Read the book: «Пятнистый Олень»

От автора

Мне было семнадцать, когда бабушки не стало. Она превратилась в белое пушистое облако с добрыми воспоминаниями. И так получилось, что незадолго до этого, она подарила мне серебряный медальон с изображением Оленя.

Почему именно с ним, я не знаю, но в наших нечастых разговорах она упоминала, что он особенный и по женской линии передается из поколения в поколение. А поскольку было у нее, как в сказке, три сына, то выбор был очевиден. Наверное, она знала, что мне предстоит выполнить важное дело.

Как сейчас помню, я забегала в деревянную избу и встречалась взглядом с благородным Оленем на медальоне. Он висел на крашеной стене, аккурат напротив двери. Рядом с ним красовалась фоторамка. И доподлинно не известно, кто кого дополнял: рамка Оленя или наоборот. Впрочем, это не мешало мне стоять с широко открытыми глазами и тихонечко любоваться.

Так в моей жизни появилась любовь к этому загадочному, проникновенному животному. Меня тянуло к нему, как магнитом, а много позднее даже вскрылось, что место рождения в моем паспорте – город, где главный его символ именно Олень, но этот факт благополучно скрыли…

В день, когда я нашла дневники Пятнистого Оленя, на улице стояла золотая осень. Примерно такая, как у тебя в голове: теплая, игривая, яркая.

В доме бабушки я разбирала завалы в крохотной комнате под самой крышей (по-простому мезонин).

Десятки коробок, ящиков, вековая серо-золотая пыль, вышитые занавески на окне с видом на лес, шкатулочки, тканые половики и кривенькие стопки открыток и газет. Среди этих сокровищ я наткнулась на плетеную зыбку, в которой мирно дремала винтажная коробка с коричневым атласным бантом и нарисованным от руки Оленем.

Сколько часов провела наверху, не знаю, но очнулась я, когда мне стали стучать в стену и звать ужинать. Я настолько погрузилась в дневники бабушки, что потеряла грань, где реальность, а где выдумка. Каждый блокнот – новый виток жизни. Ее красивый почерк, слова, живой ум, переживания, мечты. Я как будто знакомилась с ней заново, узнавала ее как женщину, как хранительницу рода.

На последней странице увидела приписку. Внутренний голос подсказывал, что она адресована мне. «… прикоснувшись к тайне, не смей нарушать дело Пятнистого Оленя… Заключай свою жизнь в слова и делись ими во благо людей…» Мурашки и почти осязаемое присутствие бабушки медленно накрыли меня со спины. Я хотела закричать, но слова застряли на выходе.

Спустя три года мой первый дневник был готов. И я хочу, чтобы ты, мой дорогой читатель, отнесся к нему так же трепетно, как к утреннему рассвету. Возможно, написанное где-то повергнет тебя в шок, вызовет негодование и непонимание, где-то слезы радости и горя, но это и есть жизнь. И кто знает, может, эти строки помогут открыть тебе свой путь в этой огромной вселенной.

Часть 1

Глава 1

– Это просто уму непостижимо: завалила третий экзамен подряд и сидит довольная! Нет бы уткнула свою харю в учебники да учила до полуночи. Так нет, нам, чай, женихи гребтят. Вчера вон опять в двенадцать ночи домой пришла, а то и под утро. Спишь, как кобыла. До учебы ли! И ведь хоть ссы тебе в зенки (тут нужно представить сильный крик, ярость и недовольство), все молчком отходишь.

– А что делать–то, мам? Я и так учу, сколько могу. Ну не люблю я этот русский, а чтобы прочитать эти долбаные талмуды, нужен не год, а вся жизнь. Где ж на все найти время?! И зачем только я поперлась на этот гребаный филфак. Сижу дома, как прокаженная, когда другие гуляют. Знаешь, как обидно? Да еще вы с папой пилите и пилите, совсем уже сил нет.

Этакий привет или доброе утро от мамы: ты еще не успел проснуться, глаза толком открыть, а она уже небо темно-синей краской закрасила и спрятала всю палитру в шкаф, лишив меня возможности нарисовать свой рисунок. Но ведь это неправильно, несправедливо, что ли. Почему-то внутри стоит острое чувство, что нужно оправдаться, доказать, что я хорошая, что не подведу.

Не подвести бы и, правда, а то родители меня живьем съедят и точно никакого мне лета, тишины и спокойствия. А как же его хочется! Как надоели бесконечные упреки, обвинения, что я не такая, как все. Одеваюсь не так, хожу не так, ростом не вышла, сессию завалила и вообще лучше бы я в свое время не появилась на свет. Не пришлось бы сейчас краснеть перед соседями и ночью думать: ну почему у нас такая дочь? А если подумать, то какая – такая? Давай, Катя, встань, посмотри на себя в зеркало. Ноги как ноги, вроде ровные, хотя мать постоянно брюзжит, что «кривые они у тебя, и ходи прямо, не горбись». Лицо овальное, с красными, а то и белыми прыщами. Только все пройдет, а они раз – и снова подарочек сделают. Грудь небольшая, разная, но это больше в плюс, чем в минус. В остальном все обычно: длинные русые волосы, ресницы, как у старой лошади, короткие ногти (вечно без лака). Да, не красавица, зато люблю бегать, смеяться и безоговорочно верить в любовь. За свою мечтательность частенько ловлю фразочки: «у нее ветер в голове», «не сидится ей на одном месте», «романтик ты, что ли».

… так себе кандидат на роль возлюбленной, невесты и жены. Хотя, мой милый дневник, забыла сказать главное: есть у меня принц, который совсем недавно сказал, что спасет меня ото всех. Это и позволило поджарить мой мозг на тефалевской сковородке и окончательно перестать понимать, кто я и что, черт возьми, здесь делаю.

Глава 2

Запах жареного солнца проникает в кожу. Я пытаюсь удержать его, но он быстрее. Жаль, что это состояние нельзя собрать в кастрюльку, а потом, когда холодно или чего–то эдакого хочется, не съесть его расписной деревянной ложкой.

Перламутровые дорожки из пыли так и манят оставить послание. Указательным пальцем пишу: love. Это тебе, мой нежный и внимательный мужчина. Когда же мы увидимся и ты обнимешь меня? Динь–дон. Динь–дон. Глухой звук с трудом прорывается из–под синтепоновой подушки цвета неба. Тянусь на другую сторону матраса и вытаскиваю этот серенький кусочек пять на десять, чтобы принять сообщение из космоса.

На цветном экране всплывает пока малознакомое и еще непривычное ЗАЙЧИК: Доброе утро, самая обаятельная принцесса! Я уже проснулся, сходил в душ и поставил любимую пластинку. Пока слушал, понял, что мне ужасно сильно не хватает твоих глаз. Они искренние и большие.

БЕЛОЧКА: В них живет солнце. А еще частица тепла, которую я отправляю тебе за сотни километров. С добрым утром!

ЗАЙЧИК: Поймал. У меня есть сюрприз. Когда ты приедешь на пересдачу, я буду ждать тебя около института.

БЕЛОЧКА: Договорились. С нетерпением жду встречи. Как же я люблю сюрпризы… А-а-а-…

Маленький предмет, а какие дарит эмоции. Тут ведь и растаять можно, и умереть, не встав с места.

Белочка и зайчик как-то сразу к нам приклеились, и надобность в именах отпала. Так проще, особенно когда тебе двадцать: все вокруг милое, нежное, доброе. Злое и неприятное – на другом континенте. Завтрак, порция местных сплетен – и вперед за учебу, а тут только успевай загружать новые знания, туфельки, которые подходят к платьицам, кто кому и кем приходится, сколько героев в романе, кто написал и в чем, собственно, смысл. Заметила за собой, что, когда внутри тебя такой переполох, смысл прочитанного никак не доходит до сердца, а улетает куда–то в сторону леса.

Лес – мой друг и безмолвный свидетель слез, переживаний и редких счастливых моментов. Сегодня он как-то особенно приветлив, наверное, чувствует и переживает за меня. Сессия завалена, родители злы, ориентиры стерты, и в голове всплывают мысли: а не махнуть ли просто на все рукой и будь что будет. Хорошая идея, но я слаба для ее осуществления. Вот кто бы просто обнял и поддержал – это да, а тут приходится защищаться от нападок и искать любое убежище, лишь бы там было уютно. И, кажется, такое нашлось. Мой Зайчик, который меня обнял перед отъездом и сказал, что спасет ото всех. И это, как по трафарету, отпечаталось на сердце. Сказать об этом вслух язык не поворачивается, поэтому только и остается, что писать все мысли сюда.

Ночь как вдох-выдох, раз – и закончилась. Дорога, билеты, пересадки и родное серое здание университета. Трясусь, как заяц под кустом, но сдавать надо (меня же ждет сюрприз). В билете есть знакомые слова, понимаю, о чем суть, становится чуть теплее. Выхожу, отвечаю. Долго жду, пока ответят остальные. Совещание комиссии, и заветная оценка на белом листе в зачетке. Ура! Пусть три, но зато сдала! Не придется читать эту зарубежку от заката до рассвета. Можно балдеть и наслаждаться ветром в волосах, мягкостью дивана, что привезли со старой квартиры, запахами, которые так и шныряют туда-сюда. Это все еще предстоит, а пока считаю ступеньки с четвертого до первого.

Улыбка! Эй, кыш отсюда, нечего выдавать всю мою радость. Ладно, шучу. Я офигеть как счастлива!

Бдыщь! Захлопнулась дверь, и я посреди тротуара, залитого оранжевым солнцем. Иду и пинаю его ногой: давай пошевеливайся, я так–то тороплюсь… Сворачиваю за угол, а там…

А там белое воздушное облако из белых роз! Господи, какие они нежные, красивые и пушистые. Каждый цветочек хочется понюхать, прижать к себе. А сколько мыслей в голове: а вдруг не мне, не для меня, ведь он же не уточнил, а я губу раскатала… А может, все же мне, и я буду скакать от счастья прямо посреди площади. Три шага, и я на месте…

– Привет! Это для тебя. Для девочки, в глазах которой жизнь.

– Ты не шутишь?

– Да нет же, бери.

– Это не со мной. Я и розы. Я и принц. Это очень нежно, до мурашек. Спасибо!

И тут все происходящее стало восприниматься чуть мягче, красивее, добрее. Как будто вместе с розами мне подарили фильтр, который позволяет жить, словно владелец шоколадной фабрики, вкусно и сладко.

– Куда пойдем?

– Наверное, провожу тебя домой и заеду на работу, а по пути прогуляемся.

– Хорошо.

И мы покатили на остановку. Ехали молча. Каждый смотрел невидимый фильм с собой в главной роли. У дома пошли гулять по вишневой аллее. Тут наши руки впервые познали тепло друг друга, а губы потребовали поцелуй.

Глава 3

Скажу откровенно: я не умела и не умею ходить на высоких каблуках. Смотришь рекламу или фильмы, и там все такие высокие, стройные, походка от бедра. А я иду – ноги согнуты, через каждые пять минут (а то и меньше) туфля спадает, нога подворачивается. На мой тридцать пятый размер еще пойди найди удобную обувь (предложение пойти в детский отдел яростно отметается). А эти предупреждения: смотри под ноги, смотри под ноги, так и вываливаются из завалин подсознания. Что смотреть? Я и так знаю, что там: земля, поле, асфальт, лужа. Я привыкла доверять своим ощущениям, а не ходить, уткнувшись мордой вниз.

Ну, естественно, по закону жанра, Катя залезла своей маленькой ножкой в яму и намеревалась уж было лететь два метра по горячему асфальту, как Женя (так зовут моего кавалера) успел схватить меня за руку. Ой, девочки, какие это руки: длинные загорелые пальцы, аккуратный маникюр и просто сводящий с ума мужской парфюм. Кажется, это был «Хьюго Босс». До сих пор, как почувствую этот аромат, непроизвольно поворачиваю голову и проваливаюсь в этот день. Одним движением я оказалась к нему лицом к лицу. И что тут делать? Внутренняя я требует поцелуй, как в кино, а я смотрю в небо и жду, что в итоге произойдет. Пять секунд, как замедленная съемка: он обнимает сзади, другой рукой убирает волосы и самым кончиком губ слегка касается моих, потом еще, но чуть требовательнее, и целует со всей нежностью и желанием одновременно. А потом я чуть с ума не сошла: он надел мне туфельку и понес на руках до подъезда.

Я была так поражена, что не смогла произнести ни одного слова. Просто отдалась течению. У дверей он снова меня обнял, и мы расстались. А вот дома я дала волю чувствам: прыгала, скакала, кричала, что он самый лучший. И уже под вечер, глядя на букет, снова хотелось упасть в его объятия, но он не написал мне ни слова. Просто пропал, испарился, как утренняя роса. Всю ночь напролет я думала, что произошло, почему образовалась тишина.

Оказалось, он просто забыл телефон на работе, а когда приехал домой, то проспал десять часов. А ведь я даже не знаю, где он работает, чем занимается по ночам. Хочу во всем разобраться и приглашаю в выходные приехать ко мне в деревню на шашлыки. Я сама замариную мясо, приготовлю палатку и сделаю салат. Не люблю пафос: пусть все будет просто и со вкусом. Так легче сосредоточиться на главном.

Глава 4

На душе остался осадок. Сил писать не было, прости.

Через два дня моих энергозатрат на учебу я сдала один экзамен. Осталось закрыть еще один долг, и я смогу дышать полноценно. Мой принц пишет мне нежности, и я все больше проникаюсь к нему и, как собака Павлова, жду этих звонков, СМС. Почему? Как так получается, что спустя время ты непременно становишься зависимым от другого человека, его распорядка дня, настроения? Это специальное условие для игры в отношения, любовь, семью? У кого бы спросить? Может, это только у меня так, а другие каждый сам по себе? Как думаешь, дневник?

Вечер среды думала провести в компании друзей, как неожиданно пришло СМС с просьбой захватить бокалы и выходить на остановку к половине десятого. Вот это поворот, но мне нравится эта сумасшедшая идея, и я бегу на кухню.

Кружки, тарелки, разные баночки, подставочки, но никак не эти бокалы. Расстраиваюсь, что у нас их нет. Точнее, есть какие–то старые, потрепанные в стенке, но их брать себе дороже: если разобьешь, то скандала не избежать. Почему-то у нас в семье не принято отмечать праздники и дни рождения с алкогольными напитками. Чай попить, тазик салата съесть, завернуться и сверху курицу с картошкой – да. Мама всегда была против алкоголя. Сама не пьет и не может допустить, что это могут делать другие. В частности, отец, я или мой брат (и нам не по пятнадцать лет). Если она узнает, что я выпивала вино, то она точно пригвоздит меня к печке ухватом, а там выбирай: или пить, или жить. Поэтому рисковать не буду и возьму просто две небольшие кружки. Не романтика, а правда жизни.

Несусь по коридору на второй этаж. Роюсь в вещах, не знаю, что надеть: платье – нет, комары закусают, брюки – как-то строго, я ж не на работу, джинсы с толстовкой – и тепло, и практично, да и предки меньше вопросов зададут: куда это я подалась.

Быстрым шагом иду к назначенному месту. Смотрю на березки, и они мне нравятся, нравится даже развалившийся дом, потому что скоро я увижу того, кто может удивить посреди недели.

Слышу звук приближающегося мотоцикла. Что? Мотоцикла? Как мотоцикла? Он что, не на машине? Мы перед всеми поедем на двухколесном? Успокаиваю себя и надеюсь, что это кто-то из местных. Как бы ни так! Мой принц прикатил на старой синей «Планете». С довольным видом снял шлем, придирчиво осмотрел себя и ласково улыбнулся. Я же улыбнулась в ответ, но внутри разочаровалась, но старалась этого не показывать.

Да, мне было важно, на чем он приедет в тот момент. Хотелось сказки и красивой дорогой жизни, чтоб на красной машине с кожаным белым салоном, с шампанским и букетом роз. А получилось скромно. Даже аскетично, если вспомнить, что у нас свидание.

Не порчу вечер. Не высказываю вслух недовольства. Обнимаю и сажусь сзади. Едем в рубленый лесной домик. Там есть столик и лавочки.

– Я не мог ждать субботы, вот и прикатил. С тобой и среда похожа на выходной. Знаешь, что я нам привез? Вино! Белое, легкое, полусладкое. Дорогое. «Рислинг Кабинет».

Вино? Да я даже нормального не пробовала, не то что дорогого. В десятом классе с девчонками купили вина втихушку, выпили по три, может, и больше, пробки (рюмки не догадались прихватить) и так опьянели, что домой шли кто как мог. Я тащила Юльку, Ирка несла кофту, потому что думала, что она грязная, Лилька вообще шла по приборам. А утром в школу!.. Как же от нас несло перегаром, мать моя женщина! Училка литературы даже сняла очки, потому что линзы запотели. Так стыдно было, что не описать. После этого мое знакомство с вином закончилось. А тут раз – и снова вино, да еще дорогое.

Делать нечего. С умным видом поставила кружки на стол. Сижу жду. Он все аккуратно открыл, что–то твердил мне про букет оттенков, благородный вкус, а я витала между беседкой и своими ощущениями. Вино разлито по фарфоровым кружкам в мелкий синий цветочек. Мы стоим друг напротив друга, смотрим в глаза и ждем, что кто–то произнесет речь. Поскольку я в этих делах не мастер, то Женя сказал все коротко и ясно: за тебя! Ну, за меня – так за меня.

И я молча опрокинула бокал, не поняв, что там за оттенки. За это сразу получила замечание: пить надо медленно, чувствовать каждый глоток, пока во рту послевкусие, нужно пытаться понять, из чего оно состоит. Это давалось мне сложно: вместо обычных ингредиентов я поймала треск поленьев от костра, отблеск падающей звезды, шепот леса, хруст золотистой хвои и сводящий с ума запах лета. Вот такое вино разливалось по моим венам. А еще неловкость, страх, что могу ляпнуть что–нибудь невпопад. Он–то умнее, начитаннее и к тому же старше меня.

Мы разговорились. Я наконец–то узнала его чуть ближе. Он учитель (как и я в будущем, мы в одном универе) физкультуры. Да, ему идет. Тело у него что надо: бицепсы, кубики, пресс и все в комплекте. Хорошо смотрится в журнале, но для меня абсолютно ничего не значит. На такую красоту я непадкая. Отлично разбирается в теории, может сделать из любой коровки фитоняшку, но по профессии почему-то не работает. Трудится ночью на молочном заводе. Хм-м. Странно. Может, из-за того, что ночных фитнес–клубов не придумали, он пошел работать на завод? Ну ладно, хоть не дома сидит, уже хорошо.

Живет он недалеко от города Н., что меня привлекает, ведь там рядом река и хоть на пару градусов, но тише, чем в мегаполисе. А еще он очень любит читать. В этом у нас взаимность. Размышляю, что если будем жить вместе, то все деньги спустим на книги. Ну и что, зато духовно сытые. Поцелуи… им нет конца. Сладкие, ночные, летние. Расходимся с уговором идти на ночь с палаткой.

Глава 5

Ночь. Палатка. Не случилось. В пятницу Женя признался мне в любви. Как это было? Как камнем по голове, как снег в июле, в общем, неожиданно.

Мы гуляли после моего экзамена. О да, о боги, я сдала эту чертову сессию! Это адовое сидение за тетрадками подошло к концу. У меня закончились силы, смотреть даже в сторону универа нет желания, как и читать список литературы на лето.

Так вот, идем мы возле моего дома по вишневой аллее и болтаем ни о чем. На краешке асфальтированной дорожки лежал маленький круглый курбашик. Одним движением руки он меня на него поставил и молниеносно выпалил: я тебя люблю. Я этого ну никак не ожидала, поэтому только улыбнулась. Да, не спорю, где-то внутри мне было приятно, но принять это в действительности я никак не могла. Застряло. Как-то рано, слишком быстро, что ли. Всего пару месяцев назад мы познакомились на пикнике, где каждый из нас был в паре. Тогда я и подумать не могла, что парень, который учтиво помог мне забраться в лодку, станет моим. В голове не укладывается. Это лучший друг моего бывшего парня, а как быть теперь. Как он все это ему объяснит? Впрочем, это мужской разговор, вот пусть сам решает, как ему все преподнести. Я же в этой игре фигура мелкая: меня полюбили, я ответила тем же. На этой ноте, игравшей у меня в голове, мы разошлись.

Вечером я сидела как начищенный до блеска чайник, сияла от радости, что мне сказали такие слова. И ведь не первый раз говорили, а все равно приятно. К тому же он пригласил меня в гости к себе, и я согласилась. Билет в кассе, большой бело–зеленый автобус, двадцать пять минут в пути, и я буду на месте. Поехали.

Люблю город вечером. Он какой–то другой становится: нежный, по– хорошему уставший, открытый и ласковый. Когда он такой, то интересно пройтись по малознакомым улочкам, поведать свои тайны, спросить совета или поделиться счастьем. Я знаю: город все слышит. Как и сейчас, он принимает мою радость и одновременно делает мягче мое волнение.

Я сижу на самом высоком месте в автобусе, там, где третья, последняя, дверь. Мы, студенты, называем их галеркой. Женя – козырными местами. Там никто по твоим ногам не ходит, не толкает в спину, и ты с удовольствием можешь насладиться прекрасным видом из окна. Сквозь кружевные рисунки дождя на стекле высматриваю знакомый силуэт. Ага, вижу. Пришел. Стоит с зонтом–тростью.

Мелкими шагами перебегаю от автобуса к зонту. Прячусь. Вдыхаю запах – и все, улетаю от счастья. Мы рядом. Идем, обнявшись, по незнакомой мне улице. Я с интересом глазею на витрины, изучаю названия магазинов, как будто мне тут жить.

Пришли. Поднялись на шестой этаж, стряхнули капли с зонта и поставили чай. Я сняла балетки и влезла в чужие для меня комнатные тапочки, хотя нужно отметить, что они мягкие, теплые и удобные. Стеснительно прохожу из прихожей на кухню. Правильно, куда женщина пойдет первым делом?! Здесь лакированный стол, квадратная стеклянная ваза с белыми розами, холодильник, куча дисков и магнитофон. Круто! Первый раз вижу, чтобы он стоял на кухне. Неужели тут проходят танцы? Раковина, открытые полочки с посудой, полупрозрачная белая штора, два стула и красный ковер. Стопроцентно привлекает внимание и возбуждает, причем не только аппетит, но и желание станцевать нечто большее, чем медляк. Присаживаюсь на стул и нервно верчу бокал за ручку.

Да ты не стесняйся, чувствуй себя как дома. Хорошие слова, но как–то не срастались они со мной. Что–то мешало. Пока голубой газ согревал воду, я пошла в комнату.

Светлая, аскетичная. Кроме синего дивана и шкафа больше ничего не было. Ну, разве что цветы. Фиалки. Целый подоконник фиолетовых фиалок. Между ними какие–то странные фигурки, статуэтки и фотографии незнакомых мне людей. Тут стоит оговориться и сказать, что девушек. Я их не знаю.

На свист чайного гудка возвращаюсь на кухню. Там уже конфеты и маленькая баночка варенья. Все пробую, ем. Посреди чайной церемонии мой чай пошел обратно. Я подавилась, закашлялась, облилась с ног до головы. А все потому, что вспомнила, где я видела одну из девушек на фото. Это его бывшая Катя. Блин, что она делает там?! Они же не общаются и не встречаются, а она спокойно стоит в рамке на окне и провожает его ко сну. Обалдеть! Всеми силами стараюсь не думать об этом, но эта мысль буквально сверлит меня. Зы-зы, зы-зы.

Иду в ванну, умываюсь. Параллельно сгораю от стыда, что я такая рукожопая. Спокойно чай попить и то не смогла.

А Женька спокойно на это отреагировал и принес мне пушистую желтую пижаму. Как будто всю жизнь репетировал, настолько это было естественно и не наигранно. Мне ничего не оставалось, как принять и надеть. И из Кати –гостьи я превратилась в маленького домашнего цыпленка. Мелочь, но приятно, что не пришлось весь вечер сидеть в сырой одежде.

Ужин был простой. Ночь полна переживаний и страхов. Секс случился. И он был трепетный, нежный. Смущала лишь фотография. Такое ощущение, будто она незримо здесь, вот прям смотрит на тебя, следит за каждым шагом и негласно говорит: это мое. В общем, спать было непросто. А может, я просто загоняюсь? Но ведь любой девушке будет неприятно, если в квартире ее парня на видном месте будут фото его бывшей. Даже если она актриса или суперзвезда. А поскольку эта проблема меня тревожила весь вечер и всю ночь, то утром я вспылила. Вместе доброго утра сразу задала вопрос: что она тут делает? Знаешь, какой был ответ? Не знаю, она тут уже года два стоит, и я внимания на нее не обращаю. Я уж и забыл о ней. Как по мне, так это ложь. Просто тут еще бесит, что она тоже Катя. Что за мода такая – с Катями только встречаться! Если я забываю человека, то мне не нужны его фото повсюду. Как говорил мой друг: умерла, так умерла (в переносном смысле, конечно). Для себя решила, что если в следующий раз фото будет на прежнем месте, то я сюда больше не вернусь. Завтрак состоялся на кухне под мелодии старушки Франции. Интересное ощущение. Попробуйте! Поймала себя на мысли, что завтракать под классику очень даже неплохо.

Обратная дорога. Горечь расставания и капля сомнения. А уж не ради ревности той он сейчас со мной? И ведь даже именем не ошибешься! Как удобно.

Что делать? Как найти правильный ответ? Подскажи!

Глава 6

Наши встречи пропали на месяц. На долгих, длинных тридцать дней. Каждый был занят своими делами. У меня огород и все, что с ним связано, а у него – таинственная работа. Но это не мешало нам общаться, переписываться в социальной сети и созваниваться, когда нестерпимо хотелось услышать родной голос. Это так важно, как глотнуть морской воздух в первый день отпуска. Кстати, у Жени он наступил сегодня, в субботу, а это значит, что мы увидимся и поедем в клуб.

Деревенский клуб, дискотека – это не городские пафосные места. Тут совсем иное. Душевнее, что ли. Здесь ты не сможешь уйти незаметно: тебя стопроцентно обсудят все присутствующие, тут невозможно просто затусить с незнакомым человеком, потому что все друг друга знают, десять тысяч рублей тоже не спустишь – попросту не на что. Входной билет стоит двадцать пять рублей. А магазины и ларьки работают максимум до пяти вечера. Либо покупай все заранее, либо кайфуй от заряженных любовью пузырьков воздуха. Возле деревенского клуба растет смородина, возле нашего преимущественно красная. Ночью поедать ее особый кайф. Где в городе за клубом вы сад видели? Максимум многоэтажки и пьяные обнявшиеся парочки. Тут один медляк могут крутить раз сто, ведь каждая девчонка хочет станцевать под «потому что есть Алешка у тебя», а то, считай, вечер не удался.

В белых отутюженных брюках, рубашке с засученными рукавами и черных лакированных ботинках в сеточку предстал мой Евгений. Красавец. В этот раз я тоже подготовилась и, не сговариваясь, надела белую мини–юбку и белый топик со стразами, волосы распустила (пусть похлопают по заднице, а то все коса да коса), не забыла про босоножки.

За пару минут мы долетели на нашей «Планете» до клуба. Сегодня я меньше нервничала, что это не машина. Но волновалась я по другому поводу. Он не местный, а наши мальчишки этого не любят. Сложно предугадать, как они отреагируют на чужака. Мы рискуем и оставляем мотоцикл прямо у входа. Расплачиваемся и проходим в зал. Билетерша, по совместительству еще и директор самого клуба, чуть не слопала нас глазами. Надо же, Катька – и с парнем, да каким. «Ну как пить дать, точно уведет…» Эти слова долетели в момент закрывания двери. Ну и ладно, чему быть, того не миновать.

Быстрые танцы мы просто стояли. Евгений боязно озирался по сторонам и нервно совал руки в карманы. Слава богу, медляк, и мы танцуем, а не стоим, будто оба кол проглотили. Градус напряжения падает. Знакомлю со своими подругами. Вместе идем гулять после дискотеки и натыкаемся на неприятность: колесо у мотоцикла спущено. То ли проделки местных, то ли непредвиденная случайность. Идем к однокласснику за качком. До половины третьего устраняли неполадки и смеялись от анекдотов Сашки Белого (комик еще тот, зачем только в химики подался).

Под утро расстались и в хорошем настроении легли спать. Каждый в своей деревне. Каждый в своей комнате.

Родители Жени такие же деревенские жители, как и мои. Только их дом ближе к райцентру, хотя газа, как и у нас, тоже нет. Приходится круглогодично запасаться дровами, зато какая магия от них зимой. Треск поленьев, танец оранжево–белых языков пламени можно увидеть и услышать прямо на кухне, а уж если залезешь на печку, то считай, что самый счастливый человек на планете! В городе на батарее не растянешься и книжку не почитаешь. Я знаю, что мама у него учительница (наверное, будет придирчиво меня оценивать), а папа часто в командировках. Обещал познакомить. Ох уж эти знакомства. Кто их придумал?

Глава 7

С моими родителями он познакомился в начале августа.

Тогда я напоминала безжизненную рыбу (мне не привыкать, когда всю жизнь читаешь астрологические прогнозы про этих плавучих), которая спокойно двигалась по течению. Причем мне не важно было, где я, куда меня несет и что я там буду делать. Внутренней энергии почти не осталось. В голове была только одна мысль: вот бы оказаться где–нибудь далеко–далеко. И боженька меня услышал.

Во время разговора по телефону мне вдруг показалось, что на другом конце говорит не мой принц, а сама вселенная. Прямо берет и нашептывает нужные, нежные слова. И вот так, между строк, сам того не ожидая, Женя предложил мне поехать с ним в Питер. В Питер! А-а-а! Блин, это так круто, так классно! О таком предложении я и не мечтала! Питер, как же я хочу к тебе. Да только кто ж меня отпустит? Во-первых, у меня нет денег на билеты и проживание. Во-вторых, это ж не с подругой, а с парнем, а у нас в семье это не принято, ибо сразу же будет стопятьсот вопросов и слухов от соседей и всех подряд. Хотя что за чушь? И почему она до сих пор так крепко живет в деревнях? Что плохого в том, чтобы съездить отдохнуть? Пусть и с парнем, да хоть с котом. Кому какая разница? Если не муж и жена, так все? Все двери и кассы закрыты? Это раньше опозорили бы род, а сейчас–то чего жить прошлым веком? У ребенка появилась возможность выйти за пределы границ населенного пункта, так зачем же вешать замок на мечту? Все мысли разом пронеслись у меня в голове после предложения. Насчет первого пункта Женя меня сразу успокоил, что поездка за его счет. От меня лишь требуется паспорт и желание. А по второму – он сам отпросит меня у родителей. Так и случилось.

В субботу вечером он приехал чуть раньше и зашел на чай. Я заранее предупредила своих, что будет гость. Они, конечно, виду не подали, но я чувствовала их напряжение. Встретили с улыбкой, без стеснения спросили, где будем жить, как спать, кто оплачивает путь и что мы скажем его родным в Питере. Женя, как офицер (гордится этим, как петух), ответил все четко, по полочкам. У моих не осталось сомнения, и они меня отпустили. Тем более он обронил фразу, что я его невеста и нет ничего страшного в том, что мы поедем отдыхать до свадьбы. Сказать, что я была счастлива, – не сказать ничего! Это спасательный круг для меня. Через неделю мы уже покупали билеты на поезд. Конечно, было неловко, что за меня платит мужчина, но это была его инициатива, и я просто приняла это.

До нашего путешествия осталось пять дней. Я, как подобает прилежной дочери, помогала по хозяйству, лишь бы не раздражать родителей. А то чего доброго, могут и не отпустить, и все равно, что там они и кому наобещали. А ты дочь, соответственно, должна слушать и выполнять. К моему счастью, все было хорошо, как за день до отъезда я просто не смогла утром встать с кровати.

Проснулась. Лежу, смотрю на часы. Время восемь, надо вставать. Пытаюсь, как обычно, приподняться и встать, а сама не шелохнусь. Это еще что такое? Пробую еще раз и с адской болью и криками «мама!» падаю на пол. Мать в ужасе! Что случилось, никто понять не может! Дышать плохо, все тело окутала нестерпимая боль, а на завтра намечена поездка в Питер. Кажется, все пропало. Через полчаса приехала скорая, и после осмотра сказали, что у меня гастрит. Обострение. Что такое бывает, нужно соблюдать диету и пару дней постельный режим, который никак не входил в мои планы. Я была на грани срыва.

Целый день пила таблетки, порошки и ела кашу. Больше ничего не лезло, ладно хоть дышать могла, и то счастье. Следующим утром чуть отпустило, и я уломала маму отпустить меня с уговором, что я буду пить все лекарства и не есть фастфуд и прочую гадость. Бледная, но счастливая, я поехала в город. В руках маленькая фиолетовая сумка со сменным бельем и смятая зеленая тысяча на новую кофточку. Слезла с электрички – и бегом в ЦУМ. Зашла в свой любимый магазин, но ничего подходящего не нашла (пока не сезон теплых вещей). Зашла случайно в магазин джинсовой одежды и там нашла ее: розовая кофта, а под ней белая строгая рубашка. То что надо! Кладу в сумку и бегу на вокзал. Через час отправление.

Встречаю Женю. Жутко волнуюсь, потому что я никогда не ездила на поездах. А он, напротив, очень спокойный и веселый: сразу видно, что для него это знакомый, пройденный путь. Что ж, на эти семь дней мне придется ему довериться.

Обняв меня, спрашивает, как здоровье? Хотя этот вопрос можно и не задавать, я была бледная тростинка с большими зелеными глазами. Сходили в супермаркет и купили мне в дорогу питьевых йогуртов. Выбрали клубничный, вишневый и черничный. Если не хватит, то с собой еще есть чай и бутерброды.

На табло показался наш рейс, и я покраснела. Страх меня сковал. Пора идти, а мне дико страшно! Куда идти, как этот контроль проходить, а вдруг меня завернут обратно, блин… а как же я там пойду в туалет?! Это вселенский вопрос, потому что вне дома сделать свои дела для меня жуткая проблема. Но мощь толпы захватила нас, и мы уже искали наш девятый вагон.

Проводник вежливо поздоровалась с нами, просмотрела билеты и предложила пройти внутрь. Меня поразило все: начиная с того, какой маленький, узенький вагон и как в нем одновременно все умещается? Аккуратный столик, сиденья цвета спелой вишни, большие панорамные окна. Мечта для путешественника!

Мы сели на свои места: у нас верхняя и нижняя полки. Убрали чемодан, сумку и принялись смотреть в окно. Наших соседей–попутчиков пока не было, и мы гадали, на какой остановке они зайдут. Решили, что планировать свое путешествие по столице лучше за чашечкой чая. Как из волшебного сундучка Женя достал чашки, ложки, бутерброды, сахар и пакетированный чай «Гринфилд». Он куда–то исчез на мгновение и вернулся с кипятком. Тут мы уже основательно разложились, вынули хлеб и вскрыли упаковку с плавлеными сырками. По одному квадратику на кусочек. Так мы наслаждались дорогой и планами на ближайшие дни. Мне безумно хотелось побывать в Петергофе, в Литературном музее, сделать фотографию у знаменитых сфинксов, а Жене – на крейсере «Аврора» и музее военной техники. Чтобы не было обидно, решили чередовать: сначала мой музей, потом его. За чаепитием я не раз ловила на себе взгляды своего спутника. Они такие глубокие, со смыслом. Как будто он изучал меня, смотрел, как я ем, какой рукой держу чашку, на что реагирую бурно, а что вообще пускаю в игнор. Это и удивляло, и пугало одновременно. Я ж не экспонат, чтобы меня так рассматривать, и не подопытный кролик, чтобы с чем–то или кем–то сравнивать.

Отметили на карте интересные места, наговорились и, довольные, стали готовиться ко сну. Я залезла на верхнюю полку. Любимый согревал своим теплом наши чемоданы.

Я лежу и не могу заснуть. Столько эмоций, что не знаешь, как их все разложить по нужным полочкам. Да еще эта диета, йогурты. Не поешь как человек. Стук колес, как давно забытая песня, откликался в моей душе. Мне хотелось вспомнить слова, но вместе со сном я провалилась в фирменную подушку РЖД.

Глава 8

А утром я никак не хотела просыпаться. Мне снился хороший сон.

Наши спутники–соседи заняли свои места ночью (а я даже ничего не слышала).

По времени мы уже скоро должны быть на месте. Это осознание заставило меня прилипнуть к окну и всасывать в себя окружающий пейзаж, запахи, цвета. Мне важно все, даже тот маленький камушек возле столба.

Вот он серый загадочный город! Пока все пестрит, но не отталкивает. Потихоньку принимает. Спускаемся с Женей в метро. Едем, едем, едем и все не приедем. На мгновение мне показалось, что кто–то невидимый поставил запись на повтор и любовался, как мы ездим туда–сюда. Дергаю за рукав с немым вопросом, он успокаивает, что скоро выход. Не люблю долго ждать. Вот мне за мою нетерпимость и прилетело: турникет с лапками меня нагло схавал. Карточку я прикладываю, а они не расходятся, а за мной толпа собирается, и я не могу пройти вперед. «Карта заблокирована» всплывает на табло. И люди растут, как лавина в горах. Видел бы ты мои глаза! Испуг, стыд, отчаяние и крик о помощи. Благо мой спутник уже прошел и смог дать свою карту. Я прошла, но чего мне стоили эти секунды. До сих пор помню этот ужас и боюсь ездить в метро.

По пути к дому выпиваю йогурт, закупаем новых. Решаем, что отдыхать не будем и сразу же махнем гулять. На шестнадцатом этаже питерской высотки мы побросали вещи и пошли покупать билеты на экскурсии. Прогулялись по Невскому проспекту, зашли в книжный магазин. Ну, как зашли, я бы сказала, что мы там залипли на четыре часа. Зато полный пакет книг и счастье, которое так и подсвечивало наши лица. С каждым шагом ощущаю дыхание города, пытаюсь представить, как здесь, по этим самым улицам ходил Пушкин… Аж до мурашек… Исаакиевский собор, как с открытки, смотрел на нас. Поздоровались и с ним. На вечер купили прогулку на речном трамвае. В моем представлении Питер ночью должен быть еще более загадочным и потрясающим.

В назначенное время заняли свои места. Я, естественно, у окна. Идем по реке, кругом огни, миллионы огней и музыка, слова экскурсовода. Мы заказали чай, и тут случилась гроза. «А нам с Катей плед давали, чтобы не было холодно». Что? Опять? Так ты с ней тут был и сейчас ведешь меня знакомым маршрутом? Что ж ты с ней не остался? Зачем нужна я, да еще тут? Это что за игра такая, а не проверить ли, что будет чувствовать другая Катя в том же самом месте? Может, она меня тоже в нос поцелует и попросит бокал вина? А вот нет. Мне и плед не нужен, меня согревает город, его атмосфера, и вино я не люблю. Оно здесь лишнее. Понятно, почему он всю дорогу так на меня смотрит… «Мы ездили сюда на свадьбу», – добавляет он. Но я уже не слышу этих слов. Я расстроилась, мне хотелось разделить с ним свою радость, а не быть объектом исследования.

Много писать не могу. Самое сокровенное в сердце.

Следующие дни мы глотали питерский воздух, колорит и музеи. Нам было интересно зависнуть в пробке, просидеть на набережной просто так, потому что вид красивый. Причем молча, и это не означало, что нам нечего сказать друг другу. Внутри шел бурный диалог, высказывались предложения и рождались новые идеи. А может, кто–то и прощался (или все же цеплялся) с прошлым. Мы ловили кайф от названий кафешек, типа «Приют усталого тракториста», «Синий Пушкин», «Общество чистых тарелок», «Проходимец». У нас такое не встретишь, а там люди креативные, свободные. Днем обедали там и представляли себя богемой.

В последний день мы гуляли всю ночь напролет! Когда разводили мосты (кто видел, то сейчас расплылся в улыбке и приятных воспоминаниях), моих длинных русых волос коснулась его рука. Я нервно обернулась (какого черта меня отвлекают в такой момент) и увидела белую розу, внутри которой было кольцо с бабочкой. Минута молчания, пауза, глаза, округлившиеся до монеты в десять рублей, взгляд, требующий объяснения. Он взял меня за руку, посмотрел в глаза и сказал, что его сердце мое. «Ты моя невеста, так что родителям не о чем беспокоиться». После этого река, мосты, площади, фонтаны стали еще краше, а мои мечты смелее. Я ехала домой с ощущением, что моя жизнь изменится.

Глава 9

Дома были поражены, что мне фактически сделали предложение. Подружки в тайне завидовали, соседи обсуждали и склоняли на всякий манер. «Чай, наездилась по городам и принесет в подоле, вот вам и кольцо подарил, а то чего бы так быстро предложение делать?» Самая популярная сплетня после моего возвращения домой. Это угнетало. Слава богу, что скоро начнется учебный год. А там меньше видят – крепче спят. С Женей мне пришлось серьезно поговорить насчет этого подарка и его бывшей. Решили больше про нее не вспоминать, потому что она и так поцарапала сердце ржавым гвоздем. С подарком оказалось сложнее. Он действительно хочет, чтобы я была его невестой и потом женой. Это не розыгрыш, а тянуть кота за хвост он не хочет, ибо на предыдущие отношения отдал пять лет. Меня это одновременно и радовало, и настораживало, потому что хорошо встречаться, но быть супругами – совсем другое. Да и хочу ли я быть этой самой супругой? Если так разобраться, то мега огромной любви к нему у меня нет. Но есть тепло, есть тихая любовь, которая не требует слов и доказательств. Есть такие чувства, когда можно говорить всю ночь, да хоть всю жизнь, и не наговориться. Есть доверие и желание вместе объездить весь мир и собрать свою библиотеку. Есть желание просто быть рядом без такого наряда, как жена. Хотя, может, это просто отпугивают слова, но суть остается та же.

Волнует, что многие поженившиеся пары просто молчат, перестают любить и заботиться друг о друге. Если так, то я и силком замуж не пойду. Зачем копать себе могилу заживо, если можно жить в гармонии с собой? К слову о гармонии: что–то у меня с ней не то. На правой руке появилось маленькое белое пятно, которое напоминает незагорелый островок. Что это? Облазит кожа? Неровный загар? Пигментация? Инфекция? Что за напасть такая? Не хочется думать о плохом, и я намеренно игнорирую своего нового белого жителя. Зато его замечает мама и буквально заставляет меня сходить в больницу. Сдаюсь и говорю, что записалась на выходные.

Прогноз врача оказался не утешительным, а провальным! Таким сильным и мощным, как торнадо. Я вроде и слышу его, и не слышу. У вас витилиго, и это не лечится. Что вы там сказали? Вити чего? Это вообще что такое? А она опять: на солнце нельзя, только крем, нервничать нельзя, больше… Больше я ничего не слышала, потому что меня пришлепнули, как комара летней ночью.

Слезы из глаз, ноги еле волочатся. Ну и кому я нужна с этим витилиго? Я даже толком не знаю, что это такое. Знаю, что это незаразно и что эти пятна могут полностью покрыть тело. Тогда я стану просто фарфоровой статуэткой. Блин, а как же моя смуглая кожа? Я что, буду как пятнистый олень? Это жесть. И почему случилось это со мной в двадцать лет, а не с бабушкой, которой осталось жить два понедельника. Мне ж еще невестой быть, женой… Только теперь, может, и не стану, с пятнами, поди, не берут.

Милый мой дневник, а как бы поступила бабушка? Она бы точно дала мне совет. Как не спихнуться от этих мыслей? М-м-м.

Надо почитать про это новое чужое слово.

От страха, что могу стать пятнистой, я не сказала правду родным, отмахнувшись, что это скоро пройдет. Время идет, новых пятен нет. Может, врач ошиблась, и у меня реально нет такого заболевания? Вместе с родителями и Женей обсуждаем дату свадьбы. Обоюдно сошлись на следующем лете. Время на подготовку есть, а это значит, что пришла пора примерять платья, выискивать красивые приглашения, подбирать зал, ведущих.

Так, стоп. Это чья программа и желания? Мои или общества, которое родило и успешно лелеет этот образ?

Не мое желание. Я хочу тихую свадьбу. Максимум человек десять. На природе и с видом на широкую реку. И чтобы платье было, как у принцессы из сказки. И фотографии, много фотографий, но без постановочных поз. Хочется поймать настоящий момент. А пока я учусь и мечтаю, что в этом году сдам на права.

Глава 10

Учиться в этом году и правда легче, появились предметы, которые вызвали у меня интерес. Это топонимика, изучение родного края. Что может быть более захватывающим? Диплом в будущем планирую писать на эту же тему.

В перерывах между сессиями я шныряю по больницам: частным и государственным. Неистово пытаюсь найти причину своего недуга. Вчера мылась в ванной и заметила еще два пятна в паховой области, да они еще и симметрично расположены. Незваные гости. Страшно подумать, что обо мне подумает Женя, когда их увидит. Вот как вам описать это чувство? Может, со стороны это выглядело смешно: из–за трех пятен устраивать истерику, а если подумать? А если посмотреть на это глазами молодой девушки, для которой даже затяжка на колготках, сломанный ноготь и угри на носу просто трагедия! Ведь вокруг-то все ходят красивые, без прыщей, изъянов. А тут ты – и почему–то в пятнах? Белых. В разных местах, симметрично. Ужас! Как будто ночью взяли краску и разрисовали тебя ради шутки, а ты сидишь такая на набережной, жрешь мороженое, глотаешь с шоколадом горькие слезы и спрашиваешь: за что?! Вместе того, чтобы посмеяться и пойти отмыться в ванной. У меня так не получилось. Ни одна живая душа мне не сказала правила игры в этом мире. Подозреваю, что мне придется пройти квест, чтобы докопаться до сути.

Врачи еще такие. Одни говорят: девушка, ну что вы так переживаете? Это как появилось внезапно, так и уйти может. Болезнь не изучена, и никто не знает, что может помочь, а методов лечения много. Я пробовала пить различные настои, травки, заваривала ряску, хлебала ведрами шиповник, мазалась мазями, ходила к гомеопату, лежала в горохе, сидела под уф–лампой и даже ходила к гадалке. Кстати, она упорно вещала мне, что все мои пятна пройдут. На вопрос: когда? – ответа не было. В общем, тут как на войне, все средства хороши. И если бы мне сказали, что нужно съесть ложку говна, и ты поправишься, то я ее точно бы съела не задумываясь. Вот как хотелось от них избавиться и считать, что это был просто страшный сон. Но нет же, он, сука, был явный. И я каждое утро просыпалась и с ужасом думала: боже, что за уродина, что за страшилка смотрит на тебя в зеркале. И все: настроения ноль, мотивации ноль, любви к жизни и к самой себе тоже ноль. Получается, в тот момент я обнулилась по нескольким пунктам. Но это не заставило меня задуматься и принять меры. Да и не было в окружении людей, кто бы с этим столкнулся, кто бы мог рассказать, как с этим жить, как не выстраивать вокруг себя высокий забор.

А еще мне понравился один врач, который сказал: деточка, это не лечится. У меня у дочки то же самое. Так я ее и в Карловы Вары возил, минеральными водами поил, даже на Кубу летали, но все впустую. Мне, конечно, жаль профессорскую дочку, но этими словами он убил мою надежду. У него хоть деньги на Кубу есть, и он слетал, а я? Слава богу, что учусь бесплатно, и родителям приходится оплачивать только мое питание и проживание. Какие тут, к черту, Вары!

А такие, что такая история была даже у Майкла Джексона. Вот это да! У такого короля и болезнь из этой же серии. И ведь у него были деньги, связи, да и возможность побывать у мастеров йоги и других практиков, кто бы мог помочь, но он с ними. Только отчаянно замазывает и выбеливает кожу. Секрет чудесного исцеления я от него не получу. Пролистываю ленту в Сети и читаю, что известная модель Шантель сделала себе умопомрачительную карьеру, представ перед публикой в таком необычном виде. У меня не хватит духу, да и с моими ста пятидесятью пятью сантиметрами только детский сад покорять, а не подиум.

И ведь ни у кого в семье этого нет. Своими вопросами замучила всех. Есть что–то подобное у дяди, но никто толком не ответил, это оно или нет. К тому же у него только на руках, и он мужчина. А я – маленькая, хрупкая девочка, которой очень страшно. Страшно оттого, что меня перестанут любить, начнут обзывать, косо смотреть и не принимать в свой круг. Ведь я другая. С этим как–то придется жить. Замазывать пятна тональным кремом, прятать руки, носить закрытую одежду. О купальниках и пляже можно забыть. Это ж со стыда можно расплавиться, и никакой речке не остудить этой борьбы.

Эти пятна – хитрюги. Зимой их практически не видно, во всяком случае, на руках и лице, но стоит побыть на солнце, как они проявляются, словно изображение на фотопленке. И тут крем с максимальной защитой от солнечных лучей в помощь: утром, в обед и вечером. Тошнит уже от него.

Кого–то пятна вдохновили, а меня словно закрыли. Я так расстроилась, что перестала смотреть себе в глаза, спрашивать, что я хочу и что мне нравится. Мне легче опереться на чужое плечо, положиться на волю случая и любимое авось. Уверенность как–то пошатнулась, а впереди свадьба. Интересно, если пятен будет больше, он не сбежит из–под венца?

Глава 11

Подготовка к свадьбе идет полным ходом. Сегодня я с родителями иду покупать платье. До этого в свадебных салонах я была лишь раз, когда выбирали платье подруге. Тогда мы купили ей розовое. Оно было бесподобное. И невест, которые бы решились на такой наряд, я видела немного.

Я же вообще четко не знала, какое именно платье хочу, от этого продавец злилась и как–то недовольно на меня смотрела. Ну, а как можно вот так сходу, когда ты большую часть жизни в джинсах проходила, прийти и сказать: значит так, я хочу кремовое платье, приталенное, тонкие бретельки, отделано атласными лентами и стразами, юбка со шлейфом. И чтобы сзади бантик или шнуровка. У меня такого не случалось. Для себя я решила, что буду мерить все и, когда найду его, сразу пойму.

Начали с греческого стиля. Сразу скажу: на богиню я в нем была не похожа. Отложили. Потом силуэт «рыбка». Ничего вроде, но слишком много рюшек. У пышного платья преградой стали длинные рукава. Смотрится, конечно, богато и изысканно, но в тридцатиградусную жару я в нем сгорю заживо. Прямые платья мне были хороши. Я в них какая–то стройная стала, более нежная и женственная. Одно нам очень понравилось: белое с едва уловимым голубым оттенком, грудь закрыта, разделено на две половины поясом. Одна часть расшита бисером, другая просто в свободной, струящейся ткани. Двигаться в нем легко, я не выгляжу, как баба на чайник, и вполне уже принимаю себя в нем, как вдалеке вижу еще одно (на первый взгляд, неприметное) платье. Прошу примерить его.

И тут все сошлось, представляешь?! Оно такое, в котором просто в одну секунду вырастаешь на пять сантиметров, а глядя в зеркало – расплываешься в улыбке. В нем нет лишних деталей, бантов и прочей мишуры. Оно простое, первозданное, с одной лишь змейкой из прозрачных бусин. Вырез на груди сердцем. Оно немного пышное, но это больше в плюс, потому что в нем мне захотелось выйти на улицу и громко–громко закричать: я люблю тебя!

Выбор стоял между этими двумя. По цене они приблизительно одинаковые. В итоге родители продавили меня взять первое, потому что оно смотрится богаче, а второе «уж больно простое». Спор ничего не дал, ибо кто платит, тот и командует. Это я усвоила мигом. Туфли, фата, перчатки, украшения выбирались без особого энтузиазма, ведь я все еще мысленно стояла на подиуме в том своем платье. Я его почувствовала, и мне было очень горько уходить без него.

По традиции платье спрятала. Да и при всем желании он бы его не увидел за двести километров (с его не очень–то хорошим зрением). А вместе мы пока не живем (может, решимся с весны). Он купил костюм и нежно–розовый галстук с желтыми полосками, ходил вокруг него, так восхищался и любовался, что это даже отталкивало, чем вызывало совместную радость. Мне непонятно, откуда у мужчин такая любовь к шмоткам? Ну, красиво и хорошо, чего ж прыгать и ходить как павлин? Или все такие, а я просто не обращала внимания? Ну, нет, у меня папа не такой, брат и знакомые тоже. А здесь любовь к своему образу идет через край, но, как говорят в народе: любовь зла – полюбишь и козла. Если взять во внимание, что он тащится от дорогих вещей, а не пьет до поросячьего визга, то это не самый плохой вариант. К тому же я сама не красавица с этими пятнами. Отличная будет парочка: шопоголик и пятнистый олень (ржу в голос от одного сочетания слов).

***

В последнюю субботу марта я осталась у него. Решили устроить «романтик» и посидеть при свечах. Люблю такие посиделки. Я ж говорила, что телика тут нет и мебели особо тоже, поэтому сидим просто на полу (так даже милее). Пьем вино, едим фрукты и мечтаем о большом доме, рыбалке с палаткой, путешествиях за границу. В Германию или Францию, да хоть в Италию. Все равно наши ноги там землю не топтали.

Скоро спать, и я прошу посидеть за компьютером, пока он принимает душ. Без задней мысли я захожу в «Контакт» (его страница открыта) и уже собираюсь нажать на кнопку «выход», как самым краешком глаза цепляюсь за очень странные фото в личных сообщениях. Терзаюсь, что делать: открыть – плохо, не открыть – умру от догадок, а уж ждать, что он мне сам расскажет, – это как слона рассмешить. Принимаю решение не читать переписку, но посмотреть имена, кто же там такой дерзкий пишет.

Мама дорогая! Лучше бы я этого не делала. И что он не вышел из душа, что не застал меня за экраном в слюнях и соплях? Снежаны, Анжелы, Вероники, Любови, Сладкие кошечки и Плохие девочки… На любой вкус, цвет, размер. Столько дичи, грязи и похабщины за пять минут я не видела ни разу. По первым предложениям, которые показаны последними, видно, что там такая переписка, о которой я бы никогда не узнала, а прочитав, точно бы стала другим человеком. Разврат, животная страсть, похоть, интим меня повергли в шок. Чуть не в паралич. Меня трясло от холода в жаркой комнате (и вино не действовало). Я смотрела в монитор и не понимала: неужели это он? Зачем это все? А как же я, наши чувства? Или я не могу так свободно общаться на эти темы и с проститутками легче? Меня понесло вширь и вдаль. Оставаться здесь с ним после такого я не могу. Ноги сами вышли из–за стола, я машинально схватила сумку и убежала прочь по бетонным лестницам девятиэтажки.

Сквозь слезы протягиваю деньги частнику, возвращаюсь домой на квартиру. Отключаю телефон, потому что звонки сыплются градом. В голове немые вопросы: зачем, почему я, нет любви? А ведь сам мне постоянно говорит, что любит меня такую, какая я есть. Что я его любимая Белочка, с живыми глазками, хрупкой душой.

Все смешалось в моей голове, хочу только спать и чтобы горечь от вечера прошла, как похмелье.

Глава 12

Черные ручьи косметики, опухшее от слез лицо. Умываюсь и ловлю в зеркале взгляд побитой собаки. Еле передвигаю ноги, валюсь на кровать. Пытаюсь уснуть, но мысли не дают покоя. Делюсь случившимся с соседкой по комнате. Уже вместе злимся и ревем. И кто тут кого утешает?

В половине второго раздается звонок в дверь. Мы, естественно, перепугались и открывать не пошли, но звонки настойчиво продолжали врезаться в нашу ночь. Маше пришлось выйти и узнать, что случилось, хотя мы и так поняли что.

Конечно, там стоял мой белый и пушистый Женя с нервно–бегающими глазами. В руках большой зеленый веник. Зачем приперся в такую даль или общение с дамами не сложилось? Своим видом он разжалобил соседку, и мне пришлось выйти.

Стою смотрю, а внутри пустота. Как будто то, что было к нему, взяли, положили на стол, раскатали самой большой толстой скалкой и отрезали. Да таким острым ножом, что тесто так и скручивается, сворачивается от боли, сколько ни растягивай на ровный квадрат. А он что–то говорит, бубнит, объясняет, через каждое слово «прости». А за что, собственно, прости? За правду, что вскрылась сейчас? Или за то, что вечер получился обломным? А может, ты хотел попросить прощения за то, что сделал мне больно? Не знаю, мой мозг абсолютно не воспринимал информацию, а попытки обнять и поцеловать еще больше усугубляли положение. Весь монолог я простояла в домашних тапочках и халате, не проронив ни слова. Слышен был только звон хрусталя о бетонный пол. Поникшие цветы я оставила на площадке вместе с его хозяином. Над его предложением дать еще один шанс я буду думать потом.

Наутро я была не так зла и почему–то жалела букет. Пошла выкинуть мусор и споткнулась о него и спящее тело. И все… Волна жалости, сострадания и новой любви подступила к сердцу. Как же он спал тут в подъезде, бедненький? А не холодно ли ему? Надо же позвать домой, накормить. Ну вот откуда все это? Почему, когда нас топчут и втирают в грязь, мы еще больше любим? Нет бы перешагнуть и пойти дальше, чтобы неповадно было, так нет, наше сердце растаяло и вновь готово получать горькие пилюльки.

Букет зашевелился (кстати, он был вполне еще свеж), и мое провинившееся чудо открыло глаза. Мы обнялись, еще раз вместе поплакали и пошли одной дорогой. Любовь всепрощающая.

На неделе купили кольца, и Женя забрал их себе (это он правильно сделал), чтобы я поминутно не лазила в коробочку и не примеряла. Какие же они красивые, блестящие, наши. Договорилась с подругой из универа, чтобы она со своим парнем были у нас свидетелями. Приглашения куплены и подписаны, родители оплатили зал, ведущие готовят сценарий. Собственно, все готово, чтобы произошло главное событие в наших жизнях.

Но тут еще знакомство с его родителями. До сего момента мы только обменивались приветами в адрес друг друга. Оказалось, что они очень милые люди. Мать вечно в школе (тут есть о чем поговорить), отец сварщик, работает в столице (человек – золотые руки: из любого подручного материала сделает произведение искусства). Приняли меня хорошо, показали, как это водится у нас в глубинке, альбомы, грамоты, подарки. Было приятно слышать, что наконец–то их сын женится и он не будет болтаться один.

За четыре недели до свадьбы мы свезли наши вещи в кучу. Точнее, мои перевезли к Жене. И теперь нам предстояло на своей шкуре понять, что такое быть постоянно вместе.

Первые двадцать четыре часа для меня были испытанием, за которое не выдали жетон или приз. Ты в чужой квартире (пусть и твоего жениха), здесь все стоит так, как удобно ему, к обстановке, ауре нужно привыкнуть. Привыкнуть нужно даже к тому, что спишь ты больше не звездочкой и не поперек дивана, как привык. Это пугает. И еще много бытовых вопросов. А как стирать: я свои вещи, а он свои? Кто готовит, на что закупать продукты, ведь я все еще студент и денег своих у меня практически нет. К счастью, с этими обязанностями мы постепенно разобрались.

Не могли только решить, как быть с компьютерными играми перед сном. Я люблю спать в тишине, чтобы ничего не бубнило, не светило и не отвлекало, а он – чтобы тарабанило, а еще лучше – взрывалось, как в танках. Договорились, что будет играть днем, а ночью будем засыпать, как нормальные люди. Сказать честно, длилось это недолго, и игры перед сном вернулись на круги своя. Я же заворачивалась в одеяло, как сосиска, и пыталась уснуть. Тщетно. Вот когда в комнате воцарялась тишина, то я засыпала. Но это могло быть в час, три или пять. Усталость скапливалась, как и мое недовольство, что выкатилось мне новой порцией пятен.

Я стараюсь к этому всему привыкнуть, но у меня не получается. Разряжаем обстановку походом за свадебным букетом. У своего друга (а друзей у моего будущего супруга было только двое) он выглядел, что букет нужно заказывать в центре города в элитном салоне. Естественно, за сумасшедшие деньги, но букет оплачивал он, поэтому мне было все равно, сколько он стоит, хотя не скрою: жаба меня душила. Студия цветов была вся в стекле, в разных подставках и образцах. А еще в журналах, где были представлены миллионы композиций. Мы выбрали бело–розовый легкий букет. Он отлично сочетался с галстуком и моим предпочтением. Забрать его нужно было прямо в день свадьбы вместе с бутоньеркой, которая шла в подарок (притом что средний букет стоил полторы, а не пять тысяч рублей).

Основные приготовления сделаны. До свадьбы остались считанные дни, и их я проведу дома у родителей, потому как в городе стало в прямом смысле нечем дышать. Торфяники горят с такой силой и едкой горечью, что маска становится не спасением, а еще одним раздражающим фактором.

Глава 13

Тут я многое упущу и начну с главного.

Всю ночь перед свадьбой меня знобило, а наутро волнение достигло своего апогея. Я нервничала. Мне была важна каждая мелочь, чтобы никто ничего не забыл.

В пять утра поехали к местному парикмахеру за тридцать километров. Обговорили прическу, и следующие три часа я просто глядела в окно на изредка проезжающие машины. Когда пришло время принимать работу мастера, то все оказалось гораздо скромнее, чем я предполагала. Как–то при моей шикарной шевелюре хотелось чего–то более объемного, но на переделку времени не было. Дальше делали прически свидетельнице, маме, гостям.

К назначенному времени стали подходить гости. Буквально покрываюсь потом, да еще эта нестерпимая жара. А что ты хочешь? Тополиный пух, жара, июль… Все как в песне. Еще в доме я слышу звук приближающегося авто, высматриваю своего жениха и не верю, что все это происходит со мной, а я не смотрю записанный кем–то на кассету фильм. Из машины выходит Женя. В его руках букет, но не мой! Не мой букет! Мой розовый, а этот оранжевый! Кирпично–оранжевый и на одну сторону мятый. От расстройства я просто села и заплакала. На моей свадьбе чужой букет, с другой энергией и посылом. При встрече я спрашиваю об этом первым делом. Почему подменили букет? Почему края сгнившие? Почему его в конце–то концов не вернули и не взяли просто белые розы, и я была бы счастлива. Сам бы с таким пошел? Тишина. Букет забирала его сестра, и она взяла, что ей дали. К ней вопросов нет, хотя чисто по-женски могла бы и попридирчивее посмотреть то, что дают. Показывать свое недовольство некогда, впереди насыщенный день.

Загс, венчание, фотосессия, застолье. Букет был не последним разочарованием в этот день. Вторым была песня в загсе. Мы отдали диск с французской песней, а нам поставили «Титаник». Ну как так? В двух дисках тетя со стажем и то запуталась. В итоге вместо радости вышли слезы. Ну и кульминацией дня стала фотосессия в пепле. Напомню, что видимость была метров пять, не более. Небо грязно–зеленого цвета, запах отвратительный. Дождя не было сто лет, но в момент нашей съемки он пошел. Да не простой, а с пеплом. Платье, руки, волосы, лицо, фата – все было черное. Мы долго оттирали грязь, но это особо погоды нам не сделало. Фотограф уверяла, что чудеса фотошопа сделают из нас самую лучшую пару. В церкви все прошло более спокойно, если не считать, что моя свеча плакала прямо на платье. Потом стало легко. Большая часть запланированной программы прошла.

Вечером мы встретились с гостями. Все нарядные и жутко любопытные. Рассмотреть жениха и невесту под лупой – святое дело каждого гостя: вдруг беременна или муж косоват, если повезет, то еще какой изъян найдут, лишь бы пустить новую сплетню. Что говорили про нас, не знаю, но думаю, что перемыли нам косточки слева направо и в обратном порядке. Что меня бесит в таких мероприятиях, так это ненужные гости. Особенно те, которых ты никогда не видел, но их кровь из носа нужно позвать, а то на пять поколений вперед обида будет. По мне, это бред полный, но тем не менее незнакомые лица мелькали часто. Одна такая дама подарила нам странный пакет с жутко тяжелыми шторами цвета детской неожиданности. Что с ними делать, я не придумала, так и валяются в пакете.

Мы приняли сотню подарков, каждому подарили показной поцелуй, по традиции станцевали танец, разбили рюмку и до конца вечера играли роль счастливых молодоженов.

К двенадцати часам я валилась с ног. Меня раздражал запах лилий на столе (от своего букета я, слава богу, избавилась), пьяные гости и бесконечное «горько!». Под аплодисменты мы уехали на турбазу. Там нас ждал отдельный домик со всеми удобствами, легкий ужин и кровать с балдахином. М–м–м, какая же она мягкая! И как давит платье, как болит голова от сотни шпилек и тонны лака! Хочется поскорее это снять и смыть. Я села на кровать и отрубилась, как только последняя шпилька была выпущена на свободу. Как таковой брачной ночи не случилось. Сил изображать желание и страсть часов на семь не было. Это только в фильмах все идеально и беззаботно. На практике усталость, как если одной посадить три поля картошки.

Утром мы проснулись оттого, что водитель стучал нам в окна и ругался, что мы спим как дохлые. Как могли, быстро оделись, собрались и вышли. Я была в легком коротком розовом платье, которое висело на мне, как на коле, ибо за этот день я похудела на несколько килограммов. Женя в рубашке в цвет. В наших взглядах появился новый оттенок нежности и любви. Дальше все по кругу: гости, конкурсы, еда. Только к вечеру мы смогли вместе со свидетелями присесть на диван и выдохнуть.

Легли рано. Хотелось просто прийти в себя. Но не тут–то было: в три утра закричала сирена о срочной эвакуации. Горел лес, и мы попадали в зону ЧС. Было велено собирать вещи, документы и деньги. С последним было сложнее: подаренные деньги мы не считали, и все оставили в подарочном сундучке. В быстром темпе считали и складывали в пакет, ежеминутно повторяя, что если сгорим, то на фига считать эти бумажки? Часов в семь утра объявили, что пожар ликвидирован и можно оставаться на своих местах. Мы нервно выдохнули и спали еще сутки. Потом проводили свидетелей.

Море, пальмы, все включено нам не свалились с неба. Поездка на отдых осталась за бортом и очередным планом на следующий год. Хотя втайне я очень мечтала о свадебном путешествии. Вместо этого мы неделю сидели у его родителей, а потом еще одну в уже нашей квартире. Покупали себе подарки и безделушки, радуясь, что теперь мы муж и жена на земле и на небе.

И все шло хорошо. Мы уступали друг другу, делали сюрпризы, целовали друг друга при встрече, готовили по очереди еду, занимались сексом, покупали книги, ходили в театр, пока не встал вопрос работы, заработка и первых немых вечеров.

Часть 2

Глава 1

Вечер… Как много романтики только в одном этом слове. Уверена, что внутри каждой из вас живет свой теплый и незабываемый, трепетный и нежный. Где ты самая обаятельная, сексуальная и красивая. Ты просто само совершенство, и от этого все вокруг прекрасно. Но вместе с ним далеко, в самом уголке, а у кого и на видном месте, лежат грустные, тяжелые вечера. Такие вечера, от которых хочется избавиться, забыть навсегда, выстирать с порошком, кометом и ванишем для надежности, лишь бы не вспоминать.

Странная штука память: хорошее мы помним недолго, плохое – всю жизнь. И вроде бы ты уже похоронил все свои слезы, обиды, переживания, ан нет, при знакомой мелодии, запахе парфюма, такой же куртки или любимого кафе все внутри сжимается, и сердце превращается в сер–де–чеч–ко. Трепыхается, просит о помощи, а мы, молча, проживаем все заново и роняем горькие слезы.

Я не думала, что в первый год после свадьбы в моей копилочке жизни появятся такие «бриллианты». Сначала это были просто ссоры из–за графика работы, потом – из–за нехватки общения и внимания. Кому понравится каждый вечер сидеть дома одной? И ладно если бы работа была вахтой, так это просто работа в ночную смену. А ты, как верная жена или преданная собака, стережешь место и спишь на этой синей льдине (диване) одна. Спишь и гоняешь мысли: сколько можно спать одной, может, завести кота, нужно поговорить, может, прошла любовь, мне холодно, а у других так?

Пытаюсь поговорить о том, что меня волнует, хотя бы перед сном (в другое время дела, игры, компьютер, книга, снова компьютер). Но моих чувств не разделяют и отправляют молча спать. И ты такая обиженная, потухшая шлепаешь на спальное место. И снова ждешь, пережевывая обиду и непонимание: почему родной человек тебя не слышит? Почему в его ушах постоянно звучат голоса чужих людей из игры, а не мое нежное мурлыканье? Почему меня держат на расстоянии и не пускают внутрь? Может, там кто–то в свое время порядочно наследил, и мой муж решил, что формального «доброе утро», «спокойной ночи» мне достаточно? Как показала практика – нет.

Для того чтобы я порхала, мои глаза блестели, мне нужно общение. Диалог двух душ. И именно эту информацию я пытаюсь ему донести: поговори со мной, пожалуйста. Если не хочешь вслух, то давай хоть письма писать, но я должна чувствовать тебя изнутри, разделять с тобой все. Только не гони, не проси не подходить и не разговаривать. Я согласна терпеть твои игры, местами седеющий затылок, бурные возгласы победы или поражения. Если научишь играть в эти танки, то и это готова обсуждать, но не молчать, не ждать, когда же мне дадут слово, чтобы поделиться своим сокровенным. Я так устроена, что мне (а может, и всем женщинам на планете) важно общение, внимание через слова. Через разговор мне проще излить душу, оставить сомнения, найти выход и поделиться счастьем. Лишь бы слушали и слышали, а не делали вид и кивали.

Фальшь я чувствую сразу и могу даже подыграть, но в следующий раз буду к тебе холоднее. Потому что я уже знаю: ты не слушаешь, не разделяешь мой мир, а это только отдаляет и делает меня несчастной.

И тут даже летние вечера становятся суровыми, колючими, морозными. Ты варишься в собственном соку проблем, мыслей, и разделить на две тарелочки их невозможно. Вторая исчезнет, как только окажется на столе. Ну кто тебе отшиб желание общаться? Почему все твое счастье заключается в том, чтобы забиться в свою ракушку и сидеть там одному? Зачем тогда нужна семья? Для печати в паспорте? Чтобы доказать обществу, что ты нормальный, при этом пусть жена живет сама по себе?

Говорит сама с собой, ревет сама с собой, радуется про себя, а о переживаниях вообще молчит (пятнистым слово не давали). Спит пусть без меня, домой приходит редко и не дергает меня своим «пойдем к друзьям». Я не согласна, поэтому стучу во все двери, звоню во все колокола, пытаюсь докричаться на все лады, а в ответ белая тишина.

И тут ты становишься противной сама себе. А что в тебе хорошего? Постоянно что–то просишь, требуешь, допытываешься, ждешь. Нет бы радовалась, что замуж вышла, что муж хороший, ну подумаешь, не любит говорить. Это ж пустяки для миллионов семей, а для меня – пропасть, которая ставит под вопрос сам брак.

Глава 2

Или ты думаешь, что венчание – залог счастливого брака? Но ведь если человек несчастен в нем, то какая радость в супружестве? Какая благодать, что один любит, а второй позволяет себя любить. Зачем вообще ты выбрал венчание, если идешь против очевидного: быть в горе и радости. В радости, розовых очках мы побывали, а вот там, где нужна твоя поддержка, ты оставил меня одну.

Где твое плечо? Где твоя ладонь? Где глаза и губы твои, чтобы смотреть и утешать меня, разделять мои сомнения, вместе строить будущее. Хотя тебя и так все устраивало, пока я не настояла на том, чтобы ты уволился наконец со своего завода. Уволился, потому что надоело смотреть, как все дни ты спишь (ну ночи–то ты работаешь, понятно), как потом сидишь и играешь, как все вечера я одна. Я не сторожевой пес и хочу, чтобы мой муж бывал дома, а не показывался изредка, в порядке исключения из правил.

Но такая перспектива моего милого вовсе не радовала: пришлось вылезти из подвала и начать общаться с людьми. А это ой как сложно, особенно если до этого ты все детство провел под партой, а учеба в университете казалась адом адским (и как только ты попал на факультет, где общение – главная задача?). Видно, заучить ты смог, а выстроить общение – нет. Даже с самим собой, раз постоянно прячешься. От жизни, людей, ответственности. Почему, когда я прошу совета с местом работы, ты просто молчишь? У меня есть обязательства, и я не могу их нарушить. Либо мы едем в область, либо я ищу работу тут.

После долгих метаний и споров остановились на школе в нашем городке. Пора отрабатывать диплом и применять на практике полученные знания. К тому же улыбчивая директриса обещала впихнуть его в программу, где дают жилье и автомобиль (а это значит, что мне можно будет работать по прописке мужа, а не в области, как требует закон о льготном обучении). Этот вариант нам подходил (ибо мы жили на съемной квартире).

Соревнования, тренировки, планирование, нервы, стрессы, заботы, радость побед и горечь поражений. И я, как приложение к диплому, иду за ним. Я устала. Я запуталась.

Я не чувствую себя. Свое тело. Я не знаю своих желаний. Список из мечт потерялся. Есть просто линия на асфальте, по которой я иду, как по канату, и думаю: упаду или нет. Больше ничего. Никаких мыслей. За попыткой быть незаменимой, самой лучшей для тебя я и не заметила, что перестала обращать внимание на саму себя. На свои женские хочу, платьица, ногти, цветы, встречи. Медленно–медленно моя жизнь скатилась до: где лежит, подай, принеси, нет, давай в другой раз, я занят. И блеск в глазах уже не тот. Там скорее сотая грань слезы, чем счастья.

Рассматривая свои руки, вспоминаю вчерашнее колкое замечание: у тебя пальчики, как у динозавра (и смешок такой едкий). Подношу ладонь ближе, чуть не под лупой ее рассматриваю и никак не пойму, что с пальцами не так. Вроде ровные, ну небольшие и в пятнах, но это же не смертельно, хоть и не очень красиво. Мысленно начинаю отвергать свои руки и теперь на улице стараюсь их держать в кулаке или прятать в карманы (мало ли кто еще захочет искупать их в словесной грязи). Да и комплимент «ты мой пятнистый олень» уже не нахожу красивым.

Вот ты звезда, высокий, модный, вечно надушенный и гладко выбритый. Роюсь в Интернете, где ближайший фитнес–центр и автошкола. Бег всегда меня успокаивал, а уж поездки за рулем становились подарком судьбы. Особым кайфом, когда можно ни о чем не думать, а ехать и получать счастье всеми четырьмя колесами и двумя глазами. Да что глазами, всем своим существом пропитываться счастьем. Пора умыть лицо, причесаться и сделать себе приятное, а то скоро меня в угол поставят за ненадобностью и мешком прикроют.

Глава 3

Суббота. Рано. Только первые ушлые частники не спят и караулят сонных пассажиров. Я покорно падаю в их сети и еду на вокзал. И меня не смущает, что нет билета, что водитель курит, музыка играет по кругу, а мои попутчики храпят, как слоны. Такое ощущение, что моя физическая оболочка тут, в машинке, а душа и мысли где–то очень далеко. Просто плывут за этой массой в пятьдесят три килограмма и смотрят, что она будет делать.

А она, то есть я еду на собеседование в соседний район. С программой у мужа не получилось, дальнейших попыток изменить ситуацию он не предпринял, и я автоматически взвалила ее на себя. А она такая тяжелая, что даже мои ножки сгибаются и еле тащатся (или потому что я еще не ела). Аппетита нет, сна нет, настроения тоже нет. Когда вместо «а давай тогда я устроюсь на другую работу и возьму ипотеку» ты слышишь: «ну теперь твоя очередь в школу», руки опускаются. Школа не совсем то, о чем я мечтала и к чему шла, но выбирать не приходится, и я шагаю через себя ради еб..нутых, жизненно необходимых квадратных метров. Потому что если у тебя их нет, значит, тебя нет. Как-то так получается. А жить, не имея своей коробочки, не умею. Я, как ребенок, привязываюсь к месту, вещам, обстановке. Мне жалко и трудно выбросить вещи, даже если я в них не нуждаюсь, потому что в голове всплывает: а вдруг пригодится. И они лежат годами. Вот и теперь я, как собачка–ищейка, поехала добывать нам дом (точнее, пока работу, которая его даст).

Билет в электричку, место у окна. Тут можно голову запрокинуть или просто потырить на мир. Я точно знаю, что он красивый и большой даже из панорамного окна, но сегодня все не то. Мне неспокойно и непонятно, почему я куда–то еду, почему одна, когда у мужа выходной, почему ему даже неинтересно куда. Может, я на море собралась с одним кошельком, а ты и не знаешь. Это такое вселенское доверие или до пизды дверь пофигизм? Лучше бы первое, так хоть есть надежда на чувства. И это уже моя пятая поездка. Я, как белочка, мотаюсь по области и ищу свое место. Потом приезжаю домой, как палочка дохлая, а меня даже не спросят: ты где была, что сказали.

А говорят примерно одно и то же: вы нам не подходите, так как слишком молоды, мы набрали своих, возьмем, но учителем истории. Если знаете китайский, то хоть завтра выходите. К сожалению или счастью, я не знаю чужого языка. Может, на нем бы смогла донести до своего любимого, что мне не хватает его заботы. Катастрофически. Все же от того, смогу я устроиться в школу и куда, зависит наше будущее, а ему все равно, лишь бы там была река. Ведь не я, не мы, не цивилизация, например, а река!

Я взрываюсь. Мыслями о работе делюсь с папой, он хоть помогает мне разобраться с бесконечно разными маршрутами по нашей области. Он тоже в недоумении: почему об этом пекусь только я.

Появляется предложение подруги, что он расстроен неудачей и ушел в тень. Но ведь я в этом не виновата. Есть другие источники заработка, не ломающие меня и отношения. Но кто хочет, тот найдет. У нас искать никто не хотел, и получилось то, что в школу по программе вынуждена идти работать я. Только нужно съездить забрать открепительный (или счастливый?) билет. Как думаешь, что мне достанется, а?

Глава 4

Ноги сами привели меня в автошколу. Она оказалась близко к дому и по пути на учебу, что мне было на руку. Вечером я ловила особый кайф от новых знаний. Тут уже с головой и бантиком на макушке вникаешь в суть, все сомнения развеиваешь сразу, не проверяешь на практике, а вдруг лектор ошибся? Здесь любая ошибка может стоить жизни. Интересно, почему в жизни мы редко так поступаем? Не слушаем себя, свой голос, интуицию, которая стоит на цыпочках и изо всех сил барабанит своими ручками по кастрюлькам. А мы глухи, идем, не видя преград и знаков «стоп», «опасно», «тупик».

О том, что хожу на занятия, все узнали только перед сдачей внутреннего экзамена. Пришлось попросить папу позаниматься со мной дополнительно на автодроме. Он был весьма удивлен, но все же согласился. После часа езды мат перестал сыпаться из него, как из рога изобилия, и я благополучно откатала свою программу.

Четверг был день икс. С утра предзащита диплома, после обеда – внутренний экзамен в автошколе. Я напряжена до предела, но молча перевариваю страх, волнение и беспокойство.

Утром надеваю пиджак, блузку, брюки со стрелками, захватываю ноут и пакет со сменными вещами в автошколу. Лишние украшения оставляю на столе, чтобы не отвлекали от главного. С улыбкой, как у самого довольного смайлика, я вышла из кабинета декана. Все прошло хорошо и можно готовиться к итоговой защите. Прям гора с плеч и накатывающая волна радости, что скоро безумные дни в универе закончатся, а эти контрольные, списки книг, оценки будут просто нейтральным воспоминанием. Не более.

Мчу на вокзал – и к своей ласточке. Ленка звонила и сказала, что меня ждет. Мое солнышко, глоток воздуха и просто человек, с которым я на одной волне. За три месяца учебы в автошколе мы стали очень близки. На ходу еще раз перелистываю билеты и понимаю, что перед смертью не надышишься. А мне хотелось. Хотелось еще один глоток воздуха (малюсенький, ну самый последний), один день с любимым, один год жизни в другой стране, отпуск на море, увидеть своих детей, саму себя другую и еще много чего. В несколько секунд мой мозг сгенерировал столько желаний, что только успевай их исполнять и писать новые. А все потому, что входная дверь в квартиру была не до конца закрыта. Что делать? Открыть, а вдруг там грабитель внутри? Захлопнуть и вызвать милицию? Блин, что делать? Я смотрю на дверь, как баран на новые ворота, и не знаю, как поступить. Наконец вспоминаю, что у меня есть муж, пусть придет и узнает, что там. Стараюсь попасть по нужным клавишам, но удается не сразу. Ну, давай же быстрее, телефон! Когда надо, так еле услышишь этот знакомый протяжный вызов. Истерическим шепотом сообщаю, что сдала экзамен, а когда пришла, то увидела неприкрытую дверь. Нужна помощь. А там тихо–тихо. Потом прорезался хруст и голос ответил: «Катя, у меня уроки. Я не могу прийти. Только через два часа».

Надежда на мое спасение разбилась вдребезги. Кому звонить? Кто может разделить со мной этот страх, а может, и последние минуты жизни? Я ведь до сих пор не знаю, есть там кто внутри или нет. Звоню Ленке, нервно говорю, что произошло и прошу быть со мной на связи, а я пойду внутрь квартиры. Подруга бежит ко мне со всех ног и параллельно слушает мое тяжелое дыхание.

Мысленно я простилась со всеми и тронула сырыми пальцами дверь. Она легко поддалась и открылась настежь. Теперь мы стояли лицом к лицу: мой страх и хаос, который был в квартире. Я такое видела только в кино.

Битая посуда, разрисованные стены, перевернутая мебель, раскрытые шкафы, разбросанная одежда, грязный–грязный пол. На минуту я просто потеряла способность разговаривать. Заходить было страшно, и я медленно съехала по стене подъезда. А тут Ленка с дико взволнованным лицом. Вместе набираем телефон милиции и трясемся.

Дяди в форме, мигалки, обученная собака, хрень для взятия отпечатков пальцев, куча бумаг. Полный набор из телевизора, только со мной в главной роли. Когда они зашли в квартиру, просмотрели внимательно все наши тридцать метров и позвали меня, то я расплакалась. Приди я на пять минут раньше, то какой-нибудь наркоша мог меня шлепнуть чем попало ради дозы. В это время пришел муж. Ближайшие несколько часов мы провели за составлением протокола, описи пропавшего имущества. Когда все ушли, то сил разбирать этот завал просто не было. От стресса я уснула прямо на куртке возле окна. Два дня мы жили со старым замком, дергаясь от каждого шороха (а вдруг они опять к нам лезут), потому что купить новый было просто не на что. Речи о том, чтобы занять и привести мое состояние в норму, естественно, не было.

Глава 5

Несколько дней я отходила от случившегося. Страх, что за мной кто–то следит, не отпускал. Открыть дверь – целое испытание. Сосед на балконе сказал, что, когда услышал шум, подумал, что мы переезжаем. Как в воду глядел или накаркал – не знаю, что лучше.

Но уже через неделю после инцидента я сидела напротив руководителя районного отдела образования и просила дать мне возможность работать там, где муж. Он меня внимательно выслушал и предложил сыграть в игру под названием «администрация».

Сейчас они ищут пресс–секретаря. Если пройду собеседование, то работать мне тут, если нет – свободна, как ветер в поле. Оба слова я знала по отдельности, но чем занимается человек на этой должности, я понятия не имела, поэтому сразу после разговора шла на собеседование, как чистый лист.

Пытали меня знатно: кто такая, чем занимаюсь, семейное положение, кто родители, где работают, в каких соревнованиях участвовала, есть ли права (скоро будут), что читала и умею ли писать. О, писать – да, все что пожелаете, но не про политику. Так и доложила. После этого я думала получить от ворот поворот, а мне назначили второе собеседование. Там спросили то же самое, но другими словами. Просили показать диплом и пробы пера. К этому времени я уже не раз печаталась в местной газете, и мне было что показать. Как–никак, а похвастаться перед чинушами – особая честь, и я с радостью разложила на столе свое портфолио.

На третье собеседование отправили одну на прием лично к главе. Вот тут меня уже заколбасило, заплющило и завертело. Это же глава! Выше, главнее и могущественнее его в районе нет никого, а тут я, какая–то двадцатилетняя сикавка, идет к нему в кабинет с намерением быть его правой рукой. Смело, нагло и безумно сексуально. Я слышала, что власть заводит, но теперь еще и почувствовала на себе.

Робко стучу в дверь. С разрешения прохожу и присаживаюсь напротив в черное кресло в стиле хай–тек. Смотрю на него, а внутри все дрожит. В этом кабинете скрыты все тайны небольшого поселка, разрушена не одна мечта, дана путевка в жизнь тысячам проектов. Его стены пропитаны тяжелыми думами, серьезными проблемами, тупостью некоторых предложений, болью простого народа и пафосом чинуш высшего ранга. И все они ходили по этому полу, касались этой дверной ручки и так же, как и я, от волнения смотрели на портрет президента.

А глава оказался нормальным спокойным мужчиной. Очень тактичным, с завораживающим тембром голоса, немного картавым, что еще больше мне симпатизировало. Наш разговор был предельно короткий, по делу, если брать официальную часть. По духовной части мы точно совпали и договорились о сотрудничестве. Уходя из кабинета, я уже точно знала, что через две недели меня ждет переезд, новая должность, приключения и бешеный ритм жизни.

Фраза «Я жду вас 1 июля к восьми утра у себя в кабинете» меня просто подняла до небес и взволновала пуще свадебной церемонии. Значит, я что, прошла? Я, именно я (тут стопятьсот восклицательных знаков) буду ходить сюда на работу? Я буду вникать во все тонкости подковерной жизни местной элиты? Я буду писать, сидеть на совещаниях, общаться с депутатами и соблюдать дресс – код? Это круто! Это намного интереснее, чем уроки по сорок пять минут.

Важную новость сообщаю родителям. Они рады: мы будем ближе и место хорошее. Внутри меня течет радость. Впервые за последние несколько месяцев, если не брать в расчет уроки вождения, где я могла дышать и наполняться счастьем от шума колес об асфальт. Мужу расскажу потом. Накрывает грусть. Подступают слезы. В голове-то другая картинка крутится: я иду к нам домой с автостанции, он выходит из-за поворота к парку, дарит букетище роз, подхватывает на руки и целует, сладко, долго целует. Обнимает и разделяет со мной радость. Ведь у нас очень скоро будет дом, машина, и мы будем жить у большой реки. Все, как и мечтали.

А вместо этого в телефоне одно СМС с добрым утром и пропущенные от мамы. Нет его волнения, сопереживания, поддержки. Нет его эмоций, руки, улыбки. Все пространство заполнилось каким–то безразличием, скукой, бытовыми вопросами, банальными фразами, дежурными СМС и редким, все более холодным сексом. Но для всех мы все так же милы и прекрасны. Зачем играем эту роль?

Глава 6

Признаться, что у тебя не получилось, может не каждый. На это нужна энергия. Много энергии и сил. Проще играть роль счастливых семьянинов на публике и позволять себе быть самим собой лишь наедине, на отдыхе, потому что там не встретишь знакомых. И от этого «не могу, как хочу» ты сохнешь, как цветок.

Хотя периодически свою жизнь мы поливали всякими поездками, встречами с друзьями, дорогим вином, но этого мало. Это физика, если хотите, а хотелось химии, разноцветных красок, мыльных пузырей, фотографий, теплых объятий, нежных прикосновений и пеших прогулок. Это было в разделе «надо», который мы задвинули коробками с надписями «усталость», «игры», «занят», «больно», «нечем заняться». Попробуй–ка дотянись до шкатулок «люблю», «скучаю», «ты мне нужна», «спасибо».

Мы принимаем свою вторую половинку, свой брак как должное, забывая благодарить за то, что имеем. За любимого, что с тобой рядом. И не важно, где он (ты просто дышишь с ним одним воздухом). За утро в вашей постели, которое оказалось солнечным и добрым. За обычную салфетку, которую подали. За время, проведенное вместе. Даже за слезы и обиду. За новый опыт совместного бытия, ведь ты мог вообще этого не испытать. А ты уловил любовь!

С такими мыслями я сидела на детской площадке в час ночи. Я была пьяна, разочарована и счастлива одновременно. Экзамен по вождению я сдала, несмотря на три замечания со стороны инспектора.

С новенькими, гладкими, блестящими правами я неслась, как дура, домой. Я так летела, что казалось, мне и автомобиль не нужен, главное – есть права. Мне хотелось подойти к нерусскому продавцу в овощной ларек и скупить все, что там есть, лишь бы выдержать это счастье! Не расплескать и донести до дома, чтобы дать глоток любимому. И абсолютно все равно, что моя голова немыта три дня, главное – соблюсти приметы. На ногах старые рыжие кроссовки, рваные на левой коленке джинсы и белая футболка с Микки Маусом. Я потрогала мечту, я узнала, что она реальна…

Ты думаешь, мне заказали торт с машинкой, чтобы отметить? Как бы ни так. Мой муж мирно спал в обнимку с подушкой и на мои радостные крики «сдала»! пробурчал: ну че ты орешь. И дальше спать. И никаких тебе поздравляю, ты молодец, ты моя умница. Просто жопа к стенке. Все.

От обиды я развернулась и ушла. Купила в лавке чебурек с курицей (никто меня не накормил), села на лавку и стала нервно откусывать. В это время пришло СМС от Ирки с предложением отметить. Только ее брат мент, сегодня принимал у нас экзамен, будет с нами. Да мне по фиг, мент так мент. Выпью рюмку и с ним, что ж он не человек, что ли? Человек, который так же отчаянно пел песни Лепса с нами на площадке. Я вы–пе–ла свою обиду. Внутри стало тепло. Зло и чувство неразделенности исчезли. Я любила все и всех вокруг просто за то, что они есть. Ведь никто не обязан сходить с ума от счастья, что у меня появился ламинированный прямоугольник.

Тетенька из приемника старой бэхи сказала, что завтра будет солнечно и без осадков. Проверим ей на слово.

Глава 7

Утро не казалось ужасным, и это радовало, иначе новые ссоры и обиды гарантированы. Пусть уж лучше будет тишина, которая плавит стены, чем крики, которые никого не трогают. А покуда все счастливы, то самое время паковать чемоданы.

То, что мне предложили работу в администрации, мужу понравилось, равно как и то, что его протащат по программе. Нет, я не оговорилась. Именно протащат, потому что по всем критериям он не подходил. А администрация, как добрая фея, может помочь, если ей это выгодно. Тут выгодой была я. Работник, который станет козлом отпущения между прессой и властью. Работник, который будет пахать двадцать четыре часа в сутки и, если надо, в выходные, не задавать лишних вопросов и четко исполнять запросы чиновников. Работник, у которого нет детей и больничных, а есть талант из подручных материалов делать вкусняшки: новости, отчеты, презентации, поздравления, письма, съемки, конкурсы. Вполне сносные условия (паши и не рожай три года), чтобы бесплатно получить дом и машину. Ждем чудес!

И ищем жилье для съема, которого практически нет. Видимо, до нас сюда привезли целый экскурсионный автобус с новыми жителями, которые все квартиры и дома порасхватали. К тому же в этом поселке свои правила, а мы пока чужаки из города, которым закрыты двери. Мы не можем просто так позвонить тете Маше и попросить посодействовать, так же, как и надеяться на коллег по работе, которые смотрят на тебя с высокой колокольни. Они здесь боги, маленькие короли в туфельках, а мы шлак неизвестного происхождения.

Работа в подобных организациях возвышает людей над людьми, и из обычной соседки тети Нины мгновенно вырастает сеньора Нинель с припудренным носиком, яркой помадой не в тон, дорогой сумкой (где по старым замашкам лежит буханка хлеба), костюмом цвета затоптанного паласа. И все, хрен к ней подъедешь! Не спасет ни коза, ни баян. А если снять эту придуманную маску, то вполне себе хорошая женщина, простая и готовая помочь, если поделишься рецептом пиццы с тонким тестом. Да пожалуйста, мне не жалко, пишите. Покупаешь готовое тесто из «Спара», вынимаешь из пакета, даешь отдохнуть. Потом достаешь любимую скалку (у меня с надписью «люблю вsex») и раскатываешь, как только можешь и насколько сил хватит. При должном нажиме и внимании получается тонко. Вилочкой стреляешь по тесту, заодно вымещая все зло за день. Смазываешь майонезом и наваливаешь все то, что есть в холодильнике: колбаса, помидоры, сладкий перец, укроп, яйца, огурцы соленые, сыр. Ставишь в духовку на двадцать минут, и пища богов готова. Вот так и строятся мостики между людьми. Так выстраивалась и моя среда обитания, в отличие от мужа.

Пока он ведет одну секцию в местном ФОКе и не собирается искать подработку (нам же фея обещала чудо). Остальные двадцать часов предназначены для созерцания в компьютерный монитор. Там столько всего интересного! Спорить не буду, ибо хватило незнакомых слов из той ужасной переписки до свадьбы.

Квартиру мы все же сняли (спасибо родителям за помощь). Обычная двушка на втором этаже двухэтажного дома. Тут целый микрорайон таких одинаковых домов. Только внутри лица разные, вечера разные, ночи разные. Наши стали на редкость более теплыми, появились даже объятия и поцелуи. Ух, как это приятно, особенно когда вокруг все новое и кроме любимого у тебя никого нет.

Видимо, кто-то сверху договорился, чтобы эти двое еще немного полюбили. Вечерами думали о вкусном ужине и из похода за луком делали праздник, чтобы выходные непременно у реки, а ночи в обнимку. Чтобы по пути на работу ты еще чувствовал тепло от прикосновения руки своей любимой женщины. А она, сидя за столом, вспоминала его гладкий подбородок с ямочкой и его запах, который возбуждал, как наркотик. И между вами нет слов, есть блестящая нить, которую ни разорвать, ни подстричь. Это любовь, которой не важно, что было до. Значение имеет настоящий момент. Он диктует сказку и плотность нити.

Глава 8

Жизнь в глубинке и в городе примерно одинакова. Разница лишь в восприятии времени. Если в городе ты вечно торопишься, боишься не успеть, опоздать, не посмотреть, не купить, то в деревне все замедляется. Такой острой нехватки времени нет. И это вводит в дисбаланс. Ты все так же по привычке встаешь, почему–то на скорую руку одеваешься, красишься, находу проверяешь сумку, выключаешь свет и бежишь на остановку. В голове одна мысль: нужно успеть к восьми и не попасть в лапы коварной автомобильной пробки. Об окружающей тебя красоте ты автоматически забываешь: не до нее. Вот потом будут выходные, и я посмотрю на небо, под ноги, вокруг себя. Я наконец–то вздохну полной грудью и смогу замедлить бессмысленный бег за показным комфортом. Почему нам с самого рождения навязывают стереотип, что успешная жизнь должна быть как в журнале (а это обязательно роскошные виллы, авто бизнес–класса, дорогущие украшения, модные шмотки)? И потом мы бежим, бежим к нему, сломя голову, забывая об истинных желаниях. Кто сказал, что размеренная жизнь в бревенчатом доме с облепиховым садом неидеальна? Почему не ставят в пример многодетные семьи? Куда спрятали зеркало? Люди должны видеть свою душу!

А обед. У меня он длится час и я, как все, бегу домой вместо того, чтобы устроить его себе на набережной. А кто сказал, что нельзя? Скрипучий голос в голове: у нас так не принято, это тебе не город, деточка, ишь чего выдумала, роскошный обед на природе. А как было бы красиво: река, человек, обед. Из–за осуждения, чужого мнения я хороню эту идею. К тому же работа в госструктуре дает некие ограничения. Нужные глазки за тобой следят и когда надо донесут.

Поначалу я носилась по поселку как торнадо, не замечала названия улиц и людей. Потом стала внимательней. Узнала, что вокруг меня магазинов больше, чем людей, способных все купить. Что есть красивые детские площадки и предприятие, которое их делает на всю страну (это круто). Тут любят спорт и уважают традиции. Жилье стоит космических денег, а рабочих мест катастрофически не хватает. Экологией здесь гордятся, но гадят прямо у себя под носом. Могут дружить и потом увести мужа из семьи, сравнять с грязью и сделать человеком года.

После работы посидеть в стороне от шумных дорог в городе роскошь. А тут – обычное дело, которое не ценят. Это такая же обыденность, как и ровные дороги, фонтан с прозрачной водой, пение птиц на рассвете. Бесплатная арт–, звукотерапия. И ты реально не понимаешь, почему люди не восторгаются этими местами, почему не пишут картины и не сочиняют стихи? И ты пытаешься бороться, зачем–то менять их видение, уклад жизни, донести, что так жить нельзя. Вносишь движуху, а она им не нужна. Они прекрасно себя чувствуют в болоте, рутине повседневной жизни без суеты.

И для них совершенно нормально пить чай в самом начале дня, иначе рабочий день может вообще не начаться. А ты в это время сделала уже сто дел и строишь планы на завтра. Со стороны ты выглядишь как сумасшедшая, но это моя действительность, и я не могу ждать, я хочу успеть… Написать поздравление, забрать свежие газеты, разобрать почту, сходить на совещание, добежать до школы, отдать документы на подпись и полить цветы, а не перемыть всем косточки и узнать последние сплетни.

Трудно остановиться, пройти техническое обслуживание (читай перезагрузку) и встать на новые рельсы. На все требуется время и адаптация. Может пока записать все стихи в тетрадь? Потом будет, что прочесть перед сном или отправить с открыткой.

В планах на будущее записать: нужны стихи.

Глава 9

Но как принять тот факт, что твой возлюбленный не хочет работать? Точнее, он работает, но всего лишь четыре часа (когда ты сама восемь). Ему хватает, а мне нет. В моем понимании мира мужчина должен работать больше женщины и для женщины. Для ее блага, для семьи и для своего, сука, комфорта. Мой же помешан на дорогих брюках и рубашках, а вот на том, чтобы заработать, – нет. Или стыдно пойти на подработку, потому что это маленький поселок и тебя все знают? Но в работе нет ничего постыдного. В любой. Это деньги и это труд. Не хочешь работать на дядю, работай на себя, а не играй в танки. В конце концов, лови рыбу и продавай.

От моего пиления, зудения и стонотства устроился на лесопилку колотить поддоны. В ночь. И тут вселенская грусть стала вылезать из карманов. Столкновение с действительностью, с реальными условиями жизни на селе было не самым радужным. А на кого надеяться? Кто тебе принесет зарплату домой? Никто. А моя не покроет все расходы, поэтому подработка – это самое здравое решение для молодой семьи.

Одно радует, что документы на программу готовы, и скоро начнется строительство. От этой новости я скачу по всему дому, целую наше свадебное фото в рамке, благодарю фею (администрацию), что все получилось. А он принял это как должное. Конечно, тут уж наверняка знаешь, что не обманут. Однако добавил, что, слава богу, ему не придется бегать с бумагами в администрацию, я же там и все сделаю. Естественно, сделаю. Это же наше гнездышко, наша обитель, наш корабль, а я маленькая рыбка, которая плывет в этом мире и хочет уютного домика, вкусной еды и легкого ветерка.

…Позавчера меня чуть не сдуло ветром от страха. На работе знакомили с главным редактором местной газеты. По словам коллег, это вредный, несговорчивый тип, который гнет свою линию и редко с кем идет на контакт. Во рту пересохло. И тут заходит он: весь деловой, немного дерзкий (кажется, что зашел сюда как домой, а я стул передвинуть боюсь), энергичный. Сразу устроил мне допрос.

За разговором я ляпнула, что однажды уже писала статьи в газету и они были опубликованы. На одну даже отреагировал зек, написав мне такой ответ, что родители вообще испугались и велели письма главному редактору больше не писать (а как не писать, когда СМИ – это последняя надежда). Он вспомнил мой материал, потом как растянется в улыбке: «А я знал, что ты придешь рано или поздно. Такие люди не могут не писать. Рад, что ты у нас».

Внутри отлегло. Как–то негласно я поняла, что он меня принял, что издевок, мотаний нервов не будет. И я не ошиблась. Я смогла уловить настроение общественности и транслировала его через страницы районки.

К концу года я даже услышала похвалу в свой адрес, а это все равно, что получить кольцо с бриллиантом.

Жаль, что такого подарка от мужа я не получила. Был намек на духи, может, купит мои любимые «Ангел и Демон». Тогда сведу его с ума и расшевелю на эмоции, иначе я так долго не смогу.

Мне нужна отдушина, нужна энергия, а пока вокруг меня тишь да гладь с переменным дождем в виде внимания ко мне.

Уж не это ли причина неприятной боли в груди? Причем эта боль не вот появилась и пропала, она вцепилась и не хочет уходить. Больно дышать, а дотрагиваться до груди и вовсе невозможно. Кажется, что внутри лава, которая скоро разорвет оболочку в клочья. И так каждые две недели из четырех в месяц.

Что-то не так, и я еду к врачу.

Глава 10

На что жалуетесь? Вроде простой вопрос, а вывалить в этот кабинет хочется всю жизнь. Устала я, тетя врач, от гонки за успехом, от того, что постоянно нужно доказывать, что ты лучший (или правильный, скромный, умный, богатый), от того, что вроде есть семья, а вроде бы и нет. Мы живем вместе, едим, спим, ходим в гости к друзьям, ездим к родителям, гуляем, но чего–то общего не хватает. Примерно как соли в супе или вишенки на торте. То пресно, то слишком приторно. Нам бы середину найти, баланс, чтобы обоим было хорошо. Чтобы я не злилась на игры компьютерные, а радовалась, что у меня есть времечко на себя. О себе–то я опять с последними событиями забыла. Хочется как в начале, когда ты еще мало знаешь человека, а уже чувствуешь его каждой клеточкой, и есть то самое, что–то общее.

Что, простите? Что беспокоит? Извините, я задумалась. Боль в груди беспокоит. Она такая каменная, а внутри жжет. И так две недели подряд из четырех. Не дотронуться, не помыть толком – сразу слезы из глаз. Иногда такое было перед менструациями, но это слишком долго. Тут и о сексе впору забыть. Удовольствия не получишь при всем желании. Боль на первом месте (а тут еще муж обиженку включает: что у тебя там все болит и болит).

Руки врача слегка прохладные, но с аккуратным маникюром, видно, что за собой ухаживает. Лицо приветливое, не злое. Внимательно смотрит, мнет, трогает грудь. Делает маммографию. Потом объясняет мне на языке, понятном только врачам, что там у меня. Из всего сказанного выловила только одну мысль человеческого характера: ваш организм требует ребенка. Если за год–два не родите, то будет только хуже.

Жесть, два года я не могу еще рожать. У меня уговор, и я обязана его выполнить. Дети… Нет, я сама к ним не готова. А как Женя? А он хочет? Он даже ни разу разговор о детях не заводил. А если не рожу, то что? И пятна еще эти лезут как назло. Капли… блин, эти капли пить. Хорошо, что с ними можно садиться за руль.

В ближайшей аптеке купила лекарства. Дома сообщила, что вся боль из–за гормонов и что лучше бы родить в ближайшее время. «Рожай, если тебе надо, мне пока не до них». Хнык. Походу и мне с таким отношением не надо.

Спустя месяц поедания таблеток из миниатюрной дюймовочки пятидесяти двух килограммов я превратилась в коровку пятидесяти девяти. Такой я никогда не была и просто потерялась. Как люди живут с лишним весом? Оказывается, его можно набрать так быстро, и не от переедания на ночь, а от обычных таблеток! Мне тяжело ходить. Я прихожу в ярость от своего отражения в зеркале. Да, я симпатичная плюшечка, но эти щеки и это пузо просто мешают жить. Да и неоднозначные намеки, что я не знаю, где дверь спортзала, надоели. И уж не Олень я красивый больше… Комплиментов не слышала давно.

Иду в магазин. Покупаю футболку и штаны на размер больше. Кроссовки от прежней жизни стоят дома. Вечером собираюсь на фитнес. Ловлю насмешку в спину (ты и недели не проходишь, бросишь). На занятии чувствую себя не в своей тарелке. Движения корявые, делаю неправильно, но мне нравится процесс. Здесь у всех одна цель: не скинуть вес по мановению палочки, а, прежде всего, быть довольными собой. Именно то, что мне нужно.

Через месяц тренировок я сожгла эту футболку и штаны. Нет, я не похудела на пять килограммов, просто они мне не нравились. Они были серые, а я хотела розовые. Пусть в жизни будет больше красок. В четверг явилась в розовом и черном. Этакий контраст. Заметила, что планку держу дольше, а попа стала упругой. Не орех, но лучше, чем было. Продолжаю, но уже с кайфом для себя и от себя. И даже пятна меня не смущают. Напрягают только объяснения новичкам, что я не с курорта явилась и не облажу.

Мои изменения заметил муж. Стал больше обнимать и чаще намекать на близость, а вот ее мне как раз таки не надо. Как отрезало. Не хочу ничего и никого. Это странное ощущение, но поделать с собой ничего не могу. Как следствие – недовольство мужа и полное непонимание им меня. Так замерзают все розы, что он дарил.

А меня одолевают сомнения: так ли я живу? Почему мне важен дом, а не собственное здоровье? Почему меня пугает чужое мнение, а не перспектива хренового будущего?

Глава 11

Ну почему ж сразу хренового? Или я чего–то не знаю? Если подумать, то я не знаю самого главного: как полюбить себя? Как нащупать это чувство? Как разобраться, что это любовь, а не самолюбование?

В книжках пишут: чтобы полюбить себя, нужно смотреть в зеркало и делать себе комплименты. Смешное упражнение на первый взгляд. Я решила сделать его утром, сразу после душа (пока голышом). Стою смотрю на себя и пытаюсь понять, кто смотрит на меня по ту сторону зеркала. Почему–то мне кажется, что это молодая француженка с кудряшками, а минуту спустя – девочка лет пяти в платье в горошек. А еще через мгновение – подросток, который не знает, что делать. И только после мысленных упреков (что ты тут делаешь, не смотри на меня, вот дура, иди уже на работу, а то опоздаешь) я заметила девушку с полными глазами слез. Она стояла на мосту и немного дрожала от утренней свежести. Ее явно что–то тревожило, и она просила помочь. Мне хотелось обнять ее и сказать, что она красивая, даже в мурашках, но образ пропал от трели будильника.

И вот передо мной отражение девушки с потухшим взглядом, разной грудью, небольшим животиком, длинными волосами и белыми пятнами по всему телу. Что ж, Катерина, надо сказать тебе пару комплиментов. Ты красивая… Сексуальная… Говорю, а слова отскакивают от зеркала и с грохотом падают на пол. Вот это броня, как же ты там дышишь?

Аккуратно. Мелкими глотками. Редко. В основном, когда еду в такси, в электричке или за рулем. Там открываю окна нараспашку и откусываю воздух, как ржаную краюшку хлеба. С удовольствием, с наслаждением, с такой любовью, что хочется просто смотреть на все и запомнить навсегда. Даже слов жалко в эту минуту, они могут испортить мгновение. А еще в книжном. В лесу. Возле черничного куста или брусничной кочки, где вся вселенная помещается у тебя на языке. Ты ее раз – и раскусил, вроде понял все приметы и законы, а как проглотил всю сладость, то забыл разом. Когда вижу закат, то дышу в два раза медленнее. Пытаюсь задержать этот драгоценный воздух подольше. Он особенный: золотой, пшеничный или розовый. В нем вся сила и мудрость дня, но это видят немногие.. Интересно, я что, особенная? Я же уж выросла, да?

А надо ли? Стань ты взрослым, исчезнут закаты. И даже дождь не тронет ресниц. Со временем ты станешь богатым, мохнатым, приобретаешь не одну тысячу лиц. И вроде тоже так хочется, но слезинка падает вниз. И я оставляю внутри ребенка, хрен с ним, значит, я псих. Или кто там, не знаю, но я не хочу терять красоту. Я в этой жизни ни с кем не играю. И не кричу, я молчу. Каждая вещь первозданно красива, так же, как человек. Просто о детстве всегда забывают. Так уж устроен мир.

Настырный будильник зовет на работу, а я на ходу кидаю слова. Ты нежная, искренняя, добрая, ласковая… Пока я не верю, но с тобой до конца.

Глава 12

В те моменты, когда дышишь, хочется прекрасного. Новой стрижки, образа, а не косы и пучка на голове, которые становятся наказанием, а не украшением. А красоту я доверяю лишь мужчине. Только он способен разглядеть, раскрыть во мне женщину. Это дорого, но я этого хочу. Очень.

– Катька, ты прекрасна! Это даже не ты. У меня нет слов, но ты такая яркая, легкая, классная. Ты как революция, только не в красном, – говорит Саша.

– Исправим! – говорю, а сама не могу сдержать улыбку. Вроде та же я, но совсем другое настроение, походка. И глаза… Они счастливые.

Я решаюсь на красный. На красные брюки со стрелками и черные шпильки. От вида в примерочной чуть не испытала оргазм. Это так дико для меня, для старой меня. А для этой, с медовым цветом волос, косой челкой, выбритыми висками – самое оно. Суть. Секс, строгость, шик. Ух, аж дух захватывает. Оплачиваю картой и нисколечко не смущаюсь круглой сумме, что слетела с карты. Мне так хорошо с самой собой, от себя, от своего отражения в зеркале, что я чувствую себя королевой. Я не дрожу от восторженных взглядов, я их ловлю, принимаю и смакую. Я клевая, а муж пусть теперь посмотрит на меня иначе.

Такой я не была. Такой он меня не знает, но и вряд ли познакомится. Почему? Мне даже сложно это написать. Ручка в сотый раз скребет листок, а буквы не идут. О карандаше и не проси. Фух, вроде бы записала.

Как хорошо, что у меня есть ты, дневник. Ты не упрекаешь, а сочувствуешь и просто даешь возможность жить.

***

Его поведение не только навело на мысли, но и оправдало самые худшие ожидания. Переписки с некой Яной возобновились. Теперь она перебралась из «Контакта» в телефон. Вот это, блядь, как? Ну как ты, девочка–ласточка, переписываешься на интимные темы с чужим мужчиной? С моим мужем? Ты у меня разрешения спросила? Или это норма. Даже не знаю, к кому у меня больше вопросов. Может, к себе: как я могла такое допустить? Как просмотрела и опростоволосилась! Что я сделала не так, что за моей спиной обсуждают самое секретное, то что касается только двоих. Эти вопросы мучают день и ночь. Я все знаю, но молчу. Почему–то у меня нет сил устраивать допросы, следить, кто куда пошел, позвонил. Мне не все равно, просто я надеюсь, что это только слова, минутное помутнение, взгляд, но не шаг налево. Не хочется в это верить.

А кто такой Саша, спросишь ты? Это коллега, который в один летний вечер (если быть точнее, то августовский) сказал, что я самый обаятельный пресс–секретарь. И я ему поверила. Люди за пятьдесят врать не будут. А сегодня мы были на одном мероприятии в Кремле и договорились ехать вместе. Так он и подарил мне образ революции. А что, мне нравится!

Трясемся в электричке, и мне совсем не хочется домой. Там пустота. Холод и сырость. Нет смеха, диалога и семьи. А здесь незнакомый мужчина, но с душой нараспашку. Так и хочется кинуться к нему на шею и выплакать все свое горе, но на нужной станции я беру свой пакет с покупками и ухожу (с виду важная, а внутри несчастная).

Утро нового дня началось со стресса. Муж обалдел, что я такая красивая, а я, что он такой наглый. За завтраком он назвал меня Яной.

Глава 13

Вообще–то это не очень приятно, когда тебя называют другим именем. Как пинок под зад вместо утренних потягушек. Как на это реагировать? Можно промолчать и сделать вид, что ты ничего не слышала, можно устроить скандал и испортить настроение обоим, а можно сказать, что красивое имя, но меня Катя зовут и об этом поговорим вечером. Так я и поступила. Шла на работу бурлящая и шипящая, как революция!

Так хотелось взять и разбить эти отношения вдребезги, потоптаться на осколках, чтобы все воспоминания стереть в порошок. А лучше в пыль, чтобы пустить по ветру… Туда ей и дорога, на все четыре стороны. Все же чертовски обидно, когда ты два десятка лет с одним именем, а тут раз – и вдруг другое. Ну может, заигрался парень и оговорился? Ведь такое бывает. Я сама как с братом по телефону поговорю, так непременно мужа его именем назову. И он ведь тоже мог. Мог… Или не мог? С утра не было звонка или был, а я спала и не слышала? Ну чего этой бабе от нас надо? Лезет как к себе домой и даже не стесняется.

А на работе не работается. По сто раз одно предложение пишешь, а смысла не понимаешь. Все мысли об одной дурацкой фразе. Ладно хоть он брюки мои заценил (видела, как рассматривал меня сзади, пока поправляла замочек у босоножек). Машка напротив сидит и гадает, что случилось. Я не выдерживаю и рассказываю об утреннем инциденте. Меня всю трясет, я на эмоциях, говорю все, что накопилось за это время. А Машка такая спокойная, словно такие рассказы ей каждый день слушать приходится. Хотя, может, это возраст (она в два раза старше меня). Говорит, такое у мужчин бывает, что все женщины через это проходят. А я не хочу проходить, что тогда?! Разводиться? Простить? Но как с этим жить?

А собственно с чем – с этим? Как таковой измены я не нашла. Женщину в доме не видела, деньги из семьи не пропадают. Изменились наши отношения, так с годами все и все меняется. Это нормально. А СМС? Это слова, словословие, полет фантазии. До действий далеко. К тому же мы венчаны, а это стопроцентная гарантия того, что нашу семью это не коснется.

Мой телефон превратился в камень. В душе ливень, а он даже не пишет. Вот козел! Знает, что я не нахожу себе места, а все равно слов жалеет. Слава богу, что день подходит к концу, и я звоню насчет вечера. Телефон недоступен! Недоступен. Похоже, вселенная мне прямым текстом говорит, что мой муж становится для меня недосягаемым. Надо что–то делать, надо спасать отношения. Бегу домой, может, сел телефон, и он ждет меня дома.

Ага. Сидит играет и не ждет. Потому как на мой приход он ответил лишь: «О, пришла. Еда в холодильнике». Захожу в комнату, переодеваюсь и иду на кухню, очень хочется есть и потушить зло, которое разрывает меня на части! Грею ужин, едим. И все у него как обычно! Как будто ничего не случилось! Ну и я молчу. Страшно спросить и услышать: я тебя разлюбил, нам надо расстаться, наш брак ошибка, у меня другая. И в эту же секунду хочется услышать кучу нежности в свой адрес, что я самая–самая, та девочка, которая вдохнула в него жизнь. А тут просто цоканье ложки по тарелке: цы–цы цы–цы.

Кое–как доедаю и начинаю мыть посуду. Осторожно спрашиваю про утро.

– Почему ты утром назвал меня Яной?

– У нас вчера совещание в школе было. Я о нем думал, на тебя посмотрел и назвал Яной.

– Видимо, хорошо вещала у доски, раз всю ночь думал!

И тут в моей голове произошел взрыв. Все, что копилось полтора года, решило вылезти наружу. И тут бесполезно ставить запоры, говорить, что это опасно. Я ничего не слышу. Я просто чувствую, что внутри меня восстали чувства.

Я начинаю просто выть. Так выть, что слышат соседи в доме напротив (открыли шторку на балконе и зыркают по сторонам). И этот крик души не остановить. Он такой глубокий, хриплый, незнакомый. Раньше так оплакивали покойников. Видимо, в этот момент умерла часть меня.

От попытки обнять меня в стену полетела трехлитровая банка вишневого компота. Хер с ними, с этими обоями! Плевать! Не с ними жить. Стекло, потеки, красные ягоды, море слез. Скотина, тварь, ничтожество, придурок! Я ненавижу тебя! Ненавижу за эту боль! Не–на–ви–жу! Сто тысяч раз! И рожу твою довольную не люблю и переписки ночью, когда я сплю! А я не сплю, скотина! Я все чувствую, я вижу! И я уснуть не могу, пока ты не уснешь! Уйди! Я даже видеть тебя не хочу!

Ручка железного чайника говорила, что я еще здесь, что мы оба в одной квартире. Наливаю чай, я хочу успокоиться.

Слово против, и летят тарелки, все тарелки из кухонного гарнитура. Бац! Бац! Бац! Не помогает! Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Все разбила, а толку. Кружки, стаканы, вазочки для варенья, формы для выпечки – все идет в ход. Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Бац! Вокруг меня вырастают горы из фарфора, но стон не утихает. Мне так худо, что я сжалась, как кислая ягода, и просто рявкаю, чтобы все вылить из себя.

– Катя, милая, ну успокойся. Ты что так реагируешь, малышка. Я тебя одну люблю…

Лучше бы он просто молчал. Я схватила чайник и дубасила им по чугунной батарее, пока хватало сил и не отвалилась ручка. Тогда я просто все бросила и ушла вон из дома.

Глава 14

Спустилась до первого этажа и вернулась (забыла сумку и ключи от машины). Через пять минут я уже катила навстречу солнцу. Столько километров зараз я в своей жизни, наверное, не накатывала (спасибо, что бензин не кончился на полпути, а в бардачке лежит заначка на всякий случай). Я перепела все песни «Руки вверх!» и перешла на рок. Я пела, орала, кричала. И мне было плевать, что у меня нет голоса, что прохожие оборачиваются и странно на меня смотрят. Я перевариваю боль как могу и как умею.

Через два часа вместо слез пришло равнодушие, а это страшнее, чем ревность и обида. Хотя пока у меня еще все вместе. Я подумала, что это не конец света. Конечно, доверие подорвано, но мои чувства не остыли. И мы обязательно справимся с этой ситуацией. Завтра позвоню батюшке, спрошу совета, как быть.

Утро. Чисто вылизанная кухня. В окно запрыгивает ветер и флиртует с форточкой. Женя моется в ванной, я набираю номер.

– Алло! Отец Михаил? Это Екатерина вас беспокоит.

– Да, Катюш, здравствуй.

– Отец Михаил, у меня случилась беда (и тишина повисла на невидимых проводах мобильника).

– Что случилось? Может, приедешь в храм и поговорим по душам? До вечера я там.

– Спасибо. Буду в семь (пик–пик–пик разорвало воздух).

За что я люблю работу в администрации, так это за непредсказуемость. С утра ты планируешь одно, а через несколько минут ты можешь ехать в город на очередное совещание или лазить по лесу в поисках красивого кадра для лесничества. Не заскучаешь, и всегда что–то новое. День в беготне пролетел незаметно: истерик, срывов, слезливых СМС мужу не было. Правда, от него пришло несколько с извинениями и словами любви. Не цепляют, но все равно приятно, что не игнор, значит, хоть маленькая часть нашей любви жива. А это не смерть, тут можно все исправить. Дорогу осилит идущий.

В окнах церкви сидит напряжение. Ждет гостя, то есть меня. Все, все, милая, выдыхай. Я на месте. Спешу по тропинке к батюшке. Идем на скамейку к реке: там просторно душе и у бога как на ладони.

– В нашей семье творится что–то странное. Мы перестали понимать друг друга. Когда стояли перед вами в день свадьбы, то горели одной свечой, сейчас – каждый сам по себе. Я не понимаю, в чем причина. Мы оба работаем, нам строят дом, машину дали. Что еще надо для счастья? Живи и радуйся. А у нас компьютер, игры да переписки. Но и это не самое страшное. Нам не о чем говорить. От слова «совсем». Когда я начинаю рассказывать про свои дела в администрации, то он сразу затыкает мне рот своим «мне неинтересно». Спрашиваю, что у него, так всегда все хорошо, и точка. Про будущее, детей, дом разговоры не поддерживает. И я вынуждена сидеть и думать все одна, решать вопросы сама, потому что на любую просьбу я слышу: «Ну я в этом не разбираюсь». Я устала, батюшка.

– Дочка, Господь всемилостив. Он все видит. А ты молишься?

– (стыдливое) Нет…

– А муж твой?

– Я не замечала. На приглашения сходить в храм звереет и кричит: тебе надо, ты и иди.

– Знаешь, отношения между супругами бывают разные. Взаимные, добрые, тяжелые, но мы принимаем их и стараемся сделать лучше. Через молитву. Вот многие мужики пьют и жену не уважают, а она его любит, несмотря ни на что. Почему? Потому что через него идет к Богу, дарит свою любовь. Смирение.

– Так это что, все надо терпеть? Для чего?

– Все мы приходим сюда с разной миссией и за своими уроками. Кому–то не хватает терпения, и он попадает в те условия, где учится долго ждать, но не роптать, не проклинать, а радоваться жизни в том виде, в каком она есть сейчас. И потом будет чудо! Бог любит своих детей. Чего тебе не хватает, подумай. О чем говорит эта ситуация?

– Не знаю… О принятии себя, своего ближнего таким, какой он есть? О силе прощения?

– Ответы в тебе. Молись, и все решится наилучшим для тебя образом.

И тут его глаза превратились из темно–кофейных в светло–янтарные, добрые, мягкие. Вся тяжесть, переживания, злоба, обида, ревность, недовольство ушло в зеленую траву под ногами. И порыва искать их не возникло, пусть останутся тут, на высоком берегу, в летней тишине этого вечера, в переливах лесной реки и жужжании насекомых. Мое сердце наполнено солнцем. Мне тепло, и я знаю, что делать.

Глава 15

Мое утро начинается с молитвы. Потом с благодарности вселенной за все, что у меня есть. И только после этого я открываю глаза, встречаюсь взглядом с потолком, улыбаюсь и поворачиваюсь набок. И тут я смотрю самое красивое кино на свете. Серия сто двадцать секунд. Режиссер – природа. И каждый день она разная (небо не повторяет своих рисунков). И такое наслаждение бесценно.

А после релаксотерапии шлеп–шлеп на кухню. Ставлю чайник (новый) на газ, достаю большую прозрачную чашку, кладу два кусочка тростникового сахара и ложечку невероятного чая. Заливаю кипятком и наблюдаю волшебство: вода приобретает цвет, наполняется ароматом, вкусом солнечного чая. Обожаю смотреть, как чаинки играют с ложкой в догонялки! Каждый глоток – как воздух, как магия. Ты полон сил и готов ко всему.

В доме наступила тишина. Почти медовый месяц. Мы отлично ладим, ходим смотреть закаты на речку. На берегу не разговариваем, просто наслаждаемся и впитываем исходящее тепло. Мы спокойны от этого единения с природой и с самими собой. А уж после идем за ручку, болтаем, строим планы по обустройству дома. Он уже возведен, идет внутренняя отделка. Если бы нам разрешили, то мы приняли бы дом прямо сейчас: без дурацких коричневых обоев в красную крапинку, без ванны, которая гляди того под тобой провалится, без линолеума неопределенного цвета, без сантехники, которая от прикосновения ломается.

Мы за удобство, яркость и индивидуальность, чтобы все было сделано для нас. Мы хотим одну комнату (из трех) сделать кабинетом–библиотекой. Поставить большой деревянный стол, чтобы было удобнее работать и писать романы. Белые шкафы для наших книг. Плетеное кресло–качалку, теплый плед с новогодней елкой и торшер на длинной ножке. С красивым абажуром золотого цвета. А в прихожей на стене нарисовать большое, раскидистое дерево и на его веточки повесить наши фотографии. Так мило и по–семейному душевно. В такой дом хочется скорее возвращаться с работы, делать приятное супругу и готовить из простых продуктов кулинарный шедевр. Надеюсь, я научусь печь торты и смогу баловать ими своего сладкоежку, а то пока в моем арсенале только плюшки, но такие вкусные, что исчезают прямо с противня. Приходи в гости, я и тебя с радостью угощу. В общем, пока рисуем в голове картинку, а там, глядишь, и за реальными вещами ехать придется.

На следующей неделе меня отправляют в город на учебу (раз работаешь в таком месте, то и соответствуй ему), может, кое–что и гляну. Я, собственно, за. Смена событий, дух города мне не помешают. Посижу в любимой кафешке, зайду в музеи, думаю, что не обойдется и без театра (а как его можно пропустить, если уж я тут) и встреч с девчонками. Целых пять дней для самой себя и своих хочу. Страшно оставлять мужа одного, но он вроде не кот. К туалету приучен, еду приготовить сможет. А глупый миф, что жена из дома – любовница под бок, меня не пугает. Если это должно произойти, то произойдет, независимо от того, буду я за углом или за двести километров на учебе. Тут на острие желание мужчины, его приоритеты. К себе не привяжешь, от всего не спрячешь и глаза не залепишь. А накручивать себя, нервничать не буду. Моим пятнам, мне самой это не нравится. Я сразу теряюсь в этом мире, у меня начинают болеть ноги, зубы, спина. Хватит. Лучше поеду за радостью (одобряешь, дневник?) и новыми знаниями.

Мы же на связи. Онлайн. Да и где тут у нас будешь устраивать свидания с любовницей? На весь поселок одно кафе: приди туда, через минуту все будут знать, что ты ешь и с кем, в чем одеты, что за повод и насколько чек. И тут не избежать сплетен, которые, как радиация, окутают все в радиусе ста километров. На такое он не пойдет. Машину он не водит, значит, этот вариант отметаем. Останется привезти к нам домой, но это уж как надо низко пасть. Нет, это не при мне, только не в этот сон, пожалуйста. Надеюсь, я не увижу во сне бабушкиного Оленя, а то быть беде.

Глава 16

Запах кофе ранним утром пробуждает во мне любовь. И то, что он в бумажном стаканчике, делает его еще вкуснее.

Я иду по пешеходной улице и мысленно захожу в понравившиеся дома, так, мимолетом. Мне достаточно этой энергии, чтобы идти вперед. Вокруг меня нет напряжения, есть счастливые лица, вывеска книжного, болтовня на всех языках мира, смех, и я в этом потоке как часть целого. Мне нравится мужчина, который идет рядом. Наши взгляды встречаются, и я на сто пятьдесят третьем уровне понимаю, что мы когда–то, в прошлых жизнях, были знакомы. Это магия утра… Магия прохожих… Магия улиц.

Сегодня третий день, как я в городе души. Я не испытываю страха, у меня не включился режим «все контролировать», я не пытаю Женю, как он там. Мы просто живем. Созваниваемся два раза в день и говорим, как влюбленные, которые сбежали от родителей.

Я готовлю ему сюрприз. Покупаю наше любимое вино и книгу про виноделие (знаю, будет безумно рад). После всех встрясок хочется немного покоя и больше радостных моментов. Вспоминаю первые дни знакомства и прогуливаюсь вдоль стен Кремля. Делаю селфи и отправляю в банк памяти.

Не забываю про кафе. Выбираю то, что спряталось на самой старинной улице. В самом ее сердце. Это место открывается не каждому. Я нашла его в период великой грусти (а от нее спасает только ходьба). Это чайный клуб. Только чай, тишина и уединение. Телефоны сдаешь при входе, надеваешь сменную обувь – и все. Ты попадаешь в абсолютно другой мир. Восемь комнат–пространств со своей историей, энергетикой. Хочешь принять решение, то к твоим услугам синяя славянская комната. Не хватает любви – в красную в африканском стиле. Просто побыть одному и расслабиться – ступай в комнату «сила земли». Здесь подают не просто чай: здесь питают твои корни.

– Можно матэ, пожалуйста.

– Конечно. Плед или сладости к чаю желаете?

– Пожалуй, плед. Спасибо.

Ожидание волшебства запускает в воздух магию. Седая струйка дыма от тыквенного колабаса убегает к расписному потолку. Я закрываю глаза и вслушиваюсь в дыхание дома. Оно ровное, глубокое, спокойное.

Вытягиваю ноги, окутываюсь пледом. Под спину подкладываю подушечки с ручной вышивкой. Кайф! Почти как дома у бабушки (и тебе снова семь лет). Металлическая бомбилья слегка обжигает губы, сообщая, что напиток меня чувствует, что он готов меня выслушать. Я откидываю голову назад и тяну чай в свое удовольствие минута за минутой. И никто не рушит мой покой криками, неожиданными вопросами, ненужными звонками. Все потом. Здесь ценят тишину. Мои глаза застревают на причудливых рисунках на стене и потолке, я пытаюсь понять, что они означают, но слышу ответ: это все жизнь, и больше не ищу ответов. Просто живи, танцуй, пой, люби во всех проявлениях.... Слова выходят наружу, мысли плавают… Все приходит в норму.

Звуки моря (из колонок на купеческих окнах) вернули меня в настоящую действительность. На часах семь вечера, а это значит, я тут уже два часа (а как будто две минуты). Оставляю все на подносе, складываю плед и иду к кассе. Оплачиваю свое двухчасовое счастье и выхожу другим человеком.

На улице сразу попадаю на концерт уличных музыкантов и необыкновенный закат. Я не включаю телефон. Режим «меня ни для кого нет» на сегодня в приоритете. Сажусь на ступеньку и просто слушаю эту песню жизни. Мне нравятся их голоса, слова, сама музыка. Она для меня новая, но я ее не прогоняю (как сделала бы раньше), я даю ей возможность побыть со мной рядом, обменяться теплыми объятиями и пойти дальше с частицей друг друга.

Говорить о том, что я счастлива, не нужно. Мои глаза выдавали меня всем прохожим: я каждому искренне говорила привет, я люблю тебя, я люблю тебя просто за то, что ты есть, за то, что ты такой классный, за то, что именно сейчас ты разделяешь со мной мою радость на этой улице, за то, что мы дышим одним воздухом.

Администратор в гостинице как–то загадочно на меня посмотрела. Наверное, думает, что я только что вернулась с свидания. А что? Пожалуй, это так. Свидание с самой собой – это тоже любовь.

Глава 17

Я снова бегу по улицам поселка. Пять дней, а привычка все успеть опять в арсенале. В голове много планов…

С главой едем в соседний район, а там я встречаю того, кто вдохнул в меня жизнь. Саша, ну конечно, он там… Как я сразу это не поняла. Да и когда понимать, когда на сборы тебе дают две минуты (Катя, бери фотоаппарат, диктофон, и погнали). С главой не поспоришь и лишние вопросы не задашь (хотя я задавала, но об этом потом). Мы открываем объект, смотрим на умных и важных (а на таких мероприятиях они еще и в черном) и просто ходим за ними с фотоаппаратом, как котята за кошкой. Нам удается немного пообщаться, и Саша знакомит меня со своим коллективом. Милое двухэтажное белое здание. Много маленьких комнат, но все отделано с душой. Стол с газетами сразу на входе. Мы пьем кофе и ждем, пока вся эта показуха закончится. Мне одновременно страшно и волнительно. Передо мной профессионал своего дела, и у него многому хочется научиться. Но как? Он тут, а я за сто с лишним километров. И тут в последний момент он протягивает мне свою визитку.

– Катюш, вдруг появятся вопросы по нашему району, обращайся.

Я беру этот лист, словно билет в счастливое будущее.

– Спасибо. Обязательно напишу.

Утро нового дня. После планерки я готовлю статью про открытие, и визитка пришла на помощь. Я обнаглела и позвонила прямо на сотовый (когда ты пресс–секретарь, то страх автоматически отваливается). Уточнила детали и хотела уже попрощаться, как услышала: «Если сомневаешься, то пришли мне материал на почту. Вечером созвонимся, и я скажу свое мнение».

В сотую долю секунды я покраснела, обрадовалась и офигела! За время моей работы в этом адовом месте мне впервые предлагают помощь. От неожиданности я соглашаюсь и начинаю переживать, что опозорюсь по полной программе.

С Женей поели, он ушел в спортзал, а я осталась дома. В назначенное время звоню редактору. Как в первом классе читаю свой материал вслух. Разбираем ошибки, неудачные обороты, вписываем детали. Несколько штрихов, и статья получилась живая. В разговоре как–то само собой исчезло «вы», мы просто стали «ты». Как будто всегда были друг у друга, но по каким–то причинам потерялись, а сейчас судьба позволила нам снова увидеться. Это не флирт, это не игра слов, это ощущения, которые невозможно придумать или сыграть, чтобы произвести впечатление. Это также естественно, как то, что мы ходим на двух ногах без помощи рук. Этот голос какой–то нереальный. Я слышу его и проваливаюсь в темноту, цепляюсь за врожденную хрипотцу, за боль, которая сквозит через трубку. Откуда я это знаю? Чувствую. Нет ни одного намека, мы совершенно чужие, но я знаю все, что было до, и поэтому я просто слушаю вселенную, ее голос, разделяю с ней общую боль, тоску и одиночество. Вот, вот что лежит на моих пальцах. Я кручу обручальное кольцо и понимаю, что о–ди–но–чест–во как отечество. Его не выбирают, его просто любят. Вот и мы, влюбленные в одиночество, готовы разгрызть телефонные провода, лишь бы обжечься и прокричать: я живой!

– Спасибо за помощь, Александр, как вас там по батюшке?

– Да я сам тебе в батюшки гожусь. Давай просто Саша. Ладно, Катечка!

Фыркаю от смеха.

– Ладно, Сашечка.

Вот так для одного человека на свете я стала Катечкой. Обычно меня обижает, когда меня так называют, но здесь я не сопротивляюсь. Тут нет обиды и злости. И Катечкой быть приятно.

На выходные едем с друзьями на природу. Жарим шашлык и катаемся на лодке. Я визжу, потому что не умею плавать, а остальные смеются. Как такое может быть? Легко! В моей деревне никогда не было реки, и учиться плавать было негде.

Я устаю от шума, сажусь на берег и смотрю на воду. На отблеск костра, который освещает часть реки и мрак, который окутал большую часть. Мне не страшно. Ловлю себя на мысли, что эта темнота похожа на отношения. Кто–то живет как живет, плывет по течению и не хочет ничего менять, а кто–то копает внутрь, рыщет и ищет свет. За спиной раздался звук СМС. В два часа ночи. Кто бы это мог быть?

Глава 18

Беру телефон, а там космос.

Сашечка: – Катька, посмотри на небо! Там обалденно красивые звезды! В Астрахани точно, но я уверен, что и у тебя тоже. Я до этого таких не видел…

Я: – Не поверишь, я на берегу реки и тоже смотрю на звезды. Я не верю, что они за сотни километров. Протяни руку, и они на ладони. Это ты опустил небо? Признавайся!

Сашечка: – Нет, это твое сердечко и любовь к миру. Я всего лишь дал ему адрес. Как же прекрасно вокруг: все стрекочет, рыба плескается, волны перешептываются.

Я: – И костер, выжигающий боль дотла. Особенная ночь. Спасибо за звезды!

Сашечка: – Спасибо за то, что ты есть…

Тысячу лет я не получала столько счастья в конверте. Это так просто: любить все, что тебя окружает, замечать детали, мелочи. Почему мы перестаем писать такие нежные СМС, как только все становится хорошо? Это же такая романтика.

Я понимаю, что получать СМС такого плана не очень правильно, но это чертовски приятно. И если бы меня спросили, что в тебе больше: романтики или здравого смысла, я бы ответила: первое. Это врожденное… Это ген любви, если хотите. Даже если все пойдет прахом, я все равно буду думать, что на самом последнем километре сидит принц, который меня спасет, потому что я девочка и верю в любовь. В такую любовь, которую невозможно пощупать, увидеть, разложить, построить. Ее можно только прочувствовать… Даже не прикосновениями, а на уровне интуиции. Ты просто знаешь, веришь, что это она. И доказательства не нужны.

Дышу и офигеваю от происходящего. Вроде бы обычные слова, все тот же телефон. Да если подумать, то таких СМС я получала не меньше тысячи. А тут посыл другой, он между строк. И дело не только в небе, дело в душе. В ее огромном желании любить и быть свободной. И не важно: замужем ты или женат, жив ты или мертв, в одной стране или на разных континентах. Ты просто понимаешь, что есть человек, который понимает тебя еще лучше, чем ты сам, которому не видны мои пятна (я для него само совершенство) и не нужно твердить по сто раз одно и то же, он на шаг впереди, он создает вокруг тебя пространство гармонии и света, а ты даришь взаимность и получается космос. Такое состояние, где не нужны намеки, слова, приказы. Достаточно знать, что ты (он) есть. Все остальное – дела вселенной.

Я подхожу к костру и ловлю его тепло. Вместе с ветками сжигаю обиды, слезы, непонимание, холодные ночи, немые сцены. Я так устала тащить все на себе: это бремя счастливой семьи, когда она почти на грани расставания, доброй девочки, которая боится сказать нет, послушной дочери, боящейся высказать свое мнение. Сжигаю эту тяжесть. Эти установки. Привязки. Внутри меня солнце, легкость и четкое понимание, что нравится. Как, например, работа. Это же кайф заниматься любимым делом и не зацикливаться на зарплате. Ты просто делаешь свою работу хорошо и получаешь удовольствие. А это дополнительные крылья, силы, вдохновение. Я не хочу решать проблемы в одиночку, мучиться с парковкой, когда тебе может помочь муж, платить по счетам на почте, когда есть Интернет, просить общения, когда оно, казалось бы, так рядом. Эмоции кончились. Нас надо спасать, иначе мы превратимся в актеров и забудем, кто мы есть на самом деле. То, что я пришла к этим мыслям, – дело молитвы. Она творит чудеса.

Еще бокал красного, и я отключаю разум. Темнота не менее загадочна, чем свет. Иду к палатке. Ложусь спать. Рыба, червяки, байки про привидения – все завтра …

Реснички не хотят размыкать свои объятия, и я щурюсь от яркого солнца. Жени уже нет рядом, наверное, на берегу, там сам процесс. Переодеваюсь и выхожу. Все друзья за столом. Мой с трофеем на берегу. Подхожу пожелать доброго утра, встречаю улыбку и присаживаюсь рядом. Мне не нужна рыба, мне нужен воздух, поэтому я сижу тихонечко на алюминиевом складном стульчике и считаю горячие песчинки. Расслабляет.

– Кать, подай телефон, пожалуйста. Он в пакете.

– Бери. А кто пишет так рано? Еще нет восьми.

– Да Вовка. Ты же знаешь, он фанат рыбалки (это я знаю, но что–то не верится).

– А дай посмотреть, если не жалко.

– На.

Я смотрю, и там правда Вовка. Он сокрушается, что не с нами, а в душном офисе среди бумаг. А дальше магазин, родители, я, сестра, Яна. Яна?! Он что, так и хранит ее СМС? От ярости захожу и вижу дату: 13.08. Это же вчера… Я не читаю текст, мне и так все понятно.

Глава 19

Просто зачем? Для чего все это? Если тебе так плохо со мной, то почему ты молчишь? Почему не хочешь об этом поговорить? Думаешь, я безмозглое существо, которое не разделит твои чувства? Так ты ошибаешься. Я вижу тебя насквозь, чувствую не прикасаясь и настроение ловлю по глазам. Просто тебе легче повесить на душу замок и спрятаться за монитором компьютера. Ты там, я тут, а между нами клубится непонимание, недоверие, несчастье.

И эта Яна… Ты думаешь, я про нее не знала? Знала, но я до конца не верила, не хотела верить, что у тебя к ней симпатия. Признаться честно, это сильно ударяет по самооценке. Как так, он влюбился в другую? И ладно бы она была чужая, просто незнакомая мне девушка, а это – девчонка с соседнего двора. Любительница острых ощущений, странной одежды, яркого макияжа и мартини. Полная противоположность мне. Но это еще не все. Буквально полгода назад она приходила ко мне на работу с просьбой помочь с оформлением бумаг, и я распиналась перед ней, помогала. Как не помочь своим, да? Нас учат этому с детства, и во взрослой жизни бывает сложно сказать нет (а вдруг обидится). Какая же я дура, но ведь хотела как лучше. Она вроде как в разводе, у нее растет маленькая дочь, ей нужен мужик. А где их тут взять нормальных (это чтобы не пил, не курил и бабу не бил)? А мой, как бесхозная галоша, валяется на дороге: берите, коль пригожусь. Похвалу любит пуще хлеба, вот и распушил хвост. А я не люблю, когда мужчина требует комплиментов больше, чем женщина. Я уважаю решения, дела. Вот тут можно и сказать спасибо.

Имел бы смелость сказать все прямо, а не доводить меня до нервных срывов, истерик, бесконечного плача в подушку (я думала так плачут только в мультике, где слезы градинами падают в ведерко). Ан нет, все по–настоящему, проверено на себе. Но в этот раз я не одна, со мной молитва, бог. И я чувствую его поддержку и все еще надеюсь, что эта слепая любовь пройдет. Это мы семья, мы пара и никто не вправе рушить нашу любовь. Пусть она не такая яркая, не показушная, не кричащая, но она внутри, в сердце и свела нас вместе.

Эти мысли пронеслись в моей голове за считанные минуты. Я как будто прыгнула в кипяток, скинула кожу и замерзла на льдине. Внутри все умерло, оледенело и заглохло. Я просто понимаю, что есть я, есть ты и есть ты и Яна. У вас любовь, секс, флирт. Ты от нее без ума, но я верю, что это пройдет. Я не буду выдирать ей волосы, закатывать сцены ревности (она этого не стоит) и вообще что–либо говорить. Я просто буду тебя ждать. Столько, сколько потребуется, чтобы ты понял, что я люблю тебя в горе и радости. Ждать, не жить, а существовать, потому что понимаешь, что твой любимый в объятиях другой – это бомба замедленного действия. Ты пьешь яд по чайной ложке в надежде умереть и ничего больше не знать.

Но ты пересек все границы. Дети, даже они написали мне, что видят тебя с ней на улице, у нее в квартире, в школе. Ты ходишь с ней за ручку, находясь в отношениях! Боже, как это низко, пошло. Как ужасно получать такие СМС (в этот миг я готова провалиться со стыда), но я отвечаю благоразумно и вновь сгораю от ревности, ожидания и боли. Зачем ты так со мной? Ответь.

Я знаю, ты промолчишь и как всегда не ответишь ни слова. Просто знай, что вместе с моей любовью к тебе растет равнодушие, холод, пустота. Чем больше ты с ней, тем дальше от меня. И не смотри вопросительно: почему нет секса? Потому что я не хочу быть номер два. Я уважаю свое тело и не позволю его пачкать.

Трудно быть королевой и ждать при этом, когда в миску бросят кусок мяса.

Эта ситуация так раздавила меня, что градус любви к себе падает. Ничего не помогает, всюду слышатся смешки, подколы. Любое замечание превращается в трагедию, совместное пребывание – в пытку. Вот ты стоишь передо мной, хочешь меня до резкой боли в паху, а я стою и замерзаю от холода. У меня нет желания. Я только хочу обнять тебя, потому что мне тебя жалко. Мне хочется прижать твою голову к груди и посмотреть в глаза. Женька, что же мы наделали! Милый, ну вернись в семью, прошу. Я шепчу, говорю вслух, кричу тебе, а ты отдергиваешь от себя мои руки и говоришь: не надо. А я все равно готова лежать у тебя в ногах, лишь бы увидеть твою улыбку. Моя любовь готова простить все, только не молчи, не обманывай, не прогоняй. Прошу.

Глава 20

Так нашу семью завалило снегом. Мы по–прежнему общаемся, вместе завтракаем, спим на одном диване, иногда смотрим телик, но на этом все. Близости и общения по душам нет (даже мысли о доме не рождают радость).

Муж приходит с работы счастливый, а я все более несчастна. Ищу себе пятый угол, и только машина, дорога спасает. Тратить деньги на освобождение не жалко.

Моя жизнь превратились в день сурка. Уборка, готовка, работа, тупое ожидание, нервы, слезы, жалость к самой себе и роптание на судьбу: почему я, почему именно со мной, за что все это? Сколько еще человек вытрет об меня ноги?

В таком хаосе можно сойти с ума от внутреннего одиночества. Я сама себе неинтересна, не нужна. Что же требовать внимания от мужа?

Тогда почему другие люди замечают во мне любовь, добро, жизнь? Я же со всеми одинакова: если мне плохо, то настроения нет, могу и всплакнуть, если счастлива, то улыбаюсь во весь рот, да еще и шариков могу надуть без повода (маленькое счастье). Я не надеваю маски – в них жарко, а когда ты настоящая, то все можно. Кричать от счастья, дружить, летать, порхать, сжиматься от боли, скулить от предательства и жадно верить в чудо. И никто не вправе сказать, что это неправильно. Сначала надень мои тапки и пройди мой путь, а потом суди, так ли все прекрасно, как ты думал.

– Катька, ты такая глупая! У тебя душа нараспашку, вот тебе туда и плюют все кому не лень.

– Но я не умею по–другому. Если я с тобой, то до конца, чтобы не было. И так во всем: в работе, дружбе, отношениях.

– А ценят тебя за твою самоотверженность?

– Не знаю, хотелось бы верить, что да. Ведь ты же сказал, что я самый обаятельный пресс–секретарь. Значит, так оно и есть.

– Это правда. Но ты такая маленькая девочка. Веришь в волшебство даже там, где его нет. Сейчас таких людей мало.

– Почему же? Есть ты и есть я. Нас уже двое! Послушай, кто еще – в здравом уме – может сидеть на крыше дома и поедать бутерброды с колбасой? Мы. А–а–а, это счастье! Хлебно–колбасное!

– Сумасшедших мало, но ты точно одна из них, и мне это нравится. Ты подкупаешь своей верой и заражаешь… Мне пятьдесят, а рядом с тобой я словно мальчишка, готовый на безумства и любую шалость. Границы стерлись.

– Ну и как тебе?

– Катька, я просто начал жить.

Шелест листьев под ногами напоминает, что мы здесь, на священной земле с бескрайними просторами. Мы идем по набережной и щуримся, потому что солнце буквально заливает своим теплом все вокруг. Нам лень разговаривать. Мы смотрим на высокий берег, плавное течение реки, синий лес, маленькую часовенку, ухоженный парк и старенькую деревенскую лавочку на двух бревнышках.

– Эта лавка исполняет желания. Только самые сильные. Присядешь?

– Да. Я хочу быть счастливой. Можно?

Мои ноги не касаются земли. Я болтаю ими и растворяюсь в шелесте листьев, порывах ветра, криках птиц. Все стало одним целым. Я чувствую, как невидимые потоки энергии растекаются по моему телу. Я наполняюсь силой, энергией, чтобы идти вперед к своему счастью.

– Это были самые чудесные три часа, которые я поймала этой осенью. Сентябрь стал для меня теплым, золотым, дающим надежду. Спасибо тебе за это.

– Приезжай всегда так внезапно и без повода. Это самая большая радость, которую я могу у тебя просить. Бутерброды и крыша всегда в наличии. Как и мое сердце, только оно уже старенькое. Разучилось быть мягким, окаменело за столько лет, но при виде тебя сразу тает. Так, глядишь, и разморозишь старика. Поверю, что живу не зря!

– Вот ты точно дурачок старый! Все не случайно, все не зря.

Я еду в своей ласточке и ловлю себя на мысли, что стрелка спидометра не поднимается больше шестидесяти. Я не спешу, не лечу сломя голову. Я наслаждаюсь всем вокруг: поворотами, за которыми поле цветов, золотым дождем из листьев, прохожими, остановками, домами с резными наличниками, даже ямками на асфальте. Все совершенно и прекрасно само по себе. Даже я со своими проблемами. А сил осуждать себя нет, да и не хочется.

Глава 21

На улице с каждым днем холоднее. Дожди уже не в радость, а в тягость, ибо выйти на улицу в одной кофточке не получится. Зато можно достать зонт–радугу и раскрасить серые будни (в комплекте с резиновыми сапогами на каблуках это точно впечатляет). До работы по лужам самое оно.

Несмотря на яркость, я грущу. Эта грусть въелась в кожу и не смывается. На слова: «Яна, погрей суп», «ты представляешь, ее дочка называет меня папой» я уже не истерю вслух. Я просто молчу и стараюсь сосчитать все цветочки на советских обоях, лишь бы не разнести эту стену к чертовой матери! Вопрос один: зачем ты мне это рассказываешь? Чтобы я сходила с ума? Чтобы увидеть во мне эмоции? Чтобы упала перед тобой на колени? Нет, я не хочу. Моя любовь к тебе не требует доказательств, она просто есть. День за днем. А кричать на каждом углу «люблю» не значит, что так оно и есть.

Тяжело смотреть, что ты где–то там, в своей реальности. Ты прячешь телефон и под звук падающей воды в ванной пишешь послания своей якобы любви. Я телефон не прячу, но зачем ты лазишь в нем по ночам? Что ты хочешь там найти? Поклонников? Мои разбитые мечты? Мое сожаление? Мой маленький фонарик веры? Не осуждаю, но попроси днем, и я тебе сама лично дам телефон в руки, а так, как воришка, ночью – унижает.

Я не жалуюсь. Да и не один человек вокруг не заметил, что я живу в аду. Я хорошо выгляжу, стараюсь больше работать, ездить на все мероприятия, занимаюсь спортом и даже сыграла в местном театре. Кто скажет, что я несчастна, если я заряжаю всех позитивом и вечно улыбаюсь? На моей работе (да и везде) не принято плакать и показывать жалость. А выразить свои эмоции, чувства, разделить их с кем–нибудь не научили. К маме с таким не пойдешь, она не поймет. Или поймет, но расстроится и будет переживать. А я этого не хочу. Свекрови вообще нет дела, как мы живем, главное «вот Жене дадут дом, и хорошо. Как повезло–то» (не нам, да и с таким положением дел исправлять на «нам» не хочется). И к кому идти со своей болью? Кто с тобой ее разрежет пополам и съест? Друзья? Стыдно. Отец – это вообще женские темы. Коллеги, если только поржать над тобой и обсудить. Вот так ты и остаешься один на один со своими переживаниями. И лучше делать вид, что все хорошо, иначе от одного вопроса сердце лопнет.

Как ни странно, Саша не задал мне ни одного вопроса, но своим присутствием делает мое одиночество не таким острым. Даже за сотни километров он знает, что я делаю, в каком настроении. А сегодня он меня просто заставил расплакаться.

После обеда я, как обычно, сижу в своем кабинете, расписываю план дел на завтра и пишу срочные материалы. Периодически отвлекаюсь, смотрю в окно, пью воду, и все по новой. Стук в дверь и вопрос: здесь ли сегодня пресс–секретарь Екатерина? В один голос с напарницей отвечаем, что да (я уже нарисовала себе новую жалобу от населения или поручение зама по экономике). В кабинет проходит молодой парень, уточняет, кто из нас Екатерина (я ему киваю, что это я) и вручает мне корзинку цветов. Разворачивается и молча уходит. Не записки, ни намека, ничего. Захлопнулась дверь, и потекли слезы. Плотину прорвало. Я сто лет не получала цветы да еще на работе, курьером. Такой милый, мягкий, нежно–розовый букет, как будто все счастье мира скрылось в этих лепестках. Вот как он был хорош. Коллега стала пытать – от кого. А от кого!? Ну конечно от мужа! Он все осознал, он понял и решил наладить отношения. Кто еще может прислать мне цветы посреди рабочего дня. С розовым счастьем я сделала миллион фото и уже не чувствовала себя брошенкой. Мне на пару часов показалось, что я вновь любима, желанна, красива.

В пять вечера я схватила сумочку, прыгнула в машину и полетела домой. Сейчас я тебя зацелую, обрушу всю свою нежность, которую берегу для нас. А дома никого нет. Совсем тишина, что ж, может, на работе. Звонками не мучаю. В восемь вечера пришел. Без единого намека на радость от встречи, без «соскучился, любимая». Просто: «порвал сегодня Яне колготки, она сказала купить новые. Вот зашел в «Пятерочку» и долго выбирал».

Какие, блядь, от него цветы! Да разве он их мне подарит, нет. Это бульдозер, который давит живьем. Я все понимаю. Цветы, ну конечно это Саша… От адской боли, унижения, непонимания я закрываюсь в ванной. Это выше моих сил. Я больше не могу так жить.

Глава 22

А что мешает мне сделать шаг вперед? Что придавило к земле и не отпускает?

Страх!

Страх остаться одной. И ты всячески отодвигаешь эти мысли в долгий ящик в надежде, что не пригодятся. Одна – это что–то нереальное. Не целое. Не живое.

Еще страх осуждения, непонимания, непринятия. Он съедает, как рак, изнутри. Когда еще есть надежда вперемешку с обидой и злостью, то легко кидаться фразами «да он мне не нужен», «я и без него проживу», «таких козлов миллион», но слишком тяжело сделать конкретные действия.

Тебя словно кто–то держит, тянет назад в это теплое болото мнимой счастливой жизни. А вынырнуть и плыть в океан боязно: вдруг утонешь (а я еще и плавать не умею)!

Вот кому я нужна разбитая, растоптанная, абсолютно дезориентированная женщина. Я не знаю, кто я, зачем я… Мне не хочется принимать решений. Мое желание – залезть на ручки, уткнуться носиком в шею и проспать так сутки. А наутро будет солнце и любовь. И не нужно страдать и проходить эти круги ада. К сожалению, волшебника мне не прислали, и я питаюсь негативом. А он, злодей, настолько пожрал мое пространство, что даже пыль стала свинцовой. Стираешь, стираешь ее с полок, фотографий, а она снова оседает.

У нас не любят разведенок (слово–то какое), брошенок, неудачниц. Их напоказ могут пожалеть, поохать, вместе поругать бывшего, а потом, за твоей спиной, они тут же будут покатываться со смеха (какая она дура, ходит тут страдает). И потом во всех автобусах, домах, кабинетах, курилках и гулянках разведенки становятся объектом обсуждения номером один. Есть и те, кто по–настоящему тебе посочувствует, но, скорее всего, это будет сделано молча, чтобы не попасть под раздачу общества.

Что еще тормозит? Долг? Обязанность? Я копаюсь в себе, ищу ответы, нащупываю нужный вектор. Мне стыдно и страшно признаться, но жалко терять дом. Понятно, что можно заново заработать и купить, но это время, а тут заложены мои силы. И я не хочу их просто так оставлять под открытым небом. Дом был моей мечтой. Надеждой. Маяком, к которому я плыла всю свою жизнь. Мне очень хочется семью, детей. Гармоничные отношения между нами. Хочется донести своим детям важные ценности, слова любви, которых ты не услышал (или было мало), простые мамины объятия без осуждения.

Но стоит ли такая жизнь четырех стен? Нет. Я понимаю, что дальше нам не по пути.

– Я не могу так больше жить. Я не живу, а существую. Я стала похожа на робота с глазами, а дотронься до меня, и я ударю током! Вот какое во мне напряжение. Я не хочу жить вместе. Не могу больше.

– И куда мне идти? Я люблю тебя.

– Молчи и не ври так нагло. Ты любишь нас двоих, а меня это не устраивает. Я одна и не хочу тебя ни с кем делить, а ждать, когда у тебя все пройдет к ней, я не могу больше… Ну нет у меня столько сил, понимаешь.

– Кать, я не знаю, что происходит, честно. Может, она меня приворожила? Когда я ее вижу, то теряю голову, я забываю обо всем. А потом меня отпускает, я раскаиваюсь и понимаю, что лучше моей белочки нет.

– Да что ты!

– Я прихожу домой, хочу обнять тебя, но меня как будто бьют палками по спине, и я ухожу в другую реальность. Кать, прости. Я все равно люблю тебя. И уйду, если просишь.

– Уходи.

Этим же вечером я очищаюсь сквозь слезы. Смотрю, как муж собирает вещи, пакует книги, забирает парфюм. Его частица испаряется из нашего общего пространства. Мы честно делим посуду пополам. Бюджет по–прежнему остается общий. Просто мы по разным домам. Нам обоим стоит подумать, как дальше жить.

Мы стаскиваем вещи в машину, грузим ее до отказа. Еле впихиваемся сами и едем в новый дом. Таких тяжелых двух километров еще не было. Как же хотелось нажать на тормоз, заорать, что мы, блядь, делаем! Это просто конец света! Надо съезжать обоим!

Но вокруг тишина. Ни одного слова. Я вцепилась в руль, как в спасательный круг, и смотрю на следы машин. Мне надо дышать, только дышать, чтобы выплыть живой. Дверь закрылась, и я осталась одна со своими страхами, болью, обидами.

Руль уже не помогал, я ехала наугад. Слезы, отчаяние давили и размазывали по асфальту. Ты неудачница, ты лохушка, ты пятнистая уродина, даже муж от тебя сбежал. Эти мысли душили… Я точно не буду прежней.

Глава 23

Так началась моя новая жизнь: я в съемной квартире, муж – в нашем доме, который мы получили, но еще не успели купить необходимую мебель. Я хожу на работу больше по инерции, чем по желанию. Желания нет ни на что вообще. Постоянно кажется, что уже все в округе в курсе, что там у нас происходит и ждут, что же будет дальше. А наше дальше пока висит в подвешенном состоянии. Я могу еще все простить и вновь строить отношения, а могу принять факт окончательного расставания (чего очень не хочется даже сейчас). Ну не представляю я себя вне своего мужчины. Это часть меня. Часть моей жизни.

То, что мы взяли паузу, не означает, что мы перестали общаться. Просто это стало происходить реже и спокойнее. Градус ревности и упреков спал до комфортной комнатной температуры. Отпала надобность разнообразно готовить, ждать с работы, просить раньше лечь спать. Мой вечер стал однобоким, тусклым и безвкусным. На каждой стене в доме я сдираю свое прошлое, смываю остатки грязи и прошу на свою голову счастья. Как говорит реклама: ты этого достойна. А я, видно, нет, раз не смогла испытать всю прелесть брака. Вон, Янка эта, сама развелась, нас с мужем поссорила и живет припеваючи. Хоть бы секрет раскрыла, как насрать другому и при этом не испачкаться. Только это не про меня. У меня на лбу будет все написано, и я провалю задание, едва только начав.

Телефон стал источником жизни, центром вселенной. Я достаю его по стопятьсот миллионов раз в день в надежде увидеть те самые слова. Иногда я получаю что–то вроде этого: «мне очень холодно в доме без тебя, белочка», «можно прийти к тебе» или «я скучаю». И я взрываюсь новым потоком слез, что все так вышло. Мне этого катастрофически мало. Это просто слова на безмолвном экране «Самсунга». Почему нельзя подарить миллион алых роз, засыпать подъезд воздушными шарами, в почтовый ящик положить конфеты «Мерси». Или украсть меня, заказать столик на двоих в лучшем ресторане города и предложить свою руку и сердце?

В душе каждой женщины живет девочка, маленькая принцесса и немного капризуля. Хочется топнуть ножкой и отвернуться, чтобы ты пришел за мной хоть на край света. Прижал меня к себе и никуда не отпускал. Это мечты, а в реальности только такие СМС и вопрос: ну как дела?

Стало быть, не очень, но я уверена это пройдет. Спасибо, что временами, сквозь тучи, ко мне приходят письма счастья от Саши. В эти дни он стал моим поводырем, психологом, отцом. После очередного разговора по душам я обрушила на него свою жизнь. А он лишь внимательно слушал и говорил: Катька, все пройдет, ты только не грусти. И как начнет рассказывать про Прибалтику, что аж дух захватывает и слюнки текут. Обязательно там побываю! Наши разговоры помогли не сойти с ума. В серых буднях появилось три часа счастья, бесконечно длинных обсуждений и крутых идей в творчестве. Как–то раз мы даже придумали издавать подпольную газету, где сможем рассказывать жителям, как на самом деле живет власть.

Соленые дни. Холодные. Пульс почти равен нулю, но скоро Новый год – мой любимый праздник. Может, Дед Мороз исполнит мое желание, и мы снова будем вместе как раньше? Всего лишь одно, ведь мне больше ничего и не надо. Дом, муж, работа. Полный набор для счастливой жизни.

Ладно, соврала. Еще щепотку путешествий, и мне будет кайфово.

Глава 24

За окном тридцать первое декабря. Утро. Валит снег. Кругом нереальная тишина. Народу нет. Наверное, люди в теплых домах, готовят вкусный вечерний ужин, упаковывают подарки, одним глазом смотрят выступления артистов и наряжают елку.

Елку мы всегда наряжали вместе и в этот раз решили не изменять традиции. Женя позвонил рано утром и сказал: «Готовь игрушки». Я так обрадовалась, что запрыгала прямо на месте. Ура! Ура! У нашей елочки будет магия.

Полтора месяца, как мы живем отдельно. Интересно, какой он теперь? Изменился? Надеюсь, нам хватит сил нарядить елку вместе и все не перебить, как в прошлом году (от дурости и шалости).

Слышу шаги по лестнице (я на втором этаже), приветствие соседской огромной собаки (кажется, Шарика. От страха я всегда забываю его имя) и поворот ключа в двери. Ключи у него остались.

У нас нет объятий, но взаимная улыбка осталась. Это так необычно. К тебе в квартиру приходит твой муж. Муж, которого ты практически не видишь, а только иногда слышишь. Кажется, что мы снова должны знакомиться и узнавать друг друга. Мне так неловко, что я теряюсь и забываю предложить чай. Меня распирает тысяча вопросов, но я не решаюсь ничего спрашивать. Я просто наблюдаю. Его взгляд скользнул на книги. За время его отсутствия я прочитала их с десяток, и теперь они гордо красовались на моей полке. Его это удивило, ведь до этого мне некогда было заниматься психологией.

Я расстилаю красивую белую скатерть на стол, тащу круглую прозрачную вазу, параллельно наливаю в нее воду. Мы ставим елку и открываем коробку с игрушками. Красные, синие, золотые, зеленые, фиолетовые, серебряные, каких только шаров у нас нет. В самый первый год знакомства мы придумали ритуал: на нашей елке всегда будут маленькие (с перепелиное яйцо) шарики всех цветов радуги и самая простая гирлянда. Никакой мишуры, бус, зверюшек, дождя. Все должно быть просто и красиво. Условия соблюдены, и мы наряжаем.

Я нюхаю веточку – и уже иду по заснеженному лесу с папой, мы ищем пушистую елку домой. Я дергаю ветки, и меня накрывает серебряным искрящимся снегом. Мы с папой хохочем, и тут я касаюсь Жениной руки. Дико. Забытое ощущение, но приятное, родное. Внутри нет злости. Есть надежда.

– Какие планы на Новый год? Где будешь встречать?

– Нас звал Вовка к своим друзьям. Наверное, у него.

– Нас? (я внутри ликую, ура мы вместе встретим волшебство!)

– Ну, Яну и меня. Я вот все думал, может, и ты захочешь встретить с нами, ты же всех знаешь.

– Что встретить? Втроем встретить? (Я чуть не сползаю под стол, но держусь за кресло.)

– Да, а что такого. Не одной же тебе дома встречать.

– Жень, ты в своем уме! Ты мне еще секс втроем бы предложил! Пипец!

– А что, это идея! Ты бы согласилась?

– Дурак (и мой голос тает. Я еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать при нем.)

– Если будут звонить родители, что скажем?

– Скажи, что ты с любовницей. Это хоть честно будет. А я найду, что сказать.

Мы включили гирлянду, все работает. Я не стала выключать, пусть моргает на радость. Мнемся в прихожей. Вроде хочется что–то сказать, сделать то самое, важное, а слова не идут, как будто устали. Цепляешься за последние мгновения, но все с треском летит вниз.

– С наступающим!

– И тебе счастливого Нового года.

Дверь захлопнулась, и половины меня не стало. Я только в фильмах видела, как героини от боли сползали по стене. Тогда мне это казалось наигранным. Но сейчас я сама не стою на ногах: каждый сантиметр стены я ощущаю позвоночником. Я стекаю вниз и замираю от боли. Истерики нет. Есть просто боль в спине. Она как будто танцует и колет изнутри спицами. Дышать невозможно. Все сдавило. Попытка встать провалилась. Я шваркнулась фейсом об пол.

Полчаса посреди прихожей собрали лужу слез. Отчасти полегчало. На карачках я доползла до ванны. Встать не смогла. Умылась из душа. Продышалась и снова села. Что я скажу родителям? Друзьям? Как они отреагируют, что мы не вместе? Они же до сих пор не знают, что наша семья трещит по швам. В выходные мы играем в семью, а они без предупреждения не приезжают. Чую будет скандал. Меня сожрут со всеми потрохами.

Глава 25

Мне так тяжело. Еле пишу…

Время вокруг меня то останавливалось, то бегало по кругу. Мысленно перебирала, с кем могу встретить Новый год, но в каждом варианте были дети, семья, ну никак не грустные дамы вроде меня сейчас. На мой посыл откликнулся Саша… Сама вселенная прислала мне его, как самый дорогой подарок в жизни.

– Катечка, какие планы на Новый год? Уедешь к родителям или будешь с мужем?

– Я буду встречать одна.

– Как одна? Почему? А куда Женя делся?

– К любовнице. С ней лучше.

– Ну и дурак твой Женя. Больше добавить нечего. А приезжай ко мне на рыбу, я коптить только поставил. Девчонки у меня у друзей встречают, я один буду.

Девчонки – это дочки. У Саши их две. Одна старше, другая – младше меня, отчего между собой мы шутили, что я средненькая доченька. Со своей женой он давным–давно развелся и жил себе размеренной холостяцкой жизнью. Пока на его голову не свалилась я.

Взвешиваю тонну сплетен, горечь измен, возможный скандал от родителей, свое одиночество в новогоднюю ночь и понимаю, что пусть все идет к черту! Я могу позволить себе встретить праздник с кем хочу, где и как угодно.

– А давай. Только у меня есть небольшая корректировка к твоему предложению.

– Какая?

– А давай встретим Новый год в дороге? Вот прям где будет, там и счастье! Как ты на это смотришь?

– С широко открытыми глазами и улыбкой во весь рот! Я всеми руками и ногами в придачу за! Куда поедем?

– В Йошкар–Олу. Никогда там не была, а тут и познакомимся.

– Класс! У меня там родня, можем хоть к ним зайти.

– Не–е, только мы и магия. Ну и твоя копченая рыба, конечно. Уже слюнки текут…

И тут я собираю сумку. Паспорт, права, карточка, наличка, чудо–йогурт, перчатки, пуховик для улицы (в машине всегда езжу в белой короткой дубленке). Принимаю душ, не крашусь, но в темпе вальса одеваюсь. Тут все просто: джинсы, теплая кофта, носки, нижнее белье (магическое, волшебное, крутое, модное, дорогое, красивое, кому как больше нравится). К белью у меня особая слабость. Если вижу, что вещь прекрасна, то она сто процентов будет моей. И цена не имеет значения. В таком белье, даже если на вас мешок из–под картошки, вы будете богиней! А это именно то настроение, которое мне необходимо прямо сейчас.

Выключаю из розетки гирлянду, закрываю дверь и мчу за Сашей. За окном вальяжно падает снег, люди выбегают из магазина, как из норы, машины спешат к столу. Моя музыка греет душу, впервые за последнее время. Я смотрю на дорогу и проглатываю мысли нежевамши. С одной стороны я поступаю неправильно, а с другой? Я дарю себе и Саше чуточку счастья, что же в этом плохого? Мы как две сосульки на крыше бани: висим и ждем, когда нас съедят дети или мы сами грохнемся вниз. Лучше уж мы продлим себе жизнь и посверкаем на солнце своими гладкими, прозрачными боками.

Мои мысли прерывает телефонный звонок от папы. Он спрашивает про Новый год, где встречаем, что делаем. Я на ходу вру, что вместе, с друзьями, но потом понимаю, что это бесполезно.

Он едет мне навстречу. Лоб в лоб, а за пятьдесят метров от нас меня ждет Саша. И тут либо я говорю правду и встречаю праздник, как хочу, либо мне придется сделать вид, что я тут случайно (на заправку приехала за тридцать километров) и ехать домой. Меня так колбасит, то холод, то жар, что я в прямом смысле паникую. Я не знаю, как сказать эту неприятную правду. А вдруг не поймут?

Торможу. Ставлю машину на аварийку и ручник. Выхожу. После «привет» вываливаю все разом. Просто монолог на главной сцене мира! Станиславский бы сказал: «Верю!» Папа в шоке, просит вернуться домой к Жене, вместе поговорить, но я не добиваю его тем, что он у любовницы. Я просто наотрез отказываюсь ехать и говорю, что буду с друзьями. Все. Меня отпустили. Не без наказов и нареканий, что ветер в голове, что делаем, что хотим, совсем страх потеряли. Наверное, папа прав. Сегодня я потеряла страх и доверилась вселенной на целые сутки. Пусть сделает эту ночь особенной, прекрасной, неповторимой.

Я нажимаю на педаль газа и проезжаю последние метры. Мне улыбается Саша, у которого огроменный рюкзак за спиной и обалденная красная куртка.

Глава 26

Слава богу, что он не подвел, не обманул, приехал. Он ждет меня и готов пуститься в наше путешествие! Адреналин зашкаливает!

– Привет, Катечка!

– Привет! В рюкзаке столько рыбы? Ты что, остановишь время, и мы застрянем на месяц!?

– Я подумаю.

– Ну тогда погнали! На часах пять вечера, так что мы вполне успеем полюбоваться городом.

Двери захлопнулись, мы развернулись в противоположную сторону, и перед нами открылась самая настоящая, красивая зима. Блестящий снег встречал нас по обе стороны трассы, елки и сосны посылали снежный дождь. А мы благодарили и радовались, как дети. В наших колонках играл Стинг, отчего вечер был на тон мягче, тоньше, светлее. Так просто, спонтанно я еще никогда не собиралась в дорогу. Обычно нервы и споры, а тут легкость и радость.

С моим спутником только так и получится, потому что он не отталкивает от себя жизнь. Он любит ее в любом проявлении. Как, например, в этом. Мы проезжали по огромному мосту. Внизу, по обе стороны, открывался вид как с картинки: засыпанные шапки домов, седой дымок из труб, тропочки–лабиринты, сказочный лес. Мы посмотрели друг на друга и поняли, что не запечатлеть такую красоту нельзя. Вуаля, и мы с фотоаппаратом бежим посреди моста и делаем счастливые снимки, смотрим на деревеньку и загадываем желания. С розовыми щеками шумно садимся обратно. Впереди город, в котором я никогда не была.

Интересно, он примет меня? А как? Захочу ли я вернуться в него снова? Что я там увижу? Мне все важно. Я чувствую город сердцем, люблю – душой. Уже стемнело, а мы трындим, как старые друзья. А то, что мы знаем друг друга один миг (в разрезе вечности), абсолютно никого не волнует. Наши разговоры самые важные, добрые, смешные и искренние. Настолько, что если бы за нами следили и хотели убить, то сделать бы это не смогли: они бы влюбились в нас – и все. Дальше только с нами.

Вот она лесная Йошкар–Ола. Раскидистая, свободная, живая. В домах горит оранжевый свет, мельтешат люди. На дорогах мало машин и общественного транспорта. Зато много людей в парках. Едем туда.

Я снимаю дубленку и надеваю пуховик (в нем по улицам зимой бродить самое то). С первых же минут нас встречает громкая заводная музыка, хлопушки, бенгальские огни, дети. Все поют песни на марийском языке, танцуют, никого не стесняясь. Это так обескураживает, что мы тоже идем в пляс. Через пятнадцать минут мы стали частью праздника, мы не понимаем слов, но что-то подпеваем. Мы резвимся с Сашкой, как дети, которым разрешили гулять до утра! Город принял, мы это поняли. Фото, объятия, догонялки, катание с горок – все для нас. Даже Дед Мороз в пять метров высотой!

Нагулялись, пошли за едой на ночь. Посидеть в кафе не удалось: они все были давно на брони. Зато выручил сетевой супермаркет, и мы накупили там все, что захотелось! Даже местную прессу (без нее ни один журналист не уедет из нового города). Теперь для встречи Нового года все готово!

– Пойдем посмотрим город? Вдали виднеется красота.

– Пошли!

И мы идем за ручку по вычищенным дорожкам. Стук моих каблуков улетает в ночное небо. Я смеюсь и прыгаю на месте! Я смотрю на неизвестные мне названия улиц, афиши на марийском. Сразу же хочется в театр попасть. Если уж на улице такая красота, то артисты не должны подвести. Вижу в витрине шубу и хочу идти в этой дорогой шубе с маленькой сумочкой и ключами от машины. Последний день года, что ты со мной делаешь?

– Боже, ты это видел! Нет, ты видел такое в своей жизни? Это же просто сказка!

– Катюш, а справа?

Огни ночного города, великолепная набережная, башенки, бой курантов, ослик, подсветка всех зданий, статуй, окон. Мы на мгновение оказались в Москве. Какая же здесь энергетика счастья! Она просто зашкаливает! Хочется всех обнимать и кричать «люблю». В какой–то момент я жалею, что такую красоту не разделила с Женей. Мы бы тоже вместе гуляли и смогли бы поцеловаться, не стесняясь прохожих. Это минутная слабость, от которой ядерная боль завалила меня ознобом.

Я хожу и трясусь, но восхищение сильнее.

У самой воды мы находим ларек–автобус. Он весь в разноцветных гирляндах. Он него за сто метров пахнет хвоей, кофе и корицей. Я буквально иду на огни и запах. Берем два кофе, и я не знаю в своей жизни момента счастливее. Я нахожусь в лучшем месте и в лучшее время. Мы загадываем еще по одному желанию и решаем, что пора в путь. До Нового года остался один час.

Мы нашли наше припаркованное авто. Вытащили вкусности и помчали. Я рулила, а Саша кормил меня с рук, как голубя. Так мило. Только когда на часах было ноль часов пятнадцать минут, мы в один голос закричали с Новым годом! С новым счастьем! Ура! Мы остановились, вылезли и стали бегать вокруг машины.

Глава 27

Мы бегаем, кричим, подбрасываем снег в воздух и кайфуем, что встретили первый день нового года просто посреди трассы, где в радиусе двадцати километров, кроме леса, нет ничего.

И как полагается, отмечаем праздник! На сцену выходит Сашин огроменный рюкзак с припасами. В один миг в машину ворвался запах копченой рыбы, пряностей и дымка. Он разворачивает фольгу, а я уже сглатываю слюнки. Едим всю снедь, что купили. Запиваем алкогольными и молочными напитками (это я). А потом Сашка дарит мне сладкий мешочек с рафаэлками! Белые облака на ладони! Я шуршу красным бантом и угощаю нас лакомством, а потом мы неспеша едем домой.

Точнее, к Саше домой. А для меня лишь место, где живет мое счастье с голубыми глазами. Почти пять часов пути, три сотни километров, и я кое–как вылезаю из машины. У меня нет физических сил, я хочу спать под теплым одеялом и в обнимку с мужем.

Эта мысль травит меня, как наркотик. И мой сон сразу пропадает. На часах пять утра, а я лежу на диване и не могу сомкнуть глаз. В соседней комнате сопит Саша, и я ему завидую. Думаю, может, тоже выпить коньяка, но в последний момент отказываюсь (мне ж за руль). А еще этот дурацкий механизм: не могу спать в чужом месте, сработал на все сто. Лишь только к семи утра я окончательно потеряла ориентацию в пространстве и уснула.

Мне хватило пару часов, чтобы встать бодрячком и дойти до кухни. Там уже сидел Саша и пил кофе. Он щелкал каналы, и казалось, ничего толком не смотрел, просто ждал, когда я открою глаза.

– Ты во сне похожа на ангела…

– Это все новогоднее волшебство. Так–то я злая и нехорошая (смеюсь).

– Дурочка.

От осознания, что это первый Новый год не с мужем, что он не рядом, а с другой, что моя жизнь вообще летит не пойми куда, мне жутко захотелось домой. Прямо сейчас. Немедленно.

– Мне пора.

– Может, поспишь еще? У тебя глаза красные.

– Нет, я до дома. Прости.

Я допиваю кофе и уже через десять минут еду по заснеженному, безлюдному поселку. Все спят или сидят за столом, на улицу выползут только к вечеру. У меня болит голова. Мне не по себе, что так вышло. Я считаю себя виноватой и на душе скребут кошки. Я поступила неправильно, я должна была быть с ним, он мой муж, а я укатила с другим мужчиной. И тут он мне пишет: «С Новым годом, любимая белочка!». Я радуюсь, как будто мне послание с неба пришло. Перезваниваю и спрашиваю, где он....

На пути моего следования. Оказывается, Яна не пошла, и он был с нашими друзьями один. Я свечусь от этой информации и на всех парах еду забирать его от друзей.

Сто километров мы едем вместе. Молча. Перекидываемся дежурными фразами. Каждый из нас боится услышать правду.

Я не сказала, где я была и с кем. Я просто была счастлива, что сейчас он со мной на расстоянии вытянутой руки. И все измены остались в прошлом. Мое сердце ликовало. Есть любовь, которая способна забыть, любить просто так, как–то тихо, по–особенному, по–братски, по–человечески. Да, по–человечески. Как мужчина он для меня умер, а как человек – нет, и к нему горит огонь.

Мы расстались на перекрестке. Я поставила машину, зашла к себе в квартиру. Вдохнула запах ели и поняла, как же сильно я устала. Я спала пятнадцать часов подряд прямо в одежде на нерасправленном диване.

Мой телефон плавился от СМС, звонков, поздравлений, посланий. Еще бы пару минут, и он прожег бы покрывало, но я столкнула его на пол. Проснулась я от того, что кто–то гладил мою руку и называл по имени. Это был Женя.

– Что ты тут делаешь?

– Я звонил тебе несколько раз, хотел узнать, как ты доехала, а ты не отвечаешь. Я проходил мимо и заметил свет. Набрал, телефон звонит, а ты не берешь. Я испугался и решил зайти.

– Все ясно. Пошли тогда чай пить, что ли.

И вот мы сидим, как старые друзья, на кухне, пьем чай и обсуждаем последние новости. В одно мгновение я хочу его убить, а в другое – умолять остаться рядом, потому что не вижу себя отдельно от него. А это страшно! Что я? Кто я? Что я могу? Я вообще кому–нибудь интересна? Я не знаю.

Мне страшно быть самостоятельной. Взрослой. Смелой. Со своими хочу, могу. Со своими границами, мыслями и целями. Может, лучше потерпеть и остаться при том, что есть? Нет, я не смогу. Во мне появилось что–то новое.

Глава 28

И оно сдерживает меня от расспросов, истерик и новых подробностей. Они мне не нужны. У меня есть нечто большее: мой маленький огонек веры в лучшее. По нему прошла не одна сотня ног: грязных, голых, вонючих, лохматых, гладких и бритых, с педикюром и просто начисто вымытых. Его топили и задували, а он продолжал светить. Еле–еле, тускло и слабо, и порой мне казалось, что я умру здесь и сейчас, что не увижу ничего прекраснее, чем эти страшные обои и разорванный альбом. А он вел, прокладывал для меня путь, несмотря на мои ошибки (видимо, он сговорился с Оленем, потому что мое кольцо с его изображением пропало, а это означало одно: перемены).

Как и в мой день рождения. По традиции, в этот день я не хожу на работу (не выношу эти задушевные речи и поздравления для галочки). Лучше дома, в уютном кафе или еще где поинтереснее. В этот раз был особенный день рождения. Мои двадцать четыре года. Мой год Змеи. Время перемен и новых возможностей.

Еще накануне, перед сном, я загадала, чтобы утром найти в двери записку и розочку от любимого, хоть словечко, что мы есть. Не он и я, а мы.

Утро. Я проснулась в девять. Заварила чай, включила музыку и пошла за дверь (а вдруг он шел мимо на работу и, чтобы не будить, оставил подарок в тамбуре). Глазами, ожидающими увидеть чудо, въедливо проглядываю все два квадратных метра. Нет ни намека на розу, записку, подарок. Только песок и растаявшая лужа от снега у соседских дверей. Моя душа плакала. Не сбылось. Я сидела и ждала до двенадцати дня – ничего.

Я не могу так встретить свой персональный новый год! Я еду на электричку и в город. Еду и злюсь, что полдня сидела в режиме ожидания от человека, который вытер об меня ноги. Он до сих пор меня даже не поздравил. Это рвет струны моего сердца.

В городе души я иду в кассу театра, хочу купить билет, но их нет. Так вот – нет. Даже одного для меня. Я почти плачу, как в этот момент идет звонок от Саши.

– Катечка, а что ты делаешь?

– Да не поверишь! Стою в кассе театра и возмущаюсь, что билетов нет.

– Ты что в городе Н.?

– Да, а что?

– Я тоже здесь.

– Как?

– Меня срочно вызвали в министерство, и я остаюсь на ночь. Чтобы скрасить вечер, я купил два билета. Зачем? Сам не понял. Наверное, для тебя. Ты принимаешь от меня приглашение сходить в театр?

– Да! Тысячу раз да!

Я пью кофе и жду Сашу. До спектакля тридцать минут. Читаю поздравления, СМСки и дергаюсь, что нет строк от мужа. Что за заноза! Надоела, а вытащить не получается. Музыка ветра сообщает, что мой друг рядом, но я его не вижу. В синих джинсах и рыжик ботинках ко мне идет огромный, шикарный букет алых роз!

– С днем рождения, Катечка! Я желаю тебе найти свое счастье!

– Господи, как красиво! Спасибо, спасибо за это чудо!

Я одеваюсь, и мы выходим на улицу. Там минус двадцать и ветер. Мы практически бежим к театру, чтобы не замерзнуть и не погубить розы. Такая красота должна радовать меня не один день. На входе подозрительно тихо. Я уже начинаю нервничать, что театр вовсе закрыт. Слава богу, это не так. Мы проходим в раздевалку, спектакль вот–вот начнется. Я ищу глазами зеркало. Ловлю отражение своих лет и спешу к Саше.

Знакомые лестницы кажутся прекраснее и богаче, интерьер краше и торжественнее. Меня не покидает чувство, что это все для меня.

Мы заходим в партер, играет музыка, выходят артисты, а людей в зале нет. Я остолбенела! Ни одного человека, абсолютно пустой зал. Садись куда душа пожелает и смотри действо. Я смотрю на Сашу, на букет и на сцену. У меня текут слезы, и я не могу связно говорить. В моей жизни такое впервые. Впервые для и ради меня. Без обязательств, без отдачи. Просто потому что человек захотел сделать мне приятное. Это трогает до самых глубин, до самых корней волос и семи прошлых жизней. Тебе словно напоминают: люби себя, цени, и тогда другие будут дарить тебе счастье просто за то, что ты есть.

Я сажусь на тринадцатый ряд, тринадцатое место и отключаюсь. Я там, на сцене, в другой жизни. Я вздрагиваю и задерживаю дыхание. Мне не верится, что это все со мной. Но это правда, я держу Сашу за руку и понимаю, что это не сон. Что люстры на потолке – не выдумка, что обслуживающий персонал – не приглашенные артисты, что чудеса бывают, если не закрывать плотно двери в свою жизнь.

– Как ты это сделал?

– Просто. Я же знал, что ты любишь сказку. Вот только не знал, как сделать так, чтобы ты оказалась в городе, но вселенная сама мне помогла. И теперь ты тут, а это все для тебя.

Моя картина мира трещит по швам. Мой муж мне написал безликое: с днем рождения, а чужой человек попал в самое сердце… Заставил его биться и понять, что жива.

Глава 29

Обида разливается по венам, как вино. Заполняет каждую клеточку, каждый сосуд. Я бы с радостью налила стопочку мужу, чтобы отведал, каков напиток на вкус, но не могу. У меня не получается.

Я продолжаю молиться и ждать, что же произойдет в итоге: неужели он так и будет с этой выскочкой или вернется в семью? Я хочу второй вариант. Но когда думаю об этом, то меня кусают сомнения. А мой ли это человек на самом деле?

Мой, потому что спустя месяц после моего дня рождения он пришел и забрал меня к себе. В наш общий новый дом. Просто пришел и сказал, что наше расставание сильно затянулось, что ему одиноко без меня, моих глаз, моих слов. Он не говорил красивым языком, но был предельно откровенен. Даже всплакнул. И меня это тронуло: мужчина из–за меня плачет. Наконец–то признал, что не может без меня! Понял, что потерял и кусает локти. Женское самолюбие гладит животик. В какой–то степени я добилась, чего хотела. Он пришел, приполз ко мне на коленях, он склонил голову. Ощутил, что такое пить дискомфорт вместо воды.

Я так долго этого ждала, что собрала свои вещи за пару часов. Мы вместе отвезли ключи хозяйке и отдали оплаченные платежки. Назад пути нет. Мы закрашиваем прошлое черной краской и рисуем новое, общее будущее. Пока я ему не верю, не могу отпустить контроль, но я счастлива, что мы вместе.

Яна уходит из нашей жизни. Сначала она полетела в черный список у меня, потом – у Жени. Стало легче. «Любимая, это все в прошлом. Нас с этой девушкой больше ничего не связывает. Это было помутнением. Я сам не знаю, что творил, но рад, что ты дождалась меня. Приняла. Ты самое лучшее, что я встретил в этой жизни».

Моя первая ночь в доме прошла плохо. Я ворочалась, постоянно просыпалась, мне не нравилась подушка, раздражал скрип дивана. И самое главное, что меня бесило, что мы спим в комнате без штор! Прямо у всех на виду, как в аквариуме. Не встать голой, не сходить в туалет при свете. Это за рамками моей зоны комфорта. И пока я раздвигаю их со скрежетом…

Утро кажется нелепым. Я с трудом нахожу свои вещи (из–за переезда все распихано, свалено по разным углам). Мне непривычно от большого пространства, от ощущения, что неужели это наше, что мы вместе. Это точно не сон? Нас не разыгрывают? Я иду на кухню и не могу поймать состояния, что я тут хозяйка. Чувствую руку мужа, свою – нет. Ну, может, со временем я свыкнусь с новым местом, и все будет хорошо. В моей сумке появились ключи от семейного гнездышка. Это так волнительно! Я не могу работать, я смотрю на эти золотые резные палочки и не верю, что все позади (мне боязно сделать что-нибудь не так). Я провожу по ним рукой, целую и убираю обратно. В моей голове вновь начали просыпаться мысли об уюте, тепле, гармонии.

И вот когда ты ходишь на цыпочках, не дышишь, то обязательно происходит треш. Не умеем мы жить в моменте, радоваться, принимать, что есть. Сразу настроим гору сомнений, страхов, подводных камней. А всего лишь надо жить.

***

На седьмой день нашего воссоединения я замечаю в руках любимого телефон. Но это полбеды. То, что успел увидеть мой левый глаз, произвело на меня куда большее впечатление. «Конфетка моя, спокойной ночи! Люблю! Скучаю не могу…»

Как? Это кому (явно не мне, я ж рядом лежу)? Меня выкинули на северный полюс в одном халате. Я трясусь, как собака, и не понимаю, что это все значит. Мои глаза ищут зацепку, но в этом доме нет другого спального места. Все вокруг леденеет. Голоса нет.

Стена, ливень, град, ураган. В моей душе просто стихийное бедствие. Мне хочется умереть, но только больше не быть подопытной. Это невыносимо. У тебя берут кожу, оттягивают ее и потом медленно отрезают кусочек тупым, нет, тупущим, самым тупым ножом. Ты орешь, блажишь матом, бьешься в забытьи и нервозе, но палачу все равно: он кайфует от процесса.

Его подушка летит в другую комнату. Я затыкаю уши и прошу только тишины и немного времени. Мне нужно семьдесят два часа для того, чтобы отыскать себя на просторах вселенной.

Чтобы не сойти с ума надо все записать:

Собрать вещи.

Подписать коробки.

Оставить записку. Или не писать? Решу на месте.

Просмотреть все группы. Найти жилье.

Спросить на работе и друзей, а вдруг кто сдает комнату.

Дышать.

Решить как будем жить дальше.

Глава 30

Утром я отдираю себя от простыни. Мое тело похоже на курагу: сморщенное и желтое. Сил улыбаться не осталось. Механически нанизываю на себя вещи и иду на работу пешком. Стараюсь обходить лужи по снежным бровкам, но ноги не слушаются. Ругаюсь на неудобную обувь (до сегодня она была прекрасной) и коммунальщиков. Как можно нормально ходить, если на всю дорогу разлеглась пузатая лужа?! А чтобы ее обойти, нужно по пояс искупаться в снегу. Впрочем, мне сейчас все равно, лишь бы не видеть эту рожу. Не слышать этот голос, не находиться в одном пространстве.

Мне нужно срочно найти жилье. Но в нашем поселке надо быть или замом главы, чтобы все решалось быстро, или суперудачливым. Как показывает ситуация, я не из этих категорий. Ждать помощи не от кого (вариант «к родителям» вычеркиваем), и я прошу вселенную не бросать меня. Просто смотрю на весеннее небо и как заговоренная твержу: Господи, помоги мне найти жилье… Господи, не оставь меня… Господи, помоги мне найти жилье… Господи, не оставь меня… Господи, помоги мне найти жилье.... Господи, не оставь меня.... Как мантру твержу, прошу и плачу. Тону в своем горе, как «Титаник»: с ох…ой скоростью. Захлебываюсь, выплевываю мат и снова в воду. Умирать страшно.

Больше сотни сообщений «Вконтакте» с просьбами, объявлениями о съеме жилья. Готова рассмотреть любой вариант, лишь бы это не повторилось. После семидесяти процентов отказов я звоню своей бывшей хозяйке (у которой снимали квартиру на втором этаже) и спрашиваю, сгорая от стыда, не сдала ли она ее кому? Она так удивлена, что даже замолчала.

– Кать, так твой муж сказал, что там будет жить ваша знакомая Яна. Он и ключи у меня сам забрал, а я так обрадовалась, что новых квартирантов искать не придется. А что такое?

– Да ничего, все в порядке. Просто желающие нашлись.

Пиздец! Сманить меня со съемной квартиры, поиграть в любовь, чтобы поближе к себе подселить эту проститутку! Это ж как все продумано, мама дорогая. И как сладко пел! Люблю, куплю и полетим… Только куда? Я б на Марс взяла билет в один конец. Задыхаюсь от злости.

На мое сообщение приходит ответ: есть девушка Настя, которая ищет в двушку соседку. Если интересно, то скину контакты. Аллилуйя! Конечно, мне интересно! Я вгрызаюсь глазами в номер телефона и звоню узнать подробности. Длинные гудки, и наконец, приятный голос на том конце трубки. Квартира прямо за администрацией, по оплате три тысячи, гостей и парней не водить, курить тоже не приветствуется. Идеальные параметры, и я соглашаюсь. Мне даже не важно, что там за мебель, техника. Главное, что через сутки я забуду, что когда–то провела семь дней на улице Широкой, дом пять.

В заботах о новом доме мой рабочий день пролетел как самолет. Мне нужно возвращаться, а желания нет. Я хожу по магазинам и ничего не покупаю, просто смотрю на вывески, и ничего не впечатляет, иду по тропинке и пинаю сапогом снег. Я хочу драться, я хочу освободиться от этого ужаса, но не чувствовать его больше.

Дома уже сидит мой главный обидчик. Он спокоен и удивлен, почему сегодня я не написала ему ни одного СМС (представляешь, у меня были дела поважнее, чем ты).

– Зачем ты поселил туда Яну?

– Она искала квартиру.

– Но почему туда? Ты специально? Ты знал, что мы не будем вместе и решил сделать мне больнее. На, помучайся! Поищи в этом колхозе жилье.

– Я думал, что мы будем вместе. Но я не могу ее забыть. Никак. Она так и сидит у меня в голове…

– Ты – сволочь. Все ты знал, я тебе не верю. Не переживай, скоро будете трахаться прямо здесь. Смущать не буду, а без штор, может, еще и разнообразие внесете.

Кусок курицы околел на краю тарелки. Мои нервы похожи на жидкий азот. Мне отрезают сердце, а боли нет. Ничего нет. Пустота. Как поросенка, выпотрошили и сняли шкуру. Я не я. Я хожу по комнате и как будто наблюдаю за собой со стороны. Скорее бы выйти за пределы этих стен. Они давят, как бетонные плиты тридцатиэтажки. Дышать через раз уже счастье. Монотонное жужжание мужа проходит мимо. Он стал бесформенный, бестелесный, бесцветный. Еще одна ночь, всего одна ночь…

Глава 31

Сон не идет, но это не огорчает. Я просто лежу и смотрю в натяжной потолок. Записываю на нем свои мысли, раскладываю в стопочки воспоминания. Здесь радость первого свидания и поцелуя, тут – боль от переписки, левее – волнение в день свадьбы, чуть правее, вот там, волшебный Питер. Столько пережито вместе, что хватит на целую гардеробную. Все черное, грязное, нехорошее, грустное я складываю в этот не очень красивый ящик. Наклеиваю записочку «в добрый путь» и сжигаю в печке. Все теплое заворачиваю с собой. Пожалуй, это хорошая практика – чистить свои мысли…

– Кать, может, ты передумаешь и останешься?

– Нет, я все решила.

– А как ты будешь жить?

– Тебя не касается. Что ты вообще приперся ко мне в комнату?

– Надо решить, что делать дальше.

– А что делать дальше? Что предлагаешь?

– Надо подавать на развод.

– Вот тебе надо, ты и подавай. Я сама туда ни ногой.

– Хорошо, я схожу на следующей неделе сам.

– Вот и чудненько! Хоть раз побудешь мужчиной и доведешь дело до конца.

Все внутри оборвалось. Осознания, что это конец, что это все происходит со мной, просто нет. Кажется, что это очередной день икс, который нужно пережить, а завтра все будет по–другому. От переживаний болят волосы. Закрываюсь в подушку и скулю. От моих рыданий сотрясается вселенная. Только она видит, каких усилий мне стоит это решение.

Шуршание пакетов начинает бесить. Я истерю, кидаю вещи. Не могу сообразить, что и куда положить, что оставить, а что забрать. Раздел имущества никак не входил в мои планы. Я беру наш альбом и все внутри сжимается. Почему так?! Вот такая, значит, твоя любовь. Красивая обертка, мишура… Одеяло с птичками беру – мне дарила его бабушка. А мебель, одежда, тарелки… Ноги подкашиваются, падаю и не чувствую тела… Я понимаю, что это мои ноги, но они не слушаются меня и лежат как два батона – ровные и белые.

***

– Кать, я приехала, привет. Где эта маразота? Я ему сейчас устрою!

– Он в школе. Юль, надо собрать вещи, но я не могу встать. Ноги как кисель.

– Чего брать?

– Что положишь, то и будет. Мне все равно. Главное – мои платья и блузки забери, а то на работу не в чем ходить будет.

– Кать, я офигеваю. Как ты столько молчала? Ты чего? Как он мог. Да еще с этой Яной, встречу ее и тоже все выскажу. Я их обоих разорву на части, яйца ему отстрелю (ты знаешь, я стрелять умею), если увижу.

– Слишком много чести им. А это все, может, и к лучшему. Если выбирать между умереть здесь или жить счастливо в другом месте, то я выбираю второе. Я так устала жить в этом аду. Больше не могу, только бы сбежать отсюда скорее.

Мое тело лежит посреди комнаты, если быть точнее, то на спине, лицом вверх. Мои слезы режут кожу по щекам и плюхаются на пол, я их глотаю, а меньше не становится. Так больно, мамочка! Так больно. За что, за что мне такие мучения? Я всего лишь хотела любить и быть счастливой. Куда я теперь? Куда?

Пакеты с вещами завалили всю прихожую. Пора грузить вещи и уходить. Услужливый водитель помогает. Я же пытаюсь встать, но кроме как ползком не могу передвигаться. Последний пакет в багажнике. Юлька держит меня под руки (белый день, и я вовсе не пьяная). Я скольжу взглядом по стенам с дешевыми обоями и говорю «прощай».

– Надо позвонить Жене и спросить, как передать ключи.

– Да это пиздец! Выкинь их и все. Еще отдавать! – выпалила Юлька.

– Я так не могу. Это ж не по–человечески. Все, звоню. Жень, привет. Я собрала вещи, когда встретимся, чтобы отдать ключи?

Молчание. Обрыв. Я поняла.

– Что с тобой? Ты чего побледнела? – спрашивала подруга.

– Он сказал бросить ключи в почтовый ящик. Ты представляешь?! Я что, проститутка, гость, дальний родственник, чтобы так делать?

– У этого козла нет даже смелости встретиться лицом к лицу. Поехали, Кать.

– Ага.

Бреньк. Звук мертвечины, преисподней отозвался со дна железного ящика. Стыдно, стремно, очень плохо. Как будто все помои мира вылили на меня. Эта грязь стекает по волосам и меня тошнит.

Три поворота, и я не верю своим глазам: он идет вдоль дороги и болтает по телефону. Синяя шапка, серые брюки и куртка. На манжетах белая полоска. На рюкзаке брелок. Такой родной и сто раз холодный, чужой, не мой. Я не узнаю в нем своего мужа. За этот год он изменился и трансформировался в робота без души и сердца. Мой взгляд цепляется за его глаза, но он даже не смотрит. Все вокруг мутнеет, темнеет. Окна запотевают, и пожухлая трава на проталинах превращается в темно–коричневую кашу. Больно! Адски больно! Асфальт ускользает под колесами, и я в конец теряю ориентацию в пространстве.

Глава 32

Разбор пакетов на новом месте проходит с переменным успехом. С одной стороны, я радуюсь, что больше не придется участвовать во всем этом концерте, а с другой, это очень неприятно. И жутко стыдно перед всем белым светом. Я ж думала: эх, выйду замуж, нарожаю детей, а тут ни дома, ни лома, ни мужика.

Неловко смотреть в глаза соседке Насте (она по–любому в курсе, почему я тут, сплетни разлетаются как микробы). А как идти на работу, вообще не представляю! А родители!.. Блин, еще им нужно все рассказать. Это завтра. Сегодня обустройство комнаты.

Она большая, это зал. Два окна на разные стороны, советская стенка цвета «орех» вдоль всей стены. Половина шкафа занята книгами хозяев, в остальном – все пусто. Расшатанный стул и прочный стол. Цветов, картин, ковров нет. Голый крашеный пол, белая дверь с черной ручкой. В левом углу стоит моя кровать. Она односпальная. Такая крошечная, узкая, старая. Я смотрю на нее и понимаю, что она напоминает меня. В свете последних событий я не похорошела: синяки под глазами стали нормой. От жалости к себе реву, сидя на полу (в комнате неизвестных мне людей, в комнате, где мне предстоит учиться жить заново). Сквозь слезы наряжаю кровать в постельное белье. Становится немного теплее, привычнее, что ли. На верхнюю полку ставлю статуэтки и сувениры. С любимым Оленем по центру. Крупные вещи в нижние шкафы. Ноут на стол. По большому счету, все разложила. Осталось только привыкнуть. Никак не могу понять, что я не в гостях. Часы на кухне так сильно тикают, что мне периодически становится страшно.

Перед сном захожу к Насте (отдать должное, она меня не трогает и не лезет с расспросами). Договариваемся насчет еды и оплаты. И по койкам.

Завернулась в одеяло. Ворочаюсь, но никак не могу уснуть. Я жду СМС, волшебника, НЛО (да кого угодно, лишь бы не одна), но вокруг звенящая тишина. Я трогаю ее руками.

На следующий день мой пока еще муж подкараулил меня после работы.

– Привет! А на что ты будешь жить? Ты же денег не взяла.

– Я не знаю. Пока мне хватит, а до зарплаты проскриплю как–нибудь. Ты за этим пришел (слезы уже подступают, я бегу к дому)?

– Да. Я не могу так, зная, что ты чуть не голодная. Можно я хоть продукты тебе куплю? Я помогать тебе буду, пока ты не сможешь делать это сама.

– Делай, что хочешь, только отстань от меня.

Он разворачивается и уходит. Я сажусь около подъезда и пытаюсь переварить эмоции. Моя соседка возвращается с работы и зовет меня домой. Я иду и рассказываю ей всю историю. Мы и едим, и нет (сама не знаю), но обсуждаем бурно, как в дверь раздается звонок. Я вообще никого не жду и даже не реагирую. Настя идет открывать дверь. Там Женя. Чтобы не нарушать правила, выхожу на лестничную клетку.

– Вот, я принес фрукты, каши, крупы. Здесь немного, у меня у самого денег мало. Кать, я не брошу тебя одну, честное слово офицера. Сколько смогу, я буду тебе помогать, платить часть денег за дом.

– Ну да, конечно. Пока замуж не выйду, будешь меня содержать. Что за бред?

– Да, так и буду. Я обещаю. Я люблю тебя, Катя! Люблю!

– Уходи отсюда.

– Я сошел с ума! Что мы делаем?

– Я не знаю (я ору это на весь подъезд, нервы сдают)!

– Мы должны быть вместе!

– Уже нет. Ты другую любишь, и я давала шанс.

– Да она меня не любит, как ты. Я это вижу, ей другое надо.

– Прекрати, прошу. Мне больно.

– Но только ты меня можешь понять. Я запутался. Люблю, люблю… тебя, ее… тебя, ее…

– Я пошла.

Закрываю дверь, и апельсины катятся по прихожей. От нервов меня трясет! Я вообще не понимаю, зачем я взяла этот чертов пакет. Не умерла бы с голода. Это ведь не забота с его стороны, а чувство вины. А я, дура, схватила и побежала.

Спать еще тяжелее. Я нищая, бедная, без куска хлеба и гроша в кармане. От страха повелась на подачку мужа. Где взять силы это пережить? Объяснить каждому, почему все так вышло, не хватит жизни. Просто такой сценарий, такие роли. Не самая завидная, но после нее точно в Голливуд. Напряжение в ногах перерастает в ломоту. Мну рукой пальцы ног и вспоминаю, что они уродские.

Господи, ну что ж я такая страшная? Сжимаю одеяло между ног и давлю свою обиду.

Глава 33

Я боюсь поделиться с родителями (не принято у нас в семье рассказывать про переживания. Вот радостью поделиться – пожалуйста. А тут, можно сказать, горе, и как с ним быть?). Не знаю, как они на все это отреагируют. Все женились, жили, ругались, мирились, но никто не разводился. Я первая. И этот груз ответственности напрягает.

***

– Мам, пап, привет! Надо поговорить (я разглядываю занавеску, зачем–то запоминаю ее узор и все никак не могу перейти к разговору)…

– Ну чего тянешь кота за уши. Говори, чего стряслось. Беременна, что ли?

– Если бы, но нет. Не надо мне никаких детей. Мы разводимся.

– В смысле разводитесь? А где Женя?

– Мы уже несколько месяцев живем отдельно. У него есть любовница. Я давала ему шанс, мы даже пробовали жить вместе, но ничего не вышло. Я не нужна ему.

– Да, вот так новости. Катя как скажет, так скажет. Такого позора у нас еще не было. Свадьбу сыграли, пожили и разбежались. Чего в харю-то надо? Все есть, – выходя из себя проговорила мама.

– Мам, у него нет любви. Нет взаимности, я не хочу с ним жить.

– Ну а что тебе? Вали теперь по съемным майся, а он полеживать в доме будет! Оббегала Катя домик Жене и сразу не нужна стала. Ну хитер, а.

– Дом по закону его, он за него отрабатывает в школе. Да, это все нечестно, но ждать десять лет (пока дом не будет в его собственности, и мы сможем поделить как совместно нажитое) я не могу.

– Честно, нечестно. Как дом надо было, так и жопа пела у него. А ты чего смотрела? Что родители его говорят?

– Да ничего не говорят. Он их слушать не хочет, а матери его стыдно передо мной, вот и все.

– Что скажут соседи, бог ты мой. Добегалась наша Катя, вон аж мужик сбежал. Правильно, с твоей–то работой тебя дома никогда нет. Вот и нашел себе поспокойнее.

– Мам…

Дальше как в тумане. Нотации, упреки, унижения. Я вне системы «счастливая, образцовая семья». Я – позор семьи, изгой, неправильный ребенок и вообще самый плохой человек на земле.

А мне просто хотелось объятий. Понимающих, не осуждающих глаз. Маминых, папиных рук. Слов, что я нужна им любая, с кольцом или без. Что меня здесь любят и ждут всегда. А вышло все наоборот. Двери дома захлопнулась с оглушительным звоном! И это еще больнее, чем измены. Самые родные люди на земле отвернулись от меня вопреки инстинктам. Что ими управляло? Сложно сказать, может быть, страх общественного мнения, а может, и шок. Ведь до этого момента в их голове жил образ, что у меня все хорошо. И сегодня я его разбила. Может, мы достигли равновесия? Я разбила их картину мира, они – мою? Обид быть не должно. Да мне их некуда и совать, из карманов и так уже больше сотни хвостов торчит.

Да, не получила то, что хотела, но это не повод вычеркивать их из своей жизни. К тому же практики поддержки у нас нет. Почему–то скупость на добрые, ласковые слова стала нормой. В своей семье хочу жить по–другому. А своя семья – это пока я сама, а внутри скопилось много всего интересного. Есть над чем подумать, что исправить, а что укрепить раз и навсегда. Например, любить себя, хвалить, уважать. Не давать себя в обиду. Отстаивать свои интересы, мнение. Не жить в угоду другим, лишь бы не расстроить их, не сделать плохо. У меня есть свои потребности, желания, и пора бы пожить по свои правилам.

Вечер розово–грустный. С ноткой первого дождя и легкости. Теперь все знают правду, мне не придется врать и придумывать отмазки. Я выдыхаю поток воздуха и направляю его восвояси (так–то лучше).

Включаю на ноуте сериал «Сумерки», зову Настю, и мы смотрим его до часу ночи не отрываясь. Волшебная любовь нравится всем, а осколки быта – единицам. Не все в мелочах видят глубокий смысл или неземную красоту. Зато те, кто видят, несказанно богаты. Я вижу, но пока получаю по шапке. За что? Может, не тут радуюсь? А может, я научилась радоваться мелочам и мне пора в путь для чего–то большего?

Спать одной не смертельно. Порой даже приятно, ведь можно лечь звездой, и все одеяло твое. Правда, в моем случае ноги свешиваются на пол, но это не мешает мечтать, что в один прекрасный день я проснусь и скажу: как я счастлива!

Глава 34

– На тринадцатое мая в тринадцать тридцать нам назначили развод. Приходи с паспортом. – как диктор в по первому каналу проговорил Женя.

– Конечно приду. А что будем делать с венчанием? Я не хочу всю жизнь за твои грехи в аду гореть. Да и отношения строить, зная, что я твоя жена на небесах, как–то больше вселяет страха, чем радости.

– Хватит и обычного развода.

– Ну уж нет. Встретиться с тобой там я не хотела бы. Мне этого знакомства надолго хватит.

– Тогда будем думать. Узнай, как это делается. Если что, я все подпишу и на все согласен.

Не верится. Не принимается. Эта правда со вкусом плесени. Спрятать бы ее на самую верхнюю полку, да таких полок еще никто не придумал. Значит, все же сходил и подал… Быстро, однако. Что ж, тем лучше. Назад пути нет. Только вот ну никак, никак не верится. Мысли в кучу. Вчера еще говорил люблю, а сегодня конкретная дата развода. Хочу кофе в черной чашке. Кофе есть, чашки нет (но я знаю, где есть). Еду к Саше. Пьем кофе в холодной редакции. Почему–то отопление уже отключили или просто я настолько замерзла (не знаю). Чайник вскипел и щелкнул маленьким замочком, в две черные глянцевые кружки насыпается кофе и сахар. Наливаю кипяток и тону в пенке. Потом вместе с дымком плаваю по кабинету. Смотрю закладки, дипломы, фотографии, газеты. Отдельный мир, который доступен избранным. Сегодня хочу быть в их числе.

– Возьми камеру.

– Зачем? – спросил Саша.

– Снимешь меня, сделаем маленький фильм! Ни разу не снималась в кино.

– Вон как! Тогда бери кофе и пошли на крыльцо. Там будем делать первые кадры.

– Ух! Иду–иду! Р–р–р!

– Повернись, вот так. Сядь на перилку и пей кофе. Сексуально. И глаза, посмотри прямо в камеру.

– Саш, мне страшно!

– Не дури. Будь смелее, сама напросилась. А теперь медленно вставай и иди по ступенькам на дорогу и в парк. Поняла?

– Угу… Иду

– Медленнее, пластичнее. Придерживай платье одной рукой, вот, вот так. Иди ко мне спиной и не забывай пить кофе.

– Вот то, что нужно. Красивая спина, завораживающая походка. Катька, супер! А теперь развернись и скажи первое, что придет в голову.

– Люблю…

Крупный план был шикарный.

Неожиданно для всех я расплакалась и сказала «люблю». Просто люблю. Люблю тебя за то, что ты сейчас здесь со мной. За эту шалость и полное погружение.

– Не плачь. Ты просто устала. Пошли обратно.

– Пошли.

– Я включу Стинга и будем сидеть в тишине.

– Да.

Мелодии баюкали. Кофе плавил стол. Время исчезло вместе со всеми границами. Есть только два израненных, настрадавшихся сердца, которые любят друг друга в эту минуту. Не здесь, не в реале, а где–то между. Мы только чувствуем, улавливаем знаки. Кольцо с Оленем жгло палец: мы были знакомы раньше. Это очевидно. От этого осознания прошибает до самых глубин.

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Я уже с тобой. Нам это ни к чему. Ты же знаешь.

– Знаю, но хочу.

– Тебе мало меня в прошлой жизни?

– Мне всегда тебя мало. Но я рад, что успел отыскать тебя здесь. Любимая. Катенька. И твои пятна, как самое дорогое украшение. Ты прекрасна, мой Олененок.

– Я чувствую тебя вне времени.

– Я тоже.

– А..

– А фильм подарок. Проводник из прошлого… Помнишь, как много мы их делали?

– Смутно, но меня тянет магнитом к этой технике.

– В ней ты…

– Мне пора. Спасибо за кофе.

– Я провожу до крыльца.

– В каждом глотке кофе мой поцелуй. Много не пей, это вредно.

– Аккуратнее на дороге.

Внутри новое состояние. Понимание, что то важное, что мне нужно, я нашла. И это чувство может жить не только в Саше. Любовь проявляется в мелочах, в дуновении ветра, в красивой сумке, новой фотографии, взгляде мужчины, вкусном кофе. Просто наша с ним любовь прорвалась сквозь все миры и напомнила, что я живу, что я счастлива. Только забыла об этом, а кофе, камера все открыли… На мгновение, но мы все поняли. Это так волнительно! Никому не отдам это ощущение.

Деревья, повороты, дома мелькают по очереди. Я еду. Кайфую от себя! Я знаю, какая я на самом деле. Мягкая, женственная, страстная, сумасшедшая, романтичная, вечно влюбленная и улыбчивая. Та, что ради кофе протопает не один километр, но когда сядет за стол, то растает, как мороженое. Та, что будет восхищаться, когда другие не заметят счастье.

Глава 35

Я все еще в статусе жены. Это формальность, но тем не менее на душе все равно чуть спокойнее. Нет косых взглядов, пересудов, да и кольцо пока на руке. Значит, не все потеряно.

Со своей новой соседкой Настей мы становимся все ближе. Сегодня едем кататься на машине, считай, релакс обеспечен. Мы почти не разговариваем, потому что каждая погружена в свои думы. Но спустя десять минут я потихоньку включаю музыку. Самую разную. И мы слушаем, ловим настрой. А потом музыка проникает в нас, и молчать уже не получается. Ты поешь сначала про себя (как же мы любим стесняться), потом тихо, но вслух, а спустя пять минут во все горло. И абсолютно без разницы, знаешь ты слова или нет, попадаешь или и так сойдет. Главное – процесс освобождения. Тебе не страшно, не стыдно. Тебе зае…сь! В тебе просыпается твое истинное, настоящее. И одежда, марка машины, маршрут становятся не важными. И тут рождаются наши песни, наш вечер, наше настроение. Это кайф! Мы сидим на берегу озера и кидаем в него травинки.

– Тебе страшно разводиться?

– Если честно, да. Я очень боюсь этого нового чувства. Я не знаю, как после замужества снова быть свободной. Как быть одной без мужа. Я привыкла, что есть мы.

– Ты думаешь, он не передумает?

– Не знаю. А даже если так, то что это меняет? Для себя я поняла, что вместе с этим человеком я быть не хочу.

– Не смогла простить измену?

– Да дело не в этом. Ее я давно простила. Это больно, но пережить возможно. Я поняла, почему это произошло.

– М–м–м…

– Потому что, когда мы познакомились, у меня было свое лицо, свои интересы, своя история. А потом все стерлось и осталось лишь тело, оболочка. Искры в глазах не стало. Пропал огонь. Я стала неинтересна сама себе, а это прямой путь к разрушению. Когда ты требуешь что–то от другого, то соответствуй. Умей быть разной, зажигать.

– Ну не тебе об этом говорить. Вон ты какая шустрая.

– Это не совсем то. В последнее время я застряла в роли жертвы. Мне было удобно в ней и комфортно, и если бы не его шаг, то я бы и дальше просидела в этом теплом болоте.

– А если бы у тебя была возможность вернуть время на самое начало ваших отношений, ты бы пошла за него замуж?

– Нет. Но это я говорю сейчас, когда поняла многие вещи, когда прожила эти состояния. Вот и тогда в глубине души я понимала, что это не мой человек, но пошла ему навстречу. Нажила много проблем, вместо того чтобы слушать себя. Теперь я отношусь к себе бережно.

– А ты его еще любишь?

– Как своего мужчину нет, не люблю. Как человека в общем – да. Он интересный, со своим взглядом на мир, у него тоже есть чему поучиться.

– Чему же?

– Ценить, любить себя. Радоваться мелочам и заниматься тем, что хочется. Пусть даже это будут игры. Но у меня это может быть чтение. Сама не понимаю, почему раньше не разрешала себе покупать книги и читать сколько хочу.

– Надо же....

– Да жизнь вообще штука интересная.

Обратный путь радует закат, запах свежей листвы и разлитого под ногами солнца. Вокруг меня много страхов, но я осторожно заглядываю им в лицо. У меня трясутся колени и перехватывает дыхание, но я знаю, что может быть иначе. Я это видела, чувствовала с Сашей.

Перед сном долго рассматриваю содержимое бельевого шкафа. В чем пойти завтра на развод? В платье или брюках? А может, неформально в джинсах и кедах? Почему нельзя разводиться в свадебном наряде? Расходиться – так красиво. А чего я этим добьюсь: он будет жалеть, что потерял меня или возьмет да и влюбится заново? Мне не нужно ни то ни другое. Я просто должна хорошо выглядеть для себя и потом уже для всех остальных.

***

Триста раз проверила сумку: паспорт на месте, ручка, на всякий случай, тоже. Я готова. Накрашусь для праздника. Хорошо, что еще и с работы отпрашиваться не придется. Лишь бы он не передумал и пришел, а то я не выдержу это стократное напряжение.

Глава 36

В мониторе показывается вторая сотня писем, но разбирать их вовсе не хочется. На мельтешащих коллег и людей уже не обращаю внимания, они идут фоновой музыкой к моему настроению. Чтобы не сделать ошибок в документах, подшиваю подборки газет, старые убираю вниз, новые перекладываю на видное место, печатаю открытки и отдаю их на подпись. Монотонно, но для убийства времени лучшего занятия не придумать.

Стрелки часов подбираются к часу. Я начинаю нервничать. Все чувства смешиваются, и я превращаюсь в комок. Иду к загсу с ощущением, что меня скоро разорвет. Мне стыдно, что я не оправдала чье–то доверие, мне стыдно смотреть в глаза тете, которая три года назад поздравляла нас с рождением новой семьи (быстро мы, однако, состарились). Заходить на крыльцо не решаюсь, жду Женю.

Сейчас идут последние минуты нашего совместного официального супружества. Вот он в синей рубашке и серых брюках, сумка и часы при нем. Кажется, он нисколько не волнуется.

– Привет!

– Привет!

– Ну что, пошли?

– Как скажешь.

И я иду за ним в загс. Каждая ступенька становится очередным испытанием на устойчивость. На последней спотыкаюсь и чуть не падаю. Мне жарко, кружится голова. Я плетусь за его сумкой и умоляю обернуться, взять меня за руку и увезти отсюда. Пусть нас разведут, но не тут, не так. Я не хочу проживать эту процедуру. Но здание слишком мало, и мы уже в светлом кабинете.

Мне настолько стремно, что я тупо уставилась в цветочный горшок на полу. Я не свожу с него глаз. Боюсь, что как только я смещу фокус, то упаду и не встану. На все слова я молча киваю головой, ставлю подпись быстро, нервно и не глядя. Только бы скорее уйти отсюда. Спрятаться ото всех. «Ну все. С сегодняшнего дня ваш брак считается недействительным. Заберите, пожалуйста, документы». Я беру свидетельство, и до меня доходит, что это конец. На улицу иду сквозь туман.

– Ты куда теперь?

– В редакцию и на работу. А ты?

– Домой. Можно обниму на прощание?, – Нужна помощь, звони.

– Конечно, ты же еще мой венчанный муж. Так что веди себя прилично.

И мы расходимся в разные стороны. Я еще не осознаю, что кольцо на пальце теперь лишнее украшение.

Захожу в редакцию, беру газеты и ловлю звонок. Почему–то я ждала его от мужа (уже бывшего, не привыкла к этой формулировке), а звонит сестра.

– Кать, ну как все прошло? Вас развели? Он пришел?

– Привет, моя дорогая. Да, нас развели десять минут назад.

– Господи, и как ты теперь?

– Я не знаю, Тань. Я такая одинокая, такая несчастная, что мне хочется умереть.

Я ищу глазами редактора, и он все понимает. «Кать, дверь на балкон прямо и направо». Я ухожу, и меня накрывает вся боль мира. Я уже не сдерживаю эмоций и реву, выплакиваю все свои слезы. Ржавые перила еще сильнее кричат о том, что я неудачница, разведенка, брошенка. Мое одиночество вселенского масштаба. Раньше у меня был он, а сейчас я совсем одна. Не нужна даже ему. И так грустно, так больно. Так себя жалко. Жизнь потеряла смысл. Нет никакого плана, как быть дальше, как дышать с ним одним воздухом, зная, что он с другой, что я больше никогда не прикоснусь к нему. Я хочу все забыть. Улететь в небо прямо с балкона, лишь бы не встречаться сейчас ни с кем.

– Кать, все в порядке?

– Да, Коль. Я нормально. Оплакала тут ваш балкон немного.

– Развели?

– Ага.

– Ну иди сюда, маленький. Все будет хорошо.

– Я не верю. Я никому не нужна. Я такая несчастная.

– Ты дурочка глупая. Любишь без памяти того, кто тебя не любит.

– А я говорила тебе, что мне везет.

И я взрываюсь от смеха.

– Коль, у меня тушь не растеклась?

– За Бабу–ягу сойдешь! Иди–ка лучше умойся и отдыхай.

– Не, я на работу. Дома я сойду с ума.

Без косметики, без кольца и без сил я пришла на работу. Думала, что четыре часа никогда не кончатся. Продуктивности ноль. СМС с вопросами (а как все прошло, ты как) перевалили за сотню. Открывать их подобно смерти. Читаю лишь одну: «я с тобой, чтобы не случилось. Если хочешь, приеду ночью». Не отвечаю, хоть и приятно, что кто–то искренне обо мне переживает. Но сейчас я не хочу никого видеть. Мне нужно побыть одной.

Часть 3

Глава 1

Первые дни ты просто не осознаешь, что это случилось. Обычное утро, день и ночь. Просто с ощущением, что это длительная командировка, и все. Но проходит неделя, вторая, и до тебя медленно доходит, что любимый не откроет дверь, не спросит, как дела, не разбудит утром теплым поцелуем. Тело ломает. Оно требует знакомых рук, ласк, поцелуев, объятий. Хочется прижаться к нему и просто дышать. Медленно и вдумчиво. О большем и не мечтаешь.

А потом в толпе ловишь знакомый парфюм, одежду, походку. Кажется, что это он, идет ко мне, и мы… Обрываешь себя на мысли, что "мы" уже почти две недели, как нет. Заходишь в социальные сети и меняешь статус с «замужем» на «влюблена» или «в активном поиске» (у кого как болит сердце). Я выбираю «влюблена» (хотя бы в жизнь) и с горечью удаляю совместные снимки. Так хотя бы виртуально меньше грязи, боли, разочарования. Косой взгляд на шкатулку с обручальным кольцом рвет на части. Не может быть… Это все не про меня. И новая волна накрывает с головой (разведенка, брошенка, уродина, да кому ты теперь нужна). Слова давят на уши, нет веры, что тебя реально полюбят просто так, а не за что–то, не ради выгоды. Фраза «я не любил тебя никогда» сводит с ума. «Просто я хотел отомстить той Кате, хотел потешить свое самолюбие. Она растоптала меня, и мне хотелось сделать ей больно. Но я не рассчитал, что все зайдет так далеко». Откровение, достойное Оскара. Благодарю за честность и своевременность (не хотелось бы с двумя детьми узнать, что наш брак фикция и нужен лишь мне). И все же обидно, что я была просто груша для ответа.

Мне страшно. Я боюсь встретить его на улице (а в поселке со спичечную головку это просто за здрасьте). Что я буду делать? Пройду мимо, будто не знаю, скажу «привет» и буду ждать словесной подачки или плюну в лицо за все хорошее и два года вперед? Не знаю. Пока мне везет, и я не встречаю Женю на своем пути. Видела только любовницу. Пришлось ехать вместе с ней в автобусе. Хорошо, что не напротив, иначе кто–то из нас бы не доехал (скорее всего, это была бы я). Такого позора я еще не испытывала. Сидит, сучка такая, модная, накрашенная, с ногтями длинными. Щебечет по телефону, что у нее все хорошо. Хорошо у нее, ну–ну. А мне на душе пиздец как ху..во. Руки не слушаются, роняю пакет и под пристальным взглядом сидящих в салоне автобуса начинаю собирать вещи. Сгораю от стыда и отворачиваю голову в окно, еду не дыша, пока эта дама не выходит на своей остановке. Вышла, а мне стало еще больнее. Чем она лучше меня? Тем, что у нее уже есть дочь от бывшего мужа? Так я сама могла бы родить здоровых детей. Ненавижу. Ненавижу за то, что разрушила мою семью.

В деревне первый вопрос: чего делать будешь, чай, без мужика–то плохо. Не сладко, но жить можно, а падать в объятия каждому встречному–поперечному нет желания. У меня все болит, я хочу лишь наше, общее, лучшее время, и от этого желания никуда не деться. Это желание нападает на меня ночью, в темноте, когда ты один на один со своими мыслями. Когда тоска зашкаливает, взрывает мозг и отдает зубной болью. А утром становится легче. Работа, суета, друзья, встречи, и ты вроде опять в потоке, нужна кому–то. И чувство самой несчастной, одинокой, ненужной, некрасивой, страшной проходит. Жизнь обретает дополнительные цвета в черно–белой палитре.

Я не хочу обжечься снова. Не хочу давать свое сердце под нож, под ботинки сорок третьего–пятого размера, под красивую глянцевую упаковку и сладкие речи. Хватит. Я хочу любить и быть любимой. Я хочу, чтобы меня ценили, чтобы наше чувство росло и не гасло. Только разве я смогу найти себе здесь пару? Из всех знакомых я никого не вижу рядом с собой или это просто пока? Нет, не пока. Мне и правда здесь не по себе. Воздуха не хватает при мысли, что он с другой. От мысли, что мы ходим по одним и тем же тротуарам, болят ноги. Любимые места вызывают злость и ярость (не наше, больше тут не посидим, не обсудим планы на лето). Я хочу его и только его.

Глава 2

А когда очень сильно хочется, то обязательно сбывается.

Наша последняя, прощальная ночь случилась сама собой: стихийно и без предупреждения.

Суббота. Один звонок в дверь. Один взгляд, и волна накрыла. Перед глазами исчез негодяй, предатель, бывший муж. Остался он, любимый и неповторимый, самый желанный мужчина на свете. И ты хочешь его так же, как и в самый первый раз. Говорить нельзя, намекать тоже: все идет через глаза, энергию. За одну секунду читаешь в его глазах страсть (а он изменился).

– Иди сюда (входная дверь закрылась, и мы оба в прихожей)!

– Вообще–то я не жена тебе.

– Тем лучше.

– Ты нахал (но сопротивляться я не хочу, да и не пытаюсь. Наверное, впервые за последний год мы поняли друг друга без слов)!

– Я хочу тебя…

– Что, прямо здесь?

– Мне все равно. Хоть здесь.

И мы плывем в комнату (на ту самую маленькую кровать у окна). Становится жарко. Объятия пьянят и сводят с ума. Поцелуи… Такого секса я не припомню за всю историю нашего существования. Легкий, страстный, обоюдный, с четким пониманием, что это самое великое наслаждение этой минуты.

Все чувства усилились. Я провожу рукой по спине и навсегда запоминаю рисунок кожи, вдыхаю этот родной запах и отдаю обратно, глажу черные гладкие волосы, вбираю в себя это чувство блаженства. Я понимаю, что это последний раз и ни о чем не жалею. Живу моментом. Я не могу ждать и ловлю оргазм. Улетаю за пределы. Такого со мной еще не было. Раньше всегда все для мужа, а для себя – необязательно. А тут как будто стерли старую программу, и все пошло иначе. Но это иначе мне по вкусу. Я наконец–то поняла, чего мне так давно не хватало. Оргазма, свободы, полета. А сейчас он случился и открыл меня заново.

Оказывается, я не бревно, у меня есть чувства. Я могу возбуждать, волновать. Мне не чуждо наслаждение собой, своим телом и телом мужчины. Я женщина, которая может сама выбирать и решать, хорошо ей или нет. Я каждой клеточкой стала живее. Кайф! И меня абсолютно не волнуют мои белые пятна, наоборот, с ними я еще прекраснее и сексуальнее.

Но такие мысли пришлись не по вкусу бывшему. Он зол и расстроен. Такая картина никак не вписывалась в его план.

– Ты изменилась. Почему не дала закончить мне первому?

– Не знаю, я не захотела ждать, и все.

Мне не стыдно. Не жалко. Мне хорошо. Внутри меня перестали бить ключи обиды. Все встало на свои места (круг замкнулся). Кто–то помог поставить точку в наших отношениях. Теперь мы просто чужие мужчина и женщина. И больше не тянет, не ломает и не бьет. Есть он и есть я. Наши тела попрощались друг с другом и спокойно пошли жить дальше. После энергетического освобождения стало легче думать, переносить подколы, сплетни и новые басни. Появились новые силы. Боль уходит. Медленно. Внутри меня появляется место для нового.

«ВКонтакте» стали появляться предложения сходить в кафе, погулять. Даже выйти замуж, чего точно никак не ждешь (только оттуда, ребята, погодите). Дайте подышать полной грудью, заняться собой, а потом уж замуж. Да и любопытна эта любовь: как пребываешь в отношениях, так ты невидимый, а как статус изменила, то лакомый кусочек. Мысль «а раз ее муж бросил, то она на любого кинется» не прокатит. Я знаю себе цену. Я уважаю себя. И если придется выбирать для себя мужчину, то сейчас я сначала стопятьсот раз посмотрю на него (но это я уж загнула. Я просто его почувствую сердцем) и только потом сделаю шаг. А пока у меня есть время, чтобы ничего не делать и просто пожить для себя любимой. Я же девочка, хочу платьица.

Глава 3

И все же я еще не свободна. Венчание никуда не делось из моей жизни (перед Богом мы семья). И эта мысль не дает мне покоя, не дает мощного старта для прыжка в новую жизнь. Сделать вид, что этого не было, я не могу, в отличие от него.

Интернет – великая сила. Женские форумы твердят, что развенчивания нет, что все равно мы навеки вместе. Тем не менее есть и мнения, что развенчать смогут, если есть на то веские причины. Из приведенного списка нахожу и свою беду, значит, есть надежда на положительный исход дела. Звоню в епархию и договариваюсь о встрече.

– Василий Иванович, можно мне на завтра отгул подписать? Я ж на мероприятиях сверхурочно работала....

– А что такое?

– Да мне в епархию надо насчет развенчивания. Мы ж развелись, но пока не окончательно получается.

– Ну–ка, ну–ка. А где это? Что надо?

– А вам–то зачем?

(Тут я поняла, что ляпнула лишнее, но слово не воробей… Мнусь и жду, что скажет).

– Мы тоже развелись, но не развенчались. Все времени нет. Так что там надо говоришь?

– Согласие второго супруга на развенчивание, письменное обоснование, почему хотите получить развод и копию свидетельства о разводе.

– Все есть, кроме согласия, но это я сам решу. Завтра поедешь, отпускаю. Точнее, вместе поедем, я тоже свои дела решу.

Вот так с легкой руки заместителя главы мне выпал отгул и подвода до места (не придется самой плутать по заветлужским лесам).

С самого утра будит солнышко, до будильника еще десять минут. Отключаю его и иду пить кофе. Наскоро собираюсь, ищу платок (вот только вчера приготовила, и куда он успел деться?). Да вон же он под столом.

Иду к дому Василия Ивановича. Все–таки непривычно вот так не по работе встречаться с руководством, да еще ранним утром по таким делам. Стеснение откладываю за воротник и открываю дверь дорогущей спортивной тачки.

– Здравствуйте!

– Привет! Куда точно ехать?

Объясняю, и все напряжение уходит. Я пялюсь на дорогу и думаю, что сказать батюшке. А еще там какая–то комиссия. Страшно. И все же ехать на такой машине комфортно.

– Вот, кажется, нам сюда.

– Думаю да. Пошли.

Идем, а я так и стираю стыд с лица. Все же как–то неудобно, что я с начальником. Еще подумают, что мы пара. Да пусть думают, лишь бы меня с моим бывшим развели.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, и мы попали в другое измерение. Суровые лица, строгий интерьер, все просто и аскетично. Мужчина в кабинете вселяет неподдельный страх (если он меня хоть что–то спросит, то я не вымолвлю ни слова). Здороваемся и спрашиваем, к кому нам можно обратиться.

– Вам в ту дверь направо, молодые люди.

– Спасибо.

Фу–ух, слава богу, что не к тому мужчине. В кабинете сидят две женщины и один мужчина в соответствующих одеждах (видимо, это и есть эта комиссия, о которой было написано на сайте).

После короткого, но вполне дружелюбного приветствия нам вручили ручки и пачку листов А4.

– Пишите подробно, почему хотите, чтобы вам дали право на второе венчание. После этого будет беседа. Решение комиссии будет доведено вам в письменном виде не ранее чем через месяц.

Меня шибануло током. Какое еще второе венчание? Мне и первого хватило. Сдаю четыре листа своей семейной горькой жизни и смотрю на горы бумаг вокруг. Василий Иванович дописывает свою историю в паре метров от меня.

– Ну что, рассказывайте, что вас привело к нам? Чем недовольны в браке?

– Что, прям здесь?

– А вы где думали? Отдельной комнаты у нас нет.

– Но тут же Василий Иванович!

– Он нам не помешает. Говорите все как есть.

И я начинаю вытаскивать из себя по слову, по предложению, по новому факту. Мне не по себе. Я краснею. Мне жутко неудобно делиться своей личной жизнью, тем более в красках и при руководстве. Что он подумает? Через десять минут я уже плакала, и мне было все равно, кто сидит в этой комнате. Я была на берегу океана и раскладывала ему свою боль по камешку.

– Я хочу душевного спокойствия и новой жизни без моего супруга. Если это возможно, то примите мои доводы к сведению.

Дальше пошла очередь Василия Ивановича. Он давился, сбивался, краснел и глотал окончания. Он также еле–еле выкладывал свою жизнь на стол. Через полчаса наши муки закончились, мы каждый отдельно пообщались с батюшкой в храме и с облегчением и чистой совестью поехали домой. Молча.

Между нами разбилась стена. Все вокруг тихо, спокойно и торжественно. Мы это сделали. Теперь решение за ними.

Глава 4

Мне стало легче дышать. Я похудела в прямом и переносном смысле. Активировалась пыльная кнопка «здоровый пофигизм», а это значит, я живу, как нравится мне. Не всегда феерично и на полную катушку, но искренне и по–настоящему.

Сейчас настала неделя затишья. Я наблюдаю за собой и не могу определиться, где я буду дальше: здесь или уеду в город. А поскольку от меня такой продуктивности мало, то мой любимый строгий редактор пригласил меня на журналистскую тусовку. Я согласилась без пререканий.

Вместе с остальным составом редакции мы приехали на озеро, что на юге области. А там бомбанула такая благодать, такая красота, что я засомневалась, уж туда ли я попала. Тонкий запах сосновой хвои будоражит сознание, плеск волн шепчет: тише–тише, треск костра напоминает о желаниях, гитара волнует грудь. Столько людей, столько лиц, и все профессионалы! Это возбуждает и дает энергию (как здорово, что я с вами. Я хочу у вас учиться, впитывать мастерство и отыскать свою изюминку. Как знать, может быть, через несколько лет я буду по одну сторону с вами, а не со стороны власти. А вообще у меня уникальный баланс быть полезной и чиновникам, и СМИ. Поэтому я здесь).

Я не участник конкурса, я сторонний наблюдатель. Мое дело ходить по медовому, хвойному ковру и ловить солнце. Одно я уже поймала. Мой Саша тут. Правда, он нарасхват. Пообщаться удается лишь поздно вечером за чашкой чая с брусничным листом. Мы сидим на противоположной стороне озера и болтаем о чем придется.

– Тебе здесь нравится, правда?

– Я как дома. Хм–м…

– Познакомилась с кем?

– Да, но я стесняюсь. Вы все такие крутые, а я…

– Ты еще лучше многих здешних ребят.

– Скажешь тоже…

– Ты уже решила? Останешься в администрации или уедешь?

– Не знаю. Мне нравится моя работа, но зарплата просто смешная. А в городе меня никто не ждет.

– Может, поедем вместе? В Калининград?

– Ты че!? Все бросишь? Не–е–ет…

– Я давно хотел перемен. А Калин тебе нравится. Или слабо?

– Боюсь, меня убьют, хотя это заманчиво.

– Родишь мне сына, и мы будем ходить смотреть на море.

– Сашка, это только мечта.

– Им свойственно сбываться. Ты подумай, я серьезно.

Вкус чая изменился. В него как будто сыпнули щепотку надежды, бесшабашности, наглости и веры в себя, в свою уникальность и безграничные возможности. Я танцую босиком на песке, чувствую каждую золотую крупинку, отправляю в космос свои желания, даже самые смелые. С каждым поворотом бедра вижу, как передо мной открываются все двери. Я могу быть тем, кем захочу. И это окрыляет.

Глоток коньяка убил во мне страх и подарил мужчину. Мы познакомились у костра во время танца и танцевали даже тогда, когда включили быструю музыку. Просто прониклись и были на одной волне, когда танцы, огонь, энергия мужчины и женщины текут через руки. Мы бесились и двигались не в такт популярным хитам, заливисто хохоча на весь лес. А потом все стихло, и мы оказались на хлипкой деревянной лавочке. Я слушала о том, как ему не повезло с женой и что я – это целое событие в его жизни. Слушаю и сочувствую, как могу всей своей рыбьей огромной душой. Молча. Незамысловато ковыряясь в траве палкой (видимо, сегодня моя очередь быть спасительным маяком).

В палатку пришла заполночь. Довольная, счастливая, воздушная. Это самый шикарный вечер на природе за последние несколько лет. Поток энергии вновь пошел вверх, и я нащупываю свой путь. Спасибо тебе, редактор, что взял меня с собой. Если бы у меня был шанс собрать все благодарности мира и подарить тебе, то я сделала бы это не раздумывая. Спиной ощущаю шишки и корни, улавливаю разговор веток, хруст чипсов и звон бокалов. Эта ночь самая пьяная, волшебная и свободная. Да собственно, она настоящая – и точка.

Глава 5

У меня появилась маленькая традиция – баловать себя раз в неделю. Вкусным кофе не дома, а в кафе, букетом цветов, прогулкой, шоколадкой, разговором по душам, музыкой, поездкой в какое–то определенное место или просто так. Главное, что в этот момент я с благодарностью и радостью воспринимаю для себя этот подарок. Особенно мне нравятся дни, когда все складывается как надо и ты можешь позволить себе больше, например, купить новое шикарное платье или сумку (и не беречь их, дабы сходить на новогодний корпоратив, а носить прямо сейчас, когда просит душа). Тогда все вокруг иначе: люди счастливые, добрые, пешеходы внимательные, мужчины щедрые, работа активная и веселая. Это и есть проявление любви к себе (через отношение, поступки, подарки, вещи).

Я не хочу закидывать в себя все, что попало под руку, носить то, что не приносит удовольствие, читать бездушную электронную книгу из–за нехватки денег на бумажную версию. Я замедлилась и теперь осознанно вбираю то, от чего кайфую. Не гонюсь за всем подряд, а выбираю лучшее, ловлю знаки и улыбки вселенной.

И сегодня я проснулась с четким ощущением, что я больше не хочу жить здесь. Эти улицы не вызывают трепет, окна не приглашают на чай, река не вдохновляет. Все блеклое, размытое, нечеткое. Смотришь, и будто на глазах фильтр (или суп без соли: все то же самое, но не вкусно).

Любопытно. Когда ты умолял дать тебе хоть маленький шанс зацепиться за это место, тебя пнули, как новый футбольный мяч. Потом стали жалеть и играть аккуратно, но желание просить еще пропало. Все. Огонь потух.

На одиннадцать тысяч рублей в месяц прожить не просто. Еда, съемное жилье, бензин, страховки – и все, денег практически нет. И ты рад бы подработать, но работнику администрации не положено совмещение. Круглосуточных магазинов, предприятий нет, и ты сидишь попой в банке с медом. Получается, что желание есть, а реализации нет (вру, одна почти состоялась. Я договорилась поливать цветы и ухаживать за клумбой возле одного магазина, но и там после одного раза все пошло не так. То ключи не дадут, то пришла рано, то сделала не так). И это заставляет задуматься: а что я здесь ловлю? Жизнь не закончилась на этом поселке.

Здесь стало физически тесно. Я выросла из него с самым крутым, необходимым для жизни опытом. Он, как мой персональный тренер личностного роста, прокачал меня в профессиональной и личной сфере на все сто процентов. И это не три дня интенсива, а два года плодотворной практики. Полного погружения в свое «я», от которого порой было страшно.

Вытаскивать, выколачивать и проветривать глупые, чужие установки не так–то просто, ведь так ты рождаешься заново. Больно, медленно и торжественно. Но с какими глазами, а? В них столько счастья, понимания, благодарности, что только неси, не расплескай.

Но мое появление на свет не всех радует (для многих я тут же стала какая–то неудобная: со своим мнением и характером). Мои прямые отказы шокируют, свобода – обескураживает, намерения – пугают, но сидеть и осуждать других – не показатель счастливой жизни, а ее убогость. Окружение меняется, как и мысли, уровень жизни.

Вместе с тобой всегда будут только те, кто тоже идет вперед. Они на своей шкуре знают, как умереть и возродиться из пепла, как сиять ярче и мощнее. Как идти смело дальше, как бросать в топку обиды, непонимание, осуждение.

Пока думаю, что писать в резюме, мне приходит СМС от одного настойчивого поклонника. Дерзкий, наглый и знает, что хочет. Это притягивает. Это цепляет. И вся ситуация уже не кажется такой безнадежной. Как считаешь, дневник, я еще сгожусь для любви или меня пора списывать со счетов?

Глава 6

Кажется, что найти работу и жилье в городе – это пустяковое дело, но на практике ад адский. Конечно, если ты дочь олигарха и имеешь пару сотен тысяч в запасе, то тебе переживать не о чем. У меня же вся надежда на отпускные (этого должно хватить на первый месяц).

Мне хочется жить в центре, но это дорого. Слишком дорого для меня. Пятнадцать тысяч в месяц за однокомнатную квартиру без мебели. Але, люди, вы что, совсем уже сошли с ума? Такое ощущение, что все хотят только содрать деньги и не предоставить никакого комфорта в том жилище, что сдают. А жить снова в комнате или делить квартиру пополам с чужим человеком не вариант. Мне нужно свое пространство, без посторонних. Просмотр квартир в нижней части города ввел в тоску: бомжи, бутылки, грязные подъезды, газовые колонки, деревянные полы, туалеты со сломанными дверьми и разбитыми окнами в подвале. Жуть, от которой поскорее хочется унести ноги. Но и пятнашки (а это минимум для верхушки) у меня нет.

С работой не лучше. Для города я очередная провинциалка, которая хочет покорить джунгли. А для меня – это возможность встать на ноги и твердо идти дальше. И мне хотя бы с чего–то начать, зацепиться за краешек крыши и расти, расти, расти.

Почему–то мне казалось, что после администрации меня просто разорвут на части и каждая компания будет рада меня взять к себе. На деле – есть круче, чем я, есть умнее, чем я. Пока то, что я хочу занято. В газету журналистов не надо, в пресс–службы города даже стучаться страшно (мне кажется, что моего опыта для города мало), знакомые и родственники тут же открестились, что им никто не требуется (кому охота деревенскую разведенку к себе тащить, еще опозорю их, если узнают, что знакомы).

Сдаваться не входило в мои планы, и я иду в офис одного известного мобильного оператора. Прохожу собеседование и надеюсь получить место сотрудника колл–центра. Не вау, а правда жизни. Пусть уж лучше на телефоне, но зато в тепле и стабильности. Белые мягкие диваны вводят в ступор и восхищение: чего бы так не работать, все для тебя! И кухня, и столовая, и массажные кресла… только виси на телефоне и общайся с людьми. Не работа, а телефонный рай. Общаться я умею, надеюсь, меня возьмут. Размышляю и готовлюсь к новой жизни. Тетенька с идеальной прической (завернутая в дорогую, брендовую одежду) сообщила мне, что они ждут меня через неделю на обучение и стажировку. Я рада тому, что есть. Один вопрос решен. Осталось сказать об уходе на работе и найти жилье.

– Может, еще останешься и передумаешь?, – спрашивает редактор.

– Нет, я уже все решила. Поеду.

– Ну какой из тебя оператор? Твое дело писать, а не говорить с психами!

– Коль, ну а что я буду делать здесь? На что жить? Мне даже цветы поливать не дали, не положено…

– Уломаем главу. Я сам с ним поговорю, и будешь работать параллельно в редакции. У меня столько проектов в голове, ты точно сможешь вести некоторые из них. И с жильем поможем. Не уходи, а.

– Ты рвешь душу. Я написала заявление и не смогу забрать его обратно. Поздно.

– Да забей на свои комплексы, забери и оставайся.

– Ты во всем прав. Я буду писать – это мое. Пусть не сейчас, позже, но сначала я должна просто быть там. Меня туда тянет.

– И что вас всех куда–то тянет. Ленка тоже уходит из редакции. Вы специально сговорились в одно время, да?

– Да ты что! Я впервые слышу о ее уходе. Я не специально. Если будешь благосклонен, то с удовольствием буду и дальше писать в газету.

– Ну не знаю, Катечка, умерла, так умерла (это шутка у него любимая. Не пугайся, а то еще бросишься меня спасать).

М–да, умерла здесь и родилась там. Ищу мамку, молоко, тепло. Хочется красивой жизни, легкости. Пока все с трудом и со скрипом. Приятно, что хоть одному человеку не безразличен мой уход. Мое уважение взаимно.

Утром принесли извещение. Еду на почту. Кажется, мне пришел ответ из епархии. Открывать на почте не смею, еду на мост. Вскрываю конверт и шевелю губами по строчкам. У меня есть разрешение на повторное венчание. Я свободна. Господи, спасибо!

Глава 7

Самое время сообщить об этом батюшке и отдать копию решения Жене. Мчу…

– Здравствуйте, батюшка! Я с новостями и как бы попрощаться.

– Проходи–проходи, не стесняйся.

– Получила ответ из епархии. Нам дали второй шанс. Теперь моя совесть чиста, и я могу жить свободно.

– Да – многозначительно протянул он. – А почему попрощаться? Уезжаешь в отпуск?

– Если бы. До отпуска мне далеко. Я ищу жилье в городе, буду жить там. Хотелось бы снять у знакомых, но сейчас не сезон, а до осени ждать долго. Может, так что выпадет (и я сникаю к концу предложения).

– А где конкретно ты ищешь?

– В верхней части. Ближе к центру и развязке.

– Может, поживешь в нашей квартире? Мы ее много лет пытались сдавать, но подходящих кандидатур не находилось. Там, конечно, ничего нет, но со временем можно обжиться.

– Вы не шутите? Это правда?

– Я думаю, матушка будет не против. Да и за квартирой присмотришь, и нам полегче будет. Все какая–никакая денежка (он медленно встал и отправился в сторону дома. А я сижу с открытым ртом и не верю своим ушам).

–На, держи. Вот ключи, вот адрес. Соседи там хорошие. Телефон ты знаешь, будут вопросы – звони. А по оплате это с матушкой договоритесь.

– Спасибо! Это правда мне?!

– Да – с улыбкой ответил он.

– Я не подведу.

Даже моя ласточка стала чище и ярче от таких новостей. Мы едем, и я боюсь дышать от счастья. Я нашла квартиру там, где даже не подозревала ее найти. Это чудо! Сам Бог мне ее послал.

Знакомый поворот, и удар в самое сердце. Ровно такой же счастливый идет мой бывший со своей Яной. Да и как идет? Медленно, красиво, за ручку. Улыбка отражается в ее глазах. Больно! Внутри срезают мясо бритвой, рубят тяпкой и выкидывают на поверхность в виде слез. Крупных, прозрачных, соленых. Я не ожидала, что это так всколыхнет мою душу. Неприятно. Немного обидно и даже жалко этого асфальта, по которому они идут. Он не для них. Я не верю, что они будут вместе. Это секс, похоть, увлечение, но не взаимная любовь.

Звук мотора они услышали и обернулись. Давить на тормоз нет смысла. Надо ехать и посмотреть им в глаза. В конце–то концов, мы уже чужие люди, и в праве делать все, что хочется.

Беру копию письма. Машину не глушу. Выхожу на улицу. Пятки горят, внутри полыхает огонь. Я стараюсь держать себя в руках, но руки меня выдают. Дрожат, и на первых словах голос срывается. Кашляю. Выгляжу, как клоун в цирке перед ними. Неловко.

– Привет!

И тут же следом мне летят два «привет». Ладно он поздоровался в ответ, а эта дама на кой ляд это делает? Еще и язык не отсох. Держусь из последних сил, но меня рвет буквально им на ноги. Я до смерти боюсь блевать, а тут за считанные секунды все мое зло, обиды, невысказанные слова вышли наружу. Красноречивее, чем драка, крики, обвинения. Вонища несусветная! Но другого вкуса от этой ситуации нет.

– Вот, держи копию решения. Может, пригодится в дальнейшей жизни. И тут новая волна накрывает меня у дороги. Меня рвет водой, остатками обеда и бессонных ночей. Руки в слюнях, лицо в слезах. Мне страшно.

За своей спиной я слышу разговор. Волнение. Предложение помощи.

– Может, воды?

– Иди ты в жопу, ладно! И дуру свою размалеванную забери. Помог один раз, спасибо! Слава богу, что дальше нам не по пути.

Я лихорадочно открываю пачку влажных салфеток. Вытираю лицо, руки, грудь, ноги. Я вычищаю себя, свое тело, мысли. Боль стихла, и приступ ушел. Я сажусь за руль и уезжаю.

Поле, тот организм, который понимает тебя всегда. В этот раз бегать босиком нет сил. Я просто открыла дверь и спустила обнаженные ступни в цветы. На мои пальцы садятся бабочки и мошки, я их не прогоняю. Любуюсь и болтаю ногами в такт музыке. Хорошо. На всех планах, уровнях и материях. Полное удовлетворение и спокойствие.

Мягкий розовый закат, сумасшедший запах цветов и скошенной травы на крыльях ветра, музыка кузнечиков и стрекоз. Все в гармонии, и я часть этого мира. Я не испытываю зла. Все, что приходит ко мне, я принимаю с благодарностью. Спасибо тебе, вдали виднеющийся лес, тебе, широкое поле, тебе, необыкновенное небо, тебе, чистый воздух, тебе, удобное сиденье, и тебе, время, которое на мгновение остановилось.

Глава 8

Приплываю на своей серебряной ласточке домой и пытаюсь поесть. Не получается. Кусок как пластилин мнется, но аппетита не вызывает. Бесит! Бесит! Бесит! Как же это тяжело! Как беспощадно мысли пилят голову!

Резкий подъем, и моя жизнь делится на тусклое «до» и насыщенное «после». Холодный бульк, и в моей кружке неопознанный прямоугольный объект. Я тупо смотрю на него, на то, как он переворачивается сбоку на бок, и не могу понять, что это мой телефон! Мой телефон грациозно плавает в крепко заваренном чае. Все. Это жирная точка в моем бесконечно длинном дне. Может, надо мной ставят опыты, а я прошляпила свой миллионный гонорар?

Достаю своего утопленника и шагаю к ноутбуку (спасибо, что оставили хоть маленькую нить надежды на спасение). Набираю свою беду на клавиатуре, как бусины на нитку, и жду, что скажет Дима. В компьютерных делах он гений. Слава богу, мне не приходится долго ждать, и я читаю ответ.

– Привет. Я уж тебя потерял. Думал, куда пропала моя принцесса?

И следом:

– Разбери телефон, протри сухой тряпочкой и положи сохнуть на сутки. Если не поможет, то считай, что умер.

– А давно ли я принцессой для своих бывших учеников стала? Вроде все Екатериной Николаевной была?

– Ладно–ладно, Екатерина Николаевна, не ругайтесь. Для меня вы стали принцессой, как только я вас увидел в нашем классе. А для других не знаю.

– Вон оно что. Принцесса?! Глупость, конечно, но приятно. Давно мне комплиментов никто не говорил. И спасибо за совет, кстати. Буду сушить.

– Если позволишь, то я тебе каждый день буду приятности говорить. Ты, блин, вы мне родная стала… Катя…

Я боюсь читать дальше. Обрываю строчку. Я не знаю, что мне ответить… Кажется, мы заходим слишком далеко за пределы общения учитель – ученик. Не хватало, чтобы он в меня влюбился. Выдыхаю и прихожу к выводу, что это невозможно. Я ж для него старая взрослая тетя (пять лет разницы – не два дня) с кучей проблем за спиной.

***

– Дим, это лишнее. Ты же знаешь мою историю. Кому я нужна с этими пятнами?

– Мне. Я сказал, и точка! Ты самая прекрасная девушка, и пусть этот твой олень педальный катится из твоей жизни куда подальше. А твои пятна – это твоя изюминка.

– Да все, укатился уже. Не горячись. Отдала сегодня копию решения из епархии.

– Ура! Я рад! Я скучаю по твоему голосу. А как я теперь буду звонить своей принцессе?

– Если телефон умрет, то никак, пока не куплю новый, а это минимум через месяц. Только писать.

– Ясно. Это печалька. Не пропадай. Ты нужна мне. Слышишь? Слышишь, мой красивый Пятнистый Олень?

– Не пропаду. Надеюсь. Все, хватит болтать. Пора спать, а то скажешь потом, что я совратила несовершеннолетнего.

– Напиши завтра, пожалуйста, как ты. Я переживаю.

– Хорошо.

Я выхожу из «Контакта» и захожу в свои ощущения. Мне безумно приятно, что этот парень заботится обо мне на протяжении трех месяцев. Пишет, звонит, поддерживает, выслушивает и просто спрашивает, как мои дела (а все началось в ночь, когда я узнала про измену. Увидела его простое СМС: «Как дела?», и выложила всю свою жизнь перед ним, как тарелку супа, на стол. То есть на экран. И понеслось). Такие простые истины, но они цепляют, как и пугают одновременно.

Как же? Он младше меня, у него нет моего опыта, что он знает об отношениях (беги от него, живи в свое удовольствие, никого не слушай, кроме себя… Легко говорить, когда не было проблем! А вот мне уже страшно безоговорочно верить всем подряд и кидаться в омут с головой. Обожглась. Хватит. Первым лапу в воду сует разум, а потом чувства)?

И все равно он клевый, ну не такой, как его сверстники. Есть в нем что–то особенное, что с первого дня нашего знакомства не отпускает. Оно протекает по его глазам и телу. Зачаровывает, как Олень в комнате бабушки. Тот же проникновенный взгляд. Непоколебимая уверенность в себе, это мужское «сказал и сделал» просто сквозит в нем, хотя, возможно, он об этом пока и не подозревает.

Как решу проблему с телефоном, надо будет и с ним поговорить, иначе меня унесет не в ту степь. Хм–м. Мне сейчас только романа с бывшим учеником не хватает для полного счастья! Хотя такие истории не редкость. Тут я не исключение из правил.

Глава 9

День без телефона похож на утро алкоголика, который ищет, где бы опохмелиться. Только вместо водки свербящая мысль: надо телефон, надо телефон. Ты шаришь по карманам и почему–то надеешься, что он там лежит, прямо физически ощущаешь его в руке, а его нет. Каждый час, по привычке, хочешь залезть в почту и проверить социальные сети. А не написал ли кто? Может, кто–то меня потерял и не может дозвониться? Как же этот маленький кусочек пластмассы мной манипулирует. Еле отработала день и лечу домой.

Вариант сначала поесть, а потом за ноут отметается со скоростью света. Бегом, бегом во Всемирную паутину! Вот, вот она вкусная сладкая конфетка. Сообщения, вопросы, общение, внимание. Как же трудно без этого днем, как будто ты не ты. Пробегаюсь по строчкам и вижу несколько сообщений от Димы.

– Как дела? Почему целый день ничего не пишешь? У тебя отобрали комп или по работе услали в дальнюю даль?

Телефон! Точно! Ек–макарек, а я и не попробовала его собрать. Бегу к батарее. С желанием «ой, только бы все получилось» соединяю детальки пазла. Не сходится. Экран отвечает бездушным пустым молчанием. Даже вибрации и то пожалел, жадина–говядина. Расстраиваюсь и иду писать отчет.

– Привет! Мой телефон приказал долго жить. Теперь я безтелефонный злой человек. Если увидишь в новостях, что кто–то спонтанно покусан молодой женщиной, то это точно я.

– А другого телефона нет?

– Нет…

– А у брата спросить или друзей? Был бы я рядом, я б тебе свой отдал, а тут… ты так далеко.

– Ага. Далеко…

– Слушай, а у тебя в городе кто–то есть? Ну, кто в деревню на выходные приезжает?

– Есть. Сестра. А что?

– Пиши адрес. Я передам с ней телефон.

Пишу адрес и телефон сестры. Радуюсь, как ребенок, что мою проблему решили и устроили для девочки Кати праздник. Наверное, это первый раз, когда я засунула свое мужское «сделаю/решу все сама» и позволила мужчине быть добытчиком, героем. Даже от одного этого чувства мне хорошо. Почему я раньше этого не делала? Видимо, другим было удобно, что Катя, как универсальный солдат, преодолеет все преграды и найдет выход. И никто не догадался, кроме молодого пацана, что я могу элементарно устать. Что я девочка, принцесса, которой иногда требуется помощь. Мужская. Бр–р–р. Не верю, что этот план сработает. Снова пишу.

– А может, не надо, а? А как ты будешь без телефона?

– Это я сам решу. А тебе по работе нужен. Все, я поехал к сестре. Вечером отпишусь.

Как на иголках, я мечусь по комнате. Смотрю на часы и жду, что напишет. Мне страшно, как на это отреагирует сестра. Нависает чувство, что теперь обязана. Потом исчезает, ведь я не просила, и это его решение. Точу бутерброды с колбасой как семечки и рассказываю Насте свои приключения. Она меня успокаивает и подкалывает, что, пожалуй, этот мальчик украдет мое сердце. Я фыркаю. Еще чего! И спустя час вместе сидим у монитора и ждем сообщение, как же все прошло.

– Я дома. Телефон отдал в коробке. Там сюрприз. Приедет завтра после обеда.

– Спасибо! А сестра ничего не сказала, кто ты и что?

– Нет. Я ей сказал, что у тебя сломался телефон, и пересылаю тебе новый. А чего ты так боишься? Ты же взрослая девочка.

– С огромными страхами…

– Ну это пройдет. Вот будешь жить со мной и вообще бояться перестаешь.

– Вот это поворот. За телефон придется жить с тобой?

– Хитро я придумал, да?

– Да уж. А что за сюрприз?

– Так я тебе и рассказал. Сча–ас!

– Ну, пожалуйста, я ведь ночь спать не буду.

– Это твои трудности. Терпи. А теперь пора спать.

– Спасибо за заботу! Жду не могу твой сюрприз. Спокойной ночи!

В моих пяточках включается приятный режим ожидания. Перебираю в уме, что там может быть. Блин, это так мило и чертовски приятно знать, что к тебе в коробочке вместе с телефоном едет загадочный сюрприз. Мур–мур от удовольствия! Женщина внутри меня аплодирует стоя. Да, ты смогла победить себя! На этой ноте я забираюсь под одеяло и засыпаю, как ребенок перед Новым годом: рука обязательно засунута под подушку, одеяло под коленку, а на лице улыбка ангела.

Глава 10

Жду вечера, как последней серии «Дикого ангела». Нервы на пределе. В такие моменты совершенно не могу делать серьезные дела, потому что все сыплется из рук, перемешивается несоединимое и выходит каша. Успокаивает спорт. Самые простые упражнения на растяжку и пресс. Раз, два, три.. еще подход.

Закидываю форму в машинку и выхожу к Сбербанку. Рядом с ним новая детская площадка, где я люблю качаться на качелях (самый быстрый способ вернуться в детство). Замечаю машину сестры и иду навстречу. Пару коротких фраз, и заветная коробочка у меня в руках.

От Сбера до моего дома буквально сто шагов наискосок, но сейчас, в эту минуту, мне кажется, что километр, не меньше. Мои шаги широкие, твердые, а на деле – семеню как утка. Заглядываю в окна и ловлю счастливый взгляд ребенка. Наверное, в моей довольной улыбке он увидел такого же неуклюжего малыша с коробкой в руках. Пусть так, я не расстроюсь.

Дверь закрыта, обувь снята. Чтобы не разбудить Настю, осторожно захожу в свою комнату и забираюсь ногами на кровать. Все, я в домике.

Чтобы там точно оказалось чудо, зажмуриваю глаза (за рецепт не благодарите, делюсь абсолютно бесплатно, потому как сама стянула его из мультика). Медленно, потихонечку открываю верхнюю часть крышки. Ах! А там пакет. Стараюсь не шуршать. Вижу зарядник, наушники и красивый белый сенсорный телефон. Глазами рыщу по пакету и ищу сюрприз. Перетрясла весь пакет сверху донизу: нет подарка.

И когда я откладываю его на подушку, то замечаю, что на дне коробки лежит еще один маленький тканевый мешочек. А–а–а! Положил! Прислал! Вот, вот он, мой драгоценный подарок! Не теряя ни секунды, развязываю лямочки и вынимаю серебряный брелок на телефон с Оленем и словами «счастье есть». Так, это не все. Записка: Самой очаровательной пятнистой девочке. Счастье есть, моя принцесса! В субботу жди в гости.

Как в гости? В какую субботу? А когда суббота? Ко мне в гости? Но я же не звала тебя в гости?! Караул! Да что я буду с ним делать? Где прятать, черт возьми! Не приведу же я его сюда… Настя меня убьет.

Мое тело начинает лихорадить. Я волнуюсь и уже строю планы, чем заняться, если он и правда приедет. Не выдерживаю и бегу будить Настю. Мне нужно с кем–то поделиться, посоветоваться, иначе меня разорвет от счастья!

На семейном совете (а если мы живем с ней вместе под одной крышей, значит, семья) решаем, что если он наберется наглости и приедет, то на улице спать не оставим, но и лишней кровати у нас нет, поэтому весь пол в его распоряжении. Фу–ух, главная проблема решена. Обнимаю Настю и показываю ей свой новый телефон.

– Ведь не обманул и сдержал слово, я просто в шоке!

– Молодец! Серьезно настроен, раз на такой поступок решился.

– Да сплюнь ты! Что делать будем, если приедет?!

– Замуж тебя отдавать!

– И выкуп еще, скажи, устроишь?

– Дай хоть сначала посмотрю, кто такой, а то, может, и не отдам.

– Ну спасибо. Идем пить чай и благодарить моего поклонника.

И тут уже чай не чай. Скорее коньяк. Я пьянею от каждого глотка. Я радуюсь, что на моей улице сегодня праздник и под шумок вычеркиваю несколько человек из своей жизни. Когда я сообщила, что общение будет только с компьютера (ибо нет телефона), то мне тактично написали: когда купишь новый – пиши. Простая ситуация, которая за сутки отделила мух от котлет.

– Привет!!! Я получила твой сюрприз! Кле–е–евый!!!

– Как телефон?

– Работает. Спасибо! Я так рада, что я снова на связи! И все благодаря тебе.

– А то.

– Ты правда приедешь?

– А что, не хочешь?

– Хочу, но как бы боюсь.

– Я не кусаюсь. На чем лучше приехать?

– М–м–м. Наверное, лучше на электричке. На станции я встречу тебя.

– Идет.

Закрываю ноутбук и обалдеваю от такого развития событий. Еще неделю назад мы просто общались, а завтра он приедет ко мне. И ведь сто процентов не как ученик к учительнице за новым заданием. Тут нечто большее, мощное, сильное. Как некий шанс попробовать оторвать кусочек от пирога с лакомым названием «Счастье».

Глава 11

Если бы стоял выбор по смене имени, то я точно назвалась бы Авантюрой, потому что в моей жизни вечно какие–нибудь приключения. А если их нет, то пятая точка тут же их отыщет. Вот какого лешего я сейчас еду на вокзал? Не к кому–нибудь, а к своему бывшему ученику. Да, я понимаю, что это было несколько лет назад, но все равно неловко и как–то стыдно. Опять эти установки, навязанные обществом (это ж аморально, барышня! Как вам не стыдно?!). А вот фиг его знает, почему мне не стыдно. Может, потому, что я не залезаю в чужую семью, а еду на встречу со свободным мужчиной? Да, он младше меня по паспорту, но это никак не влияет на его отношение ко мне. В его природной мудрости и зрелости (читай: взрослости) не по годам я улыбаюсь сейчас, как дурочка с переулочка, и готова сигналить всем подряд: пусть любовь будет в каждом сердце! Я не оговорилась. Именно любовь. А вот какая – решать вам.

У меня пока больше интерес, любопытство и драйв, от которого сносит крышу. Хочу пожить в этом состоянии, прочувствовать его и понять, а хорошо ли мне с этим человеком? Не хочу ли я что–то в нем изменить? А легко ли мне дышится, когда мы держимся за руки?

И все же мне жутко страшно! Так волнительно, как на экзамене. По телефону и СМС все храбрые, нежные, добрые и хорошие. Там ты знаешь, что человек руку через монитор не сунет и не дернет тебя за нос, если врешь. А тут реальная, самая настоящая встреча без смайликов и фотошопа. Скривить душой не получится. Все вскроется моментально, тем лучше для нас обоих. Еще раз играть в сладкую парочку я не хочу.

Приехала на пятнадцать минут раньше: не люблю опаздывать и быть волнующимся ждуном. Лучше вот так спокойно, сидя за рулем, посидеть и подождать. Но не в этот раз.

Брелок с Оленем покрутила, время сто раз посмотрела, бардачок зачем–то подергала, колготки поправила, губы накрасила, духи, едрит–мадрид, забыла! Ну как так–то, забыть подушиться? Ладно, успокаиваю я себя, пусть увидит меня такой. Простой и естественной, если не екнет, то тут и «Живанши», и «Шанель» бессильны.

Идет! Иде–е–ет! Мама дорогая! Какой он высокий, Господи! Метра два не меньше, а я… Будет меня на руках носить, как пушинку. В руках сумка, без цветов. Это хорошо. Терпеть не могу шаблоны, что раз первое свидание, то умри, но принеси букет алых роз. Тошнит от такой мимимишности. Вот если палку колбасы с красивой ленточкой, то да – я б удивилась еще как! Направляется к машине. Все! Час икс настал. Мне выходить, а ноги трясутся, как на морозе. Машу рукой, чтоб садился в машину.

– Привет! Как добрался?

– Хорошо. Привет! Первый раз на электричке ехал. Нормально так, без пробок.

– Катя плохого не посоветует.

– Ну что, Катя, куда поедем или так и будем стоять под знаком «Стоянка запрещена»?

– Блин, я что, все это время стою и нарушаю?

– Ну, походу да.

– Хорошо, что ментов нет. Поехали скорее. Покажу тебе, где моя деревня, где мой дом родной!

Мы катим по серой дороге, слушаем музыку и изредка вставляем фразы. Стеснение заполняет салон машины, и мне становится трудно ехать. Сворачиваю в сторону и еду по проселочной дороге вдоль фиолетового поля колокольчиков. Останавливаюсь и прошу выйти из машины.

Дальше ни о чем не спрашивайте, голова в тумане, ноги из ваты, воздух из пузырьков шампанского. Вспышки, искры, страсть.

Спиной ощущаю раскаленный металл на капоте ласточки, его тело напористо. Движения не скованы. Он знает, что хочет, и делает это.

Поцелуй с языком застал меня врасплох, и офигенный экстаз! Секунда на принятие решения: открыть губы или дать пощечину… Сдаюсь и хочу продолжения игры.

Целую, целую, целую до потери ощущения границ и времени. Подбородок красный от небритой щетины, губы довольные, глаза искрящиеся.

Огненная женщина внутри меня танцует от радости и заставляет мое тело идти навстречу танцу. Не могу сказать «нет» и врубаю музыку на полную громкость!

Беру его за руку, снимаю его и свою обувь. Мы босые, страстные и голодные до тел друг друга. Но это на втором или десятом плане…

Глава 12

Главное – это наш танец! Танец наших душ посреди поля. Посреди вселенной! Это так волшебно! И не чувствуется разница в росте, я как цветочек в петличке, прильнула к нему на плечо и просто дышу его запахом. И нет ничего прекраснее! Наши ступни соприкасаются, его руки скользят по талии, бедрам, попе. Как божественны его прикосновения, я не могу! Я кричу вселенной: я с тобой, я вся твоя и лишь крепче прижимаюсь к его груди. Строчки песни с трудом прорываются ко мне в голову, я где–то за пределами этой вселенной. Поцелуй за поцелуем, и мы просто валяемся в этом море. Нас окружает зеленая стена приятно пахнущих стебельков и нежно–фиолетовая волна. Димка срывает мне один цветок и дарит, не выпуская изо рта… Принимаю и втыкаю его в волосы. Закрываю глаза и растворяюсь в этом сумасшедшем потоке приготовленной для меня нежности. Мы валяемся в цветах, двести тридцать седьмой раз играет наша песня, а нам лень вставать, даже ногой шевельнуть. Но время идет, и нам пора ехать, не ночевать же в поле.

В машине стало свободно. Она как будто обновилась и из классической семерки превратилась в автомобиль бизнес–класса с самой люксовой комплектацией. Я наслаждаюсь дорогой и видом, который попадает мне в зеркала. Мой спутник молчит и просто держит меня за руку. Мы словно ездили так всегда. Всю свою жизнь.

Дома (на съемной квартире, где живу) веду его на кухню. Разогреваю еду и приглашаю разделить со мной обед. Смотрю на него, и мой трепет только усиливается. Он такой стеснительный, такой осторожный. Внутри. И это читается только в отголосках движений, взмахе длинных ресниц. Он такой родной. Вот прям свой на этой кухне, и я готова достать всю еду из холодильника и накормить его, пока не скажет, что больше не лезет. Почти в тишине мы уплели всю еду и поехали кататься по поселку. Мне ж надо было показать, что это за место, где я ношусь по работе, как бешеная торба. После круга почета мы приземляемся у дома моих друзей (одна я это счастье не выдержу. Надо учиться). Захожу, знакомлю. А там идет баня, стол, шашлык. Моя бабушка всегда говорила: «прежде чем замуж выходить, посмотри, какой он пьяный, кавалер твой». Вот тут я решила не тянуть и сразу проверить, как и что.

Возвращались мы за полночь прямо посреди проезжей части с песнями и плясками. С перепиныванием мелких камешков и криками ура! Пьяные и счастливые, нога из-за ноги, мы пришлепали на квартиру. Со смехом попытались поставить обувь прямо, но не знаю, насколько это получилось.

В комнате искали одеяла. И нет бы включить свет. Зачем? Нам и так все видно. Кое–как расстелили на полу. Уснули вместе, даже не раздеваясь. Утром проснулась от сильного храпа и раздирающего смеха. Бужу Димку и строю ему рожицы.

Тест на спокойного пьяного кавалера прошел достойно. Можно смело накормить и отправлять домой. Интересно, он не принял меня за сумасшедшую?

– Доброе утро, принцесса! Чего это ты мне рожицы с самого утра строишь? Сейчас как защекотаю!

И я валюсь на пол, скукоживаясь от смеха. На мои вопли входит Настя, и мы ржем все втроем. Наш завтрак стал самым вкусным в этом доме.

На вокзале стало грустно. Билетик с номером маршрута и временем отправления вылезал из аппарата, и мы оба понимали, что расставания не избежать. Не люблю такие минуты. Они тянут, режут, колют. Лучше бы раз – и уехал, скрылся за углом. А тут жди пока местный водитель наговорится со встречным знакомым, потом пока сходит за путевкой, забудет что–то и опять вернется, подъедет к нужной секции, откроет двери и станет лениво зевать, впуская пассажиров. Кучка людей редеет и уменьшается. Мне ничего не остается, как обнять крепко–крепко свое чудо и помахать рукой вслед автобусу. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и иду домой. Слышу звук вибрации и достаю телефон. «Олененок, я забыл у тебя свое сердце».

Волна «кому–то нужности» накрывает меня с новой силой. Я боюсь произнести вслух, что я счастлива. Мне так не хочется потерять эту легкость. Эту новую кожу, которая дышит любовью и верой, что можно нравиться ему вместе с пятнами.

Глава 13

На работе решили выжать из меня все соки, но отпустить без отработки (за что большое спасибо и низкий поклон). Наш серый кардинал отправил меня с делегацией в Казань. Дело привычное, по Казани тоска присутствует (стало быть, совмещу приятное с полезным). Отмечаю прибывших по спискам, даю инструктаж и телефон для связи. Насчет подростков я не переживаю (они не заблудятся), а вот те, кому за шестьдесят, – вполне. Еду молча, беззаботно (понимаю, что это последняя командировка) смотрю в окно. На подъезде к железнодорожному вокзалу замираю от радости. Моя энергетическая половинка (читай: Саша) стоит ко мне спиной и раздает билеты своей группе. Класс! Мы едем вместе! Ура!

– Привет! Ты–то какими судьбами?

– Опа на, – засмеялся он. – И ты тут! Да у нас хорошая компания нарисовывается.

– Да–а–а?

– Я думал, тебя уже не погонят по партийным делам, но, видимо, напоследок решили.

– Это точно!

– А меня администрация попросила, а с ней надо дружить, как ты знаешь.

– Да знаю–знаю. Эх, так круто, что я не засохну от скуки со своими пенсиями.

– Иди за билетами, пенсия ты наша, – давясь от смеха, проговорил он.

Теплый июльский вечер. Мы в Казани. Разместились в гостинице, отдали важные ц/у, и впереди свободные часы. У меня нет сомнения, с кем их провести. Ловлю СМС, и мы теряемся среди магических улочек Казани.

– Какие у тебя глаза, Катечка! Не смотри так на меня, а то за себя не отвечаю.

– Да какие такие?! Такие, как и всегда. Не придумывай. Просто я стала чуть счастливее.

– Оно и заметно. Или Казань на тебя так действует?

– Хм, наверное, все вместе. На днях я видела бывшего с пассией и наблевала им на ботинки, представь! Так стыдно было, а потом та–а–ак легко, что они оба стерлись из памяти. А тут раз – и Казань. Дорога, свобода, люди, стук колес, путешествие. Просто таблетка счастья – не иначе. Вот и свечусь вся.

– Ужинать будем, светящаяся моя? (И его рука скользнула по моим плечам.)

– Да.

Ветер заигрывал с моим платьем в белый горошек, а ноги ловили солнечные лучики (босоножки на тонкой шпильке лучше всех давали эту возможность). Открытая терраса на крыше высотки – то, что нам нужно. Красивый вид, мало людей и вкусная еда. Мы болтаем и живем в моменте, прекрасно понимая, что это самые драгоценные минуты в нашем настоящем.

– Ты такая красивая, Катька, – искренне сказал он. – Если бы мы встретились лет десять назад, то я бы тебя никуда не отпустил от себя.

– Я рада, что хоть сейчас у нас появился шанс. Вселенная щедра к нам, не правда ли?

– Это точно. Если честно, то я уже потерял надежду встретить тебя.

– Смотри, какое солнце! Как печенька – круглое, теплое и домашнее. Как тогда… Жаль, его нельзя подержать на ладони.

– Зато можно потанцевать, – с улыбкой на губах произнес он.

Музыка у нас внутри, шаги – в душе, мы просто доверились потоку. Руки знают все точки, ямочки и родинки. Они ласкают каждое пятнышко, каждый волос на голове. Это нежность, которая рождается извне и проникает в кожу, в каждую клеточку. Губы не сопротивляются, наоборот, ищут подтверждения: я здесь, я еще на земле. Так сладко, так медленно и чувственно, что все вокруг исчезает. Казань окутывает своим шармом, восточными сказками и страстями. Между нами только удары сердца и желтые пуговицы на льняной рубашке.

– Я люблю тебя, – шепчет прямо в ухо.

– Я тебя тоже.

– Я хочу, чтобы время остановилось и мы танцевали вечность.

– Загадывай желание! Здесь возможно все.

Прозрачная капелька спускалась по ножке фужера. Она не торопилась и не оглядывалась назад (я ей немного завидовала, ведь меня вечно одолевали страхи). Глоток вина расслаблял и дарил прохладу. Это восхитительно, вкусно, волнительно. Вечер, который я занесу в книгу своих сокровенных воспоминаний. Вечер, когда я утону в этих голубых глазах.

Тепло улиц. Огни иллюминаций. Мы просто шагаем по красно–коричневой брусчатке и смеемся, потому что нам хорошо.

Глава 14

В пушистых, вкусно пахнущих подушках моего номера я валяюсь и ни о чем не думаю. Я смотрю на зеленую штору и считаю бабочек. Мое сердце наполнено чувствами до краев. Я пытаюсь разобраться, где какие, но это еще больше запутывает.

Пока не было Димы, с Сашей было все понятно. Мы общались, и я была готова довериться ему и уехать, куда он скажет. И ждала, когда он привезет билеты, когда сожмет меня в объятиях и скажет: собирайся. И я такая воздушная, одухотворенная поскачу по комнате. А билетов нет, точки на карте нет, какой–то напористости, четкого плана нет. Куда все подевалось? Эй! Кто там наверху? Сыпните щепотку уверенности этому мужчине, а то так мы далеко не уплывем. А я устала уже плавать в одиночку. И тут мне подкидывают мысль, что он просто дал мне выбор, возможность самой решить, с кем мне быть. И даже если это будет другой мужчина, то он это примет, потому что не хочет идти против моей воли. Да нам и не дадут… Видимо, наша встреча в этой жизни лишь маленькая подсказка на дальнейшее путешествие под названием «жизнь». Он все понял сегодня вечером, считал с меня, как с электронного носителя зашифрованные файлы. Это благородно, ведь и я своим уходом дам ему шанс на счастье с другой, которая даст то, что не могу я.

Я еще только учусь быть принцессой. И порой забываю волшебную книжечку со словами: ты прекрасная, ты лучшая, ты счастливая, ты красивая, ты настоящая, ты восхитительная. Тогда я хожу как в потемках и прошу книгу вернуться обратно. Открываю главу и опять учу магические заклинания. Это касается и мужчин. Их нужно уметь правильно раскрыть, полюбить и окутать легкостью взаимного бытия. Видимо, с Димой я раскрою себя, нас заново. И пока еще не полночь, пишу ему подробный рассказ.

– Я смотрю, тебе там некогда скучать. То экскурсии, то соревнования. Боюсь, не украли бы тебя там.

– Ну! Чай, я закричу! Завтра поеду через Нижний.

– Увидимся?

– А ты приедешь на вокзал?

– Конечно. Только я хотел предложить тебе остаться на ночь и съездить в гости к моей бабушке в другой район.

– А не рановато знакомить меня с родственниками?

– Я уже всем сказал, что ты моя невеста. Так что сюрприза не будет.

– Господи Иисусе! А на чем поедем?

– На автобусе.

– Нет, давай я тогда поеду сразу домой и потом вечером приеду в город и неспеша поедем. Мне так спокойнее.

– Это еще круче! Я за. Тогда завтра в семь на вокзале.

– Идет.

Вечером пятницы я мечусь по комнате в поисках подходящей одежды. Платье? Слишком как–то для знакомства. Шорты – холодно вечером и перед старшим поколением неудобно. Остаются белая футболка и красные брюки с кроссовками (практично, удобно и без лишнего выпендрежа).

Я лечу навстречу приключениям. С кудряшками на голове и жвачкой во рту. Забираю с вокзала Диму, и мы катим на выход из города и тут так ненавязчиво, осторожно он говорит, что надо заскочить по пути к нему домой. Забрать какие–то вещи для бабушки. Ну, раз надо, то без проблем. Заруливаем к дому. Я наотрез отказываюсь подниматься с ним домой, ибо только его родителей мне не хватало (бабушки – народ простой, а вот мамы – как угадаешь). Договариваемся, что сейчас поведет машину он, а я пока пересяду на пассажирское. Жду.

Периодически проглядываю дорожку до подъезда. Нет, пока не идет. Что–то долго. Надеюсь, его не заперли дома и не отобрали телефон, узнав, что он с разведенной тетей на машине катается?

Так, вот выходит… Пакеты несет, но с ним уцепилась какая–то тетка. Мать твою волшебницу, это же его мама! Ну все, блин, приехали! Сейчас мне еще лекции начнет читать: что вы с моим сыном шляетесь, что вам надо… Ну ведь говорили мне, что это опасное знакомство, так нет, Кате надо. Ну, вот надо, так сиди и расхлебывай свой борщ.

Бог ты мой. Она прям так и идет к машине, да как уверенно, и тут мой словарный запас обрывается. Она открывает заднюю дверь и садится, а я чуть ли не съезжаю под бардачок от страха. Мое лицо одного цвета с брюками, и язык прилип к небу. Видимо, мои глаза и выражение лица говорили сами за себя, поэтому во избежание инфаркта из уст моего возлюбленного прозвучало: Кать, знакомься, это моя мама Наташа. Она поедет с нами к бабушке. Я киваю в ответ и молча опускаю стекло.

Глава 15

Во мне проснулась змея. Я свернулась калачиком и шиплю про себя: какого хрена, что она тут делает, никакой романтики, а очередное сватовство, пиздец, а не выходные, ночью потребую объяснений. Нельзя же вот так без предупреждения знакомить со всеми родственниками сразу.

Чтобы не испортить вконец вечер, я веду диалог с мамой Димы. Конечно, он больше похож на дежурные фразы, ну а что я еще могу сделать и сказать? Не душу же перед ней, как коврик, вытрясти! А личные подробности ей знать и необязательно. Может, видимся с ней в первый и последний раз.

Искоса поглядываю на Диму и чувствую его напряжение. Видимо, осознал, что сглупил и надо было предупредить. Касаюсь его ладонью и чувствами сообщаю, что я с ним, не зла. Веселеет. Мама заснула на полпути, и я слегка обрадовалась, хоть можно ноги на сиденье положить и не убирать его руку с моего колена (при ней все–таки неудобно). Внутри долбит комплекс разведенки. Она–то, конечно, про него не знает. А мне это не дает покоя. Так и дергает кто за ниточки!

На часах почти полночь, а мы только приехали к дому бабушки. Вытаскиваем вещи и заходим. Нас ждут. Я захожу последней. И первое, что слышу, как бабушка на весь дом кричит: батюшки, Наташка! Милая моя! Вот так да! Что ты стоишь, проходи, мила дочка! Нет, ну ведь как Наташка двадцать лет назад! А? Тоже в красных брюках пришла и стояла вот так на пороге. Помнишь ли?

Я сгораю от стыда и вопросительно смотрю то на мать Димы, то на бабушку. Оказалось, что когда отец Димы привел мать на знакомство, то она была одета точно так же, как я сейчас. Коллективно решили, что это хороший знак и пошли ужинать.

На столе нас ждала вкусная, холодная окрошка с домашним квасом и свежим ржаным хлебом. Господи, я душу продам за окрошку (как они узнали, что это моя слабость и любимое блюдо?). Все. Купили меня едой! С превеликим удовольствием съела целую тарелку и поблагодарила хозяйку дома. А потом мы пошли спать. Место нам выделили особенное. Я бы сказала, что даже самое лучшее, как молодоженам. Хи–хи!

Расшитый цветами полог на чердаке. Кто не знает, полог – это такая накидка на кровать, как балдахин. Она не пропускает солнечный свет и злющих комаров, которые так и стремятся попасть к тебе под одеяло. Споласкиваем ноги в огороде и бежим в свой маленький домик. Красота!!! Свежо, и какой запах лета, травы, неба! Можно сойти с ума от одной прогулки по траве, но это утром. Пока здоровый сон и объяснение, почему так.

Думаешь, мне их дали? Как же! Зацеловал до мурашек по коже и сказал, что я самая лучшая пятнистая девочка на свете! Что его родным я пришлась по вкусу и теперь нам точно надо жениться. Первая часть мыслей мне нравится, со второй пока все туго. Страшно снова поверить и потом обжечься. Лучше без этой адовой блямбочки в паспорте, но зато счастливо и спокойно жить. Впиваюсь в чистый деревенский воздух и проваливаюсь в сон.

Утром чувствую себя невестой или как минимум важным гостем. Все для меня: и завтрак, и пирог, и вкусный час с медом. Бабуля старается угодить и показывает карточки своей молодости (а вот какая я была, вот папа Димы, Наташа. Сколько лет прошло, а как будто вечера только свадьбу играли). Я прям растерялась и старалась все съесть, чтобы никого не обидеть. После завтрака мы пошли смотреть деревню, спустились к речке.

Рядом с ней, на пригорке, стоит заброшенная грустная церковь. Когда–то в ней было полно людей, а сейчас внутри живут лишь цветы иван–да–марья. Иду босиком и наивно мечтаю, что было бы не плохо проводить здесь лето с детьми, бегать на речку и облагораживать храм (кажется, сейчас идет сбор средств на его восстановление). Вот так вот незаметно в мою душу снова проникли мысли о босоногих солнышках. Или это человек мой, или место такое особенное, или и то и другое вместе. Подумаю об этом на досуге, а пока открываюсь солнцу и миру. Теплому ветру и плеску речных волн, песне кузнечиков и шелесту березовых листов. Его шаги приближаются, руки касаются моих ресниц…

– Ты такая красивая!

– Я знаю.

Глава 16

Сама матушка грусть ждала меня в конце поездки. Сидела такая на лестнице возле подъезда и смотрела на часы. В шесть вечера она открыла рот и сказала: первого июля я ухожу в армию. Ты приедешь меня проводить? Кровь в жилах остановилась и на мгновение потекла в другую сторону.

– Как в армию? Зачем?

– Служить.

– А почему ты раньше не сказал?

– Я получил повестку за час до твоего приезда, поэтому и маму решил взять с нами, чтобы бабушка на нас всех посмотрела. А то мало ли что. Расстраивать тебя не хотел.

– Да уж. А первое что за день недели?

– Понедельник.

– Ладно, что–нибудь придумаем.

– Вечер с друзьями я устраивать не буду. Просто посидим семьей и побудем вместе. Ты для меня всех важнее.

– Угу…

Ничего более внятного и ободряющего я не смогла из себя выдавить. Мы обнялись, и я поехала с тяжелым сердцем домой.

Передо мной встал выбор. Дать этому мальчишке шанс и приехать проводить или сегодня же вечером сказать, что наши пути разошлись. Что делать, я не знаю. Я никак не думала, что на моем пути может встретиться эта армия (конечно, в детстве я мечтала ждать мужчину из армии, получать письма, но не сейчас, когда с помощью одной кнопки на телефоне можно решить все вопросы). Проводить его, значит, негласно сказать: да, я твоя, я буду ждать. Сказать «нет» – убить все прекрасное, что было. А может, за год у него все пройдет и не придется говорить, что наша встреча была случайна? Не готова я брать ответственность. Хочется топнуть ножкой, но за рулем это не получится.

Через пару минут я хлопнула рукой, а не ногой. И не по полу, а по рулю. Что, блядь, такое происходит? Сегодня пятые лунные сутки? День магнитных бурь или что? Почему приглашения на проводы в армию сыплются на меня сегодня как из рога изобилия? Почему моего брата решили забирать через день после того, как я отправлю туда любимого? Кто–то явно проверяет меня на стрессоустойчивость. И это не смешно. Два дорогих мне человека практически одновременно исчезнут из моей жизни. Я расстроена. Из глаз вываливаются хрустальные слезы.

Встречаюсь с братом и узнаю все подробности.

– Как мама и папа отреагировали?

– Нормально. Будем делать вечер, ты приезжай помочь.

– Да, конечно, не вопрос.

– И потом Соню мою домой отвезешь, ладно. А то я волноваться буду.

– А куда тебя отправят? Ничего не сказали?

– Я просил, чем дальше, тем лучше.

– Да ты что, с ума сошел?

– А что я тут в Нижнем сидеть буду. Я домой захочу, зная, что до него двести километров. А там хоть далеко и точно не убежишь. Жаль на подводную лодку не взяли.

– Да, еще только лодки не хватало. Давай уж лучше на суше, пусть и далеко. А так не переживай, все что надо, сделаю.

– Поехали покатаемся, как раньше, а?

– А поехали!

И вот мы уже едем навстречу бордовому закату. Слушаем музыку и болтаем обо всем подряд. Останавливаемся, рвем цветы, фотографируемся и снова едем. Конкретного маршрута нет.

– А ты решила, что будешь делать? В город поедешь или тут останешься?

– Уеду.

– А где жить?

– У батюшки на квартире, они мне сдали ее. Можно сказать, повезло.

– А с работой что надумала?

– Ну, пока ищу. Хочу в колл–центр, а там как пойдет. Где наша не пропадала?!

– Ну да, ну да.

– Чай, пережили такой позор с разводом и изменами, то уж как–нибудь и работу найду потихоньку. Землю жрать буду, но ни за что не сдамся.

– Я знаю.

– А ты как? С Соней своей серьезно настроен?

– Да вот хочу предложение сделать или после армии уж.

– Ты что, с ума сошел! Не пугай так! Может, посмотришь, как ваши чувства за год будут? Может, и отпадет все желание.

– Поглядим. Но колечко купил. Подарю перед отъездом.

– Повезло ей. Не каждый так заботится и ухаживает. Кстати о птичках. У меня тут отношения завязываются с парнем одного с тобой возраста.

– Вон оно что! Кто такой?

– Из города. Ты его не знаешь. Но это полбеды. Сегодня он меня огорошил, что его тоже в армию забирают. Вы там случаем не сговорились?

– А я то тут при чем. Как зовут?

– Дима.

– И теперь я не знаю, ждать его или нет. Вроде и чувства к нему есть, а страшно. Не хочу больше за зря переживать.

– Ну, его же год не будет. Может, за это время все само собой и рассосется.

– Наверное, ты прав. Провожу вас обоих и буду с твоей Соней ждать. Судьба – так будем вместе, нет – спасибо и на этом. За год много воды утечет. Посижу подумаю.

Глава 17

И только после разговора с братом я понимаю, что первое июля, понедельник – это уже завтра! Не через семь дней, а в самом настоящем завтра. В моем распоряжении есть время на сон, потом восемь часов на работе и все. Дальше счет идет на секунды, которые я могу подарить своему любимому человеку. От этого осознания я разнервничалась: как все успеть? Я даже не подготовилась! Не каждый день все–таки в армию любимого провожаю.

Лаючий будильник настойчиво сообщал мне, что пора бы поторапливаться, иначе есть шанс огрести по шапке еще и от начальства. На скорую руку одеваюсь, чищу зубы и полетела.

В недрах телефона нахожу нашу совместную фотографию. В обед молнией лечу ее распечатывать и ламинировать. Это та частица, которая будет напоминать о нас, обо мне. На обратной стороне мастер Олег уговорил напечатать свой портрет (по его мужскому мнению, это точно понравится будущему солдату). Все, обед пролетел. Вереница бесконечно скучных дел на работе сожрала вторую половину дня. В 17.00 я уже не спешу домой, я прямиком лечу на заправку и в город. К сердечку, которое бьется в надежде, что я приеду к нему.

На середине пути сообщаю ему, что еду, что очень скоро обниму его и поцелую в ушко, как он любит. Что мне ответили на том конце провода, писать неприлично (скажу как Дудь:зае…сь).

Внутри меня нет мандража. Я еду как к себе домой. Родители и страх, что они подумают обо мне как–то не так, совсем не колышат. Я хочу лишь одного: сказать, показать ему, что я здесь, я с тобой, я вся твоя. И он это чувствует. Знает.

Два часа пути пролетели незаметно, и я около подъезда. Мы расстались меньше двадцати часов назад, а кажется, что год, не меньше. Изменился, поменял прическу, похудел. Или в лучах романтики я этого раньше не замечала? Бегу навстречу и запрыгиваю на бедра. Обнимаю за шею и не хочу никуда отпускать. Почему именно сейчас, когда только–только моя жизнь стала налаживаться?

– Я знал, что ты приедешь! Ты ж моя девочка.

– Твоя. Ну как я могла не приехать! Весь день только об этом и думала. Почему все так быстро?

– Наверное, так надо. Пошли в дом, мама заждалась.

И дальше наступил момент, когда я переступила порог дома своего мужчины. Каждый сантиметр говорит о нем, рассказывает о его жизни: фото, плакаты, зарубки на косяке. Мы практически не едим, ничего не лезет. Ускользаем на балкон.

– Можно этот вечер мы проведем только вдвоем?

– Я только за. А родители не будут против?

– Нет. Это же мой день.

– Тогда поехали.

Его рука не отпускает мою. Через касания он рассказывает мне свою историю. На ночной набережной мы вверяем вселенной наши души.

– А ты будешь меня ждать? Не бросишь через месяц?

– А что, это на меня похоже?

– Нет.

– Тогда выкинь это из головы. Я буду ждать при одном условии.

– Каком?

– Все будет строиться на доверии, договорились. Если за это время я пойму, что это не мое, что меня это тяготит, то отпусти меня с легким сердцем. Я не хочу портить нам обоим жизнь. И не обманывай меня, прошу.

– Обещаю. Ты у меня такая умница! Я именно о такой и мечтал.

– А ты будешь писать мне письма?

– А ты поймешь мои каракули?

– В школе разбирала и тут пойму.

– Тогда жди!

Наш разговор течет как ручей. Минутки тают, и становится все тревожнее. Пора ехать за родителями и в военкомат.

А там просто море, море людей. Таких же пацанов и разных по степени веселости провожающих. Мы стоим посреди них, и у нас под ногами остров. Наша земля, пропитанная любовью, верой и надеждой. Нашими звонками, СМСками и взглядами. Нашими робкими, страстными, требовательными поцелуями.

Прозвучала команда: всем в автобус. Для меня – как приговор или предложение шагнуть за пределы вселенной. Страшно. Холодно. И грустно. Отхожу в сторону и даю родителям возможность первыми обнять его. Моя очередь. Я дрожу.

– Я с тобой, моя принцесса. Не грусти.

– На. Возьми это на память обо мне.

И мои руки обнимают счастье. Глаза запоминают образ. Губы – вкус последнего, предрассветного поцелуя. Медленно уходит и забирает частицу меня.

Автобус качается от рук пьяных провожающих. Кто–то начинает бить стекла, и я уже про себя твержу молитву (Господи, спаси, сохрани и помилуй раба Божия Дмитрия). Автобус уехал, и я осиротела. В моей душе образовалась пустота, которая щипала изнутри. Я буду ждать… Я дождусь… Только сначала доехать до дома и поспать.

Глава 18

Четвертый час подряд я режу, раскладываю по тарелочкам, снова режу и думаю: ну когда это овощное нашествие закончится? По моим подсчетам, здесь еды минимум человек на сто.

С самого утра в нашем доме на все лады гремят кастрюльки, вилки, ножи. Бабушка, мама, тети суетятся и готовят праздник для брата. В такую жару решили столы поставить прямо в коридоре. К назначенному времени стали собираться гости: стайками, парами, одиночными особями. И от всех вкусно пахнет, веет безграничной свободой и верой в счастливое будущее. А вот и брат с Софией.

Какая же она прекрасная девочка. Волосы до попы, фигурка как у модели, а глаза – черные жемчужинки. Не мудрено, что она покорила его сердце. Держатся вместе, ловят моменты. На ее месте я бы тоже впитывала вечер каждой клеточкой. Да собственно я это и делаю, только чуть мягче, по–сестрински. Наблюдаю какой мой брат красивый, взрослый, серьезный. Как он из пищащего младшего братика превратился в парня, который заступится за меня, если будет нужно.

В дальнем углу запела гитара. Петлюра, Сектор Газа, КиШ…Все слилось в один огромный звучный голос, в энергию, которая зарядит на целый год. В энергию, которая поможет выстоять и стать мужчиной.

Танцы возле дома прямо на траве. Вспышки фотоаппарата и фото на память. Наказы, напутственные слова, крепкие объятия, поцелуи в щеку…как во сне. Почему–то время в такие моменты летит с бешеной скоростью и его ничем нельзя остановить. Уже почти два часа ночи и нам пора ехать в военкомат. Мое сердце сжимается, но я дала слово, что буду держаться и не плакать (всех тяжелее все равно брату, так зачем делать ему еще больнее).

Все гости выходят. В зале остается папа и его брат. У них мужской разговор. Затем они выходят, и мы садимся по машинам. Моя – забита до отказа. И только в глубинке из окон машин могут торчать ноги, а не руки. Под разрывающий сердца медляк «Потому что есть Алешка у тебя» мы двинулись в путь.

Первой ехала машина родителей. Там были они и брат с Соней. Они ехали не быстро. Аккуратно объезжали ямки, притормаживали на поворотах. Я и куча друзей ехали за ними. Они орали песни и кричали сделать погромче, а я не отрываясь смотрела на красные стоп огни уплывающей в тумане буханки.

Сейчас она везла самое родное, что у меня есть в этой жизни – мою семью. Не идеальную, но самую настоящую и любимую для меня. На миг представляю себе на месте мамы, папы и мое сердце напрягается как струна. Моргаю, чтобы не разрыдаться при всей честной компании. Сквозь серебряное железо буханки чувствую, как брат держит Соню за руку, как мысленно говорит мне спасибо и люблю.

Эта процессия напоминает мне сразу и свадьбу и похороны. Куча людей, обед, потом прощальные, напутственные слова. Слезы. Я знаю, что все будет хорошо, но на душе все равно скребут кошки. Наверное, такие вечера и нужны для того, чтобы человек вырос, изменился, повзрослел. Если так, то мне немного легче, и я уже жду скорейшего возвращения.

Возле ворот военкомата море таких как мы. Кто–то приехал даже с гармонью. Мы держимся в стороне и общаемся последние минуты. Зовут… Сначала друзья обнимают, хлопают по плечу, кричат Леха, мы с тобой…Потом братья, сестры, родственники. Я, Соня и родители терпеливо ждем своей очереди. Соня что–то шепчет на ухо, сжимает ладонь. Мама перекрестила. Папа крепко обнял. Я из последних сил держусь. Смотрю в глаза и читаю всю тоску, тяжесть расставания и гордость, что мы у него есть. Что он не одинок и может на нас рассчитывать.

– Я люблю тебя, братик!

– Не плачь. Я тоже.

– С Богом.

Он уверенно уходит за ворота, а мне страшно даже поднять глаза. Я не знаю, как посмотреть дальше, чем кончик моего носа. Я слабею. За последние три дня это вторые проводы. Второе расставание. Второе испытание.

До отказа набитый автобус с пронзающим сигналом выехал из ворот. На секунду он остановился, и мы поймали взгляд испуганных мальчишек, которые отправлялись в свое взрослое путешествие. Взмах ресниц и автобус уже за поворотом.

Я обнимаю родителей. Везу Соню домой. На обратном пути не сдерживаю слез. Плачу за все три тяжелых дня. Тихонечко выплакиваю грусть. Так становится легче. Через пару часов на работу.

Глава 19

Следующие сутки выпали из жизни. Мое внимание привлекает только экран телефона и новые сообщения от дорогих для меня людей. Переживания сплетают ноги. Пустота заполнила все трещинки. Незавершенность тяготит. Надо поговорить с Сашей.

***

Через три часа мы уже в окружении неба и лесов. Пьем волшебство маленькими глотками в стаканчиках из разноцветной пластмассы. Передо мной горит костер из лесных веток (периодически они трещат, и я кидаю им шишки, чтобы задобрить).

Мясо в белой кастрюльке уже пропиталось и готово к жарке. Я смотрю, как он ловко с ним управляется, и вспоминаю наш пикник в Париже (там мы ели поджаренный ржаной хлеб со шпротами и пили красное вино. Обсуждали премьеру спектакля и делали ставки: сколько на этот раз проживут наши друзья Эрин и Марк. Но это отдельная история из нашего прошлого мира). Вокруг нас разлили полночь и накидали звезды. Их можно потрогать руками прямо не поднимаясь с места (в бокальчике с вином они не менее прекрасны).

– Я когда тебя на вечере увидел, то все внутри так и ахнуло. Заволновался, неужели успею хоть на мгновение прикоснуться. Я понимал, что ты вряд ли обратишь внимание на старика, но верил в нашу магию.

– И она сработала.

– Я это понял, когда ты обняла меня.

– А я и не думала об этом. Я так стеснялась всех гостей, что была рада спрятаться в твоих объятиях. Мне даже в глаза посмотреть было страшно. Не зная кто ты, я изучала твое тело. Пальцы откликнулись теплом, и в тот момент я поняла, что мы знаем друг друга сто лет. Что этот танец принадлежит нам. Что эта встреча случилась вопреки времени и разным мирам.

– Видела бы ты свои глаза, Катька! В них появился свет.

– В твоих увидела нас.

– Я не хочу отпускать тебя, – с болью проговорил он. Ты мой ангел, солнышко, моя девочка и первая весна. Моя вселенная, которую я потерял и о которой думаю постоянно. Я смотрю на твою улыбку и понимаю, что дороже ее нет ничего на свете. Я готов держать тебя за руку, целовать кончики твоих волос и шептать: ты мое пятнистое счастье.

– Я тебе верю, но мы уже оба несвободны. Уроки не пройдены и дороги закрыты.

– Я вижу это. Чувствовал твои новые нотки в Казани. Ты влюблена в кого–то?

– Думаю, что да. Пока это только едва зарождающееся чувство.

– И новый опыт, маленькая моя. Надеюсь, это будут отношения, которые принесут тебе радость, а не боль. Видеть тебя с разбитым сердцем и слезами выше моих сил. Тут я готов нарушать все запреты.

Горечь расставания приобрела терпкий вкус вина. Слезы стоят в очередь, чтобы скатиться с горки, но я поминутно твержу: не сейчас.

– Саш, можно я прикоснусь еще раз к твоим рукам..самым теплым, нежным, соленым. Дай вдохну наше море, разговоры на утре и нежность, которая выходит за грани. Я люблю тебя… Да, пусть не физически, но словами, книгами, общими местами. Люблю.

– Я твой, Катечка!

Брезжит рассвет, я курю уже пятую (вспомнила прошлое, знаю грешу). Так тяжело, словно я на распятии. Выпить бы утро и станет легко.

Наши глаза говорят больше истины. Все, что не сказано, знает душа. Я полюбила тебя мальчишкою. Ты обещал быть до конца.

Я с трудом завязываю шнурок на кроссовке. Понимаю, что это последние минуты, секунды, когда мы рядом. Я пытаюсь запомнить этот лес, это утреннее солнце, ощутить кожей тепло его лучей. Я смотрю на небо и копирую бело–голубой рисунок. Я прикасаюсь руками к столу, лавкам, бокалам. Прохожу по земле и беру энергетику места. Я хочу найти обезболивающее. Факт неизбежного расставания парализует. И между нами остается только воздух, слова, которые внутри. Прости.

Глава 20

Сегодня у меня день ничего не делания. Ну почти. С самого утра он напоминает мне день перед новогодними праздниками. Все веселые, ждут праздника, работают для галочки, а больше ходят из кабинета в кабинет.

Слух о том, что завтра я уже не выйду на работу, а уеду в город, заставил многих заволноваться в хорошем смысле слова, прийти в гости, сказать добрые слова и просто пожелать удачи. Без фальши. Потому что есть на моей работе (да и на вашей тоже) люди, которые очень хотят перемен, но в силу разных обстоятельств не решаются на них, а стоят сейчас с бокалом (папкой, ручкой, блокнотом) в руках и потихоньку себя ругают. Так вот, не ругайте себя, а хвалите! Мотивируйте себя на новые шаги! Идите в направлении мечты. Уверена, у вас все получится.

Страшно! Так мне тоже очень и очень страшно. Я еду туда не знаю куда. Пока нет определенности с работой, но хорошо, что есть с жильем. Нет лишних денег, друзей, которые рядом. Родители все еще переваривают развод, но уже не пилят каждую минуту. Это дает возможность дышать. Мой брат и любимый человек в одной учебной части, ждут распределения, а я – точных координат, где будет жить частица моего сердца. Я не знаю как примет меня город и люди на другой работе. Внутри меня тысячи сомнений и один огонек веры. Вот за него и держусь. Иду вперед. К мечте. К целям. К счастью. А пока я благодарю всех вас. Каждого человека, кто встретился мне за эти два года. Кто знакомил с поселком, дарил знания, помог раскрывать судьбы людей на страницах районки, кто дал мне возможность поработать с профессионалами своего дела, с людьми–легендами и обычными служащими как я. В каждом из вас горит свет. Теплый, тусклый, холодный и яркий. И это круто! В нужный момент мы легко сходились и делали красивый рисунок жизни. А это чудо!

Отдельно хочу сказать спасибо этому кабинету. Тут появился на свет не один прекрасный материал (но сначала были блины и оладьи, над которыми покатывалась вся редакция), за стихи и живое общение с руководителем–поэтом. Это вообще сказка. И тут мне точно повезло больше, чем всем остальным (были дни, когда мы просто садились в кабинет и писали стихи. Потом менялись и обсуждали кому что удалось). Бесценно! Новые идеи, сплетни, скандалы, слезы, переживания, цветы, бурные обсуждения все было здесь.

И мне чуточку грустно, что эта эпоха останется здесь, в этих стенах белого трехэтажного дома. Пока я не представляю, как буду жить без утреннего чая с коллегой, без нашего любимого «небо на ладони». Без посылок с книгами на три отдала. Без разговоров в приемной и пятничным походом за свежей прессой. Каждый уголок мне стал дорог. Дом культуры, набережная, центральная улица, мост, новый микрорайон молодых специалистов, съемная квартира, площадка с качелью, местный маленький ларек, озеро с легендами, люди–драгоценности.

С вами я выросла. С вами начинала свой путь к самой себе настоящей, искренней, ранимой. Той Кате, которая не всем удобна. Которая может сказать нет, если это идет вразрез с ее ценностями. Которая начинает ставить и отстаивать свои границы. Которая боится, но идет. Которая верит и любит. Дышит и плачет, если черезчур больно. Она не стесняется быть естественной. Без фильтров и тонны макияжа.

Вечер наполнился воспоминаниями и радостью, что все это не зря. И я очень рада, что мой переезд совпал с переездом соседки Насти. Она едет к любимому и отлично понимает мои чувства. К сожалению, я вряд ли в скором времени отведаю ее фирменной ватрушки с малиной, но я буду по ней скучать. Первое место отдано ей. Как и легким, душевным разговорам перед сном. В них все мы, девочки, мамы, жены, любовницы. Без разговоров по душам ни–ку–да.

Глава 21

Половина восьмого утра, а вокруг меня бурлит жизнь. Настя бегает по комнатам, проверяет все ли забрала (сегодня мы сдаем квартиру хозяйке и переезжаем. За пол года – это второй мой переезд. Еще один и я точно начну проводить мастер–класс по распаковке и сбору вещей).

Я же, напротив, сижу на своем чемодане и смотрю на дверной глазок. В этот раз у меня нет кучи баулов, сумок, коробок. Все самое необходимое уместилось в цветной квадратик сорок на семьдесят. Любопытство (а как там будет) не дает грусти выедать мозг чайной ложечкой. Внутри меня не бушуют грозы, не дует ветер, посторонних голосов тоже не слышно. Все предельно просто и спокойно. Впервые за долгое время нарисовалась четкая линия моей жизни, и я с нетерпением хочу встать на нее своей ножкой. Кстати, о ножках. Прошел стыд за то, что они якобы некрасивые. Навязанный мужем комплекс уродины с каждым днем бледнеет. Я смотрю на себя в зеркало, и мне нравится то, что я там вижу. И если забываю что–то дома, а потом возвращаюсь, то не просто смотрю в зеркало и плюю через плечо (что за бред! Вы тоже так делаете?), а еще искренне говорю какая я красивая! И день идет по самому лучшему сценарию. Проверено.

На нашей старенькой облезлой автостанции мы покупаем билеты каждый в свое будущее. А потом навеселе трясемся три часа в автобусе. Делимся планами и немного боимся (все же мы девочки). Почему–то мне кажется, что на этом наша дружба не закончится. Есть моменты, которые нас сближают и притягивают.

На вокзале в городе я провожаю Настю на поезд к любимому. Сама достаю из джинсовки драгоценную бумажку с адресом. Пока для меня он абсолютно чужой, но после трех прочтений ловлю крутой инсайт (улица и номер дома точно такие как и в моем паспорте. Это знак. Это – мое жилье). Иду в метро и еду к новому месту своего проживания.

Волнение просто зашкаливает. Высотки, как грибы, выстроились в ряд, и я ищу в них свою. Вот она розово–белая девятиэтажка. Чуть во дворе, но виден проспект, а через сто метров самая шикарная набережная, которую я знаю. Уже за эти прелести можно на всю жизнь полюбить это место.

Захожу в подъезд (мой первый) и сообщаю соседям (о которых говорил батюшка), что я теперь здесь живу. Поворачиваю ключ в двери и вхожу в это пространство.

Светлое, немного грустное (оно и понятно столько лет, кроме смены дня и ночи ничего не видело). Ставлю чемодан в прихожей и на цыпочках обхожу свои владения. Все в принципе стандартно, кроме двух вещей: в доме нет холодильника и стиралки, но это окупает просто огроменная кухня с панорамным окном, и вторая – это черный лакированный рояль в комнате! Вы хоть где-нибудь такое встречали? Я – нет. И это рождает сопротивление (а зачем он тут, что я с ним делать буду, он только мешается, не могли его с собой забрать), а спустя минуту дикий восторг и фантазии (я ж могу научиться играть, устраивать вечера, сделать фантастическую фотосессию в платье). Сразу рисую разговор, где сообщу Диме, что у меня не квартира, а целый дворец. Только скорее бы ему отдали телефон, и он вышел на связь. Эта неопределенность накаляет нервы.

Поскольку бытовой техники нет, то готовить буду перед каждым приемом пищи (выкидывать жалко). На ближайшем рынке закупаю овощи, остальные продукты питания – в магазине. В кухонном гарнитуре цвета "лесной орех" аккуратно раскладываю все на полочки. Блин, такой кайф быть хозяйкой в своем доме! Все лежит так как мне надо и я не услышу чье–то ворчание или недовольство, что соль непременно должна стоять на столе. Да вот хрен вам на палочке! У меня она будет спрятана в шкафу.

Диван заправила своим бельем и он уже не кажется таким холодным и старым. А его заезженная песня скрип–скрип идет больше в радость, чем в минус (без интернета, телевизора любой звук мне становится приятен). На пустой стеллаж ставлю единственную книгу, которую взяла с собой, и решаю, что он будет книжный. Скромный ужин из салата огурцы с помидорами и я готова ловить сны. Да только они все никак не идут.

Закрываю глаза и представляю картинки из жизни прежних хозяев. Временами мерещится Олень из бабушкиного дома (кажется я положила медальон в шкатулку. Как проснусь, то надо проверить).

Зябко. Одеваю шерстяные носки (становится чуть теплее). Пытаюсь уснуть на левом боку, но бесполезно. Меня душат слезы. Меня разрывает обида. Я разбиваюсь в сотый рад и плачу. За что? Почему именно я должна скитаться по съемным квартирам, а не он? Офицер чертов (слово офицера даю. Я тебя не брошу, буду помогать. Тьфу! Твои слова только взять, и выкинуть на помойку). Сидит там в новом доме и проблем не знает! Одиночество плюхается на меня с разбега. Я реву в голос. Плевать на соседей, пусть думают, что от счастья. Как же хочется простого человеческого счастья и объятий любимого мужчины!

Глава 22

Ох уж эта ночка… Знал бы ты, дневник, что я пережила и как я рада, что могу писать.

***

Спать на новом месте, как погадать на ромашке: никогда не знаешь, что окажется в итоге. Сквозь серебряные ниточки сна я слышу голоса. Невнятный, нервный разговор. Пытаюсь понять, что происходит, но сил оторваться от хорошей картинки нет, я так и лежу в полудреме. Слова долетают все четче и ярче. И мне уже кажется, что кто–то стоит над моим ухом и горланит во все горло.

– Да, еп твою мать, Игорь, что ты как копуша! Хер ли ты забыл в своем кармане?

– Отвали, – настойчиво сказал он.

– Ну, правда. Меня уже трясет после вчерашнего, а ты мнешься, как девочка – целочка. Вскрывай это окно, чистим и валим. Я уже месяц ее пасу, там ни одной души.

Души…Чистим? Валим! Кого? Когда? Ничего не понимаю, зато слышу что–то металлическое скрежет по моему подоконнику (черт, я же на первом этаже! Это ко мне кто–то лезет)! Я пристыла к матрасу. В моей голове красными строчками забегали слова: «только не кричи, не кричи, Катя. Это не самый лучший день, чтобы умирать. Думай, думай, что делать»! Блядь, как тут думать, когда к тебе в окно (в первую ночь в чужой квартире) лезут наркоманы? Или воры кто их разберет.

Гусиная кожа залезла на меня и топчется лапками. По книжному шкафу пробежал огненный шар от фонарика. Оп, еще один по стене. Звуки лезвия ножа все громче, разговор страшнее. Веки застыли и не моргают, я не свожу глаз с тени на стене. Их двое, Господи. Я вытаскиваю кончик ноги из–под одеяла и нащупываю ледовитый океан в виде своего холоднющего деревянного пола. Следом спускаю вторую и потом, как тянучка, скатываюсь вся вниз. Целую пол и радуюсь, что пока жива. Так, а теперь ползи, Катя, ползи! Словно кто–то шепнул мне на ухо. Я поддаюсь команде и делаю самое фантастическое усилие над собой. Медленно, аккуратно и практически беззвучно я начинаю ползти в сторону прихожей. Мои ноги мерзнут, их сводит судорога, руки перестают слушаться. Меня сковывает страх.

Бааааццц! Дзыыыынннь! Как будто из моря своровали айсберг и скинули мне в комнату. Старая оконная рама не выдержала напряжения, и стекло в правом углу разбилось в мелкие дребезги. Кричать я не могу, ибо от страха пропал голос.

Мой носок зацепился за плинтус, и я ползу дальше без него. Только бы успеть. В прихожей на тумбочке лежит телефон на зарядке, мне бы позвонить, успеть сказать. Два метра кажутся вечностью. Каждая секунда кажется годом, я думаю, что меня прихлопнут прямо здесь…

Хватаю телефон и попадаю в зону темноты. Набрать номер службы спасения не получается, пальцы трясутся, как у алкоголика, и я не могу попасть. Заползаю в туалет и сажусь на крышку унитаза. Вспоминаю все свои грехи и каюсь сразу во всем. Сто миллионов раз жалею, что не успела родить малыша, что не рассказала ему, как здорово жить! Я не успела подержать маму за руку и сказать, что я ее люблю! Я не видела море, не прыгала с парашютом, не видела Дрезден. Я не стала бабушкой, не пожила в своем доме! Я не сделала сто добрых дел, как мечтала! Господи, у меня столько еще планов! Не забирай меня, пожалуйста! Слезы лавиной текут вниз. Господи, спаси, сохрани и помилуй.

Я слышу, как эти двое влезли в квартиру. Сейчас они в комнате, швыряют все, что стоит на рояле и полке.

– Какого черта здесь рояль? Лучше бы денег мешок хранили!

– Богема. Ничего не понимаешь. Смотри лучше, может, за ним дорогие картины есть.

Все, мне конец. Еще минута и меня прикончат. Телефон поймал связь, но я, как назло, говорить не могу. Тетенька на том конце провода надрывно кричит: алло, алло, говорите…вас не слышно!

Голой ногой нащупываю возле унитаза что–то твердое. С трудом понимаю, что это нож (хотя бы поборюсь за свою жизнь). Звук приближающихся шагов студит кровь. Я закрыла глаза и начала медленный отсчет про себя: раз, два, три.

Зажигается свет, я на мгновение теряю зрение и выставляю нож вперед. Дверь открывается (вижу длинное, худое, страшное существо мужского пола с фиолетовыми синяками и красной наколкой на руке) и я ору, что есть мочи.

– Аааааааа! Аааа! Помогите!

– Ааааа! Ебать тут зомби, Валера!

Мой убийца теряет сознание и падает на пол.

Второй понимает, чем пахнет: бросает напарника и скрывается по ту сторону окна. Мой вой не прекращается. Я топаю ногами и набираю сто двенадцать…

– Девушка, девушка, спасите меня! Пожалуйста, умоляю вас! Передо мной труп! На меня напали, помогите, скорее… Да, город Н, ул. М, дом семь, первый подъезд, квартира три. …Жду…

Глава 23

Сжимаю телефон обеими руками, боюсь отвести взгляд от чудака с наколкой. Его челюсть расшалыкнулась на две части, так что голова стала напоминать черепушку в кабинете биологии. Футболка черная (со странным принтом), брюки измазаны рыжей глиной. В подбородке натыканы иголки, как у ежа, ибо бородой это назвать язык не поворачивается. Я размышляю и прихожу к выводу, что парень с такой внешностью только и может, что сидеть на игле и пропадать в компьютерной реальности. Бррр! Хоть бы не встал, а то теперь лишусь чувств я.

Через разбитое окно слышу звуки приближающейся сирены. Едут, становится на сотую грамма легче. Трогать эту страшную бездыханную тварь страшно (пусть уж лучше это сделают врачи). Звонок в дверь, паника, голоса, а я не знаю, как переступить через него и открыть дверь. Но, настойчивые звонки и шанс спасти свою жизнь берут верх. Я опрометью бегу к двери. Показываю на тело.

– Так, проходите. Скорее. Не тряситесь вы так, что произошло?

– Он и еще один парень влезли ко мне через окно. Я спряталась от них в туалете, а когда он открыл дверь, то заорал и упал на пол. Так и лежит. Потом я вызвала вас. Я не убивала, не убивала его. Я сама чуть не умерла от страха!

– Валера, два кубика успокоительного ей и чай. А то с такими глазами она до психушки дойдет. А руки–то что белые!?

– У меня витилиго.

– Господи, еще и эта напасть на тебе. Тогда курс афобазола пропить непременно. Я напишу на листочке.

– Так что с ним? Не тяните!

– Да жив, скотина. Обычная передозировка. Знаешь сколько мы таких за ночь с того света забираем?

– Этого хотя бы от меня заберите, а потом хоть с того света....

И тут входят строгие дяди в форме. Спрашивают кто я, что я и как все было. Сижу на кухне, как провинившаяся первоклашка, и отвечаю на вопросы. Боюсь, что меня вообще выкинут с квартиры (ведь живу я без договора).

– Почему, когда вы услышали стук, то не выбежали в подъезд и не стали стучать соседям?

– Выбежать! (и тут меня накрывает мысль: а что можно было)!? Да я об этом даже не подумала. Мне хотелось скорее спрятаться и чтобы меня не нашли....

После недолгих расспросов мой дом опустел от незваных гостей. Я закрыла дверь и выдохнула, как будто это поможет мне избавиться от всех проблем. В соседней комнате гуляет ветер, а от моего сна не осталось и следа (ладно хоть этого придурка забрали в камеру, там ему и место). Иду ставить чайник и пить кофе, хотя тут в самую пору закурить или выпить чего покрепче.

Смотрю на контакты в телефоне и не знаю, кому позвонить. Родители поднимут панику и вообще заберут из города (хватит приключений на свою пятую точку), друзьям, так все с детьми и им, наверное, не до меня. Родственникам как–то стыдно, да и сплетен потом за всю жизнь не переслушать. Диме? Но он уже второй день не выходит на связь и как он поможет мне на расстоянии? Остается только Серега – мой давний друг детства. Может, выручит (всегда говорил: будут проблемы – обращайся. Кажется, настало время). Довольная своим решением иду за веником (уборку никто не отменял). Занавеска грязная, осколки хрустят, как чипсы. На сколько возможно быстро заметаю все на совок и выбрасываю в ведро. На место зияющей дыры ставлю чемодан.

Выключаю свет и иду пить кофе. Горячий, горький (к черту сахар), вкусный. Какая радость ощущать рецепторами языка эти оттенки вкуса. Мое тело расслабились. Что ж гулять, так гулять. Беру горький шоколад, который я припасла на выходные, и тру его на мелкой терке. Получившуюся стружку пальчиками засыпаю в рот. Сладкий шоколадный дождь. С кофе самое оно.

А ведь завтра, точнее уже через два часа, мне на стажировку. Придется написать, что я не смогу прийти. У меня ЧП. Ситуация, которая выбила почву из–под ног и сидит смеется. А мне не до смеха… Первый день в городе, а ощущение, что я три жизни разом прожила. Насыщенно, ярко… как я и хотела. В деревне же мне скучно было. Тут успевай разворачиваться и трясти булочками. Это город, детка! Он слабых, сонных не любит.

Глава 24

На часах девять и я уже с ума схожу от нетерпения. Сходить бы в аптеку за таблетками, так вещи оставить страшно, а звонить до одиннадцати Сереге, вроде, как и неприлично. Психую и иду на местный рынок (там всегда полно народных умельцев. Стоят с табличками или прямо работают у всех навиду). Шлепаю по горячему асфальту и радуюсь, что он такой теплый в отличие от моего пола (ступни прям через тонкую подошву пищат и благодарят меня за солнце).

По тому как каждый второй пристально смотрел на меня своими глазенками и любопытно оборачивался, я поняла, что что–то не так. Стала искать свое отражение в витринах и просто пришла в ужас и истерический смех. Со всеми ночными передрягами я даже не заметила, что вышла на улицу в пижаме! Футболка с коротким рукавом и белые брюки. На боку коричневый мишка и кремовый мимишный бантик. Такое чудо в перьях шагает по центральным улицам мегаполиса! Как только меня не приняли за городскую сумасшедшую и не сдали в буханку с красным плюсиком?

Оставляю свои комплексы и дикий смех у ларька с разливным пивом и ищу мастера на все руки. Пару раз мне пришлось уточнить: есть ли здесь типа «муж на час» или слесарь, но мне лишь ехидно говорили: «девушка, вам туда» и мило закатывали глаза. В самом конце рынка торговали рыбой и мой спаситель сидел там, в небольшом закутке. Средних лет, загорелый, серьезный. На его визитке было написано: починю стиралку и утюг, прибью полку, устраню засоры, вкручу лампочку, вобью гвоздь в стену. Как раз то, что я ищу.

– Здравствуйте! А вы можете поменять мне оконное стекло? И сколько это будет стоить?

Тут меня не стали мерить своим городским взглядом и спокойно ответили:

– Шесть тысяч за стандартное окно.

Мои глаза еще больше округлились и позеленели. Шесть тысяч рублей – это огромная сумма для меня (если уж быть честной, то у меня вообще на все про все пятнадцать). Картинки из недавнего прошлого подталкивают меня к положительному решению.

Он сворачивает свою лавочку и заказывает стекло. Собирает сумку с инструментами, и мы идем вместе на квартиру. Впечатления странные: мне кажется, что на нас устремлены все взгляды, что для окружающих мы парочка идиотов, которые нашли друг друга. Хорошо, что до квартиры десять минут быстрым шагом.

Заходим, провожаю мастера Леонида в комнату. Он еще раз измеряет окно, дает поручения напарнику и вынимает из рамы пострадавший стеклянный наряд. Мой внутренний человек немного успокоился и решил попить чай. Ставлю чайник, обжигаюсь о спички (ну не дано мне виртуозно делать пшик маленькой деревянной палочкой). Послышался звонок в дверь, впускаю человека с моим стеклом. За считанные минуты они ставят это песочное чудо и выносят оставшийся мусор. Приходит время расчета и вместо названной суммы в шесть тысяч, я плачу восемь. Два косаря мне обошлась доставка стекла до дома и вынос мусора. Делать мне нечего, ибо стекло уже заняло свое место, и я отрываю от сердца зеленые купюры.

Провожаю работников и плачу, ведь это большая часть моих сбережений. На что жить дальше? Как платить за проезд и квартиру? Проблемы врезаются мне в мозг, и я кручу пластинку неуверенности, как самый профессиональный ди–джей.

Звук пустого желудка возвращает меня в здесь и сейчас. Я вспоминаю, что еще не ела. Иду готовить завтрак из овсяной каши на воде и пакетированного чая «Гринфилд». Вот он шикарный, вкусный и полезный завтрак вечно бегущего горожанина! Уплетаю кашу с завидным аппетитом, как будто ничего вкуснее не едала во век, запиваю чаем и плюхаюсь на диван перевести дух. Все же не просто девушке самой решать такие проблемы. В этом плане замужество или отношения сильно выручают: можно сказать, что ты девочка и поручить все партнеру. А пока такого пунктика у меня нет (ну как бы есть, но на расстоянии) учусь сама все разруливать. Мало ли, что еще подкинет мне жизнь.

Особых планов на вечер нет и я пишу Сереге, что я уже здесь…в городе души с полным мешком приключений. И что если есть время, то я готова прогуляться по набережной…

Глава 25

У меня прям от сердца отлегло, когда из–за угла показалась знакомая физиономия. Один в один сошел с аватарки! Тащит какие–то коробки и при этом машет мне рукой. Серега, как всегда, в своем репертуаре.

– Привет!

– Привет, сказочная нимфа! Я рад, что ты решилась на переезд. Город пойдет тебе на пользу.

– Да уж. На меня за сутки столько пользы свалилось, что хоть ложкой ешь!

– Ну так и поедим. Пиццу любишь? Любишь–любишь. Я помню, как мы с тобой у твоей бабушки съедали ее чуть ли не за один присест. Решил заказать две, а то вдруг все слопаешь, и мне ничего не останется. Да шучу я, шучу. Не знал какую ты больше захочешь и взял разные.

Мы идем по дорожкам, усыпанным мелкими камешками и песком. В ста метрах от моего дома начинают строить новый жилой комплекс. На высоком зеленом склоне садимся прямо на траву. Раскрываем коробки и едим вкуснятину на тонком тесте. Каждый кусок, как выигрыш в лотерею: приятный, бесценный, неповторимый.

– Как же хорошо, Господи!

– Люблю есть на природе да еще в окружении хорошей девушки.

Внизу, прямо под нами огромный мост и серпантин, по которому едут разноцветные машины. Я залипаю на двигающихся квадратиках и ловлю себя на мысли, что они очень похожи на дни моей прошлой жизни. В основной своей массе серые, черные, коричневые, но неожиданно встречаются красные, желтые, зеленые. Сгибаю ноги в коленях и расстегиваю ремешок на босоножках. Люблю, когда ступни касаются травы, земли. Так легче отпустить негатив и получить энергию космоса. Провожу рукой по траве и понимаю, что когда я слихвой накупалась в черном, то смогла оценить вкус белого, цветного. А это ой как приятно! Я бы сказала божественно! Даже сейчас: у меня куча неприятностей за спиной (еще слышу, как они шевелятся), но я нахожу в себе силы любоваться городом, природой, едой. Нет того, что (сейчас надо вздохнуть красиво, потом афоризм умный вспомнить, тонко пошутить, лишь бы ему угодить) было раньше. И лично мне это действительно приносит удовольствие. От болтовни со старым другом мое напряжение потихонечку сводится к нулю.

Нет леденящего страха, зато есть парень метр девяносто шесть, с черными короткими волосами, модельной стрижкой и медовыми глазами, которые не просто смотрят, а раздевают меня у всех на виду. Так нагло и беспощадно, что только не хватает слов: ты будешь просить пощады. Дважды! Я давно не ловила на себе такие взгляды и честно, даже растерялась. Покраснела и увела глаза в сторону. А внутри словно кто костер разжег и подкидывает туда свои словечки (да ты еще ничего, ты нравишься мужчинам, ты сексуальная).

Мой внутренний монолог прерывает его прикосновение. Он берет меня за руку и подносит ко рту. Зачем!

– Ээээ! Ты чего удумал, а? Отдай сюда руку!

– Да ладно тебе, расслабься. Ты че как из колхоза сбежала! Иди сюда.

– Если ты забыл, то именно оттуда и сбежала! Убери руку!

– Ого го какие мы грозные! Это игра такая да? Мне нравится девочки-недотроги.

– Ты вообще в дуб обалдел или только прикидываешься! Ты че меня лапаешь? Думаешь, съела кусок пиццы, так все можно!

– А что нельзя? Ты разве не за этим меня сюда позвала?

– Едритвою–растудытвою! Ты в своем уме! Нужен ты мне больно как собаке пятая нога.

– А мне нравится твоя игра! Как натурально. Тебе бы в театральный поступать.

– Я тебе сейчас эту пиццу на голову одену, если не прекратишь! Уйди! Еще друг детства называется. Хрен ты моржовый, а не друг. Рано я тебя в эту категорию записала. Понадеялась, что с тех времен ко мне придет воспитанный Сережа, мальчик из города.

– А ну иди сюда!

– Нет!

Грибная пицца летит в злое двухметровое тело. Я хватаю босоножки и босиком, что есть силы бегу в противоположную сторону (спасибо, что не написала ему свой адрес). Камешки впиваются мне в пятки, но боли я не чувствую. Даже не успеваю ловить слезы… Как! Как так можно? Я что похожа на проститутку? Или если я из деревни, то нате берите, пожалуйста! У меня есть близкий мне человек и других мне не надо ни под каким соусом.

Дома, наконец, перевожу дыхание. Ставлю чайник и рассуждаю сама с собой… Кать, наверное, внутри тебя есть особый ген. Нет, не пофигизма, а веры в лучшее даже когда вокруг такая жопа и никто вокруг в тебя не верит. С таким геном как-то легче, теплее живется, чем всем остальным. Ты всегда знаешь, что если даже все вокруг от тебя отвернуться, то у тебя есть ТЫ и это волшебное чувство со вкусом сказки.

Глава 26

Мое утро начинается с мандража и штурма маршрутки, ибо в восемь утра все жители мегаполиса разом решили ехать в одну сторону. Благополучно проезжаю нужный отрезок и иду на стажировку в колл–центр.

Помимо меня в зале стоит еще тридцать человек, готовых помогать людям. Целый день нам раздают тонны бумаг, рекомендаций, инструктажей, показывают обучающие фильмы.

Каким был обед я не помню: в голове по кругу ходили обрывки фраз … здравствуйте, вас приветствует …чем могу вам помочь? …как я могу к вам обратиться? Вторая половина дня, а это до девяти вечера, пролетела еще быстрее. Суть подхода, мощь, рабочий алгоритм, тренинги… Я вросла в черный стул стиля хай–тек…

Пока спускалась в лифте, то дважды ударилась о стекло. Моя голова раскалывалась от новой информации и казалось, что и из волос без остановки раздается телефонный звонок. Внутри меня остались две вещи: пока еще не убитый интерес к новому и жуткая усталость.

На готовку нет сил. Слава богу пришла СМС от Димы: «я жив и здоров. Завтра точно решится куда направят: в Питер или в Нижний». Господи! Если в Нижний, то это будет просто волшебно! Пишу ему ответ, но отчет о доставке уже не приходит. И я засыпаю без задних ног. Мне снятся какие–то люди, бесконечные разговоры и я просыпаюсь раньше будильника.

Две с половиной недели, я как робот по строго загруженной программе ходила в бизнес–центр на обучение. Изо дня в день тренинги, новая порция информационного мусора, разбор полетов и практика. Сегодня она впервые на целый день. Видать теперь мы готовы выслушивать проблемы жителей столицы.

Я сажусь в офисное кресло, вешаю сумку на специальный крючочек, ввожу в программу логин и пароль, читаю свежие цу. Все, мой день начался. Я с ужасом давлю в себе страх первого звонка. Мой тренер Никита расслабленно сидит и точик круассан. За свою работу в компании он принял не одну сотню тысяч звонков и мне кажется, что его уже ничем не удивишь. Все же он нехотя отцепляется от печеной сладости и спокойно говорит мне, что у меня все получится: главное не паниковать и при любой ситуации оставаться вежливой (даже если пошлют куда подальше).

Перешагиваю через волнение и консультирую своего первого клиента, помогаю определиться с тарифным планом и пакетом услуг для домашнего телевидения. Оказывается это не смертельно и вполне просто. И так четыре часа подряд, которые я смогла просидеть и проработать с полной отдачей. А потом я поставила этот фильм на паузу и попросила Никиту заменить меня.

Несмолкаемый шум, голоса, скрип от колес стула, разноголосое бу–бу–бу, доносящееся из деревянных перегородок сотрудников. Единственное окно в большом зале поплыло перед глазами, жк мониторы, сотни компьютеров давили на глаза. А этого ли я хочу? Об этом я мечтала, когда переезжала сюда? А нравится ли мне то, что я делаю? Нет. Нет и еще раз нет! Я повешусь на телефонном проводе после первой смены в двенадцать часов. Половину суток твердить, как попугай. Мой мозг этого не выдержит. Да он уже сказал мне стоп, когда четыре часа делал одно и то же. Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте. Это не плохая работа, но точно не для меня и даже перспектива очень приличной зарплаты не заставит меня задержаться здесь больше, чем на одну минуту. Долгие проводы – лишние слезы. Ухожу спокойно, быстро, вежливо объяснив причину ухода.

Теперь я бедный и безработный гражданин. Мой бюджет и нервы сожрали обстоятельства. Жаловаться не кому, обижаться можно только на себя (меня никто сюда не посылал). Хотя за что обижаться? За то, что я попробовала и поняла, что это не мое? Что я тут не одного рубля не заработаю? Бред. Я сама в ответе за свои поступки. Ну не получилось, значит, кто–то слопал звездочку раньше меня. Буду искать новую работу, и жить в режиме супер–эконом.

Выхожу на пару остановок раньше и иду пешком. Мне нужен свежий глоток, чтобы не повесить руки. Сворачиваю к набережной и сажусь в траву. Хреново на душе. Одиноко. Неприятно, что не получилось, хоть и старалась. Быть победителем слаще. Рву траву, цветы, ветки с куста шиповника и собираю в единый букет. Отпускает. Вот и маленькая бесплатная радость. Запах тысяч идей, дорогих духов и новых возможностей. Я не сдамся кричит еле заметная точка пульса на левой руке. Не сдамся, не сдамся, не сдамся…

Глава 27

Целую неделю меня пинали, как футбольный мячик на стадионе: и больно, и неприятно. Такое чувство, что раз ты из деревни, так отброс общества. Всем подавай вагон опыта, достижения, но при этом, чтобы и возраст был не больше тридцати. Там все… работы нет. Где ж в двадцать четыре набраться столь необходимых знаний и умений?

А еще смущает, что даже охранники и секретарши в дорогущих бизнес–центрах обсматривают тебя с ног до головы. Как будто они принимают решение о моем трудоустройстве?

Следят как бы ничего не спер, не сломал, да не изляпал (к слову сказать, мне чужого бездушного добра не надо). Поговорка встречают по одежке работает на все сто! Мои наряды из прошлых брендовых коллекций не вызывают восхищения, а то, что я работать могу (почти за идею) никому не интересно.

Спасибо, Валентине, к которой я прибилась после хождений по сильным мира сего. В свое время она, как и я, уехала от мужа – алкоголика в город и знает как не просто в каменных джунглях. От моей СМС (спасибо добрым людям): нет ли вакансий тут же позвонила и предложила место менеджера по продажам. Мне было все равно, что и кому продавать, хоть энергосберегающие лампочки на луну, лишь бы за это платили. После собеседования с директором ее фирмы я вышла на работу.

Сказать, что я ничего не понимала – ничего не сказать. Для меня продажи – это продавец, прилавок, товар. Здесь же – телефон, прайс, заявки. Разговор менеджера с клиентом казался мне переговорами с инопланетянами.

– КПС нг фрлс лучше для дома подойдет, для улицы берите в оплетке. В плетке? Что за фигня?? Датчики? Да, тоже есть. Дипы, иволки. Вам что? И так целый день. Но меня радовало, что у меня есть свои стол, рабочее место, нормированный рабочий день и четкие задачи. Каталоги, литература и настольная книга менеджера стали моими близкими друзьями на последующие три недели.

Я выучила все маркировки кабеля, его аналоги. Узнала, где находятся заводы изготовители, научилась считать, продавать не продавая, разбираться в жилах и сечениях, камерах видеонаблюдения и пожарных датчиках. Это адски сложно и поначалу мне казалось нереальным, но когда голод становится ощутим на физическом уровне, то все усваивается быстрее. Через неделю я чирикала на родном для нашей компании языке.

Мой роднулька попал в часть за 100 км от города, чего не скажешь про брата. Того закинули в Белгород (мать моя женщина! Ведь и правда подальше от дома как и хотел). Как он там? Ведь за такие километры мы точно не поедем, а он зовет нас на присягу.

В такие моменты все рвется на части. Хочется поехать, поддержать, обнять, но деньги играют не последнюю роль. Жду ответа родителей и свой первый аванс. Если звезды сойдутся, то у меня будет полный холодильник и незабываемая поездка в личной копилочке. Представляю, кручу свою мечту в руках (и так и эдак) и пишу СМС брату. Пока не письма, но электронные послания от родных душ в такие моменты кажутся не менее теплыми и важными, чем на бумаге.

По вечерам я все острее ощущаю, как для меня становится важен Дима. Я жду его простых: как ты крошка? Все ли у тебя хорошо? Как успехи на работе? Я скучаю! Мне не хватает твоих объятий! И минута разговора становится праздником вселенского масштаба! Родной голос…и я уже чувствую его запах…

Три сырых яйца и две зеленых полоски лука приготовлены на завтрак. Такого пустого холодильника у меня еще не было. Закрываю дверцу. Комок мокрых слез подступил к горлу. Мне стало так стыдно за себя, так неловко, что кроме кипятка у меня ничего нет. Проваливаюсь в самую глубь себя, в корни рода, где мои предки недоедали и мечтали о прекрасном ощущении сытого, полного желудка.

– Господи…

Не могу сдерживать слез и съезжаю по крашеной стене мятного цвета. С меня как будто сняли кожу и поставили на площадь для всеобщего обозрения, а я пытаюсь закрыться, но не чем. Я бессильна перед толпой и просто закрываю глаза, чтобы не видеть этого позора. Я также как и все, хочу жить сыто, вкусно и красиво, но пока получается только мечтать.

Глава 28

Я лежу в своей постели и уговариваю себя уснуть. Мне холодно и это уже не от нервов: температура в квартире (за последние несколько дней) не поднимается выше десяти градусов Цельсия. Когда натянула на себя все теплые вещи, то грешным делом подумала: а уж не Дедушка ли Мороз открыл под моей квартирой свой филиал? Может его рук дело – конденсат на стенах? Холоднючие ручейки (бррр!) стекают вниз и впадают в мой диван, а потом в меня… и я коченею на глазах. Сходить погреться в ванную не вариант, ибо поток воды настолько сильный и едва–едва теплый, что можно смело устраивать тренировки по заплыву в холодное время года. Остается только греть чайник и разливать кипяток по пластиковым бутылками (так хоть на время возвращаешься к жизни).

Утром пар изо рта обыкновенное явление, а не чудо для синоптиков. Сборы на работу занимают от силы десять минут, и я уже иду по улице, отогреваясь в первых лучах солнца.

На работе первые продажи и похвала от начальства. Я согласна с этим и мысленно себе аплодирую (да, я смогла отправить три километра кабеля почти на другой конец страны). На вопросы коллег, почему я не иду обедать, приходится врать, что не голодна. Стыдно сказать, что просто нечего с собой принести в пластиковом контейнере. Последние припасы съела еще ранним утром. За полчаса до конца дня нам выдали аванс. Маленький такой, крохотный, но такой ценный. Для меня крайне важный. Расписываюсь в ведомости и внутренне благодарю директора, Валентину и моего первого клиента. Если бы не они, то не видать бы мне этих перламутровых переливов за спиной.

В маршрутке пришло оповещение, что меня ждет посылка! Я чуть на весь салон не закричала от радости, потому что сто лет не получала подарков. От кого бы она могла быть!? Надеюсь, там не ошиблись адресом, а то двери отделения не пропустят моей печали. Нет, все верно. Тетенька за синим барьером просит мой паспорт и вручает бланк. Я заполняю и с трепетом забираю тяжеленную коробку фирменного почтового стиля.

Мое любопытство лопнуло прямо на крыльце отделения. Кто же мой ангел–хранитель? Бабушка! Только она способна на такой поступок. Через каждые пятьдесят метров я вытираю пот со лба и громко, тяжело дышу. Я мечтаю поскорее притащить свой клад домой и узнать, что же там внутри. И, как назло, ни одного мужчины, чтобы помочь…

Фух, моя посылка на столе. Мне так жарко, как будто в квартире посреди лета включили отопление. Ножом разрезаю защитную ленту и замираю с открытым ртом… Сосиски (целая связка штук десять), три пакета гречки в индивидуальных пакетиках, пшенка, два килограмма риса, геркулес, печенье, заварка, конфеты «Желейка», банка салата и банка клубничного варения, бережно обернутая газетой. Рядом записка. Не дышу и читаю: «Внученька, не знаю, чем тебя потчуют в городе, но мой гостинец ты прими. Под банкой с вареньем пятьсот рублей положила. Купи уж что хочешь. Бабушка». Мне не хватает сил сдержать слезы радости, благодарности и счастья! Весь мир у моих ног. Я спасена и не одинока. На этом огромном голубом шарике есть родная кровиночка, которая меня любит такой, какая я есть. Какая же я счастливая!

Звоню бабушке и на слове спасибо заливаюсь слезами. Я не знаю, как выразить словами свою благодарность, а она и не просит. Просто говорит: «не плачь, внученька, у меня все есть. Мне ж только ради внучат и стараться теперь».

Я готовлю себе королевский ужин, улыбаюсь и в сотый раз благодарю господа за все, что он для меня сделал. Заставил влюбиться и рассыпаться от боли, пережить развод и отвержение общества, пройти круги ада с работой и полюбить себя, вновь обжечься на вере в людей, но не потерять мечту, понять, что меня любят просто так и ответить тем же. И это круто, потому что в такие моменты я расту, меняюсь и вношу новые программы в свое будущее.

Глава 29

Видимо теперь пришла моя очередь делиться добром. Моя вселенная не дремлет у себя на печке и вечно подкидывает мне всякие интересные задания. На этот раз – прожить с бывшим мужем под одной крышей три дня.

Нет, я не вернулась к нему и не умоляла снова идти в загс. И я не сошла с ума как может показаться на первый взгляд.

В личной переписке насчет дел бумажных у нас зашел разговор, что он приедет в город помочь родственникам с переездом, но вот жить ему негде. И тут мои руки сами настучали по клавишам «можешь остаться у меня, если не боишься спать на полу». Почему я это сделала, не знаю, но только внутри от этих слов у меня растворилась вся злоба, недовольство и обида за измены, унижения, слезы. Пузырь негатива, который мучил меня изо дня в день, лопнул! Мне просто по–человечески, по–хорошему захотелось помочь.

Его заселения я не ждала с надеждами, напротив, хотелось проверить себя, а все ли остыло? А смогу ли я вот так ровно и спокойно дышать, или сойду с ума от одного привет?

Он приехал под вечер, как всегда, весь при параде и со спортивной сумкой. С первых минут, как нашествие Батыя, пронесся по всей квартире в поисках вкусного! Меня это так возмутило, что я сделала ему замечание и треснула подзатыльник. Вместо того, чтобы самому что–то купить к чаю, он еще и от меня ждал пиршества. Потом нам стало смешно, потому что это напомнило наши бывшие семейные будни (вечно голодный Женька в поисках конфет). Я предложила чай и ушла в комнату. Села на диван и стала читать книгу. Это было настолько естественно, как если бы ко мне в комнату свалился кусок метеорита.

Сквозь не до конца прикрытую дверь я слышу, как он разговаривает с кем-то по телефону. Делает это эмоционально и громко. Выхожу сделать замечание и встречаю жест «тише» у его губ, типа мол не говори ни слова, я там с девушкой разговариваю. При чем со своей, к которой он жить не поехал и сейчас нагло врал, что в гостинице. На этих словах мне стало тяжело.

Все–таки для этого человека на первом месте образ, упаковка, пыль в глаза. Главное убедить окружающих, что он не деревенский тюфяк, а воспитанный, вылизанный по последней моде, городской мачо.

Но внутри это забитый, гордый, злопамятный человек. С кучей страхов и комплексов, с которыми очень сладко спится. С тихой грустью, своей болью и мечтой быть не таким как все. И я четко понимаю, что эта история меня больше не возбуждает, не интересует и не касается. Я оставила на этом полотне свой штрих и этого достаточно, чтобы идти дальше. Обоим.

После он рассказал, что это его невеста Лена (с Яной не получилось, она бросила его через месяц после нашего развода) и в прошлую пятницу он сделал ей предложение. Подарил кольцо с бриллиантом. На этом месте он сделал акцент, но разлившаяся по кухне информация, меня никак не задела, а напомнила сводки новостей из Яндекса. Почему–то дорогие побрякушки не вызвали во мне предполагаемого восторга (вот вечер на берегу моря да…тут бы я подпрыгнула до второго этажа и порадовалась за будущую жену).

Наш вечерний чай был каким–то легким, особенным, непринужденным. Мы обсуждали общих знакомых и смешные истории из прошлого. Я смотрела в его глаза и запоминала их благородный цвет, понимая, что не обязательно привязывать к себе человека (достаточно хранить в сердце его образ). Тот образ, который радовал и вдохновлял, а не заставлял страдать. Тот образ, который подтолкнул изменить себя и пройти по закоулкам своего темного Я.

Тот образ, который помог стать лучше одним своим присутствием в этой жизни.

Между нами тонкая нить, которая вьется по столу, пролазит через ручки кружек и благодарит за то, что мы не дали друг другу умереть.

Скворчащая злоба и ноющая обида ушли. Их место заняло вселенское прощение. И на душе стало тепло (от кончиков моих любимых пальцев до длинных ресниц, как у старой лошади). Прожитые беды стали восприниматься как таинство, посвящение в новую жизнь. На белых пятнах осталась чистая любовь к людям, поэтому спать в одной квартире легко, дышать свободно, а расставаться не больно.

Глава 30

Мое сердце вновь наполнено приятным ожиданием и волнением: мы едем к брату на присягу в Белгород. Всей семьей и его девушкой Соней. В честь такого события она испекла Леше любимый ореховый торт "Сникерс" и везет его в сумке–холодильнике (вот она сила любви). Я же восхищаюсь ее кулинарными способностями и пытаюсь представить, а как бы я отреагировала на этот сюрприз? Наверное, слопала бы за одну секунду и пальчики облизала.

Путешествия на машине всегда получаются какие–то домашние, теплые. Нет привязки к четкому маршруту, местам для остановок. Главный ориентир – душа.

Вот сейчас она чуть не выпрыгнула из окна, когда увидела огромное преогромное поле подсолнухов. Такие высокие, яркие, красивые, вдали сливаются с небом. Мы бежим к ним на поклон, рассказываем куда едем, делаем фото на память. Я притягиваю стебелек к себе и заглядываю в лицо молчаливому солнышку. Закрываю глаза и уже резво бегу по огороду бабушки, пою песню и размахиваю руками. Мне десять лет. Я не знаю, что такое за слово «проблемы». Зато знаю, что такое слушать свое сердце. Благодарю своего солнечного друга за это напоминание и скачу к машине.

Первые десять минут мы все обсуждаем эту красоту, потом планируем остановку на ночлег на заправке в Липецке. Тут безопасно и относительно многолюдно. Такие походные условия не для принцесс и недотрог, да у нас таких и нет.

В дороге решили, что одна ночь в машине нам не повредит. Переоделись в пижамы, сняли обувь, закрыли двери на центральный замок и приоткрыли немного окна. Долго вертелись и возились. Мне не давала покоя мысль, что нас могут выгнать со стоянки, потому что рядом круглосуточное кафе, к которому поминутно подъезжают самые разные авто.

Папа уснул первый. Все–таки ему тяжелее всех за рулем. Я не в счет. Только если погуглить нет ли на дорогах пробок. Потом мама, а мы с Соней все никак не могли полностью погрузиться в сон. Наверняка она волновалась перед встречей, думала, не испортился ли ее торт и много еще всего. Я отвернулась лицом к окну.

Чувство, что я люблю весь мир меня переполняло. Мне нравится это место, этот новый воздух, эта спящая тишина в машине, это приятное ожидание долгожданной встречи, этот наш хороший настрой между собой. Впервые за последнее время меня не упрекали неудачным браком, переездом в город, а просто позволили быть ребенком, которого взяли в путешествие. Я представляла встречу с братом и думала о Диме. Как он там? Почему второй день не выходит на связь, ведь он даже не знает, что я в дороге. Отчетов о доставке нет, словно по пути оператор сотовой связи поймал их к себе в сачок. В общем–то так мы и проспали в позе буквы зю. К нашему удивлению к нам никто не подходил и не беспокоил. Плотно позавтракали и сразу в путь.

Деревеньки. Они тут совсем другие. В основном, белые небольшие каменные дома, но есть и деревянные с наличниками на окнах. Если темное время суток, то в каждой (через которую мы проехали) горит свет на столбах. Ехать по ним, да и ходить одно удовольствие. Для нашей деревни это небывалая роскошь. И если два фонаря с каждого края деревни горят, то уже жизнь есть.

Бросается в глаза ухоженная территория возле домов: цветники, садовые фигурки, фруктовые деревья. Да и сама земля чернее асфальта. Для мамы это отдельный пунктик и у нас очередная остановка. Только что вспаханное поле. Дышит. Греется в лучах солнца. Руки к такой земле не привыкли и отчетливо посылали информацию «не похожа на нашу, жирнее, богаче». Нагребли целый мешок чернозема и положили в багажник (в парник для помидор будет очень хорошо). Впереди последние сто километров.

Добрались. Въехали в город и прямиком к части. Количество ударов сердца в минуту перевалило за сотню. Нас разделяет только этот зеленый высокий забор и сотни машин. Куча друзей и родных начинает съезжаться к части, чтобы завтра присутствовать на присяге.

Около входа на КПП встречаем старушку, которая сдает жилье таким как мы приезжим. Соглашаемся и сразу идем смотреть. Трешка на втором этаже в трех минутах ходьбы от части. Под окнами райский абрикосовый сад. Мы заплатили вперед и со спокойной душой написали СМС брату, что мы тут.

Глава 31

Разложили вещи, приготовили домашнюю еду, благо все взяли с собой (и соленья из погреба, и свежую картошечку, и компоты со сливой и яблоками). Торт «Сникерс» чувствовал себя прекрасно на отдельной полке в холодильнике. Ночь пролетела быстро. Утром нас разбудил будильник.

Собрались и пошли в часть. Какой огромный плац и много одинаковых зеленых человечков. Как тут найти нашего солдатика?

Мы встали у правого края и в первый ряд. Ну а как иначе? Мы что зря перлись тысячу с лишним километров, чтобы смотреть на затылки местных зевак? Не не не. Напрягая все свое зрение, мы все же увидели его. Вон он стоит с автоматом. Какой он серьезный! А загорелый–то какой. Вид немного измученный, наверное, их долго гоняли, чтобы сегодня они показали все, что умеют. Он стоит к нам боком и вряд ли видит. Но мы вчетвером очень надеемся, что чувствует. Наша энергия, любовь и поддержка пронизывает все ряды, все начальство и столы с необходимыми атрибутами.

Команда «шагом марш» и они пошли кругом по плацу. Еще пятьдесят метров и он нас увидит. Напряжение растет. Мы не сводим с него глаз, видим как он сканирует толпу, ищет нас глазами. Вот мы, братик, вооот! И он идет в нашу сторону, десять, пять, три, два метра и наши глаза обнимают его! Какое облегчение! Радость! Вот! Мы тут, мы тут! Мы с тобой! Приехали.

Прошел в метре от нас. Мы стоим и не верим, что это все происходит с нами. Мама тихонечко плачет. Я делаю фотографии этого дня.

Официальная часть закончилась. Для чего ее придумали? То ли для разрыва сердца от гордости за свое дитя, то ли для отчета вышестоящему руководству, что армия еще жива. Мы не стесняясь кричим и бежим навстречу. Уррраааа! Крепкие объятия, поцелуи и слезы радости со стороны девочек. Мы цепляем эмоции на пленку и с радостью валим из этих зеленых стен. Впереди двадцать четыре счастливых часа увольнения.

Кушаем на нашем съемном жилье и спрашиваем про его новую жизнь. Оказалось вполне интересно. За счет государства можно даже дополнительно получить новую специальность, что мой брат и делает.

Я думаю, тебе не стоит говорить о том, что тортик разошелся на ура. Переодеваемся в гражданскую одежду и идем гулять по городу. Чистый, светлый, просторный. Между домов гуляет ощущение свободы. Заходим в большой музейный комплекс, потом в центр города и зоопарк. Время тут не медлит, а скачет галопом.

Возвращаемся на квартиру.

Мы болтаем с братом, а мама, как всегда, хлопочет на кухне. Тут и звук стиралки проскользнул. Но это что? Дальше был вой сирены из маминых уст.

– Господи! Что делать–то? Я выстирала вместе с формой военный билет! Начала форму выжимать, а там что–то твердое…

Занавес.

Тишина присела сразу ко всем. От страха мне было больно даже сглотнуть. Что теперь будет? Ведь это дело очень серьезное и грозит большими неприятностями для брата. Приехали, сделали сюрприз и проблем дали до кучи. На его лице выпал снег. К стиралке пошли папа и я. Дальше как в операционной.

Аккуратно, очень медленно, с помощью тонкой–тонкой иголочки мы стали раскрывать военник. Первая страница цела. Даже фотография не отвалилась. Смылся верхний край круглой печати. Записи все читаемы.

Отрываем два листика туалетной бумаги и кладем на левый лист. Дальше не дыша разъединяем второй лист. Мама молится и причитает на себя, что от радости не доглядела, не проверила карманы. Фух, второй есть. Снова бумага.

И так весь военник мы проложили бумагой за час. Из тонкого и ровного он стал похож на пушистого ежа. Бумага пропитывалась быстро. Мы меняли ее раза четыре и только потом сушили феном.

К часу ночи он был в удовлетворительном, сухом состоянии. Брат и Соня уже сладко спали на балконе (тут он просто огромный), а мама, папа и я ели арбуз. Все–таки денек выдался тяжелый.

Мой телефон неожиданно завибрировал. Это Дима. «Любимая, у меня послезавтра присяга. Пожалуйста, приезжай». Я пытаюсь уловить суть, но слова так и разбегаются в разные стороны. Как! Как я успею попасть к тебе на присягу, если сейчас я за тысячу с лишним километров. Мое сердце рвется на части.

Глава 32

С моего лица буквально сваливается тоска. Такая волокнистая, жилистая, увесистая. Все эти дни она ловко маскировалась и не подавала виду. А когда поняла, что все … тут Катя бессильна, то можно спрыгнуть и станцевать на столе перед носом. Ловлю ее за хвост и с великой надеждой спрашиваю родителей во сколько мы завтра выезжаем (если все просчитать, то у нас есть один шанс на миллион).

– Да как проснемся, Лешу проводим и сразу поедем, – говорит папа. А чего? Ты куда–то торопишься?

– Вообще–то нет, но вот сейчас уже да. Парень, с которым я общаюсь, я про него говорила Дима…

– Ну, – протянул отец.

– Так вот, он тоже в армии. Их с Лешей забрали с разницей в один день. Послезавтра у него присяга под Нижним, и он меня ждет. А мы ведь сто пудов не успеем.

– А что очень надо к нему попасть?

– Ну, хотелось бы.

– Тогда попробуем. И это…завтра не спим до обеда, если надумала ехать.

Я радостно киваю и ныряю под одеяло. Спать, скорее спать. Утром сборы прошли быстро, вот только наши влюбленные все никак не могли наглядеться друг на друга. Я их понимаю… Ворота КПП кажутся самыми суровыми в мире, ведь через минуту они снова будут делить мир на до и после. Обнимашки, напутственные слова и проникновенные взгляды в душу. Мы поехали. Грусти, что расстались нет, наоборот, стало спокойнее. Мы знаем, что у него все будет хорошо и наша поддержка дороже всего на свете.

Спустя пять часов замечаем, что дорога домой идет быстрее. Вот почему так? Когда ехали туда, то были в легком напряжении, сверялись с картой, а тут едем и только отсчитываем города в обратном порядке. На ночлег остановились в том же самом месте на заправке. Поскольку ехали мы хорошо, то в душе прямо таки теплилась надежда, что завтра мы попадем еще на одну присягу.

Встали в три утра, выпили чаю из термоса и сразу поехали. Я сидела за папой, но вместе с ним давила на газ и тормоз. Мне хотелось быстрее оказаться на месте, но этому не суждено было сбыться. За пару сотен километров от места мы попали в пробку. Дорожные рабочие делали мост и мы никак не могли переехать на другую сторону, а возвращаться и ехать в объезд, выйдет еще больше по времени. Я поминутно смотрела то на часы, то на застывшую колонну машин. Два часа потерянного, драгоценного времени. Я вижу, как папа старается, но уже понимаю, что это все зря. Пришла СМС от его мамы: Дима очень тебя ждал. Был расстроен, хоть виду и не показал. Ты приедешь к нам вечером?

До вечера еще семь часов и с каждой минутой я ближе. Да я пропустила присягу, но у нас есть еще целая ночь впереди. От этого чувства я рождаюсь заново и молю всех дорожных ангелов помочь нам в пути.

Чтобы сэкономить время родители довезли меня до квартиры, где я живу. Там я полетела переодеваться, мыться и на маршрутку. Набираю номер, а сама волнуюсь. Мы не виделись месяц, а как будто год.

– Алло, я еду! Ждешь?

– Конечно! Ты на чем? Я встречу.

– На пятерке. Через пару остановок буду.

Моя радость растекается вокруг меня в радиусе метра. Я иду по ней, и счастливей меня нет на свете! Мне навстречу идет мой мальчик, мой мужчина. Мой Дима. Высокий, красивый, серьезный. В форме, которая ему очень к лицу. Он не сводит с меня глаз, и я тлею с каждым шагом.

– Киска!

И я лечу вверх! Запрыгиваю на его бедра верхом и дарю самые горячие объятия. Сжимаю эту форму руками и вдыхаю его новый запах. Провожу кончиком носа по краешку уха и шепчу: мой…самый лучший. Я соскучилась!

Его руки сжимают меня крепче. Поцелуи красуются на плечах, щеках и шее. Мы смотрим друг другу в глаза и читаем кусочки писем. СМС, что писались заполночь, чтобы командир взвода не видел…СМС, которые стирали деды и отбирали телефон…СМС, которые отправляли душу и сердце одной единственной.

Букет пушистых белых роз я увидела на столе. Про себя отметила, что молодец, купил маме цветы, уважил так сказать. Но тут он подходит к вазе и несет их мне. Мои любимые, самые нежные и чистые. Я плачу и прячусь в зеленой форме.

– Моя–то пятнистая девочка…я рядом…

И большего не надо.

Глава 33

Слова поддержки, утешения и ласки высыпались ко мне на ладошки, как конфеты на стол. Я их каждое брала, вертела в руках, проникала в суть и медленно съедала одно за другим. Тут, наконец–то, я дала волю своим эмоциям и чувствам. Рассказала про свои передряги, бессонные холодные ночи и полуголодную жизнь (армейская форма рождена для приема женских слез. Не успела прореветься, высказаться, как она все впитала в себя, забрала до первой стирки).

Рука в руке мы просидели до полуночи. Столько разговоров, что спать совсем не хочется. Да и как спать, когда есть возможность почувствовать тепло любимого человека рядом? Сбежали на балкон и стали пить чай. Дима изредка курил, а я – ловила табачные кольца. Мне кажется, что если бы я не любила пить кофе, то точно бы курила, хоть это и не совсем полезно. Ну, есть в этом какая–то своя седая магия. Мы смотрим на огни и мечтаем жить вместе, чтобы никогда не расставаться.

Утро подкрадывается в комнатных тапочках с мягкими помпонами. Неслышно. С первыми лучами игривого солнца как бы намекая, что оно тут… Сквозь сон слышу: Дима, вставай… Пора собираться и ехать… В моей голове четкое осознание, что это сон, и я сплю дальше. Но что–то тут не так. Мне божественно хорошо и тепло, как у мамы под одеялом в самый морозный день. Неужели во сне бывает так сладко? Уже не очень гладкий подбородок упирается мне в плечо и тихонечко сопит. Открываю глава и целую в щечки любимого, смотрю на него пока еще плюшево–сонного. Ловлю его улыбку и безмятежность. Трель будильника и волшебство тускнеет, остается лишь на кончиках пальцев, ресницах и губах.

Трескаем яичницу и пьем кофе с поджаренным хлебом. Самый добрый и вкусный завтрак. Тиканье часов раздается на всю кухню и это придает немного грусти, что снова придется расстаться. Вокзал, перрон, поезд. Я провожаю и мечтаю о новой встрече. А еще о первом письме, которое мне обещают написать по приезду. Взгляд из окна вагона передает любовь. Я счастлива и спокойна. Но после такой встречи домой идти совсем не хочется. Там я останусь одна и предамся грусти без остатка. А зачем ей подыгрывать? Лучше пойду выберу подходящий подарок для ответа на письмо.

Захожу в магазин ручной работы (там есть все, что душе угодно). Выискиваю стойку с открытками. Кручу витрину и хочу забрать все. С теплыми посланиями, с шерстяными настоящими валенками, с милыми зайчиками, с фетровыми сердечками и три д эффектами, открытками–историями. Это моя тема, моя слабость и личный способ показать свою любовь. Выбираю три самых лучших и оплачиваю на кассе. Кладу в сумку и сексуально шагаю со своим трофеем.

Дом. Моя квартира. Аккуратно снимаю обувь и сразу же мою ее под краном. Ставлю на полотенцесушитель и прохожу в комнату переодеваться. Смотрю вокруг и понимаю, что за время поездки я соскучилась. По роялю, по дивану, по своей огромной, но уютной кухне. Сколько историй я расскажу ей! Эх, где мой чайник? Привет, дружок! Пора пообщаться, как дела? И я слышу в ответ п–ш–ш хорошо. Мне становится спокойно. По–домашнему хорошо, что на земле есть двадцать квадратных метров, где я могу летать. Куда могу возвращаться. Где могу черпать силы, любить, жить. Это новое ощущение своего пространства радует. Теперь я точно знаю, что мне есть куда пойти. Где спать и лелеять свое счастье. Спасибо вам, мои холодные стены, мой ледяной пол и большие окна. Вы пробудили во мне новую меня. Правда ситуация с полом мне не нравится. Зимой, при таком раскладе, будет еще холоднее. Задумываюсь о том, как утеплить свое жилище. А, как известно, гениальные идеи приходят утром или во сне, то я иду читать книгу и ложиться спать. Может вселенная подкинет ответ…

Глава 34

Еще один ковер или дорожка линолеума сверху погоды не сделает, а вот утеплитель с основой из фольги спасет положение. Такая штука есть в строительном, значит, еду туда. Заодно в крупном гипермаркете закуплю продуктов на пару недель.

На маршрутном такси я долетаю до магазина и уже лавирую между рядами с краской, пилами, обоями, инструментом. Вот плитка, двери, столы, унитазы. Да где ж этот утеплитель–то спрятался! Прохожу еще два отдела и натыкаюсь на разнокалиберный серебряный лес. Толстые, тонкие, повыше и пониже. Целые стволы и небольшие кусочки. Выбираю тот, что потолще, повыше. Так мне хватит разом закрыть всю комнату. Ценник на это дело конский, но мое желание жить в тепле еще выше. Пытаюсь стащить с полки свое «дерево», но у меня ничего не получается. Зову консультанта и тот уже ставит его на землю. Я чуть не присела на пол… Это блестящее чудо было в обхвате сантиметров семьдесят и высотой в два с лишним метра (при моих метр шестьдесят это выглядело комично). На раз, два, три я поднимаю рулон с места и доношу до кассы. Вроде не такой и тяжелый, как показалось в первую секунду. Прошу попридержать товар, а я пока сбегаю за продуктами и потом, на обратном пути, его заберу.

В продуктовых рядах я вообще могу ходить часами, разглядывать товар, читать этикетки и сроки годности, высматривать товар дня или акции. Всегда найдется то, что урвать с большой скидкой, поблагодарив магазин и себя. За час моих хождений я накидала целую тележку еды. Крупы, мясо, туалетная бумага, порошок и яблоки по акции, хлеб, майонез, масло растительное в двух литровой бутылке. Пора двигать к выходу. На ленте я ужаснулась от того сколько я нахапала. Беру два огромных пакета из особых плотных нитей и все заталкиваю в них. Прямо с тележкой иду за своим блестящим сокровищем. Выкупаю, кладу боком на тележку и иду на остановку. Меня накрывает ужас: как я это понесу?

Выложила на остановке. Тележку скатила вниз. Вернулась. Мои пакеты целы. Окружающие смотрят на меня с подозрением и недоумением. Да у меня и самой вопрос, что со всем этим делать. Спустя двадцать минут подъехала моя маршрута. Я нервно кричу кондуктору подождать меня и скорей хватаюсь за пакеты. Два шага вперед и вспоминаю, что рулон жалобно лежит сзади. Возвращаюсь. До отказа набитая маршрутка меня ждет. В левую руку я беру пакет, под мышку пытаюсь сунуть рулон, подбородком и рукой зажимаю, последним рывком беру второй пакет и штурмую автобус. Кричать расступись, поберегись не пришлось. Все и так прилипли к стеклу на противоположной стороне. Кто–то в салоне даже рыкнул мне «нельзя ли поаккуратнее, вы не одна». Мой взгляд и глаза навыкате доходчиво объяснили что к чему. Кое как я поставила утеплитель на пол, пакеты, как ценный груз, держала в руках.

К половине пути мои руки стали сине–красные. Было больно настолько, что бросить всю эту продуктовую корзину было самым благородным делом. Но я же, блядь, издыхаю, но держу эти гребаные огроменные пакеты. На повороте перед моей остановкой я не удержалась и выпустила пакет из рук. Мои зеленые яблоки покатились к чертовой матери. Гречка и масло следом.

Обессиленная я сажусь на карточки и пытаюсь все запихать обратно. Пакет рваный, ручки не связать. Большую часть укладываю во второй пакет. Яблокам, которые укатились в среднюю часть автобуса, говорю прощай. Прошу нажать на кнопку, так как это уже моя остановка. Мой писк все пропустили мимо ушей, и я проезжаю дальше. От этого факта я зверею. Кричу и чуть не плачу, чтобы остановили на следующей. Слава богу, тормозит. Я сгребаю в охапку рулон и в одну руку еле дышащие пакеты. На последней ступеньке рвутся ручки у второго пакета, и все сыплется прямо на остановке. Я проклинаю все на свете и в первую очередь себя. Неужели нельзя было взять немного, если я знала, что со мной будет такой кулек? Нет же нам надо все и сразу!

Я перехожу к крайним мерам. Все самое тяжелое складываю в остатки пакетов, что поменьше – себе в подол. Беру рулон и ковыляю к дому. Ноги по неровному асфальту так и подкашиваются, но я упрямо тащу все домой. За один подъезд до моего у меня ломается каблук. Я уже не возмущаюсь, а радуюсь, что дура бестолковая, живая дошла до дома. Прямо на пороге все сваливаю в кучу и зарекаюсь раз и навсегда тяжелее пяти килограммов ничего не брать…

Глава 35

Моя комната похожа на место высадку инопланетян: все блестит и слегка похрустывает. Но как только постоишь на этом зеркале пару минут, то ноги сами получают тепло. Если так пойдет, то, пожалуй, по дому можно будет ходить и в обычных махровых носках или носках–бегомотиках, которые я купила лет пять назад в Чебоксарах. Они такие милые (на прорезиненной подошве, с вышивкой, вязаной игрушкой на ступне), что носить их было жалко. А теперь самое время – могу позволить своим ножкам ходить по этой фантастической комнате.

Стираю пыль с рояля и мечтаю о том, чтобы купить в магазине свечи. Разные, но скорее всего без запаха и ярких ароматических отдушек. Пусть естественное пламя будет скользить по этой комнате, и дарить мне удивительные тени на стене. Рассказывать сказки про магов и чародеев, про принцев и принцесс. С огнем время и воздух становится другим. Прозрачно–перламутровым, особенным, говорящим. Он настроен на диалог и если поговорить с ним, излить душу или спросить совета, но так внутри (про себя), то вам точно придет ответ. Вы его почувствуете… мягким светящимся теплом в груди, таким солнышком, которое распускает лучики по твоему телу и дарит свет, знания, энергию, силу, любовь. Так же магия и у костров, но их жечь сложнее. Нужно найти место, дрова, подгадать с погодой… А свечи доступны в любое время и работают как некий очиститель пространства. Пл–пл–пл и все негативное, плохое, тяжелее испаряется, становится подъемным и понятным.

Люблю читать под треск поленьев. Особенно когда топится печь. Сначала влюбляюсь в эти роскошные переливы, потом в архитектуру сложенных дров и звуки. Их не перепутать ни с чем на свете… Замираешь и проваливаешься в себя, в свои недра подсознания, уходишь за грани печки, дома, этой вселенной. Ты существуешь везде. Твоя энергия способна перемещаться в любом направлении, меняя одно пространство на другое. Потом ты медленно забираешься на печку и ложишься спиной на раскаленные изнутри кирпичи из красной священной глины. Внутри бруска пятнадцать на двадцать пять бурлит котелок с необходимой для тебя информацией. Твоя задача уловить этот поток тепла и спокойно принять его. Твои лопатки, бедра, позвоночник прожариваются в новой энергии, наполняются мудростью. По открывшимся каналам поступает эликсир духовности, внутренней силы. Тебе тепло и порой даже жарко, но это хорошо. Значит, ты на верном пути и огонь говорит об этом своими объятиями. Читать? Да. Самое лучшее время для новых смыслов, идей, вдохновения. На моей печке для таких случаев припасены тряпичные мешочки с сушеной малиной, черникой и яблоками. Когда хочется перекусить, то просто залазишь в один из них и раскладываешь малинку на сотни оттенков. Вкусно это совсем мало, почти ничего. Тут надо сказать божественно, великолепно, превосходно. Как молоко матери. Кстати, дети любят сидеть на печи гораздо больше взрослых. А почему? Потому что связь с огнем у них выше, тоньше. Становитесь на время детьми и успех вам гарантирован.

Мой рояль чист и прекрасен. Меня так и тянет сыграть, дотронуться пальцами до клавиш. Поднимаю крышку и подставляю стул. Сажусь на табуретку и закрываю глаза. Протягиваю руку вперед и касаюсь этой прохладной лакированной поверхности. Гладкая. Мои пальцы нащупывают клавиши…продолговатые, ровные, нежные. Нажимать на них пока не хочется, а то накроет счастье. Скольжу вверх и касаюсь черной выпуклой клавиши с ярким характером. Грани, уголки, линии… Я пытаюсь представить ноты, но ничего не выходит. Музыка внутри меня. Играет и выходит через подушечки пальцев. Я нажимаю на клавиши и слушаю как звук откликается в душе, комнате, сердце. Мои движения плавные, не быстрые, скорее робкие. Я вижу душу инструмента и стараюсь быть с ним на одной волне. Мы сыграли мелодию вселенной, запустили новое слово. Я закрываю крышку, благодарю и иду разбирать книги. Их уже десять. С аванса и зарплаты я заходила в магазин и брала, к чему тянуло. Эта практика до сих пор жива (не могу отказать себе в книге).

Глава 36

Дни несутся со скоростью света. Только ты проснулся, бац и уже вечер. Хорошо, если успел сделать запланированные дела, а еще лучше, если добрые. Тогда вообще супер. И это не обязательно перевести бабушку через дорогу. Достаточно позвонить своим близким и сказать что–то приятное, мягкое. Да просто послушать или выслушать их. Некий диалог душ, что мы на одной волне.

В этом я убедилась сегодня, примерно двадцать минут спустя, когда шла с остановки домой и приняла короткий, волнительный звонок от любимого. Со своим сослуживцем он отправил мне письмо, которое я получу от него в шесть вечера. А сейчас уже без десяти.

Иду в назначенное место, то есть обратно на остановку – в парк к институту (я, кажется, говорила, что живу рядом с самым огромным информационным гигантом города). Прохожу кованые ворота с аркой над головой и вижу зеленого солдатика. Мнется нога за ногу, смотрит по сторонам. Окликаю его по имени и машу рукой.

– Денис, я здесь! Это я – Катя.

– О, привет! Тебе Диман письмо передал, держи.

И тут он снимает свою кепку и достает из нее бело–красный конверт. Господи, как трогательно и необычно!

– Спасибо!

Я расстегиваю сумку и кладу письмо. Прямо через парк, коротким путем, бегу домой. Раздеваюсь, мою обувь, ставлю ее сушиться, мою пол в прихожей и ставлю на плиту чайник. Вот теперь можно и притронуться к этому сокровищу. Внутри меня просто нет свободного места: желание узнать, что же там внутри заполнило все мои клеточки.

Достаю конверт, провожу по нему рукой. Чувствую небольшие вмятинки и следы изгибов. Они говорят мне, что любимому не просто вдали от дома, от любимой. Что его сердечко также грустит и ждет встречи, как и мое. Отрезаю сбоку тонкую полоску конверта и достаю письмо.

Двойной тетрадный листок в зеленую клеточку. Пахнет чернилами и переживаниями. Вглядываюсь в мелкий почерк. Ловлю приветствие и длинный – длинный текст, разбитый редкими рисунками от руки. Начинаю читать и ловлю всю нежность, заботу, которая уцепилась на буквы. "Моя маленькая девочка. Моя радость. Я знаю, что тебе бывает грустно одной в пустой квартире, но ты думай, что в один из дней я приду к тебе. Прижму покрепче и поцелую прямо в носик. А уже потом в губки, глазки, ручки, щечки"… Между строк нащупываю его настроение, дыхание. Оно ровное и спокойное. От некоторых фраз по моим рукам (от кистей до локтя) бегут круглые мурашки. В этом человеке столько доброты, скрытой сильной любви, что это окрыляет. Я перестаю быть в комнате дома номер три: я там между мудростью и мечтой. И они мне нравятся. Они не носят оттенок одиночества, разделения, отторжения. В них живет свет, дети, дом, гармония, большая собака, круглый стол и цветы. Детский смех и взаимная нежность, понимание, поддержка. Принятие друг друга до конца со всеми плюсами и минусами. Первая половина письма пережита, и я скольжу глазами дальше. Армейская жизнь, ощущения, переливания, распорядок. Я как будто с ним рядом даже на расстоянии. Дышу, живу. В самом конце адрес и пожелание получить ответ. Улыбаюсь. Как на этот разговор душ можно не обратить внимание?

Заметила такую штуку, что иногда свои мысли и чувства к другому человеку легче изложить на бумаге, чем вслух. И тут дело не в звуке. Когда читаешь письмо, то голос, интонации, переливы слышны еще отчетливее, яснее, громче. Дело в форме. Тут она шире, глубже. Проникает не в уши, а – само сердце. По волосам пробирается на плечи и шею, неся под кожу все самое ценное. Кто получает удовольствие от писем, книг, бумаги меня поймут особенно. Ведь сама история начинается с бумаги, а потом буквы и уже звука. И тут не бывает просто так сказанных слов, потому что надо было что–то ляпнуть. Все идет от души, ее красивых рук и искрящихся глаз. Тонкая энергия в белом конверте.

Перевожу свой взгляд на полку и вижу приготовленные открытки ручной работы. На кухне ругается чайник. Я откладываю письмо в сторону и иду заваривать чай.

Глава 37

У меня нет стиральной машинки, и я стираю вещи руками. Набираю в тазик теплой воды, добавляю порошка для ручной стирки и делаю магические движения. Обычно они похожи на вжик–вжик или чмак–чмак. И если кого–то эти манипуляции с бельем и водой выводят из себя, то меня, наоборот, успокаивают и отвлекают. Да и самой приятно, когда любимый свитер обменялся с тобой энергией и сейчас балдеет на сушилке. Я заметила, что, как только я потеряла блага цивилизации, стала больше ценить вещи, продукты, время.

Раньше после работы моим любимым занятием было быстренько понабросать в себя бутербродов с колбасой, сверху залить горячим чайком и утемяшиться в телевизор. Что смотреть? Не важно, пусть хоть просто так талдычит, лишь бы не скучно было. Парадокс, правда? Как может быть скучно самой с собой? Как можно бесцельно направо и налево тратить время? Легко. В минуту раздрая, семейного надлома, потери себя это было естественное, нормальное состояние для меня. Я не понимала ценности каждого дня, ибо они все были окрашены в черный цвет. То, что это может быть мой последний день, я не задумывалась, а зря. Возможно, я не стала бы так долго играть в игру «я жертва, спасите меня скорее».

Новая вода в тазике, как новая кровь в венах, как волшебная карта в руках мага. Ты знаешь, что с ней делать и как обращаться, поэтому заботишься о ней и делаешь хорошо. Уже не пялишься в мультик, навязанный квадратным ящиком, а сам снимаешь свой фильм, где твоя роль самая главная. Это такой кайф, что рамки и границы рушатся от одного взгляда. И тогда становится интересно жить, ведь во всем есть смысл и интерес. И уже бытовые дела не вызывают гнев, а приносят удовольствие. Поход в театр становится праздником, а утренний привет солнцу – истинным счастьем. Потому что у тебя появился еще один день, чтобы его увидеть и сказать миру, как ты его любишь. В любом проявлении. Особенно в людях. Они такие хрупкие, что хочется к каждому подойти и обнять, успеть сказать, что он красивый, умный, заботливый или очень внимательный. В каждом есть благородный росток, который ждет свой лучик тепла. Только все чаще мы просто куда–то спешим и боимся дарить людям любовь. Страшно, ведь это забытый навык – просто так делиться счастьем, видеть красоту души. А она такая трогательная, искренняя, доверчивая. Если видите грустных людей или потерянных, то не пожалейте доброго слова, тихой улыбки или ласкового приветствия. Вам покажется это странным, ведь так не принято. Я ж не сумасшедший! Но внутри того человека станет тепло и, возможно, потом он тоже кому–то так ответит.

В моем доме гости бывают редко и каждое их появление – праздник. Их не много, скорее мало, потому что мое окружение поредело после развода. Новый статус показал и отношение людей: остались самые близкие и преданные, которым все равно, есть ли у меня кольцо на пальце и штамп в паспорте. Для них важнее, чтобы на моем лице была улыбка, чтобы мое сердце не ныло от боли, а трепетало от приятной мелочи, чтобы во время разговора я взрывалась от смеха, а не от гнева. За это я их люблю и ценю (и мысленно говорю им спасибо).

Спасибо за ощущение поддержки и опоры, за долгие телефонные и живые разговоры, за возможность быть самой собой. Смешной, наивной, искренней, настоящей, сумасшедшей, простой, эмоциональной, доброй, родной. Спасибо за посиделки у костра, за обнимашки, за рецепты пирога. За доверие и танцы до утра. За возможность прикоснуться к счастью.

Висит белье, какая красота.

Теперь могу пойти и выпить чая.

Внутри в душе

Мне очень хорошо.

И к этому огню

Я всех вас призываю.

Пароль и адрес

Ниже оставляю.

Пишите письма

Правда отвечаю.

Ну, все пока.

Люблю.

Я жду.

Скучаю.

Глава 38

К сожалению, не всегда все идет по плану. А может, это и хорошо, а то лишилось бы человечество спонтанных сюрпризов и выдающихся гениев. Я о провалах. Энергетических. Когда усталость, вялость, лень не просто выглядывают из–за угла, а настойчиво влезают в твою жизнь. Их место крепнет, а под тобой шатается, и ты злишься, психуешь, срываешься. Говорить о медитациях, зрении, восприятии прекрасного не приходится. Даже в самом красивом торте вишенка все равно будет маленькой или косой. А уговоры попробовать хоть один кусочек – издевательством и пыткой. Энергии нет ни на что. Только бы доползти до дома, только бы не пришлось тащиться в магазин за хлебом, и хоть бы эти туфли не развалились в этом сезоне.

Сейчас у меня такое настроение. За четыре месяца в городе я впервые нуждаюсь в мощной подзарядке. Не в разговорах, прогулках или театрах. Это слишком мелко и не на то действует. Тут нужна проработка ума, а это только полное расслабление. Разговор со своим внутренним человечком, другом, внутренним ребенком (выбирайте кому что больше нравится). У меня лучше всего это получается в пути (идеально, если за рулем) или в ванной. Поскольку машина у меня в деревне у родителей, то остается вода. Много воды.

Беру в шкафу теплый махровый халат с капюшоном, свои волшебные носочки–бегемотики и телефон. Проверяю зарядку, чтобы в самый ответственный момент не сел и не испортил праздник. С нижней полочки, где вся косметика, беру винтажную баночку гималайской соли. Вроде бы все. Иду в ванну и дожидаюсь, пока поток воды из «капец какого ледяного» превратился в то, что мне надо. Несколько минут, и поток становится спокойным, уравновешенным. Теперь он может давать теплую воду. Набираю почти целую ванну (для себя выберите комфортный вам уровень). Снимаю одежду и голышом стою рядом. Открываю баночку и насыпаю в ладонь розовые кристаллы соли. Они галдят и падают, скатываются вниз одна за другой, заигрывают и переливаются. Сжимаю и одновременно поглаживаю соль в руке. Знакомлюсь. Объясняю свой посыл, чтобы и она помогала настроиться на нужную волну. В течение нескольких секунд понимаю, что все готово, и отпускаю руку в теплое море. Кристаллы заняли свои места. Я перемахиваю одну ногу, затем другую. Наполовину тут. Присаживаюсь на попу. Теперь священной водой окутаны ноги (но верхушки коленок сухие), поясница, пах. Я беру телефон и включаю мантры на гармонизацию внутреннего баланса. Делаю звук на пять единиц и убираю на полку.

Пришло время погрузиться в само мироздание. С волос снимаю резинку, откидываю голову назад и медленно, очень медленно начинаю ложиться в ванну. Мои плечи первые исчезли с радаров, потом сбежали руки, грудь и только потом волосы. Прядь за прядью сантиметр за сантиметром просто растворялись в воде. Мое тело выгнулось, и я опустила голову вниз, к воде. Только уши на поверхности и воспринимают музыку… Лежу так до тех пор, пока не приходит желание поменять позу. Скрестить ноги или, наоборот, сильнее раздвинуть, положить одна на другую или просто полежать в позе ребенка. Замираю. Замедляюсь. Изредка дышу, забывая о времени. Его нет. Есть только я, голос и поток. Я смотрю на него, пытаюсь пощупать и просто любуюсь. Мне не хочется рушить его складной формы, и тогда он сам обволакивает мои кисти. Я вылавливаю слова из потока, держу, объясняю. Обмениваюсь мыслями и на физическом уровне чувствую, как негатив вылезает из кожи, как поры его выталкивают и вбирают в себя энергию космоса. Невесомость передается от кончиков волос до родинки на мизинце.

Я получаю ответы на вопросы. Понимаю, кто я и что было не так. Счастья становится больше. Наполняюсь, как велит душа, и выхожу. Открываю глаза и благодарю вселенную за подарок. Тридцать минут блаженства и непередаваемых ощущений.

Выключаю мантры и закутываюсь в мягкое полотенце. Соленые капельки проваливаются в хлопковые нити. Моя кожа сияет. Негатив стекает по бесконечным трубам канализации…

Глава 39

Осень в городе Н. Люди утепляются, ходят в красивых пальто и сапогах. В период дождя или снега вынимают из сумок самые разные зонты. Для меня это аксессуар особенно прекрасен. Вот согласись, что он как минимум необычен. А сколько в нем романтики?

Если обратишь внимание, то мужчины с зонтами встречаются чуть реже. С зонтом–тростью вообще встретить за счастье. Но посмотри, какие это мужчины! Сильные, смелые, сексуальные. Для себя отмечаю, что женщинам трость также играет на руку. Особенно если она из самого сердца Парижа, как у меня. Выходить с ней на улицу – это целый ритуал.

Душ, макияж, выбор платья, колготки, прическа. Непременно кудри (еще лучше, если на длинные локоны). Никаких заколок, шпилек и прочей атрибутики. Только сила и блеск натуральных волос. Когда платье и прическа готовы, то подбираем к наряду серьги. Они как изюминка: дополняют и раскрывают образ. Два взмаха флакончика духов, сумочка, и ты готова. Мой зонт обладает магической силой: он дарит улыбки и радость своими разноцветными дорожками. Я убедилась в этом сегодня, пока гуляла по набережной. Мелкие, молодые капельки приземлялись на мой зонт и весело катились вниз. Я смеялась вместе с ними и балдела под эту природную мелодию кап–кап кап–кап. Окружающие смотрели на меня и улыбались, кто–то доставал из ушей наушники и начинал ловил дождь. Я как будто пробуждала их ото сна, вынимала из кокона бесконечных мыслей…

Довольная таким раскладом, я пришла домой. Раскрыла зонт посреди прихожей и поспешила поделиться этим открытием со своим любимым.

– Привет, мой сладкий! Ты знаешь, а от моего зонта у людей на лице просыпалось счастье. Или детская радость – не знаю, что именно, но от этого осознания мне тепло на душе.

– Привет, душа моя! Видимо, твой зонт волшебный, как и ты. Рядом с тобой я тоже счастлив и вечно улыбаюсь.

– Ну, скажешь тоже. Я не волшебник, я только учусь.

– А меня возьмешь под свой зонт?

– Конечно. Был бы ты рядом, то хоть сейчас. Оделись бы потеплее и вперед гулять по лужам.

– Так выходи!

– Куда?

– На улицу. Я тебя жду.

– Ага. Так я тебе и поверила. Ты сейчас поди в своей каморке сидишь и читаешь устав или подшивку готовишь. И ведь так дразнишь меня некрасиво.

– Не хочешь выходить, то посмотри в окно.

– Нет, нет, нет. Только не в окно. Там темно, а после нападения тех двоих я вообще боюсь подходить к нему: вдруг увижу не то, что надо.

– Просто посмотри, может, там все не так страшно.

– Хорошо. Сейчас выключу свет и буду смотреть. Надо же когда–то этот страх прорабатывать.

Щелчок выключателя, и я на секунду теряю ориентацию в пространстве. Оглядываюсь и иду к окну. Отодвигаю шторы и опираюсь на подоконник. С капелькой страха всматриваюсь в темноту. Черные деревья, свет из окон дома напротив, моросящий дождь, площадка и тут на моих глазах из–под окна вырастет букет роз сорта «Софи Лорен». Я не двигаюсь с места и просто смотрю, что будет дальше (если это моя смерть, то чертовка неплохо подготовилась). Букет отодвигается в сторону, и я кричу на всю квартиру от радости. Мой Дима, мой солдатик стоит по ту сторону окна! В его руках букет, в глазах – любовь. Звонит телефон. Убегаю от окна.

– Ну что, ты впустишь меня в дом или я так и буду мокнуть под дождем?

– Да, конечно впущу. Я уже лечу! Жди!

С нечаянно свалившейся на меня радости я с трудом нахожу комнатные тапочки, хватаю ключи с полки и бегу навстречу своему счастью. Сырой. А какой здоровый, мама дорогая. Это все, что я успела подумать перед тем, как его губы жадно поцеловали мои. Мой словесный бубнеж остался по ту сторону железной двери. Любимая, сладкая, нежная, добрая… Одно за другим я ловила комплименты. Ловила и периодически терла глаза, так как боялась, что сейчас я их закрою и это все окажется сном. Но время шло, и он был рядом, не отпускал меня ни на шаг и постоянно держал на коленях. Щекотал меня за шею и говорил, какая я красивая пятнистая девочка.

– Пошли есть, мой генерал, а то поцелуями сыт не будешь.

Я шуршу на кухне и как будто не касаюсь пола.

Глава 40

Во мне столько радости, что страшно брать в руки тарелки. Выроню ведь все из рук, и шуму будет… Золотой бульон уже в бирюзовых тарелках, хлеб и приборы на столе. На скорую руку варганю салат (он меня всегда выручает, если надо быстро и вкусно). Банка фасоли в собственном соку, вареная колбаса, яйца, листья салата, майонез, соль по вкусу. Всего пятнадцать минут, и можно растягивать удовольствие. Внутри я волнуюсь. Привыкаю к вечеру, где мы вдвоем. Где я могу в любую секунду обнять его за шею и сказать люблю.

А он скромняга. Ест аппетитно, приправляет ужин шутками из армейской жизни. И мне кажется, что так было всегда, настолько мне с ним хорошо. Просто по-женски, по–человечески хорошо. Не надо выпендриваться, строить из себя суперхозяйку. Можно просто быть самой собой, и это еще больше притягивает.

Наша ночь была до дрожи приятной. Чуткой. Проникновенной. Желанной. Счастливой. И такие энергии задали настрой на позитивное утро. Поджаренный хлеб с бабушкиным вареньем, чай, и мы уже идем на склон за домом. Скоро к нам приедет наша общая подруга, чтобы сделать великое дело.

На улице тепло не по календарю. Солнце так и ласкает нас, любит своими лучами. Мы петляем по асфальтированным дорожкам. У нас нет цели куда–то прийти. Мы просто живем в моменте и обмениваемся теплом. Он почти лысый, и меня это смешит. За колкое замечание попадаю к нему на плечо! В одну секунду перевернул меня и давай стучать по попе: ата–та, больше так не делай. Все, слушаюсь и повинуюсь. Целует и просто несет на руках, кружит, балует. Я смотрю на облака и понимаю, что этого я ждала всегда. Такого простого, окутывающего счастья. Когда оба за взаимность, поддержку и чувства. Не хочу сглазить, но мне кажется, у нас про это.

Ирина подошла вовремя, и мы с превеликой радостью вручили ей фотоаппарат. Дни, когда мы вместе, можно пересчитать на пальцах, поэтому пусть снимки будут греть душу. Не люблю постановку, наигранность и фальшь. Типа покажите, что вы счастливы. А что, это не видно? Нет, тогда вы не наш фотограф. Я за естественность, экологичность, если хотите. Пусть это будет пойманная улыбка или касание губ, объятия, тонкий взгляд. Здесь больше души, свободы, чувств. Мы валяемся на склоне, перебираем в руках уцелевшие желтые, красные листья. Закрываем ими глаза и строим рожицы. Дурачимся, как дети, и радуемся от этого. Поцелуй искренний, долгий. Не для фото, но если попал, то пусть будет. В альбоме жизни отведем ему отдельную страницу. Каждый кадр как взмах волшебной палочки. Раз, и мы стоим, два – рисуем мелом на асфальте, три – смотрим на город, четыре – обнимаемся…

После прогулки заходим в магазин и покупаем торт. Шоколадный. Все–таки у нас праздник, и это надо отметить. Прозрачную коробочку аккуратно несем в свое жилище. Ставим чайник и разрезаем на части. Вместе с Ириной пьем чай и затем ее провожаем. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на других. Потом – да. Все восполним с лихвой, а пока скидываем фото и таем от самих себя.

В восемь вечера случилась гроза. Его большие глаза наполнились грустью. Еле шевеля губами, Дима сказал, что ему пора в часть. Круг замкнулся, и я ничего не могу сделать. Только принять это маленькое расставание. Взять в руки тоску и зашить ее нитками счастья. Внутренней гармонией и знанием, что моя половинка даже на расстоянии со мной. Обнимаю со всей нежностью, на которую способна. Шепчу ласковые слова и не отрываю взгляд. Тяжело отпускать, но сообщение о том, что есть надежда увидеться перед Новым годом, дает силы сказать: «До встречи!» и закрыть входную дверь.

Вечер опустел. Как будто его вырезали из картона и убрали излишки на полку, а меня почему–то оставили. Мол, проживай этот вечер во всех красках. Смакуй каждую эмоцию. Что ж, смотрю в окно и на свой черный рояль. На нем стоят розы. Его розы. И тут по телу пошло тепло. А ведь я не одинока, у меня остались его цветы, запах, сменная одежда, фотографии, любовь в самом сердце. А что еще нужно, чтобы не грустить и просто терпеливо ждать?

Глава 41

Ненавижу две вещи: когда надо ждать и когда люди опаздывают. Прям до тряски и скрежета зубов. И если с опозданием все понятно и можно договориться или исключить из своей жизни опоздунов, то вот со вторым все сложнее.

В состоянии «ждать» я как бы замираю, жду, ничего не делаю, прокручиваю мысли, события. Дни тянутся как горячая карамель, которую можно намотать на палочку от суши и сосать как чупа–чупс. А потом моя терпелка лопается, и я делаю кучу дел сразу, например, пишу не одно, а сразу три письма и отправляю их разом.

А ведь могла бы ждать через движение. Через прогулки. По незамысловатым дворикам центральных улиц или петляющим дорожкам в парке. Эта мысль пришла мне случайно, когда два выходных подряд я оказывалась в парке. Так это и стало моей маленькой традицией.

Сначала все шло через сопротивление, ибо непонятно, что делать в парке в девять утра, а потом я стала просыпаться раньше будильника. Появилось состояние праздника, полета, что это утро мое! Что парк ждет меня, скучает. Что готов разделить со мной сомнения и самые смелые планы. И со временем ты доверяешь ему и не боишься свернуть в сторону, нарвать букет из веточек или из того, что приглянется, и вдохнуть их аромат свободы. Именно в такие отступления от маршрута всегда происходит что–то особенное… Ощущения, виды, звуки.

А еще встречи. Обычно я гуляю одна и редко кого встречаю, в основном это бегуны. Но сегодня, на закате осени, я увидела их. Две пары серо–зеленых искрящихся глаз, которые вцепились в мое сердце. Они тихо смеялись и собирали букет из опавших листьев и палок. И это было настолько мило, что я встала как вкопанная и внаглую любовалась чужим счастьем. Оно было такое светлое, доброе, настоящее, что я ничего не могла с собой поделать. Я очнулась, только когда услышала прямой вопрос: а почему красивая тетя плачет?

И я как будто проснулась, впервые в жизни увидела свет, людей, взаимную любовь. Мое лицо, как прозрачный контейнер для хранения, заполнился красной краской. Я засмущалась и поскакала через парк к набережной, зарылась лицом в ладони и дала своим эмоциям выйти на божий свет. Глядя на эту сладкую парочку, я поняла, как же сильно хочу детей, семью и как безжалостно, бескомпромиссно все эти годы я давила в себе женщину. Сколько раз я говорила себе, что не время рожать, что я еще хочу пожить для себя, что нет жилья и престижной работы, что надо кому–то что–то доказать… А это такая фигня по сравнению с тем теплом, которое было между ними. Оно такое окутывающее, что забралось в запретные файлы и вытащило мои истинные желания. Желания, на которые сейчас страшно замахнуться.

Топоток детских ног я ощутила всей спиной. Боюсь повернуться и в тайне надеюсь, что они пройдут мимо и не заметят меня.

– Здравствуйте! Вы извините, что мы вас тревожим. Просто Алена очень расстроилась, когда увидела, что вы плачете. Она этого не любит. И мы решили подарить вам букет.

– Это тебе! – пролепетала она.

У меня не было шанса превратиться в невидимку, и я едва выговариваю слова.

– Спасибо! Это самый чудесный букет, который я получала.

И они уходят так же внезапно, как и появились. Кто они?

Папа и дочка? Брат и сестра? Я не знаю, но меня так и подмывает вскочить с лавочки и обнять их обоих как можно крепче… И я встаю. Кричу им как можно громче спасибо! Спасибо! Спасибо! Машу рукой и уже тише говорю спасибо… уже самой себе.

Мое сердце вытащили из морозильной камеры и облили кипятком! Меня заставили жить, и сейчас я трепыхаюсь на осеннем ветру, как голубь. Новые эмоции пронизывают меня с ног до головы и не дают покоя. Иду пить кофе в ближайшее кафе. Захватываю подаренный букет, как самое ценное, что у меня есть.

За столиком у окна рисую на салфетке солнышко. Улыбающееся солнышко. Потом пишу слово семья, и вместо кофе по венам начинает течь тепло, как у них в парке. Разве такое бывает? Или через букет они подарили мне его маленькую частичку? Если это так, то это самое настоящее чудо, а они маленькие волшебники.

Глава 42

Я пишу письмо и делюсь с любимым своим открытием в себе женщины. Не гламурной светской львицы, а той, что любит жизнь, ценит семью и хочет детей. Важный момент в мои двадцать четыре года. Да, пока это только начало, самая маленькая точка на карте, но уже осознание этих желаний – большое дело. Я довольна собой и в красках описываю свою программу по открытию женственности. Чтобы такого сделать, с чего начать? Ведь до этого дня вся эта информация шла для меня фоном: вроде бы ко мне, но мимо.

Учитывая, что сейчас все хозяйство и платежи на мне, то мои шаги будут самые простые. Чувствую, так правильно для меня. По дороге на остановку мне встречается киоск «Союзпечати». Изучаю витрину и по внутреннему отклику выбираю журнал «Гала биография». Истории любви, вещей, разных судьб. Интеллектуальное чтение без кучи рекламы женских кремов и сумок. Кстати, про сумки отдельный разговор.

Я как будто предчувствовала изменения внутри себя, потому что выбор сумки через плечо в пастельных тонах для меня шаг смелый. До этого черная большая мешкообразная сумка (куда и буханка хлеба, и кроссовки сверху при желании влезут) была вариантом и в пир, и в мир, и в добрые люди. Зачем в шкафу иметь три разных сумки, когда одна заменяет все? Хорошо, что в витрине магазина меня зацепила эта модель. Нежная, мягкая, с красивыми золотыми застежками. Классическая, но с налетом романтизма. То, что мне нужно сейчас.

Гардероб. Его потихоньку надо менять. Покупать блузки и платья, уходить от постоянного, безвылазного ношения брюк. Чего доброго, можно и в мужчину превратиться. Беру за правило: раз в месяц новая вещь. Пока получается.

…Хороший мой, я не удержалась и купила тебе футболку. Она так и манила меня к себе: купи, купи меня. Она передает цвет твоих небесно–голубых глаз. Думаю, что когда ты придешь в следующий раз в увольнение, то наденешь мой подарочек. Надеюсь, с размером не ошиблась, так как это мой первый опыт покупки мужской вещи.

А еще я очень хочу лето. Мне надоел этот холод. Гораздо приятнее срывать небесные фонарики (одуванчики, ну ты понял, да) и пускать парашютики в небо. Это так веселит! Правда.

У меня такое ощущение, что Боженька специально их расставляет повсюду, чтобы люди видели свет, чувствовали легкость и любовь к миру. В зеленой траве они стоят и шепчутся, но стоит подойти ближе, загадочно замирают. Ждут. И если просит душа, то рви. Столько, сколько хочется, чтобы наполнить сердце светом. Срывай, смотри, дуй. Загадывай желания. Благодари. И смотри, как эти отважные прозрачные пушинки летят в небо. Завораживает.

Я уже привыкла жить без телевизора. В принципе, хватает Интернета на телефоне и твоего голоса, чтобы знать, что ты жив и здоров. Береги себя. Помни, что я тебя жду. …

***

Откладываю письмо и включаю ноутбук. Нахожу папку с нашими фотографиями и выбираю лучшие. Хочу распечатать несколько и одну подарить его маме. Она уже не раз спрашивала про фото.

Мне везет, и фотосалон живет прямо в соседнем доме. Проявляю счастье на бумаге и довольнущая бегу домой. Эх, мой косяк, все никак не научусь ходить медленно. Все бегом, как будто надо успеть тысячу дел сразу. Парочку вкладываю в конверт, одну ставлю себе на полку. Звоню маме Димы и приглашаю в гости. Приедет вечером.

Как здорово, что у меня будут гости. Можно приготовить что–нибудь вкусное, потому как для себя одной готовить совсем нет желания. Тут надо не оплошать. Готовлю шарлотку к чаю: и быстро, и вкусно. Прибираться нет необходимости: у меня и так идеальный порядок. И все же волнительно. Что она скажет? Может, вообще заберет фото и уйдет домой?

В шесть часов человек, который явил миру чудо, переступил порог моей квартиры. Спокойная, в меру веселая и, слава богу, разговорчивая. Мы цепляемся слово за слово, и барьер неловкости пропадает. Мы сидим за чашечкой чая как давние подружки, которые обсуждают то, что им дорого. От этого мое сердце поет. Быть на одной волне с людьми, которые ему дороги, для меня особенно приятно. Она посмотрела на снимок и сказала, что мы с Димой очень похожи.

Глава 43

Уже середина зимы (это февраль и мой любимый месяц по совместительству), а я все не видела своего солдатика. Звонки редкие и короткие, но зато такие живые, эмоциональные, что счастье не сползает с лица неделю или больше. А виной всему один малый, который вовремя не вернулся из увольнения в часть. Опоздал один, а наказали всех. Обидно, но зато всем послужило хорошим уроком. В письмах стало больше любви, заботы.

Сегодня у меня день рождения. Мне двадцать пять лет. Это первая мысль, которая пришла мне в голову после сна. Ну что имеем в свои двадцать с небольшим? Цифра хорошая, но двадцать четыре мне нравилась больше. Не потому, что стала на год старше, а потому, что был мой год Змеи. Я его ждала и чувствовала, что он будет судьбоносный. Так и случилось. Развод, новое место жительства, работа, любимый человек. Достаточно событий для трехсот шестидесяти пяти дней, не правда ли? Кстати, спасибо каждому дню. Они делали меня лучше, чем сутки назад. Пока у меня нет своего жилья, да и семьи (так чтоб снова брак, дети), но это вопрос времени. Я уверена, что все самое лучшее, звездное еще впереди. Главное со мной – моя сила, мои таланты, друзья и гормон счастья. Ну и клатч с опытом тоже стоит на полочке (не пылится, все время в действии).

В этом году в своей день рождения на работу пришлось идти. План валяться дома, а вечером в театр не сработал. Поэтому три пакета еды, вина я тащу на работу (спасибо Наде, что заехала за мной на машине, а то одна бы я это не дотащила). По заказу любимых коллег сделала я два казана плова, чтобы в обед откушать всем за мое здоровье. А Кате показалось мало, и я наваяла еще один салат. Вот теперь все хорошо. С авоськами мы зашли в офис, а там меня уже ждала растяжка «С днем рождения!» и букет цветов на столе. Как приятно, правда. Ну, вот только какая это работа? Кто придумал работать в день своего рождения? Неужели нельзя официально давать отгул? Я только и успевала, что строчить благодарности за поздравления или отвечать на звонки. Спасибо и клиентам, что не забыли.

И тут наступил обед. Я накрыла стол и собрала гостей. Вышли директор и Валентина (та самая, которая, как и я, уехала из деревни и устроила им меня сюда). Их речи были короткие, но душевные, чего не скажешь о других коллективах, где я работала. Я слушала пожелания и мысленно с каждым из них соглашалась. А потом мне принесли стул, точнее, офисное кожаное кресло. Огромное, новое, красивое, с хромированной ножкой, такое удобное, что сидел бы в нем и не вставал никуда. О таком я мечтала давно и как–то в сердцах сказала, что хочу себе такое вот распрекрасное кресло. Желание исполнено! Смотрю на него и понимаю, что работать на нем я не хочу. Я вижу его дома рядом со своим компьютером. После обеда меня отпускают с водителем домой. Грузят кресло и дома его же собирают. Это настолько трогательно, что нет слов. Мне никто так не дарил подарки и не уделял внимания. И если кто–то из коллег читает сейчас эти строки, то спасибо вам еще раз за самый лучший двадцать пятый день рождения в моей жизни. И тут я должна признаться: когда водитель ушел, я с ногами запрыгнула на него! Стояла, сидела, откидывалась на кожаную спинку, крутилась, как на карусели, и хлопала в ладоши от счастья.

А потом пришла мама Димы. Она передала мне от него подарок. Как думаешь, что это? Раз, два, три. Не угадал! Это плюшевая кукла Маша из мультика про девочку и медведя. Я восхищаюсь этой веселой особой и не раз уже порывалась ее купить, но меня душила денежная жаба. А тут она, да еще и говорящая! Моей радости нет предела! Делаю селфи и отправляю любимому на телефон. Посмотрит, как будет в сети, а пока я одеваюсь и бегу в театр. Изменять традиции нельзя.

Сижу, а мысли скачут одна за другой. Все–таки круто жить, волноваться, радоваться, получать подарки. Круто просто делать себе хорошо, как я сейчас. Ловлю эмоции, считываю настроение актеров и просто отдаюсь их игре. Волшебно. В антракте позвонил Дима! Его звонка я ждала особливо от других.

Глава 44

Чтобы жизнь не казалась мне медом, меня затопили соседи сверху. Досады нет. Принимаю все с юмором. Может, это защитная реакция? Переживаю только за то, что могу получить от хозяев, если будет испорчено имущество. Обхожу, проверяю каждую мелочь. Побелка на потолке сырая, коврик в туалете и ванной тоже, по стенам прозрачные ручейки. Беру тряпку и все вытираю насухо. Утром звоню хозяевам и слышу от них, что это тут частое явление, и соседушка им порядком надоела. Вычитать из денег за съем ничего не будут, но если будет что–то серьезное, то сообщить. Жду пару дней и докладываю обстановку, что все обошлось моим испугом и трудовым подвигом.

С этим потопом увидела и плюс. Переставила стол на кухне в другой угол. Купила новые зеленые седушки на стулья и подставки под горячее на стол. Кухня стала другой: веселой, свежей. Может, это она требовала перемен, а я не слышала в пылу работы и бесконечных дел? Намек поняла, и лучше не ждать таких сюрпризов, а самой иногда что–то менять в квартире, окружении, жизни.

После работы несу в руке букет белых хризантем. Надеюсь крафтбумага не даст им замерзнуть, и они будут радовать меня не один день. Хочу, чтобы дома были живые цветы. Новые запахи, эмоции. Ничего, что они не говорят по–русски, самое важное сидит на кончиках лепестков. Дотронься носиком, и что нужно, само придет к тебе через знаки, ответы, людей и слова. Проверяла на предыдущем букете от Димы. Думаю, и этот работает, выдает волшебство по крупинкам.

Как здорово, что совсем скоро весна. А там еще немного – и лето. Интересно, как там Дима? Где сейчас? В Питере или Белгороде? Эти военные перестановки, вконец, испытывают мое терпение. Сначала служи тут, а потом – там. А ты жди, переживай и нервничай.

Глава 45

Я за пару сотен километров от города души. Решила, что творческая разрядка в виде конкурса фотографий мне не повредит. Мчу на своей ласточке в соседний район, попутно прихватывая сотрудников моей любимой редакции. Гул не смолкал до самого места дислокации. А там понеслась душа в рай…

Танцы в луже, переодевания, спуск к реке и поиск удачного ракурса. Все это вдохнуло новую жизнь в меня. Я словно оказалась там, где надо. Вечером ждем финального награждения и объявления итогов. А пока пьем кофе прямо на лавочке в местном парке.

Сквозь этот хаос я ловлю голос Димы… Ему удалось вырваться на сутки, и он спешит ко мне. Слышишь! В город, но я то в деревне.

– Родная, мне сказали или идешь в увал, или едешь в новую командировку. Я выбрал тебя. Возможности позвонить не было. Только сейчас. А это далеко? Может я приеду?

– Ага! Я заберу тебя со станции.

– Позвоню, как буду на месте.

Я прыгаю на месте и кричу во все горло от радости. Ура! Ура! Ура! Я увижу свое солнышко. Чудеса бывают, особенно когда не ждешь. Бегу к редактору и, как бешеная тарашка, вываливаю на стол всю информацию. Тот внимательно смотрит на меня и затем отводит в сторону. Именно тогда он сказал мне очень важную вещь, которую я усвоила.

– Ну едет, и что. Куда ты собралась ехать, если его еще нет? Он мужчина, пусть сам решает, как добираться, на чем ехать. Ты девочка, вот и будь ею. Цени себя и не разбивайся в лепешку перед мужчинами за зря.

– Ну это понятно. А когда же мне ехать? Когда он уже будет на месте?

– Можно и так. Если ты ему действительно дорога, то он дождется и заодно поймет, что ты не собачка, которая по щелчку бежит со всех ног и не видит ничего вокруг.

Последующие два с половиной часа мне казались вечностью. Я металась из угла в угол, думала только, как он и что, а не пора ли мне ехать. От греха подальше у меня забрали и ключи. Вернули только тогда, когда Дима уже стоял на станции.

– Вот теперь держи ключи и езжай к своему любимому. И будь хорошей девочкой.

– Спасибо. Надеюсь, он не уедет обратно, увидев, что меня нет.

– А вот заодно и посмотрим, так ли он хочет этой встречи.

Стрелка спидометра так и норовила перевалить за сто. Я тороплюсь, у меня стучит сердце. Волнуюсь и переживаю. Звоню на подъезде. Вижу, что он терпеливо ждет на лавочке.

Он похож на шотландского вислоухого котенка, которого купили и забыли принести в дом. Взгляд на бесконечные рельсы. Пальцы сжимают пачку сигарет.

– Я тут!

И мне не нужно никаких слов. Его глаза мне в секунду рассказали все. Объятия длиной в пять минут. Мы стоим на платформе и никак не можем разъединить руки. Нам хорошо. Мы как в куполе, где спрятана любовь, страсть и тихая грусть.

– Нам пора. Скоро награждение. Надо успеть.

За рулем едет он. Я лишь говорю конечную точку. Ловлю его новый взгляд. Стал сильнее, но все так же через руки говорит мне: люблю.

Огни фейерверка. Большой плазменный экран, музыка, ведущие. Дошла очередь до нашей команды. Мы чемпионы! Мое фото с яблоками в парке признали лучшим в номинации «Девушка–весна». Я поднимаюсь на сцену и произношу слова благодарности. Я счастлива, что мое сердце может вместить все это.

На обратном пути мы отвозим редактора и команду домой, а сами едем в город. За окном начинает светать. На темно–фиолетовом небе прорисовываются розовые полоски света.

Верхушки деревьев тянут листочки к божественной благодати. В нашей машине играет тихая музыка. Мы почти не говорим вслух, лишь отдельные фразы, которые направляют. Мы дышим ночным воздухом и делим тепло пополам.

Глава 46

Бескрайнее море со взбитыми сливками. Такими густыми, ажурными и белыми, что хочется ткнуть в них пальцем, закатить глаза и облизнуться от удовольствия. Неспеша взять керамический острый нож с зеленой ручкой и отрезать себе кусочек. Положить на большую тарелку цвета солнца и есть десертной серебряной ложечкой. Каждый кусочек жевать и ловить вкусовые ощущения на кончике языка…

Изумрудная паутинка с перламутровыми переливами, дорожками и спокойной мелодией из самого сердца природы. Дышит, колышется на ветру и шепчет сказки на ночь.

Красные, зеленые, серебряные крыши домов. Водостоки для спуска волшебников, карнизы – птичкам для бесед. Большие окна и тонкие ленточки–тропинки.

Белая органза с мелкими цветочками кидает красивые тени на голые коленки. Поднимаю ноги вверх и любуюсь своими гладкими загорелыми ногами с ногтями ярко–алого цвета. Правой ногой скольжу по левой и кайфую, какая я нежная, сексуальная и красивая. Обвожу пальцем белый рисунок на лодыжке, благодарю за подарок. С ним я еще тоньше, изящнее. Аромат мандаринов уносит в новогоднюю ночь… Невероятный запах новых духов.

Книга открыта на последней главе. Осталось самое важное. Прочту перед сном, чтобы было о чем подумать, а пока надо заправить диван и сходить на улицу.

Расчесываю волосы, умываюсь, надеваю сарафан с белой футболкой и серьгами с Оленем из глины. Беру рюкзак и выхожу.

Лестничная площадка ушла из–под ног, ключи с ярким дзынь свалились на пол. Ресницы поднялись к небу, а губы растянулись в широкой улыбке. Сердце забилось сильнее, а ведь я не бегала и даже не спускалась по лестнице из пятисот ступенек. Просто я увидела его.

С пакетом в руках и букетом белых роз. Он поднимался мне навстречу… Наши сердца почувствовали друг друга, и вся вселенная пошла навстречу любви.

Слезы сыпанули из глаз. Я стою в каменной многоэтажной коробочке и считаю шаги до приближающегося счастья. Раз, два, три…

Мой взгляд прикован к его берцам, взмаху руки, секунды тянутся… Мое напряжение достигает эмоционального апогея.

– Я пришел, родная. Теперь мы каждый день будем вместе. Ты рада?

– Больше всех на свете. Как я этого ждала! Сколько раз представляла нашу встречу, – глядя в самую душу, сказала я.

И мои нервы рвутся как старые нитки, ночи ожидания стираются одним касанием его губ… Я принимаю этот риск и делаю шаг вперед.

***

Верхняя полка стала по праву считаться мужской. С его вещами и моим подарком на видном месте. Улыбаюсь, когда он носит его по вечерам и выходным, если все другие вещи в стирке. Бережет ту самую футболку цвета неба.

Я готовлю завтрак и разливаю чай. Он заправляет кровать и покупает печеньки к чаю. Мы можем просто валяться на диване и смотреть в потолок, а потом ржать до колик в животе, вдруг представив, что мы сумасшедшие.

Его забота в мелочах, в теплом пледе, СМС, добрых словах на ночь, в напоминании не забыть потеплее одеться и поцелуях, когда их совсем не ждешь.

Счастье со вкусом неба, где нет ограничения на свободу друг друга, но есть уважение и полное доверие.

***

Через три дня из Владивостока прилетел брат (последние полгода он служил там). Встречали вместе с его девушкой Соней.

Парадная форма, счастье до головокружения, родной человек, братик. Мое сердце спокойно. Все близкие рядом.

Мы пьем вино и звеним бокалами, слушая, какая она интересная армейская жизнь. Как важно в ее переменном настроении найти место для теплых строк, исписанных мелким почерком страниц, волнующих звонков и безграничной любви.

Разговор так и бежит от темы к теме, скользит, падает, смеется и снова набирает обороты. Наша ночь будет самой дорогой, родной и теплой.

А каким будет завтра, покажут первые лучи рыжего летнего солнца.