Read the book: «Я просил тебя вернуться»

Эпилог. То, что помнит сердце.

Дождь закончился перед рассветом. На каменных перилах дворцового балкона ещё оставались прозрачные капли. Они собирали первые лучи солнца и вспыхивали золотом, прежде чем сорваться вниз, в сад. Айлин стояла босиком у открытых дверей. Лёгкая золотистая ткань платья шевелилась от утреннего ветра. Волосы были распущены и свободно падали на плечи. Она не замечала прохлады. Перед ней просыпался город.

Далеко за стенами дворца розовели горы. Над крышами поднимался дым, из садов тянуло влажной землёй и цветами, а где-то в нижнем дворе уже журчал фонтан.

Всё было знакомо. И всё ещё казалось новым. Она подняла руку к груди. На золотом шнуре лежал медальон с большим зелёным камнем. Айлин провела по нему пальцами. Теперь она знала, откуда он у неё. Знала, кто когда-то застегнул этот шнур на её шее. Знала, почему одно прикосновение к холодному камню столько месяцев заставляло её сердце биться быстрее.

И знала человека, голос которого преследовал её во снах ещё тогда, когда его имя ничего для неё не значило. За спиной послышались шаги. Она не обернулась. Ей не нужно было.

— Ты снова не спала.

Голос Раяна прозвучал совсем близко.

— Немного.

Он остановился в нескольких шагах от неё. Когда-то он подошёл бы сразу. Обнял. Коснулся плеча.

Теперь ждал. После всего случившегося Раян научился ждать. Айлин слегка улыбнулась.

— Ты всё ещё спрашиваешь разрешения подойти ко мне?

— Я слишком долго пытался вернуть женщину, которая меня не помнила.

— И?

— Теперь боюсь спугнуть ту, которая вспомнила.

Она наконец повернулась. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. На его виске остался тонкий шрам. Раньше его не было. Как не было раньше этой усталости в глазах. Айлин знала, кому он был обязан и тем, и другим. Ей. И себе. Она протянула ему руку.

— Иди сюда.

Раян подошёл. Он взял её ладонь осторожно, словно даже сейчас не до конца верил, что имеет право это сделать. Айлин сама положила его руку себе на талию.

— Так лучше?

Он усмехнулся.

— Намного.

Несколько секунд они молчали. Айлин прижалась щекой к его груди. Его сердце билось спокойно.

Когда-то этот звук тоже был ей знаком. Она просто не могла вспомнить почему.

— Я кое-что вспомнила ночью, — сказала она.

Раян замер.

— Что?

— Сад.

Она почувствовала, как напряглись его пальцы.

— Какой именно?

— Тот, где ты подарил мне медальон.

Он ничего не ответил.

Айлин подняла голову.

— Ты сказал, что зелёный камень напоминает тебе мои глаза.

— Я был плох в комплиментах.

— Ты и сейчас плох.

Раян улыбнулся. Но Айлин не улыбнулась в ответ.

— А потом я спросила, что будет, если однажды исчезну.

Улыбка исчезла с его лица. Теперь вспомнил и он. Конечно, вспомнил.

Айлин произнесла тихо:

— Ты сказал: «Я найду тебя».

Раян отвернулся к просыпающемуся городу.

— Я был слишком уверен в себе.

— Но нашёл.

Он снова посмотрел на неё.

— Нашёл женщину, которая смотрела на меня как на чужого.

Айлин коснулась его щеки.

— Я не знала твоего имени.

— Я знаю.

— Не помнила дворца.

— Знаю.

— Не помнила нашу любовь.

Его челюсть едва заметно напряглась. Она почувствовала это под пальцами.

— Но рядом с тобой мне всё время казалось, будто я что-то потеряла.

Раян закрыл глаза.

— Я просил тебя вернуться, Айлин.

— Я помню.

— Нет. Не тогда. После.

Он открыл глаза. В них было то выражение, которое она теперь тоже вспомнила. День за днём. Неделя за неделей.

Человек, который мог приказать сотням людей, не имел никакой власти над единственным человеком, которого хотел удержать.

— Иногда, — продолжил он, — мне казалось, что, если я попрошу ещё раз, ты вдруг вспомнишь. Что достаточно просто сказать правильные слова.

— А я не понимала, почему мне больно их слышать.

Он посмотрел на медальон.

— Я думал, что потерял тебя в тот день на перевале.

— А потом потерял второй раз.

— Это было хуже.

Айлин молчала. Она знала. Теперь знала. Обрывки постепенно собирались в единую картину: карета, пыльная дорога, ветер, чей-то крик, сорванная фата, удар, темнота. Потом чужие лица. Чужой дом. Чужая жизнь. И мужчина, который смотрел на неё так, словно в ней заключался весь его мир.

А она спрашивала:

«Кто вы?»

Айлин прижалась к нему сильнее.

— Я вернулась.

Раян не ответил. Она почувствовала только, как его руки сомкнулись вокруг неё.

Появились первые лучи солнца. Золотой свет прошёл сквозь зелёный камень медальона и лёг на белую ткань её платья маленьким изумрудным пятном. Айлин посмотрела на него. Когда-то этот камень был единственным свидетелем их любви. Потом — единственным доказательством прошлого, которого она не помнила. Теперь он был просто частью их истории.

— Раян?

— Да?

— Если однажды я снова спрошу, кто ты…

Он нахмурился. Она улыбнулась.

— …не отвечай сразу.

— Почему?

— Сначала поцелуй меня.

Раян тихо рассмеялся.

— Это приказ?

— Просьба.

— Мне больше нравятся твои приказы.

Он наклонился к ней. И когда их губы встретились, Айлин закрыла глаза. На этот раз ей не нужно было ничего вспоминать. Она просто знала.

За их спинами дворец постепенно наполнялся голосами. Впереди была жизнь, которую им ещё предстояло прожить. А прошлое наконец перестало требовать от них возвращения.

Глава 1 Девушка с флаконом яда.

К вечеру дворец Раяна сиял так, будто был построен не из камня, а из света.

Последние лучи солнца скользили по бирюзовым куполам, дробились в золочёных решётках высоких окон и отражались в воде многочисленных фонтанов. Над садами медленно поднимался аромат жасмина, роз и нагретого за день камня.

У главных ворот один за другим останавливались экипажи. Сегодня во дворце собирали почти всю знать столицы. Послы соседних земель, военачальники, советники, главы богатых домов — люди, от которых зависели торговля, армия, мир и иногда война.

Сам Раян стоял в верхней галерее и наблюдал за прибывающими гостями.

Высокий, широкоплечий, в тёмно-зелёном кафтане с золотой вышивкой, он почти не двигался. Лишь изредка отвечал на приветствия проходивших мимо придворных.

— Дом аль-Марван, — негромко сообщил стоявший рядом советник.

Раян посмотрел во двор.

К воротам подъехала ещё одна карета.

— Фарид всё-таки приехал?

— Как обещал.

— Редкое качество при дворе.

Советник позволил себе улыбнуться.

— Сегодня вы особенно доброжелательны.

— Сегодня мне предстоит несколько часов разговаривать с людьми, каждый из которых хочет от меня чего-нибудь получить.

— В этом и состоит преимущество власти.

Раян повернул голову.

— Преимущество?

— Разумеется. Никогда не приходится гадать, зачем люди хотят с тобой познакомиться.

На этот раз усмехнулся уже Раян. Он снова посмотрел вниз. Из кареты первым вышел мужчина лет пятидесяти. За ним — женщина. Последней появилась девушка.

Раян задержал на ней взгляд лишь на мгновение.

Она была совсем молода.

Тёмные волосы собраны высоко, длинное платье глубокого зелёного оттенка подчёркивало светлую кожу. На шее и в волосах мерцали небольшие изумруды. Но запомнилась ему не её красота. Девушка подняла голову на дворец — и в её лице не было привычного восторга. Скорее настороженное любопытство. Будто она приехала не восхищаться дворцом, а выяснить, что в нём не так.

— Их дочь? — спросил Раян.

— Айлин.

— Я её раньше не видел.

— Ей двадцать два. Последние годы семья почти не бывала в столице.

Раян уже собирался отвернуться. Внизу Айлин что-то сказала матери. Та нахмурилась. Девушка улыбнулась. Раян усмехнулся.

— Кажется, госпожа аль-Марван уже жалеет, что привезла дочь.

— Проницательно.

— Я просто умею узнавать выражение человека, потерявшего контроль над ситуацией.

Он отошёл от балюстрады. Через несколько минут он забыл о девушке. Пока.

Айлин ненавидела официальные приёмы. Особенно те, на которых нельзя было сказать этого вслух.

— Ты могла хотя бы сделать вид, что рада, — прошептала мать, когда они поднимались по широкой лестнице.

— Я делаю.

— У тебя такое лицо, словно тебя ведут на казнь.

— Значит, плохо делаю.

— Айлин.

— Мама.

Отец обернулся к ним.

— Обе прекратите.

Айлин сдержала улыбку.

Большой зал оказался именно таким, каким она его представляла. Слишком много золота. Слишком много света. Слишком много людей, которые улыбались друг другу, не испытывая ни малейшего желания это делать.

Музыканты играли возле высоких окон. По залу скользили слуги с подносами. Мужчины обсуждали политику и торговлю, женщины — мужчин, политику и друг друга.

Айлин выдержала почти сорок минут. Для неё это было достижением. После пятой попытки матери познакомить её с сыном какого-то чиновника она тихо сказала:

— Мне нужен воздух.

— Только не уходи далеко.

— Конечно.

— Айлин.

— Я услышала.

Через минуту она уже покинула главный зал. Коридор за высокими дверями встретил её долгожданной тишиной. Айлин облегчённо выдохнула. Она действительно не собиралась уходить далеко. Просто хотела пройтись.

Дворец оказался огромным. Один коридор переходил в другой. Мозаичные стены сменялись открытыми галереями, откуда были видны сады. Где-то журчала вода. Где-то слышались шаги стражи.

Айлин остановилась возле высокого окна. Внизу лежал внутренний двор с фонтаном. Красиво. Она должна была это признать. Даже слишком. Айлин уже собиралась возвращаться, когда услышала голоса. Тихие. Мужские. Они доносились из боковой галереи.

— Сегодня.

Айлин замерла. Она не собиралась подслушивать. Во всяком случае, именно это она сказала себе.

— Другого случая не будет.

— Слишком много людей.

— Именно поэтому никто ничего не заметит.

Айлин нахмурилась. Она сделала шаг назад. За колоннами стояли трое мужчин. На всех были тёмные плащи поверх придворной одежды. Их лица скрывал полумрак.

— А если он не выпьет? — спросил один.

— Выпьет.

Пауза.

— Ты уверен?

— Я десять лет рядом с ним. Я знаю его привычки.

Айлин почувствовала неприятный холодок между лопатками. Теперь это уже совсем не напоминало обычную дворцовую беседу. Она отступила ещё на шаг. Каблук едва слышно коснулся камня. Один из мужчин резко повернул голову. Айлин прижалась к стене. Сердце застучало быстрее.

— Что?

— Ничего.

— Пора.

Мужчины быстро разошлись.

Айлин подождала. Сначала несколько секунд. Потом ещё немного. Никто не возвращался. Она осторожно выглянула. Галерея была пуста. И тут она заметила что-то возле колонны. Небольшой флакон из тёмного стекла. Айлин подошла и подняла его. Он легко помещался в ладони. Пробка была металлической, украшенной маленьким золотым соколом.

— Вот растяпа…

Один из мужчин наверняка обронил его, когда уходил.

Айлин выглянула в следующий коридор. Вдалеке мелькнул край тёмного плаща.

— Подождите!

Человек не услышал. Или сделал вид. Айлин поспешила за ним. Она миновала две галереи, лестницу и оказалась возле больших дверей. За ними снова шумел приём. Мужчина вошёл в зал. Айлин прибавила шаг. Она всё ещё держала флакон. Если бы она хотя бы на секунду задумалась над услышанными словами, возможно, поступила бы иначе.

Но Айлин была убеждена только в одном: человек что-то потерял. И её воспитывали достаточно хорошо, чтобы возвращать потерянное владельцу. Хотя, как позже выяснилось, не всегда это было разумно.

Раян как раз разговаривал с командующим дворцовой стражей, когда заметил девушку. Ту самую. Дочь Фарида. Она быстро шла через зал, не обращая внимания ни на кого вокруг. В руке она держала небольшой предмет. Раян проследил за её взглядом. Она направлялась к Касиму. Советник стоял всего в нескольких шагах. Один из тех немногих людей, которым Раян действительно доверял.

Айлин остановилась перед ним.

— Простите.

Касим обернулся.

В первое мгновение на его лице появилось раздражение. Потом он увидел флакон. И побледнел.

Раян заметил это.

— Вы это уронили, — сказала Айлин.

Касим не двинулся.

— Что?

Она протянула руку.

— Флакон.

Касим быстро посмотрел на Раяна.

Ошибка. Едва заметная. Но Раян умел замечать такие вещи.

— Вы ошиблись, госпожа.

— Нет.

Голос девушки был совершенно спокойным.

— Я видела, как он выпал из вашего плаща.

Касим сделал шаг к ней.

— Я сказал, что вы ошиблись.

Айлин посмотрела на него. Потом на флакон. Потом снова на него.

— Странно.

— Что именно?

— Обычно человек благодарит, когда ему возвращают потерянное.

Касим понизил голос.

— Вам лучше уйти.

Теперь вокруг них начали оборачиваться.

Раян сделал шаг вперёд.

— Покажите мне.

Айлин впервые посмотрела на него. И Раян неожиданно понял, что её глаза зелёные. Не тёмные. Светлые, прозрачные, с золотистыми искрами от света люстр. Она не поклонилась. Не растерялась. Просто подошла и положила флакон ему в ладонь.

Касим мгновенно сказал:

— Раян, это недоразумение.

Айлин повернулась к нему.

— Только что вы сказали, что вообще его не знаете.

Вокруг стало значительно тише. Раян посмотрел на неё. Она уже явно понимала, что происходит что-то неправильное. Но отступать не собиралась.

— Позовите лекаря, — приказал он.

Касим напрягся.

— В этом нет необходимости.

Раян медленно повернул голову.

— Я решу.

Через минуту подошёл старший придворный лекарь. Раян передал ему флакон.

— Не открывайте близко к лицу.

Тот осторожно снял пробку. Понюхал. Лицо изменилось.

— Что? — спросил Раян.

Лекарь снова посмотрел на содержимое.

— Милорд…

— Говорите.

— Это яд.

По залу прошёл шёпот.

Айлин застыла.

Она посмотрела на собственную руку, которой несколько минут несла флакон по всему дворцу.

— Какой? — спросил Раян.

— Сильный растительный состав. Нескольких капель достаточно.

Касим шагнул назад.

Охрана тут же сомкнулась вокруг него.

— Это не моё!

Айлин вскинула брови.

— Теперь Ваше.

Касим резко повернулся к ней.

— Молчите!

Она не отступила.

— Зачем? Чтобы вам было проще придумать следующую версию?

Раян едва заметно приподнял бровь.

В этот момент девушка окончательно заинтересовала его.

Касим указал на неё:

— Она могла сама принести этот флакон!

Несколько человек ахнули.

Айлин посмотрела на него почти с удивлением.

— Конечно.

Касим замолчал.

— Тогда объясните ещё одну вещь, — продолжила она.

— Какую?

— Почему пять минут назад вы стояли в западной галерее вместе с двумя мужчинами в таких же тёмных плащах?

Теперь молчал весь зал. Даже музыканты перестали играть.

Раян медленно посмотрел на Касима.

— Что?

— Я…

— Она лжёт!

Айлин скрестила руки на груди.

— Я даже не знаю, кто Вы.

— Достаточно, — сказал Раян.

Его голос не был громким. Но по залу словно прошёл холод.

— Закрыть дворец.

Командующий стражей мгновенно приблизился.

— Никого не выпускать. Проверить западную галерею. Найти двух мужчин, которых описала госпожа…

Он посмотрел на Айлин.

— Айлин, — подсказала она.

Раян на секунду задержал взгляд на её лице.

— Госпожа Айлин.

Касима схватили за руки. Он попытался вырваться.

— Раян! Мы знаем друг друга двадцать лет!

Раян посмотрел на него.

— Именно поэтому ты всё ещё жив.

Касима увели. Тишина постепенно наполнилась шёпотом. Айлин вдруг почувствовала, что на неё смотрит весь зал. И только теперь ей стало неуютно.

Раян заметил.

— Вы пойдёте со мной.

Она нахмурилась.

— Зачем?

Кто-то рядом втянул воздух.

Очевидно, спрашивать Раяна «зачем» здесь было не принято. Его это позабавило.

— Потому что вы единственный свидетель разговора.

— Я услышала только несколько фраз.

— Тем более.

Он развернулся. Айлин осталась стоять. Раян прошёл несколько шагов и понял, что за ним никто не идёт.

Он обернулся.

— Вы передумали?

— Нет.

— Тогда?

— Я не знаю, куда вы меня ведёте.

Раян посмотрел на неё несколько секунд.

— В мой кабинет.

— Это звучит ещё хуже.

На этот раз он рассмеялся. Тихо. Но искренне. Люди вокруг переглянулись. Похоже, это тоже случалось нечасто. В кабинете было значительно прохладнее. Раян закрыл дверь. Айлин осталась возле окна.

Теперь, когда всё закончилось, она наконец почувствовала дрожь в пальцах.

Раян заметил.

— Вы испугались.

— Сейчас — да.

— А несколько минут назад?

— Я думала, что возвращаю человеку потерянный флакон.

Он посмотрел на неё.

— Вы слышали их разговор.

— Несколько фраз.

— «Сегодня»?

— Да.

— «Он выпьет»?

Айлин кивнула.

Раян медленно прошёл к столу.

— И после этого вы решили догнать одного из них с флаконом в руке?

Она помолчала.

— Когда вы произносите это вслух, звучит не очень разумно.

— Совсем не разумно.

— Если бы я знала, что там яд, я бы поступила иначе.

— Как?

— Позвала охрану.

Раян повернулся к ней.

— Значит, вы не настолько безрассудны, как выглядите.

Айлин прищурилась.

— А вы не настолько благодарны, как должны быть.

В его глазах мелькнуло удивление.

— Я должен вас благодарить?

— Я только что случайно спасла вам жизнь.

— Случайно.

— Всё равно считается.

Раян смотрел на неё. Потом неожиданно улыбнулся.

— Хорошо.

Он подошёл ближе.

— Спасибо.

Айлин удовлетворённо кивнула.

— Так лучше.

— Вы со всеми так разговариваете?

— Нет.

— Почему со мной?

Она слегка пожала плечами.

— Вы спросили.

— Вы понимаете, кто я?

— Теперь да.

— А до этого?

Айлин виновато улыбнулась.

— Я видела ваш портрет.

— И?

— Художник вам польстил.

На этот раз Раян рассмеялся громче. Айлин тоже улыбнулась.

Он смотрел на неё и пытался понять, почему эта двадцатидвухлетняя девушка, которую он увидел впервые меньше часа назад, разговаривает с ним так, словно перед ней не правитель, а просто мужчина, который недостаточно вежливо поблагодарил её за возвращённую вещь.

И почему ему это нравится.

— Айлин, — произнёс он.

Она подняла глаза.

— Что?

Он будто пробовал имя на слух.

— Ничего.

— Тогда зачем позвали?

— Хотел запомнить.

На мгновение её улыбка исчезла. Между ними возникла странная тишина. Айлин первой отвела взгляд.

— Думаю, моя мать уже решила, что меня похитили.

— После сегодняшнего это ещё не худший вариант.

Она направилась к двери.

— Айлин.

Она обернулась. Раян смотрел серьёзно.

— Сегодня вы увидели людей, которым нельзя было видеть вас.

Её лицо тоже изменилось.

— Они знают, кто я?

— Пока не знаю.

— Что мне делать?

— Никуда не ходить одной.

Айлин задумалась.

— Это приказ?

Раян сделал небольшую паузу.

— Совет.

— Тогда я подумаю.

Она вышла.

Раян остался у двери. На столе лежал тёмный флакон.

Человек, которому он доверял много лет, только что попытался его убить. Где-то во дворце оставались ещё как минимум двое заговорщиков. Это должно было занимать все его мысли. Но Раян смотрел на закрывшуюся дверь. И думал почему-то совсем о другом.

О зелёных глазах. О дерзкой улыбке. И о девушке, которая вошла в его жизнь с флаконом яда в руке. Он ещё не знал, что однажды будет готов отдать всё, лишь бы эта девушка снова посмотрела на него так же. И тем более не знал, что придёт день, когда Айлин посмотрит ему прямо в глаза — и не узнает его.

Глава 2 Покадворец не отпустит

Айлин узнала, что не сможет уехать, утром следующего дня. Новость сообщил не Раян. И это её сразу раздражило. К ней пришёл высокий седовласый мужчина в тёмной одежде, представившийся начальником дворцовой стражи. Он говорил вежливо, но слишком официально.

— Госпожа Айлин, по распоряжению правителя Вы и ваша семья временно остаётесь во дворце.

Айлин медленно поставила чашку на стол.

— По распоряжению правителя?

— До окончания расследования.

— И долго оно будет длиться?

— Столько, сколько потребуется.

— Очень удобный ответ.

Мужчина не улыбнулся.

— Вы были свидетелем разговора заговорщиков. Пока мы не установим всех участников, покидать дворец небезопасно.

Айлин встала.

— Небезопасно для меня или неудобно для него?

Начальник стражи чуть нахмурился.

— Простите?

— Для Раяна.

— Для всех.

Она подошла к окну. Дворец просыпался. Внизу слуги уже открывали ставни, в садах поливали дорожки, а у фонтана тренировалась смена охраны.

— Значит, я пленница.

— Гостья.

Айлин обернулась.

— Гостьям разрешают уезжать.

Он помолчал.

— Правитель просил предоставить вам всё необходимое.

— Кроме свободы.

На этот раз начальник стражи всё же отвёл взгляд.

Айлин вздохнула.

— Хорошо. Передайте своему правителю, что его гостья желает с ним поговорить.

— Он занят.

— Тогда передайте, что его пленница настаивает.

Раян принял её через час. Он сидел за большим столом, заваленным письмами и донесениями.

Айлин вошла без приглашения.

— Вы задерживаете мою семью.

Раян поднял глаза.

— Доброе утро.

— Оно было бы добрее, если бы меня не заперли во дворце.

— Вас никто не запирал.

— У ворот стоит охрана.

— Там всегда стоит охрана.

— Но сегодня она не выпускает меня.

Он отложил перо.

— Тогда, вероятно, есть причина.

— Вы могли сказать мне сами.

— Я собирался.

— Когда?

— Когда закончу допросы.

Айлин посмотрела на бумаги.

— Судя по этому столу, лет через пять?

Уголок его рта дрогнул.

— Вы всегда начинаете разговор с нападения?

— Только когда меня удерживают против воли.

— Я пытаюсь сохранить Вам жизнь.

— Я Вас об этом не просила.

Раян встал.

— Вот поэтому Вы и остаетесь.

Айлин нахмурилась.

— Что это значит?

— Это значит, что Вы по-прежнему не понимаете, что видели.

Он подошёл ближе.

— Касим был не один. Двое мужчин исчезли. Кто-то во дворце помог им. Возможно, они видели Вас.

Айлин молчала.

— И пока я не пойму, кто стоит за этим, — продолжил Раян, — Вы не покинете дворец.

— Вы всегда так решаете за других?

— Когда речь идёт о безопасности — да.

— Удобно быть правителем.

— Не настолько, как Вам кажется.

Она смотрела на него с раздражением. Он — спокойно.

— Значит, это приказ? — спросила Айлин.

— На этот раз — да.

Она резко выдохнула.

— Тогда хотя бы не называйте меня гостьей.

Раян чуть улыбнулся.

— Как прикажете.

— Я ничего Вам не приказываю.

— Пока.

Айлин повернулась к двери.

— Ещё одно.

Она остановилась.

— Что?

— Не ходите одна в западную часть дворца.

— Это тоже приказ?

— Совет.

Она посмотрела на него через плечо.

— Вчера Ваши советы были убедительнее.

И вышла. Раян остался смотреть ей вслед. Первые два дня Айлин почти не видела его. Это почему-то раздражало её ещё сильнее. Она говорила себе, что причина проста: человек удерживал её во дворце, а потом исчез. Но на третий день она поймала себя на том, что смотрит на двери большого зала чаще, чем следовало.

Раян появился вечером. Во дворце устроили небольшой ужин для семей, вынужденных задержаться из-за расследования. Айлин сидела рядом с матерью и делала вид, что внимательно слушает разговор.

Потом в зал вошёл он. И всё остальное стало менее важным. Раян был одет проще, чем в день приёма: тёмная рубашка, длинный лёгкий кафтан, без тяжёлых украшений. Он разговаривал с военачальниками, но несколько раз посмотрел в её сторону.

Айлин заметила. И каждый раз делала вид, что не заметила. Когда музыканты начали играть, одна из пожилых женщин предложила танцы. Айлин почти рассмеялась.

— Нет.

— Почему? — спросила мать.

— Потому, что я не хочу.

— Ты любишь танцевать.

— Не здесь.

— Особенно здесь.

Айлин уже собиралась ответить, когда рядом раздался голос:

— Значит, слухи верны.

Она подняла голову. Раян стоял возле неё.

— Какие слухи?

— Что вы отказываетесь от всего, что Вам предлагают.

— Не от всего.

— Проверим?

Он протянул руку. Айлин посмотрела на неё.

— Это приглашение?

— Пока да.

— А если я откажусь?

— Тогда я переживу унижение.

Она улыбнулась.

— С трудом?

— Очень.

Айлин положила руку в его ладонь. Музыка была медленной. Они вышли в центр зала. Раян положил руку ей на талию. Она почувствовала его прикосновение слишком ясно.

— Вы напряжены, — сказал он.

— Вы слишком наблюдательны.

— Это полезно.

— Особенно если вокруг заговорщики.

— Особенно если рядом Вы.

Айлин подняла на него глаза.

— Это был комплимент?

— Я ещё не решил.

— Тогда плохой.

Раян улыбнулся. Они двигались медленно. Вокруг разговаривали люди, смеялись, смотрели на них. Но Айлин постепенно перестала это замечать.

— Вы хорошо танцуете, — сказала она.

— Вы удивлены?

— Немного.

— Почему?

— Я думала, Вы умеете только отдавать приказы.

— Иногда ещё исполняю.

— Чьи?

Раян чуть наклонился.

— Пока только Ваши.

Айлин почувствовала, как сердце ударило сильнее. Она отвернулась первой.

После этого они начали встречаться случайно. По крайней мере, сначала Айлин считала, что случайно. Утром — у фонтана. Днём — в библиотеке. Однажды вечером — на террасе над садами. Раян всегда был рядом ненадолго. Пять минут. Десять. Но каждый разговор оставался с ней дольше. Он рассказывал ей о дворце. Она смеялась над придворными правилами. Он спрашивал, что ей нравится. Она отвечала слишком честно.

Однажды Айлин нашла его в саду без охраны.

Он стоял возле старого гранатового дерева.

— Вы нарушаете собственные правила, — сказала она.

Раян обернулся.

— Какие?

— Не ходить одному.

— Они касались Вас.

— Конечно.

— Вы всё ещё злитесь?

— Иногда.

— На меня?

— В основном.

Он засмеялся. Они пошли по дорожке. В саду пахло мятой, водой и цветами.

— Вы скучаете по дому? — спросил Раян.

— Иногда.

— Хотите уехать?

Айлин задумалась.

— Хотела.

Он заметил.

— А теперь?

— Теперь здесь стало… менее скучно.

— Благодаря расследованию?

— Конечно.

Раян кивнул.

— Я так и думал.

Она толкнула его локтем. Он посмотрел на неё удивлённо.

— Вы только что толкнули правителя.

— И?

— Ничего. Хотел запомнить.

Их первая тайная встреча случилась почти случайно. Айлин не могла уснуть. Было далеко за полночь. Она вышла на балкон, потом спустилась в сад. Без охраны.

В дальнем углу сада горел один фонарь. Под ним стоял Раян. Она остановилась.

— Вы следите за мной?

— Я хотел спросить то же самое.

— Я пришла первой.

— Это мой сад.

— Тогда Вам повезло.

Он смотрел на неё несколько секунд.

— Вы не должны быть здесь одна.

— Вы тоже.

— Я умею защищаться.

— Я тоже.

— С флаконом яда?

Айлин улыбнулась.

— Это была удачная импровизация.

Он подошёл ближе. Сад был почти тёмным. Где-то внизу журчала вода.

— Почему Вы не спите? — спросил Раян.

— А Вы?

— Работа.

— Ложь.

Он удивился.

— Почему?

— У Вас лицо человека, который не работает, а думает.

— О чём?

Айлин посмотрела на него.

— Не знаю.

— Тогда зачем спрашиваете?

Она промолчала. Раян тоже. И эта тишина вдруг стала слишком личной. Он первым отвёл взгляд.

— Завтра Вам лучше не выходить из своих покоев.

— Почему?

— Будут новые задержания.

— Вы нашли остальных?

— Одного.

— А второго?

— Пока нет.

Айлин нахмурилась.

— Значит, он всё ещё здесь?

— Возможно.

— Тогда почему Вы позволили мне выйти сюда?

Раян посмотрел на неё.

— Потому, что я здесь.

Ответ прозвучал слишком просто. И слишком сильно. Через несколько дней расследование продвинулось. Но Айлин всё ещё оставалась во дворце. И теперь уже не спрашивала каждый день, когда сможет уехать.

Мать заметила это первой.

— Ты стала слишком часто гулять.

— Здесь хорошие сады.

— Особенно в той части, где гуляет Раян?

Айлин замерла.

— Не понимаю, о чём ты.

Мать улыбнулась.

— Конечно.

— Мама!

— Я ничего не сказала.

— Вот именно.

Айлин встала.

— Пойду прогуляюсь.

Мать только рассмеялась.

Раян ждал её у небольшого павильона возле воды. На этот раз у него что-то было в руке. Маленькая коробка.

Айлин сразу заметила.

— Что это?

— Сначала «Здравствуйте».

— Здравствуйте. Что это?

— Терпение — полезное качество.

— Тогда зачем Вы здесь?

Он протянул коробку. Айлин открыла. Внутри лежал медальон. Золотой шнур. И большой зелёный камень. Айлин долго смотрела.

— Раян…

— Не нравится?

— Очень нравится.

Она подняла глаза.

— Почему зелёный?

Он ответил не сразу.

— Напоминает Ваши глаза.

Айлин улыбнулась.

— Вот теперь это комплимент.

— Я учусь.

— Медленно.

Она взяла медальон.

— Это семейная вещь?

— Нет.

— Тогда почему он выглядит таким старым?

— Камень старый.

— Откуда?

Раян посмотрел на него.

— Был у моей матери.

Айлин замерла.

— Тогда я не могу его взять.

— Можете.

— Раян.

— Я хочу, чтобы он был у Вас.

Она посмотрела ему в лицо.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что, когда Вы войдёте в следующий раз в комнату, я хочу, чтобы сначала увидел этот камень.

Айлин тихо рассмеялась.

— Вы стали ещё хуже говорить комплименты.

— Это не комплимент.

— А что?

Раян сделал шаг ближе.

— Напоминание.

— О чём?

Он взял медальон из её руки.

— Повернитесь!

Айлин подчинилась. Он осторожно поднял её волосы. Золотой шнур лёг на шею. Его пальцы коснулись кожи. Айлин задержала дыхание. Раян застегнул медальон. Но руки убрал не сразу. Она медленно повернулась. Теперь между ними оставалось совсем мало места.

— О чём напоминание? — повторила она.

Раян смотрел ей в глаза.

— Что во дворце есть человек, которому Вы однажды спасли жизнь.

Айлин улыбнулась.

— И теперь он считает, что должен мне подарок?

— Нет.

— Тогда?

Раян не ответил. Он поднял руку и едва коснулся пальцами медальона.

— Просто носите его.

Айлин опустила взгляд на зелёный камень.

— Хорошо.

— Обещаете?

Она посмотрела на него.

— А если однажды потеряю?

Раян улыбнулся.

— Я найду.

— Медальон?

Он помолчал.

— Вас.

Тишина. Айлин перестала улыбаться. Раян тоже. Она первой отвела взгляд.

— Вы иногда говорите опасные вещи.

— Только правду.

— Это ещё опаснее.

Той ночью Айлин долго стояла у зеркала. Медальон лежал на груди. Она касалась зелёного камня пальцами. Потом вспоминала его руки. Его голос.

Айлин знала, что должна была думать о другом. О заговоре. О людях, которые всё ещё могли быть во дворце. О том, что скоро расследование закончится и ей придётся уехать. Но впервые за всё время она поймала себя на совершенно другой мысли. Она не хотела, чтобы расследование заканчивалось слишком быстро. Айлин всё чаще ловила себя на том, что ждёт вечера. Не потому, что во дворце становилось прохладнее, и не потому, что в садах зажигали фонари и вода в фонтанах начинала отражать золотой свет. Нет. Она ждала его.

Раян почти никогда не предупреждал заранее, что придёт. Но каким-то образом они всё чаще оказывались в одном и том же месте. Иногда возле старого фонтана в восточном саду. Иногда на балконе, откуда было видно ночной город. Иногда в маленьком павильоне, скрытом виноградными лозами.

Сначала Айлин убеждала себя, что это случайности. Потом перестала. Однажды она пришла к фонтану раньше него. Села на широкий мраморный край и опустила пальцы в прохладную воду. На ней было светло-бирюзовое платье с тонкой золотой вышивкой. Медальон с зелёным камнем лежал у ключиц.

Она уже почти решила уйти, когда услышала знакомый голос:

— Значит, вы всё-таки умеете ждать.

Айлин обернулась.

Раян шёл по дорожке, держа в руках небольшую коробку. Он сел рядом. Айлин сразу посмотрела на коробку.

— Опять подарок?

— Нет.

— Тогда что?

— Попытка купить Ваше хорошее настроение.

Он открыл крышку. Внутри лежали маленькие восточные сладости: фисташковые рулетики, кусочки рахат-лукума, засахаренные лепестки роз и медовые пирожные. Айлин просияла.

— Вы всё-таки умеете быть полезным.

— Я рад, что наконец заслужил признание.

Она взяла один кусочек и попробовала. Закрыла глаза.

— Это опасно.

— Почему?

— Если вы будете так меня кормить, я начну приходить сюда не ради Вас.

Раян сделал вид, что задумался.

— Значит, мне нужно сменить тактику.

— Поздно.

Она взяла ещё один кусочек. Он смотрел на неё с улыбкой.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять так смотрите.

— Как?

— Будто хотите что-то сказать.

— Возможно.

— Тогда скажите.

Раян чуть наклонился.

— Мне нравится, когда Вы улыбаетесь.

Айлин замерла.

Сладость вдруг показалась слишком приторной.

— Это опять комплимент?

— На этот раз — да.

Она отвела взгляд к воде. Сердце билось слишком быстро.

— Вы становитесь опаснее.

— Я предупреждал.

Через несколько дней он привёл её в небольшой внутренний двор, закрытый от посторонних высокими стенами. Там не было никого. Только фонари, вода и музыка. Айлин остановилась.

— Что это?

— Вы всё время жалуетесь, что во дворце скучно.

— И вы решили устроить представление?

— Почти.

Из-за арки появились два музыканта. Они начали играть мягкую, медленную мелодию.

Айлин посмотрела на Раяна.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— И что я должна делать?

— Танцевать.

Она рассмеялась.

— С Вами?

— Если хотите.

— А если не хочу?

— Тогда для меня.

Айлин подняла брови.

— Для Вас?

— Я слышал, вы хорошо танцуете.

— Кто Вам сказал?

— Во дворце много людей, которые очень любят говорить.

— Это ужасное место.

— Согласен.

Айлин медленно сняла лёгкую накидку и положила её на край фонтана.

— Хорошо.

Музыка стала чуть громче. Сначала она двигалась спокойно, почти сдержанно. Потом забыла о Раяне. О дворце. О том, что за ней могут наблюдать даже стены.

Её движения становились свободнее. Платье кружилось вокруг ног. Золотые украшения ловили свет.

Раян стоял неподвижно. Он видел много танцовщиц. Лучших. И всё же не мог отвести от неё взгляд.

Айлин это почувствовала. Остановилась.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять врёте.

— Вы сказали, что хотите правду.

— Да.

— Тогда не жалуйтесь.

Он подошёл ближе.

— Вы прекрасны!

На этот раз Айлин не пошутила. Она просто смотрела на него. Музыка продолжала звучать. Но теперь между ними словно не осталось ничего, кроме тишины.

Раян протянул руку.

— Теперь со мной?

Айлин вложила ладонь в его. Он притянул её ближе. Они начали танцевать. Медленно. Без слов. Она чувствовала его руку на талии. Его дыхание. Тепло его ладони. И вдруг поняла, что уже не знает, когда всё изменилось. Когда человек, которого она сначала считала властным и раздражающим, стал тем, чьего голоса ей не хватало. Когда прогулки превратились в ожидание. Когда ожидание — в желание увидеть его.

Она всё больше влюблялась. И впервые это её пугало.

Родители Айлин заметили перемены раньше, чем она сама была готова признать их.

Однажды вечером отец позвал её к себе.

— Мы уезжаем на несколько недель.

Айлин подняла глаза.

— Когда?

— Послезавтра.

— Так скоро?

— Дела дома требуют моего присутствия.

Она помолчала.

— А я?

— Ты останешься.

Айлин удивилась.

— Одна?

— Ты под защитой Раяна.

Мать улыбнулась.

— И, кажется, тебя это больше не пугает.

— Мама!

— Что?

— Ничего.

Отец смотрел на неё серьёзно.

— Если хочешь, мы можем попросить разрешения забрать тебя.

Айлин почувствовала, как сердце сжалось.

Слишком быстро.

— Нет!

Ответ вырвался раньше, чем она успела подумать. Родители переглянулись.

Она заметила.

— Я хочу сказать… расследование ещё не закончено. Наверное, так будет правильнее.

Мать улыбнулась ещё шире.

Айлин нахмурилась.

— Перестань.

— Я ничего не говорю.

— Именно это хуже всего.

Через два дня родители уехали. Айлин долго стояла у ворот и смотрела вслед карете. Впервые она осталась во дворце одна. И только тогда почувствовала, насколько всё стало серьёзно. Теперь между ней и Раяном не было семьи, которая могла в любой момент напомнить, что скоро всё закончится.

Вечером он нашёл её у фонтана. Айлин сидела там, где они впервые ели сладости.

— Они уехали, — сказал Раян.

— Я заметила.

— Вам грустно?

— Немного.

Он сел рядом.

— Хотите вернуться домой?

Айлин посмотрела на него.

— Нет.

Он не ответил. Она тоже.

Между ними возникло молчание, которое уже не было неловким.

Раян достал из кармана маленькую коробочку.

— Опять сладости?

— Теперь Вы точно приходите сюда только ради них.

Айлин рассмеялась. Он протянул ей кусочек. Она взяла его пальцами. Их руки коснулись. Они оба замерли. На этот раз никто не отвёл взгляд. Айлин почувствовала, как исчезает весь дворец вокруг. Остаются только его глаза. Раян медленно поднял руку и коснулся её щеки. Очень осторожно. Будто спрашивал разрешения.

Она не отстранилась.

— Айлин…

— Что?

— Если я сейчас сделаю то, о чём думаю, Вы снова обвините меня в самоуверенности?

Она улыбнулась.

— Возможно.

— И всё равно?

Айлин чуть приблизилась.

— И всё равно.

Он наклонился.

Первый поцелуй был почти невесомым. Коротким. Осторожным.

Раян отстранился первым. Но Айлин не позволила ему уйти далеко. Она сама коснулась его губ. На этот раз поцелуй был дольше. Глубже.

Когда они отстранились, оба молчали.

Айлин положила ладонь ему на грудь.

— Теперь Вы довольны?

— Нет.

Она подняла брови.

— Нет?

— Теперь я хочу ещё.

Она рассмеялась.

— Наглый.

— Вы знали.

— Знала.

— И всё равно остались.

Айлин посмотрела на него.

— Да.

И впервые произнесла это без шутки. Без защиты. Просто правду.

Раян держал её руку в своей, иногда проводя большим пальцем по внутренней стороне ладони. Совершенно невинное движение — и всё же каждый раз от него по коже Айлин проходила странная тёплая дрожь.

Она почти не слышала, что он говорил. И впервые в жизни это её раздражало. Айлин привыкла замечать слова. Интонации. Ложь. Паузы. Она гордилась тем, что редко позволяла внешности мужчины заставить её потерять нить разговора.

С Раяном это правило почему-то не работало. Она украдкой смотрела на его профиль. На тёмные кудри, которые в вечернем свете казались почти чёрными. На ровную линию носа. На короткую бороду. На сильные пальцы, державшие её руку так осторожно, будто она могла разбиться.

Особенно её волновало это противоречие. Во всём дворце Раян был человеком, которому достаточно было произнести несколько слов, чтобы десятки людей немедленно подчинились. Она видела, каким он становился на совете. Собранным. Холодным. Почти непроницаемым. Его слушали, не перебивая. Перед ним склоняли головы.

Но рядом с ней тот же мужчина иногда выглядел неожиданно растерянным. Словно её улыбка могла выбить его из равновесия сильнее, чем плохие новости с границы.

И Айлин нравилось знать это. Возможно, даже слишком.

Она посмотрела на их соединённые руки. Нужно было уйти. Она понимала это. Первый поцелуй и без того изменил слишком многое. Но вместо того, чтобы подняться, она придвинулась к нему чуть ближе.

Раян сразу заметил. Конечно заметил.

— Холодно? — спросил он.

— Нет.

— Тогда почему вы дрожите?

Айлин повернула голову.

— Я не дрожу.

В его глазах появилась улыбка.

— Разумеется.

— Не смейте смеяться.

— Я ничего не сказал.

— Ваше лицо сказало.

Он тихо рассмеялся.

И Айлин снова почувствовала то странное смятение, которое началось в тот момент, когда он впервые коснулся её губ. Она не ожидала, что поцелуй окажется таким. В воображении всё выглядело гораздо проще. Мужчина целует женщину. Она либо хочет этого, либо нет.

Айлин хотела.

Но никто не предупреждал её, что одного прикосновения будет достаточно, чтобы тело перестало повиноваться привычной рассудительности. Когда губы Раяна впервые коснулись её губ, она почти перестала дышать. Всё вокруг исчезло мгновенно. Шум воды. Запах ночных цветов. Прохлада мрамора под ладонью. Осталось только тепло.

Он не торопился. Не требовал. Поцеловал её так осторожно, что эта осторожность оказалась почти мучительнее любой настойчивости. Именно поэтому, когда он отстранился, Айлин сама потянулась за ним. Она потом ещё долго удивлялась собственной смелости. Но в тот момент ей было всё равно.

Она хотела снова почувствовать его губы. Его ладонь на своей щеке. Почувствовать то, как изменилось его дыхание, когда она ответила.

Во второй раз Раян целовал её уже иначе. Не так осторожно. Всё ещё нежно, но теперь между ними появилось то, чему Айлин не могла подобрать подходящего слова.

Голод? Желание?

Нет. Что-то глубже. Будто они оба слишком долго шли к этому моменту, хотя знали друг друга всего несколько недель.

Она почувствовала его руку на талии. Он придвинул её ближе. И от этого простого движения внутри у неё словно вспыхнул свет. Айлин никогда прежде не думала, что близость мужчины может ощущаться так остро. Его тепло. Запах его кожи и лёгкий аромат пряностей на одежде. Твёрдость груди под её ладонью. Сила, которую он совершенно не пытался демонстрировать, потому что ему не требовалось никому ничего доказывать. И это нравилось ей особенно.

Раян был мужчиной не потому, что старался казаться сильным. Он просто был таким.

Она вспомнила первый день. Как дерзила ему в кабинете. Как считала его высокомерным, властным и совершенно невыносимым.

Теперь ей хотелось рассмеяться над собой. Высокомерным он иногда действительно был. Властным — почти всегда. Невыносимым — довольно часто. Но теперь каждое это качество почему-то притягивало её ещё больше.

Айлин вдруг поняла, что изучает его губы. Раян заметил. Его взгляд изменился.

— О чём Вы думаете?

Она мгновенно посмотрела в сторону.

— Ни о чём.

— Плохая ложь.

— Вы слишком много себе позволяете.

— А Вы слишком часто смотрите на мой рот для женщины, которая ни о чём не думает.

Айлин вспыхнула.

— Раян!

Он рассмеялся.

Она ударила его ладонью в плечо.

— Вы невозможны!

Раян поймал её руку. Но не отпустил.

— Айлин.

Она перестала смеяться. Он произнёс её имя совсем иначе. Тихо.

Она посмотрела на него. Его большой палец скользнул по её пальцам.

— Я не хочу, чтобы Вы боялись меня.

— Я Вас не боюсь.

— Я знаю.

Уголок его губ приподнялся.

— Иногда это тоже проблема.

Айлин улыбнулась.

— Для кого?

— Для меня.

Несколько мгновений он просто смотрел на неё. И Айлин снова почувствовала, как ускоряется пульс.

— Вам действительно пора, — сказал он.

Она удивилась.

— Вы меня прогоняете?

— Пытаюсь вести себя достойно.

— Получается плохо?

— Хуже с каждой минутой.

На этот раз Айлин не нашла ответа. Он поднялся и протянул ей руку. Она приняла её. Раян проводил её почти до женского крыла дворца. Перед последним коридором они остановились.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной ночи.

Айлин сделала несколько шагов. Потом обернулась. Он всё ещё стоял там.

— Раян?

— Да?

Она хотела спросить, увидятся ли они завтра. Но не захотела показывать, насколько ей это важно.

— Ничего.

Его улыбка сказала ей, что он всё понял.

— Завтра у фонтана, — произнёс он.

Айлин улыбнулась.

— Я ничего не спрашивала.

— А я ничего не объяснял.

Она ушла. Но всю дорогу до комнаты улыбалась.

Ночью Айлин долго не могла заснуть. Она лежала на большой кровати, смотрела на тени от резных ставней и снова возвращалась к одному и тому же моменту. К его поцелую. Закрывала глаза — и почти чувствовала его снова.

Айлин раздражённо перевернулась на другой бок. Так нельзя. Она не должна была позволять мужчине занимать столько места в своих мыслях. Тем более Раяну. Тем более здесь. Она попыталась подумать о доме. О родителях. О расследовании. О том, что где-то во дворце ещё мог скрываться человек, участвовавший в заговоре.

Ничего не помогало. В сознании снова возникали его глаза. Его руки. Его голос: «Теперь я хочу ещё».

Айлин натянула одеяло выше.

— Самодовольный…

Но улыбнулась в темноте. Рядом на столике лежал медальон. Она протянула руку и взяла зелёный камень. Холодный. Совсем не похожий на тепло его ладоней. Айлин прижала медальон к груди. И впервые позволила себе произнести то, что уже давно знало сердце.

Она влюблялась в него. Нет. Она уже влюбилась.

Глава 3 Цена внимания правителя

Первый слух появился через два дня. Айлин услышала его случайно. Она вошла в небольшую гостиную возле библиотеки и услышала смех нескольких женщин. Они её не заметили.

— Говорят, теперь правитель каждый вечер гуляет по восточному саду.

— Возможно, ему внезапно понравились фонтаны.

— Или одна определённая гостья.

Снова смех.

Айлин остановилась за полуоткрытой дверью.

— Она ведь дочь Фарида?

— Да.

— Слишком юная.

— Именно поэтому и интересно.

— Думаете, у Раяна это серьёзно?

— Мужчины вроде Раяна никогда не бывают серьёзны с такими девушками.

Айлин почувствовала, как что-то неприятно сжалось внутри. Она уже собиралась войти, когда прозвучал ещё один голос. Женский. Спокойный. Холодный.

— Вы ошибаетесь.

Смех прекратился.

— В чём?

— Раян редко уделяет женщине внимание без причины.

— Вы ревнуете, госпожа Самира?

Пауза.

— Мне не к кому ревновать.

Айлин осторожно выглянула. В кресле сидела женщина лет тридцати. Очень красивая. Тёмные волосы, безупречная осанка, рубиновые серьги. Айлин уже видела её несколько раз рядом с членами совета. Самира. Племянница одного из наиболее влиятельных вельмож.

Женщина медленно подняла чашку.

— Просто некоторые девушки слишком быстро забывают своё место.

Айлин открыла дверь.

Разговор мгновенно оборвался. Несколько женщин побледнели. Самира лишь подняла глаза.

Айлин вошла.

— Не останавливайтесь из-за меня.

Никто не ответил. Айлин подошла к столу.

— Мне как раз стало интересно, где именно находится моё место.

Самира улыбнулась.

— Боюсь, вы неверно поняли.

— Возможно. У меня есть такая дурная привычка — понимать услышанное буквально.

Две женщины поспешно отвели взгляд. Самира поставила чашку и сказала:

— При дворе необходимо привыкать к разговорам.

— Тогда продолжайте, -ответила Айлин.

— Я не обязана перед вами объясняться.

Айлин улыбнулась.

— Отлично. Значит, мы обе сэкономили время.

Она взяла со стола книгу, за которой и пришла. И вышла. Только в коридоре позволила себе выдохнуть. Ей было неприятно. Сильнее, чем она хотела признать. Не слова женщин. Слова Самиры: «Некоторые девушки слишком быстро забывают своё место».

Айлин посмотрела на зелёный камень на груди. Впервые подарок Раяна показался ей не только прекрасным. Он стал заметным. Слишком заметным.

В тот же день Раян отменил их встречу.

Вместо него к Айлин пришёл слуга.

— Его светлость приносит извинения. Заседание совета затянулось.

— Конечно.

— Он просил передать…

— Не нужно.

Слуга растерялся.

Айлин сразу пожалела о резкости.

— Простите. Что он просил передать?

Тот протянул небольшую коробку. Сладости. Айлин невольно улыбнулась. Внутри лежала записка.

Всего несколько слов: «Чтобы вы не решили, что я забыл».

Она перечитала их дважды. Потом в третий раз. И улыбнулась уже по-настоящему.

Но именно в этот момент за открытым окном раздался женский голос:

— Очень предусмотрительно с его стороны.

Айлин резко обернулась.

Самира стояла на террасе.

— Вы часто входите без приглашения?

— Терраса общая.

— Тогда мне особенно повезло.

Самира посмотрела на коробку.

— Он всегда так начинает.

Айлин почувствовала холод.

— Что начинает?

— Ухаживания, -ответила Самира.

Айлин захлопнула коробку.

— Не понимаю, о чём Вы.

— Конечно понимаете.

Самира подошла ближе.

— Раян умеет быть обаятельным, когда хочет.

— Видимо, Вы хорошо его знаете.

— Лучше, чем Вы.

Вот оно. Не просто придворная сплетня. Личное.

Айлин посмотрела на неё внимательнее.

— Между вами что-то было?

Самира слегка улыбнулась.

— Вы действительно очень молоды.

— Это не ответ.

— А Вы очень прямолинейны.

— Тоже не ответ.

Самира некоторое время изучала её.

— Наши семьи много лет обсуждали союз.

У Айлин внутри всё оборвалось.

— Какой союз?

— Брак.

Слово прозвучало почти буднично. Именно поэтому ударило сильнее.

— Раян должен был жениться на Вас?

— «Должен» — слишком грубое слово. Скажем так: этого ожидали.

Айлин заставила себя говорить спокойно.

— А он?

— Раян редко делает то, чего от него ожидают.

Самира улыбнулась.

— Вы уже должны были заметить.

— Почему свадьбы не было?

— Спросите у него.

Айлин молчала. Самира сделала шаг к выходу.

Но остановилась.

— Только не забывайте одну вещь, Айлин.

— Какую?

— Для Вас всё это может быть просто историей любви.

Самира посмотрела на медальон.

— Для государства Раян прежде всего правитель.

И ушла.

В тот вечер Айлин не пришла к фонтану. Раян ждал почти полчаса. Потом ещё десять минут.

На сороковой он понял, что она не придёт. Это ему не понравилось. Совсем.

Он нашёл её на балконе возле библиотеки.

Айлин стояла спиной к нему.

— Вы забыли дорогу к фонтану?

Она обернулась.

— Нет.

— Тогда почему не пришли?

— Не захотела.

Раян прищурился.

— Что произошло?

— Ничего.

— Айлин!

— Вы каждый раз произносите моё имя так, будто это должно заставить меня сказать правду.

— Обычно помогает.

— Сегодня нет.

Он подошёл ближе.

— Посмотрите на меня.

Она посмотрела.

И Раян сразу понял.

— Кто?

— Что кто?

— Кто вас обидел?

Это только сильнее разозлило её.

— Почему кто-то обязательно должен был меня обидеть?

— Потому что ещё вчера Вы улыбались, когда меня видели.

— Возможно, я пересмотрела своё отношение.

Он едва заметно усмехнулся.

— За один день?

— Иногда достаточно одного разговора.

Улыбка исчезла.

— С кем?

Айлин молчала.

— С Самирой?

Она вздрогнула. Этого оказалось достаточно.

Раян выругался почти беззвучно.

— Что она сказала?

— Это важно?

— Для меня — да.

— Тогда скажите сначала Вы.

— Что именно?

Айлин посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы собирались на ней жениться?

Раян замер. Несколько секунд он ничего не говорил. И этих нескольких секунд Айлин хватило, чтобы сердце упало ещё ниже.

— Значит, правда.

— Айлин…

— Значит, правда?

— Наши семьи обсуждали это.

— А Вы?

— Я отказался.

Она моргнула.

— Почему?

Раян посмотрел на неё.

— Потому что не любил её.

— И всё?

— Этого недостаточно?

Айлин не ответила.

Он подошёл ближе.

— Послушайте меня.

— Не нужно.

— Нужно.

— Почему Вы мне ничего не сказали?

— Потому что это закончилось задолго до Вашего приезда.

— Но для неё, похоже, нет.

Раян нахмурился. И впервые Айлин увидела в его глазах не раздражение. Тревогу.

— Она Вам угрожала?

— Нет.

— Точно?

— Раян, я могу сама за себя постоять.

— Я знаю.

Он тихо добавил:

— Именно это меня и беспокоит.

Айлин почти улыбнулась. Почти. Но слова Самиры всё ещё звучали в голове: «Для государства Раян прежде всего правитель».

— Она сказала ещё кое-что.

— Что?

Айлин отвела глаза.

— Что для меня это может быть любовью. А для Вас всё сложнее.

Раян молчал. И вот это молчание оказалось опаснее любых слов.

— Она права? — спросила Айлин.

— В том, что всё сложно? Да.

Айлин почувствовала боль.

— Понятно.

Она сделала шаг назад. Раян схватил её за руку. Не резко. Но не позволил уйти.

— Я не закончил.

— А мне достаточно.

— Мне — нет.

Айлин посмотрела на него.

— Тогда говорите.

Раян медленно отпустил её руку.

— Я правитель. Да. Моя жизнь никогда не принадлежала только мне.

— Именно это она и сказала.

— Но она не сказала другого.

— Чего?

Он приблизился.

— Что впервые за очень долгое время я начал хотеть чего-то не потому, что должен.

Айлин замерла. Раян смотрел прямо на неё.

— Я хочу видеть Вас утром.

Ещё шаг.

— Хочу знать, почему Вы сердитесь.

Ещё ближе.

— Хочу приносить Вам эти проклятые сладости, потому что Вы улыбаетесь, когда их видите.

У Айлин задрожали губы.

— И это ужасно недостойно правителя.

— Катастрофически.

Она всё-таки улыбнулась.

Но Раян оставался серьёзным.

— Не позволяйте им решать за нас, что между нами.

— А что это?

Он посмотрел на неё долго.

— Пока не знаю.

Айлин почувствовала укол разочарования. Раян заметил.

— Но знаю, что боюсь потерять это раньше, чем успею узнать.

Она ничего не ответила. Он поднял руку. Коснулся медальона. Зелёный камень качнулся между ними.

— А это я подарил не государству.

Айлин подняла глаза, будто спрашивала.

Раян добавил:

— Вам.

Она закрыла глаза на мгновение. Потом сама сделала последний шаг между ними. На этот раз поцеловала его первой.

Но за колоннами дальней галереи стоял человек. Он увидел всё. Медальон. Поцелуй. Руку Раяна на талии Айлин. Человек бесшумно отступил в тень.

Через час во дворце уже знали: девушка, случайно раскрывшая заговор, стала гораздо опаснее, чем предполагалось. Потому что теперь она была не просто свидетельницей.

Она стала слабостью Раяна.

Глава 4 Письмо, которого не было

Айлин проснулась с ощущением, что во дворце стало слишком тихо. Она не сразу поняла почему. Солнце уже пробивалось сквозь узорчатые ставни. Где-то в саду журчала вода. На столике возле окна стоял поднос с завтраком, которого она не заказывала.

Всё было как обычно. И всё же что-то изменилось. Она села на кровати и машинально коснулась медальона. Зелёный камень лежал на груди. Последние дни она делала это всё чаще. Проверяла, что он на месте. Словно вместе с ним могла проверить, что и всё остальное между ней и Раяном тоже было настоящим.

Она улыбнулась, вспомнив вчерашний вечер. Балкон. Его руки. Поцелуй.

Фразу: «Не позволяйте им решать за нас, что между нами».

Айлин ещё не знала, что через несколько часов сама позволит чужим словам решить всё.

Раян не пришёл к завтраку. Не пришёл и днём. К обеду Айлин начала раздражаться. К вечеру — беспокоиться.

Слуги отвечали одинаково:

— Его светлость занят.

— Где?

— На совете.

— С кем?

— Не могу знать, госпожа.

Она попыталась найти начальника стражи. Его тоже не было. Во дворце снова что-то происходило.

Айлин уже собиралась сама идти к кабинету Раяна, когда в дверь постучали.

— Войдите.

Появилась молодая служанка. Незнакомая. Она держала в руках небольшую серебряную шкатулку.

— Госпожа Айлин?

— Да.

— Для Вас.

— От кого?

Служанка замялась.

— Мне велели не говорить.

Айлин насторожилась.

— Кто велел?

Но девушка уже поклонилась и вышла.

Айлин смотрела на шкатулку несколько секунд. Потом открыла. Внутри лежало письмо. На плотной кремовой бумаге. Запечатанное тёмно-красным воском. С печатью Раяна.

Айлин перестала дышать. Она знала эту печать. Видела её на его письмах, указах, документах. Даже узор совпадал. Она сломала воск. Развернула лист. Почерк тоже был знаком. Резкий, уверенный, немного наклонённый вправо.

Айлин начала читать. И с каждой строкой чувствовала, как внутри становится всё холоднее.

«Совет прав. Союз с домом Самиры необходим, если мы хотим сохранить поддержку северных провинций. Я уже сообщил, что готов вернуться к прежнему соглашению. Что касается дочки Фарида, не придавай этому значения. Её пребывание во дворце затянулось дольше, чем предполагалось. Когда расследование закончится, она уедет. Молодость часто принимает увлечение за любовь. Не думаю, что это продлится долго. Касательно свадьбы — подготовку можно начинать после завершения расследования.»

Айлин перечитала письмо. Потом ещё раз. Смысл не изменился.

«Союз с домом Самиры необходим. Готов вернуться к прежнему соглашению.»

Дочка Фарида. Даже имя не написал.

Она почувствовала, как в горле становится больно. Нет. Так не могло быть. Он вчера говорил совсем другое. Смотрел совсем иначе. Целовал её так, словно…

Айлин резко сложила письмо. И именно в этот момент заметила маленькую записку на дне шкатулки.

Всего одна строка: «Прости. Ты должна была узнать раньше.»

Без подписи.

Но Айлин и так знала. Самира.

Она нашла её в западной гостиной. Самира сидела у окна и читала. Когда Айлин вошла, она не выглядела удивлённой.

Это разозлило сильнее всего.

— Это Вы?

Самира медленно закрыла книгу.

— Что именно?

Айлин бросила письмо на стол.

— Это.

Самира посмотрела на него.

Потом на Айлин.

— Значит, Вы всё-таки прочитали.

— Откуда оно у вас?

— Мне передали.

— Кто?

— Это имеет значение?

— Да.

— Один из людей совета.

Айлин сжала пальцы.

— Оно настоящее?

Самира выдержала паузу.

Ровно настолько длинную, чтобы сомнение стало уверенностью.

— Вы видите печать.

— Я спросила не о печати.

Самира встала.

— Айлин, я понимаю, что Вам сейчас больно.

— Не надо.

— Но лучше узнать правду сейчас.

— Правду?

Голос Айлин дрогнул. Она ненавидела себя за это.

Самира подошла ближе.

— Раян не может жить так, как обычный мужчина.

— Он говорил другое.

— Конечно.

— Он сказал, что отказался от брака с Вами.

— Когда-то…

— Значит, письмо…

— Обстоятельства изменились.

Самира произнесла это тихо. Спокойно. Почти с сочувствием.

— После заговора ему нужна поддержка влиятельных домов. Мой дядя контролирует север. Совет давит на него.

Айлин посмотрела на письмо.

— А я?

Самира слегка опустила глаза.

— Вы стали частью истории, которой не должно было быть.

Эти слова ударили сильнее всего.

— Значит, он просто ждал, когда закончится расследование?

— Я не сказала этого.

— В письме сказано.

— Да.

Айлин почувствовала, как внутри ломается что-то очень хрупкое.

Самира добавила:

— Я предупреждала Вас.

Айлин подняла на неё глаза.

— Почему Вы вообще показали мне это?

— Потому что не хотела, чтобы Вы узнали после объявления помолвки.

Ложь была почти идеальной. Именно потому, что звучала, как жалость.

Айлин взяла письмо.

— Спасибо.

Самира удивилась.

— За что?

Айлин посмотрела на неё.

— За то, что избавили меня от необходимости ещё раз выглядеть дурой.

Она вышла.

И только когда дверь закрылась, Самира позволила себе улыбнуться. Совсем чуть-чуть.

Раян вернулся во дворец поздно. Он провёл весь день на допросах. Нашли ещё одного участника заговора. Тот заговорил. И назвал имя человека, который находился гораздо ближе к Раяну, чем тот ожидал.

Он хотел сразу увидеть Айлин. Не потому, что было что сказать новое о расследовании.

Просто хотел увидеть. Последние дни встречи с Айлин стало почти потребностью.

Но у двери её комнаты его остановила служанка.

— Госпожа Айлин никого не принимает.

Раян нахмурился.

— Меня тоже?

Служанка побледнела.

— Она сказала… никого.

Он постучал сам.

— Айлин.

Тишина.

— Я знаю, что Вы там.

Никакого ответа.

— Что случилось?

За дверью послышались шаги.

Она открыла. Раян сразу понял: что-то не так.

Айлин была слишком спокойной. И именно поэтому он насторожился.

— Вы заняты? — спросила она.

— Для Вас — нет.

Раньше после такой фразы она бы улыбнулась.

Сейчас — нет.

— Как прошёл совет?

Раян удивился.

— Какой именно?

— Сегодняшний.

— Это был не совет. Допрос.

— Понятно.

Он смотрел на неё.

— Айлин.

— Что?

— Что произошло?

Она достала письмо. Протянула ему.

Раян взял лист. Прочитал первые строки.

Его лицо изменилось.

— Где Вы это взяли?

— Значит, узнаёте?

— Я спросил, где Вы это взяли.

— Это важно?

— Очень.

Айлин рассмеялась. Но в этом смехе не было ничего весёлого.

— Удивительно. Вы задаёте те же вопросы, что и я.

Раян перечитал письмо.

— Это не моё.

Она посмотрела прямо на него.

— Не Ваше?

— Нет.

— Печать Ваша.

— Печать можно украсть.

— Почерк тоже украли?

— Подделали.

Айлин почувствовала, как внутри снова появляется надежда. На мгновение. Всего на мгновение. Но потом вспомнила слова Самиры. Он не может жить как обычный мужчина.

— А брак с Самирой?

Раян замер. Айлин увидела это.

И всё снова рухнуло.

— Вот.

— Что «вот»?

— Вы даже не удивились.

— Потому что знаю, откуда это могло взяться.

— Тогда скажите.

Раян промолчал. Он думал. Слишком долго.

И Айлин восприняла его молчание как признание.

— Вы собираетесь жениться на ней?

— Нет.

— Никогда?

— Айлин…

— Просто ответьте.

— Я не собираюсь жениться на Самире.

— Но совет этого хочет?

Раян сжал письмо.

— Некоторые хотят.

— А Вы?

— Я сказал: нет.

— Сегодня сказали?

Он посмотрел на неё.

— Мы действительно обсуждали политический союз.

Айлин почувствовала удар.

— Значит, всё-таки обсуждали.

— Но я отказался.

— Сейчас.

— Тогда.

— А почему мне никто не сказал, что вопрос снова подняли?

Раян нахмурился.

— Потому что это не Ваше дело.

Фраза вырвалась слишком резко. Он сразу понял ошибку.

Айлин побледнела.

— Не моё дело?

— Я не это имел в виду.

— Именно это.

— Нет.

— То есть целовать меня — моё дело. Дарить мне медальон — моё дело. Приходить ко мне ночью — моё дело. А обсуждать свадьбу с другой женщиной — уже нет?

— Айлин.

— Я была развлечением?

— Никогда.

— Тогда кем?

Он подошёл к ней.

— Женщиной, которую я…

Он остановился. И снова промолчал.

Айлин смотрела на него. Ждала. Одного слова.

Всего одного.

Люблю.

Если бы он сказал его тогда, возможно, всё сложилось бы иначе. Но Раян слишком долго привыкал держать чувства внутри. Он не умел произносить их в момент, когда это было нужнее всего.

— Которую, что? — спросила Айлин.

Раян провёл рукой по волосам.

— Не сейчас.

Айлин отступила.

— Конечно.

— Не так.

— А как?

— Я пытаюсь разобраться.

— Вы всегда разбираетесь.

Голос её стал тише.

— А я устала ждать, когда Вы решите, что со мной делать.

— Я никогда не решал, что делать с Вами.

— Именно это Вы делали с первого дня.

— Я Вас защищал.

— Нет. Вы просто привыкли контролировать всё вокруг.

Раян сделал шаг к ней.

— Айлин, послушайте меня.

— Нет.

— Письмо поддельное.

— Может быть.

— «Может быть»?

— Я уже не знаю.

Он замер. Вот это было больнее всего. Не обвинение.

Недоверие.

— Вы мне не верите?

Айлин посмотрела на него. Слёзы стояли в глазах, но она не позволила им упасть.

— Я верила.

И закрыла дверь.

Ночью Айлин не спала. Она долго лежала с открытыми глазами, слушая, как где-то далеко во дворце меняется караул, как скрипят двери, как ветер едва касается резных ставней.

Письмо лежало на столе. Она не хотела смотреть на него. И всё равно смотрела.

Каждый раз, когда закрывала глаза, перед ней появлялся Раян. Его лицо. Его молчание.

Его слова: «Потому что это не Ваше дело.»

Она понимала, что он сказал это в раздражении. Понимала, что, возможно, не хотел причинить ей боль. Но именно эта фраза словно расставила всё по местам.

Она была рядом, пока он этого хотел. Он целовал её, приходил к фонтану, приносил сладости, дарил медальон. Но решения по-настоящему важные принимались без неё. И если однажды государству понадобится другая женщина рядом с ним, что тогда?

Айлин резко села на кровати. Нет. Так жить она не сможет. Она не будет ждать, пока кто-то решит, какую роль ей отвести в чужой жизни. Не будет стоять рядом с мужчиной, которому нужно время, чтобы понять, достаточно ли она важна.

К утру решение было принято.

Она уедет. Сегодня. До того, как Раян придёт. До того, как снова посмотрит на неё так, что всё станет сложнее. До того, как она сама снова захочет поверить.

Айлин встала. Комната была серой от раннего света. На кресле лежало платье, в котором она приехала во дворец.

Как будто ничего не произошло. Как будто не было фонтанов. Танцев. Тайных разговоров. Его рук. Его поцелуев.

Айлин подошла к зеркалу. На её груди лежал медальон. Зелёный камень. Она долго смотрела на своё отражение. Потом подняла руку и расстегнула золотой шнур. Медальон лёг на ладонь. Холодный. Тяжёлый. Слишком дорогой теперь не по цене.

Она вспомнила, как Раян застегнул его на её шее.

Как сказал:

«Если потеряете — я найду.»

Айлин закрыла глаза. Горло сжалось. Она могла взять его с собой. Могла оставить как память. Могла спрятать глубоко среди вещей, чтобы никто никогда не увидел.

Но тогда она всё равно увезла бы с собой часть его обещания. А она не хотела. Не сейчас.

Айлин подошла к кровати. На белой подушке осталась лёгкая вмятина после бессонной ночи. Она осторожно положила медальон в самый центр. Золотой шнур лёг на ткань мягкой петлёй. Зелёный камень вспыхнул в полосе утреннего света.

Айлин долго смотрела на него. Слишком долго. Будто прощалась не с украшением. Будто оставляла на этой подушке всё, что случилось между ними.

Она коснулась камня в последний раз.

— Прощай, — прошептала она.

И отвернулась. Если бы осталась ещё на минуту, она могла передумать.

Самира узнала об отъезде первой. Она стояла в верхней галерее и смотрела вниз, во двор. Слуги уже выносили вещи Айлин. Карета была готова. Всё происходило слишком легко.

И именно поэтому Самире нравилось. Поддельное письмо сработало. Печать убедила. Молчание Раяна сделало остальное.

Самира знала его слишком хорошо. Он всегда опаздывал со словами. Всегда думал, что чувства можно объяснить позже. Сегодня это сыграло ей на руку.

Она позвала слугу.

— Раян ещё на совете?

— Да, госпожа.

— Хорошо.

Самира достала сложенный лист.

— Передай начальнику стражи.

— Что сказать?

— Что восточные ворота сегодня открыты по приказу Раяна.

Слуга взял записку.

— И ещё.

Он остановился.

— Если кто-то спросит, откуда пришёл приказ, скажи — из личного кабинета.

— Понял.

Самира снова посмотрела во двор. Айлин уже подходила к карете. На секунду их взгляды встретились. Айлин не знала, что Самира наблюдает за ней. Не знала, что именно эта женщина разрушила её доверие.

И Самира едва заметно улыбнулась. Айлин села в карету. Не оглянулась.

Лошади тронулись. Колёса застучали по камню. Дворцовые стены начали уходить назад. Айлин сидела прямо, сжав пальцы на коленях.

-Не смотри.

Она повторила это про себя. Один раз. Второй. На третьем всё-таки повернулась.

Дворец сиял в утреннем солнце. Где-то за этими стенами был фонтан. Место, где он впервые принёс ей сладости. Павильон, где она танцевала для него. Балкон. Сад. Комната, где на подушке остался зелёный медальон.

Сердце сжалось. Айлин резко отвернулась.

— Быстрее, — сказала она кучеру.

— Госпожа?

— Пожалуйста. Поезжайте быстрее.

Кучер подстегнул лошадей. Карета ускорилась.

Раян узнал об отъезде через двадцать минут.

— Что значит уехала?

Начальник стражи стоял перед ним бледный.

— Госпожа Айлин покинула дворец через восточные ворота.

Раян не сразу понял смысл сказанного.

— Кто разрешил?

— Был приказ.

— Чей?

Начальник протянул лист. Раян вырвал его. Печать. Подпись. Его имя. Но приказ был не его.

Он понял это сразу.

— Когда?

— Около получаса назад.

Раян уже шёл к двери.

— Куда она направилась?

— На южную дорогу.

— Одна?

— С кучером и одним сопровождающим.

Раян резко остановился.

— Где Самира?

Начальник стражи замялся.

— Не знаю.

Это был ответ. Плохой. Очень плохой.

Раян почувствовал, как внутри поднимается ярость.

Но сначала — Айлин. Он пошёл к её комнате. Не потому, что ожидал найти её там. Просто что-то тянуло его туда. Дверь была открыта. Комната пустая. Слишком пустая.

Раян вошёл. На столе ничего. Вещей нет. Платьев нет.

Её запах ещё оставался в воздухе. Он сделал несколько шагов. И увидел кровать. На белой подушке лежал медальон.

Раян замер. Зелёный камень. Тот самый. На золотом шнуре.

Несколько секунд он просто стоял. Потом медленно подошёл. Взял медальон.

Камень был ещё тёплым от солнца. И в этот момент всё стало ясно.

Она не забыла его случайно. Она оставила его намеренно.

Не письмо. Не объяснение. Только медальон.

Раян сжал его в ладони. Боль пришла не сразу. Сначала пустота. Потом удар.

Она решила, что он отказался от неё. Что выбрал другую. И ушла, не дав ему шанса объяснить. Но затем появилась вторая мысль.

Если приказ на выезд поддельный…Если письмо тоже поддельное…Если Самира знала, что Айлин уедет…

Раян резко поднял голову.

— Самира.

Он вышел из комнаты почти бегом.

В коридоре его уже ждал начальник стражи.

— Оседлать коня.

— Милорд…

— Сейчас.

— Но совет…

Раян остановился.Повернулся.

— Оседлать. Коня.

Тон не оставлял места для вопросов.

— Да.

— И найдите Самиру.

— Немедленно.

— Живой.

Начальник стражи кивнул.

Раян посмотрел на медальон в своей ладони.

— И закройте дворец.

— А Вы?

Раян спрятал медальон за пазуху.

— Я верну Айлин.

Через несколько минут он уже был во дворе. Конь нервно переступал под ним. Ворота открылись. Раян выехал на дорогу.

Вдалеке над горизонтом собирались тяжёлые тёмные облака. Ветер становился сильнее.

Но он думал только об одном. Успеть. Догнать. Объяснить. Вернуть.

Он ещё не знал, что судьба уже приготовила им новый удар. И что следующим воспоминанием об Айлин станет не её улыбка у фонтана.

А карета, исчезающая в песчаной буре.

Глава 5 Буря

Сначала дорога была спокойной. Слишком спокойной. Айлин сидела у окна кареты и смотрела, как дворец всё дальше остаётся позади.

Она старалась не думать. Не вспоминать. Не спрашивать себя, правильно ли поступила. Но воспоминания всё равно приходили.

Раян у фонтана. Раян с коробкой сладостей. Раян, который смеялся, когда она дразнила его. Раян, который застёгивал медальон на её шее. Раян, который вчера смотрел на неё так, будто хотел что-то сказать — и не сказал.

Айлин закрыла глаза.

Нет. Она уже всё решила. Она уезжает. Домой. К родителям.

Подальше от дворца, слухов, интриг и человека, который оказался способен одним молчанием причинить ей больше боли, чем кто-либо до него.

Карета качнулась.

Айлин открыла глаза.

Небо изменилось. Ещё утром оно было чистым. Теперь вдали над горами собирались тяжёлые серо-жёлтые облака.

Кучер обернулся через плечо.

— Госпожа, погода портится.

— Далеко до следующей станции?

— Если не задерживаться — часа два.

Айлин посмотрела вперёд.

— Тогда едем.

Он кивнул. Карета ускорилась.

Примерно через полчаса поднялся ветер. Сначала слабый. Потом всё сильнее. Песок начал бить по окнам. Лошади нервничали.

Айлин прижала ладонь к стенке кареты.

— Что происходит?

Сопровождающий, ехавший рядом, приблизился.

— Будет буря.

— Сильная?

Он посмотрел на небо. Не ответил. И это было хуже любого ответа. Ветер ударил снова. На этот раз так, что карету повело в сторону. Айлин схватилась за сиденье.

Кучер крикнул что-то лошадям.

Снаружи становилось темнее. Будто день внезапно начал превращаться в ночь.

Раян гнал коня, не чувствуя усталости. Пыль летела из-под копыт. Он почти не слышал сопровождавших его людей. В голове была одна мысль. Догнать.

Он уже понимал, что Айлин поверила лжи. Понимал, что Самира рассчитала всё слишком точно. Понимал, что должен был сказать больше. Раньше. Не молчать. Не оставлять ей пространства для чужих слов. Но сожаления сейчас были бесполезны.

Впереди поднималась буря.

Раян прищурился.

— Быстрее!

Один из всадников приблизился.

— Милорд, дорога на перевале опасна!

— Я знаю.

— Если буря усилится...

— Я сказал быстрее!

Конь рванул вперёд. Раян сжал поводья. Под одеждой, у груди, лежал медальон Айлин. Он чувствовал его при каждом движении. Как напоминание. Как обвинение. Как обещание.

Карета уже шла тяжело. Колёса скользили по камням. Дорога становилась уже. С одной стороны — скалы. С другой — обрыв.

Айлин выглянула наружу. Почти ничего не было видно. Песок и пыль скрывали горизонт.

— Остановитесь! — крикнула она.

Кучер едва услышал.

— Нельзя!

— Почему?

— Здесь негде!

Лошади резко дёрнулись. Карета накренилась.

Айлин ударилась плечом о стену.

— Осторожно!

Снаружи раздался крик. Сопровождающий исчез из поля зрения.

— Что случилось?!

Ответа не было. Айлин распахнула дверь на несколько сантиметров. В лицо ударил песок. Она почти сразу захлопнула её. Сердце билось слишком быстро. Что-то было не так. Не только буря. Что-то ещё.

На дороге позади кареты появились всадники. Трое. Они держались на расстоянии. Кучер заметил их первым.

И побледнел.

— Госпожа!

Айлин выглянула.

— Что?

— За нами едут.

— Кто?

— Не знаю.

Но по его голосу было понятно: он думает иначе. Карета ускорилась. Лошади почти сорвались в галоп.

Айлин схватилась за ремень у стены.

— Не так быстро!

— Если остановимся, будет хуже!

— Вы знаете их?

Кучер не ответил. И тогда Айлин вспомнила.

Заговор. Люди в тёмных плащах. Предупреждение Раяна. Сегодня вы увидели людей, которым нельзя было видеть вас.

Холод прошёл по спине. Она уехала одна. Без охраны дворца. И кто-то знал об этом.

Раян увидел следы. Свежие. Глубокие. Карета действительно прошла здесь недавно.

Он наклонился вперёд.

— Она близко.

Ветер почти заглушил его голос. Один из мужчин указал вперёд.

— Милорд!

Вдали, сквозь бурю, мелькнул силуэт. Карета.

Раян почувствовал, как сердце ударило сильнее.

— Айлин!

Конечно, она не могла услышать. Он подстегнул коня. Расстояние сокращалось. Медленно. Слишком медленно.

Всадники были уже ближе. Айлин увидела одного из них. Тёмный плащ.

Сердце сжалось.

— Быстрее!

Теперь уже кричала она. Кучер ударил поводьями. Лошади понеслись. Дорога пошла вниз. Колёса начали подпрыгивать на камнях.

Айлин почувствовала настоящий страх. Не тот, который можно спрятать за колкостью. Не тот, который проходит после разговора. Настоящий. Животный.

Она схватилась за дверцу. Карета качнулась. Ещё раз. Слишком сильно. Снаружи послышался треск.

Кучер закричал.

Одно колесо ударилось о большой камень. Карету резко развернуло.

Айлин бросило вперёд. Голова ударилась о деревянную стену. В глазах потемнело. Но она не потеряла сознание. Пока.

— Остановитесь!

Никто не отвечал. Лошади уже почти не слушались. Карету несло. Слишком быстро. Прямо к повороту. К обрыву.

Раян увидел всё.

Сначала карета появилась из песчаной стены. Потом её резко занесло.

— Нет...

Он уже понимал, что произойдёт.

— АЙЛИН!

Он пришпорил коня. Карета ударилась о каменный выступ. Раздался страшный треск. Одно колесо отлетело. Лошади сорвались в сторону. Карета перевернулась.

Один раз. Второй.

Потом исчезла за краем дороги. Вниз.

Раян не слышал ничего. Ни ветра. Ни криков. Ни собственного дыхания. Мир на секунду стал немым.

Потом он спрыгнул с коня.

— Вниз!

Люди бросились следом.

Айлин помнила только обрывки. Удар. Крик. Свет. Пыль.

Что-то тяжёлое прижало плечо. Потом всё исчезло.

Она не знала, сколько времени прошло. Может быть, секунды. Может быть, минуты. В какой-то момент она открыла глаза.

Над ней было небо. Жёлто-серое. Странное. Чужое.

Она попыталась вдохнуть. Боль пронзила грудь. Айлин застонала. Повернула голову.

Карета лежала на боку. Одна дверь была сорвана. Кучера нигде не было видно. Она попробовала пошевелиться. Не смогла.

Что-то тёплое стекало по виску. Она подняла руку. На пальцах была кровь.

Айлин смотрела на неё несколько секунд и не понимала, что должна чувствовать.

Потом услышала голос. Очень далеко.

— Айлин!

Она замерла. Снова.

— АЙЛИН!

Знакомый. Слишком знакомый.

Ей показалось, что она улыбается. Или хотела улыбнуться.

— Раян...

Губы почти не слушались. Она попыталась подняться. Мир качнулся. Перед глазами снова поплыло.

Раян спускался по склону почти без страховки. Камни срывались из-под ног.

— Милорд, осторожно!

Он не слышал. Увидел карету. Увидел обломки. Увидел руку.

Айлин.

— Нет...

Он скользнул вниз. Подбежал. Она была жива. На мгновение Раян просто закрыл глаза.

Потом упал рядом на колени.

— Айлин.

Она едва повернула голову. Глаза были открыты. Но взгляд расфокусирован.

— Раян?

— Я здесь.

Он осторожно коснулся её лица. Кровь на виске. Ссадины. Пыль.

— Не двигайтесь.

— Ты...

Она попыталась что-то сказать.

— Тише.

— Я...

— Всё потом.

Раян снял плащ и накрыл её. Она смотрела на него.

Словно пыталась что-то запомнить.

— Письмо...

Он замер.

— Оно поддельное.

Айлин моргнула.

— Что?

— Письмо. Оно не моё.

Она смотрела на него.

Но будто уже не слышала.

— Айлин?

Её веки начали закрываться.

— Нет. Смотрите на меня.

Она едва улыбнулась.

— Я устала...

— Не закрывайте глаза.

— Раян...

— Я здесь.

Он взял её за руку.

— Я просил тебя вернуться.

Она почти не слышно прошептала:

— Ты всё-таки пришёл...

И потеряла сознание.

Раян прижал пальцы к её шее. Пульс был. Слабый. Но был.

— Лекаря! Быстро!

Один из мужчин уже бежал вверх.

Раян смотрел на Айлин. Её лицо было слишком бледным.

Он не мог отвести глаз.

— Только не сейчас.

Голос сорвался. Он наклонился ближе.

— Только не после всего этого.

Ветер трепал её волосы. Раян убрал прядь с лица.

— Я всё объясню.

Она не слышала.

— Я скажу всё, что должен был сказать раньше.

Тишина.

— Только открой глаза.

Ничего.

Он прижал её руку к своей груди. И впервые за много лет почувствовал настоящий страх. Не за власть. Не за государство. Не за собственную жизнь.

За неё. Только за неё.

Когда буря начала стихать, Айлин уже не помнила ни дороги. Ни письма. Ни Самиру. Ни дворец.

Ни Раяна.

И когда несколько часов спустя она снова откроет глаза, человек, который держал её за руку, окажется для неё незнакомцем.