Read the book: «Альба-Маре: свет, рождённый морем. Книга вторая. Восточный ветер»
Глава 1. Берег, где осталась зима
Уходил на рассвете. Снег ещё лежал плотным слоем, но в воздухе уже чувствовалось дыхание весны — лёгкое, едва уловимое, как обещание, которое пока не решается прозвучать вслух.
Прошло почти пять лет с того дня, как бежал из горящего города. Четыре с половиной года — если считать точно. Время не лечило, но меняло. Не залечивало раны — покрывало их новой кожей, делало частью себя, как дерево обрастает корой там, где когдато была свежая царапина.
Почти год странствовал по южным землям и морям — от Альба-Маре до Вистарии, от Греймута до Морского Утёса, от Виндхольма до портов восточного побережья. А затем — три года на восточном Севере, среди хеймрингов и хельвингов. Выучил их язык, их песни, их обычаи. Стал своим — настолько, насколько чужак может стать своим в чужой земле.
Мать, которую нашёл и оставил. Арно, который дал мудрость. Лис, которая показала, что даже в чужом городе можно найти тепло. Мира, чей поцелуй застал врасплох.
Всё это осталось позади. Не стёрлось, не забылось — просто легло слоями, как снег на скалах: каждый слой был настоящим, но верхний всегда накрывал нижний. И так должно было быть.
Изменился. Не только внутри — внешне. Когда бежал из АльбаМаре, было двадцать четыре. Юноша с гладким лицом, чистыми руками и мягким взглядом, в котором ещё теплилась надежда, похожая на огонёк свечи в открытом окне. Теперь почти тридцать. Лицо покрывала густая, тёмная борода, в которой уже пробивалась седина — не от старости, а от северных ветров, от бессонных ночей у костра, от соли, оседающей на коже после долгих переходов. Глаза стали глубже, резче — в них больше не было растерянности. Только спокойная, внимательная сила человека, который научился ждать и видеть. Тот, кто когдато боялся тишины, теперь сам стал её частью.
Руки, когдато гладкие, теперь были покрыты шрамами и татуировками. Тонкие синие линии тянулись вдоль предплечий — узоры, полученные от хельвингов: символы ветра, моря и выживания. На правой руке, чуть выше запястья, был выбит силуэт волны — татуировка, которую сделал шаман перед самым уходом. «Это чтобы ты помнил, что вода не враг, — сказал он. — Она тебя не утопит, если ты умеешь дышать с ней в такт». На левом плече — два перекрещённых копья, знак принадлежности к восточным охотникам. Не просил его. Получил, когда впервые убил северного зверя в одиночку, и Бьорн молча кивнул, увидев следы на снегу, — это было больше любого поздравления.
