Read the book: «Решала»

Глава

Глава 1

Глава 1

Нокдаун! Я на полу. Неожиданно! Вел ведь два раунда по очкам, как мне сказал мой тренер в перерыве. И ведь не сам упал, меня уронили. Ха-ха.

– … «семь», – откуда-то издалека слышу голос рефери и заставляю себя встать на ноги, показывая, что готов к бою. Да нифига не готов! В голове шумит, а перед глазами два Володи Ерещенко, с которым я бьюсь в финале чемпионата СССР по боксу. Сам чемпионат перенесли с 23-го января на 13-е февраля ещё в прошлом году, что дало мне возможность немного подольше потренироваться. Как проклятый я занимался по пять раз в неделю, хотел и по семь, но Игорь Леонидович, мой тренер, был против. Сердечный удар от Ирки подкосил меня – она реально вышла замуж за худого сорокалетнего сморчка. Что она в нём нашла? Вместо квартиры у того маленький ветхий домик в Николаевке, машины нет, денег нет, работы нет нормальной. Прыгает с одного места на другое, хотя специальность у него неплохая – сварщик. А вот поди ж ты! «Любовь зла, полюбишь и козла». Что означает, что женское сердце непредсказуемо.

– … восемь!

При счете «восемь» рефери должен принять решение – дать команду на продолжение боя или считать до десяти? Наш рефери, легендарный Владимир Енгибарян, опытно взял мои перчатки в свои руки, проверяя, не дрожат ли они, и скомандовал мне сделать шаг вперёд. Пытается определить, как у меня с координацией. Но у меня опыта тоже хватает – всё-таки в этом теле три с половиной года боксирую и в прошлом лет десять отпахал.

Да, я попаданец, и живу уже во втором теле. Меня это не парит – вернули тридцать пять лет жизни, плохо, что ли? Жаль, попал не в свое тело а в тело одноклассника, который должен был застрелится как я помню.

Делаю маленький приставной шажок. Хрен поймет судья, что меня ведёт.

– Бокс!

Левый джеб, уворот от встречного бокового, и вхожу в клинч. Володя пытается меня стряхнуть. Но я та ещё пиявка!

– Брейк!

Эта команда – призыв боксерам разорвать взаимный захват, отдалиться друг от друга минимум на шаг и продолжить бой. Невыполнение – потеря очков или даже дисквалификация. Правда, последнее я не встречал ни разу.

Володя рвётся добивать. Делаю шаг назад и на отходе удачно попадаю в разрез между перчаток Ерещенко, разбивая тому бровь. Остановка боя, оказание помощи, и… я чемпион! Не разрешили продолжить бой моему сопернику, ведь я попал по травмированной в полуфинале брови Ерещенко. Ранее, в полуфинале, я бился со Степаном Шахбазяном из Армении и до этого чуть не проиграл казаху Владимиру Бердыбекову.

С момента моего попадания в тело прошло почти четыре года. Сегодня тринадцатое февраля 1988-го года. Но на улице теплынь, ведь мы в Ташкенте. Вот где надо жить! … Зимой. А летом и в Красноярске хорошо.

Меня поздравляют мои друганы – Костя Цзю и Витька Артемьев. Цзю слил свой финал в категории до 60 кг Орзубеку Назарову. А вообще сейчас казахи – бесспорные лидеры бокса в СССР. Ровно десять медалей взяли на этом чемпионате, из сорока восьми возможных!

А Витька в категории 57 кг проиграл армянину Казаряну. Зато в полуфинале выбил казаха Серёгу Суходоева, который сейчас, вижу, тоже протискивается ко мне, чтобы поздравить. Многих я уже знаю в мире бокса, да и сам известный боксер. Ладно, бронзовый призёр чемпионата СССР – это тоже круто, хотя накануне Суходоев целый день ходил смурной, как туча. Хотел даже напиться с горя. Я еле уговорил подождать до воскресенья. Сегодня впятером идём в ресторан. Кто пятый? Местный тяжеловес Хаким Матчанов, единственный призёр от Узбекистана на этом чемпионате. Вот кого просто завалили подарками. «Волгу», например, подарили местные власти. Сам видел, как вручали. А нам дадут по тыще и бронзулетку какую. Хаким постарше нас лет на пять, бровастый, как Брежнев, этакий усатый красавец узбек. Закончил автодор местный с отличием и сейчас ещё учится на юриста в сфере международных отношений. Как сложится у парня жизнь в дальнейшем, я не помню, но надеюсь, всё будет хорошо. Ресторан, в который мы идём, принадлежит родному брату его тренера по фамилии Газиев. Имя для меня сложное, как и отчество. Вот на бумажке записано… Хамидулла Каххарович!

– Проходите, – посторонился улыбчивый лысый здоровяк, сильно смахивающий на джина из диснеевского мультика про Алладина.

Не знаю, есть уже этот мультик или нет, посмотреть негде, интернета нет же. Вернее, есть что-то, но не пойми что.

– … мордой в грязь, – расстроенно заканчивает рассказ о своём проигрыше Цзю.

– А грязь и лечебная может быть, – утешаю я его. – Всё у тебя ещё будет. Не бухаешь, вкалываешь, и удар есть нокаутирующий. А главное – талант!

Витька и Суходоев рады своим серебряной и бронзовой медалям. Что уж говорить про «золотого» Хакима!

Шашлык тут очень хорош, и вообще, люблю я восточную кухню. Расположились мы тоже удачно – отдельный столик в углу, и нам никто не мешает, и мы не отсвечиваем. На пятерых выпили пару бутылок вина и грамм по сто какой-то местной сливянки. Решаем после ужина прогуляться пешком до гостиницы. Идём по улицам Ташкента, солнышко пригревает, небольшой ветерок, снега нет совсем, уже включили фонари, темнеет рано. От нечего делать заходим в магазин «Культтовары». Там человек десять местных ведут разговор на какие-то животрепещущие темы. Увидев нас, сначала примолкли, но заметив Хакима, расслабились и продолжили общение. Из их речи понятны только матерные слова. А ведь они ругаются! Вижу две группы и рефери-продавщицу. Та смотрит с любопытством на ссору. Цирк для неё!

– Что за шум, а драки нет? – тихо спрашиваю у Хакима, оглядывая товары.

Гитары, баян или аккордеон (не разбираюсь в этом), есть даже пара скрипок, висящих на стене. Много грампластинок. Замечаю пласт «Queen». А у них такой неплохой мелодичный рок, надо прикупить «квинов».

– Спорят, кому достанется последнее пианино, – шепчет Хаким, которому, как я вижу, немного стыдно за земляков.

И точно, в каждой группе по ребёнку лет семи, явно товар берут для них. Девочка и мальчик. Заново оглядываю спорящих. Раз пианино, значит, семьи небедные, и место есть, куда его ставить.

– Вам помочь, уважаемые? – решаю вмешаться в разговор.

Нафига? Сам не понимаю. Группировки, от неожиданности ненадолго замолкнув и ещё раз посмотрев на Хакима, решают довести суть спора до меня.

– Считаю, парень, как настоящий мужик, должен уступить девочке, – я присел на корточки и посмотрел на насупившегося пацана.

Мои слова ненадолго заставили замолчать спорщиков, а потом всё решилось быстро и, к сожалению, на иностранном для меня языке. Пианино достаётся… парнишке! Черт, мерю всё по себе, а тут, наоборот, прав у местного женского пола, наверное, меньше.

– Почему парню отдали? – спрашивает Костя, которому тоже интересно.

– У него день рожденья скоро, – вильнув глазами, ответил Хаким.

Может и правда, никаких признаков дискриминации женщин я тут не видел. И одеваются они обычно – юбки, пиджаки, головы непокрытые.

Хрясь! Стучит по прилавку старик. Разговор окончен, побеждённая группа уходит.

– Татары это, – уже на улице поясняет Хаким, кивая в сторону ушедшей группы.

– Крымские? – спрашиваю я.

– Были, теперь местные, – кривится боксёр.

В голове что-то щелкает, и картинка складывается в знание. Летом этого года татары, не согласные с решением властей, отказавшихся восстановить Крымскую АССР, должны выйти на митинг. А в декабре здесь, в Ташкенте, случится ещё одно важное событие. Тоже митинг, но участники и лозунги другие.

«Русские, уезжайте в свою Россию, а крымские татары – в Крым».

От неожиданно прозревшей памяти настроение испортилось. Захотелось записать всё, что вспомнил, в свою тетрадку, но понял – и так не забуду. Черт, а ведь и Сумгаит не за горами! Я уже служил в армии, когда к нам в часть прибыла партия новобранцев из армян и азербайджанцев.

– Нас предупредили, чтобы мы тут мирно жили, – сказал мне кто-то из них, но до самого моего дембеля они между собой не общались и враждебно поглядывали друг на друга.

Наскоро простившись с дружелюбным Хакимом, вместо гостиницы иду на переговорный пункт и заказываю разговор с Москвой.

– Откуда информация? – строго спросил Власов.

– Слышал, как на чемпионате между собой два члена делегации общались. Один из Баку, второй из Сумгаита, – вру я.

– Точную дату не говорили? – пытает министр. – Опознать их сможешь?

– Я их в лицо не видел, только слышал. Стоял за автобусом. Один сказал другому: «Через пару недель начнем их резать!»

– Что ты там делал, за автобусом? – взорвался Власов.

– По малой нужде отошёл, до Дворца далеко бежать, а приспичило, – сочиняю я на ходу, удивляясь сам себе. – Поэтому ни они меня не видели, ни я их.

– Ладно, молодец, что сказал. Никому не трепи, я потом с тобой свяжусь, – отдал команду Александр Владимирович и положил трубку.

Точную дату начала резни я не помнил, но был точно февраль. Так что пара недель до конфликта – это максимум, ведь сегодня тринадцатое февраля. Ну, не пара недель, а шестнадцать дней, ведь этот год високосный.

Будучи уже в Красноярске, получив доступ к своему приёмнику с короткими волнами, стал регулярно слушать вражьи голоса. И дождался. «Голос Америки» объявил, что 20-го февраля сессия областного Совета народных депутатов НКАО в Степанакерте приняла обращение к Верховным Советам Азербайджанской и Армянской ССР и СССР с просьбой о выходе НКАО из состава Азербайджана и присоединении её к Армении.

На работе и в универе дела у меня идут хорошо. На удивление мой дядька Пашка отлично вписался в коллектив и быстро вошел в курс дела. А в КГУ мне дали повышенную стипендию. Аж пятьдесят рублей! Только нивелировать падение доходов от видеосалонов это не сможет. А доходы стали заметно сокращаться. Конкуренция! Ещё парочка новых салонов открылась недалеко от нас, в Студгородке, и один напротив Сашкиного. Но по моим прикидкам года полтора у нас ещё есть – помню, в самоволку в 89-м бегал в кинотеатр на ночной сеанс, и мест там не было свободных.

Двадцать третьего февраля, праздник! Бухнул со старшими товарищами, хоть официально это и рабочий день, но после работы в ресторане посидеть сам бог велел. Сейчас ещё много фронтовиков, в том числе у нас в крайкоме. Посидели, выпили, закусили, а утром следующего дня я получаю звонок от Власова:

– Толя, там к тебе сегодня человек от меня зайдёт, Кирилл Евгеньевич. Расскажи ему ещё раз, что слышал, – попросил он, не говоря ни о чём конкретно, но намекая на якобы подслушанный мною разговор.

Глава 2

Глава 2

Этот Евгеньевич душу из меня конкретно вынул. Потом запихнул обратно, утрамбовал и опять вынул.

– А почему ты решил, что один из Баку, а второй из Сумгаита?

– Тот, что из Баку, сказал – мол у нас в столице не как у вас, в Сумгаите…, – уверенно отвечаю я.

– На русском говорили? Два азербайджанца? – не верит посланец.

Но у меня уже весь их выдуманный разговор заучен. Ничего нового не сочиняю, стою на своём. Попутно размышляю – а оно мне надо? Не планировал лезть никуда же! Тихо-мирно дожить до открытия железного занавеса и свалить… на Лазурный берег. Уехать можно и раньше, но бабуля расстроится, да и вообще, неожиданно интересно тут, в прошлом, стало. Кирилл Евгеньевич ушёл, скорее всего недовольный тем фактом, что не позволили ему мне иголки в ногти пихать. Но придраться не к чему. Я «слышал» и точка. А то, что я слышал о тех событиях, то и должно случиться. Олег Горин, мой одноклассник по прошлой жизни, ушёл в армию осенью 87-го, служил в прикаспийском отряде морской пехоты. Или как там называется их ВЧ? Мы даже переписывались с ним во время службы. Он мне про Сумгаит первым и рассказал. Их перебросили туда в самом конце февраля, когда уже волнения случились, и пострадала куча безвинных людей. Что интересно, подписки с него никакой не брали, но рассказывал он об этом неохотно.

Четверг и пятница прошли для меня спокойно, в субботу я сдавал лабы весь день, а вечером, после бани, распаренный и довольный жизнью услышал по радио новости. Разумеется, я слушал не «Маяк», благо, уже не «голоса», ни Би-би-си не глушат. Последняя и сообщила, что в Сумгаите был разогнан митинг, а на первого секретаря Азербайджанского ЦК КП Кямрана Багирова совершено покушение. Лёг спать как обычно, но ночью, когда вставал в туалет, не удержался и ещё раз послушал новости. В общем, всё как в поговорке – «есть обычай на Руси – ночью слушать Би-би-си».

В воскресенье поехал к Бейбуту в часть. Привез ему мешок конфет и печения. В буквальном смысле – накупил дофига разных сладостей. Бейбут меня удивил с первой секунды нашего свидания. Он уже ефрейтор!

– Ой, лучше дочь проститутка, чем …, – хотел было поглумиться я.

Удар по печени еле заблокировал, ответив двоечкой по корпусу.

– Не начинай, Толяныч! Сам не знал. На Двадцать третье дали лычку, даже не спросив меня!

Глаза у моего друга полны скорби, да и вообще, он не сильно рад даже сладостям, что совершенно на него не похоже.

– Ты что, из-за такой ерунды расстроился? – удивляюсь я.

– Да всё через жопу! И в роте дрочат, и на работе. А бить нельзя, – жалуется друг.

Осторожно пытая своего кореша, выяснил, что нелады у того на всех фронтах. Бейбут в роте на положении духа, так как он из самого позднего призыва, и так будет до мая месяца, не меньше. Сильно его не гоняют, но кровати в роте у них духи заправляют и полы моют тоже только они. Бейбут пытается сачковать, тем более у него, как у электрика, есть свой начальник – прапорщик Белый. После утреннего развода он сваливает на работы в свою кандейку на втором этаже клуба. Ну а там его достаёт начальство. Не прапорщик Белый, не начальник коммунальной части капитан Шейко, не подполковник Поликарпов, а старший прапорщик Агеев – командир хозяйственного взвода. Редкостное говно, по словам моего друга. Накачанный мужик лет тридцати, невысокий, коротко стриженный и, как и все другие прапоры, с одной извилиной в голове. Все его служебные обязанности сводятся к тому, чтобы бухнуть на дежурстве, закусив салом и консервированным горошком с луком и майонезом. А бухнув Агеев начинает доёбы…, сорян, приставать… Да нет, всё верно – до@бывать молодых. Дембелей и дедов не трогает, черпаков фигачит только если за дело, а вот духи, вроде моего друга, летают у него как птицы. И по поводу и без. Белого вечером уже в части нет, да и молодой прапор ни разу не авторитет для Агеева, а Шейко жаловаться западло. У Агеева есть свое место обитания – насосная, там в ночь его дежурства он и бухает.

– В часть зайти как-то можно? Не через КПП? – хмурясь спрашиваю я.

На самом деле, я считаю, моему другу ещё повезло – деды его стирать, например, не заставляют, «лося пробивать», да мало ли чего ещё можно выдумать. Но и друга в обиду не хочу давать.

– Есть пара дырок. … А, … а зачем тебе? К Ирке? Так она…

– Бейбут, давай, я сам с Иркой разберусь, а дырка в заборе мне нужна, чтобы попасть в часть и Агееву вашему челюсть пощупать, – прервал «беканье» и «меканье» друга я.

– Ты @пнулся! – уверенно констатировал новоиспеченный ефрейтор. – Там в насосной постоянно пяток дедов сидит, и есть деды за сто кило весом! Может, через компартию

попробовать порешать?

Я задумался. А у Бейбута башка варит! Шороху навести в МВДшном полку я могу. А могу и рыло начистить Агееву и дембелям. Я тот ещё «решала». Настроение не очень, и хочется выпустить пар. Размышляю, что бы такое предпринять? И в это время в комнату для гостей заглядывает это мурло! Пардон! Старший прапорщик Агеев.

– Бейбут, живо в роту! Там тебя на уборке потеряли! – грозно командует он, не обращая на меня внимания.

– Стоять! – хватаю за рукав друга, так как тот реально собрался рвануть с низкого старта.

– Прапор, ты обнаглел? Видишь, гости у вас в части, – встаю я и показываю удостоверение, возвышаясь над Агеевым, так как тот на голову ниже меня.

– Ты кто? – обалдел, как я вижу, прапор, но, заглянув в ксиву, малость притих. – Крайком? Комиссия? Этот тут при чём? Бейбут, ты что, партийный?

Про одну извилину в башке мой друг не соврал.

– Сначала кандидатом надо стать, вот я и беседую с товарищем насчет своей рекомендации ему. А вообще, две нужны. Как ты думаешь, вторую кто из ваших полканов даст? – по-панибратски приобнимаю Агеева в модном чистом ватнике.

– А я откуда… Да ты руку-то убери! – пытается вырваться из «дружеского» объятия Агеев. – Рано духу в партию!

– Дежурный по части, к Матвееву, – кричит кто-то в коридоре и негромко добавляет: – Он на воротах в машине.

– Матвеев, Матвеев… это ваш начальник штаба? – припоминаю я. – А ну, пойдём поговорим с ним!

– Да не будет он с тобой разговаривать, – неуверенно говорит прапор, с трудом освободившись от моих объятий.

– Анатолий Валерьевич! А мне не доложили! – радуется мне подполковник.

Он помнит моё знакомство с зам министра Сизовым, и то, как я спас часть, заменив наказание на поощрение. Мне повезло, что в выходной его застал. Хотя меня много кто тут помнит – Поликарпов, Шейко, Солнцева… Эх, Ирка, Ирка.

– Да я неформально тут, вот хочу человека в партию рекомендовать. Правда, командир его против. Почему? Не знаю, может, «троцкист» какой, – поясняю я.

Весело ржём все, даже предполагаемый «троцкист». Хотя Бейбут просто морду скривил, хрен поймёшь казахов этих – то ли рад, то ли недоволен.

– Агеев! Поясни! – Матвеев уже вышел из машины, зашёл в КПП и сейчас осматривается на предмет бардака какого, но пока ничего не находит.

– Так, рано ему, молодой совсем, никак не проявил себя, – Агеев тупит, не понимая, чего от него хочет командир.

Одна извилина, что взять? Ему бы понять, что раз я с Матвеевым «вась-вась», то и ему бы мне лучше не перечить.

– Ну да, так и сказал, рано мол духу в партию, – якобы размышляя пробормотал я.

– Не духу, а молодому…, – эта извилина работает сейчас на полную, и признавать наличие дедовщины перед посторонним мутным типом прапор не хочет.

– Погоди! Ему же дали «ефрейтора» на Двадцать третье! Значит, отличный солдат, спортсмен, КМС по боксу! Да ты сам знаешь – по ночам каждое своё дежурство марш-бросок устраиваешь. Отстал хоть раз товарищ ефрейтор на марш-броске от «дедушек»? Нормально у него с физподготовкой? – якобы припоминаю я. – А что молодой – так я тоже в восемнадцать стал кандидатом.

У кого всё нормально с извилинами, так это у Матвеева – местного начальника штаба. Тот сразу понял и чем я недоволен, и как надо себя вести.

– Агеев, что за марш-броски по ночам? Почему без плана?

– К проверке готовимся, вы же знаете, что сдача нормативов скоро, – бурчит этот идиот, бросая злобный взгляд на Бейбута.

Ой, дура-а-ак! Не понимает.

– Ефрейтор? Да ещё КМС? Я лично дам рекомендацию бойцу! – Матвеев старается закрыть своим телом от меня Агеева.

Для него все пантомимы подчинённого понятны, и, более того, ему ясно, что понятны они и мне.

– Скажи мне, прапорщик, – я намеренно понижаю звание Агеева. – По поводу марш-бросков – у вас только духов к сдаче нормативов готовят или всех?

– Так точно – всех! – Агеев, наконец, понял намёки Матвеева.

– Молодцы, не ожидал! Товарищ подполковник, а можно мне поприсутствовать на сдаче нормативов? От дивизии я вам бумагу сделаю. Или разрешение. Возьму, так сказать, на партийный контроль физподготовку в части. Я понимаю, как это важно для солдат.

– Анатолий, да бог с тобой, какие разрешения? Не надо ничего, тут моей власти хватит! А физподготовку по ночам, я возьму под свой личный контроль, – твердо обещает Матвеев. – Так, а что мы тут беседуем? Милости просим ко мне в кабинет или в ленинскую комнату!

– Рабочий день закончен и у вас, и у меня, да и не все моменты ещё выяснил в разговоре с моим другом. Если возможно, мы продолжим? Или уборка без электрика не начнётся?

– Да, конечно, продолжай. Дежурный! Чаю в гостевую. А я с товарищем старшим прапорщиком зайду в РОУП перед отъездом.

– Ну и что это было? – Бейбут пыхтит, предчувствуя неприятности.

– А РОУП – это что? – любопытствую у него.

– Рота обеспечения учебного процесса – водителей два взвода, хозвзвод и оркестр. Я в хозвзводе, Агеев этот – мой командир. И меня теперь он задрочит! – с надрывом говорит друг.

– Поверь, ему Матвеев сейчас всё объяснит, он вообще про тебя забудет. А я ещё завтра позвоню ему с утра, без лишних ушей поговорим.

Чую, мой друг мне не верит, но я точно знаю, что Матвеев мой посыл понял – «Этот заяц – мой друг!»

Без аппетита поужинав утренней гречкой с тушёнкой, я лег спать, забыв даже покрутить вражьи голоса. Хотя они не враги нам, а якобы друзья. Только за спиной нож держат. Утром в понедельник 29-го февраля перед работой кручу КВ и натыкаюсь на вопли этих «друзей»:

– Сумгаит … жестоко подавлена… Есть жертвы!

Глава 3

Глава 3

– А ты ведь, Толя, прав был. Спасибо за своевременный сигнал, если бы не ты, мы не успели бы в Сумгаит дополнительные силы ввести. Хотя и этого мало оказалось, сейчас уже и десант, и морпехи в городе, – благодарил меня Власов по телефону в понедельник. – И этого, которого ты подслушал, из Баку, мы задержали. Листовки нашли у него дома националистические. Второго из Сумгаита пока не нашли. Ничего, будем искать!

Я похолодел. Ведь выдумав разговор, я не продумал, что будут искать среди членов делегации этих вымышленных персонажей. И большая удача, что у кого-то что-то нашли. Иначе вопросов ко мне стало бы больше. Вот и зачем я лезу в это?

– Ты особо не распространяйся про эти события, хотя Горбачев уже и выступил с официальным заявлением, но решили акценты сместить, – предупреждает министр.

– Я и не планировал, – заверяю я.

«Обосрались вы, товарищ министр», – думаю про себя, а вслух спрашиваю: – «Голоса» говорят, жертвы были. Много?

– Не спрашивай, сейчас ситуацию успокоить бы. И чего им мирно не живётся на семьдесят первом году мировой революции?!

Только положил трубку, звонок от Матвеева. Сам позвонил, а я уже хотел было набрать его.

– Разъяснительную беседу с Агеевым я провёл, теперь и косо не посмотрит в сторону твоего друга. А ты Бейбута правда в партию тянешь? А то он сам не хочет – говорил я с ним сегодня. Можем его для начала комсоргом полка сделать.

– Спасибо за заботу. Ну, не хочет, так не хочет. А в роте его деды не будут шугать из-за меня?

– В каждой роте у нас информаторы есть, если будут неприятности, я узнаю о них первым. Так что насчет комсорга?

– Предложите. Если захочет, то пусть, – скидываю решение на усмотрение подполковника я.

Мысли о событиях в далёком городе. На работе в кабинете приёмник тоже имеется, но нет в нём коротких волн, не послушать «голоса». А наши каналы молчат. Секретарши у меня тоже пока нет, хотя Машка ещё в начале месяца уехала. Сначала соревнования у меня были, потом просто не до этого было. Мне красотка не нужна, хорошо бы опытную и толковую найти, которая в нашей работе сечёт. Да где ж такую взять? У Шенина увести? Обидится ведь.

Вечером собираюсь в гараж, где стоит моя восьмерка и уже на выходе из сдвоенных кабинетов – личного и секретарского, наталкиваюсь… на Марию! Пуза ещё не видно. Хотя она же в шубке.

– Толя! Как хорошо, что я тебя застала, – радуется девушка. – А я по делу! Ты же ещё не взял секретаршу себе?

«Ну, начинается! Не понравилось ей в деревне, вот и решила вернуться в город и сейчас будет проситься обратно. Не возьму! Ну хоть убейте меня. Она и так дурная, а когда гормоны из-за беременности начнут штормить, что будет?» – размышляю я.

– Не взял, просто вариантов много, выбрать не могу, – выдав свою самую сожалеющую улыбку, вру я.

– Вот и славненько. Моя подруга Лариса прекрасно подойдёт тебе! – затараторила Машка.

«Она словно не услышала моих слов», – злюсь про себя я.

– Значит, завтра ты её примешь? – теребит за рукав дублёнки моя бывшая сослуживица.

– Пусть приходит после двух, – разрешаю я, так как иного способа быстро отвязаться от надоеды не вижу.

Ужинаю дома. Сегодня у меня драники. Что-то с картошкой надо делать – портиться начала, хоть и купил недавно, да видно плохую. В магазинах вообще не найти нормальной, а запасов своей у меня по понятным причинам нет. Попутно кручу радио. Больше всего говорят о жестокости властей, которые ввели войска в город, но отмечают, что есть жертвы среди обеих народностей. Ладно, у писак свои заботы, у меня свои. Драники сами себя не съедят! Стук в калитку. Чертыхаясь, прерываю ужин – драники я люблю только горячие. Соседи поди. Не угадал. Илюха!

– Что-то случилось? – напрягся я, приглашая гостя к столу.

– Ух, как вкусно! – накинулся на и так небольшое количество еды Илюха так, будто его не кормили три дня.

Я не дурак и Илью прекрасно знаю, поэтому с расспросами не лезу, а мощно помогаю в рекордные сроки очистить тарелку с драниками. Захочет, сам расскажет что надо.

– Толя, а у тебя ещё остались связи на экскаваторном? – мой друг обнаружил на столе початую и наполовину пустую банку сгущёнки. – А я люблю дырочки в банке делать и высасывать, – доверчиво добавляет он, ковыряясь ложкой в банке.

– Колбасы пожарить? Тебя Ленка не кормит, что ли? – предлагаю я, как радушный хозяин.

– Ага, давай колбаски! Да на ужин в школе рыба была с пюре, даже в армии так хреново не делали, повара у нас в общаге сменились похоже. А Ленку я не каждый день вижу, в её общагу меня не пускают, у родителей, где она частенько обитает, мне некомфортно, и ко мне в комнату она не ездит. Ничего! Вот будет своя квартира…, – оголодавший во всех смыслах друг мечтательно зажмурился.

– Связи остались. А почему Адасова не попросишь? Он там много кого знает, – разбиваю ещё пяток яиц в сковороду.

Лишними не будут, Илья тот ещё кабан.

– Он деньги попросил, представляешь! Нет, ну, не себе, якобы другому человеку, – начал запутывать меня проглот.

– Стоп! Что надо на заводе? – взял в свои руки прояснение ситуации я.

– Другу моему в Солнечном жильё нужно, а ты знаешь, это их микрорайон, специально для завода строили. Нужна не квартира, а обмен. Друг работает на водоканале в Гремячьем логе, сейчас повысили, но работа уже в Солнечном, а ездить каждый день тридцать километров на работу и обратно трудно. Нужно помочь обменять жильё. У друга служебная квартира в Академе, вот я и подумал…

– А почему друга в Солнечный перевели? – размышляю я.

– Так воду в Солнечный из Академа гонят! Там у них одна контора. А сам водозабор в Гремячьем логе.

– Через весь город воду тянут? – удивился я. – Это кто ж такое придумал?

– Федирко, говорят. Так что, поможешь? – нетерпеливо спрашивает Илья.

– Да без б, – обещаю другу.

– Чё? – не понял тот.

– Без базара, – расшифровываю я.

– Ладно, я тогда домой, – торопится Илюха.

– Ночуй у меня. Вон диван свободен, пивка попьём! – открываю холодильник и показываю полтора десятка бутылок свежего «Жигулёвского». – И рыбка есть!

Утром за руль? Да просплюсь!

Посидели хорошо, я даже радио не мучил.

Ночью меня разбудил стук в калитку. Такой… наглый, я бы даже сказал истеричный.

– Я сам открою, – говорю подскочившему Илье. – В туалет только забегу.

Пиво таки дало о себе знать. Но накинув дублёнку и сунув ноги в валенки я уже слышу, как Илья открывает калитку. А выйдя во двор наблюдаю такую картину – мой друг держит на расстоянии вытянутой руки какого-то мужичка в шапке ушанке… Ба! Так это хахаль Иркин.

– Не спал я с ней, отстань! Ушибу! – грозится мой друг.

– Больше ей пойти некуда! – напирает муж Ирины, стараясь ударить по носу громилу.

– Что тут происходит? Тебе чего надо? – подошёл я к калитке.

– А ты кто? – дерганый визитёр прекратил на время «избивать» Илью.

– Штыба Анатолий! Так чё надо? – рявкнул я.

Иркиного друга я видел, а он меня нет, вот и принял Илью за меня впотьмах.

– А почему ты решил, что она у меня, она же сказала тебе, что у подруги, – я быстро въехал в суть дела.

Оказалось, что потерялась моя бывшая любовница. Молодожёны поругались, и Ирка, бросив сына Анджея на нового мужа, ушла ночевать якобы к подружке. Но ревнивый «Отелло» не поверил и помчался ловить нас на горячем.

– А, … так это другая Ирка, а я думал та, про кого я тебе сегодня рассказывал. Ещё думаю, как её муж меня нашёл?! – невпопад обрадовался Илья.

– Так твой друг – женщина, и я так понял, что замужняя? Это ты за неё просил? – поразился я. – А Ленка знает? Она ж тебя…

– Да не было ничего у нас с ней! – неубедительно отпирается Илюха.

Было бы светло, видно было бы, как тот покраснел.

– Давайте вы со своими бабами потом разберётесь! Пусти, я поищу свою Иру у тебя, – хилый предмет страсти моей бывшей дамы сердца в конец охренел!

– Что за подруга хоть, она тебе говорила? – не принимая во внимание глупое требование нахала, строго спрашиваю я.

– Говорила! Только где она живет, не сказала! – куксится брошенный, а может быть и обманутый муж.

– Зато мой дом ты быстро нашёл, – недовольно ворчу на мужика.

А ведь где Ирина, я, похоже, догадываюсь. Она у своей троюродной сестры, с которой меня знакомила однажды. И где та живёт, я тоже знаю. Ну, не адрес, а как пройти или проехать. Но ехать не хочу, это по Николаевке можно с похмела рассекать, а в городе легко на гайцов нарваться. Смотрю на часы – два часа ночи. Явно алкоголь в крови ещё. Да черт с ними, пусть ловят, отмажусь… наверное.

– Знаю я одну квартирку на Свободном, сейчас навестим. Жди тут, – обещаю я брошенке.

– Ну, уж нет, я поеду с тобой, – не согласен поздний гость.

– Я с вами, – предупреждает Илья. – А то за этим хмырем глаз да глаз нужен! Такой и пырнуть может. Злобный он какой-то!

– Он тихий вообще. Да поехали, если спать не хочешь, – завожу тачку и выезжаю на улицу.

Еду по-хитрому, не через центральные улицы, а по дворам. Мимо военкомата Октябрьского района, потом мимо кладбища и выезжаю аккурат на перекрёсток пересечения проспекта Свободный с улицей Лесопарковая, которая ведёт к БСМП. Тут-то и живет некая Влада (не знаю уж настоящее имя или нет), особа лет сорока. Одинокая толстая бабёнка, наглая как танк, но к Ирке относится по-доброму. Влада работает в ОРСе и частенько подкидывает дефициты не такой уж и близкой своей родственнице.

Окна во двор, первый этаж у Влады, и там горит свет, а значит, бухают девоньки. Не удержался, подошёл к окну кухни, захватив при этом снега валенками. Так и есть. Оп-па! А они с мужиками, и судя по времени (два часа ночи) дамы тех успешно динамят.

Звоню в дверь. Слышу шипение, звуки роняемой мебели – скорее всего об стул запнулся кто-то, маты и грубоватый голос Влады:

– Чё надо!

– Илюха, скажи, что ты сосед сверху, и они тебе мешают спать, – прошу друга я.

– Ирочка, открой! Это я! – завопило чудо в ушанке, спутав весь план проникновения в квартиру.

Однако это сработало! Не знаю, открыли бы дверь басовитому Илье, но Ирка видно подслушивала, стоя рядом с хозяйкой, и после недолгой заминки калиточка приоткрылась.

– Видеть тебя не хочу! Жмот! – Высунулась пьяненькая Иркина мордашка.

Дальше было дело техники – я отодвинул дверь, и мы зашли в квартиру. Два гостя дамочек на нас с Ильёй даже не рыпнулись. Илюха выглядит страшно здоровым, а я… а я как минимум страшным.

«Я не красавчик,

Чтоб все с ума сходили,

Да и не сходят —

Это даже веселей.

Но девочки всегда…», – напевал я про себя, выслушивая упрёки Иры в том, … что я её бросил!

– Ты бы мог отговорить меня. Я ждала! – меня ещё попутно и бьют кулачками в грудь.

Реагирую холодно, не оправдываясь. Она пьяна, и я виноват, по её мнению. Никак эти два факта мне не исправить. Вселенная так распорядилась! Едем обратно опять тем же секретным маршрутом, и мне везёт. До дома молодых, не такого уж и ветхого, как я вижу, доехали удачно. А вот уже подъезжая к своему двору…

Глава 4

Глава 4

Машина – милицейский бобон, прямо у моей калитки! Скорее всего, не за мной. Вот дал бог соседей!

– Илюха, сходи, ворота открой, – прошу друга.

Это, чтобы алкоголем не дышать на ментов, если вдруг подойдут. Заезжаю во двор, глушу мотор и выхожу из машины. Успел уже зайти в дом, как увидел, что в ворота заскочили два гаврика в форме. Илья власти уважает, поэтому не препятствует наглой парочке ворваться ко мне в дом.

– Ничего не перепутали? – удивлённо спросил я, открывая об стол бутылку пива и делая пару глотков.

Делаю это на глазах ментов, чтобы не было вопросов – почему бухой за рулём? Я не боюсь, но мало ли.

– Парень, помощь нужна! Там вашего соседа порезали. Скорую вызвали, но пока приедет… – торопливо проговорил один из гостей – молодой сержантик.

– А я что, доктор? – задаю логичный вопрос гостям.

– Бинт есть? – спросил второй, постарше, и тоже сержант.

– Был, вроде. Только эластичный, – припоминаю я.

– Давай! То, что надо! – обрадовался второй.

– Это… давай, может, узнаем, что там и как? – предложил Илья, когда мы уже закрыли ворота и отогревались после поездки.

Минус тридцать у нас первого марта в городе!

– Ну, уж нет. В прошлый раз зашёл, так меня в камеру сунули. Завтра узнаем, – пресекаю любопытство я.

Три часа ночи, поэтому отправляемся спать. Разбудил опять меня стук в ворота. Матерюсь, но иду открывать. Охота в лоб кому-нибудь дать. Соседи, менты… да пофиг. А вот хрен! Там Ирка стоит бухая ещё больше, чем, когда мы с ней простились, а за ней новый муж с такой несчастной мордой, что его и бить стыдно.

– Ира, какого х…! – ору я не сдерживаясь. – Вышла замуж – сиди дома, сына воспитывай!

– Анджей пропал! – рыдает та. – Этот гад оставил его дома одного!

Гад мнётся сзади, натягивая ушанку поглубже на голову. Вот кому сейчас хуже, чем мне!

– Без паники! Звони в милицию! Найдётся, куда он денется? – успокаиваю я, а сам понимаю, что подросток в переходном возрасте может сотворить что угодно на эмоциях. Да даже творить ничего не надо – на улице минус тридцать.

– Он тепло одет? – задаю важный вопрос.

– Где его искать?! Это я виновата! – А-а-а, у-у-у… – воет родительница.

Конструктива ноль.

– Слышь, дядя, что парень надел? – переключаюсь я на мужа Ирины.

– Да в том-то и дело, что ничего из верхней одежды, даже ботиночки не надел, – взволнованно вспоминает тот. – Надо искать его срочно! Замерзнет!

– Дома он, скорее всего. Садитесь в машину, поедем в прятки играть, – посопев, решаю проверить версию о том, что парниша просто решил позлить родителей и спрятался.

Едем обратно. Илья с нами – вот делать нечего моему другу. Когда вошли во двор, впечатление о доме мужичка стало ещё лучше. Дом в два этажа! Просто один этаж почти ушёл под землю, хоть он и кирпичный, и его окна находятся на уровне земли. Такое впечатление, что просто поверх каменного первого этажа надстроили второй, деревянный. В первый раз, когда подвозил хозяев, я во двор не заходил, иначе был бы облаян здоровым цепным псом. Вот поди ж, прокорми такого! Хозяин идёт первым, следом я с Ириной, та не хочет выпускать мою руку из захвата. В доме чисто, но это заслуга жены – она аккуратистка. Ковер на стене – непременный атрибут советского быта, ещё один лежит на полу в зале, над большим цветным телевизором висят рога оленя. Рога прям к месту – кажется, Ирина ко мне не остыла. А не такой уж он и бедный этот новый муж. Стенка ещё полированная имеется, темная. У нас такая в детстве была (я про первую свою жизнь говорю).

– Мы тут искали! По всем комнатам. Не иголка же он.

– Деньги пропали? – отвлекаю Ирину разговором и пытаюсь понять, где может спрятаться малогабаритный подросток.

В зале, небольшой спаленке Анджея и кухне нет таких мест, а второй этаж я пока не видел. Поднимаюсь. Ух ты! Кровать такая, что мы вчетвером тут разместимся. Сексодром, как говорится. Кроме этой спальни, на втором этаже имеется ещё одна. Скорее всего, бабушка какая-то там жила. Вон древняя швейная машинка, как бы не трофейная, причем, возможно, даже с первой мировой войны. Где можно спрятаться? Под кроватью же он не поместится? А удобства, я вижу, во дворе у них. Стоп! Или поместится?

Нашлась пропажа! Всё, как я и предполагал – решил в прятки поиграть, а потом, когда все рыдать будут, выскочить и напугать. Но мальчишка под кроватью уснул! Отцепляя от себя Ирину, которая одной рукой держит сына, а второй пытается удержать меня, я ухожу. Ну и ночка!

Утром спим с Ильей до десяти. Мне с утра на занятия в универ, и Илюха тоже в зональной школе учится, прогулять можно. Он, собственно, первым и встал, и даже сварганил завтрак в виде гречневой каши с маслом.

– Во у тебя жизнь весёлая! – вчерашние ночные приключения неожиданно понравились Илюхе.

– Да не дай боже такое каждую ночь, – я чуть не перекрестился.

Еду, как и планировал, в университет, только не на первую пару, которой была лекция по исткапу, а на середину второй – тоже лекция, но по матану, который я уже успешно сдал за весь год. Собственно, я не учиться сюда приехал, мне бы поговорить с нашей старостой – Аней Маловой. Хочу ей место предложить секретарское. Пусть бросает универ, ну, или переводится на заочку. А что? Армия ей не грозит, общагу ей выделю, даже гостинку, по деньгам… не обижу.

– Ты что, там такой большой начальник? – Малова с подозрением оглядела меня.

– Так, товарищи, кому неинтересно – зачем приходить? – недовольно скрипит лектор в нашу сторону.

Да не только в нашу, народ занимается на лекции всякой хренью. Хотя, самые упоротые бездельники уже вылетели с курса. Человек пятьдесят выгнали, а это … треть курса! Как вам такое, Илон Маск? Тьфу! Какой Маск? Он ещё школьник, наверное.

– А спать я с тобой должна? – прищурив глаз шепотом спрашивает Анька.

– С ума сошла?! – возмущённо шиплю в ответ.

– Это да или нет? – не унимается староста.

Издевается надо мной, зараза!

Так-то я не прочь. Анька невысокая, я бы даже сказал, миниатюрная, но фигуристая девочка и симпатичная притом. Однако с подчинённой заводить отношения не буду. И дело не в том, что я ханжа или боюсь, что в крайкоме узнают, просто это будет вредить работе. Мне нужна секретарша надежная, неболтливая, толковая и незашоренная идеологически. Это всё про нашу Аню!

– Я подумаю, – обещает девушка. – Неожиданное предложение, я себе иначе жизнь распланировала.

Оставляю Аньке свою старую визитку (надо бы новую сделать) и иду в деканат. Хотел бы сказать, что пригласили, но нет, вызвали. Какая-то мамзель позвонила мне на работу и тоненьким голосом проинформировала, что меня ждут после второй пары. В деканате две смешливые девочки, не обращая на меня внимания, увлеченно обсуждают личную жизнь … а хрен его знает кого, вроде, как какой-то блядовитой Клавки. Рядом сидит преподша с кафедры марксизма-ленинизма.

– Анатолий Штыба, первый курс, – скромно представился я в деканате и добавил: – Мне сказали явиться после второй пары.

Пергидролевая дамочка сорок плюс, не поднимая глаз, махнула рукой сверху вниз как бы предлагая садиться.

– Ждите!

Ещё бы! Студент-первокурсник может и подождать – невелика птица. Дамочка, а это, была, судя по голосу, вчерашняя мамзель из телефонной трубки, с восхищением рассматривала немецкий каталог товаров. Толстенная книжка, показывающая всё преимущество капитализма перед социализмом.

Студент первого курса и сам понимал, что дело у него маленькое, так сказать, и надо подождать, тем более тут в приёмной, кроме меня, сидела и лекторша с исткапа, тоже ждущая, очевидно, приглашения. По её предмету у меня автомата нет, но это и не надо, думаю, она поставит мне пятёрку ближе к сессии. Не зря же я ей выезд помогал организовывать в начале февраля аж в Чехословакию в составе тургруппы. Господи, была же такая страна.

Женщина меня узнала моментально.

– Анатолий Валерьевич! Спасибо вам огромное! – жеманно прижала руки к груди ровесница деканатской дамы. – А что ж вы сидите тут как все?

Ну вот, идрить твою в качель. Рассекретила меня, а я уж хотел было поприкалываться. Делать нечего, встаю и, подходя к столу, вырываю каталог у деканатской.

– Что ты себе позволяешь? – пергидролевая чуть не онемела от удивления. – А ну дай сюда! В милицию захотел?

– Низкопоклонство перед западом? Каталог-то из ФРГ! Вы партийная? – рявкаю я, заставляя девушек забыть о том, что ихняя знакомая Клавка слаба на передок.

– А я сразу заметила эту гадость! Но не в партии Лизавета Сергеевна. В нашей партийной организации таких нет! – поддакнула лекторша.

– Где декан? Вы работница просвещения, а может, даже и науки, какой пример подаёте молодёжи? – с серьёзным видом выговариваю я, тыча рукой в притихшую парочку сплетниц.

– У него важные люди, к нему нельзя! – ошарашенная наездом лекторши, деканатская тем не менее сняла трубку забренчавшего местного телефона.

– Лидия Сергеевна, что у вас там за шум? – раздался голос декана в трубке.

– Да тут студент какой-то…, – начала ябедничать Елизавета.

– Бог с ним, – перебил декан. – Штыба из крайкома не пришёл ещё?

– Из крайкома? – подняла на меня глаза ябеда. – Студент этот тоже Штыба…

– Он в приёмной, что ли? – поразился голос в трубке.

Через пять секунд дверь открылась и показался декан. Николай Николаевич. Очень пробивной мужик, организатор Школы космонавтики в закрытом Красноярске-26, а в просторечье в «Девятке». Он организовывал и интенсивные краткосрочные школы на речных судах для одарённых детей. Хватка у мужика железная, голова светлая, и я его лично уважаю.

– Анатолий Валерьевич, извините, Лизавета у нас новенькая, ещё не освоилась, – забормотал, смущаясь, он. – Я ей говорил, сразу вас пригласить.

– Николай, подпишите, пожалуйста, – влезла в разговор лекторша, суя декану какую-то бумажку. – Не секретарь, а … не пойми что!

Декан ещё раз оглянулся на начавшую прозревать сотрудницу и пригласил меня в кабинет.

В кабинете неожиданно, помимо смутно знакомого сотрудника университета, обнаружился мой знакомый – директор центра НТТМ Павел Полоскин! Сразу стало ясно, откуда растут ноги у этого каталога из ФРГ. Пашка там недавно был на выставке!

Пара фраз представлений и приветствий, и Николаич, как и положено деловому мужику, сразу перешёл к сути дела.

Глава 5

Глава 5

Красноярский госуниверситет у нас в крайкоме на особом счету – это наша гордость. В прошлом году, например, вуз получил Почетную премию министерства, а в этом мы запускаем программу преобразования Красноярского госуниверситета в «Центр науки, культуры и коммунистического воспитания». Ещё КГУ получил возможность проведения краевой программы «Кадры». А это приглашение новых учёных и преподавателей, улучшение жилищных условий сотрудников, повышение зарплат и прочее. В университетской жизни будет с нового года введено свободное посещение всех лекций, кроме лекций эстетического цикла, физического воспитания и практики. В этом же году биолого-химический факультет разделится на два – биологический и химический. Ещё в планах открытие в здании на Свободном комплексного приёмного пункта по ремонту часов, обуви, чистке одежды. Я не случайно говорю «на Свободном», так как имеется ещё, например, корпус на улице Маерчака, почти целиком отданный под юридический факультет. Также этой осенью прошёл первый набор на новый факультет ППФ – психолого-педагогический. В общем, планов громадьё, но мужики, что собрались тут, меня просто убили. Производство пластиковых окон! Это явно Пашкина идея – наездился по выставкам в ФРГ, насмотрелся и загорелся. Дело новое, предприятия ввязываться в это не хотят, а вот делец из НТТМ почуял запах наживы. Я, кстати, с ним согласен.

– Так вот зачем вы меня вызвали, – не преминул подколоть ещё раз я.

– Да кто вызвал! Лиза напутала, она у нас всего неделю работает, – всерьёз оправдывается Николай Николаевич.

– Вот, украл на выставке брошюрку, отдал ребятам, и – есть идеи! – вступил в разговор Павел, кивая на слове «ребята» в сторону мужика.

Тот понял его правильно и откашлявшись, начал читать мне лекцию:

– Пластиковый профиль в ФРГ делают из простого ПВХ – поливинилхлорид, он же винил.

Для производства ПВХ нужны 2 элемента – этилен и связанный хлор. Первый получают из нефти, второй – из поваренной соли. Всё это, пусть и не в промышленных масштабах, но у нас есть.

– У нас, это у кого? – перебил я. – Вы сказали, что вы из Иркутска?

– Зиминский химический завод, в городе Саянске. Я работал там, но сейчас работаю здесь, в КГУ, на биохиме, преподаю неорганическую химию, – пояснил мужик.

Листаю брошюрку под рассказ мужика. Оказывается, ПВХ уже гонят на экспорт, а его производство на вышеупомянутом заводе – сотни тысяч тонн в год, и сотни тысяч тонн винила этого. Продукция получила знак качества в прошлом году. Короче, передовое производство по мировым меркам даже. Я каюсь, не интересовался в обеих жизнях этим, но сейчас увлекло. У дядек есть реальный бизнес-план на производство профиля для окон! Сами окна планируют делать на мебельной фабрике недалеко от рынка в центре города. Есть там такое предприятие, оказывается, сейчас. Сто раз ходил на рынок мимо него и не замечал.

– Далее из смеси путем экструзии – это протягивания через специальную форму-фильеру, получаем оконный профиль. Экструзия – по сути, продавливание вязкой массы через отверстие определенной формы, – закончил лекцию химик. – Всё гениальное просто, в ФРГ такое уже делают, сделаем и мы! У меня есть друзья в Красноярском филиале ВНИВА, это…

– Стоп! – прерываю я. – Задача понятна, вынесем на бюро, но выступать там лучше тебе, Паш. И поменьше научных терминов, больше о прибыли и экономической выгоде говори.

– Так я не против, но кто-то из представителей науки всё равно нужен, для солидности. Давай уж втроём выступим? А то откажут.

– Ну, как хотите. Не откажут. Я сначала к первому зайду и подумаю, кому в Москву позвонить?

Вот не помню я пластиковых окон до нулевых в России. Неужели я наследил? А ведь и правда – без меня Павел на выставку в Германию не попал бы!

– Лиза, это наш студент и член крайкома КПСС! Чтобы всегда пускали его! – наказал декан секретарше, провожая меня.

Каталог я вернул владелице – пусть преклоняется.

На работе закрутили дела, и я чуть не пропустил обед. А кормят в нашей столовке хорошо. Никаких особых разносолов нет, но приготовлено всё качественно – ни прогорклого масла, ни водянистого пюре и прочих недостатков советского общепита. Порции большие, если борщ, так там кусок мяса обязательно будет, если рыба, то уже без костей и с золотистой зажаристой корочкой. И недорого. Давно уже есть больше никуда не хожу, ну только в кулинарию магазина «Нива» заезжаю за ром-бабой иногда. Вкусные они там.

Сытый и довольный спокойно работаю в своём кабинете. В замском сидит дядька мой уже давно. Проверяю списки на завтрашнее заседание комиссии. Вдруг дверь открывается и в кабинет заглядывает светловолосая головка девушки. Совсем молоденькой и очень красивой.

– Я Лариса от Марии! – почему-то шёпотом говорит блондинка.

– Заходи! – заговорщицки шепчу и я.

– А где можно раздеться? – по-прежнему не заходя полностью, вопрошает собеседница.

Я понимаю, что пришла она зря и вакантное место моей секретарши займёт, скорее всего, Анька, но всё равно охота пошутить:

– Если верхнюю одежду снять, то это в приёмной, а если совсем, то только тут!

– Совсем? Совсем не могу, мы мало знакомы, – хихикает собеседница. – А не украдут? Дверь в приёмную открыта же.

– Заходи уже, что там у тебя, норковая шуба, что ли? Даже если и так, никто тут не возьмёт её.

– Ага, норка, папа купил! – голова исчезла, чтобы появиться вместе с остальными частями тела через минуту.

А остальные части, особенно отдельные округлости, у Ларисы что надо!И она уже намекнула, что, если будем хорошо знакомы, то… Тьфу, Толя, гормоны тебя доведут до цугундера. «Кабаки и бабы» – зло.

Узкая талия, округлые бедра, обтянутые джинсой, тонкий свитерок и задорный хвостик на голове вместо причёски в виде начёса, который сейчас в моде.

– Э… Значит, ты хочешь работать в крайкоме? – слегка запнулся я.

– Не хочу! Это меня родители заставляют! А Машка – коза, сказала им, что устроит куда-нибудь! А я вообще работать не хочу! Я летом в театральное поеду поступать, на актрису! – неожиданно разоткровенничалась мнимая соискательница.

– А зачем тогда пришла? – удивился я.

– Я же говорю, мама и папа заставляют! Они у меня старомодные и хоть не живут вместе, но против меня заодно действуют! А я уже за полгода после школы три места сменила! Давай ты скажешь, что я не подхожу вам?

– Да без проблем, тем более нам действительно летуны не нужны! А кто у тебя папа?

– Я не летун, просто на этих трех местах меня начальство доставало, руки все распускали! А папа у меня прокурор.

– Тут, у нас? – оживился я.

Это ж каким надо быть идиотом, чтобы лезть к дочке прокурора!

– Нет, он в Москве сейчас, советник какой-то юстиции.

– Ну ясно, советник или может быть старший советник, – расслабился я.

А зря расслабился.

– Нет, не старший пока он, а этот… второй какой-то! – наморщила лоб красавица.

– Государственный советник второго ранга? – напрягся я.

– Ну да! А, точно, папа так и говорил – государственный советник юстиции 2 ранга! А какие они ещё бывают, частные, что ли? – Лариса хихикнула.

Генерал-лейтенант, значит, или вице-адмирал, если на флоте! Это бомба. Не сексуальная, а самая настоящая, такой чин прокуратуре может изрядных проблем доставить. Даже мне, несмотря на всех моих покровителей. Ну, кроме Раисы Максимовны. Та раком поставит даже генерального прокурора, если надо будет. Но с другой стороны, если, например, отсюда эта Лариса уйдёт из-за домогательств, то Светка Аюкасова точно за меня просить не станет. Ну, и под каким соусом мне сейчас отказать?

– У тебя резюме с собой?

– Что с собой? – не поняла Лариса и почему-то покраснела.

Черт, зря я её так плотоядно рассматриваю.

– Резюме – это от французского «сводка». Ну это твоя краткая биография. Где училась, где работала, какие интересы в жизни. Навыки какие, что умеешь?

– Нигде я не училась, я и так всё умею! – гордо задрала точёный носик Лариса.

– Это понятно, – многоопытно кивнул я.

– После школы работала секретарём на первой автобазе, но потом пришлось уйти, я говорила… начальник автобазы приставать ко мне начал. Но посадили его не за это! – сразу поправилась Лариса. – Он воровал!

– Да ладно! Экая скотина! – мне стало смешно.

– Во-о-от… А осенью меня папа в училище устроил, тоже секретарём. А там жена директора училища на меня с кулаками накинулась!

– Директора тоже посадили? – сухо переспросил я.

– Нет, наоборот, он на повышение пошёл, хоть и с женой развелся. А царапины на лице… папа сказал, мужчину шрамы украшают! Ну, а третий вообще козёл! Там я тоже секретарём работала. Меня заставили печатать бумажки разные на пишущей машинке, а когда я не смогла быстро по клавишам бить, директор сказал, что будет меня учить, а сам…

– Достаточно! Вы нам не подходите! До свидания!

А что? Формально я всё выяснил, но вот на печатной машинке работать дама не умеет, а компьютера у меня пока нет.

– Это из-за машинки? Петруша так и сказал…

– Не только из-за машинки, просто я уже нашёл секретаря, не успела ты!

– А что тогда мне голову морочишь?

Лариса встала, повернула голову назад, пытаясь оглядеть свою круглую попку, одернула свитерок и хотела уже уйти.

– Понравилась ты мне, вот и решил поболтать, – почти не соврал я.

– Ну, хочешь, в кино сходим? Давай, я тебе номер запишу, – смягчилась Лариса и перламутровой помадой (бля, я такое всего один раз в фильме видел!) написала на карте Красноярского края свой номер телефона.

Чудное видение ушло, оставив приятный запах духов, а я принялся дальше «работу работать». Позвонил в Москву Федирко и попросил помочь с обменом служебного жилья. А «чётакого»? Он мне личные просьбы высказывает, значит, и я могу. А Илюха зря просить не станет, помочь «другу» – святое дело.

– Да как «зачем», Толя! Специально же! Там самая чистая вода, мы её берём не в Енисее, а под руслом реки, – пояснил он причину, по которой вода в микрорайон «Солнечный» идёт с другого конца города. – Ну и аэропорт в центре города нам не нужен, в планах было снести его и застроить пространство жилыми домами. А воду для них как раз из этого водопровода можно брать.

– Понял. Так поможете?

– Да, считай, уже помог. Фамилию я записал. У неё, говоришь, однокомнатная в Академе? … дадим двушку в Солнечном.

У Федирко подвязок в крае больше, чем у первого, Шенина. О! Лёгок на помине – прямой звонок от него. Есть такой телефон на моём рабочем столе. Всего шесть штук, кстати, у меня телефонных аппаратов имеется, что не сравнится с чертовой дюжиной у Шенина. А у того ещё и селектор есть.

– Слушаю, – поднимаю я трубку.

Не здороваюсь – виделись уже.

– К тебе дочка Ашанина приходила насчёт работы? – в лоб спрашивает шеф.

– Была такая. Только мне уже секретарь не нужен, я нашёл – Аня Малова, староста моей группы в университете.

– Понял, так и отвечу заму прокурора РСФСР. Ты хоть в курсе, чья она дочь?

– Просветила. Ну, обещал я уже своей знакомой… Что, так надо её пристроить?

– Ни в коем случае! Головная боль, а не работник. Вот в кино можешь с ней сходить, или даже жениться, а в крайком… Не, без неё справимся! Бодаться потом с Ашаниным?

Глава 6

Глава 6

Власов сегодня не звонил, ну и я не буду его дергать. И так наследил лишку! В пятницу на парах мне неожиданно отказала Аня Малова.

– Замуж меня зовёт один парень c пятого курса. Он из Владика. Представляешь, у него своя яхта есть! Сам построил.

– Красиво живёт, – признал я. – А давай, полгодика поработай у меня, пока он не закончит пятый курс, и иди себе спокойно замуж. Я уже твою кандидатуру согласовал.

– Я же не соглашалась!

– Молчание – знак согласия!

– Ладно, но из универа я уходить не стану. Пусть после сессии выгоняют. А так и общага и стипендия будут, – согласилась продуманная Аня.

– Он же богатый! Твой жених. Чего квартиру не снимете? – подколол я. – Подарки тебе дарит?

– Кто богатый? Это я богатая на его фоне, а он на одну стипендию, на сорок рублей, живет!

– В общаге и на три копейки прожить можно, – вспоминаю я.

Короче, уломал Аньку, а там, глядишь, и разбежится она со своим яхтсменом. С понедельника на работу выйдет. Хотела позже, но я убедил, что лучше в понедельник седьмого, тогда и подарок получит от крайкома к 8-му марта. Это выходной, кстати, в отличие от 23-го февраля.

В субботу после тренировки сижу дома, пью чай, восстанавливаю водный баланс, так сказать. Лучше, конечно, пивом, там и минералы есть, но за руль сегодня – собирался к Бейбуту съездить. Стук в калитку, робкий. Так стучится разносчица молока, у которой я раз в неделю покупаю три литра и… Да не дай бог! Иркин хахаль так робко стучит. Открываю, и точно! Стоит болезный, морда грустная, ушанка посажена глубоко на голову.

– Шо, опять? – выдохнул я, глядя на мужика.

– Нет! Ира дома, с суток пришла и спит, она велела передать, что твой друг подрался, – успокоил и одновременно встревожил меня мужичок.

– Подробности? Он где сейчас, в больнице? – сухо спрашиваю я.

– Он – нет, а вот те, с кем он дрался, наверное, да. У двоих челюсти сломаны.

Это залёт! Не зря захотел сегодня поехать к нему в часть, что-то почуял. А вчера не мог, на работе задержался, потом по видеосалонам проехался, выручку собрал.

В части, несмотря на выходной день, находятся и командир, и зампотылу, и начальник штаба.

– Что хотел, Толь? – удивил меня вопросом Матвеев, специально посетивший по моей просьбе КПП.

Он что, не знает про драку? Да не может быть! Раз в больнице двое!

– Я по поводу драки Бейбута, – осторожно поясняю я.

– А … это, так позавчера ещё было дело. Молодец твой друг, два удара – две челюсти. В отпуск поедет теперь.

«Тихо шифером шурша едет крыша не спеша», – схохмил я про себя, а вслух спросил: – Отпуск – это дисбат?

– А-а-а. Ты не в курсе же. К нам в часть проникли трое бухих жулика, хотели украсть поросёнка на нашей свиноферме. Учинили разбой – пробили голову свинарю местному, нос сломали прапору и ушли бы с добычей… но Агеев со своими ребятами – Бейбутом и сантехниками, как раз туда на работы шли. Ну и убегающие грабители нарвались на гвардии ефрейтора! – со смехом рассказывает подполковник.

– Он уже гвардии ефрейтор? – туплю я.

– Это шутка, просто ефрейтор, но на отпуск мы его представим! Ведь что интересно – ни один дембель, включая прапора, на воров не дернулся даже, Агеев говорит, не успели, а вот у Бейбута времени, видно, вагон был!

Через десять минут пришёл мой друг, сияя, как медный казан на солнце.

– … один мне крикнул: – «С дороги уйди, чурка узкоглазая». Ну, я, как ты и учил, спускать это не стал. Может, наградят даже.

– Ага, посмертно! В отпуск тебя хотят отправить, дурик, – потрепал по бритой башке друга я.

С этой суетой забыл сладости купить, но в машине нашлась коробка шоколадных конфет.

– Пойдёт, – одобрил сладкоежка. – В отпуск бы лучше летом, когда всё созреет!

– Это да, по два раза в отпуск не отправляют. О! А хочешь, я попрошу, чтобы тебя по-другому наградили? А в отпуск ещё успеешь сходить.

– В принципе, он прав – отпуск летом лучше, да и отправить туда может командир полка, а тут дело до комдива дошло. А сам он что хочет? – спросил Матвеев.

– Сержанта дайте ему.

Бейбут сам попросил такую награду – мол, сержанты у них полы не моют, а ему приходится.

– Хорошо, дадим ему младшего! Есть такие полномочия и без учебки. Тем более должность у него сержантская сейчас.

Уезжал я довольный, в основном тем, что не пришлось ломать голову, стараясь отмазать друга.

Специально себе разгрузил воскресенье для банного дня, стирки, уборки и похода по магазинам. Сначала поехал на рынок, там закупил овощей, не первый сорт, но и не брак, как в магазинах, мяса, консервов. Запас солений у меня дома есть ещё. Потом заехал на машине в ЦУМ. Совершенно обносился в плане носков. Есть пяток импортных, но мне и отечественного производства сойдут, а эти, из НЗ, можно и на подарки кому. Потом отправился покупать цветы в оранжерее, ведь 8-ое Марта на носу. Хоть всё и в центре, но пришлось на машине покрутиться. В оранжерее очередь, но я зашёл с черного хода. Кстати, оранжерея эта находится рядом с мебельной фабрикой, той, где мы планируем изготавливать пластиковые окна. Специально сходил посмотреть на неё. Обычная двухэтажная контора, по ширине небольшая, но, возможно, глубокая.

– Штыба, Штыба, – шептала продавщица в оранжерее, ища в списке мою фамилию. – Ох, и много вы цветов покупаете!

– Да мне для коллег! – неловко поясняю я, проверяя комплектность букетов.

– Так тебе чек нужен? – напряглась тётка.

– Нет, не нужен, – успокаиваю её.

– Всё ясно, кооператор, наверное, – мазнула по мне взглядом стоящая рядом помощница – молодуха в теле.

Для моих девочек я заготовил три дополнительных подарка. Саше, Зое и вот теперь и Аньке. Зое и Александре букеты побольше, чем другим моим дамам. Пять букетов для нашей комиссии, ещё столько же разным нужным дамам в крайкоме.

– Слышь, кооператор! Ты заходи, если чё, – на прощание молодуха погладила меня по руке, передавая букеты.

Забросил букеты в таз с водой, и с наслаждением отправился в баню. Пока только топить, но через часик она раскочегарится. А тем временем нажарил себе целую сковороду мяса. Свинина – свежатина, не обманули на рынке. Иду париться. Ух, хорошо! Веники у меня припасены и дубовые и берёзовые, запашистые. После бани пью квас, хотя и пиво имеется. Но я не алкаш, мне и так хорошо. Опять стук в калитку. Заманали визитёры. Повадились. Щас бы в торец кому! Упс. Там Илья, и бить такой шкаф за два метра ростом с плечами как у Шварца не рискнёт никто.

– Есть что пожрать? – шварценеггеровское плечо отодвинуло меня и вместе с остальными частями тела прошло на кухню. Она находится сразу после веранды, но Илюха разулся и снял свой овечий полушубок. Знает, за порядком я смотрю в оба глаза.

– Что-то случилось? – накладываю другу остатки мяса в тарелку.

Ещё есть круглая варёная картоха и квашеная капуста, купленная у соседей.

– Да Ленка – зараза! Вот скажи чего ей? А я ведь на всё… для неё! – сбивчиво и непонятно жалуется на подругу Илюха.

– Это ж Ленка, ты чего? – напоминаю я.

– Ты прав! Это Ленка! Вот за что тебя уважаю! А есть что выпить? – Илюха серьёзен, и я лезу за заначкой в виде водки.

С ним пить не стал, нет желания.

– А пошли на дискотеку? – намахнув стакан, друг поднял себе настроение. – Туда, что на конечной Студа. Там в выходные до двух ночи.

– Не планировал. Видишь, башка мокрая, после бани, – отмазываюсь я, так как вообще неохота двигать телом, не говоря уже о том, чтобы куда-то тащиться.

– Ты не пил ведь – на машине поедем! – Илья уже загорелся идеей, и я решил не обламывать друга.

На часах восемь вечера, но ещё час ушёл на сборы. Заплатив по рублику, заходим в большой зал, где проходит дискотека. Там уже вовсю орёт «Модерн Токинг»! В зале навскидку человек двести, и три четверти из них – молодые девушки. Но они не стоят в сторонке, как в старину, а красиво изгибают свои тела в танце. Работает бар. И Илюха полирует водку пивом. Вес у него за сотню и пара бутылок пока никак не сказывается на танцевальных способностях друга. Тем более, что их у него нет – танцевать мой друг не умеет, в отличие от меня, красивого.

– Не, ты – страшный, извини! – в медляке мне отказывает уже вторая девушка.

Илья тоже не танцует, он нашёл корешей-афганцев и, перекрикивая уже Сандру, общается с боевыми товарищами.

Ещё раз оглядывая стоящих баб, замечаю приличную милфу лет тридцати, в короткой юбке и сиреневой кофточке, под которой торчат соски груди третьего размера. Лифона нет, что заметно, и это уже привлекло нескольких парней, отправленных девушкой восвояси. Один даже попытался полапать её. Я решаю попробовать свою удачу и … шарм. А морда у меня и правда страшная – скуластая, со шрамом после последнего спарринга.

– Разрешите? – приглашаю я милфу, оттолкнув нахального конкурента, и тащу её на танцпол.

Некультурно?

– Мальчик, ты мне руку вырвешь! – возмущается та.

– Слышь, козёл, тебе капец! – орёт обиженный конкурент.

На его беду, Илюха, стоящий недалеко от нас, угрозу услышал, и вот уже патлатого недоумка волокут на улицу. Надеюсь, всё обойдётся только разъяснительной беседой.

– У вас серьёзная охрана, – нервно говорит женщина, поддаваясь танцевальным движениям. – Зря я сюда пришла. Мужчин моего возраста почти нет, одни малолетки, вроде тебя, или того, волосатого. Ещё и музыка незнакомая, как под неё танцевать? Я на дискотеке последний раз в деревне была, лет десять назад, ещё до замужества.

– Так ты замужем? – удачно вписываюсь в монолог я.

– Уже нет! И года не прожили вместе. Сделал ребёнка и сел в тюрьму. Я и развелась с ним.

– А ты, я так понял, не местная?

– В крае я живу, в Родниках, это недалеко от…

– Знаю, от города Черненко! Был у вас на практике. Стоп… а ты не в столовой ли работала?

– Мы Шарыпово так Шарыповым и называем. В столовой. А когда ты там был?

– В 84-м?

– Не ты ли Машку обрюхатил нашу? – девушка даже прекратила танцевать, разглядывая меня.

– Тоже из столовой? Да не… с ней Аркаша встречался, хотя, может, я и ошибаюсь, но Машка к нему неровно дышала.

– Ну-ну. И где этот «папаша» сейчас? – прищурилась моя новая знакомая.

А ведь мы и не познакомились даже!

– А тебя как зовут-то? Меня Анатолий, – попытался сменить тему разговора я.

– Зубы не заговаривай! Машка – сестра мне двоюродная! А сын без отца растёт!

Глава 7

Глава 7

– Это ещё доказать надо, что он отец, – твёрдо говорю я, не желая выдавать Аркадия.

– Он в городе? Ну, переросток этот?

– Нет, разумеется. В Москве учился, сейчас в армии где-то. Может, и в Афган залетел. Я тебе что, должен обо всех знать?

Никуда этот проныра не залетел, как учился в нашем торговом, так и учится. И надо будет наведаться к нему в гости – «порадовать».

Катя, так зовут мою новую знакомую, ко мне в гости ехать не хочет, но милостиво дала свой телефон, на случай если беспутный отец найдётся.

– Ненадежные вы, комсомольцы! Обрюхатите – и в кусты! – обличающе ткнула в меня наманикюренным пальцем девица, вышедшая из возраста ВЛКСМ.

– Я не такой! И я уже партийный, – гордо выпрямляю спину.

– А сам на грудь мою всё пялишься! Все вы не такие!

– Я что, отворачиваться должен или зажмуриваться? А почему она сразу не искала Аркадия? Ну, я про Машку.

– Были у неё другие варианты, интереснее этого студентика, тем более, тому и 18-ти не было ещё.

– Возраст согласия – 16 лет, – зачем-то спорю я.

Вот и к чему Аркаше чужой ребёнок? Я даже не в курсе, делают генетическую экспертизу сейчас или нет? Маловероятно.

– Толян, а что за девочка, с которой ты танцевал? – пьяный Илья заинтересовался моей новой знакомой.

А у той кажется опять неприятности. Нет, девчонок тут много, молодых, красивых, весёлых, но Катя на их фоне – словно линкор среди рыбацких лодок. Два парня, нависнув над девушкой, пьяно что-то втирают друг другу и ей. А вот нахрена сюда пришла?

– Катя из Родников. Шарыповский район. В разводе. Есть ребёнок. Меня бортанула, – пояснил всё, что знал, я.

– Мне кажется, Кате надо помочь, – озаботился Илья, так как подошёл третий парень – накачанный блондин лет тридцати, который начал распихивать бухариков в стороны, и вот-вот он проявит себя с лучшей стороны перед деревенской женщиной, которая, наверняка, ценит надёжность в мужчинах. Первая парочка ухажёров, видимо, знакомая с блондином, что-то бормоча себе под нос, уступила красотку здоровяку. Но успехи у последнего закончились с подходом Илюхи. Он кладёт парню руку на плечо и разворачивает того к себе. И здоровяк-блондин сдувается как шарик, вроде даже ростом меньше становится. Илья и одет модно, и ростом и внешностью не обижен. А ещё все видели, как он с афганцами тёрся у бара, а тех тут человек пять, и явно при конфликте они вступятся за моего друга. Да и я стоять в стороне не стану. Хотя афганцы рассосались уже по залу, а, может, уже сняли себе девочек, благо их тут на любой вкус, и ушли. Короче, завладел Илюха вниманием Кати, но на медляк не повел её. Все тычет в мою сторону. Ругает или хвалит? Я тем временем кружусь с невзрачной девахой, с явным лишним весом. Из жалости пригласил? Нет, из корыстных побуждений. Я видел её несколько раз в овощном магазине среди подсобных рабочих. Пытаясь получить хороший товар, я налаживал с тамошними дамами хорошие отношения. Пара шоколадок, анекдот, шуточки, двусмысленные комплименты – и мне уже позволяют выбирать товар самому. Не гнилую и подмороженную капусту брать, а крепкие упругие кочаны. Но чтобы дамы оставляли для меня товар – до такого пока не дошло. Сейчас, может, потанцую (с Верой вроде?), глядишь, ещё добрее ко мне будут. В крайкоме нам постоянно подкидывают дефицит разный – мандарины, икру, консервы, в том числе и импортные, хлеб я беру в «Ниве», алкоголь мне не нужен, мясом закупаюсь на рынке. А вот овощи, которые ем постоянно, по-разному ко мне в дом попадают. На рынке тоже овощи продают, но я там редко бываю. А недостаток репы в организме надо восполнять через день! Нет ничего лучше желтой крепкой репки, порезанной дольками, слегка подсоленной и сбрызнутой растительным маслом. Короче, налаживаю коммуникации, как выяснилось с Леной, а не Верой, и одним глазом приглядываю за Илюхой. Думаете, на сосцы пялюсь? Нет… обиженный блондин собрал кучку друзей, убедил их в необходимости совместных действий, и сейчас они направляются в сторону парочки, которая уже переместилась к бару. Илья гусарит, я вижу.

– Ленок, спасибо за танец, там другу моему помощь требуется, – извиняюсь я перед девушкой.

– Он и сам эту тётку отжарит, без твоей помощи, – уже в спину крикнула продавщица (или кто она там?)

Илья – гад, а ведь блат в овощном уже почти в кармане был!

Четверо парней идут к увлёкшейся друг другом парочке. Габаритами они все поменьше, чем мой друг, но их четверо! Блондин уже что-то говорит Илюхе.

– Илья, что тут за сборище? Слышь, белобрысый… отойди от бармена, чё встал на пути? – сразу обозначаю, что готов к конфликту.

Внезапно слышу своё имя:

– Толян, привет!

На меня смотрит мой приятель по секции. Первый разряд, тяж – Водонаев Костя. Стоит недалеко от нас с пивом в руках в компании двух друзей. Уверен, в баре и что покрепче могут налить, но своим, кого знают.

– Парни, знакомьтесь – Штыба Анатолий, чемпион СССР по боксу, вместе у Леонидыча занимаемся, – представляет он меня парочке своих приятелей.

– Слышали, слышали, – загомонили оба, скорее всего, тоже боксеры, вон нос сломан у одного.

– Да ну, нахер, – один из спутников белобрысого резко развернулся и пошёл на выход!

– Толь, посторожи Катю, тут паренёк что-то мне сказать хочет, – пьяно просит Илья.

– Да всё нормально, обознались мы! – оставшаяся троица сваливает за самым умным и осторожным на улицу.

– Илья, проводишь меня до дома? Что-то поздно уже, да и пьяных много. Я в гардеробе разделась, – поглаживает руку Ильи Катюха.

– Конечно. Мы на тачке! – гордо отвечает мой друг.

– А ты не пил? – спрашивает уже в машине меня девушка, которую Илья приобнял на заднем сиденье.

– Не пил. Скажи, куда тебя отвезти? – зеваю во весь рот.

– Ты что, Толян?! Домой к тебе едем. Время-то детское! – возмутился Илья, а Катя хихикнула.

Короче, всё, как я и планировал – Катя у меня в доме, только парит её в бане другой. Впрочем, можно только догадываться, чем они там занимаются. Вернулись – морды красные, довольные, и Илья уже не лезет обнимать подружку. Значит, отдалась. Подогрел остатки жарёхи, достал пиво, застелил чистым постельным бельём диван в зале, а сам спать. Утром мне опять в универ.

Стал задумываться – а что мне, собственно, от высшего образования нужно? Чтобы оно было хоть какое-нибудь, чтобы студентом побыть ещё года два-три и при этом поменьше времени тратить на учёбу. А физфак для этого подходит плохо. Да, там можно что-то досрочно сдать, но уже молекулярку какую, к примеру, плохо помню. В памяти с прошлой жизни остался только закон Бойля-Мариотта. И то смутно представляю, о чем он. Может, перевестись куда? Где требования пожиже? И хорошо, что я сейчас этим озаботился – есть время подумать.

Еду на машине, развожу парочку ночных гостей. Обоим, по-моему, стыдно. Илье – за измену Ленке, а Кате – за то, что отдалась первому встречному. Виду не показывают, но и нет вчерашнего влечения друг к другу.

– Ты это… Ленке молчок, лады? – просит друг напоследок.

– Да я ничего не видел, а чего не видел, того и не было, – успокаиваю я.

Катю высадил ещё раньше, та работает в институтской столовке, а живет у отца на улице Перенсона. Она, кстати, очень заценила букеты цветов, которые я взял для сотрудниц, а уж информация о том, что я немалый чин в крайкоме, наверняка, вообще заставила молодую женщину задуматься – «А тому ли я дала?» Глаз у неё был шальной, когда из машины выходила. Но я не повелся – при свете дня и без косметики Катя уже не так интересно смотрится.

На занятиях не столько слушаю лектора, сколько размышляю – куда бы мне пойти учиться? Понятно, что художественный институт, недавно открытый в Красноярске, равно как и аграрный с медицинским – мимо кассы. Что у нас в городе есть ещё? Институт искусств – смешно. Пед – страшно. Технолага, политех, КИСИ, завод-втуз, куда я хотел изначально? Цветмет ещё. Аркашин торговый, это филиал Ленинградского, – недостижим. Все сейчас в торговлю рвутся, блатных там много. Так ничего и не придумав, еду на работу. Здесь царит предпраздничная суета. Завтра 8-ое марта – самый глобальный праздник в стране. Куда там Новому году до него! Но отмечаем мы его сегодня, в местной столовой. Весь крайком в цветах, не отстал и я, задарив своих сотрудниц букетами. Анька Малова ещё бегает по коридорам, устраивается, поэтому есть время посидеть в одиночестве. Позвонил домой, поздравил маму Веру и бабушку. Попытался дозвониться до других своих знакомых в Москве и тут, в крае, – везде обломы.

– Уф! Я вся в мыле! Заставили в поликлинику идти! – после стука ко мне вошла моя новая секретарша.

– Да это формальность, – успокаиваю я.

– Я с собой праздничное взяла, чтобы не быть хуже других на торжественном обеде. Или ужине, – похвалилась предусмотрительностью Анька.

«Что ты там взяла? Золото-брильянты? А наши дамочки могут и нацепить – бедных у нас нет. Наверняка, блеснут сегодня золотом», – подумал про себя я.

Звонок по прямому от Шенина.

– Толя, зайди.

Поднимаюсь на этаж выше, в приёмную. По пути раскланиваюсь со всеми и, стараясь выглядеть радостным, поздравляю встреченных женщин.

Дождавшись команды секретаря Шенина, захожу в кабинет первого.

Неожиданно! У него сидит Михаил Сергеевич. Вполне бодрый для своих… А сколько ему? За восемьдесят точно, раз Ленина видел. А вот второй гость, вернее, гостья Олега Семёновича меня удивила! Это брюхатая внучка Лунёва! Мария… не знаю, как её фамилия, сменила она её или нет? Но вид у неё не цветущий в пику своему деду. Огромный бланш под левым глазом, уже отцветший синевой и сейчас пугающий желтизной, намекает на не совсем счастливую семейную жизнь девушки. Похоже, спарринг-партнёр у Машки – правша. Кроме того, умелый макияж плохо скрывает незажившую губу, тоже пострадавшую в схватке. Упс… ещё и ноготь сломан один. Значит, агрессору тоже пришлось хлебнуть лиха. Ногти у Марии ухоженные, длинные, как клыки саблезубого тигра, и красивые, как индийская одежда.

– Здравствуйте, Михаил Сергеевич! Привет, Мария! – немного растерянно приветствую гостей.

– Толя, к тебе просьба имеется. Ты как смотришь на то, чтобы взять назад в секретари Марию? – отводя от меня глаза (чего не делал ни разу) спросил меня первый.

Как?! Бля… Да никак не смотрю! Страшный сон наяву!

Глава 8

Глава 8

– Вы же знаете, это невозможно, уже есть сотрудник. – Более того, даже фонды на неё потрачены, подарок, например, выдали к празднику, – с трудом справился с растерянностью я.

– Ой, да мне не нужен этот подарок! – фыркнула глупая Маша.

– А что, уже оформили ту девушку? – прикинулся не знающим Шенин, хотя я ещё в обед проинформировал его, что мой новый сотрудник на рабочем месте.

Всё ясно – сам не хочет отказать Михаилу Сергеевичу, вот и прикинулся, будто не в курсе дел.

– Ну, оформили и оформили, может, какое другое место есть? Мария несколько лет у нас отработала, ни одного замечания не было. Только поощрения, – Лунёв моментально раскусил притворство первого.

– Вообще-то у меня замечания были – например, опаздывала! – нагло влезаю в разговор двух взрослых людей.

– Да? – удивился Шенин.

– Ты же порвал докладную, – теперь уже растерялся Лунёв.

– Докладную – да, порвал, а вот объяснительная её у меня в папочке до сих пор лежит. Мало того, что опоздала, так ещё и проигнорировала моё распоряжение насчет объяснительной! Не совсем идеальный работник.

– Я же извинилась! – возмутилась Машка.

– Ну, может, отпустим начальника комиссии? У него дел много, наверное, – Лунёв бросил на меня злой взгляд.

– Да, Толя, иди, – отпускает меня шеф.

А мне, между прочим, тоже интересно, что там с Марией случилось, и куда её, в конце концов, пристроят! Но шеф, я вижу, мной доволен – формальный повод послать нахрен визитёров я ему дал.

Праздничный ужин в нашей «заводской» столовой прошёл на уровне – немного официоза, сытная еда и пьяные танцы баб, которые я уже не видел. Опытно уехал раньше, чем притушили свет и заиграл ансамбль местных лабухов. Это мне уже потом Анька рассказала. Я не стал извещать девушку о том, что на её место появилась претендентка. Аня и так сомневается, то ли она делает? Да и не собираюсь я брать на работу Машку!

Но Мария всплыла там, где я и не ожидал. Восьмого у меня был заказан столик в кафе «Рига», в гриль-зале. Там диванчики удобные, ну, и верхнее кафе было полностью выкуплено ментами. Позвал я туда своих компаньонок – Александру и Зою, пусть налаживают отношения друг с другом, и свою сменщицу на посту зав отделом в горкоме ВЛКСМ Жанночку из Норильска. На самом деле последнюю я позвал из соображений личного характера – давно женщины у меня не было, а Жанна не замужем, и мне кое-чем обязана. Тем более, было у нас уже с ней в Норильске. Но подлые девки пришли с мужиками – Сашка с мужем, а Жанна с каким-то левым парнем. Зоя была одна, но к ней я подкатывать не буду. Короче, праздник получился отличный, я шутил, подчинённые смеялись над моими шутками. Напились все, кроме меня – мне этот табор развозить ещё.

– Толь, хотела спросить про Марию Аксакову. Она сказала, что вместе с тобой в крайкоме работала, – запивая водку пивом, задала мне вопрос Жанна.

Водку хлещет и её спутник и, судя по всему, вот-вот уйдёт в забытье. А значит, пьяная и размякшая сердцем Жанна могла и сменить планы на ночь, выбрав меня. Но я всё испортил.

– Жанна, ты епнулась, брать эту дуру к себе? – искренне испугался за знакомую я. – Как она вообще к тебе попала?

– Толя, что за выражения? – надула губки Жанна. – Как-как – позвонил Комлев и приказал взять.

– Ты извини, сорвался. Но эта Мария вам с Ильей ещё даст просраться! – уверено вещаю я.

– Илья вчера пришёл на работу поцарапанный. Ленка его бьёт, что ли? – хихикнула Жанна, не обратив внимания на моё пророчество.

А зря! А про Илью я уже в курсе. Звонил тот мне вчера на работу, плакался. Ленка таки учуяла запах чужой бабы и устроила скандал. Я изменщика жалеть не стал, лишь ответил пословицей – «любишь медок, люби и холодок!»

– Чего? – пробасил медведем Илья, не слышавший такой поговорки.

– «Любишь медок, люби и холодок!» – приговаривали бухие пчелы, вытаскивая зимой медведя на мороз. Шутка такая! В смысле, сам виноват. Ты, надеюсь, не раскололся? Даже если на бабе тебя застукает – не признавайся!

– Тогда мне, может, обидеться и не ходить к Лукарям на Восьмое марта? – спросил друг.

– И испортить отношения ещё и с будущей тёщей? Совсем головой слаб стал? – укоряю я.

– Представляешь, Машку побила директриса школы в Таштыпе! – продолжала делиться информацией, то есть сплетнями, Жанна.

– Беременную бить?! – возмутился я.

– А директриса тоже в положении, – с блеском в глазах вещает Жанна.

– А чего они не поделили? – стало интересно мне. – И почему муж не заступился за Марию?

– У директрисы муж – начальник районной милиции. Они с Машкиным мужем решили, что пока Мария в Красноярске поживёт.

Ясно, что ничего не ясно. Ну, да бог с ними.

Пять пассажиров в одной восьмёрке? Сейчас это легко, тем более, Жанне с её бухим другом совсем недалеко ехать. М-да… он никакой, так что секс сегодня обломится не только у меня.

Около Сашкиного дома меня ожидал сюрприз – Зоя остаётся в гостях у Сашки! Значит, поладили девушки. А я еду в общагу. Нет, не в салон мне надо, там присматривает один из охранников, которому заплатим отдельно, а к Маловой. Но в салон, конечно, зашёл, поздоровался.

– Выручку заберёшь? – жуя жвачку, спросил охранник.

– А так ты куда её должен деть?

– Зое сейф в кабинете поставили.

– Ну там и оставь.

Заглянул и в зал. Тот до отказа забит людьми. Через вахту прохожу спокойно, пропуск у меня имеется, я ведь официально тут живу. Один лифт не работает, второй в разъездах, поэтому пехом на шестой приходится подниматься, что молодому и тренированному организму, как два пальца…э-э-э… короче, плевая задачка! Около лифтов на каждом этаже стоят парни и курят. Летом будут курить на пожарных лестницах, их четыре у нас в общаге по количеству крыльев. На шестом замешкался, пропуская какого-то парня с девушкой и смешно одетым в шубку явно большего размера малышом, которому на вид не больше двух лет. Ба! Так это Александр и Катя! Я видел их году так в 85-ом последний раз. И жили они тогда на Калинина в гостинке. Я ещё хотел позвать своего приятеля по московской конференции на работу в горком, но он уже прилично получал в аэропорту, работая электриком, и терять время на комсомольские поручения, имея беременную жену, не захотел. А получить сразу место инструктора с высокой зарплатой не так просто. Я в то время совсем новичком в комсомольских делах был и ничего не решал. Однако сейчас мои возможности велики.

– Саша, Катя, вы что, как неродные? – торможу трио я.

– Толян, ты, что ли? Ох, ты ж как вырос! – узнал меня Александр.

– Это кто? – удивилась Катя.

Ну, всё верно – видела она меня один раз всего и без верхней одежды. Снимаю шапку.

– Что, не узнала? А так?

– Да это мой приятель по конференции комсомольской в Москве, помнишь, он к нам на Калинина приезжал? – отчего-то неловко пояснил товарищ.

– Давайте обратно в крыло зайдём, а то тут курят, и дым на ребёнка идёт. Это, кстати, мальчик или девочка у вас?

– Э! А ты чего, против? – один из курильщиков крикнул в спину явно мне.

Я проигнорировал – сначала с товарищем очень хочется поболтать.

– Вы каким ветром тут? – спросил я, когда мы зашли в просторный холл шестого этажа.

Странно, диван на месте, а телевизора нет —отмечаю взглядом изменения за пару-тройку месяцев, что я тут не был.

– Хотели пожить пристроиться на неделю-другую, – вздохнул Сашка. – А, ты же мою дочу не видел, да?

– Не-а, давно не общались. Так у вас гостинка ведь была? – удивляюсь я. – И здесь, это как? Вы же не студенты.

– Она и сейчас есть, только там жить нельзя. Наш дом – аварийка, – пояснила Катя.

– У тебя жильё служебное, должны взамен дать, тем более ребёнок у вас. А что там аварийного? – интересуюсь подробностями я.

– Нам и дали. На Красной армии в двухэтажном деревянном бараке комнату, удобства во дворе, – опять ответила Катя. – А там часть дома с трещиной, вот и расселили. Хотели у моей подруги тут в общаге пожить, она одна в двухместке, но та не пустила.

– Да, Катя, куда там к ней ещё трое…, – вякнул было Сашка.

– Ой, ты хоть молчи! Сейчас куда идти? Опять в барак? Не можешь на работе выбить нормальное жильё! – резко одёрнула приятеля жена.

– Тут на вахте периодами жестко смотрят, так что – не вариант, да и комната двенадцать метров на четверых это… это капец как мало! – поддержал парня я.

– Ладно, нам пора! У нас одиннадцать метров комнатка, кстати, на троих сейчас, и до этого так же жили, и ничего, никто не умер. Зато душ, кухня, туалет! Теплый! – Катю пробило на слёзы.

– Стоп, не реви! – командую я.

– Я не реву!

– Я ещё раз схожу. Ну, нет у нас фондов сейчас, да и работаю мало, меньше трёх лет, а там люди на квартиру по десять стоят! – забубнил Сашка.

– Сегодня праздник же ещё, Восьмое марта. О! есть идея! Гениальная, как всегда. Едем ко мне в гости! Отказа не приму, – я решителен как никогда. – Я дом снимаю недалеко от вас в Николаевке. Места всем хватит.

– Ай, пошли, а то спарилась уже Алиска в шубке, – машет рукой Катя.

Выйдя в коридор, натыкаюсь на троих курильщиков. Стоят, качаются! Два задохлика, по метр с кепкой и один поздоровее, с меня ростом. Он мне и кричал в спину.

– От лифта отошли! И вообще, рассосались! – командую я парням.

И сразу бью по корпусу говорливого, и потом встряхиваю двух доходяг, дергая каждого одной рукой за одежду. Тут как раз лифт открылся на нашем этаже, и оттуда вывалились … Рита и её сестра Катя! Тоже непременно бухие. Вот не вовремя всё это, и Аню я не успел поздравить!

– Толя-я-я! – на меня повесились две красотки, которые ехали явно на такси – шапки, вернее, беретики в руках, сами в расстёгнутых шубках.

– Девочки, к вам ехал поздравить! Но вот друзей встретил, не могу остаться, – я держу лифт, чтобы не уехал, и там уже стоят мои новые жильцы.

Что? Решил взять к себе Сашку с женой и дочкой. На время, конечно. Не выкинуть же мне их на улицу. Какой барак, когда у меня в доме даже канализация есть!

– Толя, а поехали к тебе?! Смотри, что у нас! – универовская Катька держит в руках стильную бутылку… коньяка «Камю»!

Такой в «Берёзке» один из самых дорогих. А у Риты с собой ещё и баночка икры черной! Кто-то их не хило задарил.

– Едем, – решаюсь я.

Шесть человек в лифте? Влезли! Тем более, Алиса на руках у Сашки.

– У тебя машина! – с непонятными интонациями произнесла Катерина, мужнина жена.