лиза оттолкнула Павлова, подбежала к шкафу и резко дернула его дверцу: – Вот! Смотри! Ты можешь мне это все купить? Нет? Конечно, нет! Так, как ты осмелился заговорить со мной о женитьбе? Да ты и себя прокормить не можешь, не то что семью!

Лицо Максима исказилось болью. Неужели все зашло так далеко? Он видел сейчас перед собой абсолютно другую Лизу. Такой он ее не знал. Теперь у него не осталось надежды на то, что он сможет быть рядом с ней, любить ее и наслаждаться ею. Павлов сделал шаг к Лизе, грубо схватил ее за руку, бросил на кровать и все телом рухнул на нее. От боли и страха Лиза попыталась кричать, но юноша зажал ее рот левой рукой, а правой, остервенело распахнув халат девушки, принялся срывать трусики. Лиза корчилась под тяжелым телом Максима и пыталась сбросить его с себя. Но из железных тисков разъяренного мужчины вырваться было невозможно. Когда Лиза уже начала терять последние силы, Павлов неожиданно обмяк, выпустил ее и повернулся на спину.

Лиза медленно поднялась, одернула халат и брезгливо посмотрела на бледное и какое-то усталое лицо Максима. Затем ее взгляд скользнул вниз, и она увидела на его брюках мокрое пятно. Девушка громко и истерично засмеялась:

– Ну что? Доволен? Получил то, что хотел? Да ты ни на что не способен. Ты даже со мной справиться не можешь, слабак. Убирайся вон! Ненавижу тебя. И никогда, слышишь, никогда здесь больше не появляйся!

Павлов медленно поднялся и с ненавистью посмотрел девушке в глаза. От этого взгляда она отшатнулась:

– Ты еще об этом пожалеешь, тварь, – тихо, почти без эмоций, произнес он, сжимая кулаки. – Ой, как пожалеешь.

– Иди, иди, импотент проклятый! И закрой за собой дверь. Сквозит.

Максим, не оборачиваясь, быстро вышел. Когда за ним закрылась дверь, Лиза в изнеможении опустилась на диван и заплакала.

Глава 5

– Что-то она опаздывает, – пробормотал Илларионов, переминаясь с ноги на ногу. Он стоял у входа в кафе и нетерпеливо поглядывал то на часы, то на проезжающие мимо такси.

– Да не волнуйся ты так. Скоро приедет, – попытался успокоить друга Павел, которому не терпелось поскорее сесть за стол и выпить чего-нибудь покрепче. Сегодня у друзей выдался тяжелый день, и хотелось расслабиться. Но Павел преданно стоял рядом с другом, не решаясь оставить его одного.

– Она всегда приезжает вовремя. На нее это не похоже. Может, случилось что?

Стас вновь посмотрел на часы.

– Да не накручивай ты себя! Явится, никуда не денется, – уверенно сказал Павел и протянул другу пачку сигарет.

– Не хочу.

Спустя минут десять, Стас сдался:

– Ну что, Станкевич, пошли водку трескать? Гости уже заждались нас.

– Давно пора, – быстро согласился Павел. – Первую рюмку выпьем и выйдем еще раз. Да, Стасик, крепко же ты запал на эту девчонку, – зацокал языком Станкевич. – Я даже не ожидал от тебя такого.

– Я и сам этого не ожидал, – напряженно отозвался Стас, а потом вздохнул: – Ладно, двигаем, брат, больше ждать ее не будем.

– Слушай, а почему Игорь не приехал?

– Его нет в городе, а подарок он мне заранее сделал.

Мужчины направились в небольшой банкетный зал, о существовании которого многие посетители популярного кафе даже не догадывались. О том, что в «Молодежном» есть банкетный зал, знали только завсегдатаи заведения.

Небольшими группами гости Стаса стояли вокруг стола и с вожделением взирали на напитки и изысканные закуски. Все ожидали приглашения именинника и вполголоса обсуждали причину, по которой банкет все не начинается.

Когда Стас появился в зале, с разных сторон послышались нетерпеливые голоса:

– Стас, кого ждем? Не пора ли за стол?

– Да, да… Прошу к столу, – именинник еще раз посмотрел на часы и недовольно покачал головой, но затем улыбнулся и весело произнес: – Ну что, друзья, давайте веселиться. Пить, курить и морально разлагаться можно сразу!

Гости засмеялись банальной шутке, быстро расселись за столом и принялись открывать бутылки с шампанским и водкой.

Лиза появилась в кафе, когда торжество было в самом разгаре. Она приостановилась у дверей банкетного зала и, поискав глазами именинника, направилась к нему.

– Какой приятный сюрприз! Наконец ты соизволила появиться, – Стас поднялся и сделал шаг навстречу девушке. На удивление, Илларионов был абсолютно трезв.

– Стас, прости меня за опоздание, – Лиза поцеловала именинника и вручила подарок. – Поздравляю тебя, милый. С днем рождения!

Илларионов усадил девушку рядом с собой на единственный пустующий стул и широко улыбнулся. Лиза выглядела потрясающе. Безукоризненный макияж, безупречно уложенные волосы и костюм, подаренный им девушке, делали ее необычайно красивой в этот вечер. Он привстал из-за стола и громко произнес:

– Дорогие друзья, я хочу представить вам мою девушку. Ее зовут Лиза. А с тебя, дорогая, тост.

– Да ей как опоздавшей полагается штрафная, – наперебой развязно загалдели гости, откровенно рассматривая новую подружку Стаса.

Лиза поднялась. От волнения у нее дрожали колени, и она смущенно выдавила:

– Стас, я поздравляю тебя. Я желаю тебе здоровья, потому что я всегда хочу видеть тебя здоровым. Я желаю тебе зарабатывать много денег, потому что я хочу, чтобы ты был богатым. А еще я желаю тебе, чтобы ты был счастливым.

Гости одобрительно зашумели, кто-то вежливо похлопал. Все подняли бокалы и с удовольствием выпили. Илларионов был доволен. Он оглядывал гостей и замечал завистливые взгляды, обращенные на него и Лизу. Его подруга произвела фурор. Некоторые из друзей увидели сегодня его девушку впервые, и Илларионов не сомневался, что реакция на ее появление будет именно такой – восторженно-завистливой.

– Чего тебе положить? Салат? – поинтересовался Стас, когда Лиза облегченно выдохнула и уселась на стул, обитый красным велюром.

– Давай. Хотя я не очень голодна, – тихо сказала Лиза. От всеобщего внимания ее лицо раскраснелось, а глаза заблестели. В эту минуту Лактионова была так хороша, что у Стаса перехватило дух. Он наклонился к девушке и сделал комплимент:

– Какая ты красивая сегодня. У меня просто слов нет. Но я хочу знать, детка, почему ты опоздала? Случилось что?

– Нет, не волнуйся. Просто я долго не могла решить, какое платье надеть, – объяснила Лиза, но за ее словами Стас почувствовал настороженность.

– Ты мне что-то недоговариваешь. Ладно, позже поговорим.

Тосты следовали за тостами, и Илларионов благосклонно их принимал. Лиза исподтишка наблюдала за гостями Стаса. Она видела, что среди присутствующих здесь людей ее любовник пользуется большим уважением. Гости Стаса были хорошо одеты. Чувствовалась, что деньги у них водятся. Женщины пользовались дорогой косметикой, да и украшения на них были не из дешевых. Мужчины же держались уверенно и немного вызывающе, словно именно они были хозяевами на этом празднике жизни. Лактионова часто ловила на себе их многозначительные взгляды и от этого смущалась и краснела. Позднее она просто перестала обращать внимание на это и почувствовала себя увереннее. Поначалу она прислушивалась к бесконечным сомнительным разглагольствованиям гостей Стаса о жизни и к их разговорам о том, как надо делать деньги. Девушке очень хотелось знать, кто все эти люди и чем они занимаются. Как когда-то хотелось знать, кем же работает и сам Стас. Но он никогда не говорил с Лизой о своей работе. На ее вопросы Илларионов беззаботно отвечал, что работа у него не пыльная и очень прибыльная, что ей не стоит вникать в его дела и что она должна знать только одно – ей хватит и на тряпки, и на украшения. А еще она должна знать, что он строит квартиру на Фатинке, и что если она будет хорошо себя вести, то, возможно, и она будет жить в его новой трехкомнатной квартире.

Банкет был нескончаемо долгим, и постепенно Лизе надоело делать умное лицо и изображать веселье. На самом же деле ей было скучно. Стас постоянно с кем-то что-то обсуждал и все меньше уделял ей внимание. А его друзья были уже так пьяны, что им тоже было не до нее. Лиза все чаще и чаще мысленно возвращалась к инциденту с Павловым и не знала, как ей рассказать об этом любовнику, чтобы не навлечь на себя его гнев.

Около двух часов ночи гости начали расходиться. Лиза и Стас вышли из кафе последними.

– Мы поедем сейчас ко мне, – категорично сказал Илларионов и его хрипловатый голос выдавал нетерпение. – Я не мог дождаться, пока они все разойдутся.

– Нет, Стас, отвези меня домой, пожалуйста. Я очень устала.

В рассеянном свете фонарей Илларионов увидел, как побледнело лицо Лизы.

– Детка, никаких «нет». Это мой день, и я хочу, чтобы эту ночь ты провела со мной. Отказа я не приму!

В голосе Стаса зазвучали стальные нотки, и Лиза почувствовала, что он будет настаивать на своем. А когда он нежно коснулся кончиками пальцев ее подбородка и улыбнулся, девушка поняла, что сопротивление бесполезно и она сделает так, как он хочет.

Пока они усаживались в такси, Лиза напряженно думала о том, что будет, когда Стас увидит синяки, оставленные ненавистным Павловым. Кожа ее была очень нежной, и предательские синяки проявились моментально. На одно Лиза уповала, что Стас пьян и ничего не заметит.

Как только они поднялись в квартиру Стаса, он тут же принялся раздеваться.

– Ты видела, как меня уважают друзья? – Стас торопливо расстегивал рубашку. – Раздевайся скорее, мне не терпится лечь с тобой в постель. А ты обратила внимание, как все пялились на тебя? Лиза, ну что ты копаешься?

Голый Стас уже лежал на кровати поверх покрывала и с недоумением смотрел на девушку, которая все еще не решалась снять платье.

– Сейчас, Стасик, только свет погашу.

– Нет, свет оставь. Я хочу тебя видеть.

Лиза прекрасно понимала, что Стас сгорает от нетерпения. Она принялась медленно стаскивать с себя платье, оттягивая минуту, когда ей придется как-то объяснять свое странное поведение. А Стас не пропускал ни одного ее движения. Дыхание его участилось.

– Что это? – неожиданно резко спросил он.

– Где? – Лиза сделала глубокий вдох.

– Что это за синяки у тебя на руках и спине? Чья это работа? Ты что, другого завела?

Стас приподнялся на локте и в изумлении уставился на обнаженное тело подруги. Неприятные догадки и подозрения промелькнули в его глазах.

– Нет, Стасик, нет! – сердце Лизы бешено заколотилось. – Это все он.

– Кто?

– Да Павлов…

Лиза опустилась на кровать и затравленно посмотрела на любовника. Она с ужасом наблюдала, как трезвеет Илларионов и как меняется его лицо. Скулы мужчины заходили, а глаза моментально стали злыми и колючими.

– Что он сделал с тобой? Он изнасиловал тебя?

– Нет, Стас. Он не смог. Он кончил почти сразу, когда навалился на меня и поэтому ничего сделать не смог. Я защищалась, как могла, – сдавленно и неестественно тихо ответила Лиза.

– Так ты из-за этого подонка опоздала?

Лиза кивнула и опустила глаза.

– Вот же мразь! – взревел Стас и грязно выругался.

Лиза вздрогнула, но Илларионов привлек девушку к себе, поцеловал в плечо и, сменив тон, произнес:

– Бедная моя девочка… Все уже позади. Не бойся.

Руки мужчины нежно ласкали ее грудь, бедра. Его поцелуи были нежными и успокаивающими.

– Стас, я люблю тебя. Тебя одного, – Лиза, наконец, обрела дар речи. Она обвила руками шею Стаса и крепко прижалась к его мускулистому телу. Все напряжение трудного дня постепенно уходило. А от ласковых прикосновений Стаса сладко заныло внизу живота.

– Запомни, – страстно шептал Стас, – никто и никогда не посмеет тебя обидеть. Никто и никогда.

Он пробежал руками по ее груди, перевернул на спину и мягко вошел в нее. Теперь Лиза полностью отдалась в его власть. А когда из ее груди вырвался крик блаженства, она почувствовала себя на небесах. Ощущаемый сейчас ею полет был не сравним ни с чем, испытанным ею ранее. Она не понимала где она и что с ней. Паря где-то высоко, она услышала тихий и довольный голос Стаса:

– Вот теперь ты настоящая женщина. Ты быстро учишься, любимая.

Лиза благодарно улыбнулась и положила голову на его плечо. Волосы ее разметались, и он нежно перебирал пальцами шелковистые пряди. Через некоторое время Лиза спокойно задышала, и Стас понял, что она уснула.

Мужчина еще некоторое время лежал без сна и смотрел в потолок. Сейчас его мысли витали очень далеко. Когда Илларионов принял решение, он закрыл глаза и спустя мгновение провалился в беспокойный сон.

Глава 6

Конец смены. Часы перевалили за полночь. Павлов вышел из гаража и неторопливой походкой двинулся в сторону проходной. На улице накрапывал мерзкий холодный дождь. Так же мерзко было и на душе.

– Максимушка, – вахтерша Люся Мыскина всегда называла его только так, – ты что-то рано. Смена же еще не закончилась.

– Сегодня и не моя смена. Я вышел на дополнительный рейс, – неохотно отозвался Павлов.

– Домой?

– А куда же еще?

– Ты работаешь завтра?

– Да, во вторую.

– Хорошо.

– Ну, пока, – безразлично попрощался Максим и, подняв воротник ветровки, покинул проходную.

– Пока, – вдогонку Павлову побормотала Люся.

Она опять будет сожалеть, что не смогла завязать разговора с Павловым. И сегодня, впрочем, как и всегда, он смотрел на нее, как на пустое место. А с каким бы удовольствием она составила ему компанию. Вот шла бы с ним под дождем и радовалась. И ни дождь, ни противный холодный ветер ей не были бы помехой. Вахтерша на минуту представила себе эту картину и грустно улыбнулась. Этот симпатичный водитель давно нравится ей. Он спокойный, вежливый и учтивый. Многие девчонки заглядываются на него, но ни на одну из них он не обращает внимания. Точно так же он не обращает внимания и на нее. Мужики в гараже поговаривали, будто девушка у него есть – необыкновенная красавица. Правда, ее никто не видел. Но Люся почему-то верила, что у Павлова девушка должна быть непременно красавицей. А как же иначе? В глубине души Мыскина понимала, что этот парень слишком хорош для нее. Молодой, красивый. И, что немаловажно, холостой.

Сама Люда считала себя симпатичной, но она очень комплектовала по поводу своей полноты, носила одежду только свободного покроя, скрывая, как ей казалось, свою безобразную фигуру. Пышные формы Люси притягивали взоры мужчин много старше ее, но такое положение вещей вахтершу совершенно не устраивало. Ей хотелось, чтобы именно Павлов разглядел ее внутреннюю красоту, мягкий характер и покладистость. Она мечтала только о Павлове. Люся с превеликим удовольствием построила бы ему глазки, но… да, было еще одно «но», которое сдерживало молодую женщину. Все дело было в возрасте. Она была старше Максима на целых восемь лет. И это обстоятельство угнетало женщину, как угнетало и то, что ее мечты в отношении симпатичного водителя никогда не превратятся в явь.

Люся вздохнула и с этими мрачными мыслями уткнулась в журнал. Но сосредоточиться на статье о том, как быстро и легко похудеть, так и не смогла. Перед глазами по-прежнему стоял он, Максим. Такой красивый, равнодушный и недосягаемый.

А Павлов, покинув проходную, сразу же забыл о миловидной вахтерше. Вот уже который день подряд он спешит после работы к дому, где живет его враг. Илларионова Максим ненавидел так, что при мысли о сопернике у него темнело в глазах. Уже больше трех месяцев он вынашивает план своей мести. План был хорош во всех отношениях. Ну что может быть проще, чем подкараулить подонка ночью, и в темноте безлюдной арки дома, всадить нож в его сердце? И с особым удовольствием несколько раз повернуть острое лезвие в кровавой ране. Пусть эта сволочь помучается напоследок, как мучается сейчас он от ревности и мысли о том, что навсегда потерял Лизу.

Это страстное желание увидеть кровь соперника, день ото дня становилось все сильнее, превращаясь в навязчивую идею. Павлов окончательно утвердился в своем намерении убить Стаса после встречи с Лизой. Да, он облажался по самое не могу. Вспоминая сейчас свой неожиданный позор и ее отвратительные слова, а также взгляд полный ненависти и презрения, натолкнули Максима на мысль, что необходимо наказать и ее. Лактионова тоже получит свое, но только чуть позже.

Но как ни хорош был план, осуществить его пока не удавалось. Ненавистный Стас практически никогда не возвращался домой один. Чаще всего он приезжал с Лизой. Обнявшись, они заходили в подъезд, а от их счастливых лиц становилось тошно. Тогда холодная ярость накатывала стремительной волной. И хотелось покончить с этими двумя тут же, в сию секунду. Огромной силой воли приходилось сдерживать себя. Потому что убить обоих сразу, в его планы не входило.

Иногда Стас возвращался домой с другой девушкой. И где он только находил их? Молоденьких и очень симпатичных. Тогда становилось обидно за Лактионову. Она, дура, даже не догадывается, что любовник обманывает ее с другими. Но и эти мысли приходилось отбрасывать. В его душе не должно быть места для жалости к той, которая предала его, обманула и вышвырнула из своей жизни, как надоевшую собачонку.

В другие же дни Стаса привозили домой какие-то бугаи, глядя на которых не возникало сомнений в том, что эти парни уголовники. И справиться с ними в одиночку шансов у него не было никаких.

Так что… Так что оставалось только терпеливо ждать удобного момента, подогревая себя ненавистью к ним обоим. А удобный случай рано или поздно обязательно представится. Павлов в этом не сомневался.

Куртка от непрерывного дождя промокла насквозь. Молодой человек передернул плечами. Мерзкая, мерзкая погода. Может, домой поехать, а к дому Стаса прийти завтра?

Максим остановился на тротуаре и нерешительно огляделся. До дома Стаса топать еще минут десять, а он совсем продрог и руки стали деревянными. Да, лучше отложить все до завтра.

Павлов развернулся и зашагал к остановке. Сейчас он приедет домой, мама напоит его горячим чаем, и он завалится спать.

Когда Максим подходил к своему подъезду он услышал, как где-то недалеко завизжали тормоза резко остановившейся машины. Он оглянулся и увидел, как к нему быстро приближаются четверо парней в темных спортивных костюмах. Павлов не успел даже испугаться, как почувствовал острый удар в живот. Он скорчился от боли и застонал. Затем его ударили чем-то тяжелым по голове. Павлов упал на мокрый асфальт и закрыл голову руками. Парни избивали его со знанием дела, молча и сосредоточенно. Вскоре Максим потерял сознание и не слышал, как выскочивший на балкон сосед на всю улицу заорал дурным голосом:

– Подонки! Что вы делаете? Прекратите! Сейчас милицию вызову!

Молодые люди, не обращая внимания на вопли мужчины, довели свое дело до конца. Затем не торопясь вернулись к машине, которая быстро умчались в ночь, оставив на земле распростертое, все в крови, тело Павлова.

Глава 7

В это воскресенье Лиза совершенно не знала, куда себя девать. Она просто умирала от скуки. Девушка взяла «Бурду» и лениво принялась перелистывать страницы модного журнала.

– Лиза, чем занята? – на пороге неожиданно возникла худенькая и невзрачная девушка.

– Да, ничем, – неохотно отозвалась Лактионова, не отрываясь от журнала. Она не особенно жаловала соседку и никогда с ней не дружила. Дина любила посплетничать, и всегда была в курсе всех событий, происходящих на Струшне, в то время как саму Лизу мало интересовали и ее соседи, и их жалкая жизнь.

Дина же настойчиво набивалась к Лизе в подруги. У красавицы-соседки еще в школе было много парней. Все девчонки в классе завидовали Лактионовой и потому тихо ненавидели. Никитчук тоже была из их числа, но в глубине души она лелеяла мечту о том, что когда-нибудь кто-то из отставных кавалеров одноклассницы все же обратит внимание и на нее, поэтому старалась во всем угождать Лактионовой и держаться к ней поближе. Но долгожданного чуда не произошло, и парни по-прежнему обходили ее стороной. Дина Никитчук не была совсем уж наивной дурочкой и отлично понимала, что ее внешность не идет ни в какое сравнение с красотой Лизы. А теперь вот бывшая одноклассница завела себе постоянного парня, так что рассчитывать больше не на что. Ухажера как не было, так и нет, и в ближайшем будущем познакомиться с кем-то у соседки возможности уже не будет. Это обстоятельство злило и раздражало Никитчук, но вот так сразу отказаться от своей мечты ей было сложно.

– «Бурду» читаешь? – то ли спросила, то ли констатировала факт Дина. – Может в центр прогуляемся?

– Не хочется мне. Да и Стас приехать должен, – соврала Лиза и неохотно отложила журнал.

– Ты же по воскресеньям с ним не встречаешься, – голос Никитчук был небрежным, но в ее глазах светились огоньки злорадства.

– С чего ты взяла? – довольно сухо поинтересовалась Лиза и из-под густых ресниц взглянула на Дину.

– Я все вижу и все знаю, – многозначительно улыбнулась соседка и своего взгляда не отвела.

– Ты что же следишь за мной?

– Нет, Лактионова, не слежу. Только знаю я, чем твой дружок занимается по воскресеньям, – ответила Дина и мерзко хихикнула. В эту секунду она была очень довольна собой. Именно она первой преподнесёт заносчивой соседке неприятный сюрприз и откроет тайну, о которой та, возможно, и не догадывается. И впредь не будет задирать свой нос и смотреть на всех свысока.

– Ну, что ты можешь знать, Дина? – заинтригованная Лиза опустила глаза, пытаясь скрыть растущее любопытство. – Раз уж начала, то говори.

– Я и рассказать могу, и даже показать, – ехидно произнесла соседка.

– Дина, да что показать-то? – Лиза опять раздраженно взглянула на гостью.

– А давай прогуляемся до центра. Сама все и увидишь.

Странно. То, что Никитчук ей завидует это давно известно. Но почему сегодня она так необычно ведет себя? Здравый смысл подсказывает, что неспроста, ой, неспроста, заявилась эта дура сегодня. Она явно что-то знает.

Эти мысли роем пронеслись в голове Лизы, и она мгновенно приняла решение.

– Так и быть, Никитчук, прогуляемся по городу. Только мне собраться надо. Видишь, я в халате.

– Хорошо, хорошо, Лиза, переодевайся. Я подожду, – облегченно выдохнула Дина и, едва сдерживая ликование, уселась на жесткий стул.

Лиза неторопливо сняла халат, причесала шелковистые волосы и некоторое время раздумала над тем, собрать ли их в хвост, или оставить распущенными. Она тянула время, чтобы не показать насколько ее взволновало неожиданное приглашение Дины. Через двадцать минут соседка нетерпеливо заерзала на стуле и поглядела на часы.

– Мы что торопимся? – слегка растягивая слова, спросила Лиза.

– Не очень.

– Так и не дергайся. Сейчас глаза подкрашу и пойдем.

Лиза достала из косметички тушь, плюнула в нее и принялась неторопливо подкрашивать ресницы маленькой кисточкой.

– Ты и так красивая. Тебе косметика не нужна, – с оттенком зависти вздохнула Дина, – не то что я. Без краски даже в магазин выйти не могу.

– Не переживай, подруга, ты не одна такая, – Лиза отложила тушь, подправила помадой губы, придирчиво осмотрела себя в зеркале и, когда не нашла никаких изъянов, отодвинула зеркало и косметичку в центр стола. Затем подошла к шкафу, достала теплый свитер, джинсы и переоделась. – Ну вот, кажется и все. Я готова. Пошли?

– Пошли, – Никитчук резво вскочила и заторопилась к выходу.

– Не беги ты так, – Лиза едва поспевала за шустрой соседкой, на ходу натягивая куртку.

Девушки вышли на улицу.

– Так куда мы идем?

– К новому кафе, что открылось на углу Юрьевской и Центрального проспекта, – слегка задыхаясь от быстрой ходьбы, охотно пояснила Дина. – Только нам надо выбрать место такое, чтобы он нас не увидел.

– Кто он? – Лиза опять начала терять самообладание.

– Да Илларионов твой! – поспешно ответила Дина. Она шла широкими шагами и изредка поглядывала на безупречно красивое лицо Лизы, стараясь отыскать в нем признаки волнения, или хотя бы озабоченности.

– Слушай, что ты все секретничаешь? – насторожилась Лиза. Ей начало казаться, что Никитчук просто дразнит ее.

– Потом сама все поймешь, – недобро ухмыльнулась соседка, и ускорила шаг.

Осень уже полностью вступила в свои права. Низкие тяжелые тучи нависли над городом, не решаясь пролиться дождем. Изредка поглядывая на черное небо, Лиза уже начала сожалеть о том, что поддалась на уговоры Дины выйти в город. Лактионовой казалось, что холодный принизывающий ветер продувает ее насквозь. Она подняла воротник куртки, засунула руки в карманы и с неприязнью посмотрела на Дину. А та, не обращая внимания на холод и многозначительные взгляды Лактионовой быстро шла по улице к своей цели. Совсем скоро она испытает чувство удовлетворения и зависть перестанет грызть ее. Она насладится зрелищем униженной Лизы, да еще и расскажет всем на Струшне кто такой этот Илларионов.

Наконец девушки подошли к кафе.

– Ну, что ты хотела показать мне? – нетерпеливо спросила Лиза, оглядываясь по сторонам.

– А который час?

– Около семи.

– Уже скоро, – уверенно сказала Дина и неожиданно сильно дернула Лизу за рукав куртки. – Видишь?

– Нет. А что я должна видеть? – Лиза повертела головой.

– Машину Стасика видишь? – почему-то зашептала Дина.

– Да. Вижу.

Краем глаза Лиза заметила знакомый автомобиль, но Никитчук резко увлекла ее за угол дома, в котором и расположилось кафе с незатейливым названием «Пирамида». Теперь девушки наблюдали за происходящим из-за угла.

Зеленый «Мерседес» остановился у входа. Сначала из машины выбрался сам Стас, а вслед за ним и симпатичная девушка. Она была очень молоденькой. Косметика на лице девицы отсутствовала, а длинные прямые волосы были собраны резинкой. Коротенькая черная юбочка едва прикрывала ее округлый зад. Тоненькая курточка была распахнута, а белая льняная блузка наглухо застегнута до самого воротничка. Девушка напомнила Лизе невинную школьницу. Было заметно, что девушка едва справляется то ли с холодом, то ли с волнением. Она напряженно улыбалась и заискивающе смотрела на Стаса. Стас же, напротив, был спокоен и деловит.

– Так, Юля. Это твое место, – услышала Лиза голос возлюбленного. – Отсюда ни шагу. Я пока посижу в машине, а когда клиент подойдет, я сам договорюсь с ним о цене. Будь хорошей девочкой и ничего не бойся.

Илларионов покровительственно похлопал девушку по плечу.

– Волнуюсь я, Стасик, – капризно пролепетала Юля, криво улыбнулась, попыталась справиться с молнией на курточке и робко добавила: – Может… Может в другой раз? А?

Девушка с надеждой вновь взглянула на Илларионова. Ее крайнее смущение и неловкость мужчине были совершенно безразличны. Он был непреклонен и строг.

– Все волнуются, детка, в первый раз. Не ты первая, не ты и последняя. И сделай милое лицо. Поняла?

Юля обреченно кивнула, а Стас вернулся в машину.

Озадаченная Лиза, сию же минуту хотела подбежать к машине и поговорить со Стасом, чтобы все выяснить. Здесь и сейчас. Эта сцена говорила сама за себя.

Лиза рванулась к машине Стаса, но Дина схватила ее за руку.

– Пусти! Да, отпусти ты меня! Я хочу поговорить с ним! Я должна все знать!

Лиза попыталась вырваться из цепкой хватки соседки и на ее лице проступили яркие алые пятна.

– Ты что, сдурела? Хочешь на скандал нарваться? Не делай глупостей. После поговоришь. Сейчас ему твои разборки ни к чему. Он и говорить с тобой не станет. Он же на работе, – возбужденно затараторила Дина, наслаждаясь своей победой. Ее губы растянулись в ехидной улыбке. Именно так она представляла себе эту сцену.

В какой-то момент в глубине души Дины шевельнулась нечто похожее на жалость к заносчивой красавице. Но Никитчук быстро подавила в себе это чувство. Сейчас она торжествовала и была очень довольна собой. И каким это было наслаждением видеть расстроенное и в один миг подурневшее лицо Лактионовой! И благодаря ей Лиза поймала своего любовника с поличным и теперь бросит его, и будет жить так, как живут все на их районе.

А Лиза застыла на месте. Ее состояние было близко к ступору. Затем словно очнувшись, она резко вырвала свою руку, которую по-прежнему крепко сжимала Дина, и бегом устремилась в ближайшую подворотню. Глазами отыскала свободную скамейку, подбежала к ней и села, облокотившись на жесткую спинку. Немного отдышавшись, Лиза принялась нервно шарить в сумке в поисках сигарет. Пачку она нашла быстро, а вот спички, как назло куда-то провалились. Наконец Лиза выудила спички и нервно закурила. Руки ее дрожали, а мысли путались. Лиза делала одну глубокую затяжку за другой. Не докурив сигарету до конца, бросила ее под ноги и достала другую. Дрожь постепенно прекратилась и теперь девушка попыталась сосредоточиться и разобраться в своих мыслях и чувствах.

Быстро стемнело. Но время словно остановилось. Лиза не видела никого и ничего вокруг. Пустым взглядом она смотрела перед собой, не в силах додумать до конца ни одной мысли. Через некоторое время на скамейку рядом с ней плюхнулась запыхавшаяся Дина.

– Дай и мне сигаретку.

Лиза без слов протянула Никитчук пачку сигарет и спички.

– К девчонке подошел мужик какой-то, – начала Дина, неумело затянулась и, подавившись дымом, закашлялась. – Он явно в больших годах. Стас с ним быстро договорился. Девчонка эта уже уехала, а Стас зашел в кафе. Он, наверное, и сейчас там, – быстро доложила обстановку Никитчук и обратила на Лизу немигающий, настороженный взгляд.

Лиза молчала. Шок постепенно проходил. Теперь она смогла спокойно сосредоточиться. Надо срочно решить, что ей со всем этим делать. Поговорить со Стасом? А что он ответит? Скажет правду? И что дальше? Ведь не ее же, в конце концов Стас вывел на панель, а какую-то совершенно незнакомую девчонку. Та, наверное, сама этого хотела, иначе не согласилась бы. Стас любит ее, Лизу. И она его тоже. И на самом деле, какое имеет значение, как ее парень зарабатывает на жизнь? Абсолютно никакого. И поведение этих девчонок ее не касается.

Сейчас Лиза почему-то была уверена, что есть и другие девочки, которые работают на ее любовника. Да бог с ними, с этими девчонками! Есть спрос – есть и предложение. Так было всегда. И так будет всегда. В этом мире ничего не меняется. И надо смотреть на вещи трезво, без розовых очков. Да к тому же деньги, как известно, не пахнут, даже заработанные одним местом. Словом, ничего страшного не происходит. И переживать на сей счет, нет нужды. И ее это не касается. Да, совершенно не касается! Сейчас ей нужно волноваться совершенно по иному поводу. И чем скорее она об этом поговорит со Стасом, тем лучше.

Лиза окончательно успокоилась, выбросила догоревший до самого фильтра окурок и поднялась со скамейки.

– Ладно, подруга, – неожиданно спокойно сказала она и посмотрела в черное небо. – Спектакль окончен. Пошли домой. Дождь вот-вот начнется.

И тут, словно услышав ее, сначала робко, потом все сильнее и сильнее полил дождь. Девушки моментально промокли.

– Побежали! Спрячемся где-нибудь, – прокричала Дина.

– Нет, я пойду домой пешком, – с каким-то непонятным упрямством сказала Лиза, убрала со лба мокрые волосы и побрела через двор к арке.

Дина некоторое время потопталась на месте, принимая решение, а затем неохотно засеменила вслед за Лизой, проклиная в душе и свою нерешительность, и погоду, и глупую соседку, которая рискнула пойти домой пешком под холодным проливным дождем.

Они шли молча. Дина не решалась заговорить первой. Она не видела в глазах Лактионовой ни слез, ни разочарования, или, на худой конец, беспокойства. Она, как и всегда, видела перед собой высокомерную и невозмутимую особу, которой нет дела до того, что происходит вокруг.

Никитчук вдруг подумала, что ее коварный план не удался. От минутного триумфа, который она испытала у «Пирамиды» не осталось и следа. И всю дорогу до дома, девушку беспокоила только одна мысль, что сегодня в лице соседки она приобрела врага. Не простит ей Лактионова представления у кафе. Ох, не простит!

– Кто еще знает об этом? – бесстрастно спросила Лиза, когда девушки подошли к Струшне.

– Пока никто, – тихо ответила Дина, почему-то испугавшись этого бесцветного голоса Лактионовой.

– Я хочу предупредить тебя, подруга, – голос Лизы не предвещал ничего хорошего, – если по Струшне поползут сплетни обо мне и Стасе, я тебя смешаю с землей. Поняла?

– Поняла, Лиза, – с готовностью кивнула мокрой головой Дина, избегая неприятного взгляда соседки.

– И в мой дом больше ни ногой! Поняла?

– Да. Но… Но я не боюсь твоих угроз, Лактионова.

– И напрасно, – теперь в голосе Лизы зазвучала прямая угроза и Никитчук поняла, что лучше помалкивать. И надо держаться от непредсказуемой соседки на расстоянии пушечного выстрела. Так будет спокойнее.

Глава 8

Как ни странно, в понедельник Лиза проснулась в отличном настроении. От вчерашних переживаний не осталось и следа. Правда, немного болело горло. Прогулка под проливным дождем дала все же о себе знать.

Сегодня осень неожиданно подарила прекрасный день, солнечный и удивительно теплый, словно решила порадовать горожан в преддверии стремительно приближающейся зимы. О вчерашней непогоде напоминали лишь лужи на тротуарах, да раскисшая от влаги земля.

Собираясь на работу, Лиза думала о том, что надо непременно сходить в поликлинику и попросить у участковой врачихи больничный. Уже до смерти надоело ненавистное ателье и однообразная работа. А еще больше, клуши, сидящие за швейными машинками и не интересующиеся ничем, кроме сплетен, мужиков и тряпок.

Теперь она должна заботиться не только о себе, и неделька отдыха будет весьма кстати. А еще надо обязательно сходить и на прием к гинекологу. Месячные задерживаются уже на две недели, и это явный признак того, что она залетела. Пока об этом никто не знает, ни мама, ни отец, ни Стас. Вот когда врач подтвердит ее беременность, тогда уж она и сообщит всем приятную новость. То, что для окружающих эта новость будет хорошей, Лиза не сомневалась. Как не сомневалась и в том, что аборта не будет делать ни при каких обстоятельствах. Она хочет этого ребенка и будет рожать.

Этот понедельник ничем не отличался от череды других рабочих дней. Та же нудная работа за швейной машинкой, те же пустые разговоры и такая же неимоверная скука. Радовало одно – Стас обещал приехать за ней пораньше и отвезти в поликлинику.

– Лактионова, Стас твой подъехал, – сообщила Наташа Ремезова, единственная задушевная подружка Лизы в швейном в цеху ателье.

– Правда?

Лиза отдернула тюль и выглянула в окно. Действительно, машина Стаса уже стояла у бордюра. Но до конца смены оставался еще целый час, хотя они договаривались встретиться после работы.

– Лиза, ты иди, а я скажу Сергеевне, что тебе нездоровится. Ты жаловалась, что у тебя горло болит. Мне даже врать ей не придется, – мягко, слегка картавя, произнесла Наташа.

Из-под черных ресниц Ремезова смотрела на Лизу с некоторой долей зависти. Нет, ее зависть не была черной. Наташа по-своему любила подругу и была к ней очень привязана, но все же поклонник Лизы был очень хорош собой, и, что немаловажно, – у него водились денежки. Не было сомнений в том, что этот парень любит Лизу. Ремезовой тоже хотелось любви и очень хотелось замуж. Но пока она жила лишь ожиданием счастья и, как говорили девчонки в цеху, была в поиске. И насколько этот поиск затянется, одному только богу было известно.

– Наташа, спасибо тебе, – Лиза благодарно улыбнулась подружке, – но я все же отпрошусь у Сергеевны сама. Ты ведь знаешь ее, с нашей начальницей лучше не ссориться.

– Что правда, то правда, – легко согласилась Наташа, помахала подруге рукой и наклонилась над машинкой.

Лиза взяла сумку и, подхватив курточку со спинки стула, подошла к большому зеркалу, висящему недалеко от входной двери в цех. Своим видом она осталась довольна. Горящие в предвкушении свидания глаза и счастливая улыбка делали ее сейчас очень привлекательной. Девушка сорвала с головы косынку, тряхнула головой и принялась расчесывать густые волосы.

– Хороша, хороша, – ядовито высказалась Зоя, молодая и сильно располневшая женщина. Она стояла за раскройным столом и в упор смотрела на Лизу. – Иди уже, а то твой ухажер заждался.

– Подождет, никуда не денется, – не оборачиваясь, небрежно бросила Лиза и вышла из цеха.

Заведующая ателье Антонина Сергеевна Пряхина, женщина, отягощенная тремя детьми и слегка попивающим мужем, кандидатом исторических наук, на работе отдыхала. Дома у нее не было свободной минуты. Она постоянно что-то готовила, стирала, убирала. Делала с детьми уроки и ухаживала за мужем, которого ничего, кроме истории средних веков, не интересовало. Человеком он был замкнутым, погруженным в себя и, говорили, талантливым.

Пряхина боготворила мужа и мечтала увидеть его профессором и деканом исторического факультета.

Ателье Антонины Сергеевны было самым лучшим в городе. Классные мастерицы, умело подобранные ею в течение нескольких лет, обшивали жен городской верхушки. Клиентки были очень довольны работой ателье и периодически подносили Сергеевне подарки в знак благодарности. Пряхина весьма охотно принимала подношения и очень умело использовала свои знакомства в решении проблем. Своих и чужих. Посему имела репутацию женщины, которая может все.

Со своими подчиненными Антонина Сергеевна была строга и спуску никому не давала. Дисциплину держала железную. Но вместе с тем она была добра и отзывчива. Если у кого-то из ее подопечных случалось горе, могла и посочувствовать, и пожалеть, и слезу пустить вместе с бедолагой. И самое главное – всегда помогала, чем могла. Именно за это и любили Антонину Сергеевну все без исключения, и ссориться с ней не хотели.

– Можно? – спросила Лиза и заглянула в кабинет заведующей.

– Входи, входи, Лактионова, – пригласила Лизу заведующая, не поднимая головы. Женщина сидела за столом и что-то сосредоточенно писала.

– Можно мне уйти сегодня пораньше? – робко спросила девушка, присаживаясь на краешек стула.

– Что случилось? – Антонина Сергеевна подняла голову и внимательно посмотрела на Лизу. Зеленые глаза Пряхиной, умело подведенные черным карандашом, были большими и выразительными. Волосы, выкрашенные хной, блестели в лучах солнца, проникающих сквозь не очень чистое стекло окна, забранного безобразной решеткой.

– Вчера под дождь попала. Горло очень болит, – Лиза кашлянула для вида и отвела взгляд, – еле смену отработала.

– Температура есть? – в голосе заведующей прозвучали сочувственные нотки.

– Вроде нет, не чувствую.

– Видела в окно, что поклонник твой приехал, – ухмыльнулась Сергеевна, не спуская пристального взгляда с Лизы.

– Да, приехал, – щеки девушки покрылись легким румянцем.

– Красивый парень, – протянула заведующая. – Может, Лиза, ты замуж собралась?

– Нет пока.

– Не зовет? Или сама не хочешь? – любопытная Антонина Сергеевна отложила ручку и с отвращением отодвинула на край стола папку с документами. Чувствовалась, что она рада представившейся возможности отвлечься от работы. Пряхина всей душой ненавидела писать отчеты, докладные записки и вести прочую документацию, что вменялось ей в обязанности. От нелюбви к этой рутинной работе, она старалась сделать ее как можно быстрее и аккуратнее, и сдать начальству в положенные сроки с тем, чтобы к ней больше не возвращаться. Поэтому вышестоящее руководство ценило Сергеевну как грамотного, аккуратного и толкового работника.

– Пока не зовет, – Лиза удобнее уселась на стуле, потому что поняла – беседа с заведующей может затянуться на неопределенное время.

– А ты сделай так, чтобы позвал, – прямо высказалась Сергеевна.

– Как это? – Лиза удивленно вскинула брови.

– Тебя, Лактионова, что, учить надо? Мне казалось, что ты девушка сама себе на уме, – снисходительно улыбнулась заведующая и, откинувшись на спинку стула, улыбнулась. – Мой вот тоже долго ухаживал за мной. Все никак не решался замуж позвать. Ну, а потом я сказала, что беременна. И он как человек интеллигентный и порядочный сразу же мне предложение сделал. Так что иной раз нам, женщинам, самим приходится брать инициативу в свои руки. Смотри, не затягивай с этим делом. Если, конечно, он тебе нужен, твой красавчик, – закончила свою тираду заведующая и придвинула папку с документами поближе.

Женщины немного помолчали. Каждая думала о своем. Наконец Лиза прервала затянувшуюся паузу:

– Так я пойду?

– Ну что с тобой поделаешь, Лактионова. Иди. Завтра выйдешь?

– Не знаю. Я сейчас к врачу еду. Спасибо вам, Сергеевна.

– Да не за что, – ответила Пряхина и уткнулась в бумаги.

Лиза выпорхнула из ателье, и беззаботно размахивая сумочкой, направилась к «Мерседесу», а Наташа наблюдала в окно, как ее подружка села в машину и поцеловала своего кавалера. Парочка еще какое-то время о чем-то поговорила, и автомобиль медленно отъехал от ателье. «Какая она все-таки счастливая, эта Лизка!» – опять чуть-чуть позавидовала Наташа и принялась строчить очередной шов.

Глава 9

Как только Лиза села в машину Стаса, она почувствовала, что хочет его. От этого неожиданно нахлынувшего чувства она пришла в смятение. Внутри у нее все горело, и она едва сдерживала себя от желания уговорить Стаса прямиком отправиться к нему домой.

Но Стас отвез ее сначала в поликлинику, где она получила вожделенный больничный лист на целую неделю. Потом у Центрального универмага он встретился с седым высоким мужчиной, отталкивающая внешность которого вызвала у Лизы смутное чувство отвращения. В открытое окно автомобиля Лиза наблюдала, как незнакомец передал Стасу увесистый пакет и мужчины, пожав друг другу руки, разошлись. В машину Стас вернулся весьма довольный этой встречей.

– Ну что, детка, поедем ужинать? Есть повод замыть удачно завершенное дело, – небрежно бросив пакет на заднее сидение, удовлетворенно произнес Стас и повернул ключ зажигания. Мотор послушно заурчал, и машина мягко тронулась с места.

– А у меня для тебя есть приятная новость, – Лиза нежно коснулась руки любовника.

– Что за новость? – Стас перевел машину в левый ряд и увеличил скорость.

– Не спеши. Позже расскажу, – загадочно улыбнулась Лактионова и поправила свои роскошные локоны.

– Ну не хочешь сейчас говорить – не надо, – легко согласился Стас и предложил: – А поехали в «Избушку». Там все и расскажешь.

– Поехали, – радостно отозвалась Лиза и расслабленно откинулась на спинку кресла.

Стас часто привозил ее в «Избушку». Этот небольшой ресторанчик уютно расположился в лесном массиве недалеко от города. Стилизованное под деревенский дом строение, со всех сторон было окружено высокими соснами. А если углубиться немного в лес, то неожиданно деревья отступали, и открывалась необыкновенная картина: большое и чистое озеро неспешно накатывало свои воды на золотистые пляжи. Ивы с длинными ветвями, опускающимися к самой воде, словно разглядывали свое отражение в глади водоема. У причала стояли лодки, слегка покачиваясь на тихих волнах в ожидании любителей водных прогулок, а пряный запах сосен наполняли легкие чистым и живительным воздухом. Здесь было как-то спокойно и умиротворенно, словно природа специально замерла, давая горожанам насладиться вожделенным отдыхом от ежедневной суеты, проблем и смрада большого города. «Маленькая Швейцария» – так любовно называли это место все, кто хоть однажды побывал здесь.

Когда влюбленные подъехали к ресторану, Стас плавно затормозил у крыльца. Лиза первой вышла из машины и в который раз поразилась тишине, царящей вокруг. Только высокие сосны лениво раскачивались и источали аромат, от которого кружилась голова. Девушка огляделась вокруг и удивленно произнесла:

– Стасик, что-то я не вижу ни людей, ни машин…

– Да, странно. Здесь всегда многолюдно, даже в будние дни.

Стас поднялся по ступеням, подошел к двери и потянул ее на себя. Дверь не поддалась. Он быстро пробежал глазами по табличке на двери и громко рассмеялся.

– Какие мы с тобой, Лизка, дураки! Сегодня же понедельник! Выходной. Как мы могли забыть?

– И правда, у них в понедельник выходной, – удрученно произнесла девушка.

– Не огорчайся, детка. Пойдем на берег. У меня в багажнике есть кое-что. Я заезжал на рынок и купил немного еды. И бутылочка вина тоже найдется. Мы устроим себе классный пикник.

– Но уже темнеет, – с сомнением в голосе сказала Лиза.

– Ну и что? Ты боишься? – в глазах мужчины заиграли озорные огоньки.

– Нет, с тобой я ничего не боюсь, Стасик. Только земля будет мокрая после вчерашнего дождя, и холодно, – закапризничала Лактионова.

– Ничего страшного, детка. Я обо всем позабочусь.

Стас вернулся к машине, открыл багажник и вытащил пакет с едой. Затем выудил одеяло и сказал:

– Ну что? Пойдем к озеру?

Лиза согласно кивнула и пошла вслед за Стасом. Ее настроение поползло вверх. Она чувствовала, что этот вечер обещает быть особенным.

Они устроились на берегу. Стас с улыбкой наблюдал, как Лиза, тихонько напевая, раскладывает на одеяле нехитрую снедь. «И хорошо, что ресторан закрыт», – подумал Стас. Неожиданный пикник у озера – это замечательное завершение удачного дня. И возможно сегодня он сделает Лактионовой предложение, от которого она не откажется. Он уже давно подумывал о том, чтобы предложить Лизе жить вместе. Эта девушка очень нравилась ему. Она настоящая красавица, да к тому же и не дурочка. Да и в постели очень хороша. Со временем поднаберется опыта и будет неотразима в искусстве любви. Он у нее первый мужчина и это очень тешит самолюбие. Хочется оберегать ее, защищать и быть для нее всем. Может быть, он даже влюблен в нее. Конечно, сначала в отношении Лизы у него были совершенно другие планы. Но довольно скоро он понял, что отдавать эту девушку кому-то другому ему совершенно не хочется даже несмотря на то, что Игорь не одобрял его связь с Лизой. Ну и черт с ним, с этим Игорем, он, Стас, тоже имеет право быть счастливым и жить так, как ему хочется.

– Так, что за новость у тебя, детка? – устраиваясь удобнее на одеяле, поинтересовался Стас.

– Скажи мне, Стас, ты любишь меня? – Лиза немного напряглась в ожидании ответа.

– Что за странный вопрос? Конечно, люблю. Как можно тебя не любить? – шутливо отозвался Илларионов, наливая красное вино в маленькие пластиковые стаканчики.

– Стасик, я серьезно спрашиваю, – надула губы Лиза.

– А я серьезно отвечаю, – Стас поднял стаканчик и с нежностью посмотрел на девушку. – Давай, девочка моя, выпьем за тебя.

– Нет, не за меня нужно сейчас выпить, – Лиза опустила глаза.

– А за кого? – Стас удивленно вскинул брови.

– За нашего ребенка, – тихо ответила Лиза, все еще не осмеливаясь посмотреть на любовника.

– Что? – судорожно сглотнув, Илларионов недоуменно уставился на подругу. Затем одним глотком выпил содержимое стаканчика. – Ты уверена? Ты была у врача?

– Да уверена, но у врача я еще не была. Собираюсь на этой неделе. Ты, что не рад? – у Лизы предательски задрожали губы. Она с тревогой посмотрела на Стаса.

– Просто… все так неожиданно, – пробормотал Илларионов. С минуту он помолчал, затем взял Лизу за руку и притянул девушку к себе.

– А знаешь, рано или поздно я должен был стать отцом. Так пусть это произойдет сейчас. И на самом деле я очень рад. Честно.

– Правда? – вымученно улыбнулась Лиза.

– Правда, – подтвердил Стас и нежно обнял девушку.

А она страстно прижалась к его груди и страстно поцеловала. Волна желания вновь захлестнула Лактионову, и она глухо попросила:

– Стасик, поехали домой.

– Да, да… поехали, – согласился Стас, чувствуя, как содрогается тело Лизы под его сильными руками.

Они поспешно собрали вещи и направились к машине. Напряжение, в котором пребывала Лиза все нарастало. Возле машины она остановилась и каким-то неестественным сдавленным голосом произнесла:

– Мне холодно, согрей меня.

Стас прижал ее к себе, а она лихорадочными движениями принялась расстегивать пояс его брюк. Потом они быстро забрались на заднее сиденье автомобиля, и Лиза окончательно потеряла голову. Она выполняла каждое желание любовника, она была воском, тающим в его руках. Она наслаждалась сама и дарила ему наслаждения все больше и больше. И когда общая судорога слила их воедино, Лиза испытала полный восторг и застонала.

На какое-то мгновение в машине повисла тишина.

– Сейчас я отвезу тебя домой, к маме, – хрипло сказал Стас. Он дрожащей рукой провел по ее волосам и, справившись с дыханием, добавил: – Ты пока поживешь у нее. А как только я закончу отделку квартиры, ты переедешь на Фатинку. Мой сын должен жить в нормальных условиях, а не на Струшне, среди этого сброда.

В эту минуту Лиза вдруг поняла, что сейчас приобрела над Стасом огромную власть. И теперь она упивалась этой властью. Отныне он будет делать все, что она пожелает.

– А почему ты решил, что будет сын? – счастливо засмеялись Лиза, поправляя пришедшие в полный беспорядок волосы.

– Потому что я хочу, чтобы это был сын. А потом мы родим и дочь. Согласна?

– Да.

Стас пересел за руль и завел мотор, выехал со стоянки и повел машину по лесной дороге. В салоне было темно, и только цифры светились на приборной доске. Если бы в этот момент Стас повернулся и посмотрел на Лизу, он был бы неприятно поражен выражением ее лица. Это было лицо торжествующей хищницы, которая одержала свою первую победу в схватке с противником. Она ликовала. Теперь она полностью осознавала, какое мощное оружие имеет в своих руках. И отныне она умело будет им пользоваться и тогда, когда это будет ей необходимо.

Но Стас не обернулся и ничего не заметил. Он внимательно смотрел на дорогу, осторожно выезжая из леса на городское шоссе.

Глава 10

Павлов попытался пошевелиться и открыть глаза. Но боль, пронзившая его, опять отправила в небытие.

Алла Федоровна сидела на стуле у кровати сына. Ей казалось, что она уже выплакала слезы на всю оставшуюся жизнь вперед. Но, глядя на изуродованное лицо сына, не могла сдерживать себя. Бедный, бедный мальчик! За что? За что бог так поступил с ним? И с ней? Он – ее единственная отрада в жизни. Он – смысл ее жизни. Она растила его одна и давала ему все, что могла. Хороший, добрый мальчик. Никому не сделал ничего плохого. Как она радовалась, когда Максим заговорил о том, что собирается жениться. И Лиза ей нравилась. Красивая. Но потом, что-то не заладилось у них. Сын как-то вдруг изменился, стал грубым и злым. На ее вопросы не отвечал, и постепенно ее беспокойство начало перерастать в панику. Как мать она понимала, что с сыном происходит что-то нехорошее. И все из-за нее, из-за Лизы этой. Если бы Максим поделился с ней своими горестями, она как мать обязательно нашла бы нужные слова, утешила бы, дала бы верный совет. Но сын ничего не рассказывал и совета не просил. Дурачок. Кто, как ни мать все поймет, поможет, утешит и даст совет?

– Ну, как он? – в больничную палату, едва дыша, на цыпочках вошла Люда.

– По-прежнему, – тускло отозвалась Павлова и вытерла опять накатившиеся слезы.

– Не плачьте, Алла Федоровна. Все будет хорошо. Он поправится, – Люся осторожно погладила Аллу Федоровну по плечу. – Следователь звонил? Говорил с вами?

– Да, сегодня утром. Только что я могла рассказать? Я ничего не знаю.

– Да, – Люся с жалостью посмотрела на Павлова, и ее сердце защемило от боли. – Только Максим может сказать, кто его так зверски избил.

– Следователь спрашивал, будем ли мы заявление писать. Я сказала, что будем, – продолжала Алла Федоровна, промокнув слезы маленьким носовым платочком. – Соседа нашего, Степановича, что милицию и скорую тогда вызвал, опросили сразу, как только это случилось. Но и он мало что мог рассказать. Видел, как били эти подонки моего сыночка, и как спокойно уходили словно не боялись никого и ничего. Вот и все.

Алла Федоровна закрыла лицо руками и тихо заплакала. Люся опять участливо погладила женщину по плечу.

– Ну, успокойтесь… Не надо плакать. Все будет хорошо.

Максим медленно приходил в себя. Он с трудом приоткрыл глаза.

– Мама…

– Сыночек, дорогой! Люда, беги за врачом, скорее! Максим, как ты?

– Нормально.

– Сынок, что у тебя болит?

– Все.

– Ты помнишь, что произошло?

– Да.

– Кто это сделал?

– Не знаю, – едва ворочая языком ответил Павлов.

– Как не знаешь? Ты…

– Сколько я здесь?

– Уже несколько дней.

– Лиза знает?

Алла Федоровна ответить не успела. В палату вошел врач. Это был худощавый, невысокого роста молодой мужчина, с уже намечающимися залысинами.

– Пришел в себя? Замечательно. Просто прекрасно, – Валерий Лукич проверил пульс, уселся на предложенный Аллой Федоровной стул и дружески подмигнул: – Ну что, парень… Скажем прямо: повезло тебе! Отделался ты легким испугом. Мы быстро поставим тебя на ноги. Ребра срастим, гематомы уберем, голову вылечим. А вы, милые дамы, идите и отдыхайте. Приходите завтра. С вашим Максимом все будет в порядке. Он сильный парень. Организм у него крепкий. Так что справится.

От уверенного тона доктора Алле Федоровне стало легче.

– Сынок, я приду завтра. Отдыхай, милый, – Павлова погладила Максима по голове и попыталась улыбнуться.

– Хорошо, мама, – прошептал Павлов и поморщился от боли.

– И я приду завтра, можно? – Люда смотрела на бледное лицо Максима из-за плеча Аллы Федоровны. Она замерла в ожидании ответа и в ее глазах светилась надежда.

– Да, – пошевелил губами Максим и прикрыл глаза.

Женщины, покинули плату и спустились в больничный дворик. Они неторопливо подошли к скамейке и присели. Торопиться обеим было некуда. Первой нарушила молчание Люда:

– Как думаете, Алла Федоровна, найдут этих бандитов?

– Не знаю, милая, – ответила Алла Федоровна и приложила мокрый платочек к глазам. – Да и не это сейчас меня беспокоит. Мне хочется, чтобы Максим скорее поправился.

– Да, да. Вы правы, – поспешно согласилась Люда. Сейчас она подумала о том, что Павлов непременно поправится. И необходимо подумать о том, как стать нужной ему и, что немаловажно, его матери. А там, глядишь, Максимушка оценит ее старания и обратит на нее внимание как на женщину. А там… Но так далеко вахтерша боялась заглядывать, чтобы не спугнуть судьбу.

Глава 11

В течении всего дня Лизу распирало желание поделиться с кем-нибудь сногсшибательной новостью. Но рассказать о том, что она скоро переедет к Стасу было некому. Родители ушли на работу, когда она еще спала. В ателье ехать не надо – больничный лист позволяет наслаждаться бездельем целую неделю. И придется ждать вечера, чтобы объявить родителям о ее скором отъезде из проклятой Струшни. Лиза снова и снова перебирала в памяти вчерашний вечер. Он был самым счастливым в ее жизни. И теперь ее жизнь будет состоять только из таких счастливых вечеров и конечно же дней и ночей.

Вчера она все сделала правильно. Она подобрала удобный момент, чтобы объявить Илларионову о своей беременности. Классный секс в машине тоже сыграл свою роль. И теперь Стас полностью заглотил наживку и уже не сорвется с крючка. А это значит, что ее будущее предопределено.

Лиза поднялась со своего старенького дивана и подошла к зеркалу. Она скинула ночную рубашку и придирчиво оглядела свое тело. Да, изъянов нет. Красивая стройная фигура, длинные ноги, большая упругая грудь и плоский живот. Девушка сделала шаг к зеркалу и стала внимательно вглядываться в свое лицо. Лицо гладкое, чистое, кожа нежная. Теперь она сможет ухаживать за ним более тщательно. За деньги Стаса она купит себе любой крем, даже самый дорогой, французский. И сможет ходить к косметологу хоть каждый день. Ведь Илларионов любит ее за красоту и не будет скупиться на всякие приятные мелочи типа помады, туши или духов. Отныне у нее будет все самое лучшее.

Лиза провела руками по животу. Да, беременность может испортить фигуру. Но кто сказал, что это навсегда? Надо будет быстро вернуть свои прежние формы, чтобы Стас вновь захотел ее, как хочет сейчас.

Девушка прикрыла глаза и представила картинку вчерашнего страстного и безудержного секса. Она вспомнила тот экстаз, который испытала и от этого внизу живота вновь начало разгораться пламя желания. Лиза вздрогнула и выплыла из сладостных воспоминаний. Она открыла глаза и осмотрелась. Убогая комната, смятая старая простынь, под ногами дешёвый, весь в проплешинах, старый ковер. Нет! Ее судьба – жить в другом доме, в другой обстановке и с другими людьми! И надо бежать отсюда пока не поздно и пока Струшня не превратила ее в подобие матери. И она сделает все, чтобы никогда сюда не вернуться.

– Мамочка, у меня есть для вас с отцом две новости. Первая хорошая, вторая – очень хорошая. С какой начать? – спросила Лиза за ужином, приготовлению которого посвятила всю вторую половину дня.

Вера и Алексей переглянулись.

– У нас тоже для тебя есть новость. Но, наверное, не такая хорошая, – в словах Веры сквозило легкое беспокойство.

– Давай, доченька, выкладывай свои хорошие новости. Я люблю хорошие новости, – глава семьи поднялся из-за стола и подошел к холодильнику. Затем, открыв дверцу, выудил бутылку пива и с видимым удовольствием приложился к горлышку.

– Леша, ну, сколько можно? – укоризненно пробурчала Верочка. – Все не напьешься никак.

– А за Лизкины хорошие новости надо выпить? Надо! Да и под голубцы грех не выпить. Видать дочь целый день у плиты стояла, чтобы нас порадовать.

– Так мы еще не знаем, что отмечать-то. А повод для выпивки ты всегда найдешь.

– Я скоро перееду к Стасику, – сообщила Лиза, не обращая внимания на перепалку родителей. Она обвела их взглядом и добавила: – В его квартиру на Фатинке.

– Что? – не поверила Вера, а старший Лактионов не донес бутылку до рта для очередного глотка любимого им напитка.

– Что слышали, – отрезала Лиза. – Я скоро буду жить в новом микрорайоне. Ты ведь всегда мечтала об этом, мамочка.

– Да уж, – Вера была сражена наповал. Она растерянно посмотрела на мужа, а затем вновь взглянула на дочь и поинтересовалась: – Но я так понимаю, что это первая новость? А вторая?

– Вы скоро будете дедушкой и бабушкой, – поспешно ответила Лиза, и смущенный румянец разлился по ее щекам.

Вера прикусила губу, а Алексей поперхнулся и тупо уставился на дочь.

– Вот, это да… и вправду новость, так новость…

– Ты в положении? – тревожно перебила мужа Вера, не веря своим ушам.

– Да.

– Какой срок?

– Еще не очень большой.

– А твой знает? – выдохнул Алексей и опять приложился к бутылке.

– Знает и он очень счастлив, – заверила отца Лиза.

– А свадьба, когда? – Вера отложила вилку, которую до сих пор держала в руке. Ей уже расхотелось есть, и она отодвинула в сторону тарелку с голубцами.

– Не знаю пока. Мы со Стасом об этом еще не говорили, – Лиза сложила руки на коленях и подумала о том, что родители как-то странно реагируют на такие замечательные новости.

– Ну как же так, доченька? – недоумевающе спросила Вера и посмотрела на мужа, словно ища у него поддержки. – Без свадьбы никак нельзя, правда, Леша?

Но Лактионов молчал. Его лицо посерело, и он хмуро уставился в пол. Атмосфера в кухне накалялась.

– А ты пригласи его к нам, – попыталась разрядить обстановку Вера. – Мы поговорим с ним, обсудим все.

– Да, что обсуждать, мама? Мы решили жить вместе, чего же еще вам надо? – возмущенно спросила Лиза.

– Нет, дочь! Так не годится! Он должен в первую очередь уважить нас: меня и мать, – наконец вышел из ступора Лактионов. – Он должен прийти и попросить твоей руки у меня, твоего отца. И у матери тоже. Как это принято у людей, – слегка заплетающимся языком, принялся высказывать свое мнение Алексей, распаляясь с каждым словом все больше и больше. – Мы же родители твои в конце концов! И он должен спросить у нас, согласны ли мы! А может, мы не согласны тебя за него отдавать? Может, не нравится он нам? Может, у нас на примете есть кто-то другой тебе в мужья?

– Леша, помолчи! Что за ерунду ты несешь, в самом деле! – раздосадованная Вера дернула мужа за рукав свитера. – Доченька…

– Так вы что, не рады? – истерично вскричала Лиза. В ее глазах заблестели слезы. – Я думала, вы будете счастливы, что моя жизнь наладилась, что я нашла человека, который любит меня и хочет жить со мной, что у меня ребенок будет.

– Лиза, успокойся. Мы конечно же рады, – поспешила успокоить Вера дочь. – Если будешь счастлива ты, то и мы с отцом будем счастливы. Но я хочу, чтобы у тебя было все как у людей: свадьба, белое платье, фата…

– Да кому она на хрен нужна эта свадьба? Чтоб всю Струшню водкой напоить? – взорвалась девушка. – Перед кем вы хотите выпендриться? Перед этими нищебродами и алкашами, которые мне завидуют и тихо ненавидят?

– Лиза, что ты говоришь? – Вера взмахнула руками и в эту минуту поняла, что совершенно не знает свою дочь. Вера даже не догадывалась, что ее девочка на самом деле думает о людях, живущих рядом с ними бок о бок всю жизнь. Эта вырвавшаяся наружу ненависть испугала Веру.

А тем временем Лиза резко выскочила из-за стола. Бездонные васильковые глаза девушки высохли и наполнились гневом. Она встала в центре кухни и завопила:

– Мне плевать на то, что вы хотите. И будет так, как решит Илларионов! Мне и без вашей свадьбы с ним будет хорошо! И не вам решать, как мне жить дальше! Я имею право распоряжаться своей жизнью так, как хочется мне, а не вам!

– Успокойся, Лиза, и сядь на место! Мы с отцом тебе еще свою новость не рассказали, – строго приказала Вера, меняя тему неприятного разговора. Она стараясь дышать ровно и глубоко, чтобы унять охватившее ее волнение.

Лиза несколько секунд помолчала, бросила на родителей полный негодования взгляд, но нехотя вернулась к столу.

– Что там у вас? – уже спокойнее спросила она, присев на стул, но внутри нее по-прежнему клокотала ненависть.

– Несчастье с Максимом случилось, – как можно мягче сказала Вера.

– А мне что до этого? – грубо спросила Лиза и вызывающе посмотрела на мать.

– Ты все же с ним дружила. Вы встречались долго, – напомнила Вера.

– Ну и что? Это было давно и неправда. Его проблемы меня совершенно не волнуют! – девушка обвела недобрым взглядом родителей. Если бы они только знали, как Павлов поступил с ней. Не делали бы сейчас такие печальные лица.

– И все же ты должна знать, что Максим в больнице. Он в тяжелом состоянии в реанимации лежит. Его сильно избили. Его мама говорит, что он может инвалидом на всю жизнь остаться.

Лиза жестко усмехнулась:

– Так что мне теперь голову пеплом посыпать из-за того, что Павлова кто-то избил? Не дождетесь! Лучше бы радовались за дочь! Вместо того, чтобы слезы по этому дураку лить. И давайте есть, а то голубцы совсем остынут.

Сейчас Лиза испытывала смешанное чувство гнева и отвращения и к Павлову, и к родителям. Они испортили ей настроение. Не такой реакции она ожидала от них. Но, с другой стороны, что с них взять? Живя на Струшне, другим вряд ли будешь. Струшня – есть Струшня. Слава богу, что она скоро вырвется из ее плена. И никогда больше сюда не вернется.

Спустя полчаса Лиза встала из-за стола и молча ушла в свою комнату. А Алексей печально посмотрел на жену и тихо сказал:

– Да, мать, вырастили мы с тобой эгоистку и бездушную блядь. Наплачемся мы еще с ней. Вот увидишь. – Лактионов тяжело вздохнул и спросил: – Водку ты куда спрятала, Вера?