Read the book: «Ведьма из Подмосковья. Тридесятая улица, дом 1. Книга 5. Тени обретают свет.»

Глава

Ведьма из Подмосковья.

«Тридесятая улица, дом 1»

Книга 5. Тени обретают свет.

Глава 1.

В которой туман приходит без приглашения, а в доме появляется гостья, которая ничего не помнит

Туман пришёл в ту ночь, когда никто его не ждал.

Он не крался, не стелился по низинам, как обычно, — он просто опустился на Тридесятую улицу, как огромная, тяжёлая птица, сложившая крылья. Сначала пропали звёзды. Потом — луна, ещё вчера полная и ясная, словно кто-то стёрла её с неба мокрой тряпкой. А потом и сам воздух стал плотным, белым, как молоко, и в этом молоке утонули и лес, и поляна, и даже резные наличники Волшебного Дома, которые обычно светились тёплым, живым светом.

Алиса проснулась от того, что дышать стало трудно. Не от удушья — от того, что воздух был густым, как сироп, и каждый вдох давался с усилием. Она села на лавке, нашарила рукой огарок, лежавший под подушкой, и тот, вспыхнув, осветил горницу. Всё было на месте: печь, стол, травы под потолком, лавки, сундук. Но за окнами, если приглядеться, не было ничего — только белая, вязкая мгла, которая, казалось, дышала.

— Мирон, — позвала она негромко.

Кот возник рядом мгновенно, как будто ждал. Его шерсть стояла дыбом, а в янтарных глазах, обычно насмешливых, теперь застыла тревога.

— Я чувствую, — произнёс он, не дожидаясь вопроса. — Он пришёл. Не Ярина, не Марфа. Он сам.

— Хозяин туманов?

— Да. — Мирон принюхался, и его усы задрожали. — Пахнет не туманом. Пахнет пустотой. Как будто мир вывернули наизнанку и оставили сохнуть.

Алиса встала, накинула плащ. К этому времени в горнице уже начали просыпаться остальные: Андрон, спавший на лежанке, заворочался и сел, протирая глаза; Буся, свернувшаяся в клубок у печи, подняла голову и тонко, испуганно пискнула; Уголёк и Тёпа, спавшие рядом, вскочили и прижались друг к другу. Заряна вышла из своей каморки — бледная, но собранная, с книгой в руках. Сев и Алёна, спавшие в дальнем углу, тоже поднялись. Перышко, сидевший на чердаке, спустился по лестнице и встал у двери, расправив крылья. Даже Полудёнок, обычно спокойный, светился неровно, как испуганный светлячок.

— Что это? — спросил Сев, подходя к окну. — Туман не должен быть таким... плотным.

— Это не туман, — тихо произнесла Заряна, открывая книгу на закладке. — Это дыхание. Хозяин туманов дышит, и его дыхание — это то, что мы видим. Если он подойдёт ближе, дышать станет нечем.

— Тогда нужно что-то делать, — Алиса сжала огарок. — Пока он не подошёл.

— Есть один способ, — Заряна подняла глаза. — Но он опасный. И я не уверена, что он сработает.

— Говори.

— Нужно зажечь огонь, который он не сможет затушить. Такой огонь горит только в одном месте — на старом алтаре, что стоит на границе миров. Там, где мы закрывали дверь Миражи. Если зажечь его до того, как Хозяин войдёт в наш мир, он не сможет пройти.

— А если не успеем?

— Тогда он войдёт. И тогда уже никакие алтари не помогут.

Алиса посмотрела на своих. На Мирона, который уже стоял у двери, готовый идти. На Бусю, дрожащую, но сжавшую лапки в кулачки. На Андрона, который, несмотря на страх, уже натягивал сапоги. На Уголька и Тёпу, которые не отходили от Буси. На Перышко, чьи крылья были расправлены, как щит. На Сева и Алёну, стоявших рядом, плечом к плечу. На Заряну, которая уже собирала травы в дорожную сумку.

— Тогда не будем терять времени, — сказала она. — Собираемся.

Сборы были короткими, но тщательными. Алиса взяла огарок, перстень, серебряный нож и пучок полыни. Заряна — книгу и травы. Сев — амулет и топорик. Андрон — кочергу, которую он почему-то считал своим главным оружием. Буся надела на шею Полудёнка, как живой медальон, и прижала к груди маленький узелок с сушёной мятой, который дала ей Заряна. Уголёк и Тёпа, хоть и не понимали, что происходит, но чувствовали тревогу и жались к ногам Алисы. Мирон, как всегда, был собран и спокоен, но его хвост ходил из стороны в сторону, как маятник.

Перышко вызвался идти первым. Он взлетел в белое марево и вскоре вернулся, отряхивая перья.

— Тропа видна, — сообщил он. — Но туман такой густой, что дальше чем на десять шагов ничего не разглядеть. И ещё... — он замялся. — Там кто-то есть. Не Хозяин. Кто-то меньше. И слабее. Но живой.

— Живой? — насторожилась Алиса. — Кто?

— Не знаю. Но он не двигается. Словно ждёт.

Алиса переглянулась с Заряной.

— Может быть, это ловушка, — тихо сказала Заряна. — Или приманка.

— Или кто-то, кому нужна помощь, — возразила Алиса. — Мы не можем пройти мимо.

— Не можем, — согласилась Заряна, и в её голосе не было осуждения. — Тогда идём и посмотрим.

Они вышли в туман. Уже через несколько шагов дом скрылся за белой пеленой, и мир сузился до нескольких шагов вокруг. Звуки в тумане были странные: шаги отдавались глухо, как в вате, дыхание возвращалось эхом, и где-то далеко, на самом краю слышимости, что-то тихо, протяжно гудело. Алиса шла первой, держа огарок перед собой, и его свет разгонял туман лишь на пару локтей. Мирон шёл рядом, принюхиваясь. Буся, Уголёк и Тёпа держались позади, прижавшись друг к другу. Сев замыкал шествие, держа наготове топорик.

Через четверть часа Перышко, летевший впереди, вдруг остановился и тихо каркнул. Алиса подошла и увидела: у корней старой ели, прямо на мокрой траве, лежала девушка. Она была молодой, лет двадцати, в простом ситцевом платье, босая, с растрёпанными светлыми волосами. Лицо её было бледным, но не серым, как у тех, кого забирал туман, а живым. Она дышала — ровно, глубоко, как спящая. И, что самое странное, вокруг неё туман не сгущался, а, наоборот, расступался, будто боялся.

— Она жива, — выдохнула Буся, подбегая.

— Жива, — подтвердила Заряна, опускаясь рядом и проверяя пульс. — И не тронута. Как будто туман её не видит.

— Почему? — спросил Сев.

— Не знаю, — Заряна покачала головой. — Но это не случайность. Такие, как она, — редкость. Их называют «пустые». В них нет ни злобы, ни страха, ни жадности. Туман их не чувствует, потому что ему не за что зацепиться.

— И что с ней делать? — спросил Андрон, который, несмотря на ворчливость, уже стягивал с себя тулуп, чтобы укрыть девушку.

— Забрать с собой, — Алиса подняла её на руки. — Не оставлять же здесь. А потом разберёмся.

Девушка была лёгкой, как пушинка. Алиса несла её, и туман вокруг них расступался, как будто сама ноша была оберегом. Буся, шедшая рядом, вдруг тихо сказала:

— Она не помнит ничего. Я слышу. У неё в голове пусто, как в новой комнате.

— Это опасно? — спросил Мирон.

— Не знаю. Но она не злая. Точно.

Они вернулись в дом, когда туман стал ещё гуще. Дверь за ними закрылась с глухим стуком, и сразу стало легче дышать: стены, пропитанные травами и воском, не пропускали чужое дыхание. Девушку уложили на лежанку, укрыли одеялом. Андрон, забыв о ворчании, принёс горячей воды и чистую тряпицу. Заряна приготовила отвар, но девушка не пила — она просто спала, и её дыхание было ровным, как у младенца.

— Кто она? — спросила Алёна, сидевшая рядом.

— Никто, — ответила Буся, прислушиваясь. — У неё нет ни имени, ни памяти. Только тело. И что-то ещё... — она замялась. — Что-то, что она принесла с собой. Но я не понимаю, что.

— Это может подождать, — сказала Алиса, садясь к столу. — Сейчас главное — алтарь. Нужно успеть зажечь огонь до рассвета.

— А если не успеем? — спросил Андрон.

— Тогда туман не уйдёт. И, возможно, начнёт забирать людей.

Все замолчали. Дом, ещё недавно такой тёплый и живой, теперь казался осаждённой крепостью. За окнами белая мгла стояла стеной, и в этой стене, если приглядеться, угадывались тени — не человеческие, не звериные, а какие-то иные, длинные и извилистые.

Алиса встала.

— Я пойду к алтарю. Кто со мной?

— Я, — Мирон поднялся первым.

— Я, — Буся спрыгнула с лавки, и Полудёнок, сидевший у неё на шее, тихо звякнул.

— И я, — Сев шагнул вперёд.

— И я, — Перышко расправил крылья.

— И мы, — Уголёк и Тёпа подошли и сели рядом, глядя на Алису снизу вверх.

Заряна, глядя на это, улыбнулась, но в её глазах была тревога.

— Я останусь с девушкой, — сказала она. — И с Алёной. Если туман попробует пробиться в дом, мы будем держать.

— Хорошо, — Алиса кивнула. — Андрон, ты за старшего.

— Опять я, — проворчал домовой, но в его голосе не было обиды. — Ладно. Идите. Но если не вернётесь до рассвета, я сам пойду вас искать. И тогда туману мало не покажется.

Алиса улыбнулась и шагнула к двери. За ней, один за другим, вышли остальные. Туман сомкнулся, и дом исчез, как будто его и не было.

Дорога до старого алтаря, что стоял на границе миров, была неблизкой. Идти приходилось через лес, который в тумане казался чужим: деревья стояли, как великаны в саванах, и их ветви, облепленные влагой, свисали так низко, что задевали головы. Ветерок, которого Алиса взяла с собой, летел впереди, но и он то и дело возвращался, чтобы не потерять отряд.