Read the book: «Решающий раунд»

Екатерина Шумаева

Font::

Привет, дорогие читатели!

Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks.

Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции, захватывающие сюжеты и высокое литературное качество.

Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение!

Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!

Иллюстрации в книге использованы по лицензии © Shutterstock

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

Глава 1
Женя

– Давай уже иди, а то опоздаешь! – Я настойчиво подталкиваю в спину младшего брата ко входу в зал.

Макар нехотя плетется, держа в руках боксерские перчатки. Глядя на него, я улыбаюсь и словно возвращаюсь в прошлое. Восемь лет назад я также без желания пришел к дверям этого зала, думая, что никогда не полюблю бокс. В тот момент я ненавидел весь мир за то, как он жестоко обходился со мной. И думал, что хуже жизни быть не может. Здесь я очень быстро понял, как заблуждался.

Мне было восемь лет, когда я потерял маму и не стало дедушки. Своего отца я помню очень смутно. Он то неожиданно появлялся на пороге, то пропадал месяцами. Но я всегда радовался его приходу, только праздник обычно длился недолго. Неделю или две, а потом он снова исчезал. Мама прощала его и давала шанс, снова и снова. Почему? Для меня это навсегда останется загадкой.

В один прекрасный день меня огорошили новостью, что скоро в нашей семье появится брат. Я надеялся, что отец одумается, вернется и останется с нами, на этот раз уже навсегда. Но с того момента я больше не видел его.

Когда у мамы начались роды, дед повез ее в больницу, и они попали в аварию. Спасли только брата. Так мы остались втроем: я, Макар и бабушка. Не знаю, как ба справлялась с нами, как вообще пенсионерке разрешили опеку над двумя детьми, один из которых новорожденный, но мы стали жить втроем.

Вот тогда я и возненавидел весь мир! Скатился по учебе, кидался в драку по поводу и без, даже пару раз загремел в отделение. Тогда в школе бабушке посоветовали одного тренера, который отлично ладит с такими, как я. Так я попал в секцию бокса.

Проблемы мои не решились, я все больше злился на этот мир, только с тех пор выплескивал злость на ринге. Завел друзей, нашел хобби (если быть футбольным фанатом можно считать таковым) и приобрел нечто особенно ценное. Тренер Федор Петрович заменил мне отца. Не только мне, а многим похожим на меня, потерянным и озлобленным парням, которым повезло стать его учениками.

Теперь настала очередь Макара. Я узнаю в нем себя, ту ненависть, что кипела во мне. Наша ба пошла по уже знакомой дорожке, отправив младшего брата Петровичу на перевоспитание. Макар не в восторге от ее решения. Ничего, привыкнет, я же привык.

Сегодня я свободен, поэтому иду в ближайший парк, чтобы подождать, пока тренировка брата закончится, и вернуться за ним.

– Женек! – оборачиваюсь на знакомый голос: Серега, мой друг, догоняет меня. – Идешь на игру завтра?

– Что за глупый вопрос? Конечно!

– Может, потом махнем с пацанами в клуб? Открылся новый, глянем, что там и как? – подмигивает мне Серега.

Я задумываюсь. Нужно понять, смогу ли я себе это позволить. Сейчас с работой не очень, да и конкуренция выросла. Но отдохнуть с пацанами-то хочется!

– Я подумаю, сведу дебет с кредитом и скажу завтра, – отвечаю я другу, который, как никто другой в курсе, насколько важно не остаться на мели, пока нет ближайшей перспективы заработать.

– Да бросил бы ты это дело! Есть вещи гораздо прибыльнее, – снова подмигивает мне Серега, намекая про особый заработок.

Ничего криминального, не подумайте. Подпольные бои. На них можно поднять реальную кучу денег. Только я выступаю на соревнованиях. Если тренер прознает про участие в боях без его ведома, то сразу же выгонит меня. За соревнования мне платят, но раз в три месяца. А то и реже. Боксерам нужно время, чтобы восстановиться после боя. Помимо того что часто ломаются носы и выбиваются зубы, пропущенные удары в голову не проходят бесследно.

Поэтому с пятнадцати лет, в периоды между соревнованиями, я стал подрабатывать и с тех пор кручусь как могу, чтобы помочь ба. Раздавал листовки, работал доставщиком на стареньком велосипеде, теперь вот занимаюсь установкой музыки в машинах. До моего совершеннолетия ба получала пособие на меня, а теперь остались только пенсия и пособие на брата. Денег не так уж много, когда дома два вечно голодных рта. Все деньги с соревнований я отдаю ей, а сам живу на деньги с подработок.

– Ты же знаешь, что я против. – Я резко прерываю друга, чтобы он не начал меня уговаривать.

Новый бой назначен на сентябрь, а деньги за последний я уже отдал ба. На кармане совсем немного, без излишеств, но протянуть можно.

– Ладно, ладно. – Серега сдается, хлопая меня по плечу. – Но насчет клуба подумай. Еще Витек хотел музыку поставить на свой новый аппарат. Как раз подзаработаешь!

– Со своих денег не беру. Это не по-человечески.

– Так ты никогда не разбогатеешь! – вздыхает друг. – Но смотри сам.

Я выхожу из здания и иду в сторону аллеи. Забавно, что тренер выбрал помещение отдела полиции для занятий с такими парнями, как мы. Хотя рядом находится колледж искусств, и я думаю, уж там-то должен быть спортзал. Но, видимо, Петрович не хотел подпускать нас к этим блаженным, которые только и умеют, что целыми днями пиликать на скрипочке и элегантно прыгать в обтягивающих лосинках. Разве так сможет вырасти настоящий мужик? Тьфу!

Сажусь на лавку и жду. Телефон скоро сядет, машина осталась во дворе, а тренировка длится полтора часа. Домой идти нет смысла, поэтому посижу в тишине, понаблюдаю за людьми. На лавку рядом со мной падает прекрасная нимфа. Очевидно, она из тех блаженных. Удивленно смотрю на нее, и она говорит:

– Не против, если я посижу тут? Больше свободных лавок нет.

Хочу ответить, что смысла спрашивать нет, ведь она уже села, но, вглядевшись в ее синие глаза, осекаюсь.

– Конечно, никаких проблем, – отвечаю с самым равнодушным видом, хотя сам стараюсь рассмотреть ее.

Кожа да кости, танцовщица. Длинные темные волосы, большие глаза необычного синего цвета; скорее всего, это линзы. Она держит в руках коробку с пончиком и, кажется, плачет. Стоит ли мне спросить у нее, что случилось? Или, может быть, предложить свою помощь? Хотя чем я могу ей помочь? Девушкам иногда хочется поплакать просто потому, что захотелось, и в такой момент им лучше не мешать. Решаю понаблюдать за ней еще немного, если не успокоится, тогда вмешаюсь.

Так и сидим – она рассматривает пончик с синей глазурью, а я ее. Резким движением она открывает коробку и начинает кормить кусочками пончика налетевших вдруг птиц. Точно блаженная. Коробка становится пустой, она вытирает слезы, размазав свою тушь вперемешку с глазурью по своим щекам. Еле сдерживаю смех и жду, пока девушка сама поймет, что стала похожей на индейца, но она встает и собирается уходить.

– У тебя глазурь по всему лицу размазалась, – не выдержав, говорю ей.

Девушка оборачивается, глаза мечут молнии, а я представляю на ней шапку с длинными белыми перьями с черными кончиками. Мне приходится сжать губы, чтобы не засмеяться.

– Так и задумано! – отвечает она, разворачивается и уходит прочь.

Выкрутилась, молодец. Их там, наверное, обучают этому, в творческом училище.

– Раз нравится быть индейцем – без проблем! Хотел же как лучше, – пожимаю плечами я, но она уже уносится прочь. Блаженная.

Решаю немного размять ноги и прогуляться по аллее, как замечаю ее за первым же углом. Она смотрится в зеркало и вытирает подтеки туши, смешанные с глазурью. Попалась! Она убирает зеркало в сумку, и наши взгляды встречаются.

– Так намного лучше, – выдаю ей комплимент.

– А вы хам!

От неожиданности я резко останавливаюсь.

– Я же сделал комплимент! – возмущаюсь я уже так громко, что на нас начинают оборачиваться люди.

– Вы меня оскорбили! – не сдается девушка.

Упрямая какая!

– Ну ладно, прости, – уже сдаюсь я, пожимаю плечами и ухожу. Сумасшедшая какая-то.

Вернувшись в зал за братом, я сразу же спрашиваю Федора Петровича, указывая на Макара:

– Будет из него толк?

– Из тебя же вышел! – подмигивает мне тренер. – И из него выйдет. Когда вернешься к своим тренировкам?

– Через неделю. Нужно еще немного отдохнуть после последнего боя, – вздыхаю я.

– Договорились. Начнем готовиться к новому сезону. Жду Макара в понедельник в шесть вечера. Не натвори ничего за выходные, Зинаиде Григорьевне передавай привет. – Федор Петрович отходит от меня, и я остаюсь один ждать брата из раздевалки.

Всю дорогу до дома Макар идет молча, сам себе на уме. Как только он открывает рот, я понимаю, что ему уже невыносимо наедине со своими мыслями.

– Я снова проиграл в спарринге. – Голос брата дрожит, словно он готов заплакать.

– Ничего, я тоже проигрывал. Но и выигрывал, – отвечаю я, стараясь его подбодрить.

– Ты побеждал, а я только проигрываю! – Макар опускает голову.

– Ты ж мой братан, – треплю его за плечо. – Придет день, когда и ты победишь!

– Захар говорит, что мы беспризорники, – еле слышно говорит брат. – И что у нас нет родителей.

– А отец Захара пьет, – раздраженно бросаю я. – Лучше никакого отца, чем такой. А наша ба просто золото! Кстати, она обещала сделать пирожки с картошкой к твоему приходу.

И я подмигиваю брату, пытаясь сменить тему. Я вспоминаю, как больно было мне воспринять то, что я остался совсем один, что мама и дед погибли. Ба с утра до ночи занималась Макаром, а я чувствовал себя самым одиноким человеком на планете. По спине бегут мурашки. Я вздрагиваю и отгоняю от себя плохие мысли. Я делаю все, чтобы Макар не чувствовал себя таким одиноким, всегда подбадриваю его и помогаю, чем могу. Но подобные мысли так или иначе все равно мелькают в его голове. И мне от этого еще больнее.

– А с повидлом? – спрашивает брат, и в его глазах загорается интерес.

– И с повидлом, пойдем быстрее! – улыбаюсь я в ответ.

Глава 2
Эмилия

Хочется убежать! Спрятаться, скрыться, бросить все. Никогда больше не видеть этих людей, никогда не переступать порог колледжа искусств! Выкинуть пуанты и сжечь балетную пачку. Остричь волосы и носить челку, накрасить ногти ярким цветом, наконец! Нельзя.

– Романова, вон из класса! Глаза б мои тебя не видели! – кричит Валентина Николаевна. – В понедельник идешь на взвешивание! Повезло, что уже вечер пятницы и все разошлись.

Я стою перед преподавателем и сдерживаю слезы. Усталость, я чувствую только усталость. Именно из-за нее мне хочется расплакаться. Нельзя, только не на глазах у всего класса. Особенно Регины Белкиной, моей главной соперницы. Я чувствую, как она бросает на меня свой надменный взгляд, ведь она лучшая во всем! Почти во всем. Мы постоянно боремся за вершину пьедестала. За первое место, успеваемость, выступления. И мы идем на равных. Только вот в одном Регина меня обошла. Как ни странно, но ее гонор, высокомерие и подлость притягивают людей. А еще ничто так не объединяет коллектив, как дружба против кого-то. И все мои одноклассники выбрали объектом меня. Но я-то знаю зачинщика всего этого. Косые взгляды и гадости, которые мне достаются, – это все она. Регина отлично руководит всеми в роли серого кардинала и никогда не скрывает своего ликования.

Снимаю пуанты, нечаянно оторвав усердно пришитую ранее ленту, беру сумку и босиком выбегаю из класса посреди занятия.

В раздевалке я даю волю своим чувствам. Нет, я плачу не навзрыд, слезы ручьем скатываются по моим щекам, пока я складываю вещи в сумку и переодеваюсь. Распускаю волосы и быстрым шагом выхожу из здания колледжа.

На улице вечереет, я иду своим любимым путем к ближайшей аллее. Подхожу к киоску с пончиками и покупаю один. Забираю самый большой, с синей глазурью, и иду к фонтану. Шум воды меня успокаивает, я подсаживаюсь на лавку к какому-то парню. Когда он замечает меня, я спрашиваю:

– Не против, что я присела тут? Свободных больше нет.

– Конечно, никаких проблем, – отвечает он равнодушно.

Рассматриваю пончик в пластиковой коробке. Представляю, какой он вкусный, как я его ем, смакуя каждый кусочек.

Потом вспоминаю про взвешивание в понедельник утром, и слезы сами катятся из глаз. Шум фонтана разбавляет звук падающих на пластик слез. Мне кажется, что все люди вокруг смотрят на меня, но это не так, я же не на сцене!

Когда мне было десять, я решила заняться балетом. Пойти по стопам мамы, которая сказала мне одну важную фразу: «Запомни: либо ты живешь балетом, либо тебя там сломают».

Тогда я не понимала, что она имеет в виду, это же просто красивый танец! Я так и сейчас думаю. Но мне все казалось проще простого. Изначально нас было тридцать пять человек в классе, к последнему году осталось всего десять. Некоторые сдались в первый год, потому что очень тяжело привыкнуть к ритму жизни в колледже искусств. Но больше всего девочек ушло, как только им исполнилось пятнадцать. В этом возрасте хочется гулять, общаться с друзьями и наслаждаться жизнью. Я понимаю их желания, но, чтобы пройти этот путь до конца, нужно всем сердцем любить балет!

Скоро выпускной, и чем он ближе, тем больше я ощущаю груз ответственности на своих плечах. Мне нужно подготовить итоговый танец, чтобы поразить комиссию. А помимо этого, хорошо сдать экзамены для поступления в институт искусств. Мысли крутятся в моей голове, цепляясь друг за друга. Чтобы отвлечься, я открываю коробку и начинаю крошить пончик, чтобы накормить им прилетевших голубей. Впереди выходные, я отдохну и успокоюсь, а затем сосредоточу все силы на подготовке к отчетному концерту. Ловлю на себе взгляд парня, который сидит рядом, и отворачиваюсь.

Пусть думает, что я сошла с ума, это не так уж далеко от истины. Разобравшись с пончиком, вытираю слезы и встаю с лавочки, собираясь уйти домой, когда слышу голос:

– У тебя глазурь по всему лицу размазана.

Оборачиваюсь в сторону соседа по лавке, и мне становится стыдно, но схватиться за зеркало не позволяет гордость.

– Так и задумано! – бросаю я и ухожу как можно быстрее.

– Раз нравится быть индейцем, без проблем! – слышу я вслед. – Хотел же как лучше.

Забежав за угол, достаю из сумки зеркало. Я самый настоящий индеец! Синяя глазурь предательски смешалась с размазанной от слез черной тушью для ресниц и, когда я вытирала очередную порцию слез, превратилась в смешные полоски. И правда как индеец, но зачем нужно было так грубо сказать мне об этом? Решаю не заострять внимание на этом парне и мыслях о том, как же нелепо я смотрюсь, а вытереть полоски влажными салфетками. Убрав зеркало обратно в сумку, я сталкиваюсь взглядом с тем самым парнем, который сидел со мной на одной лавке.

– Так намного лучше, – прошел он мимо меня, ухмыляясь.

– А вы хам! – отвечаю я парню, рассматривая его поближе, пока есть такая возможность.

Блондин с карими глазами – большая редкость. Но смотрится красиво. На нем косуха, накинутая на очень широкие плечи, которые оголила майка-алкоголичка, и темные штаны. Он выше меня. Точно не из наших, слишком накачанный.

– Я же сделал комплимент! – орет он так громко, что на нас оборачиваются.

– Вы меня оскорбили! – повышаю голос уже я.

– Ну ладно, прости. – Пожав плечами, парень уходит прочь.

Я разворачиваюсь и иду в другую сторону. Набираю номер Веры и без приветствия задаю вопрос в лоб:

– Окей, гугл, как сбросить пару килограммов за выходные?

Подруга быстро подхватывает:

– Отдыхать и танцевать!

– Я же серьезно! В понедельник мне идти на взвешивание. Злыдня сегодня выгнала меня из класса, – отвечаю я, а потом коротко пересказываю события.

– Я тоже серьезно. Знаешь, как худела Алина Кабаева на сборах? Танцевала до утра на дискотеке. А завтра как раз открытие нового клуба «Пантера», пойдем?

– Ну и название! Все должны быть в леопардовом? – усмехаюсь я.

– В черном, пантера же! Эми, отказа не принимаю, встретимся возле входа в десять! Или я пойду без тебя. Но ты все равно приходи.

– Ладно, пришлешь мне то, в чем собираешься идти? Я подберу образ исходя из твоего.

– Договорились, скину сегодня вечером. Я побежала, у меня дела. – И Вера кладет трубку.

Танцевать до утра? Что ж, отличный способ похудеть, да и приятный к тому же. Попробую, и будь что будет.

Дома я почувствовала запах творожной запеканки. Мама не знает о взвешивании в понедельник – видимо, ей еще не доложили. Это хорошо. Но запах сводит меня с ума, поэтому я быстро пробегаю в свою комнату и открываю окно настежь.

Прохладный вечерний воздух врывается в комнату, заменяя ароматы кухни на вечернюю свежесть. Я переодеваюсь в пижаму, сажусь на кровать и достаю блокнот. Нужно набросать план выступления для отчетного концерта. Конечно, я могу пойти легким путем, попросить маму помочь, но не буду. Ее тень и так преследует меня в коридорах колледжа. Меня всегда оценивают строже, чем других, с меня спрос выше. Мне нужно придумать идеальное выступление без помощи великой Анны Романовой.

Я делаю наброски и понимаю, как было бы здорово выступить под живую музыку, а не под запись, но тогда нужно попросить ребят из оркестра мне помочь. Хоть мы учимся в одном здании, но пересекаемся только в столовой. А поскольку еда там оставляет желать лучшего, обычно в обед девочки бегают в соседний магазин.

Каждое утро у нас хореография, с восьми до двенадцати мы в художественном зале. А у музыкантов в это время обычные уроки. После большой перемены мы меняемся. Музыканты идут в зал, а мы за парты, грызть гранит науки. В нашем колледже все строго. Если ты отстаешь или пропускаешь занятия, то к отчетным концертам тебя не допустят и не возьмут в балетную труппу. А это мечта каждой балерины – танцевать в театре. Затем все они становятся преподавателями, как моя мама. Попасть в театр – вот главная цель после окончания колледжа.

Мой план на выступление

Договориться с оркестром.

Выбрать произведение.

Поставить танец.

Поразить всех.

Победить.

Обогнать Белкину.

Глава 3
Женя

– Бежим! – кричит Серега, увидев полицию.

Я осматриваю толпу: мало кто из них заметил, что подъехали машины, а значит, пора сматываться. Иначе мы снова окажемся в отделении полиции, уже в третий раз за футбольный сезон. Ба будет в ярости, у нее снова поднимется давление, и я буду чувствовать себя виноватым.

Мы срываемся с места и бежим прочь. Драка фанатов разных команд продолжается. Никто и не замечает, что два зачинщика первыми ее покинули. И да, я из тех, кто отвечает за свои слова и заставляет отвечать других. Нечего было оскорблять игроков моей любимой команды и устраивать шоу. Готов пояснить – поясняй. Не готов – получай по морде.

Мы останавливаемся через квартал, чтобы отдышаться.

– Ну и месиво! – радостно восклицает Серега. – Спасибо, что вырубил того длинного.

– Обращайся, – отвечаю я, рассматривая свои кулаки. – Теперь нас не пустят в ночной клуб.

– Пустят! Мы приведем себя в порядок в торговом центре, и все. Вещи-то целы.

Так я хотел отказаться от похода туда, но мой друг не сдается.

Да, Витек все-таки мне заплатил, перед матчем мы полдня настраивали сабвуфер, усилитель и магнитолу в его машине. И Серега выхватил у него деньги, хоть я и хотел отказаться. Признаться честно, я ему благодарен. Потому что заказов не так много, и я уже подал заявки на работу курьером. По вечерам развозить роллы и пиццу, а днем – мелкую бытовую технику. Посмотрим: где мне ответят – туда и пойду, выбора немного. Но зато деньги выплачивают сразу за выход. Мне нужно собрать деньги, чтобы оплатить Макару сборы в летнем лагере. Конечно, ба говорит, что деньги на это есть, но я же знаю, что она возьмет их из сбережений, потому что Макар мечтает поехать туда с друзьями.

Поэтому сегодня последние свободные выходные, чтобы потусить. Потом у меня будет неделя, чтобы заработать на сборы. Я мог бы решить все раньше, ведь списки были готовы за два месяца. Да и тренер сомневался, потянет ли Макар, готов ли он к таким усиленным тренировкам. Теперь мне нужно заработать во что бы то ни стало!

Мы приводим себя в порядок в туалете торгового центра, я рассматриваю себя в зеркале: вроде нормально, пустят, если охранник не заметит разбитые кулаки. У Сереги дела хуже – под глазом наливается фингал, но будем надеяться, что нас пустят.

– Как хоть клуб называется? – спрашиваю я у друга.

– «Пантера», – смеется он. – Посмотрим на публику.

Я улыбаюсь в ответ, и мы едем в клуб. Проходим огромную очередь из людей, которые тоже решили прийти в день открытия, и заходим внутрь. Дизайн ничего, все в черных тонах, три зала, в двух играет клубняк и попса, а третий – для ВИП-персон, куда нам вход не светит. Но мы и не хотим быть випами, мы простые парни, которым не до пустых понтов.

Берем по напитку, и я понимаю, что мне не очень-то тут нравится.

– Какие люди! – слышу знакомую нотку надменности в голосе, наш город слишком маленький. – И как тебя сюда пустили?

Я поворачиваюсь и вижу его. Сеньку Вавилова, моего главного соперника на всех соревнованиях. Он почему-то думает, что мы соперники и в жизни, хотя мне ровным счетом на него плевать. Мы тренируемся в разных школах, общаемся в разных компаниях, но периодически сталкиваемся вне ринга. И каждый раз он вызывает меня на подпольный бой, провоцирует или же просто бесит. Каждый раз я не ведусь на это: если ему так хочется получить моим кулаком в морду, то я с легкостью сделаю это на ближайшем соревновании.

– О, Сеня, а что же наша звезда не в ВИП-зоне? – Серега кладет руку ему на плечо.

– Я Арс, – напоминает он, и я вижу, как он бесится оттого, что мы называем его иначе. – Там пока мало народа, но я увидел вас и спустился.

– Тогда я Серж! – гогочет Серега и смотрит на меня.

Я молчу, рассматривая в стакане уже растаявшие льдинки. Но я столько заплатил за него, что принципиально допью. Мне неинтересен ни этот клуб, ни бесячий Арсений, который пытается вывести меня на эмоции из-за своего поражения в прошлом году. Но этот пижон не оставляет надежды. И сейчас стоит возле нас в черной блестящей рубашке, которую наверняка считает очень крутой. Знал бы он, что выглядит как чучело.

– Мне пора возвращаться в ВИП-зону, а вам приятно провести время с такими же, как вы! – Сеня бросает брезгливый взгляд и уходит.

– Дать бы ему в бесячую надменную морду! – вздыхает вслед ему Серега.

– Я уже дал зимой, до сих пор простить не может, – отвечаю я, рассматривая публику.

Не мое место определенно. Чувствую себя тут лишним, мне бы что попроще, мне нравится и дома с друзьями посидеть, и на дачу съездить на шашлыки, но вот эта вся тусовка явно не для меня. От обилия стразов на танцполе рябит в глазах, толпа девиц танцует, активно стараясь привлечь мужские взгляды, но даже это мне неинтересно. И зачем Серега потащил меня сюда? Это же совсем не наша тема.

Мой взгляд цепляется за Арса, он как хищник ходит по танцполу, выискивая очередную жертву. Останавливается возле хрупкой брюнетки, шепчет ей что-то на ухо, она отрицательно качает головой, оборачивается, и мы встречаемся с ней взглядами. Да это же Индеец! Я поднимаю руку и машу ей, приветствуя. Ничего такого в этом не вижу. Мы же знакомы, не сидеть же и пялиться на нее как истукан. Она робко улыбается мне в ответ, взгляд Арса устремлен на меня, потом на нее, он снова говорит ей что-то на ухо, и она смеется. Я не свожу с них глаз, внимательно смотрю за поведением этого пижона, ведь я хорошо его знаю.

Арсений берет ее за руку и настойчиво тянет, но она не поддается. Он настаивает, и блаженная осматривается в поисках поддержки. Наши взгляды встречаются, и я решаю действовать. Нужно спасти ее из лап Арсения. Я уже встаю с барного стула, когда словно из ниоткуда появляется ее подружка. Она говорит что-то Арсу, он пожимает плечами и удаляется. Девушка смотрит на меня, коротко кивает в знак благодарности за мою готовность помочь. А потом переключается на свою подругу и перестает меня замечать. Но я продолжаю рассматривать ее. Длинные черные волосы доходят до пояса, на ней короткое черное платье с оборками и туфли на высоких каблуках. И как она вообще умудряется в них танцевать? Блаженная начинает двигаться плавно и грациозно, затмевая всех вокруг. Платье сидит на ней словно вторая кожа, она проводит руками по волосам, и я уже не в силах оторвать взгляд.

– Ого! – восклицает Серега. – У тебя сейчас слюни потекут, смотришь как кот на сметану.

Он смеется, уверенный в оригинальности своей шутки. Да, я Евгений Котов, и Серега далеко не первый и не единственный, кто додумался шутить так про меня. Да и многие друзья зовут меня исключительно «Кот».

– Тут скука смертная, может, пора двигаться домой? – спрашиваю я, игнорируя шутку друга. – Танцевать мы не собираемся, мы же не балеруны какие-то, да и мне тут не нравится.

– А может, ты подойдешь и познакомишься? – ухмыляется Серега, указывая в сторону той девушки.

– Да мы уже, считай, знакомы, но не близко. Она из блаженных, – не вдаваясь в подробности, отвечаю я.

– Тогда понятно, откуда у нее такая пластика. Все остальные на ее фоне деревянные, – вздыхает Серега. – Я пройдусь еще раз, поищу знакомые лица, потом уходим.

Еще минут пять я наблюдаю за красивыми движениями Индейца на танцполе. Она по-прежнему меня не замечает. Внезапно в толпе появляется Арсений и снова подходит к ней с бокалом, девушка отрицательно мотает головой, но он настаивает, шепча ей что-то на ухо. Она начинает уходить, Арсений грубо хватает ее за руку. Брюнетка резким движением освобождается. Арсений передает кому-то бокал и направляется к выходу следом за девушкой. Я подрываюсь с места.