Иванов Дмитрий

В калитку раздался вежливый, почти учтивый стук. Значит

военных, да… мнение хорошее бытует

Палкина! В штосс я не играл никогда, даже правил толком не

добно? – Недавний погорелец я, – начал священник, и голос его дрогнул. – Дом мой в огне сгинул, всё добро в пепел обратилось, книги церковные, иконы – всё прахом пошло. Да видно, на то божья воля… – и он размашисто перекрестившись, стал бормотать что-то себе под нос, наверное молитовку. – Так вы просите подвезти вас? – уточнил я, стараясь вложить в голос сочувствие. – Не за себя прошу, – покачал старик седою головой. – За племянничка моего родного, сироту бездомного, что со мной

завода, я не понял, но радушно поприветствовал, конечно. – Кроме того, чтобы застраивать наш город замечательными домами, завод выполняет и другие особые задания. Я вот сейчас тут договорится об очередном городском памятнике. Лучше местных ребят никто не справится, – рассказывает Сорокин. – Памятники? – удивился я.

больше найдет. – Ах-ха-ха, – заржали мы с Ильёй, а на Бейбута посмотрели сразу четыре гневных, но прекрасных женских глаза. – А про Толика поговорка есть? – спрашивает Лукарь. Арсыз күлкіге тоймас, жалқау ұйқыға тоймас. Что означает – дурень без конца смеется, а лодырь спит и не

избежать незаслуженной славы. Провожали меня как дорогого