Read the book: «Монстры»

Font::

Мрази

Это было чудное утро! Еще не открыв глаза, Сия улыбалась звукам летнего сада и сладко тянулась, разминая затекшие мышцы. Как же замечательно она выспалась... Выспалась!

- Мама!

Осознание произошедшего буквально вытолкнуло девушку из кровати. Холщовая веревка, которой перед сном она обвязывала себя, бестолково валялась на полу.

- Мама! - Схватив бечевку, Сия отправилась искать родительницу.

Вера сидела за столом на большом крыльце и пила ароматный чай, умиротворенно взирая на свои владения. Она изредка вздрагивала плечами, прогоняя озноб от утренней свежести. Услышав возмущенные крики дочери, женщина лишь коротко вздохнула и сделала большой глоток.

- Мама, какого черта?! Да и как ты вообще ее срезала, она ж заговоренная? - девушка выскочила на крыльцо.

- И тебе доброго утра, Таисия. Выглядишь отдохнувшей, - Вера довольно улыбнулась, глядя на растрепанную дочь, - даже щечки порозовели.

- Не называй меня так, ненавижу это имя! Ты как разрезала веревку? - Сия сжимала ее в руках.

- Ну... ты заговорила, а я отговорила, - пожала плечами Вера, делая очередной глоток.

- Как?! - поняв, что ругаться с матерью бесполезно, впрочем, как и всегда, Сия опустилась на стул.

Женщина налила в изящную чашку чай и пододвинула ее к дочери.

- Попробуй – заваривала из трав, выращенных и собранных собственными руками. Мелиса, ромашка, чуточку мяты... Прекрасный купаж, - Вера сделала еще глоток, мягко смакуя напиток во рту.

Затем достала из кармана шелкового халата-кимоно маленький нож и протянула Сие:

- Вот так.

Девушка повертела оружие в руках: недлинное обоюдоострое лезвие - сантиметров семь, резная костяная ручка.

- О, мама... - вздохнула Сия и запустила ножик в сторону сада.

Мгновенно, словно язык хамелеона, из широкого рукава Веры вырвался длинный отросток - потянулся вслед за улетающим ножом и, обвив его, так же быстро вернулся обратно.

- Не показывай при мне эту мразь! - Сия вскрикнула и скорчила лицо, будто от боли.

- А ты не разбрасывайся моими вещами, - спокойно ответила Вера, спрятав кинжальчик в карман. - Тебе нужно примириться со своей природой. Не любишь свое имя, не терпишь свою сущность - превратила всю жизнь в сплошное мучение, - женщина чуть закатила глаза, осуждая дочь и продолжая вдыхать ароматы чая. - А могла бы сиять...

- Как ты?

- Допустим, как я! Обожаю свой дом и сад. Деревья, травы, цветы, птицы щебечут, пчелки жужжат... Ах, милая! - Вера откинулась на спинку стула. - Мы - создания великой природы, впитавшие ее красоту, силу и справедливую жестокость. Признай уже это.

- И скольким людям стоило жизни твое благолепное существование? - Сия холодно посмотрела на мать.

- Ой, к чему эта математика! Жизнь побеждает в любом случае - и то, что это моя жизнь, меня устраивает, - Вера улыбнулась.

Продолжать этот вечно повторяющийся разговор было бессмысленно, а логичный вопрос застыл в горле у девушки. Молчали, пили чай, встречали разогревающийся день. Сие нравилось быть здесь: сидеть на большом крыльце, разглядывать изящные фарфоровые чашки, следить за кружащимися в чайнике лепестками и на время забыть обо всем остальном мире.

Вообще, в этом доме всегда царило расслабляющее умиротворение, и причина тому – его хозяйка. "Красивая же ты..." – Сия смотрела на маму. Вера обладала манящей привлекательностью - волны блестящих темных волос, гладкая кожа без изъянов, большие зеленые глаза, мягкие движения, прекрасная женственная фигура.

Из раздумий Сию вытащил шум - машина подъехала к саду.

- Не стоит встречать гостей в неглиже, милая, - Вера улыбнулась дочери.


***

- Таюшка, захвати гостю чашку, - услышала Сия, подходя к двери.

Мама разговаривала с седым мужчиной в полицейской форме. Гость обернулся, когда девушка вышла.

- Дядя Миша, здравствуйте! Не узнала вас, - Сия удивилась тому, как он постарел, а ведь мамин ровесник.

- Здравствуй, Тая. Да, не мудрено, с моей работой год за пять идет, - Михаил провел рукой по волосам. - Заехал вот проверить, как дела у твоей мамы. Тут недалеко... - он замялся, - происшествие случилось. С пяти утра на ногах.

- У меня все отлично, - глаза женщины искрились изумрудом. - Вот видишь, дочь меня навестить приехала.

- Красавица выросла, очень на тебя похожа, - неловко улыбнулся мужчина.

- А что случилось, не расскажете? - Сия старалась выглядеть не взволнованной.

Михаил глянул на Веру, она подвинула ему чашку с чаем:

- Да, расскажи нам. Хотим все знать из проверенного источника.

- Помните, разыскивали парня, который сбил девчушку на переходе в городе? Так вот, его папа - не последний бизнесмен в наших краях. Оказалось, он спрятал сына в загородном домике у знакомых, - мужчина отхлебнул из чашки, - ну, чтобы история поутихла. Но парень оказался с не очень устойчивой психикой. Особенно на фоне алкоголя. В общем, нашли его сегодня в ванной с перерезанными венами и ножом в шее. Вы только никому? - Михаил поднял глаза на Сию.

- Конечно же, Михаил! - Вера легонько коснулась его руки. - Разговор не выйдет за пределы этого дома.

Сия согласно кивнула.

- И что же думаешь? Что произошло? - продолжила женщина.

- Скорее всего, сам себя порешил. Все-таки, видимо, совесть замучила, - полицейский поставил пустую чашку на стол. - Пойду я, девушки. Еще нужно миллион бумаг заполнить.

"Нож в шее... Она умеет замести следы". Сия вспоминала. Ей 15. Первый голод. Все мамины объяснения не помогли понять его. И тот мальчик. Его нашли в реке с рваной раной на шее. Упал и распоролся об корягу или камни - несчастный случай. Так все объяснили тогда. Было мерзко и страшно.

- Вот, всё и узнала, - сказала мама, когда мужчина ушел. - Просто не стало одного ублюдка. Я ведь знала, что для тебя это будет важно.

- Конечно, - хмыкнула Сия. - А почему дядя Миша так постарел? Часто ты его в гости зазываешь?

- Слышу твой язвительный тон. Но тут и правда больше виноват его образ жизни, а я... я лишь изредка дарю умиротворение. Если бы ты не была такой упрямой, - Вера укоризненно посмотрела на дочь, - со временем твои встречи с мужчинами не заканчивались бы фатально...

- А тот, кто стал моим отцом, жив?

- Ох, - с улыбкой выдохнула женщина, - в момент нашего прощания был жив, здоров и даже немного счастлив.

- Ты его любила?

- В нашей жизни такой мужчина может встретиться лишь раз... - Вера оставила посуду и вновь присела. - Такой, чтобы быть готовой родить от него. Разве без любви можно на это согласиться?

- Почему ты не осталась с ним?

- Наивная моя! Любовь - это прекрасно. Взгляды, объятия, мгновения единства душ... А семья - это другое. Человеку порой сложно выдержать быт, а уж нам-то... - женщина покачала головой. - Поэтому лучше так.

- Знаешь, мам, я сегодня домой. Ночевать у тебя больше не рискну.

- Твое право. Приезжай, как соскучишься.

- Не знаю, мам...

- Таков родительский удел, Таисия, - выпустить птенчика из гнезда, а потом ждать его обратно, - Вера ласково посмотрела на дочь.

***

От духоты и долгой поездки Сию укачало. Она встряхивала головой, пыталась читать, смотреть фильм, слушать музыку - ничего не помогало от наваливающейся дремоты. А заговоренной веревки с собой нет и народу в автобусе полно. Ехать оставалось всего около часа, и девушка решила выйти на ближайшей остановке в пригороде - пройтись, чтобы отогнать сон.

Приближался вечер, веял приятный ветерок. С любимой песней в наушнике вынужденная прогулка обещала быть приятной.

- Какая фея! Ууух! Куда торопишься? Давай подвезем! - раздалось сзади.

"Твою мать! Этого не хватало", - Сия осторожно обернулась. Парни в старенькой бордовой "тойоте", явно нетрезвые.

- Спасибо, молодые люди. Не нужно, я уже почти пришла.

Девушка прибавила шаг. "Черт, и свернуть-то некуда". Машина опередила ее и остановилась, с заднего сиденья резво выскочил короткостриженый парень.

- Ну ты чё, красивая? Мы ж с добром, - он шел, раскинув руки.

- Не надо, - Сия остановилась.

- Да чё ты? Поехали прокатимся, - парень попытался обнять.

- Эй, руки убери!

Тут подскочил второй, выхватил у нее телефон. Дальше все произошло слишком быстро. Сию схватили, заломали руки, засунули в машину. Она кричала, пока в рот не засунули тряпку. Горло сдавил рвотный рефлекс, стало трудно дышать, но девушка вырывалась и била ногами. "Нет, нет, не может быть! Кто-нибудь увидел, кто-нибудь! Помогите!" - билось у нее в мозгу. Машина рванула.

"Ооо-ыыы-уууу", - Сия пыталась кричать. Ублюдки гоготали и сделали музыку погромче.

Похотливые руки держали и лапали Сию, она выбилась из сил, волосы спутались и налипли на мокрое от пота лицо. "Тойота" заехала во двор частного дома, водитель выбежал и закрыл обшарпанные ворота. Девушку вытащили из машины и занесли в прокуренную комнату с ободранными обоями, швырнули на диван с вонючим покрывалом. Включили желтую мутную лампочку под потолком.

Сия наконец смогла увидеть похитителей. У короткостриженого не было одного из верхних зубов, но лыбился он постоянно. Лицо второго покрывали пятна и шрамы от глубоко запущенного акне, а третий, который был за рулем, - худощавый и невысокий, с редкой бороденкой и жидкими усами, держал в руках звякающий пакет.

- Тут кричать можешь сколько угодно, - сказал прыщавый, освобождая Сию от кляпа. - Дверь закрыта, на окнах ставни заколоченные - не смоешься. Мы пойдем выпьем-закусим, как приличные люди, потом с тобой отдохнем культурно. Хочешь - добро пожаловать к столу!

Довольные собой подонки вышли и захлопнули дверь. Зазвенело стекло, заиграла музыка, поскакал пьяный бестолковый разговор. Сия сидела без движения. Никто не увидит, никто не придет, никто не спасет. Здесь только она. И выход есть лишь один.

Сия пошла к двери, толкнула ее ногой. Тяжелая деревянная створка бухнула об стену. Парни замолчали, глядя на девушку.

- Руки развяжите. Больно, - хрипло потребовала она, подойдя к столу, - и водки уж налейте, пить хочу.

Отморозки одобрительно заржали, беззубый встал и ножом разрезал шнур. Пока Сия растирала запястья, щуплый налил водки в стакан, наколол на вилку кусок селедки и протянул ей. На вдохе девушка задержала дыхание и залила в себя горькую. Переборов рвотный позыв, она выдохнула:

- Давай еще, - толкнула стакан к разливающему.

- Ооо, наша девочка! - в унисон загорланили дружки.

Сия опрокинула второй стакан, выдохнула, закусила селедкой, глядя на следы неотмытой еды на приборе. Бросила вилку на стол.

- Пойду, отдохну немного. Не скучайте.

Закрыла за собой дверь, выключила свет, села на диван. Вязкий туман медленно обволакивал мозг. Скоро она отключится. Как тогда - в 17. Сия была влюблена, и Ромка смотрел на нее та-а-акими глазами. Он старше, уже закончил школу и папа дает ему машину.

Они припарковались у пляжа, сидели в авто, пили пиво и болтали о самом важном. Сию вырубило на второй бутылке. И верх взяла мразь. Очнулась она утром дома. Мама все устроила. Смыла с дочери чужую кровь, сожгла заляпанную одежду, напоила травяным отваром, уложила спать.

А вечером девушка узнала: Ромка погиб в ДТП, не был пристегнут. Пьяным въехал в дорожный знак и головой пробил лобовое, повиснув на осколках стекла прямо шеей. Сия не хотела жить, не желала слушать увещевания Веры о силах природы. А после выпускного сразу уехала в город, и больше к матери не возвращалась.

Реальность растворилась в липкой дремоте, но через миг мир расцвел новыми красками и ощущениями. Под пальцами гнулись свалявшиеся ворсинки замусоленного пледа. Едкий запах высохшей мочи смешивался с парами алкоголя и ношеной одежды в трудновыносимое амбре.

Сквозь рев невыразительной музыки и орущие невпопад голоса Сия слышала манящий гул живой человеческой крови. И дивный ритм молодых сердец. Одно из них становилось все ближе.

Открыла глаза. Свет лился из открытой двери, беззубый стоял в проеме.

- Закройся, я стесняюсь, - с придыханием сказала она.

- Гм, - подонок хлопнул дверью, и в предвкушении двинулся в сторону девушки, - где ты тут?

В темноте он видел лишь ее силуэт, а Сия чувствовала всё - кислый запах пота и пульсацию крови, сбивчивое от вожделения дыхание. Парень приблизился, потянулся руками к ее коленям. Мгновение - и острый коготь пробил ему артерию и гортань. Предсмертные хрипы никто не услышал.

Горячая кровь наполнила горло, благодатным водопадом потекла в желудок. Мразь мгновенно впитывала и перерабатывала сок жертвенной жизни, наполняясь мощной энергией и силой.

Сия скинула послушное тело на диван, встала и потянулась. Пир ведь только начался. Легкой походкой она вышла к оставшимся.

- А чего так быстро? Васян! Уснул что ли?! - заглядывая за спину девушки, пьяно проржал прыщавый.

- Ага. А ты следующий баиньки? - мразь призывно улыбалась.

- Давай, - парень, шатаясь, поднялся с табурета.

- Давай! - сверкнула глазами она, и правый отросток метнулся в жертву, продырявив артерию.

Щуплый вскочил, тараща глаза:

- Че за х...

Левый отросток обвил его шею, медленно сдавливая. Задыхающийся бородач видел, как девушка подошла к другу. Из ее чересчур сильно открытого рта появилось нечто вроде хоботка у бабочки и, присосавшись к ране, стало жадно качать кровь.

Оставив бездыханных валяться у стола, Сия подошла к раковине, смыла кровь. Проверила карманы прыщавого, забрала свой телефон. Выключен. Ну и хорошо. Рюкзак валялся тут же на полу. Достала кофту, надела, через карман подняла нож со стола, и бросила на диван к Васяну.

Протерла дверную ручку, забрала вилку и стакан со стола. Окинула взглядом дом - больше она ни к чему не прикасалась. Не вынимая руку из кармана, открыла дверь и вышла во двор. Тихонько проскользнула за забор - никого на темной улице. В некоторых домах горел в окнах свет, но вокруг не было ни души.

Сия быстро зашагала прочь. Через пару улиц включила телефон - было уже почти два часа. Вызвала такси.

Доехали быстро - улицы пустынны в воскресную ночь. По пути к подъезду выбросила улики в мусорку. Зашла в квартиру, закрыла дверь. Разделась донага и бросила одежду в машинку. Набрала ванну и залезла в нее. Долго сидела, обняв колени. В голове - круговерть мыслей. И только одна возвращалась постоянно.

- Долбоебы, а могли бы жить, - сказала Сия в пустоту.

После ванны сразу пошла в спальню. Задумалась, смотря на веревку, приготовленную на прикроватной тумбочке.

"Сегодня спим без нее", - решила она. Откинулась на подушку, укрылась и тут же уснула - сладко и спокойно, как не спала уже много лет.


Монстры

- Магическая сила! - громко выругался молодой вампир Станислав.

Из окна своей квартиры на третьем этаже панельной пятиэтажки он глядел на два раскуроченных автомобиля, перекрывшие обе полосы на узкой улочке и собравшие уже приличную пробку. - Чтоб их в рай вознесло, этих перепсин!

Станислав был совершенно не в духе. Мало того, что он проснулся ни сумрак ни тьма, так потом битый час таращился в потолок, а задремал буквально за считанные минуты до будильника. В итоге встал разбитым и раздражительным больше обычного.

Собирался на работу Станислав, лелея мечту о горячем кроффе. Он даже смирился с тем, что придется потратиться на такси, чтобы не опоздать в офис. Натягивая выбеленную рубашку, кровопивец уже представлял, как густой напиток растекается во рту и смягчает горло, но тут с улицы донесся неприятный скрип и грохот.

Ситуация банальная: два оборотня не смогли поделить дорогу. Признаться честно, общество не особо было расположено к этому виду, тем более к юным особям. Станислав полностью поддерживал мнение большинства. Он думал (и считал это справедливым), что мохнатые слишком любят демонстрировать звериный характер, вечно создавая скандальные ситуации и мешая всем остальным.

Так было и сейчас.

"Эти два идиота просто полаются и разойдутся, а мне теперь такси не вызвать и бежать через три улицы к метро", - зло размышлял Станислав, глядя, как оборотни вылазят из покореженных авто. Регенерация у них, чудо, какая быстрая.

Из одной машины выбралась светловолосая девица, затем сунулась обратно. Вылезла что-то держа в руках, кинулась к парню из врезавшегося в них автомобиля и начала лупить его этим чем-то. Видимо, туфлей. Поднялся визг и крик.

Под эти вопли Станиславу вдруг живо представилось лицо Лизаветы, эйчар-менеджера, которая очень любила опаздывающих. Вернее сказать так: опоздунов она ненавидела, но длинные беседы про тайминг, корпоративный дух и прочие жизневыматывающие вещи были смыслом ее существования, а все вытекающие неприятные последствия для собеседников его, понятное дело, скрашивали.

Схватив пиджак и резво запрыгнув в туфли, вампир чуть ли не вприпрыжку понесся к метро. Вот уж вышла незадача: в бонусах его состояния помимо вечной жизни и невосприимчивости ко всем видам оружия распиаренного литературой и фильмами превращения в летучую мышь не было.

Станислав был огорчен: нрава он был миролюбивого, поэтому угрожать его бытию могла разве что Лизавета с ее удушающими интервью. Он так и видел, как губы кадровички скукоживаются в ниточку, как она поправляет очки в тонкой оправе и старается сделать участливую гримасу, поэтому пучит глаза и качает головой с жесткой гулькой на макушке. Лизавета очень старалась ввести порядок в жизнь коллег вне зависимости от их пола, вида и желания, ведь ничего не должно отвлекать работников от труда на благо компании.

В метро было полно народу: люди возвращались с дневной работы, наполнив пространство своими едкими запахами. У Станислава заурчало в животе. "Ох, мне срочно нужен мой вечерний кроффе! Ночь рискует быть безнадежно испорчена", - уныло размышлял вампир, ожидая поливидуальный поезд.

В вагоне он стоял и смотрел в темное окошко, стараясь не обращать внимания на происходящее рядом. Станислав думал о предстоящем разговоре про тайм-менеджемент и подсчитывал, насколько урежут его премию. И будет ли она вообще - третье опоздание в текущем месяце все-таки.

- Станислав, я понимаю, что в твоей ситуации формируется несколько иное отношение ко времени, но давай придерживаться человеческих стандартов. Если уж твоя смена начинается в 10 вечера, будь добр успевать к условленному часу, - вещала Лизавета.

Кровопивец разглядывал переливающиеся блики на линзах ее очков.

"Куда делась "е" из твоего имени?" - в который раз гадал вампир. Спросить девушку об этом напрямую он не решался.

- После Проявления человечество гуманно отнеслось к новым видам. Наша компания одна из тех, кто организовал ночные офисы для работников, выбирающих активность в темное время суток. И мы ждем от вас ответственного отношения к возложенным обязанностям и проявленной лояльности. Станислав, не подводи своих коллег и свое сообщество, - эйчар приподняла одну бровь, ожидая реакции провинившегося.

"Кусаки-кровяки, да я ж всего на две минуты опоздал!" - возмущался внутренний голос Станислава.

- Кстати, а вы не задумывались о необходимости смены названия вашей должности? Вы ведь теперь должны заботиться не только о человеческих ресурсах, но обо всех видах? - вампир сам не понял, зачем решил озвучить внезапно появившуюся мысль.

Бровки Лизаветы дружно поползли вверх. Она втянула ртом воздух для продолжительного спича, но замолчала. Бодро тренькали стрелки часов.

- Спасибо, Станислав, - произнесла девушка, глядя в сторону, - можете идти на свое рабочее место.

"Точно уволит!" - решил кровопивец и коротко кивнул в ответ.

Работа пошла бойко, поэтому выпить желанного кроффе вампиру удалось лишь к четырем часам утра. Потом написал Тео - хороший парень, хоть и зомби, - предложил после смены встретиться и сыграть одну-другую катку под пивко и пиццу.

Настроение у Станислава улучшилось, и он отпустил ситуацию с Лизаветой: "Вспыхнул склеп - гори и гроб. Уволят, так уволят, пойду на склад работать. Там даже тролли справляются".

Дома он, мурлыча песенку под нос, готовился к посиделкам. В холодильнике отдыхало крофтовое пиво, на подносе ждали своего часа мозговые косточки и нарезанная кровяная колбаса. Окна закрыты плотным блэкаутом, приставка подключена, осталось дождаться товарища.


Станислав хрустел мясными чипсами и думал, как быстро его товарищ освоился в мире людей. Так уж вышло, что доставка здесь очень популярна, а зомби мозгами не корми, а дай походить. Федор, предпочитающий называть себя Тео, работал курьером в доставке готовой еды по 16 часов в сутки, поэтому встречались они нечасто.

Смена Тео заканчивалась в 8 утра. В 8:15 в дверь Станиславу позвонили.

- Повезло, последний заказ был недалеко от тебя, - сообщил зомби после обмена приветствиями, опуская сумку на пол. - Я, кстати, захватил "Мозговиту", а то жрать хочется - 14 часов на ногах. У тебя чё как?

- Да проходи ты. Нормально все.

Парни завались перед телевизором. Не успев разыграть первый раунд, умяли пиццу. Далее уничтожили колбасу, а потом Тео слил катку, смакуя мозги. Глядя, как друг самозабвенно обсасывает косточки, Станислав заржал. Зомби оторвался от лакомства:

- Чё?

- Ни чё, просто.

- Давно не пробовал такой вкусноты, где раздобыл?

- Спэшил фо ю - сгонял в "Гримуар вкуса", там в заморозке.

- Фигасе! Пасиб, братик.

- А вообще, как ты тут - нормально освоился? - после двух бутылок крофтового вапира потянуло на душевные разговоры.

- Да, я нашел себя, можно сказать, - пробубнел Тео, всасывая жижу и довольно улыбаясь. - Что ни говори, люди быстро и грамотно все обставили. Тут тебе и готовая еда, и сервис, и работа, опять же. Не надо днями напролет шароебиться, чтоб сожрать по итогу непонятно что. Вот я - отработал смену, пошел в магазин и выбрал, что хочу. На следующей неделе вообще куплю свиную бошку и устрою себе праздник - буду обжираться все выходные! - прихрюкнул зомби, растирая блестящий жир по подбородку.

Станислав протянул товарищу салфетку - натурой он все-таки был аккуратной.

- И работа хорошая - весь день на свежем воздухе гуляешь себе. Опять же - общение с разными существами. Люди поначалу пугались, но уже привыкли, некоторые даже просят отправить к ним "нестандартного" курьера. Фоткаются со мной, чаевые опять же, - Тео подмигнул и бросил смятую салфетку в пустую коробку из-под пиццы. - А наши всегда хорошую оценку ставят. А ты как, привык?

- Я в депрессивной стадии принятия.

- О как...

- Жизнь потеряла краски. Еще Лизавета ее портит - скоро с таймером будет ходить за мной по офису...

- Лизавета? - удивленно протянул Тео. - Какое душное имя, прям тоскливо стало...

- У меня такие же ощущения, - Станислав сделал большой глоток пива, - здесь она была бы боссом, - кивнул он в сторону телевизора, на котором брошенные персонажи то и дело теребили оружие.

- Ха! Первородным вампиром или некроморфом?

- О, нет. Она была бы хреновым вампиром. Нет в ней никакой страсти, понимаешь? А мы - народ страстный, со своей историей и принципами, - начал философствовать кровопивец. - Она как механизм - заводится и понеслась песня про корпоративный дух и бла-бла-бла...

- А зомби?

- Сомневаюсь... Нет в ней вашей простоты и основательности, что ли...

- Мож русалкой?

- Неее! Это премилые дамы... Не без драмы, конечно... Не хватит в Лизавете глубины, нужной для русалочьей породы...

- Банши?

- Нет. Сомневаюсь, что она умеет так тонко чувствовать...

- Оборотень?

- Тут нужна удаль молодецкая и легкое отношение к жизни.

- Может в ведьмы ей податься? - не унимался Тео.

Станислав призадумался, допил бутылку.

- Она бы и сатану измучала дедлайнами и кипиай. Ведьмам плевать на тайм-менеджемент, а для Лизаветы - это святое.

- Тролль?

- Признаться честно, для этих товарищей она слишком умна и чистоплотна, - хохотнул вампир.

- Значит выхода нет. Придется Лизавете остаться человеком, - резюмировал зомби. - Еще катку?

- Естественно, - улыбнулся Станислав, взяв в руки джойстик.

Ушел Тео ближе к полудню, предварительно собрав пустую тару и коробку от пиццы и забрав с собой мусорный пакет. "Хороший он парень", - думал Станислав, протирая стол. Потом решил пропылесосить ковер.

Через минуту в дверь бесцеремонно затарабанили. Вампир выключил пылесос.

- Слышь, придурок, мы спать пытаемся! - орал женский голос.

- Извините, - не открывая дверь отозвался кровопивец.

Ругаться с соседкой-оборотнем, да еще и матерью шести погодок, в его планы не входило.

- Совсем охренел, - громко проворчала она и пошаркала к себе.

"То ли стены совсем тонкие, то ли слух слишком острый. В любом случае - неприятно", - поморщился вампир и пошел собирать крошки вручную. Не то чтобы хотелось этим заниматься, но приманивать вредителей остатками еды он категорически не желал: "Кто его знает, кто там живет вместе с этими мохнатыми".

Заснул Станислав как убитый - подушка была в меру мягкой, поза сразу удобной. Во сне он гонял тараканов, тапком сшибал их со стен. Тараканы были крупные, шустрые и в очках с тонкой оправой.

Вот ведьма!

Инга Павловна вела жизнь правильную. В 18 лет она закончила школу, в 19 - получила диплом технолога пищевого производства. Спустя два года вышла замуж, и еще через два родила сына - Борюшку.

В три года Борюшка пошел в сад. Инга Павловна вернулась на работу. Потом, как положено, за ручку отвела сыночку в первый класс. Борюшка учился хорошо, домашки выполнял и в школе не баловался. На 14-летие ему подарили компьютер - для учебы, разумеется. Все, как надо. Все, как у людей.

В 38 Инга Павловна похоронила мужа. С тех пор Борюшка был единственным мужчиной в ее жизни. Сыночка поступил на бюджет в технологический институт. Окончил с красным дипломом. Устроился на работу. Мамина гордость.

Потом Инга Павловна решила женить сына. Шутка ли – парню 23, а он никогда не знакомил маму с девочками. Вскоре нашлась подходящая кандидатура - родственница коллеги. Родителей у девочки не было, воспитывала тетка в деревне.

Маша жила в общаге, училась старательно. Робкая, тихая девушка побаивалась городских парней. Инге Павловне она приглянулась. Говорила мало, почти шепотом. Зато посуду намыла до скрипа. Борюшке девушка тоже понравилась.

Расписались через полгода, обменялись серебряными колечками. Отметили скромно, по-домашнему. Инга Павловна постелила накрахмаленную скатерть, запекла курицу с апельсинами - любимое блюдо сыночки. Первое время молодые спали в разных комнатах. У Борюшки стояла узкая кровать с подростковых времен, поэтому Машу разместили на диване в гостиной.

Через две недели брака Борю как подменили. Он выбросил свою кроватку и старый письменный стол. Они с Машкой переклеили обои в спальне, поставили большую кровать с современным матрасом. Борюшка совсем раздобрился и подарил молодой жене ноутбук. Эти нововведения и траты с хозяйкой дома никто, конечно же, не обсуждал. Невестка улыбалась, а сыночек стал очень громким, бесконечно болтал и всё старался рассмешить супружницу.

Инга Павловна испытывала странное раздражение. Никому ничего не говорила, только кривила губы, слыша смех из спальни сына. Машка стала обживаться. То тарелки поставит не в нужном порядке, то кружку бросит в ночь на столе. Готовила не так. А Борюшка хвалил эту стряпню!

В один погожий день молодожены огорошили Ингу Павловну предложением.

- Мама, давай сделаем ремонт. Плитку в ванной давно пора поменять, выбросим старую стенку - это ведь давно не модно...

Женщину озарило - это все Машка! Пригрела на груди гадюку подколодную, сначала мою мебель на помойку, потом и мня саму - в дом престарелых. Охмурила сына моего ненаглядного, ведьма такая! Инга Павловна взорвалась:

- Не надо мне ваших ремонтов! Не надо здесь хозяйничать! Это наша квартира, Боренька! И ничего машкиного тут нет! Не надо тут наводить свои порядки! Тут все МОЕ!

- Мама, остановись! Что с тобой? - грубо оборвал ее сын.

- Простите, мама, я не хотела... Я и не думала... - лепетала Машка.

Инга Павловна ошарашено замолчала.

- Ой, сердце! - запричитала она, глядя в холодные глаза Борюшки, и повалилась на диван.

Парень тут же подбежал к ней, помог лечь поудобнее, подоткнул подушечку. Лицо его смягчилось.

- Может скорую, мама?

- Дай мне мою таблеточку, сыночка. Сейчас отпустит, переволновалась я. Ооох. Вы простите меня, деточки, просто здесь все напоминает твоего папу, Борюшка. Эту стенку он покупал, книги собирал старательно. Тогда это не просто было.

Про ремонт и прочую дребедень с тех пор молодые не заикались, а Инга Павловна поняла, как выгодно быть скорбящей вдовой со слабым сердцем. Еще взяла под контроль зарплату Борюшки, ведь ее денег теперь едва хватало на дорогущие лекарства. И хозяйство держать надо было, а не тратиться непонятно на что.

Жизнь потекла широкой рекою. Молодые утихли, Борюшка снова стал привычно молчаливым, внимательным и вежливым с мамой. Невестка работала допоздна, по квартире ходила мышкой, со свекровью не спорила.

А потом Машка забеременела, Борюшка расцвел. Чем заметнее становился живот, тем больше он суетился вокруг жены. А Инга Павловна опять затревожилась. Сын брал дополнительную работу домой. Женщина охала и причитала, а Борюшка отрезал - скоро ребенок появится, молодой семье нужно больше денег. Инга Павловна замолчала - стала ждать внука.

В конце сентября родилась девочка. Глядя на крохотное красненькое личико в белоснежных пеленках, Инга Павловна не испытывала умиления, только разочарование - она ведь надеялась на мальчика. Даже достала заботливо хранимые борюшкины ползунки и распашонки. Узнав о рождении малышки, бабушка ничего не сказала, только вздохнула и убрала на верхнюю полку мальчиковские вещи.

В воспитание Вероники она благоразумно не лезла. Только иногда рассказывала, каким замечательным мальчиком рос Борюшка. Никогда громко не плакал и не кричал, а в полтора года уже мог говорить предложениями. В общем, девочка пошла не в отца. Да и схожести с сыном Инга Павловна сколько ни пыталась найти, не увидела.

- Не в нашу породу, не кричали у нас так. Да и Машенька у тебя тихая, - приговаривала женщина, ставя перед сыном тарелку щей, пока невестка успокаивала орущего ребенка в другой комнате.

- Сейчас поем, пойду помогу ей, - пробубнил Боря, торопливо разжевывая краюху хлеба.

- Да я не о том... Ты уверен в Машеньке?

- Ты о чем, мам?

- Ох, не слушай меня, старую. Ты кушай-кушай, Боренька. Не переживай, - мама погладила сына по плечу. - Люблю смотреть, как ты с аппетитом ешь. Для тебя старалась, готовила, Машеньке же сейчас некогда. Всё с маленькой нянчится да спит.

- Спасибо мама, без тебя мы бы не справились, - отозвался сын, не переставая жевать.

Инга Павловна улыбалась. Эти минутки единения так радовали ее, но становились все реже.

- Трудяшка ты мой ненаглядный. Повезло же с тобой Машеньке, - причитала женщина, терзаемая неозвученными подозрениями к невестке.

В полтора года Веронику отдали в ясли. Машка вышла на работу, чем немного раздосадовала свекровь. Пока сидела в декрете, была под присмотром, а сейчас опять непонятно перед кем она там хвостом крутит. Так рассуждала Инга Павловна, видя, как по вечерам невестка воркует с дочерью. "А Бореньке слова доброго не скажет. Только "надо" да "дай", - сердитого думала она.

Так и жили. Машка только и знала, что вокруг дочки своей порхала. Еду готовила пресную. И сколько Инга Павловна не говорила, невестка все отмахивалась - видите ли, так здоровее будет и ребенку полезно. Борюшка работал допоздна, уставал, а дома его ждала сухая курица да безвкусные макарошки, если мама не постарается вкусного приготовить.

Наконец Борюшкино трудовое старание оценили. Инга Павловна обрадовалась долгожданному повышению сына. Ждала дома с накрытым столом. Сын задерживался - пошел с коллегами после работы в кафе отмечать новую должность.

- Смотри, Никуся, какую вкуснятину бабушка приготовила! - Машка вернулась домой с ребенком.

- Тооотик! - протянула восхищенным голосом девчушка, разглядывая лакомство.

- Это не вам, это я сына жду! У него сегодня вообще-то праздник! Раз жена не постарается угодить мужу, то уж мама не обидит никогда! - заявила Инга Павловна, кривя губы.

Машка замолчала, от улыбки на ее лице не осталось и следа.

- Никусь, а давай пойдем в комнату кушать, я тебе мультики включу.

- Дааа, муутик! - Вероника побежала в спальню к родителям.

Пока Машка разогревала ужин для себя и дочери, Инга Павловна не проронила ни слова. Лишь возмущалась про себя: что за мода тащить еду из кухни, во всем потакает своей спиногрызке, а для мужа даже не постарается ведь ничего приготовить!

- В саду ужинает пусть нормально, - сквозь зубы бросила женщина в спину невестке.

Машка на миг остановилась, дернула спиной, но пошла дальше.

"Знает, что я права, вот и молчит, ведьма подколодная", - Инга Павловна довольно погладила скатерть руками.

Борюшка пришел, когда курица остыла, а торт поплыл. Был он изрядно пьяненький. Женщина сначала опешила. "Ладно, он же теперь начальник. Можно один раз", - успокоила себя Инга Павловна и стала помогать сыночке раздеваться.

Ботинки с него она стянула без проблем. А вот с курткой возникли затруднения - Борюшка вдруг замахал руками, да как закричал:

- Опять ты, мать, лезешь! Отстань от меня! Я - мужик! Я сам!

Прибежала Машка:

- Борь, все хорошо. Ты не кричи, раздевайся, пойдем отдыхать, давай помогу! - потянула мужа за рукав, но тот с пьяной грубостью ее оттолкнул. Из комнаты вышла испуганная Вероника.

- Ааа!.. И ты тут со своим последышем!... Присосалась ко мне, никак не отвалишься!... А я все знаю! Нагуляла, сучка! А за мою выдаешь?.. Никогда не прощу!

Лицо у Машки окаменело, глаза будто вспыхнули. Забрала дочь, ушла в спальню.

- Правильно все говоришь, сыночка! Ты мужчина, ты все понимаешь, сколько лет терпишь приживалку эту! - приговаривала Инга Павловна, пока тащила Борюшку на диван.

Мимо прошла Машка с ребенком на руках, стала одевать ее.

- И куда ты собралась на ночь глядя? У тебя ж ни кола ни двора? К тетке опять побежишь, позорница? Или к любовнику? Да еще и с дитем! Распутница!

- Сука! - булькнул Борюшка.

- Да пошли вы оба на хер! - выдохнула Машка и хлопнула дверью.

- Вот ведьма! - возмутилась вспотевшая Инга Павловна.

- Сама ты... - опять булькнул сыночка и уснул.

***

- Представляете, какая мерзавка! Как у нее язык повернулся мне такое сказать?! МНЕ! Той, кто ее пожалел, как собаку беспризорную приютил, со своей руки кормил...

- Это все понятно. Не повезло, конечно, с невесткой. А от меня вам что угодно? - оборвала стенания посетительницы ведьма и протянула Инге Павловне салфетку.

Женщина аккуратно приняла дар из хищных ногтей. Они были длинные, острые, покрытые кроваво-красным лаком. Картинно вытерла слезки и продолжила:

- Борюшка, конечно, очень переживал! Он у меня такой хороший! Тосковал, хотел ее вернуть, но со временем успокоился, остыл. Слава богу, избавились от гадюки этой! - вздохнула Инга Павловна. - Я уж думала, заживем спокойно. Но тут у Борюшки новая знакомая на работе появилась. Он мне про нее рассказывает иногда. Хвалит. Даже как-то мельком видела эту вертихвостку, когда ему обед приносила. Я ведь уже на пенсии, могу теперь заботиться о сыночке. У нее, кстати, ногти тоже такие красные, как у вас, - это мода такая теперь?

- Мода? Я бы сказала - вечная классика, - ответила ведьма, растопырив пальцы на вытянутой руке напротив своего лица, - продолжайте.

- Неспокойно мне. Охмурит мальчика развратница, обманет. Опять страдать будет мой сыночек... А вас мне соседка посоветовала, у ней внук запойный был. Сказала, вы очень сильная ведь... - женщина осеклась.

- Не смущайтесь. Я ведь и вправду ведьма - та, кто ведает.

- Так вот, хочу наложить на сына обед безбрачия. Чтоб больше ни одна змеюка нашу жизнь не испортила.

Ведунья удивленно подняла брови:

- Не боитесь, что он один-одинешенек останется? Мы ведь все... невечны.

- Я на тот свет не тороплюсь, поживу еще. И сынок мой умница, не пропадет. Давайте заклинание! - Решительно заявила Инга Павловна, уставившись прямо на колдунью.

Та откинулась в кресле, побарабанила ногтями по столешнице, улыбнулась аккуратно накрашенными губами и ответила:

- Будь по-вашему, - встала, открыла шкаф, достала какую-то папку.

Инга Павловна залюбовалась молодой женщиной: "Ходит, как пава, и фигура хороша, и лицом мила. Вот же ведьма!" На стол перед ней лег обычный бумажный лист с печатным текстом.

- Читайте, - приказала ведунья.

Инга Павловна разволновалась, но начала:

- Я, фамилия, имя, отчество...

- Здесь нужно сказать свои, - прервала ведьма, - давайте сначала.

Женщина кивнула:

- Я, Зарубева Инга Павловна, находясь в здравом уме и твердой памяти, желаю наложить обет безбрачия на... Зарубева Бориса Анатольевича, приходящегося мне сыном. Ответственность за наложенное заклятие и все последствия от оного беру на себя.

- Замечательно, теперь впишите свои данные, ниже поставьте дату и подпись.

- Кровью?

- Кровью подписывать будем на последнем сеансе. Сегодня нужно соблюсти все формальности, - ведьма забрала документ у клиентки, едва та успела поставить последнюю закорючку. - Отлично, у меня на сегодня закончили. Пройдите на рецепшн, вас ознакомят с прейскурантом - принимаются наличность, карты, оплата куар-кодом. Помощницы выдадут вам нужные зелья и рекомендации, а также сообщат дату и время следующего сеанса. До встречи, Инга Павловна, - колдунья убрала подписанный лист в ящик стола.

Домой Инга Павловна вернулась в приятном волнении. После рассказа соседки ей представилась кривая избушка и сморщенная старуха, но на деле все оказалось иначе. Ведьма принимала в большом светлом офисе, где приятно пахло, и сама оказалась миловидной и вежливой девушкой.

Инга Павловна еще раз сверилась с брошюрой: "В ночь самой полной луны дать испить объекту заклятия (т.е. сыну), зелье из зеленой бутылочки, субъект же (т.е. она сама) выпивает из красной бутылочки. До момента использования зелья не открывать! Хранить в сухом прохладном месте, защищенном от прямых солнечных лучей. В случае изменения намерения - поменять зелья: объекту - из красной, субъекту - из зеленой. P.S. Допустимо смешивать с вином в обоих случаях".

Женщина достала бутылочки из бархатного мешочка, чтобы рассмотреть на свету. Жидкость в цветном прозрачном стекле - никаких веточек, листиков или, прости господи, зубов, подумала Инга Павловна. Вот и хорошо. Убрала обратно и положила в ящик прикроватной тумбочки. Взяла календарик и аккуратно обвела 20 число.

Вечер 19 ноября прошел в смятении. Инга Павловна уже и накапала себе валерьянки, и приняла пустырника, но никак не могла успокоиться. Терзаемая сомнениями ходила по комнате, пока телевизор разрывали итальянские страсти. Из раздумий вывело громкое тиканье часов - пошла заставка полуночных новостей. Пора.

На кухне достала нарезку, вино. Откупорила разноцветные бутылочки и опустошила их. Жидкость замерла на дне бокалов. Ни цвета, ни запаха. В голову лезли всякие мысли. Инга Павловна представила, как новая невестка ходит по квартире, меняет мебель, выбрасывает хрусталь, а Борюшка ей во всем потакает. "Ну уж нет!" Налила вина и пошла к сыну. Остановилась, прислушалась - в спальне слышались звуки взрывов и выстрелов. Не спит, кино смотрит.

- Сыночка, - позвала Инга Павловна, появившись в дверях с угощениями, - не спишь?

- Нет, - ответил он и закрыл ноутбук, - а тебе что не спится?

- Я тут подумала, а мы ведь и не отметили мой выход на пенсию - давай по бокальчику?

- Ну... ладно... - протянул Борис.

Мать вообще вела себя последнюю неделю как-то странно. "Видимо, старость", - решил он.

- Что за мензурка? - кивнул мужчина на красную бутылочку, предусмотрительно оставленную Ингой Павловной у своего бокала, чтоб не перепутать.

- А это я себе настоечки специальной немного капнула - для спокойного сна. Ну давай.

- За тебя, мам!

Звякнули бокалы. Вино пилось легко - никакого привкуса от ведьминых зелий. Инга Павловна уже начала сомневаться в колдунье и во всей этой процедуре.

- Не скучно на пенсии?

- Некогда скучать. Гуляю, с соседками беседуем, по дому хлопочу - тебя жду, - женщина улыбнулась сыну, погладив его по плечу.

- Не сложно тебе? Не устала от домашних хлопот?

- Не сложно, мне в радость о тебе заботиться. Ты пей-пей, вино вкусное. Сырок вот бери.

- Эм-м-м...

Борис словно хотел что-то сказать, но не решался. Поставил опустевший бокал на поднос.

- Вот и славно. Теперь можно и спать. Спокойной ночи, Боренька.

Инга Павловна устранила следы колдовского обряда - бутылочки выбросила, бокалы вымыла, даже колбасу доела. Легла в кровать в ожидании перемен.

Утро однако выдалось ничем не выдающееся. Никаких изменений в себе женщина не почувствовала. И Борюшка как обычно выпил кофе, поцеловал маму в щечку и ушел на работу, захватив мусорный пакет.

"Ну не рога же у него должны были вырасти, чтобы девки не вешались. Здесь действуют какие-то иные материи", - успокаивала себя Инга Павловна на пути к ведьме, но все равно неприятно нервничала: "Лишь бы эти гадюки ничего не напутали и не обманули. Такие деньжищи отдала!"

Большой особняк, переделанный под офис, где и расположилась ведьма, оказался на месте. Это совсем немного порадовало Ингу Павловну, по капельке теряющую веру в колдовские чары. Девушки на рецепшене встретили ее с радушными улыбками:

- Оксана Дмитриевна вас ждет.

Инга Павловна прошла в кабинет. Ведьма читала толстенную книгу. Увидев посетительницу, захлопнула фолиант и радостно воскликнула:

- А вот и вы! Жду-жду! Готовы к последней фазе обряда?

Женщина утвердительно кивнула. Ведьма жестом пригласила ее присесть, а сама достала лист из ящика и положила на стол. Перед Ингой Павловной лежал пергамент, украшенный буквами неизвестного шрифта, причудливыми знаками и рисунком в виде змеиной чешуи. На документе стояли имена, дата и подпись собственноручно оставленные ею.

- Магия! А как вы хотели? - ответила на немой вопрос клиентки девушка, сверкнув белоснежными зубами.

"Вот ведьма!" - подумала Инга Павловна, потеряв дар речи от удивления.

Тем временем колдунья извлекла откуда-то мраморный футляр, повернула его к посетительнице и открыла. На черном бархате покоилась длинная острая игла. Второй ее конец был отлит в виде павлиньего пера.

- Прошу. Уколите пальчик. Нужна лишь капля вашей крови. Без крови заклятье не имеет силы и обряд может быть остановлен, - ведьма пристально смотрела на Ингу Павловну.

Женщина взяла иглу и стала метиться в палец, набираясь решимости.

- Над документом, пожалуйста. Вот так. Не бойтесь, это не больно - как комарик укусит, - ведьма заботливо пододвинула пергамент под руки клиентки.

Инга Павловна набрала побольше воздуха и ткнула иглой в палец. Красным бисером выступила кровь и стекла на бумагу, вмиг впитавшись. Колдунья соврала - руку пронзила острая боль, в голове будто в колокол ударили. Инга Павловна уронила иглу и открыла рот, чтобы возмутиться. Но не успела ничего сказать, ведь самой Инги Павловны уже не было.

Ведьма заботливо уложила инструмент обратно и убрала футляр. На стуле, где только что сидела посетительница, осталась лишь ее одежда.

- И где ты спряталась? - тихонько прошептала колдунья, одними ногтями раздвигая складки ткани.

Из сиротливо брошенного сапога послышалось шипение.

- Так вот ты где, моя маленькая гадючка! - Ведьма осторожно взяла змейку и поднесла к лицу, чтобы рассмотреть. - Да не возмущайся, все равно же не укусишь.

Свободной рукой девушка собрала платок и платье Инги Павловны. Подошла к стене за креслом и шепотом произнесла: "Остуим, апперирэ!" По обоям побежали светящиеся ручейки, складывающиеся в очертания дверей с крупными рунами и письменами на полузабытом наречии. Створки были черные, переливающиеся перламутровой зелено-синей чешуей. Ведьма толкнула их ногой и зашла в огромный террарриум.

У стен стояли гнутые, покрытые обильной листвой деревья, на полу среди песка и камней валялись иссохшие коряги, а дальше едва подрагивала гладь большого пруда. И везде змеи - свешивались с деревьев, изгибались на сухих корнях, выползали из нор, скользили по воде - толстые и тонкие, большие и яркие, маленькие и чуть заметные.

- Ишь, расшипелись! - рявкнула ведьма, и шум и треск успокоился. - Встречайте новую подружку. Хок исте туум домичи!

С этими словами колдунья бросила вещи Инги Павловны на песок. Приземлились они уже кривой веткой, опутанной плющом. Девушка отпустила гадюку, и та быстро спряталась среди зелени.

- Сколько лет, а вы все не заканчиваетесь, - вздохнула ведьма, оглядев хозяйство, и пошла прочь.

- На этот раз закончили. Почистите все и свободны, - сказала она помощницам, выйдя из кабинета.

- Вы как всегда, Оксана Дмитриевна, - каждой строго по потребностям, - усмехнулась одна.

- Конечно. Знание меры в нашем деле - это путь к успеху и спокойной жизни. У вас все хорошо? Все как нужно?

Девушки кивнули почти одновременно.

- Тогда до встречи лет через 50!

Ведьма завела автомобиль и посмотрела в боковое зеркало. Колдовство рассыпалось, и на месте особняка из стекла и бетона словно выплывал из тумана старенький крепкий бревенчатый домик. "Хороши мои чародейки", - подумала ведьма и отправилась в новую жизнь.

***

Борис нервничал. Он только проводил курьера, на столе стояли неразобранные пакеты с будущим ужином. Мужчина смотрел в телефон. Зашел в контакты. "Аудитор" - первая запись. Он улыбнулся, зашел в "Редактировать", стер буквы и остановился. Через пару секунд набрал - "Любимая". "Может еще сердечко, - мелькнула мысль, - вроде уже не дети". Подумал, выбрал красное сердце, нажал "Сохранить".

Зажурчал дверной звонок. Борис спохватился - не успел накрыть на стол: "Сумасшедший день сегодня!" Открыл, там - она. Улыбается, держит котенка в руках.

- Привет, проходи! - просиял мужчина, пропуская девушку в квартиру. - Да еще и не одна!

- И снова здравствуй! А где мама? - спросила гостья.

- Ты разувайся, давай малыша. Представляешь, позвонил ей, рассказал о нас, а она говорит: Борис, я уехала к подруге Оле, она у моря живет и давно меня звала. Буду встречать старость, любуясь приливами и шикарными закатами, а тебе надо жить самостоятельно. Благословляю тебя, сыночек на создание своей семьи. Вооот... Странно, конечно, это все, но она всю последнюю неделю сама не своя была. Стеснялась, наверное, мне сказать о своем отъезде. В общем, пообещала присылать фотки и сказала за нее не переживать.

- Удивительная женщина твоя мама!

- Да, я теперь не буду мучаться виной... В общем, квартира в нашем распоряжении. Может ты ко мне переедешь - здесь места больше? Ой, а ты и котика принесла, будто знала.

- Это стечение обстоятельств - я его в твоем подъезде и нашла, не смогла пройти мимо и оставить.

- Всегда хотел кота, но у мамы аллергия... - Борис чесал котенка за ушком, и тот стал громко урчать, - смешной какой. Ты пока посиди тут, отдохни с дороги, а я на стол накрою, - мужчина передал зверя девушке, провожая ее в гостиную.

- Борь, а давно у вас ремонт в квартире был? - избранница оглядывала посеревший потолок, мохнатый хрусталь на стеклянных полках, стукнула ярко-красным ногтем по выцветшему абажуру - поднялось облачко пыли.

- Давно. Мама категорически отказывалась обновлять квартиру. Теперь сделаем.

- Сделаем. И вторая спальня давай будет детской! Веронику сможешь забирать, сколько можно втихаря с дочкой видеться? Думаю, Мария против не будет - им с малышом чуть легче станет.

- Знаешь, я был бы счастлив, - тихо отозвался Борис.

- Значит будем жить! Показывай, где помыть руки и пойдем готовить пир. Зверя надо покормить. Как назовем? Кстати, ты не закрыл, - она поддела длинным ногтем ручку. Входная дверь захлопнулась, щелкнул замок.

- Какое счастье, что я тебя встретил! - мужчина обнял девушку, поцеловал в макушку. В квартире громко мурчал кот.

Age restriction:
18+
Copyright Holder::
Автор