Read the book: «Как Гломп принцессе мужа искал»

Просыпаться надо к обеду.

Все же знают, что просыпаться надо к обеду, что за несчастные люди встают с самого утра? Они либо глупцы, либо дураки, потому что известно, что до обеда на свете решительно делать нечего, да и к тому же, если встать с самого утра, то день будет значительно длиннее и мучительней, а что делать столько времени? Непонятно.

Но сегодня был несчастный день. Гломп уже давно привык спать на своей кровати как минимум до одиннадцати, потому что он знал одно единственное правило, которое его никогда еще не подводило в жизни, это правило звучало так: «надо всегда вставать раньше своего начальства, желательно на полчаса и бурно имитировать огромную деятельность». Именно этим всегда занимался Гломп, да настолько удачно все у него получалось, что к своим юным годам он дослужился до главного советника короля, хотя главным он назывался лишь для звучания, потому как был попросту единственным, да и не то что советником, вряд ли за свою жизнь Гломпу удалось хоть что-то посоветовать своему королю. Скорее, Гломп был универсальной прислугой и выполнял все поручения своего короля. На счастье Гломпа у короля не было никаких поручений, а все его желания сводились к поспать, поесть и прочей ерунде, работа была не пыльная, прибыльная и жуть какая ответственная.

Но сегодня пришел конец счастливой жизни Гломпа, король ни с того ни с сего приказал ему явиться с самого утра в покои и вот уже как два часа Гломп стоял в покоях и ждал, когда проснется король, ведь короля будить непозволительно.

– Да! – Ворчал, зевая Гломп. – Короля будить преступление, а вот главного советника наижирнейшего величества будить как нечего делать! И чего ему удумалось! А быть может, кто подшутить со мной удумал!

Король лежал в своем огромном ложе и почесывал своими огромными ногтями свое величественное пузо.

Вообще нынешний Гоп-Шлеп XVIII был самым знаменитым королем за всю историю уралийского народа. Уралийцы были гордым и малочисленным народом, что жил в одном городе, этим городом правил король, и все ему подчинялись. Так вот Гоп-Шлеп XVIII прославился тем, что за свое правление не издал ни одного указа. Вообще уралийцы был мирный народ и ни с кем никогда не воевали, они вообще предпочитали обходиться без лишних телодвижений и короля выбирали именно по этому признаку. Какой должен был быть идеальный король? Во-первых, он должен быть толстым, что это за король такой, если он не толстый! Ведь если король худой, значит, он недоедает, а раз недоедает король, то и весь народ голодает, когда король толстый, значит, и народ сытый. Во-вторых, у Гоп-Шлепа был самый громкий зевок, и спать он любил больше других королей, что не могло не восхищать его народ. В-третьих, король не должен стричь свои ногти, и желательно ему вообще не мыться! Однако в этом деле Гоп-Шлеп не преуспел, он все-таки пару раз состригал свои ногти и несколько раз в году принимал теплые ванны! Почему же король не должен стричь ногти? Да все просто, кто стрижет ногти, тот работает физическим трудом! Кто моется в ванной, тот грязный, а раз грязный, значит, работал! Почему же у короля должен быть зевок самый громкий? Тоже все просто: если король не спит, значит, в его королевстве не все спокойно! Это все признаки достатка и стабильности королевства.

Откуда же вообще взялись эти уралийцы? Поговаривают, что вышли они из гоблинов, вот только гоблины мелочный злобный народ, который все время голодает и ведет бесконечные войны, а уралийцы, выйдя из пещер с гордо поднятыми головами, сбежали с первого сражения, осели и завели свое славное королевство. По крайней мере, так поговаривали старейшины, и о чем свидетельствовала зеленая кожа, огромные клыки, торчащие наружу, и острые длинные уши, да не большой рост, чуть больше полутора метров.

Наконец, король проснулся, зевнул и посмотрел на недовольно стоявшего Гломпа.

– Ааааа.... – Потянулся король.

– Ваше жирнейшее величество, что стряслось в нашем государстве? – сразу начал Гломп. Король нахмурился и недовольно посмотрел на своего советника.

– Вот умеешь же ты с самого раннее–ее-е-е-е-е-го утраа-а-а-а, – позевывая, говорил Гоп-Шлеп XVIII, – испортить настроение.

– Такая уж работа у советников, ваше наизевейнейшее величество. – Сказал Гломп, а про себя подумал: «Ты ж меня сам, толстая рохля, с самого утра поднял, ни с того ни с сего! Что б у тебя брюхо прохудилось и пропало!»

– Это да… Впрочем дело действительно серьезное и не терпит ни секунды отлагательств. – Гломп выпучил глаза, не понимая, что же такого произошло в королевстве, неужели коровы сбежали! Или того хуже испортилось мясо! Да нет… не может быть такого! – Ты же помнишь про мою дочь?

– Как же не помнить про ваше дитя? – Тут же отозвался Гломп, да и как про нее можно не помнить, выдалась она вообще неудачной, худая, как щепка, не спит, не ест, стрижет ногти, постоянно принимает ванны, клыков практически нет, одним словом, урод! Ни один из уважающих себя уралийцев не хочет такую непутевую девку брать в жены, а у нее уже года предполагают взять себе в мужья толстого уралийца. Сам король сколько раз ее пытался сбаргить Гломпу и назначить его новым королем. Хоть и Гломп любит всякие статусы и титулы, но даже ради королевства никогда в жизни не позволит себе взять в жены такую зеленую замухрышку!

– Так вот. Я тут подумал и издаю тебе приказ! Ты – главный советник короля, ради своей страны и своего великого величества, то есть меня, отправишься в большое путешествие в поисках подходящего мужа для моей прекрасной дочери! – Гломп чуть было не упал.

– Это… а как же… как же… Ваше… Это… П…Стойте… Как я! А как я! Это Почему?!

– Понимаю, что ты очень рад такому моему решению! Но не переживай, ты поедешь не один, и страна не забудет твой подвиг! Как понимаешь, вернуться без жениха тебе нельзя и отказаться тоже! Там внизу тебя уже ждут! Ступай!

– Как скажете, ваше вашество, – опечалено сказал Гломп. Он много чего хотел сказать, но что могло ему больше испортить настроение, чем уже сказанное.

Прощай, приятная кровать!

Прощайте, мягкие подушки

Я буду так по вам скучать!

Ведь вы мои любимые подружки! -

грустно пел Гломп, собирая небольшой мешок своей одежды.

– Нет, ну надо же! Надо было так испортить статистику! Был бы великим королем без единого указа! А опустился на уровень Глака X, который издал один указ! Еще сейчас разойдется и попрет направо и налево указы раздавать! Да куда моя страна без светлого наставника! А я-то куда… – и Гломп задумался, а ведь правда, куда он поедет, если дальше первого забора города и крайних лугов он никогда, впрочем как и все жители этого городка, не уезжал, и других народов и народностей они знать не знали!

И тут Гломп так испугался, что даже не запомнил, как оказался в повозке, и как повозка покинула пределы города.

– Ну что, Гломп, – неожиданно раздалось откуда-то спереди, Гломп даже немного пришел в себя и хотел было поплакать, а как иначе, конечно, нужно плакать и причем долго, ведь когда ревешь, тебе становится легче, что вообще за глупости носить в себе боль и обиду, все эти пакости нужно непременно выплакивать и дальше жить припеваючи. Только он собрался реветь, как этот противный голос спереди испортил весь настрой. – Куда мы направляемся?

– Противное качество всех слуг, они всегда куда-то направляются! Вот я направляюсь, потому что наш ленивый король решил сбагрить свою уродину-дочь! Нет! Ну вот приспичило его такое пустяковое дело! Что поделаешь, все короли сходят с ума по-разному. Наш удумал выдать дочь замуж, можно подумать кто-то ее вообще возьмет. Хотя кто его знает, на свете много дураков! – Гломп даже как-то обрадовался от собственных мыслей! Нет, он, конечно, всегда знал, что умный, но никогда не думал, что настолько! В его голове родился гениальный план. – Мы едем до близлежащей деревни и ищем там какого-нибудь дурака! И дело в шляпе! Мне же приказали выдать замуж, но никто не уточнял за кого! – И тут Гломп остановился, потому что, точно, не помнил, говорили ему найти принца или просто говорили найти кого-то. – Ой… – отмахнулся он от глупых мыслей, – можно подумать кто-то будет проверять, принц это или нет! Можно подумать, что наш жирный король вообще поедет в другое королевство! Даже если я ему собаку приведу и скажу, что это король всех псов, никто не станет проверять эту информацию!

– Ахахахахахаха! – Кто-то смеялся спереди. – Ты всегда был самым смешным из всех, кого я знаю, Гломп!

Гломп сперва расплылся в улыбке из-за такой похвалы, но потом возмутился. Это кто такой дерзкий и невоспитанный там впереди сидит, что он смеет первого советника всего королевства называть по имени! Это что там за слуга такой, что не боится кары первого советника! Ох уж эти слуги! Совсем от рук отбились. Гломп встал в повозке, поправил свой халат… Гломп ударил себя по лицу. Халат. Халат! Он от всей неожиданности происходящего, даже не снял свой утренний халат! Нет, ну надо же было не снять утренний халат! Как он вообще собрался в путешествие в утреннем халате, нет, ну надо же было подумать об этом и надеть обеденный халат! А еще бы лучше уличный утепленный халат! Какая глупая досада. Ну, да ладно, с халатами разберемся попозже, а пока надо бы отчитать слугу. Гломп открыл переднюю занавеску и чуть было не потерял дар речи. Управляла повозкой сама дочь короля Гоп Шлепа XVIII, принцесса Хлюрдия V.

– Ваше худейшее величество! – тут же сориентировался Гломп. – Я приношу свои глубочайшие извинения, даже не знаю, какие такие злейшие духи мне попали на мой язык, но вы не думайте о вашей красоте ходят легенды!

– Ахахахаха! – Смеялась Хлюрдия. – Успокойся, Гломп, я прекрасно знаю, как и что про меня говорит в нашей небольшой деревушке.

– Деревушке! – Гломп от возмущения чуть не лопнул. Эта невоспитанная девка! Да как она смеет наше великое государство называть деревушкой! Никакого королевского воспитания! Но хотя бы уважение должно присутствовать!

– Ваше величество! Наша страна не деревня. – Мягко попытался он поправить Хлюрдию.

– Успокойся, Гломп, при мне ты можешь не раскланиваться и не использовать этот язык, если тебе так будет угодно, это мой приказ.

– Хлюрдия, – начал было Гломп.

– А да… По поводу этого имени… с этого момента не называй меня так! Можешь обращаться ко мне – Эмилия.

– Хо-ро-шо… – Сквозь зубы прошипел уже Гломп. – Что еще пожелает мое величество!

– Твое величество желает, чтобы ты не говорил мне «ваше величество».

– Значит так! – Взорвался Гломп. – Я терпел когда! И терпел! А ты! Это вообще! – Гломп кричал, но не мог никак договорить свои фразы, потому что должность старшего советника короля не позволяла ему договаривать все фразы до конца, озвучивать целиком.

– Гломп, успокойся. Я не собираюсь возвращаться в нашу деревню! Мы с тобой сейчас отъедем, и ты можешь спокойно вернуться обратно.

Гломп посмотрел на Хлюрдию-Эмилию еще раз. Она была немного выше Гломпа и имела густой черный волос, собранный в один тугой хвост. Ее уши были аккуратно спрятаны в волосы, так словно их вообще не было, ярко-зеленая кожа сверкала на солнце так, словно она мылась не каждый день, а на дню по пять раз. На ней была какая-то обтягивающая кожаная одежда… Интересно, где она такую достала. Впрочем Хлю… Эмилия постоянно одевалась во что-то непонятное, хотя, надо сказать, на ее тонком теле такая одежда выглядела куда лучше, чем бесформенный халат, но это было и так понятно: халат хорошо сидит только на полном теле.

– Как это ты не собираешься обратно в наше королевство! А как я вернусь? Мне четко было сказано, что я вернусь только тогда, когда привезу тебе мужа!

– Это не обязательно. Ты скажешь моему отцу, мол она вышла замуж и осталась там со своим мужем! Вот и все.

– Я, конечно, понимаю, что наше толстейшее величество очень доверчивый, но не до такой степени! Нет-нет я решительно не вернусь обратно без тебя и твоего мужа, и даже не думай спорить!

– Хорошо, – спокойно ответила она. И дальше стала управлять повозкой, запряженной двумя коровами. – Эх, как жаль, что у нас только коровы, они медленно едут.

Гломп посмотрел по сторонам, они ехали по небольшому полю.

– А где мы?

– В поле.

– Нет, это понятно! Что за глупый ответ, на столь хороший вопрос! Как мы с тобой вернемся обратно, когда мы так далеко уехали!

– Хах! – Усмехнулась Эмилия. – Разве это далеко! Мы отъехали буквально на пару километров.

– Раз такая умная, может, ответишь, как мы вернемся обратно!

– Вообще я тебе уже говорила, что не собираюсь обратно! Я этот побег планировала с шести лет и хорошо к нему готовилась, но если что, у меня есть карта! – Она достала из небольшого нагрудного кармана какой-то кусок бумаги и передала Гломпу, он внимательно посмотрел на картинки.

– Это, конечно, здорово! Но как можно по куску бумаги понять, где мы находимся?

– Для этого есть картография и ориентирование на местности.

– Карто… что? И что? – поинтересовался Гломп. – Ты откуда вообще знаешь подобные слова?

– Я же готовилась к этому походу.

– Чтобы готовится к походу, надо быть безумным человеком, что за глупость такая смотреть на кусок бумаги и понимать, где находишься сейчас.

– Гломп, если ты знаешь, а ты должен знать, в нашем доме…

– Дворце.

– Хорошо, в нашем дворце есть несколько книг.

– Великая библиотека!

– Хорошо, есть великая библиотека, я читала книги…

– Ты что делала? Какое безумие! Только великому мудрецу позволено читать книги древности, написанные на каком-то глупом языке.

– Никакие там не великие книги древности и читать меня научил старик Дрема.

– Этот безумный великий мудрец!

– Ну да, если только великим мудрецом называть того, кто умеет читать, а безумием называть само по себе умение читать.

Какое-то время они ехали молча. Гломп старался осмыслить все, что говорила ему безумная принцесса.

– Я все равно не понимаю, как можно хотеть уметь читать и как можно вообще мечтать о такой глупости, как уехать из нашего великого государства! – Проворчал Гломп.

– Гломп мир куда больше, чем ты себе представляешь. В этом поле я была в шестилетнем возрасте, а вон в том лесу ночевала уже тогда, когда мне было девять лет. – Гломп про себя подумал, что он за всю свою жизнь был только на поле, где пасутся коровы возле крепостной стены своего великого города.

– Тсс, – фыркнул он от недовольства. И они спокойно поехали дальше. Наконец, зеленое поле стало постепенно подходить к концу и они приблизились к небольшому лесу. Впрочем, кто его знает, большой там лес или нет, но спереди он казался совсем маленьким.

– Остановимся здесь, – сказала Эмилия. – Нужно развести костер и подготовится ко сну.

– Зачем нам вообще останавливаться, разве мы не можем проехать сквозь этот лесок прямо сейчас и въехать в соседнее королевство и переночевать уже в царских апартаментах!

– Ахахахаха! – Рассмеялась Эмилия.

– Что я такого смешного сказал? – Возмутился Гломп, потому что ему его слова казались очень логичными и правильными. Вечно маленькие глупые дети смеются над взрослыми.

– Я несколько лет изучала этот лес, и ты не поверишь, ни сегодня, ни завтра и даже через неделю мы не выедем в соседнее королевство. Согласно моей карте, до ближайшего населенного пункта нам ехать как минимум несколько недель. Но сегодня на вечер опасно въезжать в лес, там водятся хищники и не хочется на ночь глядя знакомиться с этими удивительными созданиями!

– Как это хищники? Зачем с ними знакомится? И неужели мы правда сегодня не доберемся до соседнего королевства? Если там есть хищники, почему нам король не предоставил воинов? – Засеменил Гломп. – Так, стой! Мы завтра же возвращаемся назад. Собираем армию! И как это я буду спать! А где мне спать! На земле?! Ну, это полное издевательство! Нет-нет-нет! Так не пойдет! А что же мы будем есть, извините меня! А пить!

– Ой… – вздохнула Эмилия. – Давай все по порядку. Спать мы на земле не будем, для этого у нас имеется повозка. Есть мы будем то, что приготовим на огне.

– А огонь?

– Огонь я разведу. Солдат нам не дали, потому, что в нашей деревне уже несколько десятков лет нет ни солдат, ни охотников! Да и вообще одного старшего советника более чем предостаточно.

– Ужас какой… – протянул Гломп.

Он внимательно смотрел, как Эмилия разводит огонь, и все удивлялся, как и где она научилась это делать. Потому что огонь в их королевстве разводил только старший повар, вообще, конечно, всякие крестьяне и прочие ремесленники умели разводить огонь, носить воду, готовить еду, но чтобы старший советник всего государства, а уж тем более принцесса делали такую работу, представлялось невообразимым.

– Нет, ну надо же! Чтобы я, главный советник короля, всю жизнь выстраивавший государственные дела, скатился до уровня какого-то варвара, необразованного и неотесанного крестьянина и деревенщины! Куда катится этот мир! Вот сегодня сижу возле костра и ем полусырое мясо! А завтра что!

– А завтра ты будешь есть полусырое мясо в лесу!

– Ха! Очень смешно! Еще и халат весь испачкал!

– Да кстати, – словно вспомнила Эмилия, – ты не хочешь переодеться в более удобную для похода одежду?

– Я взял с собой один халат! Я думал, что мы доедем до соседнего королевства сегодня же!

– Ахахахахахахахаха…. – залилась смехом Эмилия. Гломп еще какое-то время на нее ворчал, потом отмахнулся рукой и отправился в повозку. Давненько он так долго не мог уснуть, то ли потому что было холодно, то ли потому что настолько было все жестко и некомфортно. Пару раз он даже выходил и разминал свои залежавшиеся бока, а вот Эмилия спала так, словно для нее дощатый пол был лучше любой приличной перины.

Наконец наступило утро, и Гломп уснул. Но только первые лучи солнца стали облизывать горизонт, как Эмилия, словно перепуганная, подскочила и растолкала его, а ведь все знают, что это время для самого сладкого сна.

– Так, Гломп, – сказала она как-то серьезно. – Тебе стоит сейчас решить. Либо ты слезаешь с повозки и пешком идешь обратно, либо дальше ты следуешь со мной. Но учти: если сейчас ты поедешь дальше, то еще не скоро вернешься обратно в свое великое королевство.

– Я тебе уже давно сказал, что вернусь с тобой только тогда, когда найду тебе мужа! Я же старший советник его величества! И я не отступлю от своих слов, даже если на это у меня уйдет целая неделя! – Гломп сказал эти слова максимально торжественно, словно репетировал их целую неделю и готовился к ответственной премии и даже на пике своего высказывания машинально поднял руку вверх, словно полководец перед битвой, однако на Эмилию эти слова не произвели никакого эффекта. Да и на Гломпа, откровенно говоря, тоже, он даже сам не понял, откуда взялась в нем такая смелость и почему это он так воодушевлен.

– Вот и отлично, – спокойно сказала Эмилия, и их телега отправилась в лес.

– Я всегда знал, что просыпаться надо к обеду, – про себя пробубнил Гломп. – Ничем хорошим ранний подъем никогда не заканчивается.

Вкуснее жареного мяса бывает только цивилизация,

или

лесные неурядицы.

Какие глупцы вообще романтизируют лес и горы? Что может быть ужаснее проснуться от холода в деревянной телеге посреди обглоданных сосен и елей? Еще противные насекомые, что все время норовят тебе залезть под шиворот или укусить за щеки или просто посчитают своим препятствием и проползти через тебя, как через камень – отвратительные ощущения.

Эмилия говорит, что, сидя у костра, она чувствует себя свободной, даже не знаю, я, Гломп, сидя у костра, ощущаю себя куском недобитой свинины, которая, с одной стороны, обгорела, а с другой прокоптилась и замерзла! Еще этот дурацкий дым, что все время норовит залезть тебе именно в лицо, независимо с какой стороны ты сядешь от костра! Если уралийцы действительно когда-то там произошли от гоблинов, то теперь я, главный советник короля, постепенно обратно превращаюсь в лесную жабу, что только и может квакать от беспомощности и бессилия и иногда есть комаров, что, надо сказать, еще то занятие!

– Ты говоришь, что к этому путешествию готовилась целых десять лет, а быть может, еще больше, – сказал Гломп, – так ответь тогда мне, почему у нас закончилась еда уже на четвертый день этого отвратительного путешествия! Тебе не кажется, что ты просчиталась?!

– Вовсе нет, – как обычно, невозмутимо ответила Эмилия.

Можно было подумать, что она готовилась к голодовке все это время! – Ехать с телегой, битком набитой мясом, глупо.

– И в чем же заключается глупость? Ответь мне, Э-ми-ли-я.

– Глупость заключается в том, что лес полон хищников, а мясо имеет свойство пахнуть. К тому же ехать с телегой, битком набитой едой, попросту затрудняет движение. А наши коровы сами должны что-то еще есть и пить. С полной телегой мы были бы вынуждены ехать в два раза дольше.

– Звучит так, словно ты выдумала это на ходу!

– Хах, – усмехнулась Эмилия. – Да и к тому же зачем брать с собой мясо, когда его можно просто добыть. У меня есть лук и стрелы, а также короткий клинок.

– Ну да! Ты оказывается еще и охотник! Есть еще какие-то твои магические свойства и качества, которые внезапно окажутся полезными? Быть может, ты и летать умеешь!

– Нет. Хотя кто его знает, – улыбаясь, сказала она. – Я пойду на охоту, а ты посторожи повозку.

– Конечно! Как скажете, ваше величество! Я же ведь тоже непревзойденный сторож и охранник, а еще пастух этих коров!

Кажется, Эмилия смеялась. Зато Гломпу было не до смеха, потому что никакого удовольствия ему не доставляло общество коров. Еще будучи маленьким, он отчетливо помнил, как пытался последить за коровами, но, к его сожалению, слов эти тупые существа не понимали, а силы у них оказалось намного больше, чем у него, и как бы он не старался держать их за хвост, они все равно его волокли, куда хотели, именно поэтому, когда он вырос, он с особым удовольствием ел говядину и просто обожал обгладывать кости с мыслями, ну-ну коровы, посмотрим, кто кого! Но не только коровы ему не нравились, он попросту не желал оставаться один в лесу. Хоть и эта маленькая выскочка его постоянно раздражала, но с ней ему было спокойнее, чем без нее, а теперь, когда она ушла, его окутал страх. Еще и лес! О боги, кто вообще придумал лес, почему он всегда такой таинственный и страшный, почему его кусты устроены так, словно в них всегда кто-то затаился и только ждет лучшего случая для нападения! Если б Гломп был каким-нибудь разбойником, то он непременно сидел бы в каком-нибудь лесу! Хуже, чем у леса, репутация только у болот! Вот почему всякая страшная нечисть всегда обитает в подобных местах, словно они созданы друг для друга. Вот Гломп создан для кровати, а опасность – для леса, и эти две параллельные жизни никогда не должны были пересечься, но нет, старший советник короля сейчас сидит возле телеги с коровами в самой гуще леса, а самое отвратительное в его ситуации то, что ему, бедному, и бежать-то некуда.

Какое-то время он сидел возле кострища, но странные шорохи, глупые звуки, которые то ли издавал ветер, то ли какие-то летающие твари, никак не давали ему расслабиться. Но это было только самое начало его страданий! Спустя еще какое-то время, пара веток деревьев, что стояли неподалеку от него, ни с того ни с сего решили сломаться и с грохотом упасть на землю! Если у этих веток был план довести до сердечного приступа Гломпа, что ж, у них почти получилось!

Гломп вскочил, дернулся, припрыгнул, взвизгнул так, что, наверное, поставил весь лес в известность о происшествии, сам же испугался своего крика, упал, побежал к телеге и несколько раз запнулся о собственный халат, забежал внутрь телеги и хотел забраться в собственный мешок, и ему бы это удалось, если бы тот был подходящего размера! Но, увы, в мешок залезла только голова! Поэтому ему пришлось забиться в угол в надежде, что если сейчас из кустов выйдут охотники или бандиты, а того хуже какой-то безумный хищник, то его посчитают не больше, чем мешком с тряпьем. Именно для этой цели он укрыл себя халатом так, чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов. А самое главное, он застыл и стал прислушиваться к происходящему.

Но сколько бы он не прислушивался, кроме бешено стучащего сердца, что поддавливало горло, он так и ничего не услышал, и только было он расслабился и собрался выходить из своего убежища, как вдруг! Телега дернулась с места и куда-то поехала. Вся жизнь Гломпа искала выходы из его небольшого и крохотного тельца и безуспешно пыталась выскользнуть сквозь разные отверстия. Гломп икнул и потерял сознание.

Когда Гломп очнулся, то первое время не помнил, почему эта телега все еще едет, и неужели Эмилия без обеда отправилась ехать дальше по лесу, а когда вспомнил про ужасное нападение на их лагерь и свой героизм, то тут же вжался в себя.

«Надеюсь, эти разбойники не едят честных уралийцев», – подумал он про себя и начал рисовать картины свой кончины. Гломп настолько разошёлся в собственных фантазиях и представлениях своей несовершенной и печальной судьбы, что постепенно расслабился, а потом и вовсе развалился на телеге, потому что всякому известно, что страдать и фантазировать намного приятнее в удобной позе. А потом он совершенно устал страдать да к тому же ему захотелось есть! Поэтому он решил аккуратно встать и подползи к началу повозки, чтобы хотя бы взглянуть на своих похитителей и, если они окажутся не такими уродливыми, то хотя бы попробовать попросить поесть, в конечном счете, ведь мы все люди, и они просто обязаны накормить жертв похищения уж тем более таких значимых, как главный советник короля! Однако, к своему изумлению, сколько бы он не пытался вглядываться в разные щели и из разных ракурсов, никого за поводьями не было. Телега катилась сама по себе куда-то вперед.

Гломп вышел из телеги дернул за вожжи и еще больше возненавидел коров.

– Я клянусь, что съем вас, тупоголовые создания! И когда я буду вас есть, я обещаю, что буду смеяться, вспоминая ваше предательство! Ведь Гломп всегда выходит победителем! – злобно сказал он, однако коровы продолжили неспешно двигаться вперед, им хватало наглости не слушать приказов старшего советника. – Да остановитесь вы, тупые коровы! – орал Гломп и параллельно думал, что же ему дальше делать и как найти Эмилию.

Наконец, повозка остановилась. Гломп обессиленный упал на пол телеги и стал думать, однако его размышления прервал звук поломанной ветки.

– Ну уж нет! – Взревел он. – Только не на этот раз! – Рычал он дальше и, злобно встав, пошел на звук. – Я не дам себя обмануть второй раз! И никакое тупое дерево не позволит себе больше пугать великого старшего СО!… – но на этом Гломп резко замолчал, потому что он увидел очень странное создание, с любопытством разглядывавшее телегу. Это было какое-то непонятное существо: на голове и руках у него явно торчали перья, но это не была птица, у него были руки и ноги, покрытые каким-то мхом или травами. Гломп посмотрел на него и все, что только смог выдавить из себя, было: – З-з-з-здра-с-те… – На этом его жизнь окончательно покинула тело. Он уже привычно икнул и потерял сознание.

Признаться честно, никто в мире не смог бы поверить в то, что тело Гломпа настолько сильное и прочное, даже он сам. Открыв глаза, он обнаружил себя привязанным, но, самое удивительное, живым.

– И это после такого-то нападения! – Удивился Гломп. – И после этого Эмилия будет говорить, что в нашем славном королевстве нет воинов! – возмутился он, а после осознал всю плачевность своей ситуации и ужаснулся, что все это он произнес вслух. Однако ему хватило сил осмотреться.

Вполне себе убогое жилище, он бывал в подобных, когда иногда позволял себе явиться в хижины каких-нибудь пастухов. Ничего примечательного, все из дерева, причем старого, ни одной каменной постройки. Небольшая дверь, в центре стоит костер в потолке дырка для выхода дыма.

– Примитив, – констатировал он.

Вокруг какие-то травы, собранные и систематизированные по какому-то непонятному признаку, сплошные залежи веников как сухих, так и свежесплетенных.

– М-да… – Сказал он. «И это хижина страшного разбойника! Сплошные недостатки и убожества», – подумал про себя.

Спустя какое-то время дверь отворилась, и в хижину вошло это непонятное создание. Гломп вжался, но его тело уже категорически отказывалось впадать в обморок, однако уже по сложившейся традиции он икнул. Неожиданно это существо сняло с себя мох, словно это была его одежда, и перед ним предстало словно другое, но все равно странное создание. Его голова напоминала обычную голову, даже с признаками какой-то мысли, однако вместо волос оно было покрыто перьями, как и руки этого существа, да как и ноги.

«Неужели! – Удивился Гломп. – Неужели меня похитила огромная курица! Вот так, вчера ты ешь курятину, а сегодня она тебя, – подумал он, – таков жестокий круговорот мира».

Это создание взяло пару поленьев, а надо сказать, руки у него хоть и были покрыты перьями, но все-таки это были руки и ладони – ладонями, и оно подкинуло эти поленья в костер. «Ну все, сейчас меня будет жарить эта курица», – подумал про себя Гломп. Хорошо хоть не корова, а то этого он бы точно не вынес.

Это создание посмотрело на Гломпа, на удивление у него было приятное чистое лицо, его кожа был золотистого цвета, а аккуратно сложенные перья огненно-золотистого, вместо носа и рта, что было очевидно, красовался один аккуратный клюв.

– Глокло-глок-ко-рок-пор-ку, – что-то там проговорило это создание.

– Увы! – словно плюнул Гломп в ответ. – Я не понимаю тебя, курица! – Закончил он с сожалением, а ведь и правда, как было бы удобно, если бы он в свое время выучил куриный и говяжий язык, о! Как бы это облегчило задачи фермеров и пастухов! А каких бы гадостей он смог бы наговорить коровам!

Это существо еще пару раз предприняло попытки что-то там спросить, но Гломп не понимал ни слова, в конечном счете, создание прекратило подобные попытки и, не обращая на него никакого внимания, попросту занималось своими делами.

Глядя в дырку в потолке, Гломп понимал, что на улице уже вечер, и уже вряд ли можно ожидать прихода Эмилии. Даже если она выжила в лесу и вернулась обратно, то она не сможет найти его и, скорее всего, замерзнет этой ночью, а если и не замерзнет, то его она вряд ли сможет найти, а даже если и найдет, то как она его спасет из лап этого создания? Вот так и закончатся его поиски мужа принцессе Хлюрдии.

Где-то ровно на этих мыслях или, быть может, чуточку позже внезапно отворилась дверь, и в хижину ворвалась Эмилия с туго натянутой тетивой и стрелой, готовой пронзиться в тело создания.

– Давай, Эмилия, прибей ее! – заорал Гломп, в его теле появилась жизнь, а с ней и цель, и надежда.

– Клок кок штрокулок, – заговорило существо.

– Да, молись своим куриным богам, скоро ты увидишь мамочку! – злорадствовал Гломп.

– Корт протртуорт, – вдруг сказала Эмилия. Гломп замер.

– Не передразнивай ее! – единственное, что смог выдавить из себя Гломп в сложившейся ситуации.

Однако они еще какое-то время курковалии, даже в какой-то момент Эмилия расслабила тетиву и опустила лук.

– Все нормально, Гломп, это не враг, я тебя сейчас развяжу.

Гломп молчал. Он еще долго не мог ничего сказать и просто сидел у костра и смотрел, как эти два создания говорят на птичьем языке, что вообще не вписывалось ни в какие нормы. Он вдруг внезапно понял, что ничего не знает об Эмилии и не понимает, как живя с ней в одном и том же здании, она стала такой.

– Я и не знал, что ты говоришь на курином языке, – как-то раздосадовано сказал Гломп. В его словах не было ни иронии, ни сарказма, ни злости, в его словах чувствовалась потерянность маленького ребенка, который заблудился и ищет дом.

– Это не куриный, – посмеиваясь, ответила Эмилия, – это общий язык, общепринятый язык, – пояснила она.

– Кем принятый?! Для кого он общий, для меня это не общий язык! Я что не являюсь частью какого-то общего мира? Наша страна тоже не является частью общего мира! Наше государство! Что! Я… – он замолчал и умоляюще посмотрел на Эмилию. – Я не понимаю.

– Оххх… – Сочувствующе сказала она, посмотрев на него, словно почувствовала все его терзания. – Я и не думала, что ты можешь быть таким. Понимаешь, Гломп, нет никакой нашей страны и нашего государства.

Но Гломп не хотел этого понимать, он даже не собирался это слушать. Эмилия варварским способом, грубо и неумолимо разрушала его мир и его представления о мире, он не желал расставаться со своим мироощущением, потому что тогда она выбивала землю из-под ног. Эмилия увидела его недовольство и решила зайти с другой стороны:

– Ответь мне, Гломп, откуда взялся наш замок? Кто его построил?

– Кто строил? – повторил вопрос он. – Остался после предков.

– Тогда почему в нашем замке, как ты говоришь, есть книги на другом языке? – уточнила Эмилия.

– Как-как, оставил кто-то! Или завоевали, да мало ли! – возмущался Гломп. – Меня больше интересует, как ты стала такой! Какая есть!

– Хорошо, – спокойно ответила Эмилия.

– О чем говорит этот странный малый? – поинтересовалась Эйрата, то само создание, которое Гломп называл курицей.

– Он не хочет слышать, что то место, из которого мы пришли, старая заброшенная сторожевая башня, которую забросили прошлые владельцы.

– Так все-таки вы не гоблины? – уточнила Эйрата.

– Я не знаю, – честно ответила Эмилия. – Быть может, когда-то и были ими и до сих пор остаемся. Я предполагаю, что та легенда, что живет в нашей деревне, отчасти правдива. Видимо, когда-то предки наших отцов сбежали с войны и поселились здесь. А что?

– Я думала, что гоблины вымерли, – просто ответила Эйрата. – По крайней мере, в этом лесу про них никто не слышал последние триста лет.

– Мои знания скудны, я вообще удивлена, что ты понимаешь меня, хотя практики у меня не было. Ты можешь рассказать мне, что было триста лет назад?

– Эх…. – вздохнула Эйрата. – Ты говоришь с небольшим акцентом, но в целом, все хорошо. А насчет того, что было… Да все как обычно. Была война, одна большая великая война разных народов и разных стран, все были втянуты в эту войну, почему она началась, да тоже просто. Потому что одним не понравились земли, нравы, законы, внешний вид других. Вот и все. Огню мало надо для пожара. После этой войны какие-то народы исчезли, какие-то еле уцелели, но с тех пор дан указ, больше никого не притеснять в правах и не разжигать войны просто из-за внешнего вида или земли. Но как ты знаешь, все забывается и все проходит. Я не могу тебе сказать, действует ли этот закон сейчас. Я покинула ближайший город лет сорок назад именно потому, что почувствовала, что все возвращается на круги своя.

– О чем вы там курлыкаете? – обиженно сказал Гломп.

– Узнаю, насколько опасно двигаться нам дальше, и где есть ближайший город, – спокойно сказала Эмилия.

– О! Курица, послушай меня! – кажется, у Гломпа возник идеальный план и, кажется, он начал приходить в себя. – Раз вы так отлично ладите и курлыкаете без остановки, не хочешь ли ты взять себе в жены, саму принцессу уралийцев?

– Ахахахахаха, – залилась Эмилия, – Гломп, ты не исправим.

– Переведи ей! – рыкнул Гломп.

– Что хочет этот мальчик? – поинтересовалась Эйрата.

– Он говорит, что ты очень красивая. – Эйрата засмеялась.

– Что смеется эта курица? – возмущался Гломп.

– Гломп, она – девочка, и не сможет взять меня в жены – посмеиваясь, сказала Эмилия.

– Да как же так! – удивился Гломп и расстроился: его гениальный план развалился на осколки, как и многие прочие.

Последний оплот цивилизации пред краем дикарей.

Эйрата была одним из немногих выживших созданий своего вида, она была потомком гарпий, вот только от гарпий ей достался клюв и золотистые перья, почему они были огненно-золотистые, она не знала, ведь обычно они были черного цвета. Эйрата уже давно проживала в этом лесу и за все свое время, кроме диких зверей никого, обладающего разумом, не встречала, поэтому встреча с Эмилией и Гломпом для нее была приятным и настораживающим открытием. Вообще все оставшиеся представители ее расы сейчас занимались только одним единственным делом – они пытались увеличить свою популяцию, поэтому ее выбор одинокой жизни в лесу был настолько не объяснимым и нелогичным желанием, что она казалась странной, настолько странной, что тут же почувствовала родственную душу в Эмилии, и, кажется, поняла ее так искренне, так откровенно, что им не нужны были слова для бессмысленных объяснений. Она знала, что объяснять нужно только тому, кто тебя не понимает, кто понимает, не нуждается в глупых объяснениях.

– Два дня пути, и вы выйдете на небольшую деревню, – сказала она Эмилии и смотрела на нее в какой-то странной надежде, которую не могла объяснить ни себе, ни своему сердцу.

– Не хочешь отправиться с нами? – спросила Эмилия, и в голове Эйраты тут же прозвучал ответ «очень хочу, я так устала быть одна, я так устала жить с теми, кто меня не понимает, что, наверное, всю свою жизнь ждала того, кто придет сюда ко мне и заберет отсюда», однако она промолчала. Она не смогла выдавить из себя эти слова, словно ее горло пересохло настолько, что, завидев воду, оно просто не смогло сделать свой желанный глоток. – Что за деревня там находится? – продолжила Эмилия.

– О! – очнувшись, сказала Эйрата. – Это удивительная деревня, в которой проживает всякая нечисть, поэтому вам нечего будет бояться, не думаю, что вы кого-то шокируете своим видом. – Эмилия немного напряглась, она не могла понять, что означает всякая нечисть, и какие виды невиданных созданий ей предстоит увидеть за свое путешествие. Эйрата словно прочитала ее вопрос и сама продолжила. – Чувствуя свою вину за прошедшую войну, злобные духи и колдуны, ведьмы, личи и прочие мелкие твари решили удалиться из центра цивилизации на ее окраины, им было стыдно смотреть в глаза тех, против кого они воевали, считая себя превосходящими созданиями. Они крайне ранимы и очень дружелюбны. Я иногда приношу им травы на продажу.

– Хорошо. Спасибо, – сказала Эмилия и направилась к повозке, которая все это время оставалась там, где ее бросил Гломп (за коровами присматривала Эйрата). Наконец, Эмилия встала и обернулась назад. – Спрошу еще раз: не хочешь отправиться с нами?

– Куда? – Просто спросила Эйрата.

– Разве это настолько важно? – Тут же подхватила Эмилия, Эйрата задумалась, хотя думать там было не о чем.

– Думаю, я смогу проводить вас до этой деревни, а там посмотрим.

– Гломп! – Крикнула Эмилия, тот нехотя встал с мешка и нвправился к своей госпоже.

– Что еще?

– Ты же не будешь против, если Эйрата поедет с нами? – Тот выпучил глаза, посмотрел на своего похитителя, потом на Эмилию в ожидании, что она пошутила, но, увидев ее серьезное выражение лица, просто дернулся и крикнул.

– Если у нее есть перья, то пусть она летит куда хочет! В повозку я не пущу ее!

– Что говорит этот странный мальчик? – Спросила Эйрата.

– Он безумно счастлив и надеется, что ты будешь сидеть с ним рядом, – улыбаясь, ответила Эмилия.

– Я думала, что пугаю его, – удивленно сказала Эйрата.

– Напротив. Ты поразила его сознание, и он не может оторвать от тебя глаз! – Все продолжала Эмилия, ей нравилось, когда Гломп был раздраженным и оживленным клубком живых мыслей и совсем ей не нравилось, когда он постоянно спал и представлял из мешок, набитый пухом. Именно поэтому она говорила то, что говорила и просто предвкушала, что он будет вопить и впадать в истерику в ближайшие дни.

Дорога была ничем не примечательной и скучной, единственное, чем развлекала себя Эмилия все эти дни, она переводила Гломпу слова Эйраты и наоборот, причем всегда придерживалась вольной версии – ей приносило это искренне удовольствие. Еще будучи маленьким ребенком, она любила проделывать тот же самый фокус, когда выдумала приказы от Гоп-Шлепа XVIII и передавала их разным жителям своей деревушки. Благодаря этому она смогла выйти за пределы своей деревни, благодаря этому она научилась добывать огонь, благодаря этому она умела и знала все, что знает. Они с Гломпом всегда стремились к разному: если Гломп всегда стремился к уюту и комфорту и действительно считал, что нет в мире ничего лучше, чем спать, то она точно знала, что сон – это единственное скучное занятие. Гломп считал своих соотечественников жуть какими ленивыми просто потому, что сам был таким, и у него всегда имелся явный пример в образе короля, и надо сказать, что это народ сотворил себе и образ и быт короля, однако все остальные в их деревне были достаточно трудолюбивые и усердные.

Они умели пасти коров, готовить обеды, умели даже шить одежду, единственное, чего они вообще не умели и не обладали, так это способностью желать. У них не было никакого желания развиваться в своих умениях, они всегда останавливались на грани доступного и никогда не решались сделать дальнейший шаг. Они умели готовить мясо и кашу, и этого было достаточно, они не желали развивать свои навыки и умения. А еще у них напрочь отсутствовало любопытство, но Эмилия искренне считала, что самые любопытные уже давным-давно покинули эту деревню. Им присущ был страх неизвестного: они умело заняли старые постройки и сделали из них неприступную крепость, таким образом огородив себя от окружающего мира, остановившись на комфорте и спокойствии, и этого Эмилия никогда не могла принять. Что при этом думал Гломп, она не представляла, у нее никогда не было цели понять, что он чувствует, она просто хотела вырвать его из маленького мирка, в который он пустил корни, и встряхнуть, как старый, забившийся пылью матрас.

Среди всех кого она только знала, он был единственным, кого можно было еще спасти, другие были либо слишком старые, либо их корни уже настолько прочно сидели в почве, что просто на просто окаменели со временем.

– Мы скоро приедем к деревне, – сказала Эйрата и посмотрела на Эмилию. – На въезде буду говорить я, это упростит нашу задачу. – Эмилия молча согласилась.

– Что она сказала? – Поинтересовался Гломп.

– Она сказала, что нам лучше спрятаться, потому что мы приезжаем к столице этого государства!

– Отлично! Пускай нас сразу ведут к королю, готовят лучшую еду и лучшие постели! И да, с королем буду говорить я! А то ты ляпнешь что-нибудь невпопад! – Эмилия засмеялась.

– Гломп, как ты будешь говорить с королем, если не знаешь языка! – Гломп замолчал, этого он не предусмотрел.

Наконец впереди стали виднеться дома. Это было странным, потому что впереди отчетливо виднелась крепостная стена, но Эйрата объяснила, что со стороны леса еще никто никогда не приходил, по крайней мере, за последние десятилетия, а так это было отличным место эвакуации всего населения. Все это звучало занимательно, но определенной части логики все-таки не хватало. Почему бы попросту не обойти крепостную стену и не войти в деревню со стороны леса? На это Эйрата сказала достаточно лаконично и как-то грустно: все боятся встретиться с призраками прошлых столетий, конечно, это была метафора, означавшая итоги давней войны. Однако все равно их при въезде встретила пара рослых мужчин, закованных в доспехи. Это были охотники, которые несли свой дозор на случай, если какая-то случайная скотина выбежит из леса. Они были крайне удивлены.

– А, Эйрата! Это ты! – Сказал один из них.

– Не думал, что у тебя есть повозка! – Сказал второй.

– Да, – живо ответила Эйрата.

– Что в твоей повозке? – Поинтересовался первый.

– Пара моих друзей, мы хотим отправиться в путешествие.

– У тебя есть друзья?! – Удивленно ответил первый.

– Но я никого не видел, – сказал второй.

– Они ушли в лес вместе со мной много лет назад и никогда не возвращались в город. Я забрала их еще детьми. – Повисло молчание.

– Я бы хотел взглянуть на них. – Наконец, произнес первый, и Эйрата спокойно отодвинула занавеску.

– Добрый день, – сказала Эмилия тут же и вышла на встречу.

Оба охотника были мужчинами, оба выше двух метров, оба были очень сильными и их размеры внушали страх.

– Ты кто? – Удивленно спросил первый, увидев зеленую кожу.

– Я – Эмилия, уралиец. – Она сказала «уралиец», не зная, как они отреагируют на слово «гоблин».

– А второй?

– И второй уралиец, – спокойно ответила Эмилия. – Он стесняется, все-таки мы давно не были в большом скоплении народа. Его можно понять.

– Да можно, – умозаключил первый.

– Хах! – Ухмыльнулся второй. – И все-таки я никогда в своей жизни не слышал ни про каких уралийцев! Я бы сказал, что ты милый гоблин-подросток! Но и гоблинов я не встречал за свою жизнь!

– Да… – Подтвердил второй. – Я слышал много баек о том, что кто-то, где-то видел живого гоблина, но никогда бы в жизни не поверил этим словам! А теперь я смотрю на тебя и думаю, ну вот же он, гоблин! Они не вымерли! Но ты говоришь, что ты не гоблин. Поверить только, если скажу сегодня это в трактире, меня выгонят из него, посчитав изрядно пьяным!

– Или того хуже, вышедшим из ума! – Рассмеялся первый.

– Так мы можем проехать? – Поинтересовалась Эйрата.

– Конечно-конечно! Просто не каждый день встретишь! – И он не договорил, наверное, побоялся оскорбить Эмилию или попросту не смог подобрать слов.

– Простите, – не сдержалась Эмилия. – А могу я узнать, а вы-то кто? Я просто не вижу из-за ваших шлемов.

– Да… – Протянул первый. – Как-то нехорошо вышло, допытываем девушку, а сами даже шлем не сняли. – И он одним движением стянул с своей головы шлем, и перед Эмилией возникло синего цвета лицо с выступающими клыками. Она должна была испугаться, но у нее словно спал тяжкий груз с души. Ее всегда страшил тот факт, что ее зеленая кожа не позволит ей путешествовать и станет причиной остановки ее странствию. – Я огр!

Снял и шлем второй, его кожа была черной словно ночь, она была настолько черной, что сложно было разглядеть хоть какие-то черты лица кроме двух еще более черных глаз, сияющих, словно огонь в этой бездне.

– Я полудух.

– Приятно познакомится, – с расплывающейся улыбкой сказала Эмилия, почему-то в этот момент она была необычайно счастлива, настолько счастлива, что готова была заплакать.

Гломп не понимал, что происходит, но точно чувствовал, что все хорошо и их никто не собирается задерживать. Они проехали в деревню, и он тоже выполз наружу. Гломпу эта деревня представлялась огромным государством, раз в шесть превышающим его город, все здания были намного богаче и ярче, все люди, жившие здесь, настолько странней и уверенней, что у него захватывало дыхание, он своими глазами видел то, во что, не мог поверить: он видел цивилизацию, в несколько раз превышающую его привычные представления. Наконец, он справился со своими эмоциями, посмотрел на Эмилию и радостно сказал:

– Наконец-то высплюсь! – Эмилия не ответила, она думала о чем-то своем. – Да… – протянул он. – Тут мы точно найдем тебе жениха!

– Прежде чем найти жениха, надо найти, где мы будем спать, – сказала она, на что Гломп невозмутимо ответил.

– Как где! В царских покоях! – Эмилия смеялась, и Гломп даже не стал уточнять, почему на этот раз.

– Что мы будем делать теперь? – Поинтересовалась Эйрата.

– Скажи, – посмотрела на нее Эмилия как-то серьезно. – Как здесь производится обмен товарами?

– Обычно я просто сдавала травы по договоренности, за что получала необходимый товар, но вообще нам, конечно, нужны деньги, – подытожила она.

– Отлично, – заключила Эмилия. – У тебя есть здесь кто-то из знакомых, кто сможет ответить мне на пару вопросов? – Эйрата подумала, но кроме тех торговцев, которым она продавала свои травы, она особо никого не знала, потом она подумала, кому из них доверяет больше всего и уверенно качнула головой:

– Нам сюда.

Они проехали по простым улочкам, повернули пару раз налево мимо плотной стеной стоящих домов и, наконец, оказались возле небольшой лавки, надпись на которой гласила: «Скупаю все».

Когда они вошли, их встретило небольшое создание, похожее на очень толстую крысу, если бы на ней не было одежды, можно было бы так и подумать. Оно ловко соскочило с лавки и каким-то бесстрашным и умелым движением ринулось к ним.

– Привет, Бертрам, – сказала Эйрата, и он посмотрел на нее каким-то пустым взглядом, абсолютно ни о чем не переживающего человека, однако взгляд его был скорее добрым. Ростом он был даже меньше Эмилии, однако чувствовалось, что он занимает все подвластное ему пространство.

– Привет, Эйрата, – спокойно ответил он и после таким же бесстрастным взглядом посмотрел на ее спутников. Он не проявлял любопытства, однако и не скрывал его, он тщательно изучил их, а после отвернул взгляд, словно узнал все, что хотел и более они не представляют интереса. – С чем пожаловала?

– Моя… – И Эйрата на мгновение остановилась, она не знала, кем считает Эмилию – знакомой, спутницей, она ее проводник или кто? Но мгновение продлилось недолго, и она продолжила уверенно. – Мой друг хочет задать тебе несколько вопросов.

– Это будет стоить три медяка, – спокойно ответил он, Эмилия удивилась. – Не думает же эта юная леди, что я бесплатно начну с ней разговаривать, все в этом мире стоит денег, а мое время тем более.

– Хорошо, – сказала Эмилия, – я заплачу вам столько, сколько пожелаете. – Он посмотрел на нее еще раз и довольно улыбнулся. – Скажите, сколько стоят мои коровы? – Бертрам вышел на улицу, обошел ее повозку и вошел обратно внутрь.

– Коровы достаточно худоватые, но все равно за ними хорошо присматривали, полагаю они еще не старые и даже дают молоко, думаю… – Он задумался, – они будут стоить две серебряные монеты каждая.

– Сколько будет стоить телега?

– Телега будет стоить монет пять, естественно, серебром.

– Вы не будете ее осматривать? – Поинтересовалась Эмилия.

– Я ее осмотрел сразу же. Я не думаю, что вам нужна телега без коров,– несколько обиженно сказал Бертрам.

– Сколько в день необходимо денег для жизни в этом месте? – продолжала Эмилия.

– Еда, включая ночлег в каком-нибудь приличном заведении, обойдутся вам в четыре медных монеты, если быть скромным и рассудительным, если нет, границ не имеется. Естественно, на каждого.

– Сколько медных монет в одной серебряной? – Поинтересовалась Эмилия.

– Сто, – спокойно ответил он.

«Два с половиной месяца», – подумала про себя Эмилия, – этого было достаточно».

– Система цен и оплаты везде едина? – Поинтересовалась она.

– Система оплаты везде едина, везде платят либо медью, либо серебром, либо золотом, система цен разнится.

– Хорошо, я продаю вам телегу за 9 серебряных монет, точнее, за восемь монет и девяносто семь медяков!

– Но мне не нужны коровы, – спокойно сказал Бертрам.

– А разве не на вашей лавке висит надпись «Скупаю все». – Он улыбнулся. Он знал, что к этому все идет, он так же знал, что мог бы занизить цену покупки, и так же знал, что она не будет торговаться, она бы согласилась на любую цену, которую он бы ей назвал, все это читалось в ее твердом взгляде. За это он даже зауважал ее, ему нравились люди, знающие цену себе, и перед ним стояла именно такая женщина.

– Хорошо, – спокойно согласился он, он хотел сказать, что купит у нее и коров и телегу даже по большей цене, он хотел дать ей десять серебряных монет, но вовремя остановился, он подумал, что тем самым оскорбит ее. Это была честная сделка без дешевых торгов, потому что каждый знал цену вещам и уважал этот выбор.

Когда они выходили из лавки, Бертрам окликнул их.

– Эмилия! Я бы посоветовал тебе сходить в черную лавку к Джиму, он поможет вам.

– Сколько я должна за этот совет? – спокойно спросила она, в ее словах не было ни иронии, ни поддевки.

– Это мой подарок.

Когда они вышли, Гломп наконец-то позволил себе поинтересоваться, о чем шла речь, он не любил привлекать к себе внимания особенно крысоподобных существ, ему было странно, что с такими существами можно иметь хоть какие-то дела.

– Мы продали телегу и коров, – объяснила ему Эмилия.

– Хм… – Фыркнул Гломп, – а как тогда мы поедем домой?!

– Домой мы поедем еще не скоро, – спокойно ответила она.

– Это да… – согласился он. – С таким характером как у тебя, нам долго предстоит искать мужа, думаю, нам придется опросить каждого жителя этого города.

– Хах, – усмехнулась Эмилия, – мы не задержимся здесь.

– Куда теперь? – Поинтересовалась Эйрата.

– Нужно взять номер, поесть и сходить в черную лавку, о которой говорил Бертрам. – Подобные советы нельзя игнорировать, подумала она про себя, хотя и не понимала, чем ей может помочь Джим, ведь они не нуждались ни в какой помощи.

Гломп не понимал, почему они снимали комнату, его возмущал подобный порядок вещей, ему не нравилось, что Эмилия не собирается слушать его указы и советы, почему это неразумное создание не хочет сразу же пойти к правителю этой страны и не предложить себя в качестве жены любого желающего! Почему она вечно все усложняет…

Однако подобные мысли развеялись, когда они уселись за стол, и пышнотелое создание принесло им еду. Гломп засмотрелся на огромные мягкие размеры, едва умещающиеся в одежду, и даже позавидовал, да… это определенно человек королевских кровей!

– Эй! – Окликнул его Гломп. Огромные щеки расплылись в улыбке и внимательно смотрели на него. – Я вижу, что ты не из простых смертных, не хочешь ли ты заключить выгодную сделку? – Вся таверна смотрела на Гломпа, не понимая, что говорит он, и даже несколько насторожилась.

– Гломп, замолчи! – Резко и строго сказала Эмилия, тот злобно посмотрел на нее, но тут же испугался, ее взгляд был намного страшнее любого дремучего леса и бандитов, сидящих в кустах. – Тебя никто не понимает, ты привлекаешь излишнее внимание. – Пояснила ему она, он фыркнул, словно говоря: «Я не могу все время молчать!».

– Мой друг говорит, что у вас очень вкусно, – улыбаясь, сказала она хозяину таверны.

– Передайте ему, что я очень рад, – протянул толстяк, думая, что за странный и неизвестный язык он сейчас только, что слышал, об этом думал каждый из присутствующих, и каждый бы поклялся, что это гоблины! Вот только гоблинов не существует. Так подумал каждый.

Вообще в этой деревне, находящейся на краю мира, не было принято смотреть на кого-то косо, у всех имелись причины быть здесь, и никого не волновало, какого цвета твоя кожа или какого ты роста, но вот незнакомый язык у всех породил бурный интерес, это задело какие-то глубокие струны души, это породило какой-то страх, страх прошлых времен.

Однако Гломп уже ни о чем не думал, он уминал жирные куски мяса и запивал все это дело каким-то божественным напитком, от которого у него появлялась необычайная легкость тела, от которого он хмелел и ему хотелось спать.

– Что это такое я пью? – Воскликнул он, уже не обращая внимания ни на кого.

– Допивай и пойдем, – сказала Эмилия.

– А ты мне не указывай! Я – старший советник! Ик.

– А я – королева твоей страны! – Цыкнула Эмилия. Было большой ошибкой давать Гломпу пить непроверенные напитки, он встряхнул головой и вспомнил, кто он и кто она и зачем он вообще находится здесь.

– Это может принести неприятностей, – заметила Эйрата и она не имела ввиду состояние Гломпа, она имела ввиду их речь. Эмилия качнула головой.

Они встали и вышли на улицу.

– Прошу тебя, Гломп, молчи! – Гломп недовольно что-то пробормотал, но постепенно замолк.

Наконец они прибыли к черной лавке. Лавка, надо сказать, вообще не была черной, скорее, она была грязной, дверь со скрипом отворилась, словно в эту дверь уже долгие годы никто не входил. Человек, спавший на кресле, недовольно проснулся. Это, правда, был человек, обычный человек в каком-то грязном тряпье, некогда это был плащ, но теперь это была не более чем тряпка. Его лицо, крытое плащом, имело некую странность: оно было вымазано какой-то черной краской или сажей, как-то небрежно, словно кто-то кинул кусок грязи в лицо, а этот молодой человек поленился ее стереть.

– Чем могу? – Поинтересовался он. Эмилия и Эйрата не знали, что ответить.

– Нас отправил сюда Бертрам, он сказал, вы нам поможете. – Наконец произнесла Эмилия.

– Бертрам… – удивленно повторил этот человек, – обычно Бертрам никого никуда не отправляет, значит, вам действительно нужна моя помощь. – Он скинул свой капюшон и посмотрел на них словно заново. – Откуда вы вообще взялись? – Скорее, этот вопрос относился к Эмилии и Гломпу.

– Что вы имеете в виду? – Поинтересовалась Эмилия.

– Видите ли, я родился в этом месте, как и все мои предки, и поэтому я знаю абсолютно каждого жителя, тем более, я знаю любого, кто хотя бы раз сюда заходил. Вот ее я знаю, она обитает в лесу долгие годы. Но вас вижу впервые.

– Мы из соседней деревни, – сказала Эмилия.

– Хм… – Выдохнул Джон. – Видите ли, мои услуги вообще никому не нужны последние лет триста, – протянул он.

– Не думала, что люди бывают такими долгожителями, – возразила Эйрата.

– Не бы-ва-ют… – Протянул Джон. – Мои предки в последней войне выбрали не ту сторону – они были черными колдунами. Когда война закончилась, в знак своего стыда они ушли на край света и все последующие поколения жили здесь. Именно поэтому мои услуги никому не нужны.       Эмилия ничего не понимала, зато Эйрата, кажется, поняла все: она смотрела на этого юношу, на его грязное лицо, осознавая, что это родовое проклятье, это клеймо, передающееся от отца к сыну, от матери к дочери. Джон не мог жить в открытом мире, потому что он нес вину своих предков, он родился виноватым, и ничто, никакие его добрые или значимые дела не смогли бы смыть его прегрешение.

– На чем специализировалось твое семейство? – поинтересовалась Эйрата.

– Много на чем… – Он говорил не спеша, не было никакой торопливости ни в его словах, ни в действиях, ни в мыслях, он словно отставал от всего мира и, кажется, ему это приносило какое-то удовольствие.

– Какие-то знания были утеряны, какие-то запрещены, осталась небольшая горстка того, что я могу сделать, однако никому не нужна моя помощь.

Гломпа начинали раздражать эти непонятные разговоры, Гломп был уже слишком раздражен от какой-то нагнетающей атмосферы, Гломп уже не мог выдержать и наконец-то лопнул.

– Эмилия, о чем ноет это создание?

– Я же просила тебя молчать! – Рыкнула она.

– Удивительно! – Воскликнул Джон. Его глаза словно загорелись, будто бы в них появилась жизнь и смысл к существованию. – Я бы поклялся всем на свете и сказал бы, что вы гоблины! – Он засмеялся, он смеялся так, словно изобретатель, машина которого начала свою работу, в этом смехе сплелись все эмоции и чувства, что все время держались в глубинах души. – Вот это да! – Протянул он и вернул свой рассудок на место и уже так же вяло, как говорил до этого, продолжил, – вот только гоблинов не существует.

Он прошелся по своей комнате, открыл ближайший ящик, достал какую-то банку, посмотрел на нее внимательно, убрал на место, достал другую.

– Наверное, эти… – Открыл банку, достал что-то вроде конфеты красного цвета и протянул Гломпу. – На, съешь. Переведи. – Гломп недоверчиво взял таблетку и начал жевать. – Если что, туалет вон там. – Указал он на дверь.

Внезапно у Гломпа забурлило в животе, и он машинально понесся в указанном направлении.

– Не те… – протянул Джон и начал смотреть на другие банки.

Когда абсолютно опустошенный и изнеможенный Гломп вышел из уборной, Джон протягивал ему другую таблетку.

– Ешь, – приказала Эмилия.

– Ты хочешь, чтобы я умер! – Воскликнул Гломп, однако повиновался и начал есть, через секунду он был там же, откуда вышел.

– Не та… – протянул Джон. Эмилия не понимала, зачем и что он дает Гломпу, но у нее было устойчивое ощущение безопасности и пользы всего происходящего.

Гломпу нечего было опустошать, он был выжат до безумия, однако неумолимая рука протягивала ему новую таблетку.

– Ну уж нет! Я не возьму больше ничего в рот из рук этого мучителя! Он хуже всякого бандита в лесу!

– Ешь, – сказала Эмилия. Гломп трясущейся рукой взял таблетку и уже машинально, инстинктивно побежал в уборную.

– Не та… – спокойно протянул Джон.

– Не та! – Выкрикнул Гломп и вынесся обратно. – То есть этот проходимец, даже не знает, что именно мне давать и просто дает наобум! Ты – шарлатан! Мы уходим!

– Гломп! – посмеивалась Эмилия. – Ты говоришь.

– Естественно, я говорю! Я же не тупая корова, что только мычать умеет!

– Так, значит, тебя зовут Гломп. – Сказал, улыбаясь, Джон.

– Ты! – Рявкнул Гломп и внезапно замолчал. Он осознал, что до этого непонятная речь превратилась в его родную. – Твоя таблетка! Это она сделала!

– Да, – спокойно ответил Джон, его лицо сияло, словно он за долгое время почувствовал себя нужным.

Довольный Гломп выбежал на улицу, чтобы наконец-то понять, что и кто говорит, он будто вновь стал разумным существом и несся поведать миру об этом! Он выскочил на крыльцо.

– Эй!!! – крикнул он. Но первым, кто обернулся на его крик, оказался огромный высоченный минотавр с большими и крепкими рогами. – Ну все, коровы идут мстить, – пролепетал Гломп и упал в обморок.

Груда бесполезностей.

«Неужели Бертрам сразу все понял», – думала про себя Эмилия, сидя за небольшим столиком с чашкой чая. Они были у Джона, тот не хотел их отпускать и все пытался выведать, откуда они пришли и есть ли другие? Гломп мирно лежал на небольшой кушетке, хоть он и упал в обморок, но потрясение и выпитый напиток в совокупности погрузили его в глубокий сон, и, по всей видимости, во сне он от кого-то убегал, так как ноги его подергивались, а сам он периодически бормотал «дам, по рогам… нет-нет… не догонишь… дам по рогам». Эйрата уже который час успокаивала бедного минотавра, которого грызла совесть: ему было стыдно, что его внешний вид довел маленькое создание до предсмертного состояния.

– Вы ни в чем не виноваты… – Слышались обрывки фраз с улицы.

– Если вам понадобится моя помощь… вы можете жить у меня…

Улавливая обрывки фраз, Эмилия посмеивалась, она представляла, как они будут гостить у минотавра, она представляла, как Гломп будет каждый раз падать в обмороки или вздрагивать при виде этого создания, но Джон не давал ей думать об этом и постоянно твердил.

– Сколько вас проживает? А какой характер вашей деревни? А едите ли вы… – Эмилия не хотела отвечать на эти вопросы, но этот мальчишеский взгляд, полный жизни и энтузиазма, не давал ей никакого спуску. «Подумать только, это тот же Джон, что пару мгновений назад был медленней самой спящей улитки».

– Что вы здесь делаете, Джон? – Наконец перебила его она, он посмотрел на нее обиженно, словно ему дали пощечину и сказали: «Ведите себя прилично, молодой человек! Помните, в каком обществе находитесь!» Но после он спокойно улыбнулся.

– Ничего, – ответил он и на каждом слоге стал замедляться, приходя в свое обычное состояние.

– Что планируете делать дальше? – Поинтересовалась Эмилия.

– Ничего.

– Почему? – Не выдерживала Эмилия, с самого своего детства, больше всего на свете она ненавидела ничего не делать! А это была ее прямая обязанность, она буквально должна была всем своим видом ничего не делать. И теперь, когда она слышала или думала, или видела эту фразу, в ней просыпалось бешенство! Самое свирепое и ужасное. Градус ее возмущений доходил до предела в считанные секунды!

– Ну, а что я могу делать, – беспристрастно сказал Джон.

– Все! – Ответила Эмилия. – Ты можешь делать все, что угодно!

– Хах… – посмеялся Джон, но посмотрел на нее очень внимательно, она была похожа на собаку, сидящую на цепи, и ее цепь была натянута до предела. «Еще одно слово, и она набросится», – подумал он.

– Понимаешь, я был рожден с уже заготовленной судьбой, мне запрещено пользоваться тем, что течет в моих венах, и запрет этот не только в письменной форме. Этот запрет передался мне как знамя, как память и как долг. Ты говоришь, что я могу делать все, вот я и делаю. Я делаю все от меня зависящее и все от меня возможное, то есть ничего. Своим бездействием я делаю намного больше, чем ты думаешь. Мои предки покинули столицу и ушли на край земли, на край цивилизации, чтобы больше никогда не допустить то, что они допустили, мне же остается угасать как уголек, чтобы больше не было пожаров, тебе этого не понять.

– Если ты хочешь затухнуть, – начала Эмилия (ей казалось, она понимает, что он говорит, и ей казалась, она сможет найти правильные слова), – то какая разница, где это произойдет. Ты сам остаешься в изгнании, но почему же ты тогда остановился? Ты бежал от цивилизации и, дойдя до порога, решил остаться в прихожей. Это самообман. Простой самообман. Если ты хочешь уйти от людей и не дать огню разгореться, то и ступай дальше. Открой свой порог и выйди из комнаты! Выйди из этого дома, выйди из этой деревни – уйди от людей! А если нет, то хотя бы не обманывай меня.

Эти слова прозвучали негромко, но они набатом били в голове колдуна, каждое сказанное слово словно рушило его мир, будто снимало оковы, она озвучила то, что, наверное, он обдумывал множество раз, но не решался признаться, он хотел уйти. Хотел уйти дальше в леса и следовать за край цивилизации, вот только не одиночество его страшило. Его страшил мир без мысли и все эти года он ждал… Ждал того, кто выйдет оттуда, чтобы он смог уйти туда. Он будет путешествовать, он изучит тот оставленный и брошенный мир, потому что там есть мысль. Потому что гоблины существуют.

– Хм… – выдохнул он. Ему больше нечего было говорить, она сказала все, что хотела.

Какое-то время они молчали. Молчание прервала Эйрата.

– Нам надо идти.

– Куда? – Необдуманно поинтересовалась Эмилия.

– Куда? – Так же поинтересовался Джон. Им все надо было куда-то идти, только Гломп был счастлив оставаться на месте.

– В гостиницу, – ответила Эйрата, – скоро ночь.

– Вы можете остаться здесь, – спокойно ответил Джон. – Куда вы направитесь дальше? – Никто не знал ответа. – Могу вам посоветовать удивительное место, я, конечно, нечасто покидаю наше поселение, но пару раз я бывал на «развалинах големов». Там, конечно, нечего делать, но зрелище абсолютно занимательное.

– Там можно будет что-то купить? – Поинтересовалась Эмилия.

– Нет. Абсолютно ничего. Ни купить, ни продать, там негде остановиться. Это просто развалины, развалины какого-то древнего завода или фабрики.

– Что же нам там делать? – Удивилась Эйрата.

– Посмотреть на големов, – спокойно ответил Джон. – Там остались големы или всегда они там были, они, конечно, вряд ли вам что-то скажут, я не думаю, что они вообще обратят на вас внимание.

– А нам зачем на них смотреть? – Недоумевала Эйрата.

– Вам все равно, куда идти дальше. У вас пока нет ни цели, ни пути, поэтому почему бы и нет? – Вопросом закончил Джон. – Хотя от фабрики големов идет дорога, она, по-моему, ведет к самому ближайшему городу, как поговаривают, к крупнейшему городу во всей нашей округе.

Они остались в его лавке, так и не решив, куда вообще двигаться дальше, а когда проснулись, Джона уже не было дома. На столе осталась записка:

«Ты не можешь быть драконом, просто потому, что драконов не существует».

Что она за собой предполагала, было не понятно, но одно они поняли: он ушел, он направился в глубины леса, из которого они все вышли.

Зачем человеку язык? Чтобы на нем говорить. Если это так, то Гломп не понимал, почему все его все время затыкают. Он говорил, что надо остаться, что надо походить по разным домам, что надо поспрашивать, кто хочет взять в жены Эмилию, он говорил, что давайте!.. но все, что он говорил, никому не было интересно. Эмилия купила пару лошадей, ей хватило денег и на какие-то припасы, и вот они вновь выехали за город и вновь, трясясь, направляются куда-то. Гломп сидел позади, ветер плевал ему в лицо, кобыла отбивала зад, единственное, что он мог делать, так это, вцепившись в Эмилию, держаться и молиться всем духам и божествам, чтобы не свалиться. Иногда он кричал: «Давайте медленнее! Зачем так нестись! Мы же убьемся». Но Эмилия только смеялась, и смех ее заполнял все пространство вокруг. Она глядела вдаль, пока Гломп жмурил глаза, она неслась по какому-то лугу, Эйрата смеялась в ответ, она словно парила в воздухе, будто крылья, которые никогда не летали, наконец-то оторвались от земли. Гломп же думал, что от такого смеха к ним соберутся все разумные создания, чтобы увидеть умалишённых верхом на лошадях.

Когда лошадь наконец-то остановилась, Гломп упал на землю, у него не было сил ни идти, ни лежать у него буквально болело все, даже стонать от боли было больно.

– Если нам надо было ехать дальше, не надо было продавать коров, – выпалил он.

– Так быстрее! – Улыбаясь, ответила Эмилия.

– Быстрее! Вот не думал, что мы куда-то торопимся!

– Хах! – Посмеялась Эйрата, она всегда слышала, что говорит Гломп, но никогда не понимала, однако представляла, что он говорит именно так и именно в такой манере. – Почему ты до сих пор в халате? – Поинтересовалась она.

– А почему у тебя растут перья! – Выпалил он, лежа на земле. – Этот халат свидетельство моей преданности, это напоминание о моем доме, это мой статус, в конце концов, я просто так хочу!

– Я просто спросила, зачем так сердиться, – спокойно ответила Эйрата.

– И я тебе просто так ответил! Это я еще добрый! Вы пернатые тоже странный народ. Вот не поймешь, глядя на тебя, где у тебя одежда, а где ее нет!

– Вообще-то я ношу одежду, – сказала Эйрата как-то обиженно.

– Что именно! Какие-то обрывки на ногах и какую-то обдергайку на груди! – Рявкнул Гломп. – Никакой культуры, вот халат это вещь! – Эйрата просто улыбалась. Она не хотела ему объяснять, что перья ее спасают как от холода, так и от жары, и что ей в принципе не нужна одежда, она ее носит просто потому, чтобы не выделяться из общей массы, однако тяжелая и грубая одежда ей не подходит, потому что она, во-первых, слишком жаркая, а во-вторых, мнет перья, поэтому она носит шорты и небольшую майку, а вот в лесу она маскировалась мхом и листвой.

– Не обращай на него внимания, он просто устал. Дашь ему кусок мяса, он рассыплется в комплиментах, а если еще дашь выспаться, так он будет готов служить тебе вечно! – Посмеивалась Эмилия.

– Это вовсе не так!

– Да?! – как-то удивленно воскликнула Эмилия. – Разве не по этому принципу ты жил в нашей деревне.

«Королевстве», – хотел было поправить ее Гломп, но у него не оставалось на это сил, а отвечать на вопрос не было желания, однако он задумался.

Трещал костер, звезды поблескивали на небе, свежий ветер обдувал их спины. Гломп смотрел на бескрайние просторы, и что-то в нем оживало, это был не страх, обычно он должен был бояться этого пейзажа, но сегодня он смотрел на природу с любопытством, он думал, что же там дальше, и отчего-то ему не хотелось спать.

– Хах! Ну и лошадей ты купила, Эмилия! Они что, вообще не устают? – Проговорил Гломп, смотря на стоящих лошадей.

– Гломп, лошади спят стоя! – Воскликнула она, Эйрата тихо хихикнула.       – Ты что, не знал! – Гломп вытаращил свои глаза.

– Как стоя? Как вообще стоя можно спать, почему нельзя лечь, как их вообще ноги держат! А почему они не падают! Да ну, нет! Этого не может быть! Ты меня просто обманываешь! Стоя они спят! Чушь и бред! – Эмилия смеялась с набитым сочным мясом ртом.

– Правда! Это чистейшая правда! – Он посмотрел на лошадей, потом снова на нее. Худая Эмилия сидела, перекрестив ноги, ее обычные глаза были наполнены какой-то радостью жизни, Гломп никогда подобного не видел, он никогда не думал, чем наполнен его взгляд, он всегда предпочитал находиться с закрытыми глазами, погруженными в сон. А теперь он смотрел, он смотрел на мир, и ему не хотелось закрывать глаза, ему было любопытно, а что же там за тем лугом, откуда дует ветер, и как-то даже не хотелось спать. Он улыбнулся, вдохнул полной грудью и выдохнул.

– Хорошо-о-о-о-о, – протянул он и на долю секунды ужаснулся собственным суждениям, но это чувство страха за себя продлилось недолго.

Что прекрасного может быть в пути, о котором ты не знаешь. Пути, в котором нет ни цели, ни какой-то конкретной точки, когда ты просто идешь и не понимаешь, зачем и куда? Когда нет ни противников, ни противостояния… Думала ли об этом Эмилия или Эйрата? Наверное, нет. Думал ли об этом Гломп, наверное, догадывался, но старался держаться за ускользающую цель, найти мужа Эмилии и вернуться обратно, но чем дальше уходили они, тем больше ему приходилось думать. И как бы он не хотел признавать, ему жизненно необходимо было узнать Эмилию, ведь если он не поймет, чего она хочет, он не поймет, куда идти ему и куда возвращаться.

– Вот скажи!

– Что сказать? – Поинтересовалась Эмилия, потому что Гломп сказал только это во время очередной стоянки.

– Скажи, откуда знаешь про лошадей, откуда знаешь общий язык, откуда умеешь читать? Откуда все это? И почему ты такая?

– Какая? – Посмеивалась Эмилия.

– Я думала, вы давно знаете друг друга! – Удивилась Эйрата.

– В этом есть только доля правды, – ответила Эмилия. – Я знаю Гломпа с рождения, когда я только родилась, он уже бегал по пятам моего отца. Правда в том, что я никогда не видела и не знаю своей матери, говорят, я похожа на нее.

– Да-а-а-а-а! – Вяло протянул Гломп. – Она все время ходила по окраинам нашего города, постоянно где-то прогуливалась. Я помню то время, когда постоянно должен был за ней ходить. Это были самые тяжелые дни в моей жизни, я все ноги оттоптал! И даже бегал! Я думал, что никогда не наберу себе живота!

– Ахахахаха! – Посмеялась Эмилия. – Так вот почему ты был самым худым, Гломп.

– Еще бы, я в то время столько ходил и думал, что однажды мой живот прилипнет к спине! Вот настолько я был худым! Представляете! – Фыркнул Гломп.

– Да. – Подтвердила Эмилия. – Но вскоре после моего рождения, моя мать пропала. Она просто исчезла.

– Ушла и не вернулась, – уточнил Гломп.

– Именно так.

– Только не говори, что ты все это затеяла, чтобы найти мать! Столько лет прошло! Да и надо было бы искать в лесу!

– Нет! – Обрезала Эмилия. – Мы не ищем мою маму. Я ее нашла давно! – Гломп просто занемел. Он выпучил глаза и не знал, что сказать, разве что Эмилия тронулась умом.

– Когда моя мать исчезла, меня мой отец передал Гломпу, старшему советнику, он же, в свою очередь, передал меня другому, тот следующему и так до бесконечности. Никто не хотел занимать мной, и никто не хотел за мной присматривать. Я могла делать все, что мне удумается, и даже никто не думал меня останавливать, всем попросту не было до меня дела. Сперва я излазила весь свой дом, потом, как набралась храбрости, исходила все наше поселение, я побывала в каждом доме, мое любопытство не знало границ, и я изучала, все что попадалось под руки. Однако знаний в нашем поселении было настолько мало, что мне нечем было заняться уже к семи годам. Я нашла книги, но никто их не умел читать. Поэтому я решила изучать окрестности нашего поселения и так постепенно к десяти годам я добралась до леса. – Эмилия замолчала и посмотрела на Гломпа. – Именно там, изучая лес, я и встретила мать. Сперва я не поняла, что это она, но мне было так интересно встретиться с живым человеком за пределами нашей деревушки, что я просто не удержалась и начала болтать без остановки. Вы были настолько ленивы, что не стали искать мою мать за пределами собственного забора, поэтому она поселилась там в лесу. Она настолько увлеклась жизнью в неизведанном месте, что потеряла счет времени. – Эйрата как-то осуждающе посмотрела на Эмилию и Гломпа. – Не переживай, – заметив этот взгляд сказала Эмилия. – У уралийцев не принято возиться с детьми. Она научила меня многому: стрелять из лука, шить и даже строить временные жилища! Она научила меня выживать в лесу и приручать диких животных, а так же ездить верхом.

– Что ж ты у нее не осталась?! – Удивился Гломп.

– Это не было моей целью. Она выбрала жизнь в лесу, и это был ее дом, но не мой. Я же хочу посмотреть мир и найти свое место. Свой дом.

– А общему языку тебя тоже она обучила? – Поинтересовалась Эйрата.

– Не совсем, – сказала Эмилия, и ее лицо изменилось, она словно вспомнила что-то неприятное, то от чего не хотелось продолжать разговор, и это все поняли и перестали расспрашивать, а она перестала рассказывать. Спустя какое-то время все легли спать.

Утро выдалось как никогда удачным. Теплые лучи солнца освещали зеленую траву и прогревали землю, свежий воздух доносил ароматы природы, даже Гломп вскочил на ноги, не дожидаясь того момента, когда его начнут распихивать и расталкивать. Он уже сам разминал свою спину, готовясь к утренней скачке.

– Ну что, поехали? – Весело спросила Эмилия, и они, вскочив на лошадей, помчались вперед, Гломп даже старался не закрывать глаза и иногда получал удовольствие от такой езды.

Плавно трава отдавала свои пространства, и все чаще попадался голый песок, чем дальше они скакали, тем меньше было какой-то бы ни было растительности, и тем чаще вырисовывалась голая, песчаная степь. Наконец впереди стали вырисовываться очертания каких-то развалин и все мысленно поняли, что им именно туда.

Это были удивительные развалины, не тем, что они часто могли видеть, развалины, но то, что они видели, захватывало дух. Это были не каменные и даже не кирпичные развалины, это были стальные развалины, где-то сталь все еще сияла былым блеском, где-то она проржавела и утонула в земле, можно было примерно обрисовать то, что находилось когда-то на этом месте.

Эйрата готова была поклясться, что это была фабрика, вот только сейчас она не припоминает мест, где бы стояли фабрики и еще бы работали…

Поговаривают, что раньше были не простые маги, а маги-инженеры, когда-то гномские народы им выковали шестеренки и трубы, а маги-инженеры с помощью своих навыков построили эти заводы, поговаривают они замахнулись на немыслимое: они из песка и глины пытались создать жизнь! Во времена той самой войны, когда не хватало солдат, когда некому уже было делать тяжелую работу, они пытались создать новых людей! Големы – искусственные создания, она их никогда не видела, но сама мысль о существовании такой твари приводила в ужас.

И вот теперь они шли по рухляди и пытались представить, как все это работало в свои лучшие года.

Наконец они услышали небольшой скрежет, как будто кто-то ударял камнями друг о друга, и они аккуратно пошли на звук. Формируя небольшой круг в небольшой по размерам бывшей комнате, стояло около девяти големов, на полу валялись остатки их собратьев, эти же по кругу, словно часы с завидной точностью и монотонностью действия, одной рукой отрывали другую каменную руку и передавали по кругу, потом так же синхронно второй рукой вставляли первую на место и уже ей отрывали какую-то другую часть своего тела и передавали следующему. Они отрывали свои каменные ноги, руки, части груди и даже головы и так передавали, вставляли и вновь отрывали и передавали.

Данное действие завораживало и вводило в какой-то транс, наши герои стояли молча и не знали, сколько времени так стоят, пока в какой-то момент Гломп не спросил.

– Зачем они это делают? – Ответа никто не знал.

– Наверное, они пытаются отыскать свои части. – Неуверенно сказала Эйрата.

– Да… – протянул Гломп – судя по валяющимся на полу големам, они этим занимаются до тех пор, пока не развалятся и не превратятся в пыль.

– А они… Вообще… разумны? – С паузами, пытаясь сформулировать свой вопрос, поинтересовалась Эмилия.

– Кто знает, – спокойно ответила Эйрата.

– Так, давайте отсюда поедем, – выговорил Гломп. – Я не собираюсь спать при этом действии, я попросту не засну. Это же ужас какой-то!

С ним мысленно все согласились. Ведь вряд ли големы останавливались на сон или обед. И, оседлав своих коней, они направились отсюда далее. Благо после еще трех часов езды вдали появился небольшой забор, а это значит, что там имеется жизнь. Все обрадовались, потому как отогнали от себя мысли об этой груде бесполезности, и каждый перестал считать себя таким же, как эти големы. Потому что каждый из них делал по своей сути такие же бесполезные действия и проживал никчемную жизнь, находясь в постоянном поиске себя и своего места. Как это не странно, даже Гломп почувствовал в этих големах что-то родственное и даже ужаснулся от этой мысли.

Вислоухие худыхи.

Можно многое простить миру, можно ему простить холодную чашку супа в обед, надоедливых мошек, что облепили лицо, холодную постель, есть вещи, которые намного серьезнее, допустим, прерванный сон, перегорелая еда, намозоленные ноги или ужасное настроение. Гломп думал, что он прошел через все виды унижений и неудобств за это время, однако мир умеет удивлять и в свойственной для него манере подкинул еще одну горсть грязи за пазуху, а точнее, даже в лицо.

В этой небольшой деревушке, к которой прибыли наши друзья, был унижающий обряд прохода в деревню. Все дело в том, что у них было всего два прохода, для людей и для телег, и вот проход для людей был узок и рассчитан на каких-то плоских созданий, в итоге Гломп не смог протиснуться в эту щель, сколько бы не втягивал в себя живот, и был вынужден проходить через вход, предназначенный для телег. Такого унижения он еще в своей жизни никогда не испытывал.

В этой ужасной деревне был культ худобы и все толстые люди, имевшие живот, открыто высмеивались и презирались, впервые Гломп почувствовал себя не объектом обожания, а уродцем.

– Да как они просто посмели! – Ворчал Гломп. – Это как понимать? Я! Я! Великий советник короля – некрасивый? – Эйрата лишь улыбалась на его слова, а Эмилия не слушала. – Чтобы ты понимала! – Обратился Гломп к Эйрате. – Я самый красивый уралиец из всех уралийцев, да за мной толпы поклонниц ходили! И чтобы меня посчитали одним из уродцев! Да это просто возмутительно!

– А ты никогда не думал, что у всех разные стандарты красоты? – Просто произнесла Эмилия.

– Почему я это должен вообще понимать!

– Знаешь, когда я жила в нашей деревне, я каждый день ощущала себя какой-то странной, – ответила Эмилия.

– Но ведь ты и была странной!

– Зато теперь странный ты.

– Может быть, я единственный здравомыслящий человек в этой деревне! – Провопил Гломп и замолчал на какое-то время. – Лучше скажи, что мы тут забыли и сколько еще будем находиться?

– По-хорошему нам надо бы набрать запасов, – начала говорить Эмилия, – но мы можем попробовать найти работу. Кто его знает, сколько нам надо будет еще ехать до следующей деревни и сколько на это может уйти средств.

– Почему нам надо работать?.. – Плаксиво протянул Гломп, хоть и сам понимал, что им не помешали бы средства, просто ему не нравилось находиться в этой вонючей деревне.

Как уже было сказано, это была деревня, в которой обитали вислоухие, это был небольшой народ, если его вообще можно было назвать народом. Когда-то они были многочисленны, но их быт и события прошлых лет значительно сократили их численность. Все дело заключалось в том, что они были очень самолюбивы и презирали не то, что окружающих, они очень высокомерно относились даже к своим собственным сородичам. В чем же заключался секрет их самолюбия? Ну, во-первых, они были достаточно высокими, худыми, их кожа просто сияла на солнце, и многие народности считали их очень красивыми, во-вторых они достаточно долго жили, а их кожа сохраняла свежесть, единственное, что у них менялось с годами – длина ушей, именно по это длине можно было понять, какого возраста вислоухий перед тобой, если длина доходила до плеч, значит, этот вислоухий прожил долгую жизнь, а благодаря долголетию их все стали считать очень мудрыми созданиями, что, естественно, было не так, скорее они становились жуткими консерваторами. Все знают простой секрет природы: чем дольше живет создание, тем меньше за эту жизнь оно оставляет потомства, чем короче жизнь, тем больше оно плодится, и, если следовать этой теории, вислоухие практически не плодились. Они вообще предпочитали жить в уединении, однако уединение может сводить с ума, именно поэтому они собирали небольшие деревеньки, к тому же им надо было что-то есть и во что-то одеваться, а вот работать тяжелым трудом они вообще не любили, это было ниже их достоинства, именно поэтому они впускали в свои деревни путников, чтобы обменяться товаром, либо чтобы приобрести чернорабочего.

Чем же занимались вислоухие? Естественно, искусством и философией. Каждый был либо скульптором, либо художником, либо словоблудом, либо философом, иногда среди них встречались ремесленники.

Естественно, никакого трактира или гостиницы в этой деревне не было, и Эмилия просто ходила от одного дома до другого, спрашивая, не нуждается ли хозяин в работниках.

Получив достаточно отказов, что, естественно, радовало Гломпа, ведь с каждым новым отказом у него укреплялась надежда на то, что Эмилии это надоест и они покинут это жуткое место, но Эмилия не сдавалась и упорно стучала в новые двери. И вот в какой-то там раз ей ответили положительно. Довольная собой, она выскочила из дома и позвала друзей. Они вошли в небольшую хижину, и пред ними предстала такая же, как и все, высокая, молодая, светловолосая, милая на лицо девушка с ушами, которые едва сравнивались с подбородком.

– Меня зовут Эйла, – сказала она.

– Это – Эйрата, а это – Гломп, – ответила Эмилия.

– Очень приятно. – Учтиво сказала Эйла и жестом руки предложила им присесть.

– У вас есть для нас работа? – Поинтересовалась Эйрата.

– Скорее, – стала отвечать Эйла, – у меня имеется просьба, за которую я могу с вами расплатиться.

– Мы вас слушаем, – сказала Эйрата, отчего-то она взяла верх этой беседы, и Эмилия спокойно отошла на второй план.

– Все дело в том, что я уже давно не получала никаких вестей от своего брата, он, конечно, и так частенько увлекался своей работой и забывал мне отправлять письма, но сейчас я начала волноваться.

– Чем же занимается ваш брат? – Уточнила Эйрата.

– Он изучает и систематизирует все живые организмы, обитающие в нашем лесу.

– То есть он в лесу проживает? – Уточнила Эйрата.

– Да, у него имеется там хижина.

– Мы можем найти эту хижину? Вы знаете ее расположение или у нас будет карта? – Неумолимо уточняла Эйрата.

– Я планировала последовать с вами, я знаю, где она находится, – спокойно отвечала Эйла, понимая необходимость данной беседы.

– Почему вы не сходили туда одна?

– Это лес, – сказала Эйла, и в этом ответе звучало все.

– Хорошо, – одобрительно ответила Эйрата. – Сколько же лет тому назад отправлял вам письмо ваш брат? – Эйла задумалась, минуту помолчала и ответила.

– Пожалуй, последнее письмо от него я получала лет восемьдесят назад или около того, – Гломп чуть не упал с дивана и почти что захлебнулся слюной. Однако на него никто не стал обращать внимания.

– Как вы с нами расплатитесь? – Поинтересовалась Эйрата.

– Советом.

– Советом! – Выпалил Гломп. – Ха! Я вам сам могу целую кучу советов надавать!

– Простите моего друга. – Тут же вступила Эмилия. – Мы более материальные создания.

– Понимаю, – снисходительно качнула головой Эйла. – Тогда я могу вам дать небольшую скульптуру. – Гломп уже был готов выкинуть еще что-то, но Эйрата его опередила.

– Хорошо. Этого будет достаточно. Можем ли мы провести у вас несколько ночей перед отправкой? – Эйла подумала и дала свое согласие.

Она поселила их на втором этаже своего жилища, где все улеглись довольные на простые деревянные постели, по которым успели соскучиться.

– Я вообще не понимаю, зачем нам какая-то скульптура! – Наконец выразил свое накопившееся недовольство Гломп.

– Скульптуры, сделанные вислоухими в другом мире, считаются редкостью и их с большой охотой скупают торговцы.

– Я вообще не понимаю, какой прок от этих скульптур, зачем они вообще нужны. Зачем эти ушастые тратят свою жизнь на такие бесполезные вещи?!

– А на что бы ты потратил свою жизнь, будь у тебя столько лет за плечами? – Поинтересовалась Эмилия и Гломп, не задумываясь, ответил.

– На удовольствия. – Эмилия громко рассмеялась, но Гломпу было все равно, он уже давно привык, что его мудрость эта девушка воспринимает как плоские шутки. Он просто решил потратить свое драгоценное время на то, чтобы как следует отлежаться в кровати хотя бы эти два дня.

Самое главное в планировании – это слепо следовать своему плану, не отступая от его пунктов ни на шаг, и, если ты решил лежать на кровати два дня, то ты и лежишь, главное, договориться с Эмилией о пропитании и все. Гломп лежал уже два часа, не считая ночи. У него было время подумать о том, почему он все еще куда-то идет, но самое главное, у него было время подумать, а куда они идут сейчас? Путешествие должно, нет, просто обязано иметь какую-то конечную точку, какой-то видимый результат, ведь в противном случае они даже не поймут, когда им надо остановиться, чтобы восстановить свои силы.

Поймав себя на том, что он мыслит вместо того, чтобы спать, он искренне возмутился и повернулся на бок, точно решив уснуть. Раньше, чтобы заснуть у Гломпа не было никаких проблем, не возникало даже никакого вопроса о том, чтобы бодрствовать, но теперь он не мог просто взять и уснуть. Сон упрямо не лез ему в голову, а вместо этого голова полнилась какими-то дурацкими мыслями. Он повернулся еще раз, потом еще раз, и у него окончательно устало тело лежать. Злости и возмущению не было никакого предела, как это тело, которое просто предназначено для сна, отказывалось от этого дела!

Он встал, размял спину и начал ходить по комнате из стороны в сторону. Потом вновь лег на кровать, но сон не шел, а находиться одному в комнате было скучно до невозможности. Он злобно выдохнул и направился вниз.

Эйла сидела в зале и ваяла какую-то скульптуру, Гломп цыкнул, не понимая, зачем вообще можно тратить свое время на какие-то бесполезные произведения искусств.

– Зачем ты это делаешь? – Поинтересовался он.

– Делаю что? – Удивилась Эйла, у нее в голове не было такого вопроса, она делала скульптуру просто потому, что делала, для нее это было что-то сродни завтраку или прогулке, она не вкладывала в это действие никакого смысла, она просто делала скульптуру. – Просто.

– Я не понимаю, зачем тратить свою жизнь на такую ерунду! – Проворочался Гломп.

– А на что ее можно тратить без зазрения совести? – Поинтересовалась она, и он хотел было уже ответить, обычно у него ответ всегда держался за зубами и только ждал своей возможности вылететь, но в этот раз из надутых щек вышел только глубокий выход. Он замолчал и сел, рассуждая, а на что действительно он мог бы потратить свою жизнь. Обычные вещи, такие как сон и еда, уже не казались ему настолько значимыми вещами.

– Дети! – Радостно воскликнул он, он нашел то, что крутилось в его голове, и было неоспоримо, как сама ценность существования жизни.

– Это действительно хорошее дело, – ответила Эйла так, словно ожидала этого ответа. – Моим детям в этом году исполнится сто пятьдесят лет, моим внукам пятьдесят, я думаю, что свою роль как бабушка я выполнила лет тридцать назад или ты считаешь, что я обязана воспитывать и правнуков? Или ты думаешь, что я обязана плодиться безостановочно?

– Нет, я так не думаю. – Гломп вообще не ожидал такого ответа и поэтому сейчас он действительно не думал и находился в растерянности.

– Тогда на что я должна тратить свои длинные года? – Спокойно спросила Эйла. Гломп замолчал. Он смотрел, как из кусков глины она ваяет какое-то изделие, как глина в ее руках превращается в произведение искусства. Он ничего не понимал в искусстве, но то, что он видел, было красивым, вообще он хотел говорить, но не знал, о чем говорить. Спустя какое-то время он не выдержал и просто разворчался.

– Я не понимаю, почему мы молчим! Я не понимаю, почему мы вообще должны вот так сидеть и молчать! Я не понимаю, почему ты так долго живешь и лепишь эту глину! Мне не нравится эта деревня! Люди попросту не должны так жить! – Эйла лишь снисходительно улыбнулась.

– А как должны жить люди?

– Я не знаю, как должны жить люди! Но уж точно не так! – Выпалил он и вновь замолчал.

– Вот и я не знаю. – Подытожила Эйла и продолжила. – Вы все время говорите люди… А кто такие люди?

– Мы! – Возмутился Гломп, дожили, неужели надо еще как-то доказывать кому-то, что он, рожденный уралиец, человек! – Я человек, ты человек, мы все люди!

– Хахах, – посмеялась Эйла. – Забавно, как все быстро уходит из памяти. – Сказала она. – Ни ты, ни я не человек, люди – это такой народ, что жил на всех этих землях задолго до всего произошедшего. Это была такая раса, многочисленная и очень амбициозная, остатки этой расы вы, быть может, встречали в других поселениях, чернокнижники, маги и другие. Именно они люди, но так как их всегда было большинство, все стали друг друга называть людьми. Это слово стало чем-то определяющим разумность создания, если создание говорить и мыслит, значит, оно человек.

– Зачем мне это знать! – Буркнул Гломп.

– Ты же возмущался тому, что мы не разговариваем, вот я говорю, мне замолчать?

– Нет. Уж лучше сказки слушать, чем молчать. И к чему это ты заговорила про людей?

– Ни к чему. У этого монолога нет никакого смысла, я просто услышала слово и стала говорить. У меня много времени, и я в какой-то момент стала лепить из глины, так как я это делаю, на протяжении десятилетий мое мастерство растет, но у этого тоже нет никакого смысла. Так и у жизни и ее течения нет никакого смысла, она просто идет, протекает, словно река, и все. Жизнь не сложная штука, все намного проще.

– Звучит как-то мудрено, но почему-то кажется, что ты не права. – Эйла вновь улыбнулась.

– Быть может, ты прав. – Спокойно ответила она. – Искать смысл в происходящем, тоже имеет какой-то смысл, как и наделять вещи или какое-то дело определенными смыслами, иначе просто скучно жить. Если все бессмысленно, тогда и ты становишься не важным, а любому существу разумному важно чувствовать себя значимым.

– Звучит как-то отвратительно, – Эйла улыбнулась и продолжила лепить свое изделие.

– Почему ты живешь здесь? – Поинтересовался Гломп.

– А где мне жить? – Спросила она.

– Что за дурацкая привычка отвечать на вопрос вопросом. Можешь жить в канаве, раз на то пошло! – Эйла улыбнулась.

– Здесь тихо. – Ответила она. – Когда ты живешь слишком долго и успеваешь за одну жизнь побыть и воином, и творцом, и женой, и бабушкой, и земледельцем, и ремесленником, и бедным, и богатым, в итоге ты хочешь найти удаленное место и найти покой, то место, в котором время вязнет и становится единым целым, то место, где года плывут над головой незаметно. Это такое место.

– Я, кажется, начинаю понимать, за что вас вислоухих никто не любит! – Фыркнул Гломп и замолчал окончательно.

Спустя какое-то время в дом вошли Эйрата и Эмилия, Гломп был счастлив их видеть как никогда раньше.

– Где вы все это время были? – С порога проворочался Гломп.

– Тренировались! – Спокойно ответила Эмилия, словно она тренируется каждый день. – Мы направимся в лес, и там могут нас ждать любые неприятности.

– А ты что не спишь? – Поинтересовалась Эйрата, Гломп, кажется, покраснел.

– Не спится. И вообще завтра я пойду с вами на тренировку! – Эмилия и Эйрата округлили глаза и как-то загадочно улыбнулись.

– В таком случае тебе надо будет поменять свой измученный халат, на что-то более удобное. – Произнесла Эмилия.

– Я могу сшить вашему другу одежду. – Сказала Эйла, но никто не стал уточнять, умеет ли шить одежду эта вислоухая, и когда у нее появились подобные навыки. Даже если бы она сказала, что сможет за ночь выковать доспех, все бы промолчали, потому как, кто их знает этих вечно живущих созданий…

Когда все проснулись, а на удивление Гломп встал наравне со всеми, внизу его уже ждала Эйла с новой одеждой в руках. Он нехотя снял свой затасканный, но излюбленный халат и надел штаны и рубаху, было неприятное чувство, что одежда облепляет тело, так словно у него появился второй слой кожи, но спустя какое-то количество ворчаний и недовольств, он все-таки решился походить в этой ужасной одежде рабочих и земледельцев.

После всего произошедшего он к удивлению Эмилии отправился дальше на улицу с ними и на лугу за деревней взял в руки небольшой клинок!

– Я тебя не узнаю, Гломп! Ты меня пугаешь… Ты что заболел! – Посмеиваясь, сказала Эмилия.

– Смейся-смейся девчонка! – Ответил он. – Но когда я тебе надаю этой железякой, посмотрим, как ты будешь рыдать! – Огрызаясь, произнес он. – Ну! Что делать! – Обратился он к Эйрате.

– Пока защищайся, как сможешь! Потом поймем, что делать. – Сказала она и начала нападать.

      Однако после первого удара весь настрой и небывалый пыл у Гломпа исчез, он инстинктивно сделал пару шагов назад, упал с ног, выронил клинок и вытаращил глаза.

– Вставай, Гломп. – Спокойно сказала Эйрата.

– Ну уж нет! Ты что, дурная! Ты меня убить хочешь, что ли! Как ты машешь этой штукой! Она же острая! А если бы ты меня ей… – Вопил Гломп.

– Ладно! – Прервала его Эмилия. – Тебе на сегодня хватит. Сиди и не мешайся!

Гломп сидел. Они тренировались до обеда без остановки. Потом поели и продолжили тренироваться. Гломп молчал и просто наблюдал за движениями и шагами. Он словно нашел что-то очаровательное в этом дружеском поединке. Он смотрел, как напрягаются мышцы рук и ног, как пот стекает по телу этих напряженных лиц, как сталь лязгает от ударов. А потом уже под вечер встал и взял в руки свой клинок и начал им размахивать, словно ребенок палкой. В его движениях не было никакой логики, но ему это почему-то доставляло радость.

Все оставшиеся дни, он молча ходил за ними и размахивал своим клинком, о чем-то думая. В какой-то момент к нему подошла Эйрата.

– Вот смотри. – Она взяла его клинок и начала что-то показывать. – Стоишь так, машешь так. – Он на удивление, не проронив ни слова, посмотрел на нее. – Запомнил? – Он качнул головой и взял клинок обратно.

Он делал так, как показала Эйрата, и тренировался наравне с ними, иногда лишь присаживаясь на землю, тяжело дыша от усталости, но потом вставал и продолжал разрезать воздух. Эйрата подходила вновь и вновь, показывая все новые движения.

– Завтра выдвигаемся. – За обедом сказала Эмилия, и Гломп посмотрел на нее растерянно. – Завтра едем с Эйлой на поиски ее брата.

– Аааа… – протянул он и замолчал.

– С ним точно все в порядке? – Протянула Эйрата, Эмилия дернула плечами. – Даже не знаю, ворчливым он нравился мне больше.

Редкий экспонат.

Небольшая телега, не спеша, пробиралась через приятный лес, она ехала по давно забытой и заросшей дороге. Лошади перешагивали, не спеша, потому что их никто не подгонял вперед, повозкой управляла Эмилия.

– Почему мы так медленно едем? – Поинтересовался Гломп, в этот раз он ехал спереди и, кажется, любовался природой, Эйрата с Эйлой сидели внутри телеги и о чем-то беседовали.

– Вот уж не думала, что ты любитель быстрой езды. – Улыбнулась Эмилия, но поняв, что Гломп ожидает ответа, спокойно стала объяснять. – Мы едем так, потому что не знаем дороги, и я боюсь, что мы сможем сломать колеса, в таком случае придется бросать телегу, к тому же мы не знаем, есть ли в этом лесу опасности.

– Ты в прошлый раз тоже говорила про хищников в лесу, но нам никто так и не встретился.

– Нам повезло, – невозмутимо ответила Эмилия. – Уж лучше у нас будет безопасная поездка, чем рискованное приключение.

Телега, покачиваясь, словно на волнах, двигалась дальше, это плавное движение вгоняло в сон, и лишь редкие подскакивания на кочках заставляли пробуждаться.

Неожиданно впереди раздался треск, это был звук сломанных ветвей от тяжести тела, и прямиком из кустов выползло на дорогу огромное создание. Очевидно, это был не разумный зверь, так как перемещался он на всех четырех конечностях, у него была гладкая, как крысиный хвост кожа, на каждой лапе имелись длинные когти, а распахнутая зубастая пасть, парящая испарениями, влачила по земле длинный язык. В целом оно напоминало наго побритую собаку, только увеличенную в размерах и с огромными клыками. Гломп застыл, он даже не мог оторвать взгляда от этого существа. Лошади встали, не зная, как реагировать.

– Эйрата. – Спокойным, едва слышным голосом, произнесла Эмилия, и из телеги так же медленно и спокойно вышла Эйрата. – Кто это?

– Не знаю. – Спокойно ответила Эйрата, Эмилия удивленно посмотрела на свою подругу. – Я, правда, вижу это создание первый раз. – На этих словах она спокойно оголила свой клинок и так же медленно спустилась с телеги. Эмилия сделала то же самое, лишь передав вожжи Гломпу, тот даже не понял, что в его руки попало что-то, но он с охотой вцепился в них. Создание же с любопытством наблюдало за лошадьми. – Так как нас больше, он вряд ли осмелится нападать в открытую, – сказала Эйрата и, медленно опустившись на землю, подобрала первый попавшийся камень, а после легким движением метнула его и попала прямиком в голову этой твари.

Оно замотало головой, но не сделала никаких шагов, а после лишь провопило «Груууллллл» и на дорогу выползло еще два таких же создания.

– Стая… – Протянула Эмилия.

Кто знает, сколько времени они бы так стояли, смотря друг на друга, но ровно в это мгновение прямиком из телеги вылетела стрела и попала первому созданию меж ребер, оно завопило, и два других ринулись на лошадей, лошади вздыбились и рванули вперед, Гломп потерял равновесие и упал на землю. Эйрата, видя, как одно из созданий хочет прыгнуть на лошадь, ловким движением руки метнула небольшой клинок и сбила существо с ног, лапу второго создания своим коротким мечом отбила Эмилия, откуда-то из мчащейся телеги точными выстрелами летели стрелы, попадая то в одну тварь, то во вторую. Началась схватка.

Раненое создание рвануло на лежавшего Гломпа, тот отползал, подчиняясь инстинкту самосохранения назад, ища одной рукой небольшой клинок, бегая глазами по сторонам, а второй рукой гребя куда-то. Создание упрямо приближалось и, разинув пасть, вцепилось в левое плечо. Гломп завопил и от страха и резкой боли стал колотить существо правой рукой, спустя несколько ужасающих мгновений создание ослабило хватку и завалилось на Гломпа всей тяжестью своего тела, он выполз из-под туши и растерянно смотрел на землю, не поднимая своего взгляда.

– Гломп! Гломп! – Трясла его Эмилия. – Гломп, все закончилось! – Говорила она. Он постепенно приходил в себя и, наконец, поднял свой взгляд. С несколькими стрелами в спине бездыханное тело лежало перед ним, он посмотрел на свою правую руку и с ужасом увидел, как сжал в руке короткий окровавленный клинок. – Дай посмотрю твое плечо, – говорила Эмилия, но Гломп ее не слушал, он хотел выбросить этот клинок, но его рука его не слушала.

– А ты, оказывается, воин, – произнесла Эйрата. – Мои поздравления.

Гломп еще долго не мог вернуться в реальность. Уже вернулась Эйла с телегой, они уже ехали куда-то дальше, ему уже Эйрата обработала раны какими-то травами, Эмилия уже разжала его руку и вынула клинок, а он все еще сидел в полном оцепенении.

– Ничего, – подытожила Эйрата, – жить будет, пусть поспит, и все будет в порядке. Гломпа положили на импровизированную кровать, но он не спал, он думал о чем-то своем, а точнее, он пытался думать, но в голове было множество и ни одной мысли.

Когда он, наконец, пришел в себя, была уже глубокая ночь, он вышел на воздух, поднял свою голову и посмотрел на звезды, но в его голове все прокручивались сцены сражения, потом опустил свою голову и посмотрел на собственные руки. Неужели эти руки способны на сражения? Подумал он и, страшась собственных мыслей, вернулся обратно и постарался уснуть.

Оставшиеся дни были спокойными, пару раз к ним выходили на дорогу звери, несколько раз они встречали других хищников, но те не решались нападать и уходили по своим тропам, в остальное время Эмилия и Эйла уходили на охоту и непринужденно приносили то дичь, то небольших грызунов, которых легко хватало на похлебки.

Так они продвигались несколько дней.

– Совсем скоро мы должны будем прибыть к хижине брата, нам остался день – два пути, – произнесла Эйла за обедом.

– Это хорошо, – произнес Гломп. – Мы останемся в его жилище на день-два, а потом отправимся обратно, а куда мы отправимся потом? – Поинтересовался он у Эмилии.

– Не знаю, Гломп. В идеале нам надо будет добраться до следующего большого города, чтобы сделать покупки. – Гломп становился на удивление молчалив, он теперь предпочитал больше слушать и говорить только по существу. Он заметил, что все эти дни Эйрата ходит по лесу и собирает какие-то травы, чтобы не быть бездельником, он каждый день послушно следовал за ней и собирал то, что она просила, лишь иногда уточняя, что и зачем они собирают.

– Это «листвян», его используют для бальзамов, что затягивают раны. – Поясняла Эйрата. – А это цемос, он используется в качестве приправы. А это уйлус, его сушат и вывешивают над потолком, он отгоняет насекомых.

Эйрата смотрела на Гломпа как на ученика и думала, что же происходит в душе этого странного создания, наверное, этим вопросом задавался каждый среди присутствующий, кроме Гломпа.

Гломп уже давно понял, что этот мир огромен и велик, а он мал и полностью не приспособлен к жизни. Это познанное чувство несостоятельности и беспомощности давило на него невидимой каменной плитой, он смотрел на Эмилию и Эйрату и понимал, что отстал от них в развитии на несколько десятилетий, ему не хватает знаний, умений и навыков.

– Как ты все это запоминаешь? – Поинтересовался он в очередной раз, пока они бродили по лесу.

– Я занимаюсь травами уже очень давно, к тому же чтобы ничего не забывать я обращалась к справочникам и сама вела свои записи, удержать все в голове попросту невозможно.

По возвращении в лагерь Гломп подошел к Эйле и о чем-то с ней долго разговаривал.

Вот так они двигались дальше. На стоянках Эмилия и Эйла уходили в лес на охоту, а Гломп и Эйрата собирали травы и коренья, потом Гломп уходил к Эйле, и они о чем-то разговаривали.

      Двигалась дорога дальше, и они ехали еще несколько дней, пока, наконец, не приехали к небольшому домику, поросшему травой, казалось, что он заброшенный и в нем никто уже давно не живет, однако, пройдя внутрь, они обнаружили множество разбросанных бумаг, сплошные рукописи хаотично лежали на каждой поверхности.

– Он здесь был недавно, – произнесла Эйрата.

– Как поняла? – Поинтересовался Гломп.

– На листках бумаги нет пыли, а это значит, что их постоянно меняют местами, – пояснила она.

– Значит, мы можем расположиться, и ждать прихода хозяина, я разведу костер у входа, – сказала Эмилия.

Ближе к вечеру, откуда-то из кустов вышел молодой человек, в потасканной одежде, в одной руке держащий какой-то листок, что-то бормочущий себе под нос и задумчиво поглядывающий себе под ноги.

– Урсилио! – Крикнула Эйла, и юноша вздрогнул и выронил листок из руки.

– Это ты, Эйла?! – Произнес он и стал поднимать свой листок с земли. – Какими судьбами, что-то произошло?

– Ты пропал и не пишешь писем, – спокойно ответила она.

– Как не пишу, я пишу, они лежат у меня на столе, я пишу тебе стабильно раз в несколько лет.

– Вот я и приехала к тебе за своими письмами, – улыбаясь, ответила Эйла.

Все это время Урсилио не отрывал взгляда от своего листа и, наконец, посмотрел на сестру и увидел ее спутников.

– Удивительно! – Воскликнул он. – Это что гоблины и полугарпия? – Он тут же выбросил листок из рук и понесся прямиком к Гломпу. – Не бойся, малыш, я не причиню тебя вреда! Какая особь? Видимо, мальчик, зеленая кожа, так, уши, ага, какого ты роста?

– Что ты делаешь?! – Фыркнул Гломп, Урсилио выпучил глаза, и счастье пробежало по его лицу.

– Ты меня понимаешь! Восхитительно! Просто восхитительно!

– Конечно, он тебя понимает, – улыбаясь, сказала Эмилия.

– О! И ты тоже, это один из самых счастливых дней, я должен все срочно записать! Это станет достоянием общественности!

Весь оставшийся день Урсилио ни на шаг не отходил от Гломпа, он его расспрашивал обо всем, надо признаться, Гломп был счастлив такому вниманию и диктовал своему новому знакомому все с большой охотой. Эйла молча сидела и, улыбаясь, рассматривала своего брата.

– Уралийцы… – диктовал Гломп, – любят спать….

– Как спать? По сколько часов? На каких местах? Обособленно или группами? – Уточнял Урсилио.

Нужно признать, что внимание приятная штука, вот только когда его становится много и от него невозможно скрыться, это самое внимание начинает душить. Урсилио не отходил и на секунду, он измерял все… Даже Когда Гломп засыпал, он наблюдал, как тот спит, сколько раз храпит, открывает рот или нет. В конечном счете, Гломп не выдержал и сбросил Урсилио на Эмилию. Та терпела день.

– Ахахахаха! – Смеялся Гломп. – Эмилия, кажется, я нашел подходящую кандидатуру тебе в мужья! – Выдал Гломп, смотря, как Эмилия пытается скрыться от надоедливого долгожителя.

– А что Уралийцы играют браки? – Поинтересовался Уралисио.

– Эмилия у нас не простой Уралиец, она дочь самого короля! – Выдал Гломп.

– Да вы что! Это же просто восхитительно! А как играют свадьбу? Нет, постойте, до этого мы дойдем, но если что! Я могу, да я просто с радостью сыграю с ней свадьбу! Вы представляете! Интересно, насколько наши виды совместимы?

– Ахахахаха! – Смеялся Гломп. – Во дает!

– На самом деле, он не шутит, – сказала Эйла. – Мой брат посвятил свою жизнь изучению существ, он выпускает большие энциклопедии и благодаря его знаниям, люди этого мира познают мир, и чем уникальнее ему попадается существо, тем счастливее он становится. Вы с Эмилией – уникальные экспонаты, на сегодняшний день вы – самая большая ценность, ведь все считали ваш вид вымершим.

– Хах! – Фыркнул Гломп, не зная, что ответить на этот вопрос.

– Постой! – Крикнула Эмилия. – Так ты наняла нас, просто потому, что хотела показать нас брату! Ты нас ему как подарок какой-то преподнесла! – Выпалила Эмилия. Гломп, мы собираемся и уходим! Сейчас же!

– Отлично! – Крикнул Урсулио. – Так, я сейчас же соберу все свои бумаги!

– В смысле?! – Сказали все хором, кроме Эйлы.

– Я от вас не отстану ни на шаг, пока полностью не опишу вашу жизнь в свой десятый том. Культура, привычки, поведение, способы размножения, популяция! Все!!!

– Нееееет! – Протянула Эмилия.

– Так и напишем, особи женского пола проявляют агрессию больше, чем мужские, скорее всего, в этих племенах процветает матриархат.

– Это становится не смешно… – Протянула Эйрата, и все мысленно согласились с этим кроме брата и сестры.

Возвращение домой

Есть такая древняя, только что придуманная Гломпом пословица: «Если тебе надоела муха, жужжащая под ухом, то просто найди ей новое место». Именно так Гломп поступал все это время, пока вокруг него бегал долгожитель Урсулио или, как его все называли, Ури. Однако у такой прекрасной тактики нашлось одно слабое место, Эмилия тоже отправляла его к Гломпу, и к тому же у нее попросту заканчивалось терпение и казалось, что она готова обнажить свой клинок и зарезать этого вислоухого вместе с его сестрой, которая только и делает, что наслаждается восхищенным взглядом своего брата.

– Куда мы направляемся теперь? – Поинтересовалась Эйрата.

– Если он будет крутиться вокруг меня, то мы никуда не отправимся! Я уже не могу даже спокойно посидеть, он записывает все! Абсолютно все, что я делаю! Я скоро сойду с ума! – Эмилия злобно глянула на Гломпа.

– Не смотри так на меня, мне не меньше твоего тяжело, я даже поспать не могу. Ты хоть когда-нибудь просыпалась от ощущения, что на тебя смотрит безумный взгляд и что-то там еще записывает! – Гломп вздрогнул. – Это пугает, я вообще не высыпаюсь все эти дни!

– Нам заплатили. – Произнесла Эйрата, но Эмилия и Гломп не поняли, к чему она ведет. Она вздохнула. – Нам заплатили, мы свою работу сделали, мы можем просто сбежать.

– А это мысль! – Протянул Гломп. Эмилия промолчала.

Конечно, легко сказать про побег, но в этом вопросе надо как-то совладать с совестью, подобрать удачное время и быть всегда на стороже. Гломп про побег забыл сразу же, потому что его мысли были заняты другим, да и по большому счету вряд ли он бы смог организовать данное действие, и поэтому, как только наступила ночь, он уснул. Однако в какой-то момент его расшатал кто-то, сперва он хотел выпалить злобную тираду, так как думал, что это Ури его зачем-то разбудил, но увидел Эмилию.

Она молчаливым жестом поманила его за собой, и он послушно выполз из телеги, на улице уже с запряженными лошадьми стояла Эйрата.

– Давай быстрее, пока этот исследователь спит! – Шепотом фыркнула она, и Гломп, не задумываясь, запрыгнул на лошадь, схватился за Эйрату, и они помчались, разрезая ночь.

Рассветало, а лошади все еще неслись вперед, однако уже чувствовалось, что все устали.

– Наверное, хватит! – Крикнула Эйрата. – Они не смогут на своей телеге нас нагнать, даже если мы приляжем отдыхать.

Все упали на землю и развалились, потягиваясь в разные стороны. Гломп был счастлив, что наконец-то никто не сверлит его глазами и ничего не записывает в тетрадь. Ему даже не пришлось искать подходящего места, он просто закрыл глаза и уснул.

– Восхитительно! – Раздался голос, который пробудил Гломпа, тот вздрогнул и вскочил на ноги. Был уже вечер. Ури сидел на траве и что-то записывал. – Так значит, у вас есть сообразительность, и вы способны даже на такие вещи!

– Да как ты тут оказался! – Не выдержав, фыркнула Эмилия.

– Я изучал, самых опасных хищников леса, я наблюдал за самыми редкими созданиями, неужели вы и правда думаете, что сможете от меня избавиться, просто сев на лошадей? – С гордостью произнес он. – Моя сестра едет позади, мы можем либо дождаться ее, либо вы поскачите дальше, но знайте, у меня превосходные навыки следопыта, я в любом случае вас нагоню! Я не отстану от вас, пока полностью не изучу ваше поведение!

– АААА!!! – Злобно рыкнула Эмилия и, словно сдавшись, села на траву.

– Может, мы просто убьем его? – Спокойно сказала Эйрата, в ее словах не было никаких эмоций, словно она говорила "солнце светит", Гломп вздрогнул.

– Отличная мысль! – Крикнул Ури. – Это может быть еще более любопытным, я как раз хотел бы узнать ваши боевые умения!

– Нет, – фыркнула Эмилия, – мы останемся и дождемся твою сестру, все-таки ее здоровье важнее моих нервов.

Гломпу вновь пришлось терпеть этого наблюдателя, который постоянно что-то себе бормочет под нос, он старался делать то, что делает всегда, но у него никак не получалось данное мероприятие.

– Вряд ли Эйла сегодня нас догонит, – произнесла Эйрата. – Мне, конечно, интересно, как ты нас догнал, но это оставим на потом, сейчас мы можем, наоборот, сесть на лошадей и отправиться к Эйле навстречу, раз наш план провалился, нужно до темноты сделать хоть что-то разумное.

Так и поступили, ближе к ночи они встретили повозку с Эйлой.

– Я уж боялась, что мне придется самой выбираться из этого леса! – Сказала она улыбаясь. – Я думала, вы и дальше будете убегать от брата, а он вас будет нагонять, такое уже бывало! – Проговорила она и как-то облегченно ушла в телегу.

– Ну и что мы будем делать? – Поинтересовался Гломп. – Только не говори, что нам необходимо терпеть все это до конца наших дней?

– Нет, Гломп, мы возвращаемся домой, – произнесла Эмилия.

Эти слова прозвучали просто, но чувствовалось, что для Эмилии это решение далось с трудом, словно она проиграла какой-то важный матч, будто битва, которую она затеяла, оказалась изначально с неравными силами, но ей казалось, что она сможет ей противостоять.

Что же почувствовал Гломп при этих словах? Он должен был почувствовать радость, должен был почувствовать облегчение и спокойствие, он это и испытывал, вот только в первое мгновение после этого появилось странное и неприятное послевкусие тревоги, страха и волнения. Гломп не понимал, откуда взялось это чувство и почему ему так боязно думать о возвращении домой.

Эйрата ничего не думала, она знала, что это логическое решение и ничего страшного, что если они сделают небольшой крюк, зато избавятся от ненужного балласта. К тому же она увидит родину Эмилии и ее народ, что тоже тешило ее любопытство и радовало.

Ури же, казалось, был на седьмом небе от счастья.

Чтобы не двигаться теми же тропами, было решено двигаться по кромке леса, к тому же Ури за свою жизнь полностью излазил все близлежащие леса и знал расположение всех городков окраины. Именно поэтому в прошлый раз он так быстро нагнал Эмилию и ее спутников, в то время как они двигались по основной дороге, он срезал путь через лес. По его скромным подсчетам до того самого города на окраине мира ехать им чуть меньше или больше недели.

– А почему ты никогда не заходил в те леса? – поинтересовалась Эйрата, ведь она долгие годы прожила именно там, а если он такой любопытный исследователь, то странным ей казалось его пребывание в лесу около небольшой деревушки вислоухих.

– Чтобы лезть вглубь, необходимо изучить то, что лежит у тебя под ногами, – спокойно ответил Ури.

Можно было бы много говорить о том, как они двигались к городу, к краю мира, однако на деле все их дни были слиты в один большой день. Эйла вела повозку и периодически менялась с Эйратой, Эмилия пыталась скрыться от приставучего Ури, однако в таком положении невозможно укрыться. Гломп же все больше времени проводил с Эйратой, во времена стоянок он ходил с ней в лес за травами, когда она вела повозку, сидел рядом и о чем-то разговаривал.

Эмилия поглядывала на их странные взаимоотношения, но из-за собственного приставучего листа под боком, каждый раз отбрасывала все свое любопытство, однако она не могла не отметить того, что Глом практически перестал ворчать и кидаться глупыми выражениями, а еще он так мало спал, что это не укладывалось в голову.

По прибытии в город они так же разбились на два отряда: Эйла с Ури следовала за Эмилией, Гломп отправился с Эйратой продавать те травы, что они насобирали за все время странствий.

Эмилия же решила за счет Ури сменить обмундирование своей команды.

– Значит, так, я не намереваюсь терпеть твои выходки бесплатно! – Грозно сказала она. – Отрабатывай весь мной полученный ущерб. Купи нам три лука, три коротких клинка и несколько комплектов одежды! Меня не интересует, где ты будешь брать деньги и как ты будешь расплачиваться!

– Хорошо, – спокойно произнес Ури, словно уже был готов к чему-то подобному.

– И ты купишь не то, что тебе вздумается, а именно то, на что укажу я!

– Хорошо. – сказал Ури и последовал за Эмилией.

На удивление все прошло быстро, гладко и без всяких происшествий, к следующему утру они уже были готовы к новому выдвижению.

Знакомый лес навивал Эйрате какие-то странные ощущения: она должна была радоваться каждому повороту, но они ей навивали только тоску и уныние. С каждым новым знакомым поворотом она ощущала непреодолимое одиночество, словно все свои прошлые годы она прожила в небольшой бочке, конечно, эта бочка была знакома и отчасти любима, вот только, выбравшись из нее, ей никак не хотелось возвращаться обратно, а здесь с каждым поворотом она словно погружалась на дно.

– Не переживай, мы не надолго возвращаемся, – спокойно сказала Эмилия, увидев бурю эмоций, отраженных на ее лице. Эйрата улыбнулась.

– Неужели у меня все написано на лице? – Поинтересовалась она.

– Думаю, нет, но, мне кажется, я ощущаю то же, что и ты.

– Скоро будет мой дом, – сказала Эйрата.

– Хочешь заехать? – Поинтересовалась Эмилия.

– Даже не знаю… просто, быть может, там остались какие-то необходимые вещи, хотя если честно, то не сильно хочется туда вступать.

– Как скажешь.

– Ну уж нет, если есть возможность поспать на кровати, – раздался голос Гломпа, который очевидно все слышал, – то это просто преступление не воспользоваться этим! – Эмилия засмеялась.

– Гломп! Видимо, эта местность благоприятно на тебя влияет, ты становишься собой! А то я в последнее время стала за тебя переживать!

– Что за меня переживать! Я свеж, здоров и нахожусь в самом завидном возрасте! – Фыркнул он. – К тому же, не стоит все время бежать от себя, необходимо вернуться туда, откуда все время бежал и увидеть, что это просто халупа, в которой нет ничего страшного! – Эмилия удивилась, собственно, как и Эйрата, словно Гломп сказал что-то настолько ему не свойственно, что даже стало как-то не по себе.

– Гломп, – это все, что смогла сказать Эмилия в ответ.

Подъезжая к дому Эйраты, они заметили небольшую струйку дыма, плывущую по небу. Вооружившись, они потихоньку стали подбираться к хижине, так как в этом доме и в этой местности никого не должно было быть. Подобравшись ближе, они заметили хождение и приготовились то ли к атаке, то ли засаде, сами не понимая, к чему они готовятся. Новый хозяин вышел из дома.

– Джон! – Крикнула Эмилия, и хозяин вздрогнул и испугался, потом посмотрел в кусты и увидел своих знакомых.

– О! – Раскинув руки, прокричал чернокнижник. – Вот уж не думал вас тут увидеть!

– Аналогично! – Сказала Эмилия.

Был приятный вечер в компании с чернокнижником.

–Так почему ты все еще здесь! – Усевшись за похлебкой, спросила Эмилия.

– Нет! – Радостно ответил Джон. – Я бы хотел сначала услышать ваш рассказ, к тому же моя история скромна и коротка.

После того как Эмилия поведала их небольшое путешествие, а Джон просмеялся от души, настал его черед.

– Так, значит, вы везете вислоухого в твою деревню просто потому, что ты хочешь от него избавиться? – Джон это говорил при Ури и Эйле и совершенно не стеснялся. – Забавно!

– А ты почему все еще здесь? – Поинтересовалась Эмилия второй раз. – Я думала, ты будешь далеко-далеко в неизведанных местах!

– Хах! – Ухмыльнулся Джон. – Я и сам так думал! Но на деле у меня не оказалось никаких навыков и умений! Стыдно признаваться, но и костер-то я научился разводить относительно недавно! Я вообще кое-как добрался до этого дома, и чуть было не умер от голода! Я даже из лука стрелять-то не умею! Приходилось есть то, что находил по дороге… к тому же пару раз я чуть было не отравился! Но я рад! Я так рад! Мне кажется, что, несмотря на все свое неумение, несмотря на пустой живот и натертые мозоли, только сейчас я живу по-настоящему! – Эйрата слушала его и вспоминала себя в первые годы жизни в этом жилище, этот дом для нее стал таким же островком свободы, как и для Джона. Она вспоминала, как наслаждалась первыми солнечными лучами, как она камень за камнем строила это жилище, как изучала травы и тоже методом проб и ошибок приходила к выводам! Она так же сбежала из своего края и поселилась здесь.

– Вот и я решил, что пока не научусь всему, буду жить здесь! А уже потом пойду дальше. – Эйрата была рада слышать эти слова и видеть этого человека, ее дом больше не казался ей бочкой, он больше не напоминал ей об одиночестве, теперь эти стены веяли духом свободы и перемен.

– Только не застревай здесь надолго, потому что свобода, очень быстро может превратиться в затворничество! – Сказала Эйрата.

– Э-э, нет! – Понимая к чему она клонит, возразил Джон. – Затворником я был долгие годы и уж точно не вернусь назад!

Они еще долго о чем-то разговаривали, и Джон пообещал, что если они еще раз встретятся на обратном пути, то он точно сварит им похлёбку на самом жирном и вкусном мясе!

Эта встреча словно со всех участников путешествия скинула груз, они начали смотреть на происходящее под другим углом, и легкие улыбки засверкали на их лицах.

– Все только впереди! – Сказала Эйрата, и Эмилия уверенно качнула головой.

Дальше двигались легко и быстро, и уже через две недели они наконец приблизились к дому Эмилии.

Дом… Сколько в этом слове смысла, однако, даже у Гломпа не хватило смелости назвать впереди стоящие заборы страной. В его воспоминаниях все выглядело как-то по-другому: тронный зал, сторожевые башни, улицы горожан, все казалось таким огромным, монументальным, впечатляющим, однако сейчас он видел одну захудалую башню не выше трехэтажного здания, дырявый забор, и какие-то мелкие каменные развалины, что местные умельцы приспособили под свои жилища. Все стало каким-то убогим, грязным, заброшенным, словно они, как паразиты, заселили кем-то оставленное здание. Ему даже стало стыдно перед вислоухими, он посмотрел на Ури, но его лицо сияло от счастья, и даже проявлялись слезы.

Вошли они спокойно, многие жители обращали на них внимание, но кроме удивления, страха и любопытства ничего не было, никто не осмеливался к ним подходить и никто не останавливал.

Они приблизились к дворцу, но Гломп уже не видел былого величия, это была какая-то каменная башня подпертая палками. Внутри их встретил толстопузый уралиец, что лениво спал в углу, он открыл свои глаза и начал что-то верещать то ли от страха, то ли от недовольства.

– Его величество сейчас спит! Да как вы смеете! Вы вообще кто! Я главный советник короля! Стража! – Спросонья кричал он.

– Я дочь вашего короля Хлюрдия! – Строго сказала Эмилия, и у того, кажется, потерялся дар речи. – А это первый советник короля – Гломп! Как ты смеешь стоять у меня на пути! – Рыкнула она, и тот, согнувшись в три погибели, уполз в свой угол.

Они поднялись по лестнице, и Гломп увидел свой угол, то место, в котором он обожал спать. Это и тогда не было шикарным местом, но теперь оно казалось еще более убогим: никакой санитарии, никакой чистоты, да и комфорта мало в его уголке было. Раньше Гломп мог легко спать даже на полу, но предпочитал кровать, хотя это даже кроватью сложно назвать: пара палок, застеленная соломой и сверху понакиданное тряпье. Однако это его место занял новый советник короля.

Эмилия резким шагом вошла в царские покои, король Гоп-Шлеп XVIII спал. Он открыл глаза и посмотрел, кто смеет вообще врываться к нему, однако увидев Эмилию несколько растерялся.

– Хлюрдия, это ты!

– Да, это я, – спокойно ответила она.

– А мы думали, что ты… того… когда вы уехали и не вернулись через неделю, мы подумали, что ты пропала. Мы, конечно, послали людей на твои поиски, но они были безрезультатные.

Гломп подумал, что, скорее всего, новый советник прошелся по деревне и вышел за ограду, посмотрел в сторону леса и, вернувшись обратно, сказал, что работа выполнена.

– Тем не менее я здесь.

– А кто это с тобой? – Поинтересовался Гоп-Шлеп XVIII, его одолел страх, но он ничего не мог предпринять, он и сражаться-то не умел, да и стражи у него как таковой не было, только послушные уралийцы, что выполняли приказы, как могли.

– Ваше величество, – сказал Гломп, и король посмотрел на него, вспоминая, кто это перед ним, не то, чтобы у него была плохая память, просто Гломп сильно изменился: он похудел и был одет во что-то унизительное.

– О, Гломп, это ты! Мой главный советник! Хах!

– Эти люди прибыли с нами. Это Ури. Он – муж Хлюрдии. – Спокойно произнес Гломп, Эмилия вздрогнула и злобно посмотрела на Гломпа.

– Славно! – Улыбаясь, сказал Гоп Шлеп.

– Они не понимают нашего языка, ваше величество. Но он и его сестра хотят поселиться в нашем корол… месте. – Спокойно продолжал Гломп, он был очень вежлив и сдержан. – Это Эйрата, она служанка вашей дочери, ее дали в дар в честь свадьбы.

– Славно! – Гоп Шлеп XVIII расплывался в улыбке с каждым сказанным словом.

– Однако, по традициям их народа, после свадьбы, чтобы узнать и изучить народ, жених обязан целый год прожить в королевстве своей жены, а жена обязана прожить год в королевстве мужа, после чего они встретятся и выберут место, в котором они обязаны жить. Такова традиция и здесь ничего не поделаешь. Поэтому Хлюрдия вместе с своей служанкой, должны буду покинуть это место в ближайшее время, а вот Уриэль и его сестра останутся и будут изучать наши обычаи и традиции, они могу быть назойливыми и приставучими, но вы должны понять: таков обычай их народа.

– Я понимаю! Что ж очень жаль, моя дорогая дочь, что ты нас покинешь! Ну, а что поделать, встретимся через год!

– На этом все, мы пойдем располагать наших гостей! – Произнес Гломп, и все они вышли из покоев короля, а король от чего-то счастливый уснул дальше.

– Что ты творишь, Гломп! – Рявкнула Эмилия.

– Устраиваю вам спокойный отход и обеспечиваю нормальное существование для Ури, – спокойно сказал он. – Во-первых, чтобы их никто не боялся, чтобы все наши жители были спокойны, надо все обставить понятно, во-вторых, чтобы ты спокойно ушла.

– Я бы и так спокойно ушла! – Рявкнула Эмилия

– Он – твой отец, а это твой народ, прояви уважение. – Сказал Гломп как-то строго, и Эмилия ему подчинилась, от неожиданности и правильности сказанного. Гломп быстро спустился и поднял того нового советника.

– Как тебя зовут! – Крикнул Гломп и пузатый Уралиец, проворчавшись, встал и подошел к Гломпу.

– Вирг, господин.

– Этот господин, – он указал на Ури, – король дальней страны. – Вирг съежился от таких слов. – И теперь он муж Хлюрдии, дочери нашего короля. Он будет жить здесь, поэтому если вы не хотите разгневать вашего короля и соседнюю страну, если вы не хотите войны, вы должны служить этому господину так же, как служите своему королю!

– Как скажете, господин!

– А теперь беги и разнеси эту новость всем! – Вирг от страха понесся вперед.

– Гломп, а я и не знал, что ты такой важный человек здесь! – Произнес Уриэль на уралийском. – Мне надо будет пересмотреть свои записи.

– Так ты все слышал?!– Рыкнула Эмилия.

– Да! Он здорово все это придумал! – сказал Ури. – Хотя, если честно, я и не против быть вашим мужем! Если того пожелаете!

– Когда ты выучил наш язык? – спросил Гломп.

– Мне было любопытно, откуда маленькие гоблины знают всеобщий язык, ведь по логике вы не должны были его понимать, учитывая прошлую историю, ваших предков, учитывая, что вы из далека… Я поинтересовался у сестры, она спросила у Эйраты, та сказала, что Эмилия откуда-то его знала, а вот Гломпа заколдовал чернокнижник. Я подумал, что если я останусь один без переводчика, то как я буду общаться с людьми, подумал, что придется тратить на это множество времени и средств, но вы встретили Джона. Я его попросил сделать для меня зелье, и вот я вас понимаю. Это просто восхитительно!

– Эйрата? Эйла?

– Нет, я ничего не поняла из всего сказанного, – сказала Эйрата. – Я только поняла, что к тебе обращаются как Хлюрдиина? Это твое настоящее имя?

– Я тоже ничего не поняла, но судя по твоей реакции и по твоему лицу, Гломп наговорил, чего-то пошлого или постыдного. – Сказала Эйла.

– Неважно.

Вирг пробежался по всем жителям, и разнес новость, и первые дни везде следовал за Ури, но после того как Ури сказал:

– Не надо за мной следовать, если мне понадобится помощь я вас вызову, – Вирг успокоился, и его жизнь вошла в обычное русло.

Все через два дня вернулось в обычное русло.

Эмилия с Эйратой собирались в путь, Эйла решила какое-то время побыть с братом, а после уже либо вернуться к себе, либо что-то еще. Только Гломп ходил как сам не свой: сначала он хотел выспаться, однако не мог уснуть, потом и вовсе куда-то пропал, и Эмилия с Эйратой его не видели, он появлялся и исчезал, и был постоянно занят своими делами.

– Что с Гломпом? – Поинтересовалась Эйрата.

– Я не знаю, – просто ответила Эмилия.

– Такое чувство, что он мечется и не может решить для себя, чего он хочет.

Гломп же на самом деле метался, он хотел остаться здесь и заставить всех жителей построить нормальные дома, хотел, чтобы у них были нормальные кровати, чтобы они ели нормальную еду, а не полусырое и вообще без каких-то изысков, он даже не подозревал, что его когда-то любимая еда оказалась на деле, какой-то бурдой, сваренной в чане. Его буквально раздражало все. Он хотел остаться и не мог остаться, потому что как только он кого-то что-то заставлял делать, они делали, но как только он уходил, славные уралийцы ложились спать и забрасывали свои дела, что еще больше его злило. К тому же вся его страна на деле оказалась такой крохотной, он буквально обошел все дома за день, и это его почему-то тоже начинало злить.

В итоге когда Эмилия села на лошадь и собралась уезжать вместе с Эйратой, и все вышли их провожать, Гломп стоял чернее тучи.

– Гломп! – Крикнула Эмилия. – Еще увидимся! Жаль расставаться, но все же. Гломп лишь фыркнул недовольно, Эйрата хотела что-то сказать, но он выдохнул и сказал:

– С чего ты взяла, что я вообще собираюсь с тобой прощаться? Я выполнил указ короля и теперь отправляюсь с тобой на год в царство твоего законного мужа! В конце концов, я – главный советник короля! – Эмилия выпучила глаза от неожиданности, однако у Гломпа уже за спиной красовался мешок.

– Что он говорит? – Поинтересовалась Эйрата.

– Я вообще-то понимаю тебя! – Крикнул Гломп. – Давай двигайся!

– Я так и знала, что ты здесь не останешься. – Улыбаясь, сказала Эйрата.

– Откуда такая уверенность?! – Возмутился Гломп, так как он сам не знал окончательного решения.

– Потому что ты не переоделся в халат. Ты все время ходил в штанах и рубахе, хотел бы остаться, уже давно скинул бы обувь и надел свой бесформенный халат. – Улыбаясь, сказала Эйрата. Гломп ничего не ответил.

– Только не говорите мне, что мы едем, куда глаза глядят! – Рыкнул он, спустя какое время, когда они уже выехали из города, когда его стены только виднелись вдали.

– А как иначе, – улыбаясь, сказала Эмилия. – Или у тебя есть какое-то предложение?

– Конечно, есть, кто-то же должен вами руководить! Мы едем на родину Эйраты!

Лошади остановились. Эмилия посмотрела на Эйрату, та молчала и смотрела куда-то вдаль, а после улыбнулась и сказала.

– Я согласна, только держись крепче, путь будет длинным!

      И лошади понеслись вперед навстречу ветру, туда к бескрайним скалам, что разрезают облака, а впрочем, это уже другая история.