Volume 500 pages
2025 year
Темные теории. Философия после постмодерна
About the book
Всестороннее исследование граней постпостмодерна и идеальное введение в многообразие философских теорий современности.
…а следом все умерли: Барт, Фуко, потом и Делёз. И в этом мрачном пространстве, оставленном интеллектуальными богами вчерашнего дня, оказалось, что философский постмодерн был тупиком, хитрым змием, кусающим собственный хвост: самопоеданием модерна, живого мертвеца. И что оставалось? Ступать в неизвестное, не-просвещенное мысленное пространство. Так теории стали темными. Животные и микробы, грибы и бактерии, непроницаемый космос и океанические бездны, холодные коды киберкультуры, нечеловеческое, постгуманистическое и даже антигуманистическое – их новые миры. Там, за последней полосой света, оставленного меркнущим Просвещением, трепещут тревожные тени гегелевской «ночи мира»: здесь Г. Ф. Лавкрафт смотрит фильмы Дэвида Кроненберга, а радикальные нигилисты – Ларса фон Триера, здесь спекулятивные реалисты читают Филипа Дика и носят ожившие костюмы от Мартена Маржела, экологические активисты пристально всматриваются в «Черное зеркало» и в «Чужого», киберпанки вслушиваются в оглушающую тишину Джона Кейджа, а темные делезианцы – в шумовые полотна Einstürzende Neubauten и в мизантропический вопль блэк-метала. Бруно Латур и Донна Харауэй, Квентин Мейясу и Грэм Харман, Ник Ланд и Реза Негарестани среди многих других отправляются в путешествие по катакомбам современного постгуманистического мышления. Мы пойдем вслед за ними – узнать, есть ли хоть что-то во тьме, и если да, то что именно.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
"Темные теории" - развернутый, информативный и замечательно интересный в процессе обзор современных философских течений, которые ищут баланс между природой и человеком (антропоцен, хтулуцен, экоцид, технокультура, киберпанк). И знаете, прослушав книгу два раза подряд, не могу сказать, что прямо постигла глубины современной философии. Если совсем честно. я и Делеза от Латура не отличу, о Брасье лучше всего помню. что он со всеми враждует, а милее всего мне Джейн Бенетт с ее примирительным манифестом сосуществования человека и мириад иных агентностей. Хотя не поручусь, что симпатия была бы такой же, не окажись она женщиной, а ее фамилия созвучной имени героини "Гордости и предубеждения". И да, я, точно, не гигант мысли.
Однако рассказывает Хаустов хорошо и ясно, хотя подготовленность читателя/слушателя приветствуется (да ведь неподготовленный и не возьмется за такое, нет?) И при всей пессимистичности темных теорий, действие книги в целом умиротворяющее.
Для Канта нет никакого абсолютно необходимого сущего . Для Канта и форма, и содержание мышления, то есть всё существующее для субъекта, всего лишь фактично . Фактичность – это, по сути, и есть тот концепт, что указывает на отсутствие достаточного основания
Reviews, 1 review1