Read the book: «Ради высокого рейтинга»

От автора:

Автор этого романа считает своим долгом сразу же предупредить своих читателей о том, что всё это произведение – от первой и до последней страницы – лишь плод его неуёмного воображения, и любые параллели между героями романа и реальными ныне живущими людьми, по меньшей мере, не совсем уместны и являются лишь случайными совпадениями, не соответствующими действительности.

Глава 1. Москва, 7 июля 2013 года.

https://rutube.ru/video/49d7c4ed126f48f4cd506c6a7e831879/

Изабелла некоторое время любовалась спящим Владом, не решаясь разбудить его. Во сне он всегда выглядел таким молодым и таким беззащитным, что её сердце просто переполняла нежность к нему. Сейчас он ничем не напоминал того грубоватого неприступного презирающего любые компромиссы мужчину, каким он был в жизни, и Изабелла больше всего любила его именно таким. И, наверное, как раз потому он казался ей таким близким и дорогим именно в часы сна, что она слишком хорошо знала: проснувшись, он снова отдалится от неё, снова станет чужим и непонятным, и ей останется лишь мучиться осознанием того, что она ровным счётом ничего не значит в его жизни, и гадать, не приснились ли ей самой его беззащитность и уязвимость. Потому что по жизни Влад никогда не признавал за собой права на такие сентиментальные чувства и эмоции.

Но стрелки на часах уже приближались к четырём, а вечеринка была назначена на шесть. И, как не жаль ей было нарушать его крепкий сон, она прекрасно понимала, что на сборы у него и так остаётся уже слишком мало времени. А ведь им надо было ещё добраться до модного ночного клуба «Авангард», в котором и затевалось это мероприятие, попасть на которое Изабелла мечтала больше всего на свете.

Поэтому, помедлив ещё мгновение, Изабелла всё же склонилась над спящим Владом, осторожно коснувшись губами его щеки, и нежно прошептала в самое ухо:

- Владик!.. Просыпайся, любимый!.. Нам уже пора идти!..

Влад что-то невнятно пробормотал во сне и, натянув на голову одеяло, отвернулся к стенке. Предыдущую ночь он провёл в ресторане в компании нескольких своих старых друзей, и поэтому, вернувшись, наконец, под утро домой, сразу же уснул мертвецким сном и пробуждаться пока, явно, не собирался.

Но Изабелла не отступала. Она осторожно стащила одеяло с его головы и ласково, но довольно настойчиво потрясла его.

- Влад, ты слышишь меня?.. Немедленно вставай, соня несчастная!.. Я не желаю из-за тебя опаздывать! – весело проговорила она ему на ухо. – Ты же знаешь, сколько времени я мечтала об этом приглашении!..

Влад, совершенно равнодушный к её мольбам, снова молча натянул на себя одеяло.

Этот его упрямый жест, весьма свойственный его довольно эгоистичной натуре, почему-то развеселил девушку, и она, насильно повернув к себе голову Влада, легонько похлопала его по щеке. Изабелла не желала при этом ничего дурного и уж, тем более, упаси Боже, никак не хотела оскорбить или обидеть Влада, которого любила до безумия, этими почти невесомыми и, естественно, совершенно безболезненными прикосновениями. И поэтому его последующая реакция потрясла её до глубины души. Он резко сел на кровати и, перехватив тонкую изящную ручку Изабеллы, сжал её так сильно, что девушка невольно вскрикнула от боли, и на глазах у неё выступили слёзы.

- Никогда больше не смей так делать, - слышишь, ты, идиотка? – рявкнул Влад. Он очень редко терял контроль над собой, - по крайней мере, Изабелла ещё никогда не становилась свидетельницей его вспышек ярости. Но сейчас его голос дрожал от злобы, а глаза метали молнии.

- Господи, прости меня, ради Бога!.. – испуганно пробормотала девушка, со страхом глядя на него. – Я же просто пошутила! Я не хотела тебя обидеть!..

Влад отшвырнул её руку в сторону, опять натянул одеяло на голову и отвернулся к стенке, отчаянно пытаясь снова смежить веки. Но сон к нему больше не шёл. Казалось, эта неожиданная вспышка ярости разогнала его окончательно. Но Влад просто не хотел признаваться Изабелле в том, что ей на самом деле удалось разбудить его, и поэтому некоторое время он просто лежал и размышлял про себя о своей не сложившейся жизни.

Вот, к примеру, взять хотя бы эту девушку, с которой он жил сейчас… Изабелла Тихомирова… Имя, конечно же, было не настоящее, хотя она сама ни за что в этом не призналась бы. Но у Влада была возможность как-то заглянуть в её паспорт и узнать, что на самом деле её зовут Ириной. Впрочем, ему не было до этого никакого дела, - хотя, признаться честно, язык можно было сломать, пытаясь выговорить это мудрёное имя, и про себя он не раз чертыхнулся, размышляя о том, что ей стоило бы придумать для себя что-нибудь попроще.

Ну, да ладно, это её личные проблемы!.. До тех пор, пока они не пересекаются с его интересами.

Итак, Изабелла Тихомирова. Манекенщица, фотомодель, актриса. Двадцатитрёхлетняя звёздочка, которая как раз только-только начала восходить на звёздном небосклоне. Очередной эпизод в его судьбе… Сколько таких Изабелл было уже в его жизни?..

Но эта действительно красива, - тут уж ничего не скажешь!.. Смуглая кожа, роскошные длинные чёрные волосы, ярко-голубые глаза, ослепительная улыбка и потрясающая фигура… И почему это они всё время липнут к нему?.. В конце концов, он далеко не красавец, не миллионер, не олигарх… И эта девочка ничем не отличается от сотен других, - таких же, как и она… В меру умна, в меру талантлива и безмерно скучна… Господи, ну, скажи, почему женщинам не достаточно просто попасть в его постель? Почему все они, рано или поздно, пытаются влезть в его жизнь, в его душу, в его сердце и занять там соответствующее, на их взгляд, место?.. Почему они так глупы, что не замечают, как причиняют боль?..

И с чего это ему поначалу показалось, что Изабелла другая? Он ошибочно полагал, что она была согласна со всеми его условиями, представлял, что ей хочется просто быть рядом с ним… Где он совершил ошибку? На каком этапе их отношений? Каким своим нечаянным поступком он дал ей понять, что она может претендовать на нечто большее, чем просто хороший секс, - да и то только лишь тогда, когда он сам на это настроен?..

Наконец, Влад с необузданной злостью не выспавшегося человека отшвырнул одеяло, с усилием сел и протёр глаза. И только после этого он соизволил-таки заметить, что Изабелла всё ещё стоит около его кровати. Влад поднял голову и встретился взглядом с её огромными бездонными ярко-голубыми глазами, до краёв наполненными слезами. И его внезапно пронзила острая жалость к этой, в общем-то, ещё глупой молоденькой девчонке, которая, что греха таить, была виновата перед ним лишь в том, что, как на грех, попалась ему под горячую руку. И он ощутил запоздалые угрызения совести за свои резкие слова.

К тому же, Влад просто органически не переносил женских слёз. Даже совершенно посторонняя плачущая женщина вызывала у него такое сочувствие, что он сразу же готов был на что угодно ради утешения и успокоения несчастной. А ведь Изабелла, как никак, не совсем чужой для него человек. Уже почти два месяца они жили с ней вместе, и до сих пор она, всеми доступными ей средствами, стремилась доказать ему свою любовь.

Поэтому Влад с тяжёлым вздохом взял её за руку и ласково, как это у него иногда, хотя и очень редко, получалось, проговорил:

- Не сердись на меня, детка. Прости. Я просто немного ошалел ото сна.

- Господи, Владик!.. – отчаянно всхлипнула Изабелла и прижалась к нему всем телом, абсолютно не опасаясь измять новое платье, купленное специально для этого вечера. – Ты так меня напугал!.. Иногда ты бываешь таким… - Она не сразу сумела подобрать нужное слово. – Таким резким, что я даже боюсь тебя!

Влад осторожно погладил её чёрные волосы, стараясь не испортить мудрёную прическу, на которую у парикмахера Изабеллы, похоже, ушло немало времени.

- Не надо меня бояться, детка, - покачал головой он. – Ты же знаешь, что после сна я всегда бываю таким грубым. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

Девушка доверчиво прильнула к его плечу, и Влад ощутил прилив, вроде бы, давно уже позабытой нежности, на которую он в последнее время считал себя уже совершенно не способным. Ему вдруг захотелось загладить свою вину перед этим красивым ребёнком, который так долго уже терпит его капризы и прощает его не совсем безобидные причуды. Он поцеловал девушку в губы долгим, нежным поцелуем, надеясь воспламенить её своей неожиданно проснувшейся страстью и утешить неторопливыми жаркими ласками. Но Изабелла, на свою беду, оказалась ещё слишком неразумной, чтобы разгадать и суметь оценить это его сентиментальное настроение, и моментально испортила всё своей следующей репликой:

- Мы уже опаздываем, Владик!

Едва только услышав её плачущий жалобный голос, Влад мгновенно ощутил в груди раздражение и глухую ярость. Весь его сентиментальный чувственный настрой как ветром сдуло, и эта девушка вместо страсти теперь была способна вызвать в нём лишь злость и недовольство.

- Мы не опоздаем, - сухо сказал он, решительно отстранил от себя девушку и встал с кровати. – Я сейчас приму душ и оденусь. Всё это займёт пару минут. А ты пока приготовь мне кофе.

И, не оглядываясь больше на Изабеллу, донельзя изумлённую такой резкой сменой его настроений, прошёл в ванную и закрыл за собой дверь.

Там Влад встал под душ и, зажмурившись, пустил холодную воду. Он всегда делал так после сна, потому что только ледяной душ помогал ему окончательно прийти в себя и давал необходимый заряд бодрости. А ведь ещё пару лет назад ему вообще не требовалось ничего для того, чтобы ощущать себя бодрым и полным сил даже сразу после пробуждения. И Влад никак не понимал, почему же сейчас он чувствует себя старой немощной развалиной, которая скрипит и охает, на полном серьёзе грозя вот-вот рассыпаться на части…

И ведь он же ещё совсем не старый, чёрт подери!.. Ему ещё нет сорока двух… Да что тут говорить, - он совсем ещё пацан по нынешним временам!.. Но, несмотря на это, он уже столько всего сумел пережить, сколько другим хватило бы на несколько жизней, и при этом смог добиться всего, о чём прежде не смел и мечтать!..

Уличный мальчишка, которого шпыняли и пинали все, кому не лень, невзрачный хилый паренёк, над которым издевались сверстники, никому не нужный полусирота, никогда не знавший ни любви, ни ласки, - он прошёл долгий и тяжёлый путь. Мальчик, желавший когда-то посвятить себя служению церкви и мечтавший о монашестве, потому что только в кристально – чистом Боге, защитнике всех униженных и оскорблённых, видел спасение от грязи и мерзостей обыденной жизни, сумел подняться с самого дна. Не сразу, постепенно, меняя на этом тернистом пути профессии, взгляды и убеждения, по кривой извилистой дорожке, нередко проложенной где-то по краю обрыва, он далеко ушёл от того несчастного бедного мальчика, помогавшего при церкви. И вот сейчас он, Влад Молотов, всеми уважаемый депутат Государственной Думы, которому некоторые особо агрессивные радикально настроенные коллеги по партии уверенно пророчат победу на следующих президентских выборах, не боясь показаться нескромным, вовсе и не отрицал подобной вероятности. Чёрт возьми, а почему бы и нет?.. В жизни случаются ещё и не такие чудеса, - уж он-то точно это знает!.. И, будьте вы все прокляты, а он действительно заслужил это, как никто другой!..

Влад выключил душ и взял в руки полотенце. Тщательно растирая кожу, он особенно придирчиво рассматривал себя в висящем на двери ванной комнаты большом зеркале, с удовлетворением осознавая, что он неплохо сохранился для своего возраста. С небольшого расстояния его ещё можно было принять за человека вдвое моложе. В тёмно-русых волосах, разве что чуть поредевших на темени, всё ещё не было ни одной седой пряди. Брови по-прежнему сурово сведены, тонкие губы строптиво сжаты. На весьма моложавом лице не было никаких морщин, выдающих его истинный возраст. И только глаза, - безмерно усталые чуть прищуренные глаза пронзительно голубого цвета, - только они заставляли задуматься о том, сколько же ему на самом деле лет. Они портили весь его облик. Они всегда портили его внешность и безмерно старили его… Но с этим он, к сожалению, ничего не мог поделать.

Так же придирчиво Влад осмотрел и всё своё тело и в целом остался почти доволен. Упругий рельеф мышц, обтянутых гладкой смуглой от загара кожей, никогда не оставлял женщин равнодушными. Правда, в последнее время он умудрился отрастить довольно изрядное брюшко, но это все не имело никакого значения. Пара недель диеты и несколько посещений тренажёрного зала снова вернут ему прежнюю форму. И всё опять будет в полном порядке.

А впрочем, - мелькнула у него мысль, - разве так уж необходимо теперь изводить себя диетой и тренировками?.. Не пришло ли время полностью расслабиться и начать, наконец-то, получать удовольствие от жизни? Женщинам он и так нравится. А что ещё нужно мужчине для полного счастья?..

Женщины… Как всегда, при упоминании о них Влад брезгливо поморщился. Да, женщин он всегда привлекал. С тех пор, как стал известным и влиятельным. С тех пор, как у него появились лишние деньги, которые он легко мог позволить себе потратить на них… С тех пор, как он разучился любить женщин и начал презирать их и ненавидеть…

Женщины… Все они одинаковы. Ничтожные и продажные существа, не стоящие ни крупицы настоящего мужского внимания. Вот взять хотя бы ту же Изабеллу в качестве примера… Да нет, она славная милая девочка, и Влад в какой-то степени уже даже привык к постоянству и стабильности их отношений, - то есть, к тому, чего ему всегда не хватало в этой проклятой жизни. Но, чёрт возьми, он слишком хорошо отдавал себе отчёт в том, что, если завтра на горизонте появится кто-то более богатый, более известный и более влиятельный, она, не задумываясь ни на мгновение, моментально переметнётся к нему. Вот она, верность, на которую способны женщины!.. Вот она, любовь… Дерьмо. Кругом одно дерьмо.

И вновь перед его глазами возник образ рыжеволосой девушки с дерзкими зелёными глазами, который в последние месяцы всё чаще посещал его и, причём, всегда в самое неподходящее время, и поэтому Влад на мгновение смежил веки и усилием воли попытался изгнать это явно нежеланное видение. Но это было не так-то просто… Она по-прежнему, словно воочию, стояла перед его глазами… Миниатюрная женственная фигурка с осиной талией… Изящные и в то же время порывистые движения… Острый язычок… Слишком уж острый, чтобы вызывать какие-либо другие чувства, кроме раздражения… С недавних пор Влада вообще по-настоящему бесили женщины, считающие себя умными… Он не видел от них никакой реальной пользы, - зато они всегда приносили с собой кучу проблем…

И почему это в последнее время ему всё чаще стало казаться, что с этой девушкой у него всё могло бы получиться иначе?.. Чем она так отличается от всех остальных, которые были у него до неё?.. Такая же стерва. И, наверное, такая же шлюха.

Но почему же тогда она занимает все его мысли? Что в ней такого, что он никак не может её забыть? Будь она проклята, - эта зеленоглазая ведьма!..

Влад завернулся в полотенце и вышел из ванной. В комнате его ждала изумительно красивая Изабелла. Она выглядела восхитительно в своем роскошном платье, подобранном точно под удивительный цвет её глаз. Сегодня все мужики будут умирать от зависти к нему, имевшему каждую ночь под боком эту умопомрачительную тёлку!.. А она будет смотреть на него преданными собачьими глазами и всем своим видом показывать, что она принадлежит только ему!

Да он, глупец, должен был чувствовать себя самым большим счастливчиком в этом мире!.. Ну, чего ему ещё для этого не хватает?..

Ксении Марченко, - прошептал какой-то подленький внутренний голос.

Влад залпом проглотил горячий кофе, тщетно пытаясь заглушить его, и чуть не задохнулся от ожога.

Будь она проклята, эта рыжеволосая стерва!..

* * *

Сеня в последний раз провела расческой по волосам и отступила на шаг назад, любуясь на себя в большое зеркало, висящее на стене прихожей. Даже её критический придирчивый взгляд не смог обнаружить в её внешности ни одного недостатка. Короткое темно-синее платье, перетянутое в талии чёрным пояском, оставляло ноги открытыми до середины бедра. Как раз то, что нужно. В меру скромно и со вкусом. Тем более, что безукоризненная фигурка Ксении свободно позволяла носить и более смелые наряды, чем она обычно пользовалась, и весьма свободно.

Но сегодня она вообще сумела добиться чего-то особенного. Несмотря на то, что облегающее фигуру и подчёркивающее тонкую талию платье почти не оставляло простора для фантазии, Сеня, как ни странно, умудрялась выглядеть в нём скромно и загадочно. Впрочем, она и в любой одежде почему-то выглядела именно так, - таинственно и неуловимо. Несмотря на то, что она была довольно маленького роста, - всего сто шестьдесят сантиметров, - и не отличалась классически правильными чертами лица, в её внешности было нечто такое, из-за чего любой человек, хотя бы мельком бросивший на неё взгляд, просто не мог не выделить её из общей толпы. И уж точно никогда не смог бы забыть.

Небольшие чуть приподнятые к вискам миндалевидные ярко-зелёные глаза, в которых отражались все чувства и эмоции их обладательницы, казались почему-то огромными на этом лице. Любой мужчина, на которого устремлялся насмешливый взгляд этих необычных глаз, тут же на мгновение ощущал себя властелином мира. Но только лишь на мгновение. Несмотря на внешнее кокетство, в этой девушке было нечто такое, что лучше всяких слов свидетельствовало: руками не трогать!.. Она умела очаровывать, оставаясь при этом неуловимой и неприступной. И, как ни странно, у мужчин это почему-то обычно не вызывало ни злости, ни раздражения. Только восхищение, удивление и непонимание.

Понять её действительно было практически невозможно, потому что Ксения была полна противоречий. Даже самые близкие люди не могли разгадать её до конца. Одновременно робкая и вызывающе смелая, скованная и абсолютно раскрепощённая, зажатая и дерзкая, нерешительная и потрясающе уверенная в себе и в своих силах, - она никого не оставляла равнодушным. И, независимо от того, любили её или ненавидели, вызывала она у окружающих восхищение или раздражение, никто не мог относиться к ней с полным безразличием. Полуребёнок – полуженщина, порой слишком взбалмошная, а временами, наоборот, чересчур разумная и рассудительная, она врывалась в вашу жизнь с неизменной полуулыбкой на губах, и вы невольно запоминали её навсегда.

Кроме выразительных ярко-зелёных глаз Ксения являлась счастливой обладательницей длинных густых ресниц, которые и без косметики выглядели чёрными и пушистыми и придавали её лицу какое-то странное южное выражение, и роскошных тёмно-каштановых волос, невольно привлекавших внимание необычным оттенком. В общем, у неё была как раз такая внешность, какую и полагалось иметь молодой и красивой звезде. Хотя она сама, видимо, в силу врождённой скромности, пока ещё не считала себя настолько известной и популярной.

Сеня ещё раз придирчиво оглядела себя в зеркало и в целом осталась довольна. Сегодня она должна особенно хорошо выглядеть. Сегодня она должна всех затмить. Сегодня она собиралась дать последний шанс Владу Молотову.

И если он всё-таки им не воспользуется, - что ж, тем хуже для него!..

Через десять минут Ксения была уже на улице. Её хороший знакомый по имени Артём, с которым они вместе договорились отправиться на эту вечеринку, уже ждал её около дома на своём «Форде». Медленно, как бы нерешительно, Сеня подошла к машине. Артём, симпатичный молодой человек лет двадцати пяти, поспешно выскочил навстречу, глядя на неё с восхищением и немым обожанием.

И от этого его восторженного взгляда Ксении почему-то стало очень – очень грустно. Хотя она даже и сама не смогла бы объяснить, с чего это.

* * *

Егор Торопов чувствовал себя уставшим. Не столько физически, - физически он был очень сильным человеком и вполне смог бы выдержать нагрузку, намного превышавшую ту, которой он подвергал себя в последние годы. Только так, работая от зари до зари, он ощущал себя нормальным полноценным человеком. Но с недавних пор он всё чаще стал задавать себе вопрос о том, зачем ему вообще всё это нужно? И, как ни странно, не находил на него ответа.

Ему было уже почти тридцать два года. Он являлся владельцем крупной компании, филиалы которой находились в десятках городов России и даже за её пределами. Когда-то, - не так давно, - он жил одной лишь работой, мечтая построить свою империю, равной которой ещё не было бы на территории бывшего Советского Союза. И вот теперь, когда эта великая цель была почти достигнута, он вдруг ощутил в своём сердце пустоту и понял, что жить-то ему, в общем-то, абсолютно больше не для чего.

А сегодня, вдобавок ко всем неприятностям, его буквально вынудили пойти на вечеринку в какой-то ночной клуб. Он терпеть не мог подобные сборища и всегда отказывался от них под любым благовидным предлогом, но на этот раз отказаться было попросту невозможно. Это мероприятие организовывал продюсер Дмитрия Тонеева, его лучшего друга ещё со школьной скамьи, а ныне известного актёра и ведущего популярного ток-шоу на телевидении. Егор был бы рад возможности лишний раз увидеться с Дмитрием, которому сегодня исполнялось тридцать три года, но тащиться ради этого в ночной клуб и развлекаться там на протяжении нескольких часов ему не слишком хотелось. Предстоял ещё один нудный скучный вечер. А впрочем, в его жизни все вечера скучные и нудные.

При этой странной мысли Егор невольно поморщился. И когда в нём произошла эта незаметная глазу перемена? Что послужило её причиной? И почему в один прекрасный день, проснувшись утром, - тёплым солнечным утром, - он вдруг осознал, что вся его жизнь бессмысленна и никчёмна?..

Егор действительно совершенно искренне не мог понять, в чём дело. А всё было, в общем-то, элементарно. Он потерял вкус к жизни, потому что ему не для кого было жить на этом свете. Он задерживался допоздна на работе, потому что никто не ждал его дома. Он отдавал этой проклятой работе все свои силы, всё своё время, всю свою энергию, потому что ему попросту негде больше было их применить.

Несмотря на всё своё богатство и положение в обществе, он был одинок. Но он не осознавал этого. А потому и не в силах был понять причину своей тайной грусти.

Егор аккуратно собрал все разбросанные по столу бумаги в стопку и убрал её в самый дальний угол ящика. Всё. Больше у него не было причин сегодня здесь задерживаться.

Егор вышел в приёмную. Его секретарша Ида Голованова, занятая маникюром своих и без того безупречных ярко-розовых ноготков, подняла голову и удивлённо посмотрела на него. Было ещё только пять часов вечера, а он никогда обычно не уходил с работы раньше семи – восьми.

- До свидания, Ида, - сказал Егор, даже и не подумав объяснить секретарше причину своего непонятного поведения. – Вы тоже можете сегодня идти домой пораньше!

- Спасибо, Егор Александрович! – игриво проговорила девушка, кокетливо улыбаясь ему и поворачиваясь в крутящемся кресле так, чтобы шеф мог увидеть её обнажённую намного выше колена безукоризненной формы ножку, затянутую в прозрачный чулок.

Егор кивнул и вышел, даже не взглянув на неё. Уловки не в меру кокетливой Иды не привлекали его, а, скорее, наоборот, отталкивали. Будучи человеком известным и состоятельным, Егор давно уже привык к тому, что девушки, - как, впрочем, и замужние женщины, - из кожи вон лезут, чтобы привлечь его внимание. Опытные обольстительницы пускали в ход все свои трюки и, к своему величайшему изумлению, обнаруживали, что на этот раз терпят поражение. Егор не обращал на них ни малейшего внимания, и не раз и не два отвергнутые поклонницы задавали про себя, - а нередко, и вслух, - вопрос о том, что же всё-таки с этим парнем не так?.. Ведь он был ещё молод, хорош собой, богат, - и при этом, похоже, совершенно равнодушен к противоположному полу. А поскольку, к тому же, не было никаких оснований подозревать его в пристрастии к мужчинам, да и со здоровьем у него, вроде бы, особых проблем не наблюдалось, то всё это казалось им совершенно непонятным и необъяснимым.

На самом деле объяснялось всё это совершенно просто. Егор принадлежал к тому довольно редкому типу мужчин, которым для полного удовлетворения необходимо не только физическое, но и эмоциональное влечение. При этом он был необычайно сложным человеком, и ещё ни одной девушке не удавалось найти подход к нему, хотя были и такие, которые действительно очень старались. Внешне довольно независимый и высокомерный в общении с людьми, замкнутый и не слишком разговорчивый, на самом деле Егор был очень эмоциональным, чувствительным, легко ранимым и даже сентиментальным, о чём практически невозможно было догадаться, даже, вроде бы, достаточно хорошо зная его. И большинство женщин, с которыми судьба сталкивала его, казались ему попросту пошлыми и вульгарными. Подсознательно он хотел чего-то более чистого, искреннего, светлого, - в общем, такого, что в реальной жизни ему пока что ещё не встречалось. В то же время, размениваться по пустякам и растрачивать себя понапрасну Егор считал ниже своего достоинства, и поэтому все его связи с женщинами, как правило, были не слишком длительными и обрывались, чаще всего, по его инициативе. И на фоне этого тщетные старания его поклонниц любой ценой привлечь к себе его внимание были совершенно напрасны.

Ещё до недавнего времени такой образ жизни казался ему единственно правильным. Он считал, что таким образом сам контролирует свою судьбу. Но только вот чувства почему-то вырывались из-под контроля.

Как это ни удивительно было осознавать, но даже такой закоренелый эгоист и человеконенавистник, каковым считал себя Егор, не может долго оставаться один. Даже ему нужен был близкий человек, который любил бы его и ждал, который, возможно, сумел бы наполнить его жизнь радостью и смехом, и которого Егор в благодарность за это вознёс бы на вершины блаженства.

А пока он был совершенно одинок.

И так же совершенно искренне считал, что ему никто не нужен.

Но он ошибался, даже и не подозревая об этом.

* * *

Сеня хорошо знала виновника торжества, - ещё в самом начале своей работы на телевидении она как-то брала у него интервью, а потом уже он пару раз приглашал её на своё ток-шоу. Но на это празднование она пошла, в первую очередь, потому, что была уверена в появлении на нём Влада Молотова. Она специально осторожно расспросила продюсера артиста о приглашённых гостях, и он по секрету рассказал ей, что нынешняя подруга Влада, Изабелла Тихомирова, ни за что не пропустит предстоящее мероприятие. Ксения хорошо знала эту модель, - как, в принципе, наверное, и всех более или менее известных людей в модельном бизнесе, потому что ей нередко приходилось иметь с ними дело, - и выбор Влада, честно говоря, вызывал у нее лёгкое недоумение. Не то, чтобы ей не нравилась Изабелла сама по себе… Она была совершенно нормальной девчонкой, симпатичной, приятной в общении и даже всё ещё чуточку провинциальной, - жизнь в столице пока ещё не успела полностью испортить и развратить её. Но её связь с человеком, годящимся ей в отцы, крупнейшим политиком, депутатом Государственной Думы, который, вроде бы, по долгу службы должен был оберегать свою репутацию, была хотя и вполне естественной в её положении, но при этом свидетельствовала явно не в его пользу.

Поздоровавшись с виновником торжества, с видимым удовольствием сжавшим её в своих медвежьих объятиях, - а он был мужчина весьма крупный и далеко не хилый, - и с его строгим вечно чем-то озабоченным продюсером, расплывшемся, однако, в улыбке при виде девушки, Сеня и Артём прошли вглубь зала. На протяжении всего этого пути их провожали восхищённые мужские и завистливые женские взгляды, и, стоило им только остановиться, как их тотчас же окружила толпа поклонников Ксении. Артём был бесцеремонно оттеснён в сторону. По его возмущённому и расстроенному лицу нетрудно было догадаться, что он не особенно рад такому повороту событий, но, поскольку Сеня, казалось, даже и не заметила, какая участь его постигла, ему оставалось только лишь принять это как должное и смириться.

Окружённая плотным кольцом своих знакомых, Ксения с видимым воодушевлением поддерживала беседу и шутила, но её глаза в это время торопливо оглядывали зал, с беспокойством останавливаясь на мгновение на каждом госте, и тут же устремлялись дальше. Меньше, чем за минуту, она убедилась, что человека, которого она искала, в зале нет. Но Ксения пока ещё не расстроилась и не впала в отчаянье. Она прекрасно знала о том, что любящий набить себе цену Влад Молотов всегда и везде приходит с опозданием. Но обязательно приходит.

Тем более, что у Ксении была в этом деле невольная помощница – Изабелла. Если верить их общим знакомым, эта девушка не пропускала ни одной более или менее заметной тусовки в городе. Поэтому она просто не допустит, чтобы Влад остался дома в такой знаменательный вечер.

Надо было лишь немного подождать.

В эту самую минуту Влад под руку с Изабеллой появился на пороге зала. Они с Ксенией увидели друг друга одновременно. Оба они безукоризненно умели владеть собой, поэтому на их лицах не отразилось ровным счётом никаких чувств. Но в душе ни тот, ни другая не смогли остаться столь же равнодушными.

При виде Влада сердце Ксении подпрыгнуло и упало: он действительно был не один. Она ожидала этого, и всё-таки это оказалось для неё весьма болезненным сюрпризом. Хотя, если уж на то пошло, она тоже была не одна… Сеня искоса взглянула на расстроенного Артёма и почувствовала угрызения совести по поводу того, что совершенно не обращает сегодня на него внимания. И тут же забыла о нём.

Да, она тоже была не одна. Но этот её спутник ровным счётом ничего не значил для неё. Тогда как буквально висящая на руке Влада Изабелла смотрела на него такими преданными собачьими глазами, а выражение лица самого Влада, повернувшегося к ней, вдруг стало таким ласковым и любящим, что у Сени защемило сердце. Если бы он хоть раз взглянул так на неё!.. Она была бы самым счастливым человеком в мире!..

Влад же, в свою очередь, увидев Ксению, окружённую сразу несколькими мужчинами, почувствовал глухое раздражение и необъяснимую ревность. Впрочем, он тут же вынужден был признать, что в поведении девушки не было ничего особенно необычного. Всегда и везде, где бы только Влад ни встречал её, она была в самом центре внимания, окружённая многочисленными поклонниками, восторженно ловящими каждое её слово. Если уж говорить начистоту, он не мог сейчас понять только одного: почему его самого так злит и задевает поведение этой девушки? Ведь ему же, чёрт возьми, абсолютно нет до неё никакого дела!.. И вообще, он пришёл сюда со своей подружкой!..

Едва только подумав об этом, Влад повернулся к своей спутнице и, прямо на глазах у всех, впился в её губы жадным поцелуем. Изабелла покраснела до корней волос. В душе она всё ещё была наивной провинциальной девочкой, которую не могло абсолютно не интересовать общественное мнение. Но сопротивляться или как-то иначе высказывать сейчас своё недовольство она не посмела. Изабелла действительно была увлечена Владом, несмотря даже на значительную разницу в возрасте между ними, и не хотела пока его потерять, - а в том, что он оставит её при первой же возможности и после первой же ничтожнейшей ошибки с её стороны, она не сомневалась.

Наблюдавшая за ними Ксения закусила губу от бессильной ярости. Она была уверена, что этот мерзавец нарочно ведёт сейчас себя так вызывающе, чтобы позлить её. Нет, дорогая, - тут же ответил ей другой внутренний голос, - он поступает так потому, что любит эту женщину! А вот тебя он попросту даже и не замечает!..

Но в глубине души Сеня точно знала, что это не так.

Егор вошёл в зал сразу же следом за Владом и Изабеллой. Он не любил опаздывать, но, раз уж так получилось, он постарался, по крайней мере, сразу же затеряться среди других гостей. В клубе было много ослепительно красивых женщин, но Егор заметил среди них только Ксению. Заметил сразу же, едва только войдя в помещение. И, впервые за многие годы, почувствовал, что у него перехватило дыхание. Девушка была просто очаровательна. Егор был немного знаком с Сеней и всегда знал, что она красива, но, увидев её сегодня, окружённую толпой восхищённых поклонников, он вдруг ощутил какое-то щемящее сердце странное чувство.

Егор знал, что, несмотря на свою внешность, обычно очень даже привлекающую девушек, он не нравится Сене. Во время их предыдущих случайных встреч она неоднократно ясно давала ему это понять. Да и он не сплоховал в ответ, всем своим видом показывая, что она его абсолютно не интересует, хотя это и было неправдой. Но, честно говоря, Егор и не жалел сейчас об этом. Он чувствовал, что такая девушка, как Ксения, могла бы ему понравиться, а интуиция ещё ни разу не подводила его в таких случаях. Но он так же прекрасно осознавал, что Сеня была не из тех, с кем можно завести лёгкую ни к чему не обязывающую интрижку, а потом так же легко расстаться. А к серьёзным и длительным отношениям он просто не был пока готов.

Да он и не хотел сейчас никаких серьёзных и длительных отношений.

От него не укрылось замешательство Ксении при виде слишком уж дерзкого поведения Влада Молотова. Правда, она мгновенно овладела собой, но в её глазах Егор разглядел такую боль, что ему стало не по себе. Значит, эта рыжеволосая обольстительница не на шутку увлечена бывшим скандальным тележурналистом, а ныне достопочтенным и уважаемым депутатом Государственной Думы, по слухам, вовсе не отличающимся особой порядочностью и щепетильностью в отношениях с женщинами. Неожиданно для самого себя Егор почему-то почувствовал необъяснимую грусть. Остановившись в стороне от всех, он продолжил наблюдение за Сеней. Выдержка этой девушки поразила его до глубины души. Егор чувствовал, что ей больно, просто мучительно больно, но она по-прежнему была окружена мужчинами и без труда умудрялась поддерживать с ними беседу, лишь изредка бросая тревожные взгляды в сторону Влада и его хорошенькой спутницы, которые, явно, были поглощены друг другом. И каждый раз, замечая невысказанную грусть в её выразительных ярко-зелёных глазах, Егор испытываю ноющую боль. Он не мог понять себя и своих чувств по отношению к этой, в сущности, едва знакомой ему девушке. Но почему-то он, против воли и всех доводов рассудка, ощущал страстное желание защитить её, утешить, успокоить, изгнать печаль и боль из её огромных глаз и заставить их заискриться от радости.

А Сеня в эти минуты чувствовала себя самым несчастным человеком в мире. Влад ни на секунду не отходил от своей хорошенькой спутницы, и Ксения, твёрдо решившая во что бы то ни стало поговорить с ним сегодня вечером, не знала, что ей теперь делать. Некоторое время спустя она почувствовала, что общество восхищённых поклонников и обмен шутливыми репликами уже начинает ей надоедать. Сегодня она была, явно, не в том настроении, чтобы до бесконечности продолжать светскую беседу. Поэтому она встретилась глазами с Артёмом и многозначительно перевела взгляд на танцевальную площадку, на которой под песню Аллы Пугачёвой уже кружилось несколько пар. Артём просиял оттого, что Ксения, наконец-то, вспомнила о нём, и, мгновенно поняв её намёк, пригласил её на танец.

Сеня с улыбкой извинилась перед своими собеседниками и протянула ему руку.

Егор невольно залюбовался ею. Ему нравилось, как она танцевала. Честно говоря, ему вообще всё в ней нравилось. Движения Сени были решительными, порывистыми, и, в то же время, очень женственными и плавными. Такое противоречие невольно привлекало внимание, а ореол каштановых волос, колыхавшихся в такт медленному танцу, просто не позволял отвести от неё взгляд. Да, Сеня была, пожалуй, самой красивой девушкой на этом вечере.

И самой несчастной. Егор ощущал это просто физически.

К сожалению, этого не замечал и не чувствовал Влад. Он видел лишь вершину айсберга, и поэтому был способен разглядеть только весёлую ослепительно красивую женщину, обольщавшую очередного ухажёра, и в его груди поднималась глухая злоба.

Бесчувственный Влад Молотов ревновал.

Но, к сожалению, Ксения тоже даже и не догадывалась о его чувствах.

Танец закончился, и они с Артёмом ушли с танцевальной площадки.

Не долго думая, Сеня показала своему спутнику Изабеллу и попросила его пригласить её на следующий танец.

- Ты действительно этого хочешь? – подозрительно спросил Артём, как будто чувствуя подвох в этой не совсем обычной её просьбе.

- Да, действительно, - бесстрастно подтвердила Ксения, стараясь не показать своей излишней заинтересованности этим, чтобы не спугнуть своего молодого человека.

- Но зачем тебе это? – искренне изумился Артём. – Я хочу танцевать сегодня только с тобой! Ведь мы пришли сюда вместе! – добавил он с укором.

- Этим ты окажешь мне огромную услугу! – постаралась объяснить ему Сеня, сочиняя на ходу и почти не задумываясь о том, насколько правдоподобно это выглядит. – Мне нужно переговорить с Молотовым. На следующей неделе я буду брать у него интервью.

Ксения почти не надеялась на то, что её слова прозвучат достаточно искренне, но, похоже, ей удалось немного успокоить Артёма. Его лицо постепенно становилось всё менее подозрительным. И всё-таки он был ещё не настолько обведён вокруг пальца, чтобы удержаться от следующего вопроса:

- Но ведь ты же сказала, что интервью будет только на следующей неделе! Зачем же тогда тебе сейчас разговаривать с ним?

Сеня нетерпеливо передёрнула плечами, раздражённая ревнивыми нотками, проклюнувшимися в его голосе. Конечно, она давно знала, что нравится Артёму, но, поскольку сама она была к нему абсолютно равнодушна, она совершенно искренне полагала, что он не вправе задавать ей все эти вопросы. Он не был её парнем в буквальном смысле этого слова. Более того, он чисто случайно оказался её кавалером на этом мероприятии, поэтому Ксения не видела абсолютно никаких реальных оснований для его ревности. И, если бы не Изабелла, которую просто жизненно необходимо было отвлечь хоть на пару минут, ей вообще и в голову не пришло бы обсуждать свои намеренья с Артёмом.

Но сейчас ей нужна была его помощь, и поэтому она, в меру сил, постаралась удовлетворить его любопытство.

- Ну, какой же ты непонятливый, Артём!.. – нетерпеливо топнула ножкой она. – Разве ты не знаешь, что так всегда делают? Перед самим интервью, бывает, приходится несколько раз встретиться с человеком, чтобы обсудить с ним все детали. Мы должны договориться, какие вопросы я могу задавать ему перед камерой, а на какие он не хочет отвечать. Кроме того, существуют такие мелочи, как одежда, интерьер студии, освещение, музыка и так далее. Всё это необходимо обсудить заранее, чтобы потом не возникло непредвиденных казусов. И, раз уж он тоже сегодня оказался здесь, я просто хочу воспользоваться случаем, чтобы потом не терять время на лишнюю встречу. Понимаешь?

Артём слушал её объяснения очень внимательно, даже слегка приоткрыв рот от удивления. Было видно, что мир телевидения, над которым слегка приоткрывает для него завесу Ксения, его очень даже интересует.

- Понимаю, - многозначительно кивнул он. – Наверное, работать на телевидении ужасно интересно, да, Сеня?

- Да, очень, - осторожно согласилась Ксения. Амбициозные огоньки, вспыхнувшие вдруг в глазах Артёма, ей совсем не понравились.

- Знаешь, а ведь я тоже с детства мечтал быть журналистом! – доверительно сообщил ей Артём с таким видом, словно она должна была очень обрадоваться подобному известию. – Может быть, ты поговоришь обо мне со своим директором? Конечно, я хотел бы, как и ты, иметь свою собственную передачу, но я готов начать с самых низов. Ведь ты же знаешь, что у меня филологическое образование!

Ксения почувствовала неимоверную усталость, навалившуюся вдруг на плечи. Артём был далеко не первым хитрым молодым человеком, мечтавшим стать знаменитостью с её помощью. Почему-то они все искренне были уверены, что она тут же бросится помогать им, стоит только ей на это намекнуть.

Ни одному из них Сеня не отказывала наотрез. Просто после подобной просьбы ни с одним из них она больше не встречалась. И считающего себя очень ловким Артёма ожидала такая же участь.

Но Сеня постаралась никак не выдать своих истинных чувств раньше времени. Напротив, она улыбнулась молодому человеку очень многозначительной улыбкой и предложила:

- Давай поговорим об этом чуть попозже, хорошо? А пока будь добр пригласить эту красавицу на танец! Можешь считать это своим первым заданием! Кстати, её зовут Изабелла, и она, можешь мне поверить, очень славная девушка!

Такой лестный отзыв о спутнице другого мужчины окончательно усыпил подозрения Артёма, а обещание продолжить потом разговор о работе на телевидении внушил уверенность в том, что Ксения непременно приложит все усилия для того, чтобы помочь ему добиться желаемого. Поэтому молодой человек радостно кивнул и неторопливо направился в сторону Влада и Изабеллы. Мысленно он был уже далеко отсюда. Ободрённый словами Сени, он уже представлял себя на телеэкране, и, надо заметить, весьма богатое воображение рисовало ему воистину сказочные картины.

Ксения сделала вид, что внимательно прислушивается к разговору двух своих знакомых, случайно оказавшихся поблизости, но на самом деле ни на секунду не переставала наблюдать за теми, кто интересовал её гораздо сильнее.

Егор, заметив, что Сеня осталась одна, повинуясь первому порыву, приблизился к ней. Он хотел было подойти и заговорить, но в последний момент вдруг передумал и прошёл мимо буквально в двух шагах от неё. Нельзя было сказать, что он страдал от излишней нерешительности, просто их предыдущая встреча закончилась не самым обнадёживающим образом, и расстались они при этом далеко не друзьями. И, зная чересчур острый язычок Ксении, Егор просто не захотел лишний раз нарываться на оскорбления. Поэтому он и прошёл мимо неё. Но Сеня была так занята, что даже и не заметила этого.

Егор про себя невольно огорчился и поспешил отойти в другой конец зала и смешаться с гостями.

Он не знал, что на самом деле Сеня, конечно же, увидела его. Она вообще обладала почти сверхъестественной способностью улавливать всё, происходящее вокруг неё, даже если бывала при этом сильно занята или, как сейчас, слишком сосредоточена на чём-то определённом. Но она просто не посчитала нужным показывать Егору, что узнала его. Так же, как и он сам, Ксения ещё слишком хорошо помнила их предыдущие встречи. Она всегда считала его эгоистичным, самонадеянным и не слишком умным сукиным сыном. И, хотя первые два качества, в принципе, нравились Ксении в мужчинах, - не зря же тот же Влад Молотов обладал ими в полной мере, - но этот парень был слишком эгоистичен и слишком самонадеян даже для неё.

Несмотря на внешнее спокойствие, на самом деле Сеня была сейчас слишком взволнована и напряжена, чтобы ссориться ещё и с ним, или же, тем более, заводить бессмысленный разговор ни о чём. Поэтому она и притворилась, что не заметила его, искренне надеясь на то, что он тоже её не узнает. И ей, похоже, в этом повезло.

Ксения увидела, как Артём подошёл к Изабелле и пригласил её на танец. Девушка вопросительно глянула на Влада, возможно, в душе даже надеясь на то, что он не позволит ей принять это приглашение. Но он лишь совершенно равнодушно пожал плечами, и Изабелла с Артёмом отправились на танцевальную площадку.

Увидев это, Сеня решительно направилась к Владу. Он, якобы, наблюдал за танцующими и до самого последнего момента упрямо делал вид, что не замечает её. Ксению это уязвило до глубины души, потому что она прекрасно понимала, что на самом деле это не так, но она всё-таки постаралась не показать этого. Сегодня она надеялась, наконец, прекратить их бессмысленную войну, которая длилась уже столько лет, и была готова ради этого почти на всё.

- Здравствуй, Влад, - приветливо проговорила она, остановившись прямо перед ним.

Её голос был ровным и не выдавал бушевавших внутри у неё эмоций. Зелёные глаза смотрели прямо и решительно. На губах играла осторожная полуулыбка. Случайному наблюдателю ни за что не пришло бы в голову, что эта девушка находится сейчас буквально на грани нервного срыва. И всё только потому, что она возлагала слишком большие надежды на этот праздничный вечер. И Ксения просто не представляла, что же с ней будет, если эти её призрачные надежды в очередной раз не оправдаются.

Влад окинул её насмешливым взглядом с головы до ног. И, судя по всему, увиденное ему явно не понравилось. Хотя в тот момент это было более, чем странно, потому что выглядела она просто потрясающе.

- Здравствуй, здравствуй! – поприветствовал он её. Его голос, как всегда, звучал резко и язвительно. – Как пожимает наша звезда экрана?

Сеня на мгновение буквально задохнулась от боли, причинённой не столько его словами, сколько презрительной интонацией и уничижительным взглядом. При других обстоятельствах она сумела бы достойно ответить на его язвительность и злой сарказм, к которому она за всё время их знакомства так и не смогла привыкнуть, тем более, что на самом деле она не совершила ровным счётом ничего такого, за что он мог бы её настолько сильно ненавидеть. Но сегодня она сумела сдержаться, потому что твёрдо была намерена дать их отношениям последний шанс.

- Меня зовут Ксения, Влад, - мягко поправила она, стараясь выглядеть при этом ненавязчиво. – Мне не слишком приятно, когда ты называешь меня звездой экрана!

- Для тебя у меня нет другого имени! – отрезал Влад.

Сеня прикусила язычок, снова улыбнулась и попыталась пошутить, но это получилось у неё совсем невесело:

- Что ж, это ещё не самое худшее прозвище, которое мне когда-либо давали! Ты с твоей неистощимой фантазией вполне мог бы придумать нечто гораздо более злобное! Так что, возможно, я и смогу когда-нибудь привыкнуть к этому имени!

- У тебя просто нет другого выхода! – сквозь зубы процедил Влад.

Сеня с мягкой улыбкой покачала головой, давая тем самым понять, что не обижается на него. Но это, похоже, только ещё больше взбесило её собеседника.

- Сегодня я не хочу с тобой ссориться, Влад, - миролюбиво проговорила она, стараясь не замечать надвигающуюся бурю.

Егор наблюдал за ними со стороны, оставаясь незамеченным. Он с грустью отметил появившиеся в поведении девушки покорность и смирение. И это – гордая Ксения Марченко, от которой были без ума миллионы телезрителей?.. Вот эта робкая скованная девушка, готовая с собачьей преданностью бежать за явно отвергающим её мужчиной?..

Егор даже и сам не осознавал до конца, почему это наблюдение так огорчило его. Просто Сеня чем-то нравилась ему, а вот Влад, напротив, был способен вызвать лишь отвращение. И Егор искренне не мог понять, чем же он её так привлекает.

Ксения действительно была очень необыкновенной девушкой, - самой необыкновенной девушкой в мире. И Егор был на все сто процентов уверен в том, что этот самовлюблённый грубиян, стоящий сейчас рядом с ней, просто не был способен ни понять её, ни оценить.

Егор почувствовал, что вечер окончательно испорчен. Ему не нравилось то, что он видел. Но изменить что-либо он был просто сейчас не в силах. Поэтому он, сославшись на неотложные дела, быстро попрощался с виновником торжества и ушёл, чтобы не быть невольным свидетелем тех странных сцен, которые ему вовсе не хотелось наблюдать, и не чувствовать при этом непреодолимого желания вмешаться и нарушить естественный ход событий.

А Ксения действительно вела себя сегодня совсем не так, как раньше, и даже Влад вынужден был про себя признать это. Куда делись её обычная дерзость и насмешливость?.. Сегодня даже выражение глаз девушки было непривычно мягким и ласковым. Она словно пыталась взглядом сказать Владу всё то, что она была уже не в силах выразить словами. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он, наконец-то, понял, как дорог ей, и как ей больно оттого, что они стали врагами.

Но Влад даже и не попытался сделать хотя бы шаг ей навстречу.

- А что, сегодня какой-нибудь особенный день? – со злостью и раздражением в голосе рявкнул он. У Сени невольно мороз пробежал по коже от этого его рыка. – Или же ты просто нашла новый способ поиздеваться надо мной?

Его голубые глаза смотрели так холодно, что Сене даже стало на миг не по себе. Но она всё ещё не желала сдаваться так просто.

- Зачем ты говоришь всю эту ерунду? – произнесла она с ласковой улыбкой. – У меня и в мыслях не было никогда намерения издеваться над тобой, хотя ты почему-то и считаешь иначе! Но сегодня действительно особенный день. Сегодня я решила предложить тебе перемирие.

Глаза Влада сверкнули непримиримой ненавистью.

- И чему же я этому обязан? – убийственным тоном процедил он.

- Вообще-то, ничему, - с деланным безразличием пожала плечами Сеня, на мгновение опуская глаза, чтобы Влад не заметил блеснувшие в них слёзы отчаянья. – Просто я всегда старалась не заводить врагов. А наша с тобой вражда длится уже немало времени, и я просто подумала, не пора ли нам положить этому конец?

Влад зло прищурился, разглядывая её, как какое-то отвратительное насекомое, внезапно появившееся у него на пути.

- Ты действительно так глупа, что надеешься на это? – с нескрываемым презрением в голосе обронил он.

Сеня почувствовала, как у неё на мгновение остановилось сердце, а потом забилось нервными неровными толчками. Ей показалось, что у неё внутри что-то умерло, и она почувствовала себя слабой, беспомощной и бесконечно униженной. Перед глазами у неё всё потемнело, но она усилием воли сумела отогнать дурноту и расправила плечи.

Этот подонок, не задумываясь, втаптывал её в грязь всякий раз, когда она пыталась разрушить разделяющую их стену недоверия и недопонимания. И в этот самый момент Сеня вдруг поняла, что с неё хватит. Она любила этого человека – действительно любила – с тринадцати лет. Ради него она прошла сквозь огонь, воду и медные трубы, но она сумела преодолеть все испытания и достичь известности. Ради него она до сих пор оставалась совсем одна, попросту не замечая окружающих её мужчин. И лишь сейчас перед ней вдруг встал вопрос: а зачем ей всё это, в общем-то, было надо?.. Ради чего она потеряла десять лет жизни, ради чего столько вытерпела и выстрадала?.. И ради кого, самое главное?.. Неужели ради этого самодовольного и, признаться честно, не слишком симпатичного полноватого мужчины, который, кстати, почти на двадцать лет старше её?..

Сеня гордо вскинула голову. В мгновение ока она словно преобразилась. Её яркие зелёные глаза засверкали яростью, и Влад, моментально ощутивший в ней эту перемену, пожалел о своих словах. Но было уже поздно.

- Нет! – резко сказала Ксения, и её губы раздвинулись в знакомой всем её поклонникам саркастической усмешке. – Упаси меня Боже надеяться на это!.. Более злобного существа, чем ты, я ещё в жизни не встречала! Просто я действительно стараюсь ладить со всеми людьми, независимо от того, нравятся они мне или нет! Поэтому я и решила предоставить тебе этот шанс. Но ты не захотел им воспользоваться. Ну, что ж, тем хуже для тебя!..

Сеня стремительно повернулась и решительно пошла прочь. С затаённым сожалением глядя ей в след, взглядом знатока ощупывая её восхитительную фигурку, Влад вдруг, неожиданно для самого себя, осознал, что потерял её навсегда. Потерял из-за собственной глупости и неспособности пойти на компромисс и признать свои ошибки. И это осознание отозвалось в его душе мучительной болью.

Лёгкой летящей походкой, гордо расправив плечи, Ксения пересекла зал, не испытывая желания даже просто обернуться. Она приветливо улыбалась знакомым, и никто из них даже и не заподозрил, какая боль скрывается под этой очаровательной беззаботной улыбкой.

Ей действительно было очень плохо. Так плохо за всю её короткую, но бурную и до предела наполненную событиями жизнь Сене не было ещё ни разу. Но, чем больше душили её слёзы, тем искренней и беззаботней выглядела улыбка на её лице. Для того, чтобы страдать и плакать, у неё будет впереди ещё целая ночь, - а возможно, и вся дальнейшая жизнь. Тогда как сейчас было самое время начать, наконец, развлекаться.

И ей не было никакого дела до раскаянья Влада и мучавших его напрасных угрызений совести.

Ей вообще больше не было до него никакого дела.

* * *

В тот вечер Егор лёг спать пораньше. Ещё никогда его шикарная квартира, занимавшая целый этаж жилого дома, расположенного в одном из самых престижных районов города, не казалась ему такой пустой и убогой. Впрочем, он, как всегда, не придал особого значения этим своим мыслям. Сегодня у него просто было плохое настроение, и именно этим, наверное, объяснялась даже его непривычная резкость и раздражительность в разговоре с матерью. Следуя выработанной за многие годы привычке, Егор каждый вечер звонил ей. Мать подробно рассказывала ему о своих радостях и горестях и хотела услышать такой же искренний рассказ от него. Но Егор, несмотря на то, что он, без сомнения, очень любил свою мать, крайне редко бывал с ней до конца откровенен. Он вообще был на редкость замкнутым и неразговорчивым человеком, не привыкшим обнажать перед кем-то свою душу. Но, чтобы не обижать пожилую женщину, искренне интересующуюся его делами, Егор обычно отделывался какими-нибудь шутками или намёками, и мать оставалась довольна уже тем, что ей удалось выведать.

Но в этот вечер привычные расспросы почему-то вызывали у него лишь раздражение, и он довольно грубовато переводил разговор на другую тему. В конце концов, почувствовав, что мать обижена, он поспешно попрощался с ней и повесил трубку, стараясь не замечать неприятного осадка, оставшегося у него самого после этой беседы.

Заснул он моментально, едва только его голова коснулась подушки, - сказались многодневная усталость и внутреннее напряжение. Егор всегда считал, что не видит снов, потому что, проснувшись утром, он никогда не мог их вспомнить. Но на самом деле он, как и любой нормальный человек, видел яркие цветные сны. И в ту ночь ему снилась очаровательная рыжеволосая девушка с дерзкими зелёными глазами…

Во сне он был счастлив.

* * *

Влад просто умирал от усталости, поэтому, плюхнувшись на кровать и отвернувшись к стенке, он намеревался тут же заснуть. Сон уже почти смежил его веки, и в этот самый момент он почувствовал ручку Изабеллы, ласкающую его в самом чувствительном месте. Она-то, в отличие от него, ничуть не устала и искренне хотела, чтобы этот прекрасный, с её точки зрения, вечер, закончился так же прекрасно.

Влад решил сделать вид, что спит и ничего не ощущает, но нахальные пальчики Изабеллы не отступали, и уже через несколько секунд Влад почувствовал, что его тело реагирует на её весьма умелые прикосновения. Изабелла тоже заметила его реакцию, и её это ободрило. Нырнув под одеяло, она губами продолжила дело, начатое пальцами, и от её опытных ласк, несущих одновременно и тягостное напряжение, и сказочное облегчение, Влад быстро потерял голову и ещё крепче прижал к себе девушку. Но она молча выскользнула из-под одеяла и уселась на него сверху. Изабелла всегда предпочитала именно эту позицию, хотя Влад и считал её не совсем подходящей для женщины. Но, признаться честно, ему было совершенно всё равно, когда и как заниматься сексом. Поэтому он посчитал себя обязанным лишь расслабиться и получить удовольствие.

На самом деле Влад был довольно страстным и весьма искусным любовником, но лишь с теми женщинами, которых он действительно любил. А таковых он за всю свою жизнь познал не так уж и много. Ко всем же остальным он был попросту безразличен. Они сами хотели его. Они сами вешались к нему на шею и старались заманить в свою постель. И поэтому Влад без малейшего стеснения предоставлял им всю грязную работу.

Тем более, если он сам даже не слишком и хотел этого. Как, например, сейчас.

Когда всё закончилось, Изабелла благодарно прильнула к нему и моментально уснула. Он обнял её худенькое тельце и вдруг осознал одну вещь, которая потрясла его до глубины души своей нелепостью и полнейшей невероятностью.

Обнимая Изабеллу, он думал сейчас вовсе не о ней. И это не с ней он только что занимался любовью. И не её теперь с такой нежностью прижимал к своей груди.

Перед его глазами, как живая, стояла Ксения Марченко. И именно о ней он думал в те минуты, даже и не осознавая этого до конца.

Презрительное прозвище «звезда экрана», которым он сам когда-то наградил девушку и с тех пор иначе и не называл, даже в мыслях, напрочь вылетело у него из головы.

Впервые в жизни ему захотелось назвать её просто Сеней.

* * *

К сожалению, Ксения даже и не подозревала об этом. Но, даже если бы она и узнала о тайных мыслях Влада, в том состоянии, в котором она сейчас находилась, это просто уже не имело бы для неё никакого значения. В этот вечер Сеня навсегда распрощалась со своей наивной детской любовью к кумиру, который на протяжении стольких лет, несмотря ни на что, казался ей самым лучшим человеком на этой Земле. Но сегодня словно что-то оборвалось в её душе, - нечто очень важное, без чего просто невозможно было жить дальше. И она, наконец-то, прозрела.

Нет, любовь к Владу Молотову не умерла в одночасье. Это было слишком сильное чувство, чтобы можно было так легко избавиться от него. Просто в этот вечер Сеня впервые до конца осознала, что никогда не будет вместе с этим мужчиной. И, хотя она всё ещё безумно нуждалась в нём и в его любви, она, наконец-то, полностью смирилась с мыслью о том, что вместе им быть не суждено. И, как ни странно, но от этого осознания она испытала лишь огромное облегчение.

Да, она полностью смирилась с судьбой и поняла, что Влад Молотов никогда не будет принадлежать ей. Но больно ей было даже и не из-за этого. Самую страшную боль Сене причиняла мысль о том, что теперь она осталась совсем одна. Она и так долгие годы страдала от безумного одиночества, но раньше у неё была хотя бы цель в жизни. Ей было, ради чего жить, к чему стремиться, на что надеяться. А теперь в один миг она вдруг лишилась всего этого. И это было для неё тогда самое страшное.

Кто бы мог поверить в то, что жизнерадостная оптимистка, чья вечная загадочная полуулыбка заставляла миллионы мужских сердец биться быстрее, от дикого безудержного отчаянья была готова наложить на себя руки.

Ей просто незачем было больше жить на этом белом свете.

Глава 2. Москва, 8 июля 2013 года.

https://rutube.ru/video/605e54de6dc19db6d226dfd107ae8f4d/

Утро в редакции передачи «Пульс» всегда было суматошным. Ежевечерняя программа требовала каждый день какого-то нового подхода, какой-то новой информации, которая могла бы привлечь к экрану телезрителей и поднять ещё больше и без того зашкаливающий рейтинг. Но конкуренция на телевидении – вещь нешуточная, и все прекрасно знали, что, стоит только чуть-чуть расслабиться и потерять контроль над происходящим, и ты попросту перестанешь существовать, даже и не заметив этого. Поэтому просто жизненно необходимо было всегда держать себя в форме и в любых обстоятельствах оставаться на высоте, радуя телезрителей самой новой проверенной информацией и свежими фактами. И ещё более важным было подать всё это в такой форме, чтобы ни у кого даже и мысли не возникло усомниться в достоверности представленного материала или, уж тем более, переключить телевизор на другой канал.

У Ксении был прекрасно подобранный коллектив, которому всегда завидовали ведущие других информационных программ и не раз пытались переманить её сотрудников, предлагая им гораздо более высокий доход. И для этого имелись все основания. Действительно, ни в одной другой студии на канале не было такого порядка и такой слаженности в работе, как здесь. Каждый человек прекрасно знал своё дело и с кажущейся лёгкостью справлялся с ним. Сеня была воистину превосходным руководителем, сумевшим подобрать талантливых людей, организовать их и внушить им потребность работать чётко и безукоризненно, что было просто удивительно, если принять во внимание её достаточно юный возраст. Любое проявление инициативы поощрялось, естественно, не только морально, но и материально. Поэтому стоило ли удивляться тому, что вся съёмочная группа изо всех сил старалась придумать что-нибудь новенькое и необычное, чтобы сделать программу ещё более интересной.

Сеня появилась, как всегда, с небольшим опозданием. Все в редакции знали об этом её недостатке, и все охотно ей его прощали, считая его милым, безобидным и, что самое главное, практически единственным. Несмотря на то, что Сеня была очень сложным человеком и отличалась действительно непростым характером, об этом на телевидении никто не знал. Коллеги видели перед собой необычайно обаятельную и лёгкую в общении девушку, и никто даже и не догадывался о том, насколько тяжело она на самом деле сходится с людьми.

Окружающим всегда казалось, что для неё ничего не стоит заинтересовать человека, увлечь его, вызвать на откровенный разговор, уговорить дать интервью, - а самое главное, заставить самого невзрачного и недалёкого персонажа почувствовать себя умным и значительным. Всё это действительно удавалось Ксении без малейшего труда. Но самой сойтись с кем-нибудь поближе, довериться, открыть свою душу, - на это она была попросту не способна. Но зато она обладала потрясающим и очень редким в наше время умением слушать и понимать собеседника, и поэтому она, как правило, знала всё о людях, окружающих её. Но никто из них, даже те, кто считал себя её близкими друзьями, не мог похвастаться тем, что хоть что-нибудь знает о ней. Для всех без исключения она оставалась загадкой, и её друзья и коллеги давно уже поняли, что не стоит даже и пытаться вызвать её на откровенность.

Друзья Сени, давно знавшие эту её особенность, подозревали, что в прошлом девушки был какой-то весьма болезненный эпизод, после которого она попросту перестала верить людям. Но ни одна живая душа не догадывалась, насколько это действительно было близко к истине. И уж, естественно, никому не приходило в голову, что в юности Ксению предавали и бросали столько раз, что она, искренняя и дружелюбная с виду, на самом деле просто панически боится людей. И с годами этот детский страх ничуть не ослаб.

К счастью, пережитые испытания и страдания нисколько не озлобили Сеню, и поэтому, несмотря на непонятную скрытность, сложный характер и полнейшую неприступность, её любили все без исключения. Ведь она действительно была доброй, внимательной, искренней и очень талантливой. Именно благодаря своему таланту она сумела в двадцать три года уже добиться такой известности. В этом странном мире, где женщина зачастую может достичь чего-то лишь за счёт своей внешности, доступности и отсутствия каких бы то ни было особых моральных устоев, Ксения, добившаяся всего только благодаря своему уму, необычайным способностям, просто маниакальному трудолюбию, упорству и настойчивости, невольно вызывала удивление и восхищение.

Несмотря на то, что официальным руководителем программы считался её директор Юра Шатуров, неофициальным лидером коллектива всегда была Ксения. И именно ей, а не Юрию, сотрудники рассказывали о своих идеях и задумках, не опасаясь, что их отвергнут, высмеют или не примут всерьёз.

Вот и сегодня, едва переступив через порог, Сеня тут же очутилась в плотном кольце сослуживцев, каждый из которых изо всех сил пытался ей что-то рассказать. Совершенно ничего не понимая в этом общем шуме и гаме, Ксения несколько минут прислушивалась, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, и стараясь хоть что-нибудь разобрать. Но, поняв, наконец, что это попросту невозможно, она громко рассмеялась и покачала головой. На несколько секунд в студии воцарилась полнейшая тишина, а потом все снова разом заговорили, и опять различить хоть что-то в этом хоре голосов стало попросту невозможно.

Ира Сатина, одна из наиболее близких подруг Ксении, ворвалась в этот заколдованный круг, схватила её за руку и решительно утащила в сторону.

- Господи, что это с вами сегодня? – смеясь, воскликнула Сеня. – Вы все словно с ума посходили!

- И есть, с чего!.. – возбуждённо отозвалась Ира. Она всегда говорила торопливо, сбивчиво, немного заикаясь, из-за чего собеседникам нередко трудно было понять её. Именно этот речевой дефект помешал ей в своё время сделать карьеру в журналистике. Дерзкая, пробивная и талантливая, она могла бы многого добиться, но эта её сбивчивая речь напрочь перечеркнула все возможные планы. Ира просто потеряла опору из-под ног, но знакомство с Ксенией, как раз набиравшей молодых людей для создания новой программы, которая, по прогнозам, должна была составить конкуренцию всем ныне существующим информационным передачам, быстро заставило девушку взять себя в руки и переквалифицироваться в ассистента режиссёра.

Невиданный рейтинг новой программы поразил даже её создателей, и вся бригада во главе с Ксенией Марченко, в буквальном смысле слова, в одно прекрасное утро проснулись знаменитостями. Ну, а поскольку, что ни говори, этим потрясающим успехом они были обязаны, в первую очередь, Сене, и только ей, все сотрудники, прекрасно осознававшие это, были теперь на всё готовы ради своей любимицы.

- Да что тут у вас произошло? – спросила Ксения, которая всё ещё не до конца пришла в себя после такой неожиданно бурной встречи.

- Меньше надо опаздывать!.. – мягко пожурила её Ира. – Тогда всё будешь знать! Мы только что смотрели восьмичасовой выпуск новостей.

- И что?.. Инопланетяне, наконец-то, пошли на контакт с землянами? Будем брать интервью? – огорошила её немыслимым предположением Сеня.

Её голос прозвучал при этом так напряжённо и озабоченно, что Ира на мгновение даже растерялась, будучи не в силах понять, шутит подруга или же действительно говорит серьёзно. Но уже в следующую секунду она рассмеялась и грубовато хлопнула её по плечу.

- Ты всё развлекаешься!.. Никогда не можешь обойтись без своих шуточек!.. Нет, инопланетян мы пока оставим в покое! Сдались нам эти зелёненькие человечки!..

- Тогда объясни мне, пожалуйста, чётко и внятно, что вас так заинтересовало? – спросила Ксения уже действительно совершенно серьёзно.

- Даже не знаю, с чего и начать… - слегка растерялась Ира. – Ты слышала когда-нибудь о Егоре Торопове?

Ксения ощутила какой-то странный укол в сердце. Совсем лёгкий, едва ощутимый, но дыхание почему-то вдруг на мгновение перехватило, и Сеня почувствовала себя как-то не совсем хорошо. Но уже через секунду всё это прошло, и девушка, сама удивляясь своей непонятной реакции на это, в общем-то, едва знакомое ей имя, согласно кивнула:

- Не только слышала, но даже знаю его лично.

Ира завистливо присвистнула, и в её глазах вспыхнули давно уже знакомые Сене страстные огоньки.

- Знаешь лично?! – вскричала она так громко, что все остальные люди в комнате невольно обернулись в её сторону. – Чёрт возьми, Сенька, как я тебе завидую! – добавила она уже гораздо тише и не смогла удержаться от любопытства. – И как он?..

Ксения равнодушно пожала плечами, делая вид, что попросту не поняла намёка подруги.

- Должна тебе признаться, пренеприятнейший тип!..

-Да ты что?! – На лице Иры отразилось такое откровенное разочарование, что Сеня с трудом сдержала смех. – Но зато какой сексуальный!..

- А вот на это, красавица, можешь даже и не рассчитывать!.. – всё-таки не удержалась от усмешки Сеня, прекрасно зная о повышенном интересе подруги к мужскому полу. – На женщин он вообще не обращает ни малейшего внимания!

Ира презрительно скривилась и топнула ножкой от разочарования.

- Да ты что?.. – совсем кислым тоном переспросила она. – Он, что, голубой?..

- Не знаю, я свечку не держала, - равнодушно отозвалась Сеня, пытаясь за этим кажущимся спокойствием скрыть растущее раздражение. К своему собственному удивлению, она обнаружила, что разговор о сексуальной ориентации Егора Торопова ей, явно, неприятен.

Ира легонько стукнула кулачком о стенку.

- Чёрт возьми!.. Ну, почему жизнь устроена так несправедливо?.. Любой нормальный с виду мужик на поверку обязательно оказывается гомиком!..

- Я не говорила этого, - с трудом сдерживая злость, как можно более спокойно проговорила Сеня.

Ира как-то слишком таинственно покосилась на подругу.

- Слушай, - загадочно проговорила она, - а может, ты просто не в его вкусе?

- Боюсь, что ты тоже! – сорвавшись, наконец, довольно резко парировала Сеня. – Так что там с этим Тороповым? Ты собираешься мне сегодня объяснить или нет?

Ира с пониманием ухмыльнулась ей в лицо и тут же перешла на серьёзный деловой тон.

- Некоторое время назад он скупил несколько заведомо неприбыльных предприятий и объединил их. Все считали, что он сошёл с ума и в ближайшее время попросту вылетит в трубу. Тогда очень много писали об этом, - даже я помню. Но он не только не разорился, а, напротив, сумел всего за несколько месяцев полностью наладить работу на всех этих предприятиях. Причём, говорят, что методы, которые он при этом использовал, довольно неординарны.

- И чем же? – попыталась Сеня под усмешкой скрыть лёгкое замешательство, вызванное словами подруги. Образ Егора ассоциировался у неё с образом грубого, невоспитанного и крайне неприятного в общении человека, и представить его в роли умного успешного предпринимателя ей было теперь не так-то просто.

- Слушай, я плохо понимаю все эти экономические тонкости, - спроси лучше у кого-нибудь из экономического отдела; они смогут объяснить тебе гораздо лучше, чем я. Я же могу лишь сказать, что он полностью сменил весь руководящий состав на этих предприятиях, причём, посадил на эти тёплые места не своих людей, как все ожидали, а тех, кто не понаслышке знал это производство. Потом что-то там нахимичил со сбытом… Провёл какие-то необычные рекламные акции… В общем, его назвали самым удачливым российским предпринимателем нового тысячелетия. Куда уж там до него всем остальным!..

- Да уж, выдающееся достижение!.. – с оттенком сарказма в голосе проговорила Сеня, хотя и она, конечно же, не могла всерьёз этого отрицать.

- Да это практически невероятно!.. – с каким-то детским восторгом подтвердила Ира.

- Смотри, не влюбись!.. – шутливо предостерегла её Ксения. – Ты прямо вся светишься, когда говоришь о нём!

- Похоже, я уже влюбилась! – честно призналась Ира. – Ты же знаешь, что я всегда стараюсь совмещать приятное с полезным!..

- Сочувствую, - искренне сказала Сеня. – Так что вы хотите от меня? Чтобы я сделала о нём сюжет?

- Нет, ни в коем случае! – поспешно возразила Ира и, выдержав красивую театральную паузу, добавила. – Передачу!

- Что?.. Передачу?.. – Чёрные брови Ксении удивлённо взлетели вверх. Такого сюрприза она как-то даже и не ожидала от своей съемочной группы. – Да вы в своём уме? Эта новость потянет на посредственный сюжетик, но посвятить ей все двадцать минут!..

- Слушай, да ты даже не представляешь себе, насколько он интересная личность!.. – вклинилась в её недовольные рассуждения Ира.

- Да уж!.. – сухо заметила Ксения. – Действительно, похоже, не представляю!..

Передачи, целиком посвящённые одному человеку, были необычайной редкостью, и для этого всегда выбирались только действительно удивительные, неординарные и необычные люди.

- В моём представлении, он обычая невзрачная заурядность! – недовольно добавила Ксения. – Он даже и вести-то себя, как следует, не умеет!..

- Ну, не знаю, как там у него насчёт хороших манер, - новые русские и вообще-то этим никогда не отличаются, - но всё остальное – это ты зря!.. Он просто супер!.. И он действительно очень неординарный. Ты, к примеру, знаешь, что он родился в самой обычной рядовой семье? Его отец бросил их, когда Егору было всего лет пять, и он его почти не помнит. А его мать всегда была вынуждена запахивать на нескольких работах, чтобы прокормить ребёнка, но они всё равно еле – еле концы с концами сводили и жили на грани нищеты. Он вырос, и какое-то время продолжал существовать в привычных условиях, но однажды ему всё это надоело. И он взялся за дело сам. Без какого-либо начального капитала. И в результате за пару лет сумел стать миллионером!

- И ты считаешь, что это пройдёт? – с сомнением в голосе нахмурилась Ксения. На самом деле она уже почувствовала неожиданный интерес, но из упрямства не хотела обнаруживать его раньше времени. – По-моему, ничего особенного! Самая обычная история!

Ира хитро сощурилась, словно обдумывая её слова.

- И много таких обычных историй тебе приходилось слышать? – спросила она.

- Не сказать, чтобы много, но случалось…

Ира бросила на неё ещё один лукавый взгляд и поинтересовалась:

- Ты действительно так считаешь? Или же тобой сейчас движут чувства?

- Чувства? – удивлённо переспросила Ксения, в тот момент на самом деле ещё совершенно не понимая, куда клонит подруга.

- Неудача в личной жизни – ещё не причина упускать из-за этого классный репортаж! – без каких бы то ни было комплексов пояснила Ира.

На этот раз в груди кольнуло так сильно, что Сеня на мгновение даже задохнулась, а перед глазами всё потемнело. К счастью для неё, это опять длилось всего лишь секунду. Ксения бесшумно выдохнула воздух и подняла на Иру свои горящие зелёные глаза.

- И ты, оказывается, отличаешься завидным чувством юмора! – сквозь зубы проговорила она. И, хотя её голос по-прежнему звучал ровно и спокойно, Ира сразу же поняла, что на этот раз, явно, перегнула палку.

- Эй, ты же знаешь, что я не хотела тебя обидеть! – поспешно попыталась оправдаться она, естественно, не желая ссориться из-за такого, на её взгляд, пустяка. – В общем, - продолжила она уже деловым тоном, как ни в чём не бывало, - мы тут с ребятами подумали и решили, что ты должна немедленно ему позвонить. Я даже телефон его уже для тебя узнала!

Ира протянула Сене листок из блокнота с записанным на нём номером. Ксения взяла его и молча ушла в свой кабинет.

Она не знала, что в студии за её спиной воцарилась гробовая тишина, и два десятка удивлённых глаз с осуждением уставились на ещё более изумлённую и совершенно ничего не понимающую Иру.

В своём кабинете Ксения села за письменный стол, взяла телефонную трубку и, после короткого раздумья, набрала номер. Раздался первый длинный гудок, второй… Неожиданно для самой себя Сеня поймала себя на кощунственной мысли о том, что она почти молится, чтобы в офисе Егора Торопова никого в этот момент не оказалось. Это, естественно, было странно и совершенно непрофессионально, но, впервые за многие месяцы работы на телевидении, она просто не знала, как вообще начать разговор с человеком, у которого она собирается взять интервью.

После пятого гудка, когда Сеня с тайным облегчением уже собиралась дать отбой, трубку, наконец, взяли, и мужской голос, в котором она сразу же узнала голос Егора, произнёс:

- Слушаю!

Сеня уже открыла было рот, чтобы ответить, и в этот миг произошло невероятное. Она просто лишилась дара речи. Такого в её жизни ещё никогда не случалось, даже в самом начале её карьеры, но в какой-то момент Ксения вдруг почувствовала, что язык ей совершенно не повинуется, и растерянно застыла с прижатой к уху телефонной трубкой, не представляя, как выйти из этой жуткой ситуации.

- Слушаю вас! – нетерпеливо повторил Егор, и в его голосе послышались недовольные нотки.

Сеня непроизвольно вздрогнула и опомнилась, сообразив, что сейчас он попросту бросит трубку, и ей придётся потом снова перезванивать.

- Алло, здравствуйте, Егор Александрович! Вас беспокоит Ксения Марченко, программа «Пульс». Вы ещё помните меня?

Несколько секунд в трубке царила ледяная тишина. Сеня прекрасно могла себе представить, насколько неприятным сюрпризом окажется для Егора этот её неожиданный звонок. Она даже подумала было, что так и не дождётся от него хоть какого-то ответа на свои слова, когда раздался спокойный, чуть суховатый голос её собеседника:

- Здравствуй, Сеня! Вот уж не ожидал такого сюрприза!..

Да она и сама не ожидала, но не рассказывать же ему сейчас об этом!.. Поэтому Сеня, как ни в чём не бывало, своим обычным голосом, который давно уже был отработан у неё для тех людей, у которых ей приходилось когда-либо брать интервью, заговорила:

- Егор Александрович, я хотела бы сделать о вас передачу. Мы можем встретиться с вами где-нибудь и всё обсудить?

На этот раз Егор молчал ещё дольше. Сеня даже подумала, что он сейчас попросту отключится, так и не дав ей никакого ответа. А он неожиданно вместо этого спросил:

- Почему так официально, Ксения?

Теперь уже Сеня непроизвольно замолчала на несколько секунд, невольно сбитая с толку его странными словами, а потом не слишком решительно проговорила:

- Просто я подумала, что тебе может не понравиться слишком панибратское обращение!

- Мне понравится,- просто, но по-прежнему сухо ответил Егор.

- Так мы можем встретиться? Или ты для этого слишком занят? – нетерпеливо поторопила его Сеня, уже почти уверенная в том, что он сейчас ей откажет, и приготовившись принять это с достоинством.

- Нет, я не занят, - спокойно отозвался Егор. – Что именно ты от меня хочешь?

- Я надеюсь, ты имеешь хоть какое-нибудь представление о том, как я делаю сюжеты? – деловито начала объяснять Ксения, мгновенно преображаясь в профессионального репортёра. – Без подготовки, в рабочей обстановке. От тебя потребуется лишь правдиво ответить мне на несколько вопросов.

- Ты хочешь посвятить мне всю передачу? – с некоторым сарказмом в голосе осведомился Егор. – Я знаю, что не многие люди удостаиваются такой чести!

- Я тоже считала, что для тебя достаточно будет сюжета, - честно призналась Сеня, не сумев вовремя прикусить язык. – Но моя бригада считает иначе.

Эти слова вырвались у неё как-то совершенно непроизвольно, словно сами собой, и она тут же пожалела об этом. Каким бы неприятным человеком ни был её собеседник, он всё-таки не заслуживал такого откровенного оскорбления. Но было уже поздно как-то исправлять ситуацию. Слова были произнесены, и Егор их услышал. И его реакция не заставила себя долго ждать.

- Приятно осознавать, что ты такого высокого мнения обо мне! – неожиданно ледяным тоном проговорил он.

Сеня поняла, что незаслуженно обидела его. Совесть подсказывала ей, что необходимо извиниться перед ним и попытаться хоть как-то загладить свою вину за эти сорвавшиеся совершенно не к месту слова, но она так и не смогла заставить себя сделать это.

- Так мне можно приехать? – спросила она, как ни в чём не бывало, пытаясь под напускной наглостью скрыть своё собственное смущение.

- Я буду свободен до обеда. Так что, если хочешь, приезжай! – холодно предложил Егор.

Сеня уже открыла было рот, собираясь по привычке сказать пару благодарственных фраз, которыми она всегда заканчивала подобные разговоры, но в трубке уже раздались короткие гудки. Несколько мгновений Ксения ошеломлённо слушала их, словно не веря в то, что он мог вот так вот запросто отключиться, а потом швырнула трубку на рычаг и встала из-за стола.

Сердце билось в груди почему-то слишком сильно и неровно, и Сеня несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь унять это странное и совершенно необъяснимое волнение. Она абсолютно искренне не могла понять, чем конкретно оно вызвано. Звонки, интервью, - это всего лишь часть её работы, и то, что ей в этот раз пришлось иметь дело с таким отвратительным типом, как Егор Торопов, вовсе не являлось оправданием. У неё частенько бывали куда более неприятные собеседники, чем этот слишком зарвавшийся молодой человек, которого, видимо, ещё в детстве забыли обучить элементарным правилам вежливости. Но даже после разговоров с ними она всегда оставалась совершенно спокойной и сдержанной. Почему же тогда сегодня она так сильно разволновалась?..

Задавая в душе все эти вопросы, Сеня не желала даже самой себе признаться в том, что всё дело было именно в Егоре Торопове.

* * *

Егор бросил трубку на рычаг и сразу же пожалел об этом. Но было уже поздно. В какое-то нелепое мгновение у него даже промелькнула было мысль перезвонить Ксении и извиниться перед ней, но он тут же сообразил, что это будет попросту глупо и, возможно, послужит лишь дополнительным поводом для насмешек с её стороны. Что сделано, то сделано… И исправить ничего уже было нельзя.

В принципе, на самом деле Егору было абсолютно безразлично то, как эта девчонка к нему относится. В конце концов, - да кто она такая?.. Просто ещё одна слишком молоденькая смазливая выскочка, которая ошибочно полагает, что ей всё дозволено. Но почему же он сам тогда чувствовал такое необъяснимое волнение перед встречей с ней?..

Наверное, - тут же решил он, - всё дело было просто в неординарности ситуации. Ведь это же надо такое только придумать: Ксения Марченко, которая терпеть его не может, под влиянием своей съёмочной группы, едет к нему в офис снимать передачу о нём!.. Это был просто абсурд какой-то!..

Егор взял в руки протокол последнего совещания и, выбросив из головы Ксению Марченко, постарался полностью сосредоточиться на своих проблемах, которых у него и без неё всегда хватало.

* * *

В приёмной Сеня увидела очень красивую секретаршу и на мгновение оробела. Такого с ней давно уже не случалось. Правда, раньше, много лет назад, она действительно всегда смущалась и терялась в присутствии таких вот женщин, - слишком красивых, слишком ухоженных, слишком идеальных - от безукоризненно уложенных волос до кончиков ярко – накрашенных ногтей - и слишком уверенных в себе. Рядом с ними Сеня чувствовала себя очень юной, невзрачной и неопытной провинциалкой.

Но это было давно. И тогда у неё действительно были все основания так себя чувствовать. Но сейчас всё изменилось. Навсегда.

Сеня тряхнула головой, как бы сбрасывая с себя это внезапное наваждение прошлых лет и снова становясь сильной, уверенной в себе и решительной. И поэтому поднявшая, наконец, голову Ида Голованова увидела перед собой лишь вызывающе уверенную в себе рыжеволосую девушку с дерзкими зелёными глазами и по-кошачьи грациозными движениями.

- Егор Александрович у себя? – спросила Ксения.

- Да. Вам назначено? – так же вызывающе посмотрела на неё Ида, и в её голосе Сеня инстинктивно уловила плохо скрытую недоброжелательность. Картина сразу же стала ей ясна. Секретарша, безумно влюблённая в своего босса и воспринимающая любую появившуюся у него на пороге женщину не только как соперницу, но и как личного врага. Но Сене были совершенно безразличны проблемы этой несчастной секретарши.

- Да, нам назначено, - спокойно подтвердила она, кивая на пятерых человек, стоящих за её спиной. – Съёмочная группа программы «Пульс».

- Понятно… - протянула Ида и весьма правдоподобно сделала вид, будто проверяет по журналу. Естественно, она сразу же узнала Ксению, - да и кто же её не знал!.. – и, к тому же, она отлично помнила, как четверть часа назад Егор предупредил её о предстоящем визите съёмочной группы. Просто Ида, будучи личным секретарём такого известного и богатого человека, - как, наверное, и многие другие, оказавшись на её месте, - тоже чувствовала себя при этом очень важной и значительной персоной. А эта слишком молодая и чересчур нахальная девчонка, стоящая сейчас перед её столом, ей просто не понравилась. Поэтому она и посчитала себя вправе немного поставить её на место, - тем более, что её босс, не терпящий такого самоуправства, в данном случае никогда об этом не узнает.

- Да, действительно, - проговорила она, наконец, чувствуя, что пауза уже начинает затягиваться и становится не слишком естественной. – Егор Александрович вас ждёт. Я сейчас предупрежу его о вашем визите!

Не обращая больше ни малейшего внимания на секретаршу и даже не дослушав её слова, Ксения решительно вошла в кабинет.

Егор сидел за письменным столом, углубившись в чтение каких-то бумаг. Услышав лёгкий скрип двери, он тотчас же поднял голову и встретился с Ксенией взглядами. Несколько мгновений они просто смотрели друг другу в глаза, и у Егора почему-то возникло странное впечатление, будто он тонет в этих ярко-зелёных кошачьих глазах.

Чтобы избавиться от этого внезапного и непонятного ощущения, Егор встал из-за стола и пошёл навстречу девушке.

- Здравствуйте! – поприветствовал он гостей довольно доброжелательным тоном, весьма удивившим Ксению. – Проходите, пожалуйста, располагайтесь! Я не знаю, что именно от меня требуется, и поэтому жду ваших указаний!

Он говорил как-то странно, непривычно, возможно, слишком быстро, и Сеня недоумённо нахмурилась, не зная, чем конкретно можно было бы объяснить эту перемену. Но мальчишеские золотисто-карие глаза Егора смотрели весело и насмешливо, и, казалось, не таили в себе никакого подвоха. Мрачный, суровый, вечно чем-то недовольный мужчина исчез, а вместо него неожиданно для всех появился довольно приятный улыбчивый молодой человек. И внезапно чуть ли не силой навязанное задание, о котором ещё минуту назад не хотелось даже и думать, стало вдруг простым и интересным.

- Всё очень просто, Егор, - улыбнулась Сеня, и у него дыхание перехватило от этой её искренней лучезарной улыбки. – Дай нам минут десять – пятнадцать на установку аппаратуры, а потом мы с тобой просто побеседуем. От тебя требуется лишь выглядеть, по возможности, естественно и правдиво отвечать на вопросы, которые я буду тебе задавать.

- Тогда, может быть, обсудим вопросы заранее? – предложил Егор. – Ты можешь спросить о чём-нибудь не слишком приятном для меня, и мне не хотелось бы портить всю картину отказами отвечать на какие-то твои вопросы!

Сеня покачала головой.

- Я никогда не готовлю список вопросов заранее. В этом и весь смысл. Поэтому мои передачи и получаются похожими не на согласованное интервью, а на приятную беседу двух старых друзей. А если какие-то мои вопросы не понравятся тебе, - ты прямо так мне и скажи! А уж я при монтаже позабочусь о том, чтобы это выглядело прилично!

- Договорились! – кивнул Егор.

Ксения познакомила его со всеми членами съёмочной группы и подробно объяснила обязанности каждого. Егор слушал внимательно, с видимым интересом, хотя на самом деле, в принципе, ему всё это было совершенно безразлично. Просто ему нравилось находиться рядом с Ксенией, и уже только ради этого он был готов выслушать хоть целый курс о тайнах журналистики.

Один раз Сеня, увлекшись своими объяснениями, запнулась за тяжёлый провод и чуть было не потеряла равновесие, но Егор вовремя успел подхватить её за талию. Это, вроде бы, совершенно невинное прикосновение вызвало целую бурю эмоций в душе обоих. Но они оба сумели совершенно никак не показать этого.

- Не падай! – весело сказал Егор, с сожалением выпуская её из своих объятий.

- Спасибо, - почему-то смутившись, отозвалась Ксения и поспешно отвернулась от него.

В ответ Егор лишь пожал плечами, и на его лице девушка уловила какое-то новое выражение, значения которого она тогда ещё сразу не поняла.

Наконец, всё было готово. Егор и Ксения уселись по разные стороны письменного стола, и запись началась.

Сеня экспромтом задавала вопросы о детстве, о родителях, о годах учёбы, о начале карьеры. Егор отвечал на них просто и искренне, сопровождая свои слова самой доброжелательной улыбкой, на которую только был способен. После его рассказа перед глазами зрителей возникал образ обыкновенного мальчишки из хорошей благополучной семьи, которому на протяжении всей его жизни упорно везло и продолжает везти до сих пор. Этакий удачливый плейбой, не знавший ни горя, ни забот. Обладающая хорошей интуицией Ксения чувствовала, что он говорит не совсем правду, но это было чисто интуитивное ощущение. В словах Егора не было ни единой зацепки, подтверждающей её догадку. Просто было в этом мужчине что-то необычное, неординарное, яснее всяких слов свидетельствующее о том, что на самом деле его жизнь была далеко не такой лёгкой, приятной и беззаботной, как он пытается сейчас это изобразить.

Егор не избегал никаких даже самых коварных вопросов, но отвечал на них шутливо, полунамёками, так, что точная картина никак не вырисовывалась. Особенно это касалось его личной жизни. И Сеня, вроде бы, обладающая уникальной способностью спровоцировать на откровенность любого, даже самого скрытного человека, оказалась не в силах добиться от него прямых и искренних ответов. Но при этом Егор был настолько приятным и обаятельным собеседником, что ей совершенно не в чем было его упрекнуть. И, несмотря на то, что, в общем, такое положение вещей, естественно, не совсем устраивало Ксению, уже сейчас было понятно, что передача удалась.

Запись закончилась. Сеня ещё раз поблагодарила Егора за интервью и встала из-за стола. Он поднялся вместе с ней и как бы между делом заметил:

- Уже время обеда.

Сеня взглянула на часы и рассеянно кивнула:

- Да, действительно.

- Терпеть не могу обедать в одиночестве, - как-то странно покосившись на неё, признался Егор. – Составишь мне компанию?

Его предложение было настолько неожиданным, что Сеня удивлённо повернулась и уставилась на него.

- Ты приглашаешь меня на обед? – поразилась она.

- Да, - улыбнулся Егор. – А что в этом такого противоестественного?

- Ничего, если бы это предложение не исходило от тебя, - покачала головой Сеня.

- Что ты хочешь этим сказать? – притворился непонимающим Егор, хотя, естественно, на самом деле он прекрасно понимая смысл этих её прозрачных намёков.

- А как же твои принципы? – в сомнении переспросила Ксения.

Брови Егора чуть приподнялись, якобы, в немом изумлении.

- Какие принципы?

- В отношении женщин, - охотно пояснила Ксения, пытаясь скрыть усмешку.

- Ах, вот какие!.. – тоже рассмеялся Егор. – На сегодня я решил их отбросить. Разве ты ещё не заметила этого?

- Заметила, пожалуй! – осторожно согласилась Сеня. Этот непонятный человек тревожил её, потому что она была совершенно не в силах не только предугадать его поступки, но даже просто объяснить их.

- Так ты согласна? – снова спросил Егор.

- Не знаю… - покачала головой Сеня, в которой естественное любопытство боролось с прочно укоренившейся неприязнью. – Я как-то не ожидала…

Егор снова чуть приподнял брови, глядя на неё с явным вызовом.

- Чего ты боишься? – спросил вдруг он.

- Я – боюсь? – не на шутку возмутилась Ксения. – С чего это ты взял?

- Мне так показалось! – усмехнулся он. – А разве нет?

Сеня не смогла противостоять брошенному вызову.

- Ну, если ты действительно так жаждешь этого, то я согласна! – заявила она, неожиданно, пожалуй, даже для самой себя. – Думаю, это того стоит!

- Даже и не сомневайся, - кивнул Егор. – Тут внизу есть небольшой ресторанчик. Не бог весть что, но там довольно уютно и хорошо готовят. А потом я отвезу тебя на работу.

- Договорились, - кивнула Сеня после очередного секундного замешательства.

Она всё ещё выглядела настолько ошарашенной его приглашением, что Егор не удержался, чтобы не подколоть её, обронив как бы мимоходом:

- Не обольщайся раньше времени! Руку и сердце я тебе пока что не предлагаю!

Сеня удивлённо вскинула голову, но он уже отвернулся, и она не совсем поняла, что он хотел этим сказать. Но по подозрительному подёргиванию его плеч, она сообразила, что он попросту смеётся над ней. И ей это, признаться, не слишком понравилось.

Егор накинул на плечи светлый пиджак, взял всё ещё изумлённую Ксению за руку и вывел из офиса. Правда, не настолько быстро, чтобы она не успела заметить за спиной полный ненависти взгляд его секретарши.

Ресторанчик действительно оказался небольшим, но, как и сказал Егор, очень милым и уютным. Самого Егора здесь, видимо, хорошо знали, потому что, едва только они появились на пороге, к ним тотчас же подбежал официант и проводил их к свободному столику в углу у окна.

Два крепких молодых человека, вышедших следом за ними из офиса, ненавязчиво присели за соседний столик. Сеня проследила за ними взглядом.

- Эти ребята с тобой? – с любопытством спросила она.

Егор равнодушно пожал плечами и спокойно пояснил:

- Приходится соответствовать образу.

- Я думала, телохранители ведут себя иначе! – развеселилась Ксения. – В кино они всегда заходят первыми и сначала всё проверяют!

- Это – жизнь, - отозвался Егор, пристально глядя на неё с каким-то необъяснимым выражением на лице, которое не могло не заинтриговать девушку. – А потом, честно говоря, это, скорее, дань времени!

- В каком смысле? – переспросила Ксения.

- Я – фаталист, - пояснил Егор. – Я уверен, что тот, кому суждено быть повешенным, не утонет. Но положение обязывает. Если не будет этих ребят, меня попросту не поймут!

- Интересная логика! – рассмеялась Сеня. – Жаль, что ты не заикнулся об этом в интервью!

Егор снова пожал плечами и взял в руки меню.

- Разреши, я сам сделаю заказ. Надеюсь, ты не придерживаешься строгой диеты?

Сеня насмешливо замотала головой.

- Ты же знаешь, что я люблю хорошо покушать! – напомнила она.

- Но, несмотря на это, тебе удаётся сохранять изумительную фигурку, - как бы между прочим, заметил Егор, углубляясь в чтение меню.

Ксения – в который уже раз за сегодняшний день – подняла на него изумлённые глаза.

- Егор Александрович, а вы, оказывается, умеете делать комплименты? – удивилась она.

- Иногда умею, когда у меня хорошее настроение. Но обычно я не считаю нужным утруждать себя этим, - равнодушно пояснил Егор. На его лице не отразилось ровным счётом никаких эмоций.

- Но почему? – недоумённо воскликнула Ксения. – Комплименты всегда приятны любой женщине!

- Наверное, потому, что я не ставлю перед собой цели угодить женщинам, - по-прежнему без каких бы то ни было чувств, отозвался Егор.

Официант принёс салат из креветок, жареные окорочка, запечённый каким-то особым способом картофель и слоёный торт.

- Мороженое подать позже, Егор Александрович? – спросил он.

- Да, пожалуйста, - кивнул тот.

Сеня принялась за салат из креветок и тоже как бы мимоходом заметила:

- Но иногда тебе это удаётся.

- Что удаётся? – не сразу сообразил Егор. Он поднял на неё удивлённые глаза, совершенно не понимая, о чём она может сейчас говорить.

- Угодить женщине, - ответила Сеня, пытаясь скрыть от него улыбку.

- А, ты имеешь в виду комплименты!.. – догадался Егор.

- Нет, я имею в виду те блюда, которые ты заказал, - пояснила Сеня, изо всех сил стараясь говорить серьёзно. – Потому что я заказала бы то же самое!

Егор негромко рассмеялся и сказал, словно констатируя очевидный факт:

- А у тебя есть чувство юмора, Ксения!

Сеня насмешливо посмотрела ему прямо в глаза.

- А ты в этом сомневался?

- Нет, - покачал головой Егор и пояснил. – Юмор – признак интеллекта.

- Ну, а поскольку ты считаешь себя очень даже интеллектуальным, - не удержалась от саркастической издёвки Сеня, - то, надо полагать, что с чувством юмора у тебя тоже полный порядок!

Егор на мгновение оторвался от тарелки, поражённый её словами, а ещё больше – явно саркастической интонацией, с которой они были произнесены. Он вдруг понял, что корни Сениной антипатии по отношению к нему гораздо глубже, чем он предполагал.

- Почему ты думаешь, что я считаю себя очень интеллектуальным? – удивлённо поинтересовался он.

- Ну, это же по тебе сразу видно! – усмехнулась в ответ Сеня, не желая особенно углубляться в эту тему, которую сама же и затронула.

- А что ещё по мне видно? – с невольным оттенком грусти в голосе спросил Егор.

Но Сеня не уловила эту его грусть. Не смогла она заметить её и в больших карих глазах, очень внимательно смотревших на неё. Для неё самой этот разговор, в принципе, был достаточно лёгким и забавным, и она не поняла сразу, что Егор придаёт ему куда большее значение, чем даже хотел бы он сам.

- Тебя это действительно интересует? – переспросила она, как бы не веря своим ушам. – Почему?

- Всегда интересно знать, что думают о тебе окружающие! – спокойно пояснил Егор.

Сеня очень внимательно посмотрела на него, пытаясь предугадать его возможную реакцию на свои слова.

- Хорошо, я скажу тебе, что я о тебе думаю! – осторожно согласилась она после некоторого раздумья. – Но только ты, пожалуйста, потом не обижайся!

- Не волнуйся, не обижусь! – твёрдо заверил её Егор.

Сеня на мгновение задумалась над тем, как сказать ему правду и при этом всё-таки не задеть его слишком сильно.

- Ты очень самоуверен. Очень эгоистичен. Кроме того, у тебя потрясающее самомнение, и ты абсолютно не считаешься с мнением других людей. Тебе попросту наплевать на них. Долгое время я считала, что ты вообще не интересуешься женщинами, но теперь я вижу, что ошибалась. Это не так. Женщины тебя, в принципе, конечно же, интересуют, просто ты считаешь их существами низшего порядка, и совершенно искренне уверен, что стоишь намного выше их всех, вместе взятых. Правильно?

- Неужели я действительно выгляжу таким чудовищем? – с лёгким недоверчивым смешком переспросил Егор.

- На самом деле всё ещё хуже! – жизнерадостно заверила его Ксения. – Уж можешь мне поверить! Просто я благодарна тебе за обед и не хочу обидеть тебя и окончательно поссориться с тобой!

- Ты меня не обидела, - покачал головой Егор. – Но развеселила! Никогда прежде не думал, что я действительно настолько ужасен, и ещё не решил до конца, радоваться мне этому или же нет!

Сеня очень внимательно посмотрела на него, пытаясь различить его настоящие чувства. Ей показалось, что она сумела что-то увидеть где-то в глубине его глаз, что наглядно показало ей истинную сущность этого человека. Ведь не зря же она всегда так гордилась своим умением разбираться в людях!.. После этого открытия улыбка медленно сползла с её губ, и, неожиданно даже для самой себя, она вдруг стала очень серьёзной.

- А теперь хочешь знать, что я думаю о тебе на самом деле? – тихо спросила она, не в силах держать свои открытия при себе.

- Что-то ещё? – с деланным ужасом воскликнул Егор. – Разве к сказанному можно ещё что-то добавить?

- Можно, - кивнула Сеня.

- Ну, попробуй!.. – предложил он, всем своим видом показывая, что отнесётся к любым её словам просто как к забавной шутке.

- Я думаю, что на самом деле ты вовсе не такой, - покачала головой Сеня. – Мне кажется, что всё это – лишь маска, которую ты почему-то считаешь очень удачной. На самом деле ты совершенно другой, но почему-то не хочешь этого показывать.

Теперь улыбка медленно сползла уже с губ Егора. Его тёмные глаза от гнева стали холодными и колючими. Но он, помня данное несколькими минутами ранее обещание не обижаться, постарался сдержаться. Хотя ему это и не удалось.

- С чего это ты взяла? – резковато спросил он.

Сене не понравился этот его тон. В конце концов, он сам захотел узнать, что она о нём думает, - и, если ему это не слишком понравилось, это не её проблемы!.. Поэтому она пожала плечами с деланным равнодушием и посчитала себя обязанной немного объяснить свои слова:

- Трудно сказать. Например, ты можешь объяснить мне, почему ты сегодня лгал перед камерой?

Широкие чёрные брови Егора удивлённо приподнялись, словно он услышал несусветную глупость. Но глаза под ними превратились в злые колючие льдинки.

- Лгал? – холодно переспросил он. Будь Сеня чуть менее смелой, этот тон вполне мог бы её попросту заморозить. – С чего ты так решила? Мне казалось, что я довольно подробно и искренне отвечал на все твои вопросы!

Сеня почувствовала, что он с трудом сдерживает гнев, но ничего не сказала, и это заставило его добавить:

- По крайней мере, я действительно старался, чтобы ты осталась довольна!

- Ты действительно подробно отвечал на мои вопросы, - спокойно согласилась Ксения, всем своим видом показывая, что напугать её и заставить изменить своё мнение попросту невозможно. – Но – не искренне!

Лицо Егора стало каким-то жёстким и чужим. Обаятельный и весёлый собеседник снова куда-то испарился, и на его месте возник прежний недовольный всем на свете сердитый грубиян.

- Ты действительно полагаешь, что настолько хорошо уже знаешь меня, - с яростью в голосе бросил он, - что можешь вот так судить обо мне?

Сеня мгновенно почувствовала раздражение и разочарование. За последние два часа этот тип уже почти сумел понравиться ей. Она даже решила, что раньше была несправедлива к нему и относилась к нему как-то предвзято. А теперь он вдруг зачем-то взял и всё испортил, и она поняла, что её прежнее нелицеприятное мнение о нём было всё-таки совершенно правильным.

Не считая нужным больше сдерживаться перед ним, Сеня резко встала из-за стола.

- Нет, я совсем не знаю тебя. Да и не хочу знать! – с ненавистью в голосе добавила она, пытаясь вложить в свои слова весь яд, на который только была способна. – И вообще, я здесь явно засиделась! Мне давно пора!

- Сядь! – резко приказал Егор, но, заметив, как опасно сверкнули зелёные глаза Ксении, добавил уже гораздо более мягко. – Пожалуйста, сядь! Давай не будем сейчас ссориться!

- Хорошо. Давай не будем. Извини, - с елейной улыбкой проговорила Сеня. Но глаза её при этом остались по-прежнему совершенно холодными и презрительными. – Просто сегодня мне чуть было не показалось на мгновение, что ты нормальный! К счастью, я вовремя пришла в себя!

Егор театрально приподнял брови и вздохнул, качая головой.

Сеня снова села напротив, не спуская с него горящих ненавистью чуть прищуренных глаз.

- Не стоит на меня обижаться, Сеня, - примирительно проговорил Егор, и в его тоне Ксения уловила нотки снисходительности, поразившие её до глубины души. – Ты же знаешь, что на роль дамского угодника я совершенно не гожусь. Ваши женские уловки ни в коей мере не трогают меня.

- Ты хочешь сказать, что я использую какие-то женские уловки для того, чтобы произвести на тебя впечатление?! - с искренним возмущением в голосе воскликнула Ксения. – Ну, у тебя и самомнение!.. – покачала она головой, словно в немом изумлении.

- Все вы, женщины, одинаковы!.. – с некоторым презрением усмехнулся Егор, и на этот раз Сеня уловила в его голосе плохо скрытое превосходство. Что это было?.. Уверенность в преимуществах мужского пола перед женским?..

При этой мысли зелёные глаза Ксении сузились, как у кошки, и в них вспыхнули какие-то опасные огоньки.

- Я – не все! – уверенно заявила она, и неожиданно для самого себя Егор вдруг необычайно остро осознал, что это – правда. – Я – одна. Единственная. Таких, как я, больше нет! Странно, что ты до сих пор не понял этого!

Егор с деланным равнодушием пожал плечами. Что-то мешало ему признать, что он-то как раз уже прекрасно понял это.

В этот момент официант принёс мороженое и тем самым избавил его от ответа.

Егор с интересом наблюдал, как Сеня, придвинув к себе вазочку, осторожно, как ребёнок, попробовала мороженое. Выражение её лица стало по-детски довольным. Она ела медленно, явно наслаждаясь каждым кусочком, и Егор искоса, тайком, с удовольствием разглядывал эту странную женщину – девочку, в одно мгновенье вдруг скинувшую маску независимой и самоуверенной светской дамы и превратившуюся в самое милое и очаровательное существо, которое ему только доводилось видеть.

- Ты ешь, как маленькая, - улыбаясь, заметил Егор, так и не сумев сдержаться.

Сеня подняла на него искрящиеся глаза, тоже смущённо улыбнулась и спросила:

- Это плохо?

- Ты выглядишь очаровательно! – успокоил её Егор.

Сеня отодвинула от себя пустую вазочку и пристально посмотрела на него с каким-то совершенно непонятным выражением в глазах.

- Почему мы с тобой всё время ссоримся, Егор? – спросила вдруг она.

- Разве?.. – улыбнулся он, сделав вид, что не понимает, о чём это она говорит.

- Увы!.. – кивнула Сеня.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

- Трудно сказать, - задумчиво проговорил Егор. – Наверное, это я во всём виноват. Просто я очень сложный человек. А кроме того, как ты, наверное, уже заметила, - добавил он, - я не слишком люблю женщин!

- Какое совпадение!.. – горько усмехнулась Сеня. – Представь себе, я тоже терпеть не могу мужчин!

Брови Егора удивлённо приподнялись.

- Да неужели?.. – переспросил он. – Вот уж не подумал бы!..

- А ты думал, что ты один такой оригинальный? – весело подколола его Сеня, наслаждаясь его видимым замешательством. – Но не тут-то было!..

Егор недоверчиво покачал головой, но ничего при этом не сказал.

- А тебе не кажется, что это всё упрощает? – спросила вдруг Сеня.

- Что конкретно ты имеешь в виду? – не понял Егор.

Сеня хитро посмотрела на него.

- Ну, поскольку мы, наконец-то, выяснили, что я не собираюсь покушаться на твою невинность, может быть, мы с тобой всё-таки заключим перемирие? – предложила она.

Несколько секунд Егор ошарашено смотрел на неё, не в силах поверить собственным ушам, а потом вдруг расхохотался.

- Господи, Ксения, ты удивительная женщина!..

- К сожалению, ты слишком поздно осознал это! – с деланным равнодушием пожала она плечами. – Ну, так ты согласен или нет?

- Согласен на что? – переспросил Егор, - просто для того, чтобы ещё раз услышать её странное предложение и убедиться в том, что он всё правильно понял.

- Жить в мире со мной, - просто отозвалась Сеня.

Егор кивнул.

- Ну, что ж, можно попробовать. И знаешь, что, Сеня?.. Я думаю, что со временем мы с тобой даже сможем подружиться!

- А вот на это особенно не рассчитывай! – покачала головой Ксения. – Хотя, конечно, всякое в жизни бывает… Возможно, я сойду с ума, или ещё что-нибудь в этом роде… Так ты отвезёшь меня на работу?

- Конечно, - кивнул Егор. – Я же тебе обещал!

- А разве ты всегда выполняешь свои обещания? – шутливо поинтересовалась Ксения.

- Всегда, - серьёзно ответил Егор, и Сеня почему-то сразу ему поверила.

Он сделал знак официанту, который тотчас же оказался рядом с их столиком. Егор заплатил по счёту, и они вышли на улицу.

Егор снова взял Сеню под руку, и она неожиданно рассмеялась, будто вспомнила что-то на редкость забавное.

- Что-то не так? – спросил он, немного уязвлённый её реакцией.

- Нет, нет, всё в порядке! – поспешно заверила его Сеня, всё ещё продолжая при этом смеяться. – Я просто вспомнила, какой взгляд был у твоей секретарши, когда мы вместе выходили из твоего кабинета!

- А какой был у неё взгляд? – с полнейшим недоумением в голосе спросил Егор.

Сеня чуть помедлила с ответом, размышляя над тем, искреннее это его изумление или же всё-таки наигранное.

- Она имеет на тебя какие-нибудь права? – спросила она, наконец.

- Я не сплю с ней, если ты это имеешь в виду, - спокойно заметил Егор.

Ксению немного шокировала его прямота, но она постаралась скрыть это.

- Неужели её внешность кинодивы и ноги от ушей не произвели на тебя ни малейшего впечатления? – шутливо поинтересовалась она.

Егор только покачал головой и ответил:

- Это не мой тип.

Ксению это его заявление необычайно заинтересовало.

- А какой он, твой тип? – с любопытством спросила она, хитро поглядывая на него. Ей действительно ужасно хотелось бы узнать, какая женщина могла бы заинтересовать этого странного и непонятного человека.

«Ты», - едва не сорвалось с губ Егора, но он вовремя прикусил язык, сам донельзя удивлённый тем, что именно эта мысль промелькнула у него в голове. Но он действительно только сейчас вдруг осознал, что Ксения относится как раз к тому типу женщин, который ему всегда нравился. Но при этом он слишком хорошо понимал, что, даже если бы он и решился сейчас сказать ей об этом, она всё равно не поверила бы ему. И, надо заметить, она имела все основания для этого.

- Я не люблю высоких женщин, - уклончиво ответил Егор, избегая каких-либо конкретных деталей.

- Почему? – удивилась Сеня, которая всегда в тайне мечтала хоть немного подрасти. – Ведь ты сам достаточно высокий, чтобы не ощущать рядом с ними комплекса неполноценности!

- Не в комплексах дело, - ответил Егор. – Наверное, это просто предубеждение. Так как она посмотрела на тебя? – попытался он вернуть разговор в прежнее русло, показавшееся ему более безопасным.

Сеня невольно улыбнулась своим воспоминаниям, хотя они и были не слишком приятны.

- Знаешь, от её взгляда мне даже стало на мгновение не по себе! – призналась она. – Эта девушка явно не догадывается о том, что она не твой тип, и всё ещё надеется тебя уломать. А во мне она, похоже, разглядела потенциальную соперницу. Нужно было тебе успокоить её на мой счёт, объяснив, что мне тоже не на что рассчитывать!

- В данном конкретном случае я, пожалуй, наоборот предпочёл бы намекнуть ей на то, что ты действительно моя подружка! – вздохнул Егор. – Может быть, тогда она оставит меня в покое и займётся, наконец, работой!

- А не проще ли действительно завести постоянную подружку? – с невольной улыбкой спросила Ксения. – Это сразу избавило бы от множества проблем!

- Зато добавило бы новые! – резонно заметил Егор.

Сеня с любопытством покосилась на него и не смогла удержаться:

- Но ведь одному, наверное, очень трудно?

- Это дело привычки, - равнодушно пожал плечами Егор. – А потом, кто сказал тебе, что я всегда бываю один?..

С этой таинственной фразой он открыл перед девушкой дверцу машины, в душе злясь на самого себя за то, что её шутливые расспросы на самом деле почему-то не на шутку раздражают его. Сеня, словно почувствовав его портящееся настроение, молча села на заднее сиденье. Егор обошёл машину и сел с другой стороны рядом с ней. Водитель повернулся в их сторону.

- Куда едем?

Егор едва заметно кивнул Ксении, и она объяснила ему дорогу. Машина плавно тронулась с места. Краем глаза Сеня успела заметить, как телохранители Егора сели в другую машину и поехали следом за ними.

- Есть вещи, к которым нельзя привыкнуть, - попыталась она продолжить прерванный разговор.

- Привыкнуть можно ко всему. К тому же, я попросту не способен на какие бы то ни было чувства! – отрезал Егор.

- Ты думаешь?.. – не удержалась от вопроса Ксения, как-то слишком загадочно глядя на него.

Егор отвернулся к окну и ничего не ответил. Возможно, он просто не желал продолжать этот разговор при свидетеле. Сеня не стала настаивать.

Машина остановилась около нужного здания. Сеня повернулась к Егору, чтобы поблагодарить его и попрощаться, и неожиданно ей вдруг захотелось, чтобы он поцеловал её. У неё даже возникло ощущение, что он и сам хочет это сделать, но почему-то никак не может решиться. В какое-то мгновение она уже почти было собралась помочь ему, решив показать каким-нибудь способом, что она вовсе даже и не против. Но это желание тут же быстро прошло.

Во-первых, - промелькнула у неё мысль, - не стоит ему навязываться. Если он захочет, он должен сам сделать первый шаг. А во-вторых, она попросту не была уверена в том, что не шокирует его своей смелостью. Ведь это был тот же самый человек, который всего лишь четверть часа назад уверял её, что вполне доволен своим положением и не хочет ничего менять в своей жизни. Так стоит ли разрушать его иллюзии?..

- Спасибо, Егор, - тихо сказала Сеня.

- Не за что, - отозвался он.

- За то, что подвёз меня, - уточнила она.

Егор внимательно смотрел на неё. Ему было интересно, догадывается ли она о том, что он испытывает просто мучительное желание дотронуться до неё, прижать к себе, впиться в эти чуть приоткрытые губы поцелуем?.. И он уже почти было решился на это, но почему-то замешкался, и момент был упущен.

Поэтому Егор просто сказал:

- До встречи, Сеня.

Показалось ему или нет, что в её глазах промелькнуло разочарование?..

Наверное, всё-таки показалось.

- Пока, Егор, - отозвалась Сеня и, выскользнув из машины, отправилась на работу.

Егор с затаённой грустью смотрел ей в след. Эта девушка выглядела такой независимой, такой недоступной, что он просто не был уверен в том, правильно ли она расценит его действия, и впервые в жизни сомневался в себе. Он уже осознал, что она каким-то непостижимым образом сумела занять в его сердце такое место, на которое, как он искренне считал всю свою жизнь, никто не может рассчитывать.

Он только никак не мог понять, как ей это вообще удалось.

* * *

Сеня взбежала по маленькой лесенке, ведущей в подъезд здания, и оглянулась, сама не зная, зачем. Машина Егора всё ещё стояла на том же самом месте. Сеня весело махнула ему рукой и скрылась за дверью.

У неё было достаточно своих проблем.

И она вовсе не собиралась ломать голову над проблемами постороннего, в общем-то, для неё человека.

* * *

Вечером того же дня у Ксении была назначена встреча с известным фотографом Никитой Балуевым, который был её старым и очень хорошим другом. Утром он позвонил Сене домой и слёзно умолял её после работы заехать к нему в студию. Ксения сначала попыталась было отказаться, потому что была уверена в том, что Никита, как всегда, обязательно захочет сфотографировать её, а в рекламе такого рода она уже не нуждалась.

Давно прошли те времена, когда она, благодаря Никите, стала известна не только как тележурналистка, но и как фотомодель. Но тогда Ксения была ещё очень молода, не слишком уверена в себе и отчаянно мечтала стать известной, любыми способами, будучи готова ради этого почти на что угодно. И на тот момент фотография на развороте модного журнала была для неё подобна дару небес.

Но с тех пор много воды утекло. И теперь уже не Никита мог сделать её знаменитостью, а она, согласившись на съёмку у него, могла весьма ощутимо помочь ему в его карьере. Правда, к его великому огорчению, добившись известности и признания, Ксения, в отличие от большинства знаменитостей, моментально подхватывающих звёздную болезнь, стала, наоборот, намного скромнее и сдержаннее, чем раньше, потому что давно уже поняла, что слава приносит не только радости, но и проблемы, - и весьма ощутимые.

Но хитрый Никита, знающий о её слабости к нему, довольно успешно пока пользовался этим, уговаривая её сниматься снова и снова и продавая потом её фотографии различным журналам за баснословные деньги. И, хотя Сеня тоже получала за это немало, но в последнее время деньги перестали играть в её жизни особую роль. Возможно, потому, что теперь их было у неё уже достаточно для того, чтобы жить, ни в чём себе не отказывая. И эта своеобразная корысть Никиты в последнее время стала немного раздражать Ксению. Ей казалось, что даже их давняя крепкая дружба не может служить оправданием таким его поступкам.

Но во всём остальном Никита был милейшим человеком, и Сеня очень дорожила их отношениями. Поэтому, несмотря на некоторые мелкие недоразумения, их искренняя симпатия друг к другу со временем лишь возрастала.

Студия и салон Никиты занимали два первых этажа нового высотного здания. Обычно здесь всегда было много сотрудников: фотографов, гримёров, фотомоделей, - но сегодня Никита пораньше отпустил их всех домой и встретил Сеню один. Обменявшись обычными словами приветствия, они поднялись на второй этаж в роскошный кабинет Никиты. Сеня тут же с видимым удовольствием скинула туфли на высоком каблуке, уселась на свой любимый диван и с облегчением свернулась в клубочек.

- Мне нужно будет установить на этом месте табличку: «Здесь сидит Ксения Марченко», - сказал Никита.

Сеня только устало отмахнулась от него, устраиваясь поудобнее.

- Знаешь, я серьёзно, - продолжал Никита. – Хотя, впрочем, у меня есть идея получше!.. Сиди, как сидишь!..

Он бросился к фотоаппарату и торопливо принялся его настраивать. Сеня устало потянулась.

- Ну, вот, опять… Так я и знала, что всё этим закончится!..

- Всё ещё только начинается, красавица моя! – пропел Никита своим не самым мелодичным басом. – А ну-ка, посмотри на меня!.. Улыбнись!.. Поддерни немного юбку, чтобы ноги было видно!..

- Отстань, Ник!.. – отмахнулась от его привычных команд Сеня. – Я сегодня безумно устала! И вообще, у меня паршивое настроение!..

- Выглядишь ты и в самом деле немного усталой, - не стал лицемерить Никита. – Я это сразу же заметил. А что касается твоего плохого настроения… Тебе же известен мой извечный рецепт на все случаи жизни!.. Ничто так не поднимает настроение, как порция хорошего секса! Принимать регулярно, хотя бы два раза в день!

Ксения схватила подушку и запустила в него. Никита ловко поймал её и кинул обратно, а потом подошёл к дивану и плюхнулся на него рядом с Сеней.

- В принципе, как ни доступно это лекарство, - продолжал он развивать свою не слишком оригинальную теорию, - тут всё равно не обойтись без хорошего доктора! Иначе эффект будет прямо противоположным! Знаешь, если тебе до сих пор не везёт со специалистами, я мог бы помочь! По старой дружбе. В меру своих скромных сил, конечно же!

Сеня засмеялась и снова запустила в него подушкой.

Несмотря на всё своё внешнее бахвальство, Никита Балуев был редким исключением среди фотографов, - а уж, тем более, среди известных фотографов, - кто никогда не использовал свой профессионализм и своё положение в корыстных целях. Хотя, признаться честно, едва ли нашлась бы такая фотомодель, которая смогла бы устоять перед ним. Высокий, широкоплечий, со светлыми вьющимися волосами, - он был похож на скандинавского бога, и редко, какая женщина оставалась совершенно равнодушной к его северной красоте. Но Никита, несмотря на обилие в своей речи сексуальных намёков и двусмысленных замечаний, на самом деле словно и не замечал уловок и ухищрений даже самых пылких красавиц и хранил верность своей двадцатидвухлетней жене Юле. Она была младше Никиты на пятнадцать лет и, несмотря на такую достаточно солидную разницу в возрасте, души не чаяла в муже, буквально боготворившем её.

Как-то в одном из редких откровенных разговоров Никита признался Сене, что на самом деле для него в этом мире существуют только две женщины: жена Юля и четырёхлетняя дочка Нелли.

Наверное, именно поэтому Ксения в обществе Ника всегда чувствовала себя надёжно и защищено. Глядя правде в глаза, он нравился ей, и при других обстоятельствах у них вполне могло бы что-то получиться. Но Сеня с уважением относилась к его чувствам, и они на протяжении уже довольно длительного времени умудрялись оставаться просто близкими друзьями. При этом Сеня знала, что она всегда желанный гость в их доме, и Юля и Нелли будут ей искренне рады.

- Кстати, насчёт докторов… - заговорил вдруг снова Никита. – Кто тот черноволосый молодой человек с мужественным лицом, с которым ты сегодня обедала?

- А ты откуда знаешь? – удивилась Сеня.

- Я всё знаю, - отмахнулся от её вопроса Никита. – Так кто он такой?

- Егор Торопов, - объяснила Ксения. – Если ты включишь сегодня вечером мою программу, то будешь иметь счастье лицезреть его ещё раз!

- И что у тебя с этим типом? – поинтересовался Никита. – Лучше уж сразу признавайся, - а не то я всё равно узнаю!..

Сеня хитро прищурилась и спросила:

- Уж не ревнуешь ли ты?..

На самом деле ей было приятно и забавно даже думать об этом.

- Конечно, ревную! – кивнул Никита, шутливо нахмурив брови. – Ты обедаешь с каким-то красавчиком, а я должен спокойно на это смотреть!..

Сеня рассмеялась и полуобняла его за плечи.

- Полно, Ник!.. У тебя нет никаких поводов для ревности!.. Ты же знаешь, что я храню тебе исключительную верность!.. – заверила его она.

Никита очень серьёзно посмотрел ей в глаза и чуть прищурился.

- В самом деле?

- Честное пионерское!.. – рассмеялась Сеня.

- А вот это мне уже совсем не нравится!.. – заявил он и осуждающе покачал головой.

- Почему?.. – шутливо надула губки Сеня. – Разве ты не рад?.. Ну, на тебя не угодишь!..

- Ах, Сеня, Сеня!.. – наигранно печально вздохнул Никита. – Знаешь, когда я буду просто безумно счастлив?

- И когда же? – спросила Ксения, усаживаясь поудобнее и в глубине души приготовившись обратить в шутку любые его слова. И всё-таки они оказались для неё полной неожиданностью.

- Когда ты пригласишь меня на свою свадьбу! – сказал Никита.

Сеня рассмеялась. В принципе, от него действительно можно было ожидать чего-то подобного, и даже странно, что в первый момент это её всё-таки удивило.

- Мне жаль тебя разочаровывать, Ник, но этого ты, пожалуй, никогда не дождёшься!.. – убеждённо заявила она.

- Это ещё почему? – возмутился Никита.

- Ты же прекрасно знаешь, что я никогда не выйду замуж! – порадовала его Ксения.

- Нет, для меня это новость! – сказал Никита, снова недовольно хмуря брови. – И, надо заметить, не самая приятная! Кстати, позволь тебя спросить, почему?

- Потому что все стоящие парни, вроде тебя, уже разобраны, а подбирать второй сорт я не намерена! – несколько заносчиво сообщила Ксения.

Никита пристально посмотрел на неё, как бы пытаясь понять, насколько она искренна.

- Но тот парень, с которым ты сегодня обедала… - задумчиво проговорил он. – Мне показалось, что он выглядит вполне прилично! А кроме того, если он действительно будет в твоей передаче, значит, он мужик стоящий! Других ты не показываешь!

- Да он просто плейбой!.. – не выдержав всех этих рассуждений, фыркнула Ксения, про себя, однако, прекрасно понимая, что слегка кривит душой. Просто весь этот разговор вообще не слишком нравился ей, а то, что Никита пытается расположить её по отношению к Егору, вообще показалось ей каким-то предательством с его стороны и не на шутку разозлило.

- Ну, не скажи!.. – в ответ покачал головой Балуев, словно и не замечая её раздражения, хотя на самом деле он всегда прекрасно всё видел. – Это ты зря так говоришь!.. Я достаточно пожил на белом свете, чтобы начать разбираться в людях! И мне кажется, что он совершенно нормальный парень! К тому же, очень даже симпатичный. И, что самое главное, похоже, совершенно без ума от тебя!

Сеня безудержно расхохоталась. Никита, нахмурив брови, удивлённо смотрел на неё, совершенно не понимая, чем вызвана такая более, чем странная, реакция на его слова, пока Ксения, в течение нескольких минут буквально давясь от смеха, безуспешно пыталась ему что-то сказать, а потом, поняв бесплодность своих попыток, даже объяснить на пальцах. Но Никита так ничего и не понял, пока Сеня, справившись, наконец, с этим безудержным приступом, не смогла внятно сказать ему:

- Без ума от меня!.. Егор Торопов!.. Да ты в своём уме, Ник?..

- А что в этом такого смешного? – не понял Никита и довольно резонно заметил. – Разве он не мужчина?

- А разве ты не мужчина, Ник?.. – В голосе Ксении неожиданно для неё самой прорвались долго сдерживаемые слёзы, но, к счастью, несмотря на свою необыкновенную проницательность, Никита не заметил этого. – Но для тебя я просто друг. Хороший, близкий, возможно, даже любимый по-своему, - но только друг! Вот примерно так же и в его случае! С той лишь разницей, что ты любишь свою жену и не хочешь изменять ей, а он вообще никого не любит, кроме себя самого!

- Ты хочешь сказать, что он голубой? – резонно предположил Никита.

- Ну, почему вы все делаете из моих слов один – единственный вывод? – несколько раздражённо нахмурилась Ксения. – Я ничего не знаю насчёт его сексуальной ориентации. На голубого он, вроде как, не похож. Скорее всего, ему вообще никто не нужен, - ни мужчины, ни женщины!

Никита бросил на неё снисходительный взгляд более взрослого человека.

- Хочешь, открою тебе одну тайну, Сеня? По секрету, как человек более сведущий в этом вопросе, чем ты сама! Нет такого мужчины, - кроме голубых, естественно, - которому не была бы нужна женщина! Так же, как нет и такой женщины, которая не нуждалась бы в мужчине! Да, да, - и не смотри на меня так ехидно! – усмехнулся он, встретившись с ней взглядами. – Ты тоже не являешься исключением из этого правила! И даже если ты не хочешь признаваться в этом мне сейчас, от себя-то самой тебе всё равно никуда не деться!..

- Перестань, Никита!.. – добродушно усмехнулась Ксения, которую эти его рассуждения давно уже даже перестали раздражать. – Мы с тобой знакомы уже не первый день, и ты прекрасно знаешь, что я – живое доказательство того, что человек действительно может и хочет быть один!

Никита оценивающе посмотрел на неё.

- Милая моя девочка, то, что ты выбираешь одиночество, ещё не свидетельствует о том, что тебе и на самом деле никто не нужен! – уверенно заявил он. – Возможно, - по крайней мере, я так это себе представляю, - ты просто не хочешь размениваться по пустякам и ждёшь своего принца!

На лице Ксении появилось такое скептическое выражение, а левая бровь приподнялась настолько многозначительно, что Никита посчитал своим долгом продолжить эти рассуждения, чтобы заставить её, наконец, согласиться с ними.

- И не надо так на меня смотреть!.. – покачал головой он. – Я далеко не так наивен и невинен, как ты, возможно, предполагаешь! Ты – красивая женщина, Ксения! И очень чувственная. И не вздумай смеяться, - уж я-то знаю, что это действительно так!.. Именно поэтому твои фотографии так ценятся! Не может быть, чтобы на самом деле ты не получала удовольствия от секса! Возможно, никому из твоих мужчин пока ещё попросту не удалось разбудить твою чувственность? Сколько их у тебя было?

Сеня мечтательно улыбнулась, пытаясь под этой немного странной и загадочной улыбкой скрыть своё замешательство и смущение, вызванное словами Никиты.

- А тебе не кажется, что это слишком нескромный вопрос? – проговорила она.

- Да полно тебе, - мы же старые друзья!.. – усмехнулся Никита.

- Знаешь, в этом месте мужчины обычно предлагают свои услуги по пробуждению спящей чувственности у несчастных девушек! – не удержалась от некоторой издёвки Сеня. – Если бы я разговаривала сейчас с кем-нибудь другим, то всё именно так и было бы!.. Но, поскольку я беседую с тобой, то просто не представляю, как ты выкрутишься!..

- А ты хотела бы, чтобы я тебе это предложил? – серьёзно спросил её Никита, давая тем самым понять, что он придаёт этому их разговору куда более важное значение, чем хотелось бы ей самой.

- Не провоцируй меня, Ник!.. – попыталась пошутить Сеня. – А то поймаю тебя на слове!..

- Мы с тобой действительно старые друзья, - сказал Никита, - и поэтому я попытаюсь тебе кое-что объяснить, о чём не говорил ещё ни одному человеку…

- Хочешь открыть мне все тайны любви? – снова попыталась перевести их разговор в шутливое русло Ксения.

- Можешь и так это воспринимать, - усмехнулся Никита. – Главное, чтобы до тебя дошёл смысл того, что я пытаюсь тебе сказать, несмотря на все твои напрасные старания сбить меня с толку!

На лице Ксении снова появилось всё то же скептическое выражение, но на этот раз она не стала ничего ему говорить и ограничилась лишь кривоватой снисходительной ухмылкой.

- Знаешь, Сеня, секс без любви – это ничто, - продолжал Никита, не обращая ни малейшего внимания на её весьма выразительные гримасы. – Просто техника, заученные движения, ожидаемые ощущения. Может быть, ты ещё слишком молода сейчас для того, чтобы до конца осознать это. Истинное наслаждение могут подарить друг другу только действительно любящие люди. Ты была когда-нибудь серьёзно влюблена?

- Не знаю, - отмахнулась от его назойливости Сеня, несколько раздражённая этим вопросом. Она считала, что даже их давняя дружба не дает Нику права пытаться влезть в её душу. – Наверное, я просто не способна на такие чувства! – с горечью в голосе добавила она.

- Ну, вот опять ты говоришь ерунду! Конечно же, способна!.. – заверил её Никита. – И ты сама прекрасно это знаешь! Человек не может и не должен быть один! Это противоестественно. Ты знаешь, что такое настоящая любовь?

- И что же? – спросила Сеня. Признаться честно, она уже устала паясничать, и поэтому этот её вопрос прозвучал вполне серьёзно.

- Это когда на твоём пути встречается человек, с которым хочется всё начать с чистого листа, - попытался объяснить ей Никита. – Знаешь, признаюсь тебе честно, у меня было много женщин. Я сейчас уже и не помню их всех. Просто вереница полустёртых из памяти лиц и тел. Я всегда жил только одним днём, не задумываясь о будущем. А потом встретил Юлю… Такую юную, чистую… Ты не поверишь, Сеня, - я бы душу дьяволу продал за то, чтобы самому стать таким же юным и чистым!.. Понимаешь?

Ксения грустно улыбнулась. Почему-то у неё совсем уже пропало желание язвить и надсмехаться. Наверное, потому, что она прекрасно понимала, что смеётся над самой собой…

- Я тебе завидую, Ник, - просто сказала она. – Ты – счастливый человек.

- Да, Сеня, - подтвердил он. – Я просто безумно счастлив. Я иногда даже сам себе завидую. И я хочу, чтобы всем людям в мире было так же хорошо, как и мне!

- И начать ты, как я понимаю, решил с меня? – снова не удержалась от издёвки Ксения.

- Да, - кивнул Никита. – Потому что ты действительно мне небезразлична.

Сеня задумчиво покачала головой, как бы отвергая заранее любые его предложения.

- У тебя всё равно ничего не получится!

Он загадочно улыбнулся, не сомневаясь в своей правоте.

- Посмотрим! Я буду продолжать работать над этим вопросом. Кто знает, - может быть, однажды мне и повезёт!.. Или, точнее, естественно, тебе!..

- Не слишком рассчитывай на это! Давай-ка лучше признавайся, зачем ты пригласил меня сегодня? – перевела разговор на другую тему Ксения. – Я ведь знаю, что ты ничего не делаешь просто так!

Никита снова хитро улыбнулся, но настаивать на продолжении разговора не стал.

- Конечно! – согласился он. – Я вообще очень корыстный человек!

- Кто бы в этом сомневался!.. – вставила Ксения.

- И пригласил я тебя сегодня потому, - не обращая ни малейшего внимания на её слова, продолжал Никита, - что ты можешь оказать мне кое-какую услугу! Ты ведь была вчера вечером в «Авангарде»?

- Да. И была удивлена, не встретив там тебя!

- Я был занят, - поморщился Никита. – Но расскажи-ка мне поподробнее всё, что там происходило! Я же знаю, что от твоего внимания ничего не ускользнёт!

- Льстец!.. – рассмеялась Сеня. – Но зачем тебе это?

- Ты же знаешь, что я тоже иногда подрабатываю статейками, - признался Никита. – Так вот, одна левая газетёнка, не сумевшая вчера послать туда своего корреспондента, обратилась ко мне. И я уверил их, что ты с удовольствием мне поможешь!

- Так и быть, - согласилась Сеня, пряча усмешку. – Но только за половину гонорара!

- Идёт! – согласился Никита.

В тот вечер Сеня смогла уйти от него только после одиннадцати. В продолжение подробного рассказа о вчерашней вечеринке, Никита накормил её ужином, а затем заставил вместе с ним посмотреть её передачу. После её окончания он сделал свой вывод:

- Знаешь, Сеня, ты действительно ошибаешься насчёт него! Он вовсе не плейбой. Скорее, наоборот, этот мальчик знает о жизни не понаслышке, несмотря на всё его внешнее легкомыслие!

- В действительности он вовсе и не легкомысленный, - с легким вздохом покачала головой Сеня. – Сегодня перед камерой он почему-то вёл себя совсем не так, как в жизни. Обычно он куда более сдержанный и даже суровый.

- Так ты была знакома с ним раньше? – догадался Никита.

- Да, немного. И, признаться честно, всегда считала его довольно отталкивающим типом с отвратительным характером. Но сегодня он вёл себя совершенно иначе и, признаюсь, даже удивил меня этим!

- Значит, хотел произвести на тебя впечатление! – сделал свой вывод Никита. – Видишь, моя версия о том, что он от тебя без ума, подтверждается!

- Да брось ты!.. – фыркнула Сеня, у которой от этих его слов почему-то сразу же испортилось настроение. – Ты весь вечер несёшь сегодня какую-то чушь!

Никита внимательно посмотрел на неё, осознавая, что такое слишком агрессивное поведение вовсе не в её стиле, и вдруг понимающе улыбнулся:

- Хочешь, я скажу тебе ещё одну вещь, Сеня?

- Ещё какую-нибудь глупость? – не сумев сдержаться, огрызнулась она.

Но Никита ничуть не обиделся на неё за её резкость. Скорее, всё это, наоборот, подтверждало его догадку.

- Ну, не совсем глупость, но, возможно, тебе это и не понравится! – миролюбиво согласился он.

- Ну, говори, - предложила она с обречённым видом, прекрасно осознавая, что его всё равно ничто не удержит от признания.

- Он тебе тоже нравится! – с довольной улыбкой заключил Никита.

Сеня на мгновение даже опешила от неожиданности, потому что она никак не ожидала услышать от него нечто подобное. А потом поспешно – слишком поспешно – заявила, словно отрезала:

- Не болтай чепухи!.. Да что это с тобой сегодня творится?..

- Вот, видишь!.. – торжествующе засмеялся Никита. – Если бы он был тебе совершенно безразличен, ты не реагировала бы так бурно на мои слова! Между вами действительно что-то есть! Чёрт возьми, может быть, вы оба слишком глупы и упрямы, чтобы это понять, но я-то ясно вижу это со стороны!..

- Я реагирую так бурно, потому что это твоё предположение не просто возмутительно, - оно безумно! Если бы ты знал этого человека так, как знаю его я, ты понял бы всю нелепость этих своих слов! – безапелляционно заявила Ксения.

- Каким бы он ни был, - а он тебе всё-таки нравится! – не сдавался Никита. – Ну, признайся!..

Уже дома, собираясь лечь спать, Сеня снова и снова прокручивала в голове слова Никиты, понемногу осознавая, что они вовсе и не так уж нелепы, как это показалось ей поначалу. Напротив, в них был определённый резон, хотя она, скорее, умерла бы, чем призналась в этом самому Никите. Но в этом действительно что-то было. Потому что, - Сеня и сама это чувствовала, - между ней и Егором Тороповым действительно что-то происходило. Существовала какая-то невидимая хрупкая нить, которой никогда не суждено было окрепнуть, потому что Егор был совершенно не в её вкусе. А что касается его самого… Нет, после их сегодняшней встречи она уже не стала бы так уверенно говорить о том, что он совершенно равнодушен к женщинам. Теперь-то она точно знала, что это не так. И тем труднее ей было тогда объяснить его поведение в прошлом.

В общем, она пришла к однозначному выводу, что он слишком странный и непонятный, а она вовсе не была уверена в том, что горит желанием разгадать эту загадку.

Поэтому Сеня, думая о том, что им с Егором суждено оставаться только друзьями, лишь на мгновение испытала лёгкое разочарование.

Любые чувства причиняют только боль. Эту истину Сеня усвоила чётко. И она больше не желала страдать из-за кого бы то ни было.

* * *

В этот вечер Егор заехал к матери. В последнее время у неё были серьёзные проблемы со здоровьем, и поэтому он старался, по возможности, почаще навещать её, нередко оставаясь у неё даже на ночь. Потому что дома его ждала только пустая квартира, а здесь всё-таки рядом был близкий человек, - единственный близкий человек в этом мире.

Егор нередко задавал себе вопрос о том, почему он не живёт вместе с матерью, - ведь это было бы значительно проще и удобнее для них обоих. И, без сомнения, гораздо более приятно для неё самой. Да и он, возможно, тогда не чувствовал бы себя таким одиноким… Но, при здравом размышлении, он всё-таки осознавал, что это было бы не совсем разумной идеей. Он уже давно привык жить один, и это его вполне устраивало. А мать, всё ещё по привычке считавшая его неразумным ребёнком, временами слишком пыталась давить на него и тем самым выводила его из себя.

К примеру, в последнее время самой любимой темой разговора для неё стали мечты о его будущей семейной жизни. Поскольку ничего такого пока ещё даже и в проекте не намечалось, то стоило ли удивляться тому, что Егора все эти её рассуждения доводили до белого каления. Но пожилая женщина, давно уже мечтавшая о внуках, искренне считала своим долгом напомнить сыну о его прямом предназначении, поскольку, как ей казалось, сам он уже начал это подзабывать…

Увидев сына в передаче Ксении Марченко «Пульс», мать была просто не седьмом небе от восторга. Егор тоже, в целом, остался доволен, хотя собственная персона на экране вдруг показалась ему неинтересной и незначительной. Но он прекрасно знал, что это всего лишь глупые мысли, порождённые какими-то безотчётными страхами и сомнениями. Он действительно стал богатым, влиятельным и могущественным человеком, и целиком посвящённая ему одному передача только лишний раз это доказывала.

Сеня на экране выглядела просто восхитительно, и Егор не мог отвести от неё глаз. Но он прекрасно помнил, что в жизни она выглядела ещё лучше. Настоящая Ксения была ещё более красивой, женственной, очаровательной. Более желанной. Всё это камера была просто не в силах передать полностью достоверно. Признаться честно, Егор действительно ещё никогда не встречал такой удивительной девушки. Он снова вспомнил её слова: «Я – одна. Единственная». И с грустью осознал, что она и на самом деле была единственной женщиной, сумевшей так основательно задеть его.

Егор понимал, что хотел бы познакомиться с ней поближе. Но, впервые в своей жизни, он чувствовал непонятную робость и неуверенность в своих силах. Она была слишком необычной, неординарной, такой не похожей на всех остальных. И ему вовсе не хотелось бы стать для неё просто ещё одним очередным поклонником. Но понравится ли ей, если он будет вести себя более решительно и настойчиво? Не оттолкнёт ли её этот его внезапно проснувшийся интерес? Он не знал, чего именно можно ожидать от такой девушки, как Сеня. Особенно, после всего того, что было между ними раньше…

К тому же, не без оснований подумал Егор, такая необыкновенная девушка просто не может быть одна. У неё, без сомнения, есть друг, - а возможно, даже и не один. Ведь сопровождал же её какой-то парень вчера на вечеринку… И вообще, трудно даже представить себе, какую конкуренцию ему придётся выдержать, чтобы добиться её. А Егор, признаться честно, вовсе не был уверен в том, что хочет кого бы то ни было добиваться. Даже если этот кто-то – изумительной красоты женщина с каштановыми волосами и ярко-зелёными глазами…

Правда, сегодня в машине ему на какое-то мгновение даже показалось, будто она тоже хочет, чтобы он её поцеловал… Хотя, возможно, всё это было лишь игрой его причудливого воображения, выдающего желаемое за действительное. В любом случае, он просто не знал, как теперь повернуть события в нужном направлении. Оставалось только лишь положиться на судьбу и ждать.

А судьба, надо признаться, всегда была к нему довольно милостива.

* * *

Влад вернулся домой в девять. Он теперь практически каждый день задерживался на работе. Точнее, это он только так говорил всем, что задерживается на работе. На самом деле он с грустью вынужден был признать, что делать ему там было абсолютно нечего. Он просто часами сидел за пустым письменным столом и смотрел в окно…

Мог ли он ещё несколько лет назад предположить, что будет вот так бездарно убивать время, которое тянулось, на его взгляд, слишком медленно? Ещё совсем недавно вся его жизнь крутилась в сумасшедшем ритме, и он не мог даже выделить лишнюю минутку для себя и для своей семьи. А вот теперь, на пятом десятке, Влад вдруг познал, что такое покой. Он уже достиг того положения в обществе, к которому сознательно стремился всю свою жизнь. Чёрт возьми, возможно, он даже действительно решится выставить свою кандидатуру на следующих президентских выборах! У него есть все шансы победить, - многочисленные опросы населения свидетельствовали именно об этом. Владимир Молотов – президент России!.. Звучит. Только как-то нелепо, смешно и глупо…

Окна в доме были тёмными. Влада это удивило, потому что Изабелла никогда не ложилась спать раньше полуночи. Но, едва переступив через порог, он тут же понял, что квартира пуста. В первый момент Влад решил, что Изабелла, забыв предупредить его, просто опять ускакала на какую-нибудь вечеринку. Но, включив свет в комнате, он тут же заметил лежащий на столе сложенный вдвое листок бумаги.

Он сразу же всё понял. В его жизни такое уже было. И не один раз. Она могла бы даже вообще ничего не писать на этом листке, - в этом, право, не было никакой необходимости. Он и так слишком хорошо знал, что именно там прочтёт.

И всё-таки Влад заставил себя подойти к столу и взять этот проклятый листок.

«Прости меня, Владик. Я просто устала тебя ждать. В моей жизни появился человек, который просто хочет быть рядом со мной. А у тебя никогда не хватало на это времени. Ещё раз прости, если сможешь. Изабелла».

Влад скомкал несчастный листок, словно он был хоть в чём-то виноват перед ним, и швырнул его на пол. Его охватило глухое раздражение. Похоже, это чувство в последнее время посещало его гораздо чаще всех остальных. Нет, он вовсе не переживал из-за ухода Изабеллы. Эта глупая шлюха давно уже надоела ему, и то, что она, наконец, сама сбежала, было даже к лучшему. Но почему все они, уходя, используют одни и те же слова? Почему в своей неистребимой тупости они не могут придумать хоть что-нибудь более оригинальное?..

Внезапно, повинуясь неожиданному порыву, он решил позвонить своей бывшей жене и попросить привезти на несколько дней сына. Мальчик был единственной радостью в его беспросветной жизни. Он рос внешне поразительно похожим на отца, и Влад был на всё готов ради него. Сын – это совсем не то, что дочь, о которой он в последние годы почти совсем не вспоминал. Потому что однажды она тоже сказала ему: «Ты мне больше не нужен, папа. Я устала тебя ждать».

И Влад так и не смог простить ей этого.

Отношения же с сыном были совершенно другими. Они понимали друг друга с полуслова, и ничто не могло встать между ними, - ни отцовская известность, ни развод родителей, ни козни родственников бывшей жены. Правда, она сама тоже оказалась довольно мстительной и всё время отыгрывалась на бывшем муже, лишая его возможности видеть мальчика. К счастью, сегодня она согласилась сразу, без ругани и угроз…

Не зная, чем ещё себя занять, Влад включил телевизор и тут же совершенно случайно наткнулся на передачу «Пульс». Рыжеволосая ведущая непринуждённо беседовала с небезызвестным коммерсантом Егором Тороповым, ежесекундно одаривая его самими очаровательными улыбками. Влад снова почувствовал глухую ярость и бессильно заскрежетал зубами. Она была ещё так молода, так красива, так вызывающе сексуальна и, похоже, так счастлива… Счастлива, несмотря ни на что. И она могла бы принадлежать ему. Только ему одному… Если бы он не был так глуп… Так безнадёжно глуп…

А впрочем, что это он так расстроился?.. – мелькнула у него довольно злобная мысль, и он с отвращением выключил телевизор. Ведь на самом деле ещё совершенно ничего не потеряно!.. И он всегда сможет вернуть её, если ему этого действительно захочется.

Стоит ему только свистнуть, и эта шлюшка окажется у его ног.

Стоит ему только свистнуть…

Глава 3. Чапаевск, 6 августа 1969 года.

https://rutube.ru/video/642261d667b5c9218648ff1a92726c02/

Она решила твёрдо забыть про всё. Забыть свою былую жизнь, своё безрадостное прошлое, свои горести, переживания, страдания и напрасные надежды. Уехать в другой город и начать там новую жизнь. Начать всё с начала, с чистого листа, в чужом незнакомом городе, где о ней не ходят грязные сплетни, где её ребёнок сможет расти спокойно, не зная горя, среди людей, которые не скажут ему однажды, что его мать – шлюха. Её ребёнок… Только её ребёнок… Она будет любить его… Она будет заботиться о нём… О Господи, ну, почему же ей так больно?.. Можно было поклясться, что у неё начинаются схватки… Но ведь этого не может быть!.. У неё ещё всего только семь месяцев сроку… И всё-таки, - подумала она, - нужно было перед полётом хотя бы показаться врачу… Да, но тогда она может опоздать на самолёт… А она истратила на этот билет все свои последние деньги…

Остановившись на обочине дороги, она отчаянно замахала руками, пытаясь привлечь внимание проезжающих мимо машин, которые видела словно сквозь пелену тумана. Наконец, одна из них затормозила. Водитель приоткрыл дверцу.

- Куда едем? – дружелюбно спросил он.

- В аэропорт, - прошептала она побелевшими неповинующимися губами.

Водитель помог ей влезть на заднее сиденье и засунул её чемодан в багажник. От него не ускользнуло её тяжёлое состояние.

- С вами всё в порядке? – спросил он, снова усаживаясь за руль.

- Да, - прошептала она.

Мужчина снова внимательно посмотрел на неё в зеркало.

- Вы уверены? – недоверчиво покачал головой он. – По-моему, вам надо в больницу, а не в аэропорт!

- Послушайте, я сама лучше знаю, куда мне надо! – озлобленно огрызнулась она.

Водитель, оскорблённый в своих лучших чувствах, равнодушно пожал плечами. В конце концов, какое ему было дело до этой чокнутой?..

- Вам виднее, - равнодушно обронил он.

Всю дорогу до аэропорта они молчали. Водитель был явно обижен её резкостью и не собирался скрывать этого. Но ей было сейчас глубоко плевать на его чувства. В данный момент у неё намечались слишком серьёзные проблемы, чтобы переживать ещё и из-за этого. В душе она давно уже поняла, что у неё начались преждевременные роды, но всё ещё никак не хотела признать этого и надеялась, что боль сейчас пройдёт сама собой. Но этого не происходило. Напротив, с каждой секундой и без того невыносимая боль всё усиливалась, и ей становилось всё хуже и хуже…

Но она всё же нашла в себе силы расплатиться с водителем в аэропорту и вылезти из машины. Но в тот самый момент, когда она попыталась поднять свой тяжёлый чемодан, ужасная боль пронзила её и без того истерзанное тело, и она с громким криком рухнула на землю.

Её едва успели довезти до больницы. Она родила мальчика прямо в приёмном покое, на глазах у испуганных посетителей и ошарашенных медсестёр. После этого её в бессознательном состоянии отправили в реанимацию. Семимесячный мальчик, - крохотный, весь синий, слабенький, но на редкость жизнеспособный, - был помещён в специальный инкубатор для недоношенных детей. Но уже через несколько часов стало ясно, что его жизни ничего не угрожает, и его перевели в обычную детскую палату родильного отделения.

С его матерью всё было гораздо сложнее. Измученная, истощённая, она провела в коме два дня. В её вещах был найден паспорт на имя Молотовой Марии Альбертовны. Врачи больницы попытались связаться с её отцом, адрес которого так же удалось установить, но он, к величайшему возмущению всего медперсонала, заявил, что у него нет дочери, а с женщиной, которая себя за неё выдаёт, он не желает иметь ничего общего.

Наконец, утром третьего дня, она пришла в себя, приподнялась на кровати, не обращая внимания на многочисленные трубки системы жизнеобеспечения, к которой она двое суток была подключена, и удивлённо осмотрелась вокруг.

- Где я? – глухим безжизненным голосом проговорила Мария, не в силах вспомнить совершенно ничего из своей прошлой жизни.

Этот её вопрос разбудил измученную бессонной ночью медсестру, задремавшую было в не слишком удобном кресле около кровати. Она тут же вскочила и бросилась к больной.

- Лежите, лежите, гражданочка!.. – взволнованно затараторила она. - Вам нельзя пока вставать!..

- Где я? – в полнейшем недоумении повторила свой вопрос Мария.

- Вы в больнице, - охотно пояснила медсестра. – У вас родился чудесный малыш…

Малыш!.. Это слово пронзило её воспоминанием об ужасной боли, которую ей пришлось перенести. Мария громко застонала и без сил рухнула обратно на кровать, и из-под крепко зажмуренных век по щекам потекли слёзы.

Она хотела бы снова заснуть и больше никогда не просыпаться…

Медсестра упорно что-то говорила ей. Потом прибежал врач и с озабоченным видом тоже принялся что-то объяснять. Но Мария не слышала их. Малыш!.. Она так хотела его!.. Так мечтала о нём… Но она никогда теперь не сможет простить его… Никогда не сможет забыть ту боль, которую он причинил ей своим появлением на свет… Никогда уже не сможет полюбить его…

Мария почувствовала, как кто-то настойчиво теребит её за плечо, и усилием воли заставила себя открыть глаза и сосредоточиться на том, что происходит вокруг.

- Вы хотите увидеть своего малыша? – повторял врач, тихонько расталкивая её. – Вы хотите, чтобы вам его сейчас принесли?

- Да будь он проклят!.. – в истерике выкрикнула Мария, снова заливаясь слезами отчаянья. – Будь он проклят!..

Она опять закрыла глаза и окунулась в далёкое – далёкое прошлое…

* * *

Маша всегда терзалась одной – единственной мыслью: «Я его ненавижу!» Из-за этой мысли она не могла заснуть по ночам, из-за неё она не в силах была сосредоточиться на чём-то другом в течение дня. Эта мысль просто ослепляла её и постепенно сводила с ума…

Впрочем, нет, так было не всегда. Только в последние месяцы. Раньше, пока мама жила вместе с ними, всё было совсем по-другому. Правда, отец и тогда был очень злым и грубым, и, бывало, даже бил маму, а иногда пытался проучить и саму Машу, но тогда всё ещё было не так ужасно.

Настоящий кошмар начинался по ночам. Чаще всего отец ночевал в другой комнате, - там у него стоял диван, - а Маша с матерью спали здесь вдвоём. Но иногда девочка сквозь сон слышала, как отец посреди ночи заходит в их комнату, ложится на мамину кровать и будит её. Мама всегда повторяла: «Не надо, прошу тебя!.. Машенька может проснуться!..» Но отец не обращал на её слова ни малейшего внимания. Он раздевался догола и забирался к матери под одеяло.

Никогда в своей жизни Маша не видела ничего отвратительнее, ничего омерзительнее голого мужчины. Толстый, волосатый, страшный в своей наготе, - он казался девочке настолько ужасным, что она невольно зажмуривалась от страха, - а может быть, от стыда. Когда же она снова, наконец, решалась открыть глаза, то видела плачущую маму, придавленную тяжёлой равномерно раскачивающейся тушей. То, что происходило под одеялом, было, естественно, скрыто от неё, но Маша представляла это так чётко, словно видела воочию. В этом было, без сомнения, нечто отвратительное, но, в то же время, настолько магически завораживающее, что у девочки просто мурашки начинали бегать по коже. И поэтому, несмотря на то, что временами Маше просто хотелось забиться под одеяло, чтобы не видеть этого бесчеловечного издевательства над матерью, она смотрела, не в силах оторваться, во все глаза. С обкусанных до крови губ матери временами срывался стон, который она не в силах была сдержать, но отец, покряхтывая от удовольствия, не обращал на это внимания.

Обычно всё это продолжалось очень долго, и иногда Маше даже казалось, что больше она просто не выдержит. Но в этот самый момент отец вдруг выгибался как-то неестественно и замирал; с его губ срывалось какое-то жуткое приглушённое рычание; затем он вставал с кровати, подбирал с полу свою одежду и уходил. Мама ещё какое-то время после его ухода продолжала лежать неподвижно, затем приподнималась, до самых плеч натягивала на себя одеяло и, продолжая беззвучно плакать, отворачивалась к стенке.

В такие моменты Маше хотелось броситься к матери, забраться к ней в кровать, как раньше, в раннем детстве, и, уткнувшись в грудь, заплакать вместе с ней от ужаса и отвращения. Но что-то останавливало её. Девочка чисто инстинктивно чувствовала, что делать этого не стоит. Она даже и сама не знала толком, почему. Просто ей казалось, что для мамы будет тяжелее всего узнать, что дочь была свидетельницей её унижения, и, щадя друг друга, они обе продолжали страдать в одиночку.

Маше было уже четырнадцать лет, и она прекрасно понимала смысл того, что её отец делал с матерью. В школе, на переменах, девочки с загадочным видом шептались об этом, по секрету сообщая друг дружке то, что им самим удалось узнать от родственников или подруг. Некоторые из них даже хвастались тем, что уже, якобы, позволяли мальчишкам так делать с собой. И они уверяли, что это вовсе не ужасно и не отвратительно, а наоборот, очень даже классно и приятно. Остальные девочки смотрели на них со страхом и с восторгом в глазах, одновременно и осуждая их, и завидуя им лютой завистью в душе.

Но Маша не слушала своих одноклассниц, считая их шалавами и обманщицами. Уж она-то прекрасно знала, что это жутко больно, противно и унизительно. Поэтому сама она боялась даже трогать себя в этом сокровенном месте, опасаясь, что любые прикосновения могут вызвать невыносимую боль, и давно уже твёрдо решила для самой себя, что никогда не станет заниматься ничем подобным.

И всё же, пока мама жила с ними, всё было ещё не так ужасно. И, если бы не эти кошмарные ночи, смириться с отцовской жестокостью было бы ещё возможно. Но однажды мама исчезла. Просто ушла утром на работу, а вечером не вернулась домой. Маша даже тайком думала, что отец убил её, а тело спрятал, - и именно этим можно было объяснить то, что он вообще не пытался разыскивать пропавшую жену и даже не обратился в милицию, как просила его сделать дочь. Но через несколько дней Маша получила письмо, адресованное ей. Мама писала в нём, что очень любит её, но не может больше жить с её отцом, и умоляла, если можно, простить её. Это письмо Маша спрятала и никому никогда не показывала.

А ещё через несколько недель девочка случайно узнала, как её отец по пьянке жаловался соседу, что его жена сбежала со своим любовником, и грозился убить их обоих…

Для Маши это было просто ударом. Она-то наивно полагала, что мама попросту ушла от них, не в силах больше выносить издевательства мужа, и теперь живёт где-нибудь в соседнем городке, спокойно, тихо и мирно, и целыми днями плачет о своей несчастной оставленной дочурке. Известие о том, что мать, оказывается, сбежала с любовником, повергло её в состояние шока. И ещё больше укрепило её непримиримую ненависть к отцу. Ведь, если бы он не издевался постоянно над мамой, если бы не причинял ей регулярно невыносимую боль, она не сбежала бы и не бросила бы их одних. Нередко Маша проводила без сна целые ночи напролёт, строя планы мести. Обычно её несбыточные мечты заканчивались тем, что отец погибал в результате несчастного случая, или умирал от внезапной неизлечимой болезни, или же его убивал случайный грабитель, и мама, узнав об этом, тотчас же бросала своего любовника, находила свою несчастную дочь, и остаток жизни они проводили вместе, не разлучаясь ни на секунду.

Но, к сожалению, отец вовсе и не собирался умирать. Правда, после исчезновения матери он всё чаще прикладывался к бутылке и от этого становился ещё более озлобленным и ожесточённым. И теперь уже Маше нередко доставалось от него за все её реальные и вымышленные грехи. К счастью, даже во хмелю, отец ни разу ещё не бил её серьёзно, но на пощечины, подзатыльники и затрещины никогда не скупился.

Со дня исчезновения матери Маше строго – настрого запрещено было водить друзей к себе домой. Кроме того, отец тщательно контролировал, во сколько у неё заканчиваются уроки в школе, - и не дай Бог ей было хоть немного после этого задержаться!.. И всего через пару месяцев Маша обнаружила, что все её былые подруги и друзья куда-то бесследно исчезли. Да в этом и не было ничего удивительного. Отец не пускал её ни гулять, ни в гости к одноклассницам, и вскоре Маша превратилась в самую настоящую затворницу. Но сверстницы, ничего не знавшие о её домашних проблемах, решили, что она попросту зазналась, и отвернулись от неё. Маша осталась одна – одинёшенька в этом мире. И она просто не знала, как ей жить теперь дальше.

Одновременно со всеми этими проблемами у неё возникли трудности во взаимоотношениях с учителями в школе. Раньше Маша всегда училась довольно-таки неплохо. Отличницей она, правда, никогда не была, но и особых проблем в учёбе не испытывала. А теперь, за считанные недели, прошедшие со дня бегства матери, она полностью скатилась по всем предметам и стала получать исключительно неудовлетворительные отметки.

Отношения с учителями резко обострились. Ничего не зная о семейных проблемах девочки, они полагали, что она попросту ленится заниматься, - в этом возрасте многие подростки словно с цепи срывались, переставали учить уроки, начинали грубить старшим и вообще отказывались кому бы то ни было подчиняться. И педагоги частенько советовали Маше, вместо того, чтобы шляться по вечерам, уделять хотя бы немного времени урокам.

Такие замечания больно ранили девочку, которая давно уже забыла, что такое лень, прогулки по вечерам и вообще какие бы то ни было развлечения. Она и рада была бы заниматься уроками, - тем более, что учиться ей, в принципе, всегда раньше нравилось. Но у неё попросту не было такой возможности. Отец, считавший, что она и так тратит довольно много времени и сил на учёбу в школе, повесил на неё всю домашнюю работу и внимательно следил за тем, чтобы она ни минуты не сидела без дела. Целыми днями Маша крутилась, как белка в колесе, не имея возможности даже хоть немного передохнуть. А дни сливались в недели, недели – в месяцы, и в её жизни не было никакого просвета.

А потом вдруг он появился.

В тот самый день Маше исполнилось пятнадцать. Отец, естественно, даже и не вспомнил об этом, - да Маша на это и не рассчитывала. Утро прошло так же, как всегда, - даром, что для неё это был, вроде как, праздничный день. Маша вскочила в пять часов утра, чтобы успеть приготовить отцу завтрак и перемыть после него всю посуду. Потом, после его ухода, поскольку снова пытаться заснуть было уже просто немыслимо, она честно постаралась хоть немного почитать учебник истории. Но даты и события никак не западали в её гудящую уже с раннего утра голову. Поэтому, вздохнув, Маша захлопнула учебник, засунула его в портфель и начала одеваться.

Школу она возненавидела уже давно и ходила туда только потому, что невозможно было не ходить. Но там ей всё уже настолько опостылело, что и не высказать было. Да и следовало ли удивляться этому, зная о её отношениях с учителями и одноклассниками?..

Обычно Маша заходила в класс и, низко опустив голову и не глядя по сторонам, быстро проходила к своему месту на задней парте, на котором она очутилась тоже уже после исчезновения матери. Так было и в этот день. Но, прежде, чем сесть за парту, Маша случайно подняла глаза и увидела Его…

Он был необычайно красив.

Он казался очень взрослым в сравнении с другими мальчишками.

И он во все глаза смотрел на нее.

Уже позже Маша узнала, что его зовут Володя Малков. В их классе он был новеньким: всего неделю назад он вместе со своими родителями – военнослужащими приехал сюда откуда-то с севера. Но тогда Маша ещё не знала всего этого. Она видела только его глаза, - огромные, чёрные, ласковые. И в этих глазах Маша ясно разглядела интерес и любопытство и совсем растерялась. Никто из ребят ещё никогда не смотрел на неё с интересом. В глазах окружающих её мальчишек Маша видела, в лучшем случае, лишь равнодушие, а в худшем – насмешку и презрение. Но этот мальчик смотрел на неё так, что она сразу же почувствовала себя, по меньшей мере, королевой. И от этого его удивительного взгляда Маша застыла на месте, как вкопанная.

Она стояла так довольно долго, пока, наконец, кто-то из проходивших мимо ребят не толкнул её так сильно, что девочка отлетела в сторону и едва удержалась на ногах, и не пробурчал злобно:

- Ну, что уставилась, идиотка?!

Краска бросилась ей в лицо, но, не посмев ничего ответить, она лишь испуганно глянула на обидчика, молча села за свою парту и уткнулась в учебники.

Но в течение всего этого дня Маша невольно изредка бросала взгляд в сторону заинтересовавшего её мальчика. Ей ни разу больше не удалось встретиться с ним глазами, хотя девочке и казалось временами, что он снова смотрит на неё. Но, стоило ей только повернуться к нему, как он тут же начинал заниматься какими-то своими делами, и Маша невольно задавалась вопросом, не померещился ли ей тот его взгляд?.. Не было ли это просто игрой её расстроенного воображения?..

Конечно, Маша прекрасно осознавала, что его интерес, - если, конечно, таковой вообще имел место, - обусловлен лишь тем, что он ничего о ней не знает. И, как только он познакомится поближе с их одноклассниками, - а это не заставит себя долго ждать, потому что с первого же взгляда было видно, что он парень очень общительный и, естественно, моментально завоюет авторитет среди мальчишек и понравится всем без исключения девчонкам, - они, без сомнения, сразу же расскажут ему о том, что с ней никто в классе не дружит. После этого и он тоже никогда больше даже и не посмотрит в её сторону. Маша осознавала всё это очень хорошо. Но ведь каждый человек имеет право мечтать о чём-то прекрасном…

Тем более, что даже несбыточные мечты иногда сбываются.

Он ждал её после уроков. Стоял во дворе школы со скучающим видом, курил – непревзойдённый вызов школьным порядкам!.. – и равнодушно рассматривал проходящих мимо учеников. Некоторые девушки, - те, кто посмелее, - пытались заигрывать с ним, но он, казалось, не обращал на это ни малейшего внимания. Маша увидела его и как-то сразу поняла, что он ждёт именно её, но почему-то побоялась даже самой себе в этом признаться. Поэтому она притворилась, что не замечает его, и хотела с гордым видом пройти мимо, но он её окликнул:

- Эй!..

Маша невольно замерла на месте, наблюдая за безумно красивым юношей, который, перекинув через плечо сумку со школьными принадлежностями, подбежал к ней. Её сердце на мгновение замерло, а потом забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

- Привет! – сказал он просто, глядя на неё в упор своими чёрными глазами.

У Маши невольно перехватило дыхание.

- Привет, - нерешительно пробормотала она, не сомневаясь в том, что всё это - какая-то ошибка, что он просто принял её за кого-то другого, и сейчас, осознав это, навсегда исчезнет из её жизни.

- Тебя зовут Маша, да? – спросил он. – А меня Володя. Хочешь, я провожу тебя домой?

Не в силах даже вымолвить ни слова из-за внезапно нахлынувшего ощущения какого-то просто неземного счастья, Маша смогла только лишь кивнуть в ответ.

Всю дорогу до её дома Володя болтал без умолку, постоянно шутил и дурачился. Маша больше молчала. Она была сражена наповал, но одинаково боялась и показать это, и скрыть свои чувства от него. Хотя, признаться честно, у неё просто не было никакого опыта, и она действительно не знала, о чём можно разговаривать с мальчиком, - а тем более, с таким необыкновенным мальчиком. Ведь он был совершенно не похож на её прежних знакомых, - глупых, наивных, вечно смущающихся в присутствии девочек и разговаривающих с ними с показной грубостью, казавшейся им признаком мужественности. А этот юноша в представлении Маши был таким взрослым, умным и сильным, что у неё просто дух захватывало.

Но Володю, похоже, вовсе не смутили её редкие односложные реплики. И, когда они остановились около её подъезда, он, вроде бы, нерешительно взял её за руки и проговорил, глядя прямо ей в глаза:

- Ты мне очень понравилась, Маша. Когда я в первый раз увидел здешних девчонок, я даже расстроился. Они все такие уродины!.. А потом вошла ты, и я понял, что это не так!

У Маши перехватило дыхание от радости и восторга, но она снова промолчала, разглядывая землю под своими ногами. Она просто не представляла, что нужно отвечать, когда парень говорит такие слова. От волнения у неё кружилась голова и подгибались ноги, и она могла бы стоять так вечно рядом с ним. Но при этом она чувствовала, что ей необходимо сказать сейчас хоть что-то, чтобы он не посчитал её совсем за идиотку. Поэтому она нерешительно подняла на него глаза и ляпнула первое, что пришло ей в тот момент в голову:

- Может, зайдёшь?..

Маша сказала это и тут же перепугалась. Ей всю жизнь внушали, что приглашать мальчиков к себе домой в отсутствие родителей ни в коем случае нельзя. Она знала, что отца сейчас нет дома, поэтому, наверное, неосторожные слова и сорвались, без долгих раздумий, с её губ. При отце она, естественно, никогда не решилась бы на нечто подобное. Но испугало Машу сейчас даже не это. Больше всего её расстроила мысль о том, как сам Володя может воспринять это её приглашение?.. Не посчитает ли он её слишком доступной?.. Не разрушит ли это их такую ещё хрупкую только зарождающуюся дружбу?..

Но Володю это, похоже, ни капли не шокировало. Он смотрел на неё по-прежнему ласково и вполне дружелюбно.

- С удовольствием, - согласился он, словно и не замечая её смущения. – Твои родители дома?

- Нет, - нерешительно качнула головой Маша и тут же снова чего-то испугалась.

- Тем лучше, - подытожил Володя. – Родители всегда ищут в любых наших поступках какой-то скрытый смысл. Слушай, Маша, - как будто неожиданно вспомнив что-то, перескочил он совсем на другую тему. – Ребята говорили мне, что ты задаёшься и ни с кем не хочешь дружить. Но мне кажется, что враки всё это! По-моему, ты классная девчонка, и они все просто завидуют тебе!

Для измученного, исстрадавшегося сердца Маши эти его слова были словно бальзам на рану. Она с ужасом представила себе, что эти злобные одноклассники могли наговорить про неё… И тут же на душе потеплело от мысли, что он им всё равно не поверил.

Не поверил!..

Они поднялись на лифте на седьмой этаж. Отпирая ключом дверь, Маша изо всех сил пыталась сдержать слёзы радости, жгущие глаза. Ей вовсе не хотелось, чтобы Володя принял её за какую-то плаксивую сентиментальную идиотку, готовую разреветься из-за любой глупости. Но он, к счастью для неё, ничего этого не заметил. Он вошёл в квартиру вслед за ней и с интересом огляделся.

- А у вас неплохая квартирка! – с некоторой долей зависти в голосе сказал Володя, но Маша была слишком поглощена своими чувствами, чтобы заметить это. – Двухкомнатная?.. А нам на четверых пока выделили только комнату в коммуналке!

Маша попыталась было что-то ответить ему, осознавая в душе, что её молчание слишком затягивается, но с её неповинующихся губ сорвался только какой-то сдавленный хрип. Володя недоумённо и даже немного испуганно посмотрел на неё, явно не зная, что и подумать, и от этого его пристального взгляда Маша совсем смутилась. Во всём теле появилась какая-то странная слабость; перед глазами замелькали яркие звёзды, и она, наверное, упала бы, если бы Володя вовремя её не подхватил.

- Господи, что с тобой? – уже не на шутку перепугавшись, воскликнул он. – Ты, что, больна?..

«Только этого мне ещё не хватало!.. – мелькнуло в него в голове. – Не надо было связываться с этой ненормальной!.. Говорили же мне парни, что у неё явно не все дома!.. Пожалуй, пора сматываться отсюда, чтобы не нарваться на неприятности!..»

Маша отчаянно замотала головой, всё ещё чувствуя себя не способной говорить. Две крупные слезинки медленно скатились по её щекам. Она почти не сомневалась, что Володя, увидев это, посчитает её плаксивой дурочкой и уйдёт.

В принципе, она не ошиблась. В душе он действительно скривился от отвращения и посчитал её самой тупой идиоткой, которую ему только приходилось встречать. Но он ничем не показал этого. Достаточно опытный в общении с девушками, Володя быстро смекнул, что этим её смятением неплохо было бы воспользоваться в своих целях, что он, в принципе, и намеревался сделать с самого начала.

- Что с тобой, крошка? – ласково спросил он, обнимая её и словно понимая, что девушка совсем зачахла без любви и нежности.

Живительное тепло его рук подействовало на Машу успокоительно, и она, неожиданно для самой себя, вдруг начала рассказывать ему о себе, о своей жизни, о своих проблемах. Володя подхватил её на руки, перенёс на диван и усадил к себе на колени. Маша рассказывала торопливо, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, стремясь лишь выговориться, высказать всё, что накопилось у неё на душе, - всё то, о чём она никогда никому не рассказывала. В эти минуты ей казалось, что только Володя сможет выслушать её, понять, успокоить. И она, естественно, была слишком неопытна в отношениях с мужчинами и слишком взволнована, чтобы заметить, что её герой слушает её с явным раздражением, а на его красивом лице написана только лишь смертельная скука.

Но, когда Маша, наконец, закончила свой рассказ, Володя обнял её и прижал её заплаканное личико к своей груди. Даже опытный актер, - и тот не смог бы сыграть сочувствие так искренне и естественно.

- Ах ты, бедняжечка моя!.. – ласково проговорил он, поглаживая её спину. Но уже минуту спустя его рука как-то незаметно спустилась ниже, и он с силой сжал ягодицы девушки, не обращая ни малейшего внимания на её слабые попытки освободиться.

- Володя, не надо!.. – робко прошептала Маша, прекрасно осознавая, что его пылкие объятия становятся уже не похожи на братские.

- Почему не надо?.. – пробормотал Володя ей на ухо, проворно расстегивая пуговицы на форменном платье, запуская под него руки и сжимая её грудь.

Тут Маша уже не на шутку перепугалась.

- Нет, нет, пожалуйста, Володя!.. – с отчаяньем в голосе заговорила она, пытаясь освободиться и застегнуться. – Прошу тебя, не надо так делать!..

- Почему? – В напряжённом голосе Владимира появились недовольные нотки. Он просто не мог поверить в то, что зря потратил на неё столько времени. – Я люблю тебя! Разве я тебе не нравлюсь?

Машу охватила дикая паника. Она не знала, чего она больше сейчас боится: того, что он будет продолжать свои ласки, или того, что он сейчас встанет и уйдёт. И то, и другое было для неё одинаково ужасно.

– Володя, ты мне очень нравишься!.. – срывающимся от страха голосом пробормотала она, уже готовая снова разразиться слезами. – Ты мне очень нравишься! Но я же тебя совсем ещё не знаю! Я так просто не могу!..

- Главное, чтобы я мог!.. – прошептал Владимир, намеренно искажая смысл её слов. Но наивная Маша всё равно не поняла, что он хотел этим сказать.

- Нет, не надо!.. – в отчаянье повторяла она, пытаясь уклониться от его вездесущих рук. – Мы не должны этого делать! Это плохо!

- Наоборот, это очень хорошо! – продолжал уговаривать её Владимир, резво забираясь к ней в трусики. Дрожащая от страха и волнения Маша не сразу это заметила, а когда, наконец, почувствовала, то инстинктивно сжала ноги, от испуга даже не осознавая, что рука юноши оказалась как раз между ними.

- Володя, я боюсь! – почти закричала она, и из её глаз снова ручьём хлынули слёзы. – Пожалуйста, не надо! Я ещё ни разу не делала этого!

Володя на мгновение отстранился от неё, не слишком обрадованный этим известием.

- Ты ещё ни разу не занималась любовью? – после секундного раздумья спросил он, и в его голосе опять прорвались недовольные нотки. Он уже понял, что с ней придётся провозиться гораздо дольше, чем он предполагал, но теперь он вообще на миг усомнился в том, что ему удастся добиться желаемого.

- Нет! – истерично выкрикнула Маша. – И я вовсе не уверена, что готова сейчас сделать это!

- Но ведь когда-то нужно начинать, не правда ли? – философски заметил Володя, размышляя над тем, как в такой ситуации лучше её побыстрее уговорить. – Так почему бы и не сейчас?..

Маше показалось, что у неё внутри от страха всё сжалось в один тугой комок. Но одновременно с этим она почувствовала какое-то странное равнодушие и отупение. «А действительно, почему бы и не сейчас?..» - подумалось вдруг ей. Что, в конце концов, она потеряет, решившись на это? Да и кто вообще узнает об этой её потере?..

Правда, на мгновение Машу остановила мысль о том, что секс – это очень больно и грязно. Она давно уже привыкла так думать и ни на мгновение даже и не усомнилась в том, что это именно так. Хотя, те девочки, которые уже занимались этим, рассказывали, что это вовсе не так уж и неприятно. Но она никогда не верила их словам. Она-то знала правду о том, как всё это происходит на самом деле!

Но чисто инстинктивно Маша почувствовала, что, если сейчас она откажет Владимиру, то потеряет его навсегда. А этого она теперь боялась больше всего на свете. Володя был первым мужчиной, вообще обратившим на неё внимание, и, общаясь с ним сегодня, она почти перестала ощущать себя гадким утёнком, которого все только бьют и обижают. Нет, она просто не могла сейчас потерять его!.. И ради того, чтобы удержать его, она согласится на всё!.. Действительно, на всё…

Все эти мысли пронеслись в Машиной голове за считанные секунды, но Владимир уже успел за это время встать и подойти к двери. Маша бросилась вслед за ним и схватила его за руку. Володя обернулся, пристально посмотрел на неё, чувствуя, что победа уже близка, и торжествуя в душе, но вслух лишь холодно проговорил:

- Мне уйти?

Маша отчаянно замотала головой и неумело обвила руками его шею. Мгновение назад ещё ледяное лицо Владимира расплылось в улыбке. Он понял, что победил, окончательно и бесповоротно, и теперь может делать с ней всё, что ему вздумается. И, не желая терять ни секунды, он торопливо принялся стаскивать с неё одежду.

Маша закрыла глаза, тяжело дыша и с трудом сдерживая слёзы. Она смертельно боялась того, что вскоре должно было между ними произойти, но уже смирилась с неизбежным. Маша знала, что ей будет очень больно. Но ведь, в конце концов, - пыталась заверить она себя, - все женщины делают это. И некоторым это действительно даже нравится. Может быть, ей повезёт, и она окажется в их числе?..

Но на это было очень мало надежды…

И вдруг другая ужасная мысль, в сравнении с которой все предыдущие страхи выглядели совершенно никчёмными и несущественными, пришла ей в голову. И Маша тотчас же похолодела от ужаса.

- А если я забеременею? – слабо пискнула она.

Владимир отвлёкся лишь на мгновение.

- Сколько тебе лет? – спросил он.

- Пятнадцать, - ответила Маша и зачем-то прибавила, - может быть, надеясь ещё на что-то хорошее. – Только сегодня исполнилось.

Но Володя не обратил на эти её последние слова ни малейшего внимания.

- Тебе ещё рано! – отрезал он хриплым от желания голосом, донельзя раздражённый тем, что она постоянно отвлекает его по пустякам. – Ничего не бойся!

Маша перевела дыхание и попыталась успокоиться и расслабиться.

Владимир тем временем с остервенеем мял её ещё не сформировавшиеся груди. Маша с надеждой ожидала, что, может быть, наконец, почувствует от этого хоть что-то приятное, и это будет вознаграждением за пережитый ужас… Увы, напрасные надежды!.. Ничего приятного в этом не было. Был только стыд и страх.

Владимир снял с неё почти всю одежду, и Маша осталась в одних хлопчатобумажных трусиках. Подумав об этом, она снова ощутила жуткий стыд. Но теперь уже даже не из-за того, что она стоит перед мужчиной почти полностью обнажённая, а из-за своих, с её точки зрения, некрасивых застиранных трусиков. Ей хотелось бы быть длинноногой пышногрудой красавицей с осиной талией; ей хотелось бы иметь красивое кружевное бельё, выгодно оттенявшее загорелую кожу, чтобы Владимир, увидев её в первый раз, был навеки сражён её красотой.

Но, увы, Маша была уже достаточно разумной девушкой, чтобы осознавать, что Володя видит перед собой всего лишь обычную, хотя и довольно привлекательную девчонку с не сформировавшейся ещё фигурой.

К счастью для самой себя, она не знала, что Владимиру, в принципе, не было до всего этого никакого дела. То, что им сейчас двигало, можно было без лишних прикрас назвать обычной похотью. Он чувствовал сильное желание и видел перед собой объект, с помощью которого это желание легко можно было удовлетворить. Физические или душевные качества девушек никогда его особенно не интересовали. Главное, чтобы они были доступны и позволяли ему делать то, что он хотел.

Правда, порой приходилось сначала утешать и задабривать их, - как, например, сегодня, - но это были уже мелочи. Для Владимира был слишком важен конечный результат, и он совершенно искренне полагал, что нужно добиваться его любыми способами. А о последствиях своих поступков он даже никогда и не задумывался. Это были не его проблемы.

Поэтому, не долго думая, он стянул с Маши трусики и попытался грубовато засунуть в неё палец. Девушка громко вскрикнула от боли и на секунду опять усомнилась в том, правильно ли она поступает, решившись всё-таки на такой шаг, к которому явно ещё пока не чувствовала себя готовой.

Но это доказательство её невинности, казалось, только рассмешило юношу.

- Не бойся, больно будет только вначале! – успокоил он её и пообещал. – А потом тебе тоже будет хорошо!

Вот в этом-то Маша как раз очень даже сильно сомневалась…

Отстранившись от девушки, Владимир торопливо стянул с себя брюки и трусы. Маша испуганно зажмурилась, не смея взглянуть на него и опасаясь, что его нагота вызовет у неё такое же чувство отвращения, которое вызывал отец. Но Володя, не обращая ни малейшего внимания на её смущение, решительно взял её руку и заставил сжать свой гордо вздыбившийся член.

- Открой глаза! – недовольно потребовал он. – Я хочу, чтобы ты посмотрела на него!

Маша открыла глаза, взглянула и обомлела. Предмет гордости Владимира и правда выглядел очень даже внушительно. Маша с ужасом подумала о том, какие разрушения произведёт в её хрупком теле такая громадина, и на её ресницах снова заблестели слёзы.

Но Владимир в своём самолюбовании ничего этого не замечал.

- Тебе нравится? – самодовольно улыбаясь, спросил он.

Маша смогла лишь безмолвно кивнуть, изо всех сил стараясь не показать своего страха.

Всё ещё ухмыляясь, Володя толкнул её на кровать. В последний момент Маша, словно опомнившись, попыталась было вырваться, оттолкнуть его, но он уже навалился на неё, коленями раздвинул её ноги и попытался войти в неё.

Но не тут-то было. Путь ему преградила тонкая, но прочная преграда. Владимир не сдавался, будучи уверенным, что это всего лишь незначительные трудности, но его снова и снова преследовала неудача. Это всё больше озлобляло его и вынуждало раз за разом, с ещё большим упорством, повторять свои безуспешные попытки. Он не замечал, что Маша изо всех сил пытается оттолкнуть его; что у неё из глаз ручьём текут слёзы, и что она едва сдерживается, чтобы не закричать от невыносимой боли. Без какой бы то ни было нежности и сострадания, он, молча и сосредоточенно, делал своё дело и был несказанно удивлён тем, что у него ничего не получается.

Владимиру уже приходилось пару раз иметь дело с девственницами. Но тогда никаких проблем с ними не возникало, и всё происходило без сучка, без задоринки. Поэтому сегодняшняя неудача вызывала у него недоумение, раздражение и злость на девушку, как будто это она была во всём виновата, а слишком долгое ожидание разрядки доводило его возбуждение до предела.

Наконец, после долгих и упорных попыток, ему всё-таки удалось сделать то, к чему он так упорно стремился.

Маша громко вскрикнула от боли. Это было ещё ужаснее, чем она даже себе представляла. Такой жуткой боли, как в тот момент, когда он всё-таки умудрился войти в неё, Маша не испытывала ещё ни разу в своей жизни. Да и в последующие секунды было не намного лучше. Ей казалось, что он просто раздирает её тело напополам; проникает в него чуть ли не до горла и терзает её…

Наконец, Владимир дёрнулся в последний раз и затих. Маша смогла перевести дыхание, только лишь когда он молча скатился с неё и сел на кровать, нисколько не стесняясь своей наготы.

- Класс!.. – проговорил он, обращаясь, похоже, к самому себе. – Обожаю это дело!..

Маша тоже села, стыдливо прикрываясь своей одеждой, и вытерла слёзы.

- Не реви! – приказал ей Владимир, грубовато обнимая её и похлопывая по спине. – В первый раз всегда бывает больно! А потом тебе тоже будет приятно!

Теперь-то Маша точно знала, что это неправда. Но она заставила себя кивнуть, надеясь на то, что хотя бы он, по крайней мере, остался доволен, и начала натягивать на себя одежду. Но Володя повелительно остановил её.

- Подожди, не одевайся! – не приемлющим никаких возражений тоном заявил он. – Я хочу ещё!

Маша испуганно подняла на него глаза. Она испытывала самый настоящий ужас при одной только мысли о том, что ей придётся вытерпеть всё это ещё раз. Но отказывать ему наотрез она не посмела, опасаясь возможных последствий, и решилась лишь робко прошептать:

- Но ведь, наверное, пока больше нельзя!..

Владимир, нахмурившись, недовольно покосился на неё.

- Тебе так больно?

- Да, - дрожащим голосом призналась Маша.

- Наверное, у тебя что-то там не в порядке! – раздражённо бросил он.

Нельзя сказать, что это его замечание очень ободрило девушку. Она смущённо опустила глаза, и по её щекам снова заструились слёзы.

- Не ной! – прикрикнул на неё Владимир. – Надоела уже мне со своими истериками!..

Маша послушно попыталась вытереть слёзы.

Владимир секунду размышлял над сложившейся ситуацией, а потом нашёл неожиданный для неё выход.

- Тогда мы сделаем немного по-другому! – заявил он и приказал. – Вставай на колени!

- Зачем? – изумилась Маша, которой снова стало страшно.

- Вставай, я тебе говорю!.. - прикрикнул на неё Владимир. И куда только делать вся его нежность и заботливость, так поразившие Машу вначале их знакомства?.. – Почему ты всё время упрямишься?..

Маша послушно встала на колени. Владимир с силой сжал её ягодицы.

- А ты красивая! – сказал он, как бы просто размышляя вслух. – Тебе кто-нибудь говорил об этом?

- Да, пару раз, - солгала Маша.

Владимир довольно хохотнул, прекрасно понимая, что это не так.

- Ты действительно мне нравишься! – признался он, словно оказывая ей этими своими словами великое одолжение. – Хочешь быть моей подружкой?

Маша от изумления даже села, повернувшись к нему и глядя на него в полнейшем недоумении.

- А разве мы ещё не?.. – прошептала она, так и не сумев подобрать точного определения тому, что между ними только что произошло. – Я думала, мы уже…

Владимир расхохотался и довольно чувствительно ущипнул её за грудь.

- Какая же ты всё-таки ещё наивная!.. – заявил он. – Но ты мне нравишься! А я тебе?

Маша заставила себя кивнуть.

- Вот, и хорошо! – ухмыльнулся Володя. – А теперь будь хорошей девочкой и стой смирно!

Он пару секунд потискал её грудь, поводил руками по её спине, а затем, решив, видимо, что слишком затянувшуюся прелюдию давно пора заканчивать, молча раздвинул её ягодицы.

На этот раз Маша уже не закричала, хотя боль была ничуть не меньшая. Но она лишь крепко зажмурилась и до крови закусила губу. О такой жуткой разновидности секса она не имела представления и поэтому искренне была уверена, что Владимир делает с ней что-то противоестественное, - а иначе, почему же ей так больно?.. А вот ему самому, похоже, было совершенно всё равно, как и в какой позиции заниматься любовью. По крайней мере, когда он, наконец, отстранился от неё, вид у него был не менее довольный, чем в первый раз.

- Ну, на сегодня с тебя хватит новых ощущений! – сказал он. – А потом я тебя ещё многому научу!

Маша тайком вздохнула с облегчением. Но тут взгляд её упал на часы, и она внутренне содрогнулась. Оказывается, со всеми этими ужасами она совсем потеряла счёт времени; она-то думала ошибочно, что прошло ещё всего от силы полчаса, а на самом деле давно уже наступил вечер, и вот–вот должен был придти с работы её отец…

- О Боже, Володя!.. – с неподдельным страхом в голосе воскликнула она. – Скоро придёт мой отец! Нельзя, чтобы он застал тебя здесь!

Владимира не пришлось просить дважды. Он уже слишком хорошо знал, что может быть, если родители застанут его в постели со своей маленькой драгоценной дочуркой, так что долго уговаривать его было не надо. Он поспешно вскочил, натянул на себя одежду и торопливо чмокнул Машу в щёку.

- Всё было просто здорово! – шепнул он ей на прощание. – Как-нибудь ещё повторим!..

«Как-нибудь» на деле оказалось довольно регулярной, почти ежедневной половой жизнью в течение последующих трёх месяцев. Несмотря на нестерпимую боль, которую он причинил ей в первый раз, несмотря на эмоциональную холодность и равнодушие, Владимир действительно стал для Маши самым близким, самым родным человеком. Всё остальное в её жизни отошло на задний план и казалось теперь пустяковым и бессмысленным. Для неё сейчас самым важным было лишь то, что он любит её. Вернее, это просто Маша по своей наивности так полагала. Потому что, будь она чуть постарше и поопытнее, она сразу сумела бы понять, что Володя относится к той категории людей, которые любят только себя.

Но сама Маша полюбила его всем сердцем. Ей, совершенно не знавшей жизни, не видевшей мужчин, её Володя казался просто идеалом, полубогом, сошедшим с небес, чтобы облегчить её нелёгкую жизнь. И она очень долго и искренне думала так. Пока однажды не осознала, что любовь приносит не только радости, но и проблемы.

На исходе третьего месяца Маша, к своему великому ужасу, поняла, что беременна. До этого она как-то и не думала, что такое может с ней произойти. Слова Володи о том, что она ещё слишком молода для беременности, произнесённые им в их самую первую встречу, полностью успокоили её. Кроме того, они занимались сексом ежедневно, - а иногда даже по несколько раз в день, - и её возлюбленный как-то обмолвился мимоходом, что при такой частоте сношений беременность ей вообще никогда не грозит. И Маша снова ни на мгновение не усомнилась в его словах. Поэтому известие о том, что у неё всё-таки будет ребёнок, стало для неё очередным ударом судьбы.

Она очень долго думала о том, как лучше признаться в этом Владимиру, и заранее пыталась предугадать, как он воспримет её слова. Но так ничего и не надумала. Где-то в глубине её маленькой наивной души у неё всё ещё теплилась слабая надежда на то, что её возлюбленный будет только рад предстоящему отцовству. Но, уже достаточно хорошо зная этого человека, она прекрасно понимала, что всё это - лишь несбыточные мечты.

Но дальше тянуть с признанием было некуда, и в один прекрасный день Маша всё-таки решилась рассказать обо всём Володе. Она не сомневалась в его негативной реакции на это её сообщение и лишь надеялась, что после любовных утех, довольный и расслабленный, он воспримет это известие, по возможности, не очень агрессивно. За эти три месяца Владимир так и не стал в постели более ласковым с ней и не научился доставлять ей удовольствие. Но Маша в этом и не нуждалась, потому что попросту и не догадывалась о том, что секс может быть приятным и для женщины тоже. Она лишь знала, что это просто отвратительно, но была готова продолжать терпеть все эти муки ради своего любимого. Тем более, что уже через несколько дней сильные болевые ощущения исчезли, но всё-таки ей по-прежнему было очень тяжело и неприятно. Но что же делать… Маша смирилась с судьбой и была даже рада тому, что в постели Владимир думает только о себе.

В тот день он лежал, ленивый и удовлетворённый, и одной рукой привычно мял её грудь. Маша не сумела найти более подходящего момента для своего признания. И её роковые слова прозвучали для него, как гром среди ясного неба.

Он резко вскочил, как ошпаренный, отшвырнул на пол одеяло и рявкнул:

- Что ты сказала?!

- У нас будет ребёнок, - шёпотом повторила Маша, беспомощно глядя на него.

Владимир со всего размаху ударил её по щеке. Маша отшатнулась от него, едва не слетев с кровати. По её подбородку побежала тоненькая струечка крови.

- Ты уверена, что это от меня? – в ярости выкрикнул Владимир.

Разбитые губы Маши задрожали, из глаз хлынули слёзы.

- Но ты же знаешь, что я не делала этого ни с кем, кроме тебя! – в отчаянье зарыдала она.

- Да кто вас, шлюх, разберёт!.. – вне себя от злости бросил Владимир.

Маша застыла, оглушённая его словами. Это было даже больнее, чем удар по лицу. Её слёзы мгновенно высохли, и в сухих глазах сверкнула давно позабытая гордость.

- Я не шлюха! – тихо, но очень твёрдо проговорила она.

Несколько секунд Владимир с отвращением смотрел на неё, явно не зная, что сказать, а потом слез с кровати и начал торопливо одеваться.

- Но что же мне теперь делать? – робко спросила его Маша.

- Аборт! – с ненавистью плюнул ей в лицо Владимир. – Не собираешься же ты рожать этого ублюдка!..

После этих его слов у Маши внутри словно что-то оборвалось. До этой секунды она ещё продолжала наивно на что-то надеяться, о чём-то мечтать, а теперь, наконец, ясно поняла, что всё это несбыточно. И всё-таки она снова попыталась несмело возразить:

- Но это же наш с тобой малыш!..

Володя резко повернулся к ней и для острастки дал ей ещё одну довольно увесистую пощёчину.

- Никаких «нас» не существует! – злобно рявкнул он. – Это всё ты сама себе выдумала! Это только твой ублюдок, так что выпутывайся как-нибудь сама и даже и не вздумай впутывать меня в это дело!

- Но что же мне теперь делать?! – снова зарыдала навзрыд Маша. – Я же не могу пойти одна в больницу на аборт, - они всё равно вызовут родителей! Ты же знаешь, что я ещё несовершеннолетняя!..

- Найди какую-нибудь бабку, которая тебе всё сделает! – посоветовал ей уже немного успокоившийся к этому времени Владимир. – В конце концов, это уже не моё дело!

- Но я никого не знаю! – в отчаянье ещё громче заплакала Маша. – Ты говорил мне, что я не забеременею! – решилась, наконец, упрекнуть она его. – И я, как дура, поверила тебе!

- Не вздумай вешать на меня свои проблемы! – с угрозой в голосе предупредил её Володя. – Или захотела ещё по морде?..

- Но мне больше не к кому пойти! – неожиданно смело возразила Маша. – И, если ты мне не поможешь, мне придётся рассказать обо всём отцу! А он тогда убьёт нас обоих! – пригрозила она, прекрасно осознавая, что это - последний шанс заставить его хоть что-то сделать для неё.

Владимир несколько секунд сосредоточенно размышлял. Он понял, что она действительно может выполнить свою угрозу, если он ей не поможет, - и тогда ему совсем не сдобровать!.. Он пару раз видел мельком её отца и не сомневался в том, что тот действительно может попросту убить их обоих. Но Володя и в самом деле не представлял, чем он может помочь ей. Раньше все его девчонки сами решали эти свои проблемы и не пытались повесить их на него. И надо же было ему связаться с этой дебилкой!..

И вдруг ему в голову неожиданно пришла одна мысль, от которой его лицо мгновенно просветлело. На его губах даже появилась не совсем уместная, вроде бы, в такой ситуации улыбка. Маша заметила её и воспрянула духом.

- Я кое-что придумал! – обрадовал её Володя. – Может быть, даже завтра я смогу всё это устроить… Всё будет в порядке.

- Правда?.. – робко переспросила Маша, с надеждой глядя на него и боясь пока радоваться раньше времени.

- Правда, - кивнул Володя. – Я потом всё объясню тебе… Сначала мне нужно ещё кое-что уточнить… В общем, я сейчас, пожалуй, пойду!..

- Ты не бросишь меня? – спросила Маша, и её голос против воли дрогнул. Несмотря ни на что, она всё ещё боялась потерять его.

- Нет. Да не реви ты!.. – прикрикнул он на неё, уже не на шутку раздражённый её слезами. – Я уже сказал тебе, что всё улажу! Потерпи немного!

- Ты любишь меня, Володя? – тихо задала новый вопрос Маша.

Владимир застыл на пороге, несколько ошарашенный её словами, и обернулся. До сих пор она ещё никогда не требовала от него признаний в любви, и он как-то меньше всего был предрасположен сейчас говорить об этом.

- С чего это ты вдруг?.. – смущённо пробормотал он.

- Просто я хочу знать это, - пояснила Маша. – Я люблю тебя. И не скрываю этого. Я пошла на это только ради тебя. А ты любишь меня хоть немного?

- Ну, конечно же, я люблю тебя! – почти искренне заверил её уже полностью пришедший в себя от неожиданности Владимир. – А иначе, чего ради я стал бы с тобой возиться?..

Это действительно было достаточно веским основанием. Маша удовлетворённо улыбнулась и, быстро одевшись, начала заправлять кровать.

Она ни на мгновение не усомнилась в его словах.

* * *

На следующий день после уроков Машу оставили дежурной по классу. Вообще-то, сегодня была не её очередь, но девочка, которая должна была дежурить в этот день, внезапно почувствовала себя плохо, и Машу назначили вместо неё. Но ей почему-то даже и в голову не пришло протестовать. Она словно находилась сейчас в состоянии полнейшей прострации.

С той самой минуты, как Маша поняла, что беременна, жизнь как будто остановилась для неё. Девушка даже двигалась теперь, словно во сне, абсолютно не замечая окружающего её мира. К счастью, отец никогда не обращал на неё особого внимания, потому что, в противном случае, он обязательно должен был бы понять, что с ней творится что-то неладное. Учителям и одноклассникам тоже не было до неё никакого дела, и они, естественно, не заметили никаких перемен в её судьбе. Вот и получалось, что в целом мире она была нужна только одному своему Володе. Точнее, если говорить начистоту, то она лишь хотела думать, что нужна ему, но при этом даже она сама прекрасно понимала, что на самом деле это вовсе не так…

В тот день Володя в школу не пришёл. Но Машу это поначалу не слишком обеспокоило. Она догадывалась, что он пытается договориться насчёт аборта, и очень надеялась, что ему это удастся. Потому что, в противном случае, она просто не знала, что ей делать.

Оставался лишь последний вариант: открыться отцу и попросить у него помощи. Но у несчастной девушки не было никаких иллюзий на его счёт. Она твёрдо знала, что тогда аборт ей уже не потребуется. Потому что, узнав о случившемся, отец попросту убьёт её.

Вытирая пыль с подоконников, Маша не заметила, как открылась дверь, и в класс вошли четверо парней. Они остановились на пороге, как по команде, молча оглядывая её со спины. Потом один из них, ступая совершенно бесшумно, подкрался к Маше сзади и, обхватив её одной рукой за горло и крепко прижав к себе, повертел перед её лицом ножом, зажатым в другой руке.

- Только пикни, - прирежу!.. – пригрозил он, властно поворачивая девушку лицом к себе.

Маша испуганно посмотрела на него, всё ещё ничего не понимая, потом перевела взгляд на остальных. Парни были старше её, наверное, лет на пять, и никого из них Маша не знала. Но все они выглядели, как бывалые уголовники, и, судя по многочисленным наколкам, они ими и были.

- Кто вы? – заплетающимся от страха языком пролепетала она. – Что вам нужно?

Парень с ножом, пристально глядя на неё, многозначительно приложил указательный палец к губам. Один из его сообщников запер дверь на ключ.

В тот же миг Маша всё поняла. И такую неуместную в тот момент улыбку Володи, и его загадочные слова, и это неожиданное назначение на дежурство… Только сейчас несчастная девушка догадалась, что всё это было подстроено. Она сама, по собственной воле, угодила в ловушку, из которой не было выхода…

Неожиданно для самой себя Маша даже осознала, что не хочет избавляться от этого ребёнка, потому что он дорог ей, как память о тех днях, когда она была счастлива, и которые, теперь она уже точно это знала, больше никогда не возвратятся…

- Не надо!!! – истерично завопила она. – Я не хочу!.. Не надо!..

Стоящий рядом парень снова попытался схватить её и приставить нож ей к горлу, но она, не задумываясь о последствиях, отшвырнула его и бросилась к двери. Ужас удесятерил её силы. Но уже мгновение спустя Маша сообразила, что дорога к двери перекрыта, и она свернула в сторону окна, намереваясь выпрыгнуть из него, несмотря на второй этаж. Если бы Маша сразу же кинулась бы к окну, то, возможно, ей и удалось бы осуществить это намеренье. Но время было уже упущено. Её без труда перехватили, и она оказалась в плотном кольце чужих рук. За считанные секунды с неё сорвали одежду и повалили на пол.

То, что произошло потом, было одним сплошным кошмаром. Для начала её избили так, что на ней живого места не осталось. А потом… Их руки были везде… И не только руки… Маша плакала от ужаса, не переставая, но кричать больше не решалась, потому что перед её глазами время от времени мелькал острый нож…

Всё это продолжалось несколько часов и, казалось, никогда не закончится. К счастью для самой себя, большую часть этого времени Маша провела в бессознательном состоянии. Да и тогда, когда она приходила в себя, она не была способна объективно воспринимать всё то, что с ней происходило. Нарочитая грубость насильников, их жестокость и стремление причинить ей как можно больше боли повергли её в состояние глубочайшего шока, но это, наверное, и помогло ей пережить весь этот ужас.

Наконец, они ушли, оставив её, обнажённую, лежать прямо на полу. У Маши не было сил даже на то, чтобы попытаться одеться. Она смогла лишь заползти в угол и, свернувшись калачиком, как раненое животное, снова потеряла сознание.

Там на неё и наткнулась вечером уборщица, которая, не разобравшись, в чём дело, приняла её за пьяную распутницу и немедленно собрала всех ещё оставшихся в школе учителей во главе с директрисой. Случай был действительно беспрецедентный. Но именно директриса первая сразу же поняла, что произошло. Немедленно вызванная скорая помощь доставила девушку в больницу, а прибывший туда спустя полчаса её отец узнал, что его дочь была зверски изнасилована, что у неё только что случился выкидыш, и что она проведёт в больнице не меньше месяца.

К счастью для Марии, лишь дежурные медсёстры слышали вопли её отца, угрожавшего немедленно придушить свою непутную дочь. Утихомирить его удалось не сразу и не без труда, - пришлось даже прибегнуть к помощи медицинского спирта в качестве успокоительного. И только выпив его чуть ли не пол-литра, этот добропорядочный гражданин, наконец-то, перестал рваться в палату к дочери с намереньем убить её и отправился домой.

В течение трёх недель, которые Маша провела в больнице, он ни разу не пришёл навестить её. Но бедная девушка об этом ни капли не сожалела. Гораздо больше она страдала из-за того, что Владимиру так же не пришло в голову ни разу появиться у неё, хотя бы для того, чтобы объяснить свой поступок или попросить за него прощения. И, хотя в душе бедная девушка прекрасно понимала, что между ними всё кончено, она всё ещё не переставала на что-то надеяться…

Эти три недели Маша провела в полном одиночестве, если не считать врачей, глядевших на неё, как на нудную обязанность, и медсестёр, не скрывавших своего презрения по отношению к ней.

Наконец, ровно через три недели со дня поступления в больницу, врач объявил Маше, что завтра её выписывают. Мимоходом он так же заметил, что уже сообщил об этом её отцу, упустив, правда, из своего рассказа то обстоятельство, что этот достойный человек покрыл его по телефону трёхэтажным матом, хотя смысл его пространного монолога, как ни странно, сводился всего лишь к тому, что у него больше нет дочери…

Когда двери больницы захлопнулись за ней, Маша почувствовала себя совершенно одинокой в этом чужом и страшном мире. Она долго стояла одна на пустынной улице, не зная, на что решиться. Никто не пришёл встречать её, - да она уже никого и не ждала. Постояв так какое-то время, Маша просто пошла по дороге, куда глаза глядят. Ведь идти ей было теперь совершенно некуда. У неё не было ни подруг, ни друзей, - за исключением Владимира, которого она теперь даже и не знала, кем считать. Она была одна в целом мире. И больше всего на свете она боялась сейчас возвращаться домой, к отцу…

Но всю ночь бродить по улицам было просто невозможно, и поздно вечером, продрогшая и проголодавшаяся, Маша свернула, наконец, на дорогу, ведущую к дому Володи. Нет, она ещё не простила его за ту боль, которую ей пришлось вынести по его вине. Просто так уж вышло, что теперь, кроме него, у неё в целом мире никого больше не было. Ей просто некуда было идти, и поэтому она пошла к нему.

Дверь открыла мать Владимира. Маша до сих пор не была знакома с ней лично, но пару раз видела эту женщину, когда она по каким-то своим делам заходила в школу. Ещё тогда её внешний вид поразил девушку. Володина мать выглядела преждевременно состарившейся и измождённой, - буквально сгорбившейся под неимоверным грузом непосильных забот, свалившихся на её хрупкие плечи. Маша всё ещё слишком хорошо помнила свою молодую, красивую, благоухающую хорошими духами маму, и старая мать её друга казалась ей похожей на какую-то ужасную страшную злую ведьму.

- Здравствуйте, - робко проговорила Маша, дрожа от страха всем телом.

Женщина бессмысленно посмотрела на неё своими бесцветными мутными глазами и заплетающимся языком произнесла:

- Ну, здравствуй, коли не шутишь! Ты к кому?

Маша поняла, что женщина попросту пьяна. Это напугало её ещё больше. Но отступать ей было уже попросту некуда.

- Володя дома? – спросила она, не слишком ободрённая таким приёмом, но всё ещё в глубине души надеясь на что-то хорошее.

Женщина вздрогнула, как от удара. Лицо её исказилось болью, а в глазах вспыхнула лютая ненависть.

- Да ты кто такая? – с яростью прошипела она, брызгая слюной.

- Я его одноклассница… - пролепетала Маша, до глубины души поражённая её неожиданной и непонятной злостью. Она с трудом сдерживалась, чтобы попросту не удрать отсюда куда подальше. – Мы с ним учимся в одном классе… - беспомощно добавила она, не зная, что ещё можно сказать.

- Учитесь в одном классе?! – Ожесточённая женщина, казалось, выплёвывала слова ей прямо в лицо. – И ты пришла искать его здесь?!

- Но где же мне ещё искать его? – едва сдерживая слёзы, прошептала Маша. – Разве он не здесь живёт?..

- Поищи-ка его лучше на кладбище! – со злостью выкрикнула женщина и захлопнула дверь прямо перед её носом.

Маша не сразу поняла смысл сказанного. Ещё несколько минут она стояла на том же самом месте, продолжая смотреть на закрывшуюся дверь и словно ожидая, что сейчас она снова откроется, и кто-нибудь всё-таки объяснит ей, в чём, собственно, дело. А потом брошенные ей в лицо слова постепенно начали доходить до её замутнённого сознания. И когда она всё поняла; когда до неё, наконец, дошло, что Владимира больше нет в живых, что человек, которого она любила и ненавидела одновременно, которого боготворила и которому желала всего самого худшего, действительно умер, Маша испытала такое чувство, словно само небо опустилось ей на плечи и давит всей своей тяжестью с такой силой, что невозможно даже вздохнуть…

Совершенно потерянная, опустошённая, ничего больше не понимающая, Маша поплелась домой. Теперь, после всего, что ей пришлось пережить, после всего, что выпало ей на долю, ей стало уже попросту безразлично то, что ещё может придумать её отец. Да и что он, в принципе, вообще может ей сделать?.. Изобьёт?.. Что ж, пусть бьёт, хоть до полусмерти, лишь бы разрешил вернуться домой. Выгонит? Не позволит даже войти?.. Что ж, тогда ей останется только лечь прямо перед его дверью и умереть… Так она тогда и сделает…

Маша была настолько измучена и опустошена, что даже и не удивилась, когда отец молча, без единого слова брани или упрёков, впустил её в квартиру. Правда, она не знала, что главный врач больницы обратился в милицию, объяснив ситуацию и попросив вмешаться, пока ещё не поздно, чтобы несовершеннолетняя девочка не оказалась выброшенной на улицу и окончательно не сбилась с пути.

Инспектор комиссии по делам несовершеннолетних побывала у них дома и имела довольно длительную, напряжённую и серьёзную беседу с её отцом, в ходе которой Альберт Павлович позволил всё-таки уговорить себя разрешить своей непутной распущенной дочери проживать дома, по крайней мере, до её совершеннолетия. У него просто не было другого выхода, и он прекрасно понял это. Ну, а поскольку инспектор так же предупредила его, что она станет часто навещать девочку, желая убедиться, что в дальнейшем с ней всё будет в полном порядке, то Альберт Павлович просто вынужден был создавать видимость хороших отношений с дочерью, чтобы самому избежать возможных неприятностей, на которые ему весьма недвусмысленно намекнули во время этой долгой приватной беседы.

Первое время после случившегося Маша превратилась в добровольную затворницу. Инспектору комиссии по делам несовершеннолетних пришлось приложить немало стараний для того, чтобы буквально силой вынудить её продолжать посещать школу. Эта сильная волевая женщина, к которой Маша вскоре, против своей воли, даже привязалась, хотя и старалась тщательно скрывать свои чувства, многому научила девочку. И в первую очередь, она заставила её вновь поверить в себя и ощутить вкус к жизни.

Она поведала ей, что Владимир связался с бандой малолетних правонарушителей и был случайно застрелен приехавших нарядом милиции при попытке ограбления магазина. Такие случаи в их маленьком сонном городке были огромной редкостью, но, похоже, этот молодой человек просто обладал сверхъестественной способностью притягивать к себе неприятности. Маша восприняла эту новость совершенно спокойно. Ей казалось, что все её чувства умерли, и теперь больше ничто не сможет причинить ей боль. Время страдать и переживать осталось в прошлом…

Но даже дружба с женщиной-милиционером не могла облегчить жизнь всеми презираемой отверженной парии, которую даже в собственной семье только лишь терпели. Поэтому, не выдержав, в девятнадцать лет она ушла из дома и, устроившись на завод, получила угол в общежитии. Работа была очень тяжёлой и мало оплачиваемой, но ничего лучшего ей пока найти не удавалось, несмотря на все старания. Правда, Маша пока ещё не сдавалась и всё ещё на что-то надеялась. Но эта надежда таяла с каждым днём…

Слухи в маленьком городке распространялись быстро, и вскоре вокруг девушки закрутились какие-то подозрительные личности с гораздо более заманчивыми, хотя и менее достойными предложениями. Поначалу Маша, твёрдо решившая встать на пусть исправления, в гневе отшивала таких ухажёров. Но, по мере того, как проходили дни, и тяжёлая выматывающая работа на производстве всё больше вызывала у неё отвращение, Маша невольно начала задумываться о том, что же она потеряет, если, - разумеется, в обмен на небольшую материальную компенсацию, - примет какое-нибудь из этих соблазнительных предложений. Ей, отовсюду изгнанной и опозоренной, давно уже нечего было терять. В городке о ней шла дурная слава, и поэтому встать на одну ступень с его добропорядочными гражданами ей всё равно уже никогда не удалось бы. А на то, чтобы уехать отсюда, она пока не могла решиться. Может быть, потом, когда-нибудь, когда ей удастся поднакопить немного денег, чтобы устроиться на новом месте… По крайней мере, именно так она утешала себя и усыпляла свою совесть.

Поэтому, когда ещё один не слишком противный на вид искатель приключений пригласил её в ресторан, она приняла его приглашение, втайне мечтая хотя бы поесть по-человечески… Не вызвало у неё отвращения и его предложение зайти после ресторана к нему домой… Этот ухажёр, правда, больше не появлялся, но зато были другие, ещё менее щепетильные… Маша смогла прилично приодеться и купить кое-что из хозяйственных вещей для крохотной квартирки, которую ей удалось снять…

Она никогда не считала себя проституткой. В её словаре даже не было такого слова. Но из всего городка, наверное, только она так не думала… Все остальные относились к ней, как к самой низкопробной шлюхе. Но ей не было тогда до этого дела. Она жила какой-то своей жизнью, в своём собственном мирке, куда не было доступа окружающим.

Известие о беременности свалилось на Марию, как снег на голову. Она почему-то ошибочно полагала, что, после всего случившегося с нею, больше никогда не сможет иметь детей. Её первая мысль, естественно, была об аборте. Но потом Маша вдруг задумалась. Ей было уже двадцать восемь лет. Она накопила достаточно денег для того, чтобы уехать из этого города. То, что она вообще смогла забеременеть, было истинным чудом, а аборт, тем более, в её возрасте, без сомнения, однозначно означал бесплодие. Но оставаться навсегда совсем одной ей тоже вовсе не хотелось…

Тот факт, что она даже и не догадывалась о том, кто может являться отцом её ребёнка, тогда мало её тревожил. И она решила оставить малыша и со временем даже сумела убедить себя в том, что хочет его…

И лишь теперь, когда этот злосчастный ребёнок, наконец, появился на свет, Маша вдруг поняла, что он ей абсолютно не нужен. Она осознала, что явно не создана для материнства, и совершенно не представляла теперь, зачем ей вообще всё это было нужно. Решение подарить жизнь этому малышу было самой ужасной ошибкой, которую только можно было себе представить, и Маша теперь просто не знала, как это всё исправить. Ребёнок был совершенно чужим для неё существом, - таким же чужим, как и его отец. И этот проклятый городок, из которого она так мечтала вырваться, стал для неё западнёй…

И, чем больше Маша думала обо всём об этом, тем большую ненависть и отвращение она испытывала к этому самозваному вечно орущему существу, ворвавшемуся в её жизнь в самый неподходящий момент.

И всё-таки, немного придя в себя после родов, она честно попыталась взять себя в руки и начать заботиться о своём ребёнке, которого она решила назвать Владимиром, - в память о своей первой и единственной любви. Выписавшись из больницы, Маша вернулась в прежнюю квартирку и, некоторое время спустя, снова устроилась работать на завод и переехала в общежитие. Она прекрасно понимала, что её взяли обратно только лишь из жалости, но ей было всё равно. Теперь ей приходилось думать не только о себе одной, и ей всё-таки не хотелось выглядеть шлюхой в глазах подрастающего сына.

У неё никогда не было ни друзей, ни подруг, и первое время она очень переживала из-за того, что её сын живёт в таком же замкнутом и скучном мирке, как и она сама. Но окружающие люди по-прежнему относились к ней с откровенным презрением и пренебрежением, и все её попытки сблизиться с другими мамашами и их драгоценными отпрысками были изначально обречены на неудачу. Мария тогда ещё не понимала, что, помимо просто отвращения к падшей, как они все считали, женщине, этими дамочками руководили ещё и более серьёзные чувства. Каждая из них прекрасно осознавала, что отцом этого несчастного ребёнка может оказаться любой из известных им мужчин, включая, без сомнения, и их собственных мужей. В таком маленьком городишке, как Чапаевск, это было более, чем возможно. И все эти женщины, так гордо отвергавшие Марию и гнавшие её из своих стройных рядов, на самом деле просто боялись в один прекрасный день разглядеть во внешности её ребёнка черты своего собственного благоверного супруга.

Маша даже предприняла попытку наладить отношения со своим отцом, надеясь на то, что, возможно, хотя бы появление внука сделает этого человека более мягким и терпимым. Но, увы, - за прошедшие годы её отец ни капли не изменился в лучшую сторону. Скорее, наоборот, невзгоды сделали его ещё более ожесточённым и агрессивным. Он попросту вышвырнул её за дверь, не пожелав даже взглянуть на собственного внука. И это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Марии.

Она дала себе зарок, что, начиная с этого дня, никогда больше не будет обращать внимание на окружающих её людей и не позволит им больше причинить ей боль. И ей это весьма успешно удалось.

К сожалению, отгородившись ото всех, Маша также отгородилась и от своего собственного сына, которому, без сомнения, нужны были тепло и ласка, а не холодность и равнодушие, граничащие с ожесточённостью. Она честно старалась обеспечить ему пищу и кров, - и это ей, к счастью, пока удавалось, - но ни на что большее её никогда не хватало. Чаще всего ей было просто безразлично, есть рядом сын или его нет. Он был её несчастьем, её наказанием, её ошибкой, и теперь она смогла в полной мере осознать это.

Правда, порой в ней как будто что-то просыпалось, - что-то нежное, трепетное, уходящее корнями в детство, к истокам, к её собственной матери, с нежностью прижимавшей когда-то её к своей груди. И тогда у неё вдруг возникало желание приласкать мальчика, пожалеть его, хоть чем-то попытаться облегчить его нелёгкую, как она инстинктивно догадывалась, жизнь. Но Володя рос замкнутым и был колючим, как ёж. Поэтому его мать вскоре сворачивала все свои попытки, да и желание любить сына, честно говоря, пропадало у неё очень быстро.

Гораздо чаще она вдруг ни с того, ни с сего принималась воспитывать его, наказывая за малейшие провинности, что тоже, надо заметить, было ничуть не лучше. Но и это она делала, скорее, только лишь из чувства долга, заставлявшего её попытаться вбить хоть немного ума в пустую, как ей казалось, голову сына. На самом же деле она не испытывала к нему ровным счётом никаких чувств и с радостью отказалась бы от опеки над ним, но, к сожалению, это было невозможно, потому что тогда её окончательно и безоговорочно осудили бы даже те немногие, кому сейчас, в принципе, не было до неё никакого дела.

А Володя подсознательно на всю жизнь запомнил, что женщинам ни в коем случае нельзя доверять. Потому что все они только и стремятся предать его и обидеть. Даже мать.

В особенности, мать.

И это наложило серьёзный отпечаток на всю его дальнейшую жизнь.

Глава 4. Чапаевск, сентябрь 1981 года.

https://rutube.ru/video/102621cf2a54608ce6c693b825373c44/

Володя сидел на берегу тихой заводи, скрытой от людских глаз густой лиственной рощей, и бессмысленно смотрел на чёрную мутную воду. Это было его тайное убежище, о котором, кроме него, никто больше не знал. Он часто приходил сюда тогда, когда ему было совсем плохо, чтобы в одиночестве помечтать на мрачном пустынном берегу. Здесь он, наконец-то, переставал чувствовать себя слабым и никчёмным, и мог грезить о том времени, когда он, в конце концов, станет богатым и известным, когда он будет разъезжать на правительственной «Чайке» и иметь столько денег, что без труда сможет купить весь этот паршивый городишко. И все те, кто сейчас издевается над ним и над его матерью, будут ползать перед ним на коленях, умоляя простить и пощадить их. Но он не станет их щадить. Напротив, он отомстит им со всей жестокостью, на которую он только способен, - а способен он был очень даже на многое. И тщетны тогда будут все их мольбы. В его окаменевшем сердце уже не останется места для жалости и снисхождения. Ни для кого…

Небрежным жестом Володя смахнул набежавшие на глаза слёзы и почувствовал привычную жалость к себе, презрение и угрызения совести. Ведь он, мечтавший повелевать судьбами людей, на самом деле был слабым, беспомощным и беззащитным мальчишкой. В мыслях он представлялся самому себе большим и сильным, а в действительности он был самым хрупким и низкорослым среди своих сверстников, и это небеспочвенно вызывало у них постоянные насмешки и издёвки.

Впрочем, Володя, несмотря на свой юный возраст, прекрасно осознавал, что надсмехаются они над ним не только из-за этого. Чапаевск был крохотным городишком, - хотя в нём и существовал свой довольно крупный металлургический комбинат, - и большинство его граждан, работавших именно на этом заводе, имели довольно скромный достаток. Но даже по их меркам Володя и его мать были почти нищими и вызывали лишь всеобщее презрение.

Володя очень рано начал осознавать своё униженное положение и никак не желал с ним смириться. За это ему нередко и доставалось от его более благополучных и счастливых сверстников. Кроме того, Володину мать все в городе считали шлюхой, несмотря на то, что с тех пор, как у неё родился сын, - то есть, уже более двенадцати лет, - у неё не было ни одного любовника. Она работала уборщицей на том же самом металлургическом предприятии, жила всё в том же старом общежитии, которое давно уже грозило развалиться, и, в общем-то, вела теперь достаточно благопристойный образ жизни. Но злопамятные жители городка никак не желали ни забыть, ни простить ей её прошлого, и не позволяли своим детям сделать это. Поэтому Володя, дитя греха, был любимой мишенью подрастающего поколения жителей Чапаевска.

Конечно, он был не единственным ребёнком из неполной неблагополучной семьи в школе, - и даже в классе, - но все остальные обиженные судьбой и людьми дети относились к этому спокойно, а Володя на любые намёки о своём происхождении реагировал слишком бурно и болезненно. И, вдобавок ко всем этим своим недостаткам, он был слабым, хилым и болезненным, и поэтому, даже если он и пытался дать сдачу, это тоже лишь вызывало у его сверстников новые насмешки и издевательства.

Даже собственная мать относилась к несчастному мальчику так, словно он был для неё чужим посторонним человеком, а не родным сыном. Временами Володя даже всерьёз задумывался о том, действительно ли она его биологическая мать, - или же он лишь приёмный ребёнок. Но, несмотря ни на что, в глубине души он всё-таки любил её, - наивной трогательной детской любовью. Про себя он думал о ней с нежностью, идеализируя её в своём сердце, и воображал, что однажды она вдруг станет ласковой, доброй и заботливой, - такой, какой и должна быть мама. Но Володе было уже двенадцать лет, и разумом он прекрасно осознавал, что его мечты неосуществимы…

При этом нельзя было сказать, что мать жестоко обращалась с ним, - хотя за малейшие промахи и провинности ему действительно влетало под первое число, - просто она никогда не относилась к нему с любовью. И именно это для впечатлительного и чувствительного мальчика было тяжелее всего.

Володя уже неделю не был в школе. Утром он вставал, как обычно, собирал учебники, проглатывал свой завтрак, прощался с матерью и приходил сюда, на берег тихой грязной заводи, больше похожей на стоячее болото. Школу мальчик всегда ненавидел лютой ненавистью, - так же, как в своё время и его мать. И не только из-за того, что одноклассники презирали и постоянно обижали его. Это было бы ещё не так страшно, и при желании он смог бы с этим справиться. Настоящей трагедией было то, что учителя, все без исключения, тоже относились к нему с пренебрежением, нарочито выделяя его из числа сверстников. И именно это было больнее всего, потому что именно этого Володя никак не мог ни осознать, ни понять.

Он всё ещё слишком хорошо помнил, как несколько лет назад пришёл в школу в первый раз. Он был тогда маленьким и наивным и искренне полагал, что, если он будет хорошо учиться и дружески относиться к остальным ребятам, то учителя и одноклассники полюбят и зауважают его. Володя был очень даже смышленым парнишкой и имел довольно-таки неплохие способности, но, несмотря на это, ему так и не удалось выбиться не только в отличники, но даже и в хорошисты.

Учителя, - вроде бы, взрослые, образованные, интеллигентные люди, которым доверили такое важное дело, как воспитание детей, - с самого начала зачем-то старались нарочно унизить мальчика, выставить его посмешищем в глазах одноклассников и поиздеваться над ним вместе с ними. Под каким-то совершенно нелепым предлогом его отказались принять сначала в октябрята, а потом, два года спустя, и в пионеры, объяснив это тем, что он, единственный из класса, - если даже не из всей школы, - попросту не достоин такой чести. Естественно, это тоже не могло не наложить свой отпечаток на его взаимоотношения со сверстниками. И такое своеобразное отношение к нему со стороны учителей быстро прижилось и закрепилось, и поэтому, несмотря на все свои старания, Володя прочно занял униженное положение всеми презираемого двоечника.

Мальчик отреагировал на это единственной формой протеста, которая была ему на тот момент доступна. Он полностью замкнулся в себе и вообще перестал разговаривать с кем бы то ни было; он прекратил даже отвечать на уроках, считая, что это бессмысленно. Просто вставал, когда его вызывали, и молчал, пристально глядя в глаза учителю. И этот его взгляд, - полный ненависти взгляд небесно-голубых глаз, слишком смелых, решительных, дерзких и чересчур выразительных для такого довольно-таки невзрачного лица и хилого тщедушного тела, - сводил с ума учителей и заставлял их орать и топать ногами от бешенства. Но ни их дикие крики, ни постоянные оскорбления, ни плохие оценки, - ничто не могло заставить Володю открыть рот и рассказать урок, который он всегда знал наизусть.

Он был парией. Отверженным. И даже другие дети из неблагополучных семей держались в стороне от него, потому что их родители запрещали им дружить с ним. Его переводили из класса в класс с самыми неудовлетворительными оценками только потому, что хотели побыстрее избавиться от него. Но Володе не было до этого никакого дела. Он мечтал лишь поскорее вырваться из этого проклятого городка, который он ненавидел всей душой, - и, надо заметить, не без оснований, - и уехать туда, где его никто не знает, где он сможет начать новую жизнь и стать большим человеком.

Разумеется, Володя даже и не подозревал, что в своё время его мать тоже питала надежды начать новую жизнь где-нибудь очень далеко отсюда, и именно он невольно помешал осуществлению её мечты. Но откуда ему было знать об этом?.. Мать, естественно, никогда ничего ему не рассказывала, а сам он не мог даже и предположить ничего подобного, потому что ему и в голову не приходило, что у его бессловесной, замкнутой и словно заторможенной матери когда-то раньше могла быть хоть какая-то воля к жизни. Поэтому и не удивительно, что, ради достижения своей цели, Володя готов был без малейшего колебания расстаться даже с ней, тем более, что он никогда не видел от неё ничего хорошего. И он безумно мечтал уехать куда-нибудь подальше отсюда и забыть о ней навсегда.

Тайком от неё Володя уже начал осуществление своей мечты. После долгих и старательных поисков ему всё-таки удалось найти работу. Естественно, не официальную, - официально устроиться в его возрасте было бы просто немыслимо, потому что в СССР было разрешено работать только с четырнадцати лет, - но дающую хотя бы небольшой, но стабильный доход. Володя мыл полы в одном из маленьких кафетериев, расположенном на самой окраине города. Платили ему за это, естественно, копейки, но основной контингент завсегдатаев этого заведения составляли освободившиеся заключённые, - неподалёку от города находилась исправительно-трудовая колония строгого режима, - и часть бывших зеков, не пожелавших возвращаться на родину, навсегда оседали здесь. Эти сомнительные личности нередко посылали крутившегося поблизости пацанёнка с различными поручениями, и Володя, хотя и без особого желания, но всегда старательно их выполнял. Тем более, что подозрительные посетители обычно хорошо оплачивали его услуги и, что было ещё гораздо более важно, никогда не обижали невзрачного, но расторопного и исполнительного парнишку, возможно, угадывая в нём такого же отверженного, какими были они сами.

Конечно, директору этого кафетерия пришлось бы несладко, если бы власти узнали обо всём об этом, но пока у него не было никаких оснований опасаться разоблачения. Официально на место уборщика служебных помещений был пристроен кто-то из его знакомых, которому требовалась запись в трудовой книжке, но который вовсе не горел при этом желанием действительно хоть где-нибудь работать. Поэтому часть зарплаты директор попросту прикарманивал, а желавшему подработать мальчонке платил копейки, прекрасно понимая, что нигде в другом месте он не получит и этого.

Кроме того, среди этих отщепенцев, отвергаемых обществом, существовала настоящая круговая порука, поэтому-то он и мог не бояться того, что кто-нибудь из них когда-нибудь выдаст его. А что касается самого Володи, то его вообще всё это очень мало интересовало. У него была возможность подзаработать немного денег, и это действительно было для него на данный момент самым важным, потому что другого такого шанса ему могло бы больше и не представиться.

Володя взглянул на свои дешёвенькие часы, - единственный подарок, полученный им от матери за всю его недолгую жизнь. Было уже почти два часа дня, - через пятнадцать минут он должен был появиться в своём кафетерии. Володя встал на ноги и устало потянулся. Меньше всего ему хотелось сейчас хоть куда-нибудь уходить отсюда. Недовольно поморщившись, Володя дал себе мысленный зарок, что, когда он, наконец, станет богатым и известным, то будет целыми днями отдыхать и заниматься только тем, что ему по душе. Но, к сожалению, пока он был бедным и довольно-таки беспомощным. И ему необходимо было идти на работу, чтобы до открытия кафетерия после обеденного перерыва успеть привести его в полный порядок.

В этот день всё, вроде бы, начиналось так же, как и всегда. Правда, было ужасно грязно, и поэтому Володя провозился чуть дольше, чем обычно. Когда он заканчивал уборку, в кафетерии уже появились первые посетители. Володя заторопился, чтобы не вызвать недовольства у них или у директора, но в этот самый момент какой-то шутник, проходя мимо, нарочно встал на его тряпку.

Не поднимая головы, мальчик осторожно попытался вытащить её из-под тяжёлого ботинка. Но тот лишь примостился на ней ещё более устойчиво и ни в какую не желал покидать этого места.

Несколько секунд Володя размышлял о том, как ему следует поступить. Он сразу же понял, что какой-то слишком остроумный посетитель просто ищет повода поиздеваться над ним. Это было более, чем странно, потому что до сих пор клиенты никогда его не обижали; напротив, они всегда относились к нему, как к равному, и именно в их обществе Володя обычно чувствовал себя спокойно и защищено. Но не бывает правил без исключения, тем более, что он всё-таки ни на минуту не должен был забывать о том, с кем имеет дело.

Чтобы как-нибудь разрядить ситуацию, Володя попытался напустить на себя испуганный и беспомощный вид. Но, к несчастью для самого себя, именно в такие моменты, вопреки своей воле, он вдруг начинал ощущать себя сильным и смелым, и, как он ни старался, полностью скрыть этого не мог. Его обидчик, может быть, и оставил бы его в покое, если бы увидел, что мальчик воспринимает удары судьбы с подобающими его положению смирением и покорностью. Но в тщедушном слабом теле заключался слишком сильный дух, усмирить который, несмотря на все старания, не всегда удавалось.

Володя поднял горящие гневом глаза и посмотрел на своего обидчика с такой ненавистью, что тот невольно отшатнулся. Это был здоровенный детина двухметрового роста с выбритой наголо головой и идиотской ухмылкой на толстых губах. Все звали его Никола Лысый, и он отличался на редкость дурным нравом. Но, к несчастью для самого себя, Володя этого не знал. А даже если бы и знал, - это всё равно ничего не изменило бы.

- Пожалуйста, сойдите с моей тряпки! – вежливо попросил его Володя, изо всех сил стараясь выглядеть при этом как можно более покорным и смиренным.

- Что ты сказал?.. – воскликнул парень, придя в себя от изумления.

- Пожалуйста, сойдите с моей тряпки! – повторил Володя, уже предчувствуя, что добром это не закончится, но всё-таки надеясь на благоприятный для себя исход.

Он был прав. Детина явно жаждал повеселиться за его счёт. И его хихикающие приятели, обступившие его со всех сторон, тоже надеялись вдоволь потешиться над несуразным смешным пацанёнком.

- Ты вздумал указывать мне?! – рявкнул вдруг детина так грозно, что, казалось, даже стёкла задрожали. Володя от неожиданности так и подскочил на месте.

Стоящие поблизости парни громко захохотали, обрадованные явным испугом мальчика.

Володя молча встал на ноги и встряхнул влажными руками, чтобы они побыстрее высохли. Он ощущал себя растерянным и беспомощным, но всё-таки не решался больше смотреть в глаза своему обидчику, опасаясь, что тот может увидеть его истинные чувства. А на самом деле он был весьма далёк от смирения. Ему хотелось бы схватить негодяя за шиворот и окунуть его в ведро с грязной водой, но, при всей своей решимости, он прекрасно осознавал, что это было невозможно. И оставалось лишь прикусить язык и покорно снести дальнейшие издевательства над собой, надеясь лишь на то, что всё это достаточно быстро наскучит его обидчику, и он, в конце концов, оставит его в покое.

- А я тебя знаю! – заявил вдруг бритоголовый, до этого несколько минут внимательно рассматривавший его. – Тебя зовут Вовка. Ты сын Машки Молотовой.

Он, скорее, утверждал, чем спрашивал. И всё-таки Володя посчитал себя обязанным ответить:

- Да.

- Ты должен был сказать: «Да, Николай Васильевич!» - поправил его детина, пока ещё достаточно добродушным тоном.

Но это было уже чересчур. Володя промолчал, по-прежнему глядя в пол.

- Ты меня понял? – угрожающе надвинулся на него парень, добавив в конце своей фразы пару словечек покрепче.

- Да, Николай Васильевич, - чуть слышно сказал мальчик.

- Громче!.. – рявкнул бандит, хватая его за плечо. – Чтобы все слышали!..

Володю не испугали его брань и угрожающий вид. Но он не хотел сейчас сцен и пока ещё старался любой ценой предотвратить скандал до того, как сделать это будет уже попросту невозможно.

- Да, Николай Васильевич! – всё-таки не сдержавшись, слишком резко повторил он, и его брови при этом невольно сдвинулись.

- Ты хоть знаешь, кто я? – спросил детина, глядя на него в явном недоумении и, похоже, размышляя, так ли этот парень прост, как кажется.

- Нет, Николай Васильевич, - отозвался Володя, и в его голосе прозвучал явный сарказм.

Это тоже не укрылось от внимания его противника, который, несмотря ни на что, дураком вовсе не был.

- Сколько тебе лет? – спросил он, по неизвестной даже ему самому причине никак не желая оставить мальчишку в покое.

- Двенадцать, Николай Васильевич, - прежним тоном ответил Володя, и в его устах эти имя и отчество прозвучали как оскорбление.

Детина, уловив-таки в его голосе нечто вроде издёвки, угрожающе скрестил руки на груди.

- Ты, что, смеёшься надо мною?! – снова рявкнул он, надеясь хотя бы своим криком напугать этого странного парнишку.

- Да что вы, Николай Васильевич!.. – в притворном ужасе воскликнул Володя. Но при этом его голубые глаза действительно насмешливо сверкнули. – Разве же я посмел бы надсмехаться над таким великим человеком, как вы!..

На этот раз Володя и сам почувствовал, что перестарался. Нельзя было до бесконечности играть с огнём. Но сдержаться он просто не сумел.

Парень ещё более внимательно присмотрелся к нему. Он явно слышал в голосе мальчишки насмешку и презрение, но это так не вязалось с его затравленным внешним видом, что он никак не мог поверить своим ушам.

- Не нравишься ты мне, пацан! – проговорил он, наконец, и его мохнатые брови, казавшиеся ещё более кустистыми благодаря контрасту с лысым черепом, грозно насупились. – Совсем не нравишься!..

Но, вместо того, чтобы сжаться от страха под его уничижительным взглядом, странный мальчишка гордо расправил узенькие плечи и с необъяснимым вызовом в голосе проговорил:

- Ну, что же, на всех не угодишь!..

Парень на мгновение просто лишился дара речи перед лицом такой наглости. Но он всё ещё никак не мог поверить в то, что какой-то прыщ смеет так отвечать ему. Растерявшись на минуту, он оглядел собравшихся вокруг них приятелей, которые тоже наблюдали за этим разговором с открытыми ртами, явно, не доверяя своим глазам и ушам. Кое-кто из них уже бросал насмешливые взгляды на самого Николу Лысого, явно, ожидая, что он не оставит такого оскорбления безнаказанным. И, действительно, такого унижения он вынести просто не мог.

Он снова повернулся к Володе, и мальчик, почувствовав его ярость, весь напрягся, приготовившись дать дёру при первых же признаках опасности. Но тут взгляд его противника упал на ведро с грязной водой. Лицо его моментально просветлело, а на губах появилась довольная улыбка. Он мгновенно нашёл верный способ отомстить за своё унижение.

На полсекунды раньше, чем Володя сумел разгадать его намеренья и попытаться хоть как-то воспрепятствовать им, Никола Лысый, громко расхохотавшись, ударом ноги опрокинул стоящее рядом ведро. Грязная вода брызгами разлетелась во все стороны, образовав огромную лужу, в центре которой как раз и оказался Володя.

Стоящие рядом парни загоготали, видя, как мальчик чисто инстинктивно подхватил пустое уже ведро и отпрыгнул в сторону, чтобы не промочить свои видавшие виды ботинки. Виновник этого происшествия тоже смотрел на него с довольной ухмылкой, похоже, чувствуя себя теперь уже полностью отомщённым.

- Ай-яй-яй, какая жалость!.. – издевательским тоном проговорил он. – Я, право, не нарочно!..

Володя в нерешительности смотрел на огромную лужу, разливающуюся по только что вымытому полу, и в его мятежной душе боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, он считал себя обязанным немедленно вытереть пол, потому что знал, что, в противном случае, его сюда больше никогда не пустят, а другой такой работы ему в этом городе, пожалуй, не найти. Но, с другой стороны, ему хотелось просто плюнуть в нагло ухмыляющуюся рожу бандита, громко именующего себя Николаем Васильевичем, и с гордым видом уйти.

Его грозный противник, словно догадываясь о терзающих мальчика сомнениях, тоже молчал, выжидающе глядя на него и надеясь хоть на какую-то реакцию. Поведение мальчишки по-прежнему его озадачивало. И, поскольку Володя не двигался, он решил снова обратить на себя его внимание.

- Давай-ка, пацан, по быстрому приведи здесь всё в порядок!.. – приказал он, делая шаг в сторону и, вроде бы, намереваясь уйти. Но что-то вдруг его остановило, и он добавил. – А это вот тебе за причинённые неудобства!..

И, под громкий хохот своих приятелей, бросил в самый центр лужи пятикопеечную монету.

Монетка подпрыгнула, подняв мелкие брызги, и замерла.

Володя вздрогнул, как от неожиданной пощёчины. Перед его глазами всё потемнело, и он, вскинув голову, решительно сжал кулаки. Никогда раньше он и не подозревал, что способен на такую безумную всепоглощающую ярость, буквально ослепившую его в тот момент. В первое мгновение непреодолимое желание наброситься на этого негодяя с кулаками и бить его, бить, пока с его поганой рожи не исчезнет это наглое и самодовольное выражение, просто затмило все остальные чувства. Но, даже в таком состоянии, он всё же прекрасно понимал, что обидчик отшвырнёт его прочь, едва пошевелив пальцами.

Здравый смысл возобладал над бессильной ненавистью, и Володя всё-таки сумел сдержаться. Но молча проглотить такое оскорбление и подчиниться силе он не смог. С яростью плюнув под ноги своему обидчику, - плюнуть в его нагло улыбающуюся физиономию Володя всё-таки не решился, - и гордо расправив узенькие плечи, он молча вышел из кафетерия.

За его спиной не раздалось ни единого звука, - только леденящая душу тишина, не сулившая ничего хорошего.

Володя, конечно же, понимал, что поступил глупо и необдуманно. Он знал, что связался с теми людьми, с которыми связываться не стоило. И, возможно, если бы у него было чуть больше времени на размышления, он сделал бы всё как-то по-другому.

Но он ни о чём не жалел.

* * *

Безумец, решившийся бросить вызов Николе Лысому, - Володя уже позже узнал, что именно так называли в криминальных кругах его противника, - рисковал жизнью. И Володя был уже достаточно взрослым, чтобы догадаться об этом. И всё же он был ещё слишком мал, чтобы до конца осознать, насколько всё это на самом деле серьёзно. Он понимал, конечно же, что Никола Лысый, представившийся ему как Николай Васильевич, не спустит ему просто так подобного оскорбления и обязательно попытается отомстить, и поэтому он зарёкся в течение нескольких недель выходить из дома по вечерам.

Но при этом Володя никак не думал, что на шумной многолюдной улице при свете дня ему тоже может угрожать какая-нибудь опасность. И на следующий день, по дороге в школу, где он всё-таки решил, наконец, появиться, он даже и не помышлял ни о чём подобном. В толпе людей Володя ошибочно чувствовал себя спокойно и уверенно, и его гораздо больше смущала и пугала мысль о том, какие неприятности и унижения ждут его в школе после стольких дней прогула.

В оправдание Володя решил сказать, что был болен. Он прекрасно знал, что ему никто не поверит, - да и справки от врача у него, естественно, не было, - но всё-таки придумать хоть какое-то объяснение было необходимо. Что-то, - а фантазия работала у Володи на редкость хорошо, и сейчас, по дороге в школу, он сочинял уже последние душещипательные подробности своей мнимой болезни. Занятый такими весьма серьёзными мыслями, он попросту не обратил ни малейшего внимания на притормозивший рядом потрёпанный «Жигулёнок» с заляпанными грязью номерами. Из машины выскочили двое здоровенных парней и, подхватив мальчишку в охапку, легко, как пушинку, забросили его в машину.

Всё это произошло так быстро, что Володя даже не успел ещё толком сообразить, в чём дело, и начать как-то сопротивляться. Никто из спешащих поскорее пройти мимо прохожих, похоже, даже и не заметил, как два дюжих молодца засунули в тут же рванувшуюся с места машину ошарашенного мальчишку. А если кто и заметил, то предпочёл сделать вид, что подобные происшествия здесь в порядке вещей. По крайней мере, обратиться в милицию и сообщить о случившемся не посчитал нужным никто из случайных свидетелей.

Володя опомнился уже на заднем сиденье чужой машины. По обе стороны от него уселись два его похитителя. Третий, водитель, даже и не обернулся, словно для него всё это тоже было вполне привычным. Перепуганный мальчик старался поначалу держаться со всем мужеством, на которое он только был способен. Для начала он попытался как можно более спокойно рассмотреть своих похитителей. Они были похожи, как родные братья. Оба высокие, здоровые; у обоих были коротко стриженые волосы и торчащие уши, да и одеты оба были совершенно одинаково – в спортивные брюки и майки, обтягивающие их могучие плечи. И только выражение лиц у них было абсолютно разное.

Тот, который сидел слева, смотрел на Володю с ехидной идиотской усмешкой, кривившей уголки его рта, ежесекундно то приподнимая брови, то снова их опуская. Сидящий справа парень разглядывал мальчика своими горящими мрачным огнём желтоватыми волчьими глазами с таким видом, словно всерьёз раздумывал, съесть его сразу или же немного погодя.

И именно этот его кровожадный взгляд напугал Володю до полусмерти.

- Что вам от меня надо? – спросил он, и, несмотря на все старания казаться мужественным, его голос предательски дрогнул.

- Смотри-ка, Деня, а малыш-то уже в штаны наложил!.. – усмехнулся левый парень, хитро подмигивая Володе.

- То-то вдруг дерьмом запахло!.. – не оборачиваясь, отозвался водитель.

- Ничего, - хмуро проговорил третий парень, исподлобья глядя на мальчика. – Недолго ему, бедному, осталось мучиться!..

И он смачно облизнулся.

У Володи волосы зашевелились на голове. Ему захотелось сказать им в ответ что-нибудь отчаянное, смелое, такое, чтобы эти подонки сразу же поняли, что плевать он хотел на них и на их угрозы, и что, если потребуется, он будет смеяться им в лицо даже тогда, когда они будут убивать его. Но язык почему-то ему не повиновался. Володе хотелось быть бесстрашным героем, с радостью гибнущим за правое дело, но ведь в действительности он был всего лишь насмерть перепуганным двенадцатилетним мальчишкой, и он вдруг осознал, что вовсе и не хочет умирать…

Машина остановилась за городом. Володю, словно слепого котёнка, за шкирку вытащили из неё и швырнули на землю. И, несмотря на всю свою решимость стойко выдержать любые мучения, которые выпадут на его долю, после первого же удара под рёбра тяжёлым ботинком мальчик закричал изо всех сил. Он свернулся клубком, чтобы защитить живот, но уже следующий удар по почкам заставил его изогнуться в другую сторону. Володя пытался защититься руками, старался увернуться от их жестоких ног, но что мог сделать он один против двух здоровенных мужиков, которые получили приказ вправить ему мозги?..

Пару раз Володя терял сознание, и его мучители терпеливо ждали, когда он придёт в себя. Мальчику казалось, что всё его тело представляет собой один сплошной синяк. Мысленно он давно уже простился с жизнью и лишь хотел, чтобы всё это побыстрее закончилось. Он прекрасно знал, что они его убьют. Убьют и, как бездомного бродягу, закопают где-нибудь неподалёку. И никто никогда не узнает, что с ним случилось…

Да никто никогда даже и не вспомнит о нём…

Володя давно уже не пытался изображать из себя смелого и бесстрашного мужчину. Он превратился в обычного двенадцатилетнего мальчишку, в голос рыдающего от боли, обиды и страха. Но больше всего, - от жалости к самому себе, к своей напрасно загубленной жизни, заканчивающейся так рано и так глупо…

Володя, конечно же, даже и не догадывался о том, что Никола Лысый приказал своим громилам лишь как следует проучить мятежного мальчишку, чтобы тот впредь знал, с кем имеет дело. Но убивать Володю в его планы вовсе не входило. Конечно, если бы на его месте оказался взрослый человек, осознанно оскорбивший Николу, он расправился бы с ним без малейшего сожаления. Но детоубийцей он становиться не собирался. Да и к чему было брать такой грех на душу, если речь шла всего лишь о глупом пацанёнке, которому следовало просто напомнить его место в этом мире?..

Никола даже велел своим головорезам бить мальчишку аккуратно и осторожно, чтобы, не дай Бог, не покалечить его раньше времени. Обычно после такой «милости» жертва оставалась на всю жизнь благодарна своим мучителям за то, что её не убили. Именно такие люди, в прошлом в чём-то провинившиеся, а затем «помилованные», и становились потом наиболее верными и преданными приспешниками. Именно такая судьба и была, по всей видимости, уготована Володе.

Но величайшие планы Николы Лысого разрушил случайный прохожий. Это был высоченный простоватый с виду мужик, который, с удочками наперевес, шёл к речке в надежде на удачную рыбалку. Женя Клишин был не совсем здоров. Ещё в раннем детстве ему поставили диагноз «олигофрения», который попросту перечеркнул всю его дальнейшую жизнь. И, несмотря на то, что тяжёлая болезнь почти не отразилась на его внешности, да и умственные способности Евгения были вовсе и не на таком уж низком уровне, как привыкли считать окружающие, этот, в принципе, неплохой человек не имел ни малейшего шанса встать на одну ступень с другими, - зачастую, куда менее достойными, - жителями города.

Будучи инвалидом, он, естественно, не мог устроиться ни на какую работу и вынужден был жить на одну пенсию. Его родители давно уже умерли; других своих родственников он не знал и потому чувствовал себя очень одиноким. То, что окружающие считали его дебилом и даже пытались после смерти родителей запихать его в психбольницу, очень сильно ранило этого человека. Будучи от природы довольно общительным, он, в конце концов, полностью замкнулся в себе и при этом безумно страдал от своего вынужденного одиночества.

Будто пытаясь компенсировать его умственную неполноценность, природа наградила Женю габаритами былинного богатыря и физической силой, которой действительно мог бы позавидовать даже сам Илья Муромец. К сожалению, у него не было никакой возможности использовать их на благо общества, которое его само попросту отвергло. В его тридцать лет единственным достойным занятием для него была рыбалка, и он посвящал ей практически всё своё время. Тем более, что больше делать ему всё равно было нечего.

Но, несмотря на свои внушительные габариты, Евгений был добрейшим существом, не способным без крайней необходимости даже муху обидеть. Пожалуй, именно его природная доброта и доброжелательность и спасали его от полного отчаянья. Но то, что он увидел, не позволило ему просто пройти мимо.

Посреди дороги два дюжих амбала избивали мальчишку, которому на вид не было ещё и десяти лет, а ещё один такой же здоровый детина стоял чуть в стороне, облокотившись на бампер машины, и преспокойно курил. Решив, что сейчас как раз настала та самая необходимость, Женя бросился вперёд. Бандиты были слишком увлечены своим занятием и, наверное, не сразу поняли, что произошло. Просто какой-то вихрь налетел на них, поднял их обоих одновременно в воздух и, столкнув лбами, отшвырнул в сторону. На всё это потребовалось не больше секунды. Ошарашенный происшедшим водитель полез было в карман за пистолетом, но огромный кулак обрушился на его голову, и он тоже замертво рухнул около машины.

Несколько секунд Евгений растерянно смотрел на него, как бы сомневаясь в том, правильно ли он поступил. Несмотря на своё заболевание, дураком он вовсе не был и прекрасно осознавал, с кем связался, и что может грозить ему за это. Но он действительно просто не смог бы спокойно пройти мимо и не вступиться.

Женя почти ласково поднял с земли бандита, лежащего под колёсами машины, и оттащил его в сторону. После этого он подошёл к мальчику и склонился над ним. Мальчишка лежал неподвижно с закрытыми глазами, но, похоже, был ещё жив. Осматривать его как следует Женя не решился, опасаясь тем самым повредить ему ещё больше, - да и специалист из него в данном вопросе был совершенно никудышный. Поэтому он просто осторожно взял его на руки и перенёс в машину.

У Евгения, естественно, никогда не было своего автомобиля. Но его отец, так и не сумевший смириться с диагнозом сына и всю жизнь относившийся к нему, как к абсолютно полноценному человеку, научил его водить ещё лет в десять. Так что Женя почти не сомневался в том, что у него всё получится, хотя он уже много лет не садился за руль. Его лишь немного тревожил тот факт, что это была чужая машина, и, вроде бы, получалось, что он попросту угонял её. Женя прекрасно понимал, что именно эту версию выдвинет в милиции хозяин машины, когда придёт в себя. Но ему просто необходимо было отвезти мальчика в больницу. И поэтому он решил рискнуть.

Женя оставил Володю в приёмном покое и поспешно скрылся, отказываясь отвечать на какие бы то ни было вопросы. Затем из ближайшего телефонного автомата он позвонил в милицию и вкратце обрисовал ситуацию, добавив, что он оставил машину около больницы. Женя не назвал своего имени, но он был на все сто процентов уверен в том, что, если он кому-то потребуется, - всё равно, милиции или бандитам, - его без труда найдут. Не так уж много было в их городе людей с такими габаритами, как у него, и с его не совсем уверенной речью.

Женя прекрасно осознавал, что сам напросился на неприятности. И почти не сомневался в том, что очень скоро они его настигнут. И поэтому он был очень удивлён, когда ни через день, ни через два, ни даже через неделю никто не разыскал его. Словно в его жизни совсем ничего и не произошло, и он не избил трёх каких-то захудалых уголовников. Женя даже уже почти перестал волноваться за свою судьбу. Ведь, если бы он действительно был хоть кому-нибудь нужен, его достали бы из-под земли. А тут – уже полмесяца прошло – и ничего, никаких проблем!..

Может быть, этот мальчонка просто оказался случайной жертвой каких-нибудь педофилов, а вовсе и не бандитов, как Женя почему-то подумал поначалу. Да и кому он, в принципе, нужен, - такой-то сопляк!..

Обо всём об этом Евгений размышлял, гуляя на досуге по городу. К сожалению, теперь ему совершенно нечем было занять себя в свободное время, - а свободного времени у него действительно было чересчур много. Рыбачить он пока больше не решался, потому что подозревал, что это может быть для него небезопасно, а других развлечений у него попросту не было. Гулять по городу он не слишком любил, потому что его появление на улицах нередко вызывало насмешки и издевательства. В маленьком городке, где все друг друга знали, за ним прочно укрепилась репутация идиота, и что-то поделать с этим он был попросту бессилен. И, хотя на самом деле Женя вовсе и не был таким слабоумным, каким его все считали, это не имело никакого значения.

К счастью для самого себя, - да, наверное, и для окружающих, - Евгений был очень спокойным и миролюбивым человеком, с течением времени привыкшим попросту не обращать внимания на таких недоброжелателей. Если бы не это, его обидчикам пришлось бы туго.

Мальчишка сидел на лавочке около его дома. Увидев его, Женя на мгновение просто остолбенел. Потом испуганно огляделся по сторонам, в любой момент ожидая нападения. И лишь убедившись, что никакие другие неприятности, кроме прихода этого найдёныша, его пока не ожидают, Женя решился-таки подойти поближе.

Мальчишка выглядел, без сомнения, гораздо лучше, чем во время их первой встречи. Синяки прошли, ссадины подзатянулись, и, в целом, было видно, что он полностью пришёл в себя. Большие светлые глаза смотрели на Евгения чуть настороженно, но ни страха, ни робости, ни уж, тем более, привычного презрения Женя в них так и не увидел.

- Какого чёрта ты сюда припёрся? – довольно грубо спросил он.

Володя смотрел на него во все глаза, как бы пытаясь навечно запечатлеть в памяти каждую его чёрточку. Когда он пришёл в себя в больнице, то поначалу никак не мог вспомнить, каким образом он там очутился. Потом Володе сказали, что его принёс очень странный человек могучего телосложения, который, так и не пожелав объяснить, в чём, собственно, дело, тут же скрылся.

На следующий день его навестил следователь, но Володя так и не смог рассказать ему ничего вразумительного. Он сумел лишь объяснить, что на него напали какие-то взрослые незнакомые ребята. Отчасти, это действительно было правдой, хотя Володя и чувствовал, что следователь почему-то не верит ему. Но ничего другого он ему рассказывать не собирался. И уж, тем более, не собирался ничего говорить о своём спасителе, о котором у него всё-таки сохранились кое-какие, хотя и очень обрывочные воспоминания, прекрасно понимая, что у того из-за него могут быть неприятности.

Но сам он твёрдо решил обязательно найти этого человека и поблагодарить его за помощь. Ведь Володя действительно искренне полагал, что Евгений спас ему жизнь, хотя на самом деле врачи в больнице не обнаружили у него никаких серьёзных повреждений. Не считая синяков, Володя отделался лишь лёгким испугом и был выписан из больницы уже через неделю.

Отыскать своего спасителя мальчику удалось не без труда. И сейчас его не смутила даже явная недоброжелательность Жени. Володя широко улыбнулся и протянул ему руку:

- Добрый вечер, Евгений Иванович! Меня зовут Владимир Молотов. Я пришёл, чтобы сказать вам спасибо за то, что вы спасли мне жизнь!

Его доброжелательные слова, произнесённые с явным уважением, словно растопили лёд в сердце Евгения. Огромный мужчина непроизвольно опустился на корточки перед мальчиком. Теперь их лица были почти на одном уровне.

- Эй, малыш, зачем ты так?.. – смущённо пробормотал он, не сумев припомнить в своей жизни другого такого случая, чтобы кто-то обращался к нему по имени – отчеству. – Меня зовут Женя. Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо, - улыбнулся Володя, счастливый уже оттого, что его спаситель не пытался больше оттолкнуть его от себя. – Меня выписали из больницы ещё неделю назад. Просто я никак не мог найти вас.

Евгений чуть нахмурил брови, пытаясь подобрать слова. Это получалось у него не слишком хорошо, - но не в силу его умственной отсталости, а просто лишь потому, что он давно отвык разговаривать с людьми.

- Просто я сам не слишком хотел, чтобы меня искали, - признался он. – Но, раз уж ты здесь, заходи!..

Они поднялись в его крохотную комнатку на шестом этаже. Она была грязной и убогой, но Володе не было до этого никакого дела. Здесь жил человек, который спас его, который не побоялся заступиться за безумца, навлекшего на себя гнев Николы Лысого. И Володя твёрдо знал, что это самый прекрасный человек в мире.

В тот день они проговорили до самого вечера. Евгений расспрашивал Володю о его жизни, о матери, об учёбе в школе, о друзьях… Для Володи это было странно и удивительно. Никто и никогда ещё не интересовался его жизнью, никогда и никто не расспрашивал мальчика о его чувствах и переживаниях. В свои двенадцать лет он даже и не представлял, что всем этим можно с кем-то делиться. Всю свою сознательную жизнь Володе приходилось всё держать в себе. Даже матери никогда не было никакого дела до того, что он думал и чувствовал. Она всегда жила своей жизнью, а он – своей. И только Женя, - человек, как ему сказали, не совсем умственно полноценный, - похоже, искренне заинтересовался судьбой своего маленького найдёныша. Детство Володи во многом напомнило ему своё собственное безрадостное детство. Ведь, даже несмотря на то, что он вырос в нормальной семье с обоими родителями, ему тоже почти неведомы были любовь и ласка, и в этом хрупком мальчике с горящими голубыми глазами Евгений, казалось, узнавал самого себя.

С этого дня Володя стал частым гостем в комнатке своего нового друга. Несмотря на огромную разницу в возрасте, несмотря на болезнь Жени, - а может быть, отчасти, именно благодаря ей, - Володя и Евгений по-настоящему привязались друг к другу, и теперь всё своё свободное время мальчик проводил здесь, в этой убогой тесной комнатушке, заменившей ему родной дом.

Но Чапаевск всё-таки был очень маленьким городком. И слухи распространялись по нему с ужасающей быстротой. И вскоре уже весь город судачил о том, что Вовка Молотов, сын шлюхи Машки Молотовой, которую даже собственный отец не желает больше признавать, водит дружбу с местным дурачком Женькой. Дружба между странным чудаковатым парнишкой и умственно неполноценным взрослым мужчиной, - такого чуда добропорядочные жители Чапаевска не могли себе даже представить. И, несмотря на то, что до сих пор, вроде бы, никому не было никакого дела до несчастного, всеми презираемого мальчишки, общественность городка, возмущённая таким безобразием, вдруг стала проявлять просто потрясающую заботу о его моральном и нравственном благополучии.

Встревоженные горожане опасались того, что Евгений, мягко говоря, научит Володю чему-нибудь настолько дурному, что после этого совладать с ним просто не будет никакой возможности. И никому из них даже и в голову не приходило, что эти потерянные души, нашедшие, наконец, друг друга, даже и не помышляют ни о чём плохом и просто счастливы оттого, что обрели друг в друге близкого человека.

Неприятности появились и у Володи, и у Жени. Если раньше на Евгения попросту не обращали внимания, - лишь изредка какие-нибудь не слишком воспитанные подростки показывали на него пальцами и смеялись, но к таким достаточно безобидным выходкам он давно уже привык, - то теперь ему буквально не давали прохода. Стоило ему только показаться на улице, как его тотчас же обступали какие-то люди, требовавшие, чтобы он немедленно оставил мальчика в покое, и даже угрожавшие расплатой в случае непослушания. Женя не слишком хорошо понимал, что конкретно они имеют в виду, но честно пытался объяснить им, что он вовсе и не собирается причинять Володе какой-либо вред. Но его никто не желал даже слушать.

Владимиру тоже буквально не давали прохода. Над ним издевались, высмеивая его дружбу с «дебилом», ему угрожали и даже били, но Володе было глубоко плевать на все эти насмешки и издёвки. Его вовсе не пугали и ещё более осложнившиеся отношения с учителями и одноклассниками. Впервые в жизни у него появился друг, и Володя намеревался сохранить эту дружбу на всю жизнь.

Но, к сожалению, так и не смог.

Однажды, подходя к дому Жени, Володя издалека увидел толпу народа, окружившую машину скорой помощи. Он сразу же понял, что произошло нечто страшное. Подбежав поближе, он узнал, что Женя, вдрызг пьяный, вывалился из окна своей комнаты на шестом этаже. При этом известии у Володи буквально ноги подкосились от ужаса и отчаянья.

К тому моменту, когда приехала скорая помощь, Женя был ещё жив. И он прожил ещё три дня. За всё это время он ни разу так и не пришёл в сознание, и Володя, дежуривший у его кровати все трое суток, не переставая, молился о том, чтобы Евгений, очнувшись хотя бы на секунду, сказал, кого винить в своей гибели. Мальчик был на все сто процентов уверен, что ему помогли выпасть из окна. Он прекрасно знал, что сам Женя никогда не брал в рот ни капли спиртного, но, когда ему предлагали выпить, - что, к счастью, случалось крайне редко, - не мог отказаться и совершенно не был способен контролировать себя. Экспертиза показала, что в тот день он был буквально накачан спиртом, и это вызывало определённые подозрения. Володя был уверен, что кто-то нарочно напоил Евгения до такой степени, что тот попросту перестал понимать, что с ним происходит, - и, возможно, после этого вытолкнул его из окна.

Но всё это были лишь предположения. Проверить их достоверность Володе так и не удалось. Напрасно он пытался объяснить милиционерам, как могло обстоять дело. Их не интересовали странные версии и нелепые домыслы двенадцатилетнего мальчишки. И они вовсе и не собирались проводить более тщательное расследование смерти какого-то перепившегося идиота, о чём недвусмысленно и заявили никак не желавшему смириться Владимиру.

Женя умер на третьи сутки, но уже и до этого было видно, что у него нет ни малейших шансов выкарабкаться. Володя долго не мог смириться с происшедшим, и врачам пришлось чуть ли не силой выводить его из палаты. Смерть друга стала для мальчика тяжелейшим ударом. Так тяжело ему не было ещё ни разу в жизни. Но он не плакал. У него уже просто не было больше слёз.

Володя чувствовал, что какая-то часть его тоже умерла вместе с Евгением.

Больше его в этом паршивом городишке, где человеческая жизнь стоила так мало, не удерживало ничто. Поэтому в тот же день Володя забрал все деньги, которые ему удалось скопить за несколько лет, и уехал.

Он надеялся добраться до Москвы. Все его наивные мечты были связаны именно с ней.

Там, в большом городе, где была сосредоточена вся жизнь, он сможет стать известным и влиятельным человеком.

А потом он вернётся и жестоко отомстит.

Глава 5. Деревня Мальцево, несколько километров от Чапаевска, ноябрь 1981 года.

https://rutube.ru/video/194aaff0d13285836900f0a1c9d54436/

Владимиру Молотову не удалось даже выбраться за пределы области. В благополучном Советском Союзе было не так уж много двенадцатилетних детей, путешествующих автостопом, поэтому гаишники заприметили его уже через полчаса. Первого остановившего его милиционера Володя сумел обмануть, сказав, что ездил к родственникам в соседний город и теперь возвращается обратно к себе домой. Его отпустили. Второй гаишник, остановивший его ещё через некоторое время, тоже купился на эту басню. Но зато третий оказался более дотошным. Он тщательно выспросил у мальчика его адрес и адрес родственников, якобы, живущих в другом городе, и ему потребовалось всего несколько минут на то, чтобы выяснить, что ни один из этих адресов не существует в действительности.

Через четверть часа Володя оказался в отделении милиции. Он твёрдо решил про себя не отвечать ни на какие вопросы и уж, тем более, не называть своего настоящего имени и адреса. И напрасно инспектор комиссии по делам несовершеннолетних два с половиной часа орал на него, требуя сознаться во всех мыслимых и немыслимых преступлениях и правонарушениях. Володя упорно молчал. Честно говоря, он даже и не слышал всех угроз и обвинений, которыми осыпал его милиционер. Он сумел попросту отключиться от всего происходящего и был целиком и полностью погружён в свои безрадостные мысли.

Эту ночь он провёл в милиции. А наутро его отправили в детский дом до момента выяснения его данных.

Точнее, это было нечто вроде прообраза семейного детского дома, в который, за неимением ничего лучшего в соседнем городке, свозили сирот и беспризорников, которых, к счастью, на тот момент в стране было не так уж и много. Пожилая бездетная пара, имевшая довольно большой по советским меркам участок в деревне Мальцево, позволяла жить у себя таким вот бездомным детям до тех пор, пока не удавалось разыскать их родственников или пристроить их ещё куда-нибудь. Но, увы, супруги Ивановы делали это вовсе не из любви к несчастным брошенным созданиям. Они содержали этих детей, на которых щедрое государство ещё и выдавало им пособие, в качестве бесплатной рабочей силы. Летом эти беспризорники вынуждены были без отдыха вкалывать на их огромном приусадебном участке, а сейчас, по окончании дачного сезона, строили огромный новый двухэтажный дом взамен ветхой покосившейся избушки, в которой они все пока жили.

Поначалу Володя обрадовался, узнав, куда его отправляют. Он думал, что будет жить в деревне, среди таких же, как он, товарищей по несчастью, и никак не подозревал, что условия жизни там окажутся настолько бесчеловечными. Но с первой же минуты, как только милиционер с ехидной усмешкой передал его с рук на руки высокой статной седовласой женщине, лет пятидесяти с виду, поразившей его своим слишком громким и повелительным голосом, Володя понял, что попал в ад. И выхода отсюда нет.

Женщина оценивающе посмотрела на него сверху вниз и молча удалилась, а следом за ней исчез и милиционер. Спустя несколько минут после их ухода, как раз тогда, когда Володя уже начал чувствовать себя забытым и заброшенным, появился её супруг. Он был на целую голову ниже своей представительной жены и имел гораздо менее внушительные габариты, но отнюдь не выглядел из-за этого менее властным или более добрым и заботливым. Он молча дал Володе в руки лопату и жестом приказал следовать за ним.

До самого обеда Владимир, как проклятый, не помня себя, копал яму под фундамент в компании нескольких таких же неблагополучных детей. На их счастье, погода стояла сумрачная и прохладная, поэтому работать было не так тяжело. И всё-таки к полудню непривычный к тяжёлому физическому труду мальчик буквально валился с ног от усталости и умирал с голоду. Сигнал на обед был для него подобен дару небес. Но, как оказалось, обрадовался Володя ещё слишком рано. Пустая похлёбка, лишь отдалённо напоминающая картофельный суп, которую здесь подавали, и стакан молока не могли утолить терзавший его зверский голод. А после обеда его снова ждала лопата…

Лишь поздно вечером работа была окончена, и, еле живой от усталости, Володя добрался, наконец, до спасительной кровати. Он даже и не заметил, что скрипящая старая койка слишком узкая и жёсткая, чтобы можно было с удобствами расположиться на ней, и уж, тем более, ему не было никакого дела до того, что постельное бельё на ней давно уже никто не менял. На тот момент всё это не имело для него ни малейшего значения. Гораздо важнее было то, что он мог, наконец-то, отдохнуть…

Последующие дни и недели ничем не отличались друг от друга. Всё та же выматывающая работа, всё та же скудная, не утоляющая голод пища, всё те же тяжёлые ночи. А кроме того, уже через неделю Володя понял, что их здесь, в буквальном смысле слова, держат в положении рабов. Как-то в обед он, прогуливаясь, зашёл за ограду, намереваясь всего лишь пройтись по деревне и осмотреться, и тут же около него словно из-под земли вырос его хозяин, своим грозным видом ясно дающий понять, что он не слишком доволен этой его незапланированной прогулкой. А когда Володя решился, не обращая на него внимания, попросту пройти мимо, мужчина молча взял его за шкирку и довольно увесистым пинком под зад отправил обратно.

Так Володя понял, что их здесь тщательно охраняют и прилагают все усилия для того, чтобы они не могли уйти. Их действительно использовали вместо рабов, - и стерегли так же строго. Как и рабы, они обязаны были только работать целыми днями и совершенно не имели никаких прав.

Только теперь Володя догадался, почему так ехидно улыбался милиционер, передавая его хозяйке. А ещё понял, что он сам подписал себе приговор, отказавшись сообщить своё имя и адрес…

А осознав всё это, он ужаснулся и с невероятной ясностью понял, что нужно бежать. Но куда? И как? Их охраняли и днём, и ночью; они буквально ни шагу не могли сделать без ведома своих тюремщиков. Может быть, стоит обратиться в милицию и сообщить о том, как с ними здесь обращаются?.. В какой-то момент, находясь на грани отчаянья, Володя уже почти было дозрел до того, чтобы позвонить туда, но что-то его остановило. Он снова вспомнил многозначительную улыбку милиционера, который привёз его к Ивановым, и понял, что в милицию обращаться бесполезно. Там прекрасно осведомлены о положении дел в этом доме, и, более того, их всё это вполне устраивает.

Но Володя пока не отчаивался. Он твёрдо знал, что должен быть какой-то выход. И верил в то, что, рано или поздно, сумеет найти его. Но только время шло, а ситуация в общем не менялась.

За несколько месяцев, проведённых в деревне, Владимир вырос и окреп. Теперь уже никто не узнал бы в нём того хилого болезненного заморыша, которым он был всего полгода назад. Он даже стал выглядеть теперь гораздо старше своих неполных тринадцати. Непосильная работа по-прежнему выматывала его, но уже не так, как раньше. Теперь у него хватало сил на долгие прогулки вечерами по огороду. Таким образом Володя рассчитывал приучить своих тюремщиков к тому, что по вечерам он какое-то время отсутствует, чтобы однажды уйти и не вернуться, в надежде на то, что они, привыкшие к его ежевечерним прогулкам, не сразу его хватятся.

Володя твёрдо знал, что ему необходимо вырваться из этого ада. Здесь с ними обращались, как с рабочим скотом, и некоторые ребята, которые провели в этом доме уже достаточно много времени, просто давно уже перестали ощущать себя людьми. И Владимир больше всего на свете боялся, что с ним рано или поздно произойдёт то же самое. Поэтому он и стремился усыпить бдительность своих охранников и, в конце концов, сбежать.

Но однажды произошло событие, из ряда вон выходящее. К ним привезли двух девочек. Первые несколько дней они жили в одной из уже готовых комнат нового дома, под бдительной охраной хозяйки, и мальчикам удавалось увидеть их лишь мельком, но они все сразу как будто с ума посходили.

Всего в доме на тот момент жили шестеро ребят; двое из них были чуть младше Володи, ещё двое были примерно его ровесниками или даже чуть постарше, а самому взрослому из них, Славе, исполнилось уже пятнадцать. Владимир всегда считал его чересчур сексуально озабоченным. Он и раньше много раз видел, как Слава, поглядывая по ночам в окно спальни их опекунов, доводил себя до полного изнеможения. Многие ребята старались подражать ему, но у Володи это всегда вызывало лишь раздражение и отвращение. Муки плоти пока ещё были неведомы ему, - по крайней мере, не до такой степени, чтобы ради них забыть обо всём на свете.

С появлением девочек Слава вообще словно с цепи сорвался. Если он в эти дни и открывал рот, то только лишь для того, чтобы в очередной раз помечтать о том, что он сделает с этими несчастными девочками. И, надо заметить, в вопросах секса фантазия у этого в обычной жизни довольно туповатого парнишки была просто неистощима. От этих разговоров глаза всех остальных мальчишек загорались страстным огнём. И даже Володя, к стыду своему, в последнее время чувствовал постоянное возбуждение, которое он не мог контролировать никакими усилиями разума.

В эти дни Слава почему-то обращался к нему чаще, чем к другим мальчишкам. Володю это удивило, потому что раньше они с ним практически не общались. Просто, видимо, Слава выделил его среди остальных ребят, потому что Владимир выглядел более взрослым и развитым, чем другие мальчики. Наверное, несмотря на некоторую разницу в возрасте, Слава просто посчитал его равным себе. Но, так или иначе, а через несколько дней они подружились, и, к своему собственному удивлению, Володя заметил, что казавшиеся ему раньше ужасающе пошлыми фантазии Славы теперь очень сильно заводят его. И он сам загорелся желанием проделать с девушками всё то же самое, о чём говорил его более взрослый друг.

Однажды ночью Слава разбудил его и, приложив палец к губам, жестом предложил следовать за ним. Стараясь ступать как можно тише, чтобы ненароком не разбудить других мальчишек, они вышли из общей комнаты, где они все спали, и пробрались в одно из пустых ещё не доделанных помещений. Здесь было пыльно и грязно, но мальчишки, не испорченные особенно благами цивилизации, не обращая на это ни малейшего внимания, уселись прямо на сваленные на полу доски. Володя уже понял, что, раз Слава завёл его сюда, значит, есть какие-то интересные новости о девочках. Он уселся поудобнее и с интересом уставился на своего нового друга, ожидая, когда тот заговорит.

Слава загадочно подмигнул.

- Угадай, что произошло?.. – таинственно произнёс он.

- И что же?.. – с деланным равнодушием спросил Володя, хотя на самом деле едва умудрялся скрывать своё нетерпение под маской невозмутимости.

- Мне сегодня удалось переброситься парой слов с одной из девчонок, - охотно пояснил Слава. – Я случайно заглянул на кухню, а она там готовила. Это та, которая чёрненькая, - её зовут Света. А вторую, светленькую, зовут Рита. Они работали на пару.

Володя непонимающе уставился на него.

- Кем работали? – спросил он.

- Кем-кем, - шлюхами, естественно! – просветил его Слава. – Чем ещё, по-твоему, могут заниматься девки?.. Представляешь, вдвоём – обрабатывали одного мужика!.. – с восхищением добавил он, и на его лице появилось мечтательное выражение. – С ума можно сойти!..

Володю при одной мысли о чём-то подобном едва не вывернуло на изнанку. Но он усилием воли подавил мучительный спазм и кивнул.

- Светка сказала, что старая ведьма спит в соседней комнате и всю ночь их караулит, - продолжал Слава. – Но завтра они что-то подсыплют ей в чай, и она заснёт. Очень крепко. И мы сможем прийти. Представляешь?..

Да, Володя очень реально представил себе всё это. И у него, вместо какой бы то ни было радости, мороз пробежал по коже.

- Но… - нерешительно пробормотал он, лихорадочно пытаясь изобрести благоприятный предлог для отказа и не разочаровать при этом своего друга. – Я не знаю… Я не уверен, что на самом деле хочу этого…

Слава, чуть нахмурившись, пристально посмотрел на него, словно не понимая, как он мог так в нём ошибиться, и вдруг, расхохотавшись, понимающе хлопнул его по плечу.

- Признавайся, ты ещё ни разу не делал этого, да? – воскликнул он.

Володе на мгновение захотелось просто провалиться сквозь землю со стыда. Он надумал было соврать, но так и не решился на это и просто отрицательно покачал головой.

- Нет ещё, - признался он.

Слава захохотал ещё громче, - так громко, что Володя даже испугался, как бы их не услышали.

- Не бойся, это на самом деле очень легко! – сквозь смех проговорил Слава. – Я сейчас научу тебя! Снимай штаны!

- Да ты что?! – вскричал Володя, непроизвольно уцепившись за свои брюки. При одной только мысли о том, что предлагает ему Слава, мальчику стало нехорошо.

Слава шагнул к нему и молча попытался сдернуть с него штаны. Но Володя испуганно отшатнулся от него, вцепившись в них ещё крепче.

- Не стоит этого делать! – чуть дрогнувшим голосом предупредил он, просто не зная, как ещё его остановить.

В глазах Славы появилось какое-то странное нехорошее выражение. Он словно впервые увидел своего друга с другой стороны.

- Э, да ты совсем ещё зелёный!.. – усмехнулся он, делая шаг в сторону Владимира. – Дурачок!.. Я же не кусаюсь!.. Я просто хотел показать тебе, что к чему!..

- Не надо! – твёрдо повторил Володя. Подобное предложение не вызывало у него ни малейшего возбуждения. Признаться честно, он даже не совсем понимал, что конкретно предлагал ему Слава, но инстинктивно чувствовал, что он не должен на это соглашаться.

Слава насмешливо пожал плечами, словно окончательно разочаровываясь в этом молокососе.

- Да не трясись ты так сильно, - прямо, как девчонка!.. – презрительно проговорил он. – Не бойся, не трону я тебя.. А вдруг тебе понравилось бы?.. Неужели ты даже не хочешь попробовать?

- Нет, - убеждённо покачал головой Володя. – С девчонкой – другое дело! А с парнем я не хочу!

- Ну, и зря! – подытожил Слава. – Ощущения те же самые, - я уже пробовал. Значит, хотя бы насчёт девчонок ты не отказываешься?

- Нет, конечно же!.. – почти возмущённо заявил Володя и сам осознал, что это действительно правда.

- Ну, и славно!.. – кивнул Слава. – А то я уж подумал было, что ты и здесь струсишь в последний момент!.. Завтра я обо всём договорюсь с ними и передам тебе! Только, смотри, не проболтайся!.. – с угрозой в голосе добавил он.

- За кого ты меня принимаешь?! – презрительно скривился Володя, изо всех сил пытаясь изображать из себя взрослого. Но ответ друга моментально отрезвил его.

- За сосунка, каковым ты и являешься! – насмешливо покосился на него Слава. – Смотри у меня, - а не то башку оторву!..

Остаток ночи Володя провёл без сна, но, как ни странно, он совсем не чувствовал при этом усталости и ощущал себя свежим и бодрым. Он не слишком доверял Славе, но всё-таки этот разговор с ним наполнил его душу надеждой. До сих пор он даже и сам-то не до конца отдавал себе отчёт в том, насколько сильно ему хотелось бы попробовать запретный плод, о котором Слава столько говорил днём и ночью. Но сейчас, когда на горизонте забрезжила подобная перспектива, Владимир вдруг поймал себя на мысли о том, что просто не может думать больше ни о чём другом.

Несмотря на некоторый стыд и отвращение к себе и к своему несостоявшемуся любовнику, Володя чувствовал необыкновенную ясность в голове и лёгкость во всём теле. Ему казалось, что ночью, когда исполнится, наконец-то, его мечта, он просто воспарит над землёй. И даже его неопытность, поначалу на миг испугавшая его, больше не казалась ему помехой. Володе хотелось верить, что всё получится как-то само собой, и ему останется лишь насладиться происходящим.

Улучив момент после обеда, Володя подошёл к Славе и тихо спросил:

- Ну, как дела?

Слава ответил ему понимающим взглядом.

- Что, не терпится?

- Есть немного, - признался Володя, стараясь выглядеть при этом куда более развязным и искушённым, чем был на самом деле.

- Я только что разговаривал со Светкой, - сказал Слава, чуть приглушив голос. – Они будут ждать нас сегодня ночью.

- А вторая?.. – дрожащим голосом спросил Володя. – Рита, кажется?..

- Вторая – твоя, - снисходительно пообещал ему Слава, словно имел на это какое-то право. – Ох, и порезвимся же мы сегодня!..

Возбуждение, охватившее Владимира, было настолько сильным, что он вынужден был забежать в уборную и несколькими движениями руки избавиться от него…

Вечером, дождавшись, когда все уснут, мальчики осторожно выскользнули из комнаты. Вокруг стояла полнейшая тишина, и их собственные шаги слишком гулко отдавались в пустом коридоре. Но Володе больше не было страшно. В его душе давно уже рассеялись последние сомнения относительно того, что должно было произойти, и он способен был сейчас думать только об одном. Всё остальное временно просто потеряло свой смысл, и мальчик готов был на всё ради удовлетворения своего желания.

Дверь в комнату девочек действительно оказалась не заперта. Слава многозначительно подмигнул другу, как бы говоря: «Вот видишь!..» Они вошли в комнату. Из предосторожности Слава запер дверь изнутри на задвижку.

Девочки спали. На вид им было едва ли больше одиннадцати – двенадцати лет, и Володю снова охватили сомнения в правильности того, что они собирались сделать. Но лишь на мгновение.

- Вон та – твоя!.. – шёпотом сказал Слава, указывая на одну из девочек. – Ну, сейчас мы им покажем!..

В этот момент Владимир всё понял. Не было никакого сговора с девочками, якобы, ожидавшими их в эту ночь. И, если кто и подсыпал снотворное их хозяйке, - а заодно, похоже, и самим девочкам, - то только сам Слава. Но после целого дня ожиданий и надежд Володя уже просто не мог отступить. Это было свыше его сил.

А у Славы вообще не было никаких сомнений. Моментально скинув брюки, он бросился к одной из девочек, сорвал с неё одеяло и торопливо начал стягивать трусики. Девочка заворочалась и открыла глаза. Володя разглядел мелькнувший в них ужас. Но Слава, не обращая на это ни малейшего внимания, зажал девочке рот ладонью, коленями силой раздвинул её ноги и без лишних предисловий овладел ею.

Стоящий рядом Владимир, при виде всего этого, просто обезумел. Его собственное возбуждение было настолько велико, что он полностью потерял способность реально оценивать ситуацию. Разум его помутился. Не думая больше ни о чём, Володя бросился ко второй девочке, сорвал с неё одежду и одним рывком вошёл в неё.

Глаза девушки широко распахнулись, губы приоткрылись, как бы в преддверии крика… Володя торопливо зажал ей рот рукой, как это минутой ранее сделал Слава. Внутри у девушки было сухо и узко; стенки влагалища плотно охватывали его член, и это приносило ни с чем не сравнимое удовлетворение. Владимир старался войти в женское лоно как можно глубже, чтобы наслаждение было наиболее полным; облегчение было где-то уже совсем рядом, но достичь его Володя пока не мог, хотя и очень старался…

А потом в его мозгу взорвалось что-то яркое… Судороги оргазма сотрясали всё его тело. С губ сорвался стон… Наслаждение было настолько сильным, что на какое-то мгновение Владимир просто отключился от окружающего мира и полностью отдался своим чувствам и ощущениям…

А потом нагрянула суровая действительность. Владимир словно очнулся и посмотрел по сторонам. И то, что он увидел, шокировало его до глубины души. Заплаканное, искажённое страхом и болью лицо девушки… Он сам – жалкий, съёжившийся, отвратительный в своём запоздалом раскаянье… Ощущение чего-то грязного, липкого, мерзкого; расплывающееся по простыне пятно крови… При мысли о том, что для неё это тоже было в первый раз, Володе стало дурно. Поверив словам Славы, он сумел убедить себя в том, что эти девушки действительно были шлюхами, жаждущими переспать хоть с кем-нибудь, а на деле оказалось, что они их попросту изнасиловали…

Буквально сражённый этой мыслью, Владимир слез с кровати, натянул штаны и, пошатываясь, побрёл вон из комнаты, ничего не видя перед собой. В коридоре его вырвало. Его просто вывернуло наизнанку, и, казалось, этим болезненным желудочным спазмам не будет конца…

Придерживаясь за стенку, по-прежнему ничего перед собой не видя, Володя добрался до общей комнаты, в которой они все ночевали. Остальные мальчики спали крепким сном. Володю это несказанно удивило. Как они могут спать, когда рядом такое творится?.. Как они вообще могут быть такими спокойными и безмятежными, даже и не подозревая о преступлении, совершённом им?.. Сам-то он был уверен в том, что осознание этого и раскаянье не дадут теперь ему покоя до самой смерти…

Володя в полном изнеможении растянулся на своей кровати и закрыл глаза, надеясь, что к нему придёт спасительный сон, а потом, утром, окажется, что весь этот кошмар уже позади… И тут, к стыду своему и ужасу, Владимир ощутил, как, вопреки всем доводам разума, его тело снова наливается желанием… Несмотря на весь кошмар совершённого преступления, он уже почти готов был повторить его снова… Разум его пока ещё сопротивлялся, сознание было смятенным и переполненным отвращения к самому себе, а тело… Тело требовало продолжения того, о чём он теперь не мог даже думать без стыда и ужаса…

И в этот самый момент Владимир понял, что для него всё кончено в этом мире. Он сам конченый человек. Насильник. Маньяк. Он просто не способен больше контролировать себя и, ради достижения своей грязной цели, ради удовлетворения своей внезапно проснувшейся вдруг плоти, он был готов теперь на что угодно. И самое ужасное заключалось в том, что остановиться он был уже просто не в силах…

Владимир встал с кровати и подошёл к тумбочке Славы. Он знал, что там спрятан нож с выскакивающим лезвием, которым Слава очень гордился. Володя взял его, снова лёг на кровать и, зажмурив глаза, провёл острой сталью по запястью.

Володя не видел брызнувшей во все стороны крови. И не чувствовал ни боли, ни страха, ни каких бы то ни было сомнений. Он просто хотел убить подонка, который в нём сидел, и сделал это со свойственным ему максимализмом, сдобренным юношеской безапелляционностью и бескомпромиссностью.

Он твёрдо знал, что просто обязан так поступить. И сделал это без малейших колебаний.

Глава 6. Москва, 13 июля 2013 года.

https://rutube.ru/video/e148c22ac2665bab53ac847867bacdf1/

Влад проснулся в холодном поту от собственного крика. Такое случалось с ним всегда, когда ему снилось собственное детство. Более ужасных и тяжких воспоминаний в его жизни не было…

По привычке Влад протянул руку, чтобы коснуться Изабеллы, в надежде на то, что она, проснувшись, сумеет успокоить его. Но его рука нащупала лишь пустую подушку. Влад громко выругался. За те несколько месяцев, что они были вместе, он уже успел привыкнуть к определённой стабильности их отношений и даже по-своему привязался к девушке. Нельзя было сказать, что он любил её, - такие чувства, похоже, были ему вообще неведомы. Но без неё ему всё-таки было плохо. И жаль было только, что он осознал всё это лишь тогда, когда она ушла от него…

А ведь он был на все сто процентов уверен в том, что она любила его. Просто ей самой не хватало его любви, внимания и заботы. И Влад на самом деле прекрасно понимал, что в этой жизни нельзя всё время только брать. Но как-то изменить себя он был уже просто не в силах.

Немного успокоившись, Влад спрыгнул с кровати и отправился в ванную. Встав под душ, он зажмурился и пустил холодную воду, надеясь таким образом разогнать остатки жуткого сна. Постояв так пару минут и успев основательно продрогнуть, Влад выключил воду и тщательно растёрся полотенцем, пытаясь хоть немного согреться, и буквально физически ощущая при этом, что к нему действительно возвращаются силы.

В последнее время он почему-то чувствовал себя одиноким и заброшенным. Слишком одиноким и слишком заброшенным… Даже женщины с недавних пор как-то перестали липнуть к нему. Кроме Изабеллы, у него давно уже никого не было, а он, признаться честно, был вовсе не из тех, кто обременяет себя ненужной верностью… Он на неё вообще не был способен. И вот теперь он почему-то остался совсем один…

А он всегда просто панически боялся одиночества…

Влад взглянул на часы и поспешно начал одеваться. Было уже почти двенадцать, а именно в полдень бывшая жена должна была привезти к нему сына. Они договорились, что мальчик проведёт с ним целую неделю. Ради этого Влад даже решил несколько дней не выходить на работу. Всё равно ему нечего было там делать… Всё равно он был там никому не нужен…

Лидия… При мысли о ней он ощутил лёгкую грусть. О своей последней жене он до сих пор вспоминал с неосознанной нежностью. Когда-то он действительно любил её. Да и она, похоже, тоже отвечала тогда ему взаимностью. Когда-то они были так счастливы… И она подарила ему сына, о котором он всегда страстно мечтал…

Так куда же всё это ушло?.. Куда ушла любовь, которая, казалось, никогда не закончится?.. Этого он, к сожалению, так и не смог понять.

Его тяжкие раздумья прервал звонок в дверь. Влад поспешил открыть её и тут же расплылся в радостной улыбке. На пороге его квартиры стояла Лидия, а за её руку держался маленький Володя.

Влад присел на корточки рядом со своим сыном и сжал его маленькую ладошку.

- Здравствуй, малыш! – сказал он.

- Здравствуй, папочка! – счастливо засмеялся мальчик, обхватывая крохотными ручонками его шею. – Мама сказала, что я могу пожить у тебя несколько дней!

- Да, милый, - ответил Влад, поднимая сынишку на руки. – Мы будем жить с тобой вдвоём: только я и ты. Договорились?

- Вот здорово!.. – искренне обрадовался малыш и тут же добавил. – Папочка, а можно, мамочка тоже поживёт с нами?

Влад поднял глаза на стоящую рядом молодую женщину. Её трудно было назвать красивой или даже просто хорошенькой. Да она и никогда-то не была красавицей, и Влад всегда прекрасно осознавал это. Просто в этой женщине было что-то настолько одухотворённое, благородное, - какая-то небывалая искренность и чистота души, так редко встречающаяся в современных женщинах. И это привлекало к ней гораздо сильнее, чем могла бы привлечь красота физическая.

Влад снова вспомнил притчу о том, что все мужчины берут себе в жёны хорошеньких очаровательных девушек, а потом оказываются женатыми на шипящих змеях… Это был как раз его случай. Хотя все три его экс-жены, похоже, искренне считали, что лишь он один был виноват во всём, что произошло. И, несмотря на то, что он сам так, естественно, не думал, о своём последнем разводе он действительно сожалел до сих пор.

- Здравствуй, Лида, - сказал Влад, не сумев подавить тяжёлый вздох.

- Здравствуй, Влад, - чуть помедлив, отозвалась она. – Ты позволишь, я буду звонить Володе? Мне нужно убедиться, что с ним всё в порядке!

«Боже мой, как всё официально!.. – промелькнуло в голове у Влада. – Словно мы действительно совсем чужие люди, которых в этой жизни ничего уже не связывает!..»

- Конечно, звони, - вслух сказал он. – Хоть каждый день.

Они оба немного помолчали, не глядя друг на друга. В таких ситуациях они оба всегда испытывали неудобство и волнение, не зная, что ещё сказать и что сделать. Чтобы положить этому конец, Лидия первая сделала шаг назад.

- Ну, я, пожалуй, пойду! Не скучай, милый! – сказала она сыну, обняв его напоследок и поцеловав в щёку. – До встречи, Влад, - повернулась она к бывшему мужу. – Если ты устанешь от него, - позвони, и я его заберу!

- Я не устану от него, - с нотками раздражения в голосе проговорил Влад, не довольный её словами. – Не волнуйся, мы с ним прекрасно проведём время! Правда, малыш?

Мальчик счастливо засмеялся и помахал матери ручкой. Но, когда отец закрыл за ней дверь, и они вошли в комнату, он снова задал вопрос, который, похоже, не давал ему покоя:

- А почему маме нельзя остаться с нами?

Влад чуть вздрогнул. Почему-то именно такого вопроса он никак не ожидал и не был к нему готов, хотя он и знал всегда, что рано или поздно сын об этом заговорит. Просто до сих пор маленький Володя, похоже, находил вполне естественным то, что его родители жили раздельно. По крайней мере, никогда раньше он не проявлял своего любопытства или недовольства таким положением вещей. Но, в конце концов, ему было уже четыре года, и он уже многое понимал. Может быть, он даже имел право знать правду?..

- Тебя это тревожит? – осторожно спросил он сына.

- Да нет, не очень, - серьёзно ответил мальчик. – Просто мне интересно, почему?..

Ну, как можно объяснить четырехлетнему ребёнку, что его родители стали чужими, и с недавних пор их ничто не связывает, кроме сына?..

- Мы с твоей мамой очень сильно любили друг друга, - нерешительно заговорил Влад. – Потом у нас родился ты. Нам было очень хорошо втроём… А потом… - Он на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова. – Понимаешь, люди иногда понимают, что совершили ошибку, решившись быть вместе. Ты понимаешь меня?

- Понимаю, - кивнул мальчик и с неподражаемой детской логикой перефразировал его слова по-своему. – Значит, я – ваша ошибка?

- Нет, что ты!.. – с неподдельным ужасом в голосе воскликнул ошарашенный этими его словами Влад, подхватывая сына на руки и прижимая его к себе. – Ты – наша радость. Наше счастье. Мы оба очень любим тебя! И я, и мама. Очень – очень! Ты веришь мне?

- Просто вы больше не любите друг друга, да? – тихо спросил мальчик, и в его больших выразительных глазах, голубых, как и у отца, появилась грусть. – Так, папочка?..

Влад вздохнул и ещё крепче прижал к себе сына.

- Зато мы оба очень любим тебя, - попытался утешить он мальчика, хотя и понимал, насколько это сложно. – И стараемся, чтобы тебе было хорошо.

Маленький Володя очень тяжело не по-детски вздохнул и тихо сказал:

- Мне было бы лучше, если бы вы жили вместе!

У Влада сжалось сердце от боли. Он опустил сына на пол и попытался изменить тему разговора.

- Лучше посмотри, какие подарки я тебе приготовил! – весело предложил он. – Сейчас ты всё как следует рассмотришь, а потом мы пойдём с тобой гулять! Договорились?

Лицо мальчика мгновенно просветлело.

- Здорово!.. – воскликнул он. – А в ресторан мы зайдём?

- Конечно, - пообещал ему отец.

- Ух ты!.. Я так давно мечтал об этом!.. – обрадовался мальчонка и добавил, желая сделать приятное отцу. – Папочка, я так люблю тебя!

- Я тоже люблю тебя, мой милый! – ответил Влад, целуя его забавную мордашку.

Наблюдая за тем, как сынишка сосредоточенно открывает коробки с подарками, Влад против воли чувствовал тревогу и грусть. На этот раз ему как-то удалось развеять плохое настроение мальчика. Малыш снова выглядел довольным и счастливым. Но был ли он счастлив на самом деле?..

Сейчас ему было ещё всего четыре года. И его пока легко удавалось отвлечь от проблем кучей игрушек и обещанием посетить ресторан. Но что будет потом, когда он вырастет? Сможет ли он когда-нибудь простить своих родителей за то, что они в своё время не сумели сохранить семью и дать своему ребёнку счастливое безоблачное детство?..

Впервые за многие годы Влад ощутил груз собственной вины перед своим сыном. Кто он такой? Всеми уважаемый человек, видный политик, депутат Государственной Думы?.. Всё это - лишь оболочка, которую видят окружающие. А под ней прячется бессердечный эгоист, не познавший счастья сам и не сумевший подарить его ни одному живому существу в целом мире. Он всегда был готов пожертвовать даже своей жизнью во имя человечества. Тут его действительно не в чем было упрекнуть. Но, к сожалению, он никогда не был способен ни на какие жертвы ради своих родных и близких. Ему всегда было легче расстаться с женщиной, чем попытаться сохранить отношения и вместе преодолеть проблемы. И даже с годами в его характере по-прежнему ничего не изменилось. Он остался таким же, как и раньше, и ни при каких условиях не желал искать компромиссы. Он, к сожалению, просто не был способен на это.

Даже ради собственного сына.

* * *

В ресторане Влад позволил сынишке заказать все свои самые любимые блюда. Он хотел, чтобы мальчик чувствовал себя по-настоящему счастливым. Этот маленький мужчина, сидящий сейчас рядом с ним за столиком, - точная копия его самого в детстве, - был настолько дорог ему, что Влад готов был на что угодно, лишь бы защитить его от всех мерзостей этой жизни и не дать ему повторить свою собственную достаточно безрадостную судьбу.

Маленький Володя старательно набивал рот печеньем и мороженым и в таком состоянии ещё умудрялся что-то рассказывать. Влад с улыбкой смотрел на него и не мог наглядеться. Его мальчик, его сын, его плоть и кровь… Он был ещё таким маленьким, таким невинным, таким беззащитным, и Влад леденел при одной только мысли об опасностях, подстерегающих его на трудном жизненном пути. И, глядя на сынишку с гордостью и восхищением, Влад снова и снова клялся себе, что сделает всё, что в его силах, - и даже больше, - чтобы защитить своего мальчика, чтобы сделать его жизнь лёгкой и безоблачной…

- Ещё одну порцию мороженого, пожалуйста! – услышал Влад где-то совсем рядом знакомый звонкий голос.

На мгновение Влад испытал такое чувство, словно получил под дых, и у него перехватило дыхание. Он медленно обернулся. Ксения сидела за соседним столиком. Её стул стоял так, что Влад не мог видеть её лица, - только лицо её спутника, очень красивого молодого человека, лет двадцати пяти на вид. Влад вспомнил, что в «Авангарде» её кавалером был другой такой же очень красивый молодой человек. «Похоже, у неё их по одному на каждый день недели», - с какой-то нехорошей злобой подумал Влад, разглядывая эту парочку.

- Папа, папа, смотри!.. – закричал вдруг маленький Володя на весь ресторан. – Сеня Марченко!.. Смотри, вон за тем столиком!..

Первой мыслью Влада было попросту заткнуть сыну рот. Но было уже поздно. Ксения, привлечённая звонким детским голоском, невольно обернулась. На мгновение их взгляды встретились. К великому удивлению Влада, зелёные глаза Сени были спокойны и безмятежны. Впрочем, признаться честно, они всегда были именно такими, но почему-то как раз сегодня он ожидал увидеть в них смятение и боль. И совершенно напрасно, как оказалось. Похоже, Ксении были просто неведомы такие сильные чувства.

- Здравствуйте, Владимир Владимирович, - спокойным ровным голосом проговорила она. На её блестящих губах, подведённых золотистой помадой, даже мелькнуло какое-то подобие вежливой заученной улыбки. Потом Сеня повернулась к мальчику, и взгляд её зелёных глаз тотчас же потеплел, а улыбка на губах стала широкой и искренней.

- Здравствуй, Володя! – ласково проговорила она.

Четырёхлетний ребёнок, которому ещё неведомы были сомнения, комплексы и страхи, безапелляционно забрался на колени к девушке и обхватил её за шею обеими руками.

- Здравствуй, Сеня! – улыбнулся он.

Против воли, Ксения почувствовала почти материнскую нежность, обнимая мальчика и усаживая его так, чтобы ему было поудобнее. В её глазах, на мгновение встретившихся с глазами его отца, промелькнула тень вины.

- Как дела, Володя? – спросила она мальчика, стараясь не смотреть в сторону Влада – старшего.

- У меня всё отлично, - весело отозвался малыш. – Мы с папой гуляли, а потом я попросил его зайти сюда. Я соскучился без тебя! – тут же переменил он тему разговора. – Почему ты мне не звонишь?

- Я звонила тебе как-то, но тебя не было дома, - осторожно ответила Сеня.

- Почему же бабушка с мамой мне не передали?.. Ты бы перезвонила ещё раз!.. – с серьёзным видом посоветовал Володя и тут же снова сменил тему разговора. – Сеня, а это кто? Твой муж?

Ксения, искренне любившая этого живого порывистого мальчика, искоса взглянула на своего кавалера и едва сумела сдержать улыбку, настолько нелепым показалось ей предположение малыша.

- Нет, это мой друг, - сказала она. – А как поживает твоя мама?

- Замечательно поживает! – заявил Володя. – Но тоже скучает по тебе! Мы с ней всегда вместе смотрим твою передачу! Я расскажу ей, что встретился с тобой, и она тоже обрадуется!

- Хорошо, - согласилась Сеня. – А как твой папа?

- Мама на целую неделю привезла меня к нему! – поделился своей радостью Володя.

Насмешливые глаза Ксении встретились с ледяными глазами Влада, и она невольно внутренне содрогнулась. Он был сейчас не просто раздражён; он был в ярости. Сеня, к несчастью для самой себя, знала этого человека достаточно хорошо и могла безошибочно определять его настроение, несмотря на обычно непроницаемое выражение его лица. И она ясно видела, что сейчас он зол на собственного маленького сына, - и, естественно, на неё. Похоже, в глубине души он даже и не сомневался в том, что она нарочно всё это подстроила, чтобы лишний раз вывести его из себя. А виновником всего этого был наивный четырёхлетний парнишка, попросту пока ещё не осознававший того, что он делает.

Не желая портить отношения с Владом ещё больше, - хотя, куда уж, казалось бы, больше?.. – Сеня аккуратно поставила мальчонку на ноги и сказала:

- Беги-ка к папе! Он тебя уже зовёт!

Володя повернулся к отцу и радостно помахал ему рукой.

- Нет! Он не звал меня! Тебе показалось! – весело заявил он и снова попытался залезть к девушке на колени.

Сеня мягко, но решительно пресекла его попытку, понимая, что не стоит лишний раз играть с огнём.

- Беги, беги к папе, зайка! – сказала она. – А то ему одному скучно!..

Малыш на мгновение задумался и тут же нашёл выход, как ему показалось, наиболее оптимальный для всех.

- А можно, он тоже сядет за ваш столик? – с надеждой в голосе спросил он.

Ксения не смогла сдержать тяжёлый вздох. Ну, почему она одна должна за всё отвечать?.. – мелькнула у неё полная отчаянья мысль. В конце концов, у ребёнка есть отец, который очень любит его, и уж пусть он сам объясняет ему, что можно, а что нельзя. Поэтому она лишь пристально посмотрела в глаза Владу и слегка подтолкнула к нему мальчика.

Несколько минут спустя Владу всё-таки удалось увести упирающегося сына из ресторана, несмотря на то, что они ещё не закончили обедать. Сеня слышала, как он вполголоса обещал мальчику новые игрушки и развлечения, но малыш всё равно никак не хотел уходить, и Владу пришлось выводить его почти силой.

Ксения снова вздохнула. После всей этой сцены у неё остался неприятный осадок на душе, и настроение, конечно же, было испорчено. Она поняла, что Влад считает её виновной, по меньшей мере, во всех смертных грехах. Это Сеня ясно прочла в его горящих мрачной ненавистью глазах. И от этого его взгляда ей, несмотря на всю её выдержку, стало очень сильно не по себе.

Да, между ней и Владом Молотовым действительно было всё кончено. А точнее, ничто никогда и не начиналось. За несколько дней, прошедших с момента той памятной вечеринки в «Авангарде», Сеня уже почти свыклась и смирилась с этой мыслью. И даже, в какой-то степени, как это ни странно, успокоилась. Но видеть такую непримиримую ненависть в глазах мужчины, которого она некогда так безумно любила и которому пока ещё реально не сделала в этой жизни ничего дурного, - это было выше её понимания и никак не укладывалось у неё в голове. Похоже, её рассудок просто отказывался воспринимать такую странную и противоречивую информацию.

Для Сени давно уже не было секретом, что Влад презирает и ненавидит её. Она лишь никак не могла понять одного: за что?.. За что конкретно он так к ней относится?.. Ведь она ещё ни разу не причинила ему никакого зла. Напротив, однажды она смогла спасти ему жизнь… Да если бы только потребовалось, - она была бы готова свою жизнь отдать ради него!.. Неужели же в этом, на его взгляд, и заключается её ужасная вина?..

А тут ещё маленький Володька… Он, этим своим невинным простодушием, разбередил в её душе ещё слишком свежую рану. Этот мальчуган был так похож на своего отца… У Сени при мысли об этом просто сердце сжималось… Господи, он был именно таким, каким она хотела бы видеть своего собственного сына… Сына Влада… Ребёнка, о котором она мечтала уже на протяжении стольких долгих лет…

Улыбчивый светловолосый мальчишка с пронзительными голубыми отцовскими глазами… Ксения почувствовала комок в горле и с трудом сдержала слёзы. Она так хотела подарить Владу такого вот малыша… Так мечтала об этом… А теперь все эти свои мечты нужно попытаться поскорее забыть… И продолжать жить дальше… Даже если это попросту невыносимо…

- Сеня!.. – Глеб Румянцев осторожно дотронулся до её руки, чтобы привлечь её внимание. – Что с тобой?

Ксения попыталась переключиться на своего кавалера и через силу заставила себя улыбнуться.

- Ничего, всё в порядке, - спокойно ответила она. – Я просто немного задумалась.

- Тебя так расстроил этот инцидент? – тщательно проговаривая слова, поинтересовался Глеб.

Сеня невольно поморщилась. В общем-то, Глеб был славным парнем. Но, с точки зрения Ксении, слишком уж заумным и серьёзным. И Сеню, по натуре очень простую, это всегда ужасно раздражало.

- Всё в порядке! – чуть более жёстко повторила она, от всей души надеясь, что он поймёт такой неприкрытый намёк и сменит тему. Но напрасно.

- Видимо, этот мальчик очень привязан к тебе? – не унимался с расспросами Глеб, похоже, совершенно не чувствуя её внутреннего состояния. – А вот его отца, напротив, совсем не устраивает такое положение дел!

- Мы с Владом старые знакомые, хотя в последнее время не слишком ладим между собою, - с трудом сдерживая своё раздражение, пояснила Сеня. – Да и маленького Володю я знаю чуть ли не с пелёнок.

- Да, я слышал об этом довольно интересном эпизоде из твоей биографии! – не удержался Глеб, несмотря на явное недовольство Сени. – Я имею в виду то, что ты, кажется, нашла Молотова где-то в тайге после крушения самолёта и чуть ли не на своих плечах выволокла на свет божий. – В светлых глазах Глеба промелькнул живой интерес, - а может быть, как невольно заподозрила Ксения, это была просто тайная страсть к сплетням?.. – Это действительно факт или досужая выдумка твоих коллег - журналистов?

- Факт. Но я не люблю распространяться об этом, - отрезала Сеня, и на этот раз настолько резко, что не понять её нежелания продолжать данный разговор было бы просто невозможно.

Глеб обиженно насупился, уставившись в тарелку. Сеня тоже попыталась было продолжить обед, но внезапно вдруг осознала, что просто не может больше находиться здесь, в этом ресторане, в компании этого рассудительного слишком разумного маменькиного сынка, знающего о жизни только понаслышке. Через несколько мгновений это чувство стало настолько сильным, прямо-таки удушающим, что у Сени не было просто больше никаких сил бороться с ним. Горло перехватило каким-то мучительным спазмом, и Ксении почудилось, что сейчас она попросту потеряет сознание от недостатка воздуха. Она вскочила, едва не опрокинув крохотный столик.

Глеб удивлённо вскинул голову и непонимающе уставился на неё.

- Что с тобой? – недоумённо спросил он.

- Мне… надо выйти! – заявила Ксения и добавила для пущей правдоподобности, чтобы избежать возможных возражений. – Мне не очень хорошо.

- Что-нибудь серьёзное? – встревожился Глеб, вставая из-за стола вместе с ней.

- Нет, нет, не стоит меня сопровождать! – поспешно остановила его Ксения, понимая, что он собирается последовать за ней. – Продолжай обед! Я сама разберусь!

- Но что с тобой случилось? – не отставал от неё на редкость непонятливый Глеб. – Что-то серьёзное?

- Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться, если успею вовремя попасть в нужное помещение! – с некоторым раздражением в голосе отрезала Сеня, надеясь, что уж в туалет-то он не захочет её сопровождать.

Она не ошиблась. При одной только мысли об этом её чересчур правильный сотрапезник моментально смутился и растерялся. На его лице промелькнуло выражение отвращения и брезгливости. Ксения, несмотря на своё сумбурное состояние, в какое-то мгновение всё-таки чуть было не рассмеялась. Ей пришла в голову мысль о том, что мужчина, с таким страхом и неприязнью относящийся к любым проявлениям женского естества, должен быть просто отвратительным любовником, который и в постели будет стараться держаться подальше, чтобы, не дай Бог, не запачкаться и не оскверниться.

Не обращая больше внимания на своего незадачливого кавалера и забыв даже попрощаться с ним, Сеня выбежала из ресторана. Глаза застилали слёзы. Ей хотелось побыстрее убежать отсюда, просто сбежать от всех этих глупых людей куда-нибудь в спокойное тихое место, где можно было бы, наконец, расслабиться и отдохнуть от всей этой суеты.

Она не оглядывалась по сторонам. В глазах стояли слёзы, а голова была забита слишком грустными мыслями о собственной печальной судьбе. Сеня чувствовала безумную усталость от этой жизни и полную неспособность продолжать в одиночку борьбу со всем этим злобным безжалостным миром. Поэтому она уже не слышала ни отчаянного гудка автомобиля, ни скрежета шин по асфальту тщетно пытающейся остановиться машины. Просто какая-то неведомая сила опрокинула её на землю, и весь этот проклятый окружающий мир провалился в бездонную пропасть…

Она не успела даже испугаться.

* * *

Девчонка выскочила прямо перед самым автомобилем и бросилась через дорогу. Егор одновременно нажал на клаксон и на тормоз, но расстояние было слишком маленьким, чтобы машина успела полностью остановиться, хотя скорость и была невелика. Егор крайне редко сам садился за руль и всегда был очень осторожным водителем, поэтому он никогда не думал, что и с ним может случиться нечто подобное. Но эта девчонка практически сама бросилась под колёса, и он был совершенно не в силах это предотвратить.

Девушка лежала на асфальте. Падая, она инстинктивно закрыла лицо руками, но что-то в её фигуре и в ярких каштановых волосах показалось Егору знакомым. Его сердце сжалось от жуткой мысли, промелькнувшей в голове. Егор поспешно выскочил из машины, бросился к девушке и осторожно перевернул её на спину.

- О Господи!.. – сорвалось с его губ. – Господи, Сеня!..

Она всё ещё была без сознания. Егор быстро осмотрел её и убедился, что никаких видимых повреждений у неё, вроде бы, нет. Вокруг них уже собралась довольно большая толпа. Кто-то крикнул, что следует вызвать врача.

- Я сам отвезу её в больницу! – вызвался Егор. – Это получится гораздо быстрее!

В этот самый момент Сеня открыла глаза и удивлённо посмотрела по сторонам. При виде Егора её чёрные брови непонимающе приподнялись.

- Егор?.. – переспросила она, словно не веря своим глазам. – Откуда ты здесь взялся?

- Ты неудачно выбрала мою машину средством для сведения счётов с жизнью, - хмуро отозвался Торопов. – Очень мило, кстати, с твоей стороны!.. Я всегда подозревал, что ты меня недолюбливаешь, но не до такой же степени!..

Ксения озабоченно и недоумённо смотрела в его лицо, не в силах сразу определить, шутит он сейчас или же говорит серьёзно. На первый взгляд понять это было практически невозможно. Голос Егора был холодным и даже суровым, но глаза его улыбались, и от этого всё его лицо выглядело ласковым и каким-то по-мальчишески нежным. Не желая обострять отношения ещё и с ним, Сеня робко улыбнулась, пытаясь расположить его к себе, и решилась на попытку примирения.

- Извини, Егор, - тихо проговорила она. – Я не хотела…

- Не хотела сводить счёты с жизнью или не хотела бросаться именно под мою машину? – хмуро спросил её Егор, помогая ей подняться с земли. Теперь было заметно, что он действительно сердит, и даже очень. Сеню это почему-то разозлило. Она не чувствовала себя ни в чём виноватой перед ним и поэтому не считала, что он вправе сердиться на неё. То, что он просто действительно перепугался за её жизнь, ей не пришло даже и в голову.

- Можешь успокоиться, как раз твою машину я обошла бы стороной! – резко обронила она.

- Но сейчас тебе лучше всё-таки сесть в неё, чтобы я мог отвезти тебя в больницу! – примирительно проговорил Егор, тоже не желая больше ссориться с ней.

К сожалению для него, столкновение с его машиной ни капли не улучшило не самый простой характер девушки и не сделало её более покладистой и сговорчивой.

- В больнице мне нечего делать! – безапелляционно отрезала она. – Со мною всё в полном порядке!

- Тогда я отвезу тебя домой, - предложил Егор.

- А до дому я доберусь и без твоей помощи! – оборвала его Сеня и уже сделала было шаг в сторону.

Но Егор крепко сжал её запястье.

- Мы же с тобой, вроде как, договорились стать друзьями! – мягко напомнил он. – Или я ошибаюсь?

Гнев, горевший в глазах Ксении, тут же погас, и на смену ему пришло нечто вроде смущения. Изо всех сил пытаясь скрыть его, Сеня молча села в его машину. Всю дорогу до своего дома она тоже молчала, пока, наконец, Егор, остановив машину, не повернулся к ней и не спросил тихо:

- Ты обиделась на меня?

Сеня лишь отрицательно покачала головой.

- Как ты себя чувствуешь? – задал новый вопрос Егор, не желая расставаться так скоро.

- Нормально, - пожала плечами Ксения, чувствуя то же самое, но не находя никакого предлога для того, чтобы удержать его.

- Может быть, мне всё-таки следовало отвезти тебя в больницу? – снова встревожился Егор.

- Ни в коем случае!.. – невольно поморщилась Сеня, словно от плохого воспоминания, и призналась. – Ненавижу больницы!..

- Ты извини, что я так набросился на тебя… - нерешительно проговорил Егор. – Просто я очень испугался…

- За меня или за себя? – попыталась пошутить Ксения.

- За тебя, - честно признался Егор.

Сеня посмотрела ему в глаза и поняла, что он говорит правду. И это почему-то растрогало её до глубины души. Но она всё равно попыталась улыбнуться, не обращая внимания на предательский ком в горле, и бодрым голосом проговорила:

- Не волнуйся! Со мной всё в полном порядке!

Но Егор каким-то чудом успел заметить блеснувшие у нее в глазах слёзы, и у него почему-то защемило сердце.

- Что с тобой, Сеня? – тихо спросил он, и в его чуть хрипловатом голосе прозвучали очень мягкие нежные нотки. И от этой нескрываемой нежности глаза Ксении снова наполнились слезами. Егор видел, как она прилагает неимоверные усилия, чтобы не дать им перелиться через край, как тщетно силится сохранить на подрагивающих губах вызывающую улыбку. Гордая независимая сильная женщина куда-то исчезла, и рядом с ним появилась расстроенная испуганная маленькая девочка, изо всех сил старающаяся казаться взрослой.

- Что с тобой? – повторил Егор, осторожно касаясь её руки. – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Сеня молча покачала головой. Это было так странно, но именно он, этот совершенно чужой для неё едва знакомый мужчина, вдруг стал для неё на какой-то миг самым близким и родным. Ещё недавно весь мир казался ей враждебным и наполненным зловещими призраками, среди которых она вынуждена была бродить в полном одиночестве. И она не могла поделиться этими чувствами даже с самыми близкими друзьями, потому что вовсе не была уверена в том, что они смогут понять её, и не хотела их жалости. Но рядом с этим человеком она почему-то не боялась быть слабой. Напротив, это было как-то очень естественно и совсем не стыдно.

Но всё-таки за одну секунду справиться с многолетней привычкой было немыслимо. И Сеня снова сумела совладать со своими непонятными ей самой эмоциями и почти непринуждённо улыбнуться.

- Всё в порядке, Егор! – сказала она. – Не обращай внимания! Просто слишком много проблем, и я жутко устала!

Егор внимательно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Момент снова был упущен.

Он вышел из машины и открыл дверцу перед Ксенией. На какое-то мгновение они оказались очень близко друг от друга. Их тела на миг соприкоснулись, и между ними как будто проскочил электрический разряд. Но они оба сделали вид, что не почувствовали этого.

Егор решительно взял Сеню под руку и проводил до самых дверей её квартиры. Здесь они оба остановились и как-то неуверенно посмотрели друг на друга. Ксения хотела пригласить его войти, но не смела сделать это; Егор тоже надеялся на то, что она пригласит его, но так же не осмеливался сам даже намекнуть на это.

- Ну, - нерешительно проговорил он, - я, пожалуй, пойду…

Но, вопреки своим словам, остался на месте. Сеня, казалось, уловила его колебания и осмелилась предложить:

- Может, зайдёшь?..

Егор неуверенно покачал головой. В его душе боролись противоречивые чувства.

- Я не хотел бы мешать тебе… - несмело проговорил он.

- А ты мне и не помешаешь! – возразила Сеня. – Я живу одна. Заходи!

Она открыла дверь своим ключом и после секундного раздумья добавила:

- Только ты не пугайся, - у меня полнейший беспорядок! Я как-то не ждала сегодня гостей!

- Ничего! – весело отозвался Егор. – Видела бы ты, что творится у меня!..

- А разве у тебя нет домработницы? – полюбопытствовала Сеня.

- Есть, но от неё мало толку, - признался Егор. – Ей строжайше запрещено притрагиваться к чему-либо, так что привести мою квартиру в надлежащее состояние ей никак не удаётся!

Он перешагнул через порог и нерешительно остановился в прихожей.

- Раздевайся! – весело крикнула Сеня из другого конца коридора. Егор с интересом наблюдал за тем, как она скинула свои туфли на высоком каблуке и с видимым удовольствием нырнула в домашние тапочки. Егор повесил пиджак на вешалку и прошёл следом за ней в комнату.

Сеня стояла у окна. Услышав его шаги, она быстро обернулась, и на её губах появилась радостная улыбка. Мгновение они смотрели друг другу в глаза. Затем Егор подошёл к ней и молча крепко прижал её к себе.

У Сени на мгновение перехватило дыхание. Весь её сексуальный опыт ограничивался несколькими поспешно сорванными с губ поцелуями, от которых она не получала никакого удовольствия, и робкими объятиями. Все эти ласки не вызывали у неё отвращения и не были ей неприятны. Просто, вместо какого-либо намёка на возбуждение или удовлетворение, у неё всегда возникало лишь непонятное даже ей самой раздражение. Почему-то все мужчины, с которыми ей приходилось иметь дело, всегда пытались изобразить из себя очень искусных и опытных любовников, совершенно не задумываясь, похоже, над тем, что производят прямо-таки противоположное впечатление.

Некоторое время они просто стояли, обнявшись. Подбородок Егора прикасался ко лбу Ксении. И от этого, в общем-то, совершенно невинного соприкосновения у Сени кружилась голова, и подкашивались ноги. Ощущая странное непонятное томление во всём теле, она чисто инстинктивно прижалась ещё сильнее к стоящему перед ней мужчине.

Ксения ожидала продолжения. Правда, она пригласила Егора к себе домой, ни на мгновение не сомневаясь в его порядочности, и не опасаясь того, что он сразу же начнёт к ней приставать. И всё-таки она ожидала, что он попытается как-то более откровенно выразить свои чувства. Но он, казалось, вовсе и не стремился форсировать события и довольствовался тем, что ему было доступно в этот миг.

Сеня подняла голову и встретилась с ним взглядами. В глубине его тёмных глаз светилась такая нежность, какой Сеня не встречала ещё никогда в своей жизни. Его губы были совсем близко, и неожиданно Ксения поняла, что сейчас он её поцелует. Ещё мгновение назад она сама беззаботно хотела этого. Но сейчас, заглянув в эти ласковые лучистые глаза, Сеня вдруг поняла, что боится этого больше всего на свете. Каким-то непостижимым образом этот чужой, непонятный человек стал вдруг дорог ей, как никто другой, и она боялась, что любая попытка сближения разрушит это очарование, разобьёт ту странную близость, которая неожиданно возникла между ними. И ещё ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы этот поцелуй, если он, конечно, когда-нибудь состоится, по ощущениям превзошёл всё то, что они оба когда-либо испытывали. И больше всего на свете она боялась разочарования. Боялась, что этот поцелуй окажется таким же скучным и не вызывающим никаких чувств и эмоций, как и раньше.

Сеня быстро отвернулась и уткнулась лицом в плечо Егора. Он понял её и не стал настаивать. Его рука ласково, успокаивающе, едва ощутимыми движениями поглаживала её спину. Но, в то же время, в этих движениях, несмотря на всю их невесомость, чувствовалась такая сила, такая властность, такая уверенность в себе, что у Ксении просто дух захватывало.

Это было просто какое-то наваждение, и с ним надо было как-то бороться, пока оно не переросло в нечто гораздо более серьёзное.

Поэтому Сеня снова подняла голову и весело сказала:

- По-моему, мы не должны так себя вести!

- Почему? – спросил Егор, и его губы чуть дрогнули в улыбке. Он откровенно наслаждался каждым мгновением, проведённым с этой рыжеволосой красавицей. Невозможно было даже представить себе ничего более завораживающего, чем вид этой обычно гордо вскинутой головки, покорно склонившейся к его плечу, и этих дерзких зелёных глаз, затуманенных желанием.

- Потому что мы решили быть друзьями! – охотно пояснила Сеня. – Но разве друзья ведут себя так?

- Как? – притворился непонимающим он.

Тёмно-золотистые глаза Егора смеялись. У Сени снова возникло ощущение, словно она тонет в этих бездонных глазах.

Всё было как-то очень странно и нереально. Так не может быть. Так просто не бывает. Долгое время она искренне считала, что ненавидит этого мужчину лютой ненавистью. Почему же сейчас ей так хорошо с ним? Почему все обиды позабылись, все проблемы отступили на задний план, и ей вдруг стало так легко и спокойно?..

- О чём ты думаешь? – спросил Егор, с тревогой наблюдая за сменой чувств на её лице.

- Обо всём об этом, - неопределённо ответила Сеня. – О том, как всё странно в этом мире!

- Разве?.. – усмехнулся он.

- А разве ты не находишь?.. – вопросом на вопрос ответила она.

Егор покачал головой, с улыбкой глядя на неё.

- Мы с тобой такие разные! – продолжала размышлять вслух Ксения. Егор слушал её очень внимательно, потому что эти её рассуждения помогали ему лучше понять эту девушку. – У нас совершенно нет ничего общего!

- А мне, напротив, кажется, что мы с тобой очень даже похожи! – мягко возразил в ответ на её слова Егор.

Сеня покачала головой и поёрзала в его объятиях, не желая даже самой себе признаваться в том, как ей сейчас хорошо.

- Между нами совершенно ничего не может быть! – твёрдо заявила она.

- Почему? – всё с той же понимающей улыбкой спросил Егор.

- Ну, мы же с тобой договорились, что будем просто друзьями! – почти возмущённо пояснила Сеня.

- Конечно, - спокойно согласился он. – Но ведь друзья могут очень даже сильно любить друг друга!..

- Нет, что ты!.. – поспешно воскликнула Сеня, и в её голосе при желании можно было уловить отголоски самого настоящего ужаса.

Вообще-то, она старалась говорить весёлым и даже шутливым тоном, но на самом деле ей почему-то с каждым словом становилось всё более грустно. И она прекрасно осознавала, что это именно себя, а не Егора, она пытается убедить сейчас в том, что между ними ничего не может быть. Потому что сама она больше не была в этом убеждена.

- Так не бывает! – упорно не желала сдаваться Сеня. – Или человек нравится мне сразу, или не нравится уже никогда!

На губах Егора промелькнула лёгкая усмешка.

- Я так сильно тебе не нравлюсь? – спросил он.

- Я думала, что ненавижу тебя! – не посчитала нужным скрывать от него Сеня.

- Я сейчас?.. – ничуть не напуганный этим её признанием, поинтересовался Егор. – Всё ещё ненавидишь?..

- А сейчас… - на мгновение задумалась Ксения и неуверенно покачала головой. – Я не знаю. Всё так сложно… Я просто запуталась в своих чувствах!..

- Просто ты ещё очень маленькая, - без труда нашёл этому объяснение Егор. – Тебе трудно сразу разобраться в своих чувствах и понять, что происходит.

- Я уже не маленькая! – возмущённо возразила Сеня. – Это просто ты вдруг стал совсем другим! Я не могу в тебе разобраться!

- Даже и не пытайся! – с улыбкой покачал головой Егор. – Я слишком сложный. Временами я даже и сам-то не могу в себе разобраться!

- Я не могу понять, когда ты настоящий? – спросила Ксения. – Сейчас или раньше?..

- Наверное, никогда, - покачал он головой.

- Но такого просто не может быть! – не поверила Ксения.

Губы Егора снова изогнулись в улыбке, но на этот раз она получилась у него даже слегка снисходительной.

- Может, - заверил её он.

- А я не хочу, чтобы было так! – рассердилась Сеня, на самом деле чувствуя себя при этом упрямым избалованным ребёнком. – Это неправильно!

- А как правильно? – поинтересовался Егор, прекрасно осознавая, что на этот вопрос не может быть однозначного ответа.

- В моей жизни ни разу ещё не получалось так, чтобы человек сначала был мне неприятен, а потом вдруг понравился! – пояснила Сеня. – У меня всегда бывает только любовь с первого взгляда!

- Но вот так как раз и не должно быть! – уверенно возразил Егор. – Люди сначала должны как следует узнать друг друга, чтобы понять, нравится тебе этот человек или нет! Любовь с первого взгляда, как правило, проходит так же быстро, как и возникает!

- Но что тут можно узнавать? – недоумённо нахмурила брови Ксения, продолжая упрямо стоять на своём. – Они просто или нравятся друг другу, или нет!

- Сразу это зачастую невозможно определить, пока не пообщаешься с человеком какое-то время, - попытался объяснить ей Егор. – Для меня, например, внешность не имеет особого значения. Для меня гораздо важнее психологическая совместимость.

- И ты считаешь, что у нас она есть? – переспросила весьма скептически настроенная Ксения.

- Я могу тебе точно сказать, что мы с тобой очень совместимы! – со знанием дела согласился Егор.

- Ах, да, я же совсем забыла, какой ты у нас специалист!.. – язвительно заметила Ксения, желая этим своим несколько бестактным замечанием обидеть его.

- И совершенно напрасно! – искренне рассмеялся в ответ Егор.

Ксения слегка опешила. Она действительно рассчитывала этой своей фразой рассердить Егора, вывести его из себя, заставить стать прежним, резким и нетерпимым, чтобы это непонятное завораживающее очарование бесследно исчезло. Но он не менялся, не злился и не обижался; он по-прежнему оставался спокойным, сдержанным и весёлым.

- На что ты рассчитываешь, Егор? – с недоумением в голосе спросила совершенно ничего не понимающая Сеня.

- Ни на что, - спокойно покачал головой Егор, сопровождая эти свои слова мягкой улыбкой.

- Между нами ровным счётом ничего не может быть! – твёрдо заявила она.

- Ты сегодня уже неоднократно пыталась убедить в этом нас обоих! – усмехнулся Егор, которого, как ни странно, похоже, ни капли не раздражал этот весьма запутанный и довольно глупый разговор.

Сеня на мгновение лишилась дара речи.

- Я веду себя, как идиотка! – нерешительно рассмеялась она, наконец, и, сделав подобный нелицеприятный вывод, снова уткнулась лицом в его плечо.

- Нет, - с улыбкой возразил Егор. – Ты просто ведёшь себя сейчас, как маленькая девочка!

На этот раз Сеня не стала возражать, потому что чувствовала, что он действительно, как ни странно, совершенно прав.

- И тебя это не шокирует? – озабоченно спросила она.

- Мне это даже нравится, - признался Егор. – И мне нравишься ты, - добавил он, вдыхая аромат её волос.

- Но ведь мы с тобой были почти что врагами! – снова зачем-то напомнила Ксения.

- Нет, - упорно покачал головой Егор. – Мы просто присматривались друг к другу!

Ксения снова подняла голову и встретилась с ним взглядами. Его губы оказались очень близко, - так близко, что Сеня кожей ощутила тепло его дыхания. Ей захотелось прикоснуться к этим манящим губам, ощутить их вкус… В глазах Егора светилось желание… И Сеня чувствовала, как то же самое желание струится в её жилах вместе с кровью…

Она резко отвернулась.

Егор опять не стал настаивать. Что-то было в этой девочке такое, что не позволяло ему вести себя с ней так же, как со всеми остальными женщинами. Он не понимал, почему она так упорно отворачивается, но считал, что она просто не готова ещё к более серьёзным отношениям. Несмотря на её двадцать три года, в ней была какая-то трогательная девичья невинность и нетронутость. Но, в то же время, её тело так откровенно прижималось к его телу, её взгляд был таким обольстительным, а в каждом движении улавливалась такая чувственность, что это просто сводило его с ума.

Егор всегда считал, что неплохо умеет контролировать себя, но сейчас, впервые за многие годы, его тело не повиновалось ему. Ему до боли хотелось сжать эту хрупкую полудевочку – полуженщину в своих объятия, покрыть её всю поцелуями, медленно, сантиметр за сантиметром, обнажая её тело… Её прекрасное безукоризненное тело… У Егора закружилась голова при одной только мысли об этом. Навряд ли у неё было очень много любовников… Навряд ли кто-то из них сумел открыть перед ней все тайны секса…Навряд ли все они смогли доставить ей истинное наслаждение…

- О чём ты задумался? – спросила Сеня, звуками своего голоса вырывая его из мира грёз, в который он невольно уже погрузился.

- О тебе, - не стал скрывать Егор.

- Что-нибудь плохое? – попыталась пошутить она.

Егор улыбнулся и покачал головой.

- Я всегда думаю о тебе только хорошее.

- И даже раньше? – поинтересовалась Сеня, поскольку у неё на этот счёт сложилось вполне определённое мнение.

- И даже раньше, - подтвердил он, развеивая её недоверчивость. И, как это ни странно, но она почему-то поверила ему.

Его губы опять оказались в опасной близости от её губ. Но Сеня снова успела вовремя уклониться, и они лишь скользнули по щеке.

Но на этот раз Егор осмелился проявить большую настойчивость. Его пальцы властно приподняли подбородок Сени, и он заглянул в её мятежные глаза. Егор решил поцеловать её, во что бы то ни стало. Но он вовсе не собирался делать это насильно. Просто какое-то шестое чувство подсказывало ему, что Ксения и сама хочет, чтобы её поцеловали, но почему-то боится этого. И, в принципе, он был совершенно прав.

Придерживая пальцами её подбородок, Егор снова склонился над её губами, но Сеня снова успела увернуться в самый последний момент, и губы Егора опять сумели лишь слегка прикоснуться к её щеке. Сеня непроизвольно рассмеялась над этой очередной его промашкой. Её нежный мелодичный смех задел какую-то чувствительную нотку в душе Егора.

- Я тебя не обижаю? – тихо спросил он, больше всего на свете почему-то боясь услышать подтверждение своих слов.

Ксения удивлённо подняла на него свои искрящиеся от смеха глаза и широко улыбнулась.

- Нет, что ты!

- Правда? – переспросил Егор.

- Правда! – кивнула она и, смеясь, подставила ему щёку. – И я даже буду совсем не против, если ты опять поцелуешь меня!

Егор начал осторожно целовать её, медленно, но неотвратимо приближаясь к её губам. Но каждый раз, как только ему удавалось подобраться к ним достаточно близко, Сеня, смеясь, снова отворачивалась, и ему приходилось всё начинать сначала. Но он не спешил и не проявлял, вроде бы, естественного в таких случаях нетерпения. Медленно, осторожно, миллиметр за миллиметром, приближался он к её смеющимся призывно приоткрытым губам. Одной рукой Егор слегка поддерживал затылок Ксении, не позволяя ей совсем отвернуться, а другой всё крепче и крепче прижимал её к себе.

Сеня видела, что его губы неотвратимо приближаются, и испытывала при этом целую гамму противоречивых чувств. Страх и желание, робость и раскованность, осторожность и безотчётный восторг сменяли друг друга, и Ксения, никогда в своей жизни не ощущавшая ничего подобного, пребывала в полнейшей растерянности и замешательстве и просто не знала, как себя держать с ним.

Егора немного удивляло и забавляло её поведение. Он просто не мог понять, что заставляет эту девушку так странно вести себя. Но ему, естественно, не могло даже и в голову прийти, что в свои двадцать три года она попросту боится поцелуев. Впервые в жизни, наверное, Егор ощущал неуверенность в себе и в своих силах. Он воспринимал всё происходящее слишком близко к сердцу, и его терзали сомнения. Неужели он совсем не нравится этой девушке, раз она даже не хочет поцеловать его? Ни капельки?.. Но этого просто не может быть!.. Она явно выглядела весёлой и довольной, разве что чуточку робкой. Но чего именно она боялась?.. Этого Егор был просто не в силах постичь сам. В зелёных глазах Сени он явно видел сильное желание и не мог ошибиться в этом... Её гибкое стройное тело так обольстительно прижималось к нему… Но что же тогда всё-таки было не так?..

Наконец, после долгих усилий, ему всё же удалось добраться до её губ. Не раздумывая больше ни о чём, забыв обо всех своих сомненьях, Егор впился в них со всей страстью, со всем пылом, на который только был способен. Мгновение Сеня оставалась безучастной, - и за это мгновение Егор успел пережить все муки ада. А потом руки Ксении нежно обвили его шею; её тело прильнуло к нему ещё сильнее; её губы приоткрылись, и Егор почувствовал, что окончательно теряет голову…

Они целовались долго, страстно и исступлённо, как люди, бесконечно томимые жаждой и нашедшие, наконец, живительный источник. Время остановилось; грядущее потеряло свой смысл, и значение имел только этот миг, только это мгновение. Губы Егора были горячими, властными и требовательными. Сеня никогда раньше даже и не подозревала, что поцелуй, - обычный, почти целомудренный поцелуй, - может быть таким захватывающе-опьяняющим, может так отзываться в каждой клеточке твоего тела и наполнять его таким неописуемым восторгом…

Некоторое время спустя Сеня упёрлась кулачками в плечи Егора и заставила его чуть отстраниться. Он оторвался от её губ и с некоторым удивлением посмотрел на неё сверху вниз. Тёмные глаза Егора горели загадочным огнём; лицо было едва заметно напряжено, как у человека, изо всех сил старающегося сдерживать свои чувства. У Сени закружилась голова. Она словно впервые вдруг обнаружила, что он очень высок ростом, что у него густые вьющиеся чёрные волосы и гладкая нежная кожа, к которой так и хочется прикоснуться… Эмоции буквально переполняли девушку, всегда считавшую себя слишком здравомыслящей и совершенно неподвластной им, и она вынуждена была на миг закрыть глаза, чтобы совладать с ними…

- Что-то не так? – спросил Егор, с тревогой вглядываясь в её лицо. Реакции этой странной девушки заводили его в тупик.

Сеня поспешно замотала головой.

- Нет, нет, всё в порядке! – заверила его она.

Егор слегка приподнял пальцами её подбородок и снова её поцеловал, но на этот раз очень-очень нежно. Он с восторгом почувствовал лёгкие прикосновения Сениного язычка к своим губам. Она очень хорошо умела целоваться, но Егор с потаённой радостью сделал вывод, что все её робкие попытки казаться более искушённой лишь выдают, что на самом деле она имеет очень небольшой опыт. Но её губы были настолько нежными и сладкими; её движения были такими соблазнительно-невинными, что Егор, теряя голову от её опьяняющей близости, лишь усилием воли оторвался от её губ и, прижав её к себе ещё крепче, уткнулся лицом в её волосы.

Сеня осторожно высвободилась и приподняла голову. Егор смотрел на неё очень ласково. И, показалось ей это, или в его глазах действительно светилось нечто большее, чем просто нежность?.. Сеня осторожно прикоснулась губами к его подбородку. Её руки нерешительно скользнули вверх по спине Егора и запутались в его жёстких чёрных волосах.

Эта её совершенно невинная, вроде бы, ласка вызвала новый всплеск эмоций в душе Егора. Ещё никогда в своей жизни он не ощущал такого сильного всепоглощающего желания. Оно билось в его сердце, стучало в висках, пульсировало в венах. Эта хрупкая девушка, трепещущая сейчас в его объятиях, просто сводила его с ума. Даже сквозь одежду он чувствовал жар её тела, - этого нежного податливого тела, так доверчиво прильнувшего к нему. Сочетание чувственности и неискушённости, робость и явная готовность отвечать на ещё более смелые ласки, завораживали и опьяняли.

Егор с трудом контролировал себя, и это было более, чем странно, потому что он никогда в своей жизни не придавал особого значения сексу. Что-то подсказывало ему, что он без труда сможет добиться сейчас этой девушки, что его опыт и умение обращаться с женщинами помогут ему преодолеть возможное лёгкое сопротивление, а это прекрасное тело сумеет подарить такое наслаждение, равного которому он ещё не знал. Но, в то же время, он вдруг понял, что этого ему будет мало. Он хотел эту девушку, - хотел безумно, хотел любить её снова и снова, до полного изнеможения. Но он не желал уже обладать только одним её телом, каким бы прекрасным оно ни было, и какие бы неизведанные наслаждения оно ему ни сулило. Он хотел, чтобы ему безраздельно принадлежала ещё и душа этой непонятной девушки. А сейчас её душа витала где-то очень далеко. И он прекрасно осознавал это.

Стараясь просто не думать обо всём об этом, Егор снова начал целовать её. Губы Сени были бесподобно нежными и мягкими. Её пальчики ласково перебирали его волосы. Прижимая её к себе изо всех сил, Егор осторожно осыпал поцелуями её лицо, шею, опускаясь всё ниже и ниже. В первое мгновение Сеня замерла неподвижно, прислушиваясь к этим новым, непривычным для неё ещё ощущениям, а потом, повинуясь древнему, как мир, женскому инстинкту, обхватив его голову руками, прижала её к себе ещё сильнее.

В этот самый момент у неё мелькнула безумная мысль о том, что она, помимо собственной воли, вопреки всем доводам рассудка, хочет этого мужчину. Она подумала о том, что именно с ним хотела бы пройти всё, от начала до конца, именно ему хотела бы подарить все так долго сберегаемые для другого человека чувства и желания. Но тут же какой-то противный голосок в её душе возразил ей, что это невозможно, и она прекрасно знает об этом. Да, ей нравится этот мужчина, но она никогда не сможет полюбить его. Никогда…

- Что-то не так? – снова спросил Егор, моментально почувствовав вдруг, как она напряглась в его объятиях, и не на шутку испугавшись, что он всё испортил своей поспешностью. – Я делаю что-то не то?..

Вместо ответа Сеня просто поцеловала его, вложив в этой свой поцелуй всю буквально переполнявшую её нежность.

- Всё хорошо? – опять спросил Егор, немного успокаиваясь.

- Да, - искренне ответила Сеня, обнимая его и пытаясь скрыть выступившие на глазах слёзы.

Она даже и сама не могла понять, почему плачет. Она не лгала Егору. Всё действительно было хорошо. Просто замечательно. И всё же слёзы, появившиеся на её ресницах, не были слезами радости или счастья. Их вызвала какая-то нехорошая мысль, промелькнувшая в голове. Сеня теперь уже не могла вспомнить, какая именно, и, стараясь попросту не думать об этом, попыталась снова сосредоточиться на своих ощущениях.

И вдруг неожиданно она вспомнила, о чём думала всего минуту назад. Те же самые тяжёлые мысли снова роем пронеслись у неё в голове. Она думала о том, как ей хорошо с Егором. Её тело реагировало на его близость так сильно, как ещё ни разу в жизни. И она безумно хотела заняться с ним любовью. Впервые в жизни Сеня испытывала такое сильное желание, причём, как ни странно, испытывала его по отношению к совершенно чужому постороннему мужчине, которого она даже и не любила. И прекрасно знала, что никогда не сможет полюбить. Он, по всей видимости, действительно неплохой человек, несмотря на некоторые странности его характера, но при этом абсолютно не в её вкусе. А кроме того, он так странно и отвратительно вёл себя раньше, что она никогда не сможет ни забыть этого, ни простить. Так что, какая уж тут может быть любовь!.. А секс без любви – это для неё просто немыслимо. Нет, она никогда не сможет заниматься сексом с нелюбимым мужчиной. Даже странно, что у неё вообще появляются такие желания, - это у неё-то, у человека, который, в принципе, никогда не мог понять, как могут заниматься любовью люди, не любящие друг друга?..

Конечно, в глубине души Сеня понимала, что всё это наивно и старомодно. Но она не была готова сейчас и ради этого человека изменить своим принципам, привычкам и взглядам на жизнь.

Словно почувствовав неладное, Егор заставил её поднять голову и снова увидел в её глазах слёзы. Теперь он уже действительно не на шутку испугался. Господи, да что же такое происходит с этой девушкой?.. Почему она так странно на всё реагирует?.. Он не знал, что и думать по этому поводу. Ему казалось, что он не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы причинить ей боль. И, тем не менее, она снова плачет… Но почему она плачет?..

- Господи, Сеня, чем я тебя опять обидел? – со страхом в голосе спросил он, заглядывая в её наполненные слезами глаза.

Ксения поспешно замотала головой.

- Нет, нет, ничем! – постаралась уверить она его, причём, совершенно искренне. – Всё в порядке!

- И ты плачешь сейчас от счастья? – с ноткой невольного сарказма в голосе спросил Егор.

- А я и не плачу! Тебе это просто показалось! – бодрым голосом возразила Сеня, изо всех сил пытаясь улыбнуться, и тут же, как бы опровергая эти её слова, два предательских маленьких ручейка потекли по её щекам.

Сам испытывая впервые за много лет желание расплакаться, Егор начал покрывать её лицо поцелуями, слизывая с него солёные слезинки.

Сеня рассмеялась, отстранилась от него и вытерла глаза.

Егор подхватил её на руки и перенёс на кровать. На мгновение Сеня похолодела, ожидая от него каких-то дальнейших действий. Она одновременно и хотела продолжения, и боялась его. Но Егор, который удивительно тонко чувствовал её состояние, лишь усадил её к себе на колени и обнял.

Сеня снова чуть отстранилась от него и по-детски, рукой, начала вытирать заплаканное лицо. Егор достал из кармана носовой платок и протянул ей.

- Спасибо, - улыбнулась Сеня, осторожно вытирая глаза и стараясь окончательно не размазать косметику по всему лицу. – Ты извини, Егор, я не знаю, что такое со мной сегодня случилось! Наверное, это просто нервы!

- Наверное, - послушно кивнул Егор, снова обнимая её и чувствуя невыразимую словами нежность к этой плачущей девочке. Она была ещё на самом деле такой маленькой, такой милой, такой беззащитной, и Егор рядом с ней чувствовал себя слишком взрослым, циничным и пресыщенным жизнью. Ему упорно лезли в голову всякие глупые мысли о том, сколько всего он готов был сделать ради того, чтобы высушить её слёзы, и заставить эти зелёные глаза снова заискриться весельем. Если бы он сказал ей об этом вслух, она, наверное, просто рассмеялась бы… А может быть, и нет…

Но он чувствовал, что ничем не может помочь сейчас этой девочке, сумевшей так основательно задеть его сердце, и осознание этого причиняло ему серьёзную боль. Что-то случилось в её жизни, - что-то такое, исправить чего он никак не мог, как бы ни хотелось ему сделать это. И ему оставалось лишь держать в объятиях её хрупкое вздрагивающее тельце и в полной мере осознавать своё бессилие.

Сеня вернула ему платок и решилась, наконец, поднять на него смущённые глаза. Она смотрела робко, исподлобья, как испуганный ребёнок. И на её лице застыло такое трогательно-доверчивое выражение, что Егор, не удержавшись, снова прижал её к себе и уткнулся в её волосы.

- Я, наверное, ужасно сейчас выгляжу? – тихо предположила девушка, искренне жалея, что под рукой нет зеркала.

- Нет, ты очень красивая! – с улыбкой возразил Егор. И он действительно говорил то, что думал. – Ты всегда очень красивая, и всегда очень нравишься мне!

Сеня невольно рассмеялась, и Егор с удовлетворением отметил появившийся в её глазах знакомый блеск.

- А ты, оказывается, умеешь льстить? – с улыбкой произнесла она.

- Ни капельки! Я всегда говорю только правду! – заверил её Егор, легко касаясь губами её губ.

Сеня неуверенно запустила пальцы в его жёсткие волосы и прижалась щекой к его щеке. Больше всего на свете ей хотелось прикоснуться к его лицу, шее, провести пальцами по его телу, почувствовав, как оно напрягается под ними. Но она не могла решиться на это. Она просто не знала, как следует вести себя с мужчиной, чтобы одновременно, с одной стороны, суметь доставить ему удовольствие, но, с другой стороны, не спровоцировать его на более серьёзные действия, к которым она пока, явно, была не готова.

Честно говоря, если бы на месте Егора оказался любой другой мужчина, ей было бы легче. Тогда она и сама знала бы, как себя вести, и могла бы догадаться, чего можно ожидать от него. Но Сеня сейчас даже не представляла себе, как держать себя с человеком, который на протяжении стольких месяцев их знакомства, казалось, напрочь отвергал саму мысль о чём-то более близком, чем просто презрительное равнодушие. И вот теперь вдруг этот самый мужчина держит её в объятиях, и в его глазах явно горит желание…

С другим было бы гораздо проще и безопасней. Но в том-то всё и дело, что ещё никто и никогда не вызывал у Сени такую невероятную гамму чувств и ощущений, и ещё никому не удавалось заставить её позабыть обо всём на свете. Только этому странному человеку, с которым Ксения совершенно не знала, как себя вести.

Егор снова склонился над ней. На мгновение ей пришло в голову, что заставить этого гордого неукротимого человека смотреть на неё с таким выражением на лице – уже само по себе подвиг. Но она не собиралась пока отказывать ему. По крайней мере, в такой малости, как поцелуй. Сеня обвила руками его шею и закрыла глаза в предвкушении наслаждения…

Егор аккуратно поставил её на ноги и встал сам. Его губы всё ещё горели от поцелуев этой рыжеволосой красавицы, а тело требовало продолжения, требовало прижать эту трепещущую в его объятиях весталку к себе крепко-крепко и насладиться ею… Но разум подсказывал Егору, что это было бы ошибкой, - самой ужасной ошибкой из тех, которые ему только приходилось совершать в своей жизни. Что-то в глазах этой таинственной красавицы яснее всяких слов говорило ему, что, отдав своё тело, она попросту упорхнёт из его объятий, не позволив даже заглянуть в свою душу. А этого Егору было уже мало. Ему удалось увидеть эту девочку такой, какой она была на самом деле. Не гордую независимую красавицу, у ног которой от одного взгляда зелёных глаз укладывались штабеля мужчин, а робкого испуганного ребёнка, доверчиво дарящего ему свои невинные ласки и поцелуи. И ему нужен был теперь именно этот ребёнок, - нежный, нерешительный, испуганный. И такой родной – родной…