Read the book: «Нефтяной король: Секретная жизнь Марка Рича»

Переводчики Ян Шапиро (главы 1–19), Мария Лагошная (глава 20)

Руководитель проекта А. Маркелова

Арт-директор Л. Беншуша

Дизайнер М. Грошева

Дизайн обложки PROSCOM Studio

Корректор Н. Гареева, И. Астапкина

Компьютерная верстка Б. Руссо

Фотография на обложке предоставлена Legion-Media

© Text Copyright ©2009 by Daniel Ammann. Published by arrangement with St. Martin's Press. All rights reserved.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Интеллектуальная Литература», 2018

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

* * *

Благодарности

Я бы не смог написать эту книгу без помощи и рекомендаций десятков людей, с которыми я прежде даже не был знаком. Нефтяные и сырьевые трейдеры, тем или иным образом сотрудничавшие с Марком Ричем на протяжении 40 лет, делились со мной своими мыслями и воспоминаниями, открывали передо мной двери и документы, объясняли технические тонкости торговых и финансовых операций. Они стремились нарисовать общую картину, они открывали мне свои маленькие секреты. Большинство из них избегают публичности и не хотят, чтобы их имена появились в книге. Я благодарен всем вам, доверившимся мне – человеку, которого прежде совсем не знали.

Артур Клебанофф был для меня лучшим агентом и советником, какого только можно пожелать: высокопрофессиональный, заинтересованный, глубоко информированный, с отличным чувством юмора. Фил Ревзин, главный редактор издательства St. Martin's Press, верил в этот проект с того момента, как мы впервые его обсудили. Роджер Коппел, владелец и главный редактор моего родного журнала Die Weltwoche, великодушно позволил мне уйти в длительный отпуск с поста бизнес-редактора. Примите от меня самую искреннюю благодарность.

Многие друзья и коллеги тратили свое время на то, чтобы ставить правильные вопросы, просматривать, обсуждать и исправлять мою рукопись. Их критические замечания были лучшим подтверждением нашей дружбы.

Среди тех, кто так или иначе помогал мне издать эту книгу, я хочу выразить свою сердечную благодарность Авнеру Азулаю, Стефану Барметтлеру, Саймону Бруннеру, Петеру Ханселеру, Пие Хифнер-Хуг, Кристиану Конигу, Томасу Крамеру, Михаэлю Кробату, Монике Мейли, Айзеку Керубу, Карин и Кристофу Ротенхоферам, Урсуле Санто-Доминго, Джуну Сарбаху, Дэнни Шехтеру, Петеру Шилдкнехту, Дорис и Якобу Шилдкнехтам, Маркусу Шнайдеру, Стефану и Лидии Спор, Кристине Стеффен, Габриеле Верффели, Андре Вики, Йодоку Вики, Марку Уилларду и ассоциации переводчиков Tradukas, Бруно Зиауддину, Дейву Золлингеру и Алану Цукеру. Отдельно хочу упомянуть Ханса Йорга Бруна, без помощи которого эта книга не появилась бы на свет.

Глубочайшая благодарность моим родителям Маргрит и Йозефу Амманн-Малер, которые всегда верили в меня и научили добиваться своего. А больше всего я благодарен Ирене Шилдкнехт Амманн, самой лучшей жене, и Эмилии, самой лучшей дочери, за их любовь, поддержку и – столь необходимое! – терпение.

Глава 1
Бесспорный нефтяной король

Нефть, она же черное золото. Этот «самый конфликтный природный ресурс в мире» породил могущественные династии Рокфеллеров и Гетти¹. Ради нефти Саддам Хусейн и другие диктаторы вторгались в соседние страны; нефть свергала властителей, например шаха Ирана. И в наши дни многие государства готовы начать войну, лишь бы не потерять надежный доступ к этому стратегическому ресурсу. Без нефти не сдвинутся с места автомобили и не взлетят самолеты. Без нефти закроются больницы и опустеют торговые центры. Современная экономика немыслима без нефти. Нефть не только важнейший источник энергии – она еще и самый важный товар индустриального общества. Мы живем в нефтяном веке. Мы – «углеводородное человечество», и сама наша жизнь невозможна без нефти².

Спотовый рынок нефти был одной из самых прибыльных идей ХХ в. Марк Рич внедрился на мировой нефтяной рынок, когда его контролировали могучие транснациональные корпорации, а сырая нефть стоила $2 за баррель. К лету 2008 г. цена барреля взлетела до рекордных $140³. Начинание Рича было поистине революционным и фантастически успешным. В 1970-х гг. Рич с горсткой надежных партнеров сумели сломить монополию «Семи сестер», картеля, державшего в руках все секторы нефтяного бизнеса от скважины до бензоколонки. Рич и его партнеры создали первый действующий свободный рынок нефти. Они изобрели спотовый рынок. Благодаря торговле нефтью Рич, приехавший в Соединенные Штаты нищим беженцем, спасавшимся от холокоста, стал одним из самых богатых и влиятельных игроков сырьевых рынков. Он уверенно двигался к трону «бесспорного нефтяного короля», как называл позже его один из многолетних партнеров.

Вслед за взлетом на вершину могущества вскоре последовало падение – падение, стоившее миллиардеру Ричу потери репутации, жены и компании. Мир знает Марка Рича вовсе не по его предпринимательским достижениям, действительно поразительным и многочисленным. О нем не вспоминают как о первопроходце глобализации, которым он, безусловно, был. Его имя не стало олицетворением американской мечты, а ведь лишь благодаря собственным усилиям он превратился из безденежного европейского еврея, спасшегося от нацизма, в одного из богатейших людей Америки.

Несмотря на свое баснословное богатство, Марк Рич потерял власть над собственным имиджем. При упоминании его имени люди представляют себе трейдера-миллиардера, сбежавшего из Соединенных Штатов в 1983 г. из-за обвинения в уклонении от налогов и незаконных нефтяных операциях с Ираном во время кризиса с заложниками. Имя Марка Рича упоминают в связи с сомнительным помилованием, которое он получил в последние часы президентства Билла Клинтона в январе 2001 г., – «одно из самых отвратительных деяний клинтоновской администрации», как написал об этом журнал Forbes⁴. Марк Рич – это тот, кто, по словам республиканца Дэна Бертона, председателя Комитета по надзору за деятельностью правительственных органов палаты представителей США в 1997–2002 гг., вел бизнес «чуть ли не с каждым врагом Соединенных Штатов»⁵.

Кто же этот человек, который всю жизнь играл по-крупному и по-крупному же рисковал? Человек, которого войны и революции не пугали, а, наоборот, для которого они открывали новые деловые перспективы? Что на самом деле представляет собой Марк Рич, которому почти 20 лет удавалось ускользать из рук спецслужб могущественнейшей в мире державы? Одному из самых значительных и неоднозначных трейдеров сырьевых рынков ХХ столетия посвящена всего лишь одна биографическая книга, написанная почти четверть века назад и уже устаревшая⁶. Не исключено, что это связано с уголовным преследованием 1983 г., из-за которого Рич и сегодня остается персоной нон грата. Более вероятная причина кроется в том, что Рич даже в сообществе сырьевых трейдеров, известных своей замкнутостью, считается человеком скрытным. Годами никто не видел его фотографий, прессе, публикующей материалы о нем, приходилось довольствоваться зарисовками художников. Рич упорно избегал встреч с журналистами. Последнее более-менее крупное интервью он дал более 20 лет назад. Никому не удалось понять, что представляет собой Марк Рич. Никто не смог проникнуть в его тайны. Именно это я и попытался сделать три года назад.

«Уважаемый мистер Рич, – писал я ему в декабре 2006 г., прося о встрече. – Я стремлюсь лучше узнать вас – ваши ценности, ваши мысли и ваши мотивы». Дальше шел длинный список вопросов.

Я старался убедить его, что не охочусь за жареными фактами. Меня интересовало другое: почему он считал возможным вести дела с Ираном аятоллы Хомейни, с Кубой Фиделя Кастро, с расистской Южно-Африканской Республикой – с коррумпированными, жестокими националистическими режимами? Я хотел услышать, что он скажет по поводу обвинений в неуплате налогов, прозвучавших из уст самого Рудольфа Джулиани¹. Почему он не вернулся в Соединенные Штаты, чтобы защищать себя в суде? Почему его в конце концов помиловал президент Клинтон? Я хотел спросить, как он перенес смерть дочери, не имея возможности приехать в США во время ее болезни. И конечно же, я хотел узнать, как именно ему удалось добиться таких успехов в бизнесе.

По правде говоря, я не надеялся на ответ. Рич никогда не отвечал на подобного рода вопросы. К моему изумлению, он согласился встретиться со мной. Может быть, ему польстило, что как журналист я больше десяти лет следил за его судьбой. Я всегда старался быть честным и непредубежденным. В каждой публикации о Риче я предлагал ему высказать его мнение. Еще большим сюрпризом для меня стало то, что Рич согласился с моим требованием полной свободы во всем, что я напишу. Я настаивал на праве окончательной редакции и не собирался писать «одобренный автором» текст – я хотел провести самостоятельное исследование и, естественно, иметь право написать и то, что ему не понравится. Рич согласился, но с одним условием: он хотел прочитать рукопись, прежде чем она отправится в издательство, и указать на возможные ошибки. Я согласился, оговорив, что не обещаю вносить изменения там, где буду уверен в своей правоте. Его комментарий после прочтения рукописи был максимально краток. В своем письме он поблагодарил меня за «взвешенный рассказ» и не предложил ни единой поправки.

Важным источником информации для этой книги стали наши продолжительные беседы. Как вы увидите, Рич ответил и на вопросы, которые я собирался задать изначально, и на многие другие. На некоторые темы он прежде вообще не высказывался. Рич отказался отвечать лишь там, где, как он считал, ему не следовало говорить по юридическим соображениям. Он откровенно рассказывал о своих операциях в неспокойных регионах, признал, что вел дела с Ираном, Южной Африкой, Анголой и Кубой. Он впервые говорил о своем судебном деле, утверждая при этом, что никогда не уклонялся от уплаты налогов и не нарушал закон.

Я разговаривал с десятками нефтяных и сырьевых трейдеров из США, Африки, Европы и Азии – с людьми, которые тем или иным образом работали с Ричем в течение последних 40 лет. Они рассказывали мне об основных этапах его жизни, о его главных деловых партнерах, о важнейших коммерческих сделках. Они посвящали меня в тонкости сырьевой торговли. Мне пришлось смириться с тем, что большинство из них пожелали остаться анонимными. Как оказалось, торговцы сырьевыми ресурсами стремятся избегать огласки еще больше, чем швейцарские банкиры. В их бизнесе, который нередко сводит партнеров, официально не желающих иметь друг с другом ничего общего, важнейшей предпосылкой успеха является осмотрительность. Я прочел множество документов (зачастую конфиденциальных), имеющих отношение к Ричу и его компаниям.

Желая узнать больше о личной жизни Марка Рича, я побеседовал с его дочерями Даниэль и Илоной, с его близкими друзьями, в том числе с Майклом Стейнхардом – живой легендой в мире хедж-фондов. Особенно важной была беседа с Дениз Рич, очень яркой женщиной. Она откровенно рассказывала о жизни с бывшим мужем, об их мучительном разводе и о своей роли в помиловании Марка. Испанская маркиза Урсула Санто-Доминго, первый секретарь Рича, рассказала мне о ранних шагах своего бывшего босса в трейдерском бизнесе. Бывший офицер израильской разведки «Моссад» прояснил вопрос об особенных отношениях Рича с Израилем и серьезных услугах, которые он оказал еврейскому государству. Наконец, адвокаты Джек Квинн (бывший советник Билла Клинтона), Роберт Финк и Андре Вики убеждали меня, что обвинение, выдвинутое против их клиента, было слабым.

Конечно же, я разговаривал и с противниками Рича: с его «ангелом мщения» Моррисом («Сэнди») Вайнбергом-младшим, который, едва начав работать помощником федерального прокурора Южного округа Нью-Йорка, вел расследование по сделкам Рича и выдвинул против него официальное обвинение⁷. Я беседовал с бывшим федеральным маршалом Кеном Хиллом, который в течение 14 лет пытался арестовать – или даже похитить – Рича. Я разговаривал со служителями Фемиды, с американскими и швейцарскими дипломатами, и они показывали мне документы, о которых не смогли бы рассказать официально. Я разговаривал с конкурентами Рича и с его бывшими работниками, рассорившимися с ним.

Результатом всех разговоров и исследований стала эпическая история о власти, история о морали и аморальности, история об изобретательности, в которой многое выглядит иначе, чем мы это себе представляли. Перед вами история, в которой частная жизнь сталкивается с мировой политикой, – сага о Марке Риче.

Глава 2
«Величайший дьявол»

То утро в Санкт-Морице выдалось очень холодным. Я шел к машине, под ногами хрустел снег, изо рта вырывались облачка пара. Термометры на самом старом и знаменитом лыжном курорте показывали –22 °С, и воздух чуть не похрустывал от мороза. Прежде чем сесть в машину, пришлось счищать толстый слой льда с окон. Я надеялся, что, несмотря на холод, машина заведется, и вполголоса ругался, подавляя нервозность. «Ну пожалуйста!» – взмолился я, поворачивая в замке ключ зажигания. Тот, с кем я договорился кататься на лыжах в Швейцарских Альпах, больше всего на свете не любил опозданий. Это я знал наверняка. Однажды я спросил его, почему он развелся с женой, и он ответил: «Она постоянно опаздывала. Постоянно»⁸. Судя по голосу, он не шутил.

Я ни в коем случае не мог опоздать. Через полчаса у меня была встреча с Марком Ричем – самым могущественным, самым важным, самым одиозным нефтяным трейдером ХХ в. Никто из его коллег не достиг таких успехов, и никто не пробуждал таких сильных эмоций. Друзья обожали его за выдающиеся таланты, благодаря которым он буквально перевернул международную торговлю. Враги презирали как беспринципного торгаша, готового продать собственную бабушку, если за нее предложат хорошую цену. Похоже, Марка Рича, которому к тому времени исполнилось 74 года, воспринимали исключительно в черно-белых тонах, без всяких оттенков. Тот факт, что его в январе 2001 г. помиловал Билл Клинтон, ничего не изменил. Более того, это событие произвело обратный эффект. Для противников Рича это помилование, одно из «самых скандальных» в истории Соединенных Штатов, лишь доказывало, что он способен купить что угодно и у кого угодно – даже неприкосновенность у президента сверхдержавы⁹.

Я хотел узнать, что этот человек представляет собой на самом деле, без упрощений и стереотипов. Как бедный мальчик Марселл Райх, еврейский беженец из Бельгии, превратился в Марка Рича – «одного из богатейших и могущественнейших сырьевых трейдеров всех времен и народов», как назвала его газета Financial Times?¹⁰ Как, появившись из ниоткуда, он с горсткой партнеров сумел занять доминирующие позиции в мировой торговле нефтью и другими сырьевыми товарами? Какими были важнейшие решения и ключевые события в его невообразимой карьере? На что ему пришлось ради этого пойти? Через что он не смог переступить? Какими были его величайшие успехи и самые жестокие поражения? Что подстегивало его честолюбие? Чему можно научиться на его поразительном предпринимательском опыте?

Я повернул ключ зажигания, и мой черный «опель» завелся. Мне повезло. Похоже, мороз плохо сказался только на колонках – голос Мика Джаггера звучал на удивление глухо: «Позвольте, я представлюсь: я эстет и богатей»¹¹. Еще не было восьми часов утра, на улицах было полно снега и ни одной живой души. Я осторожно ехал по замерзшему Санкт-Морицу, направляясь в роскошный «Сувретта-Хаус» – лучший отель в городе. Через несколько дней его заполонят богатые туристы, сливки европейского общества, что сочли «Сувретта-Хаус» подходящим местом для рождественских и новогодних праздников. В это утро укрывшийся среди заснеженных сосен отель выглядел безмятежно-спокойным. У входа в него толпилась стайка снеговиков с красными морковками вместо носов.

Из динамиков несся голос Мика Джаггера. «Сочувствие дьяволу», песня Rolling Stones, написанная 40 лет назад в памятном 1968 г., теперь вновь звучала чуть ли не на каждой радиостанции. Я свернул направо, к нижней станции подъемника «Сувретты», где мне назначил встречу «величайший дьявол» – термин, которым пользовался сам Марк Рич. «Меня изображали величайшим дьяволом», – ничуть не жалея себя, сказал он во время последнего нашего разговора в его офисе в швейцарском городке Цуг. Те, кому знаком буквализм Рича, знают, что он не склонен к преувеличениям.

Крейг Копетас, почти четверть века назад написавший первую и до сих пор единственную биографию Рича, именовал его «подлинным Князем Тьмы»¹². Рича изображали воплощением зла, безжалостным злодеем, капиталистическим чудищем, пальцы которого «испачканы кровью, потом и слезами третьего мира»¹³. Многие годы имя Марка Рича было символом жадности и беспринципности – самых ужасных качеств «реального капитализма».

Можно назвать точную дату, когда это имя вырвалось из-под контроля своего владельца. 19 сентября 1983 г., в понедельник, перед журналистами предстал молодой честолюбивый федеральной прокурор Южного округа Нью-Йорка Рудольф («Руди») Джулиани. Изо всех сил пытаясь скрыть ликование, он возбужденно объявил о том, что выдвинул обвинение в «величайшем налоговом мошенничестве в истории». Отрывки из обвинения он зачитал вслух озадаченным журналистам и телевизионщикам. Газета The New York Times назвала это «необычной публичной демонстрацией»¹⁴.

Джулиани обвинил Рича, которому тогда было 48 лет, в 51 преступлении¹⁵. Помимо уклонения от налогов на сумму не менее $48 млн ему были предъявлены обвинения в вымогательстве, тайном сговоре и торговле с враждебными государствами – тяжелейших преступлениях в глазах добропорядочных граждан. Утверждалось, что Рич торговал иранской нефтью, игнорируя наложенное на Иран американское эмбарго, в то время как граждане США были заложниками в Тегеране. Из библиотечного зала здания прокуратуры США Джулиани заявил, что Рич и его деловой партнер Пинкус Грин проведут остаток жизни за решеткой. К тому времени оба эти бизнесмена уже сбежали вместе с семьями в Швейцарию, где находилась штаб-квартира компании Marc Rich + Co. AG (AG означает Aktiengesellschaft, «акционерное общество»), основанной десятью годами ранее.

С тех пор следователи часто стали называть свое расследование «величайшим налоговым мошенничеством в американской истории», политики – именовать Рича «миллиардером-беглецом», а журналисты – писать статьи о «самом разыскиваемом экономическом преступнике в истории США», в запросе поисковика Google по этим словам имя Марка Рича на первом месте¹⁶. Понятно, что обвинение в торговле с враждебной страной больше всего впечатляет публику. Конгрессмен-республиканец Крис Шейс, выражая общественное мнение, назвал Рича «предателем [своей] страны – нашей страны»¹⁷. Для многих Марк Рич просто враг своего государства.

«Величайший дьявол». Я поразился, услышав эти слова от самого Рича. У него есть свои сильные стороны, но разговорчивость в их число не входит. Он говорит обдуманно и кратко, обычно укладываясь в два-три предложения. Меня об этом предупреждали. Я не надеялся выжать из него больше, чем «да», «нет» или «что?». Рич говорит по-английски с едва заметным немецким акцентом (это родной язык его отца) и на удивление мягким голосом. При этом он смотрит прямо в глаза собеседнику, следя за его реакцией. Его рукопожатие так же крепко, как и убежденность в том, что от журналистов можно ждать лишь неприятностей.

Первая встреча

Впервые мы встретились с Марком Ричем за несколько месяцев до катания на лыжах в Санкт-Морице. Мы сидели в его офисе в Цуге, на верхнем этаже ничем не примечательного современного офисного здания рядом с железнодорожным вокзалом. Чтобы подняться наверх и полюбоваться видом из широких окон на деловой центр города и пологие окрестные холмы, нужно пройти изощренную систему безопасности. В фойе офисного здания, расположенного рядом с популярным в городе тренажерным залом, за посетителями, идущими к лифту, следят видеокамеры. Здесь расположены офисы юристов и распорядителей активов. На пятом этаже посетитель натыкается на дверь из матового стекла с табличкой MARC RICH GROUP. Нажав на кнопку звонка, вы замечаете еще одну камеру, изучающую вас. Дверь открывается, и вы попадаете в нечто наподобие стеклянной кабинки, а по ту сторону стеклянной двери вас рассматривает секретарь. Не удивлюсь, если эти двери из пуленепробиваемого стекла. Вторая дверь открывается лишь после того, как закрылась первая, – и вот вы уже в офисе компании.

В приемной стоит маленький стеклянный столик и два черных кожаных офисных кресла модели LC 2 – творение швейцарского дизайнера и архитектора Ле Корбюзье. «"Марк Рич Груп", доброе утро», – по-английски отвечает по телефону секретарь, хотя в Цуге обычно говорят по-немецки, да и утро давно уже прошло. Один из самых верных трейдеров Рича как-то сказал мне, что «над империей Марка Рича никогда не заходит солнце». Он переиначил слова испанского короля Карла V (1500–1558), императора Священной Римской империи, который благодаря открытию Америки Христофором Колумбом правил половиной земного шара. «Марк – бесспорный нефтяной король», – сказал трейдер.

Секретарь ведет меня в кабинет Рича по лабиринту коридоров, отделанных исключительно белым. На стенах картины современных испанских художников Мигеля Барсело и Антони Тапиеса. Песочного цвета ковер глушит звук шагов. Не доходя до кабинета директора, я замечаю двух крепкого сложения мужчин, сидящих за перегородкой, уткнувшись в компьютеры, вид у них довольно усталый. «Водители», – отвечает на мой вопрос секретарь. «Охрана», – уточняет позднее Марк Рич. Два телохранителя, не отходящих от него ни на шаг, даже если он идет в кафе напротив, напомнили мне о тех временах, когда американское правительство назначило награду за его голову. Тогда за Ричем по всему миру охотились агенты спецслужб и просто авантюристы, а сам он передвигался исключительно в бронированном Мercedes.

За безопасность шефа отвечает маленькая, но весьма эффективная команда специалистов во главе с бывшим офицером «Моссада». Не приходится сомневаться в их квалификации, ведь у американских спецслужб, пытавшихся похитить Рича и вывезти его из страны, ничего не получилось. «Он хорошо платит за безопасность. У Рича достаточно денег, чтобы купить то, что ему нужно. Захватить его не легче, чем захватить какую-нибудь страну», – говорил мне Кен Хилл во Флориде. В бытность судебным приставом он в течение 14 лет пытался схватить Рича. (Мы еще вернемся к этой истории в главе 12.)

«Какие обвинения вас задевают сильнее всего?» – спрашиваю я Рича уже в его кабинете, чтобы «раскрутить» беседу. «О каких обвинениях вы говорите?» – задает он встречный вопрос.

Если вопрос кажется ему неточным, он отвечает вопросом на вопрос. Он сидит за длинным деревянным столом и что-то записывает в блокнот, лежащий на настольном коврике из белой кожи. На нем, как всегда, синий костюм с белой рубашкой и красным галстуком. Он простужен, и перед ним стоит чашка с куриным бульоном. Пахнет сигарным дымом, как всегда во время наших встреч. В хрустальной пепельнице лежит недокуренная кубинская сигара Cohiba – одно из немногочисленных удовольствий, которых Ричу не видать в Соединенных Штатах. С 7 февраля 1962 г. кубинские сигары, как и вся остальная продукция Кубы, запрещены на территории США. В тот день Джон Кеннеди своим указом наложил торговое эмбарго на Кубу, но прежде велел своему пресс-секретарю Пьеру Сэлинджеру скупить в столичном Вашингтоне все доступные запасы своего любимого сорта сигар¹⁸.

На большом мониторе, стоящем на столе Рича, мелькают биржевые индексы и текущие графики курсов валют. Мое внимание привлекли две книги, лежащие рядом: последнее издание международного справочника брокеров рынка металлов и автобиография Билла Клинтона «Моя жизнь». Рядом с монитором стоят фотографии – в основном дочерей Рича, Илоны и Даниэль, и их детей. На переднем плане – фото его второй дочери Габриэль с Биллом Клинтоном и Алом Гором. Габриэль умерла от лейкемии в 1996 г. в возрасте 27 лет. На другой фотографии – израильский премьер-министр Эхуд Ольмерт в обнимку с Ричем. На стене в простых деревянных рамках висят два диплома почетного доктора израильских университетов, врученные Ричу в 2007 г. Как мы увидим позднее, Билл Клинтон помиловал Рича во многом именно благодаря ходатайствам израильских политиков. Израиль был признателен Ричу по многим причинам, включая важнейшие тайные услуги, о которых мы тоже еще поговорим.

«Вы покупали иранскую нефть у аятоллы Хомейни, когда муллы держали в заложниках сотрудников американского посольства, – ответил я на вопрос Рича. – Вы вели дела с Фиделем Кастро, несмотря на американское торговое эмбарго. Вы торговали южноафриканской нефтью, когда чернокожее население страдало от апартеида. Вы провернули крупнейшую налоговую махинацию в истории Соединенных Штатов». – «Я так часто слышал эти обвинения, что они меня больше не задевают», – мягко сказал он. «Когда тебя называют "величайшим дьяволом", как вы сами выразились, это должно задевать», – настаивал я. «Меня не задевает», – ответил Рич.

Его резкий ответ прозвучал после предательски длинной паузы. Это был один из немногих случаев, когда слова Рича звучали неубедительно. Несколько его друзей уверяли меня, что эти обвинения глубоко ранили его.

Почувствовав мое недоверие, он одарил меня загадочной улыбкой и неожиданно спросил: «Вы на лыжах катаетесь?»

Я удивленно кивнул: «Какой швейцарец не катается на лыжах? Я впервые встал на лыжи в три года». Моему голосу следовало звучать чуть более уверенно.

– Посмотрим, как вы стоите на лыжах, – сказал он и предложил покататься вместе перед Рождеством.

Симпатичный и хитроумный

В то холодное декабрьское утро я первым приехал на пустую парковку за лыжным подъемником, где назначил мне встречу Рич. За несколько предыдущих месяцев я узнал, какой он в жизни: лаконичный, но откровенный; симпатичный и хитроумный, в высшей степени собранный, несмотря на свои 74 года. Наверное, больше всего меня поражало, что человек, последний раз давший интервью еще до падения Берлинской стены и относящийся к публичности и журналистам хуже, чем вегетарианец к окороку, – что такой человек отвечал практически на все мои вопросы, даже весьма деликатного свойства.

Биография Марка Рича типично американская – и в то же время это биография еврея-эмигранта. Часть его саги – воплощение американской мечты, когда чистильщик сапог превращается в миллионера. Это история еврейского мальчика Марселла Райха, беженца из Антверпена, едва избежавшего гибели в холокосте. Весной 1940 г. его семья успела покинуть Бельгию за день до того, как нацисты вошли в страну. Маленьким мальчиком Марселл вместе с родителями приплыл в Марокко на грузовом судне, а потом им очень повезло добраться до Соединенных Штатов – без денег и совершенно не владея английским. Под именем Марка Рича он вошел в мир торговли – одной из немногих сфер деятельности, которыми евреям дозволялось заниматься в прошлые времена, – и, будучи совсем молодым, быстро снискал репутацию вундеркинда. Благодаря замечательным талантам, упорству и настойчивости он стал одним из успешнейших сырьевых трейдеров своего времени. А затем он вступил в конфликт с законом – настолько серьезный, что ФБР внесло его в список самых разыскиваемых преступников. Правительство США назначило большое вознаграждение за его поимку и охотилось за ним по всему свету.

Поразительная карьера Рича была тесно связана с величайшими мировыми событиями: революцией Фиделя Кастро на Кубе в 1959 г., распадом колониальной системы в Африке 1960-х гг., «войной Судного дня» и нефтяным кризисом 1974 г., свержением иранского шаха Мохаммеда Резы Пехлеви и захватом власти аятоллой Хомейни в 1979 г., апартеидом в ЮАР в 1980-х, распадом Советского Союза в 1990-х. Марк Рич и его деловые партнеры всегда были неподалеку от тех мест, где разворачивались эти события. Благодаря изобретательности, упорству и определенной агрессивности они сумели использовать их себе во благо, опережая своих конкурентов. Но еще важнее, наверное, другое: Марк Рич был первопроходцем глобализации и конструктором современной системы сырьевой торговли. Его имя всегда будет связано с экономической революцией, ведь это он изобрел спотовый рынок, без которого немыслима современная торговля нефтью. Наполняя бензобак своей машины, вы совершаете сделку «на месте», сделку с реальным товаром. Водителю нужен бензин, он соглашается с предлагаемой ценой, заполняет бак, платит за бензин и уезжает, не принимая на себя никаких дополнительных обязательств. Это в корне отличается от того, как работал международный нефтяной рынок вплоть до начала 1970-х гг. Свободно продавались и покупались по законам спроса и предложения примерно 5 % мировой нефти, остальные 95 % меняли хозяина в соответствии с долгосрочными контрактами и по фиксированным ценам. После Второй мировой войны нефтяной рынок захватили «Семь сестер» – семь крупнейших нефтяных концернов¹⁹. Самое сокрушительное поражение этому транснациональному картелю нанесла именно компания Марка Рича – маленькая фирма, основанная в 1974 г. в швейцарском Цуге. Это как если бы какая-то мелкая программистская компания потеснила «Майкрософт» на рынке программного обеспечения. Марк Рич и четверо его партнеров по бизнесу очень быстро добились того, о чем мечтали все торговцы сырьем: они создали новый рынок для товара²⁰, который прежде поступал в свободную продажу в мизерных количествах или не торговался вообще. Им удалось создать независимую систему сбыта, оставившую «Семь сестер» в стороне. Рич стоял у самых истоков нефтяного бума, вызванного растущим спросом. Первые сделки с нефтью Рич провел в конце 1960-х гг. со скромными количествами тунисской нефти. В то время баррель сырой нефти стоил $2 (цена на нефть достигла максимума – $147 – в июле 2008 г., а к февралю 2009 г. упала до $35). Еще не был написан доклад «Пределы роста» для Римского клуба, и никто не слышал о «пике добычи нефти» – термине, связанном со спадом мировой нефтедобычи²¹.

Рич внес свой вклад и в рост значимости нефтедобывающих стран. С усилением конкуренции между транснациональными компаниями владельцы природных ресурсов получили возможность больше требовать за свой товар. Исаак Керуб, многолетний партнер и доверенное лицо Рича, сравнил его ни много ни мало с основоположником коммунизма: «В некотором смысле можно сказать, что Марк Рич был Карлом Марксом для нефтедобывающих стран. Благодаря Марксу рабочие осознали свою классовую принадлежность и классовые интересы, а Марк помог нефтедобывающим странам осознать их интересы. Несомненно, это была настоящая революция».

«Он был нашим богом»

Не прошло и десяти лет после создания, а Marc Rich + Co. AG стала крупнейшей и самой прибыльной независимой нефтетрейдинговой компанией в мире, несмотря на то что два главных партнера, Рич и Грин, числились в розыске у самой могущественной страны мира. Никому не удавалось вести дела, минуя Marc Rich + Cо. «В середине 1980-х мы продавали уже миллион баррелей сырой нефти в день», – сказал Рич. Вскоре его компания превратилась в крупнейшего сырьевого трейдера в мире, торгуя не только нефтью, но всеми металлами и полезными ископаемыми, от алюминия до цинка. «На рынке металлов сейчас хозяйничают Марк Рич и его 40 разбойников», – с оттенком уважения и покорности судьбе выразился их конкурент²².

Один английский нефтетрейдер, который, прежде чем пуститься в самостоятельный бизнес, много лет проработал у Рича, сказал мне без тени иронии: «Он был титаном… Нет, он был больше чем титан! Бог – вот кем он был для нас. Он был нашим богом. Когда он звонил вам, чтобы поздравить с удачной сделкой, вас словно поздравлял сам бог».

От «величайшего дьявола» до «бога» – невозможно придумать больший контраст в оценках человека. Черный как смоль или белый как снег, без всяких промежуточных градаций. Почему Ричу дают полярные оценки? Как ему удается вызывать в людях такие яркие эмоции? Этому феномену есть психологическое объяснение: на Рича легко наклеить ярлык. Можно проигнорировать двойственность и неоднозначность его личности, так же как и двойственность и неоднозначность самой нефтяной торговли в целом. Демонизируя Рича или, наоборот, рисуя его «ангелом без крыльев», мы помогаем себе забыть о собственных идеологических и моральных противоречиях.

Значительная часть мировых сырьевых ресурсов добывается в странах, которые не назовешь светочами демократии и прав человека. Страны, богатые нефтью, газом или металлами, обычно страдают от нищеты, коррупции и негодного управления, экономисты и политологи в таких случаях говорят о «парадоксе изобилия» и «сырьевом проклятии»²³. Журналисты и шпионы готовы добывать информацию из любых источников, так и торговцу сырьем, если он хочет преуспеть, приходится иметь дело с людьми, с которыми он ни за что не стал бы дружить, и, по всей видимости, прибегать к действиям, которые осуждаются или даже считаются противозаконными в других частях света.

«С волками жить – по-волчьи выть» – так выразился на этот счет один нефтетрейдер в разговоре со мной. Он часто бывал в Нигерии, одной из самых коррумпированных и самых богатых нефтью стран мира. Я поинтересовался, что он имеет в виду. «Если хочешь родить ребенка, готовься потерять невинность», – сказал он. Конечно, Ричу приходилось давать взятки, чтобы заключить контракты. «Торговая империя [Марка Рича] во многом была построена на взятках и откатах коррумпированным чиновникам», – утверждает Комитет по надзору за деятельностью правительственных органов палаты представителей США, проводивший расследование обстоятельств, связанных с помилованием Рича²⁴.

Торговец нефтью из Нигерии отвергает это обвинение. «Мы бы не добились успеха и не остались бы в бизнесе, если бы просто давали взятки. Мы предлагали нашим потребителям лучшие услуги, чем наши конкуренты, – и это гораздо важнее». Сам Рич не отрицает, что разрешал давать взятки (см. гл. 14).

Высшая цель

«Мною двигало то же, что движет большинством людей, – честолюбие, – говорил мне Рич. – Человечество развивается благодаря честолюбию. Один хочет выше прыгать, другой быстрее бегать, кто-то – летать, кто-то – нырять. Я хотел преуспеть в бизнесе». Высшей целью Рича была земная кора и скрытые в ней сокровища. Чтобы утолить свое честолюбие, он торговал со всеми, кто был готов с ним торговать: с диктатурами и демократиями, с коммунистами и капиталистами. Будучи евреем, он помогал Израилю и в то же время вел бизнес с исламистским Ираном, желавшим уничтожить еврейское государство. Даже южноафриканский апартеид его не смущал. Все это сделало его одним из самых богатых людей в мире – и жупелом для всех политических лагерей. Левые видели в нем не Маркса, а эксплуататора третьего мира. Правые считали его предателем, торгующим с Ираном и Кубой. И те и другие клеймили его как величайшего налогового мошенника всех времен и народов. Он заявлял, что невиновен и не нарушал никаких законов. Его юристы пускались в подробнейшие объяснения, доказывая легитимность всех его деловых операций с точки зрения швейцарского законодательства, но общественное мнение игнорировало эти доводы, а американские политики яростно отстаивали противоположную позицию. «Совершенно очевидно, что Рич сколотил свое состояние, действуя без всяких законных, этических и даже нравственных ограничений», – вот конечный вывод Комитета по надзору за деятельностью правительственных органов палаты представителей США²⁵.

Рич, который всегда старался держаться «вне политики», все глубже погружался в политическую мясорубку. Американские политики, помимо смертного греха торговли с Ираном Хомейни, ставили ему в вину возможные сделки с Муаммаром Каддафи «после того, как нефтяные компании США полностью покинули» Ливию²⁶.

Они обвиняли Рича в том, что он поставлял пшеницу в СССР после американского эмбарго, вызванного вторжением Советов в 1980 г. в Афганистан. «Мистер Рич официально обвиняется в том, что более 20 лет торговал практически со всеми врагами Соединенных Штатов и со многими странами, находившимися под эмбарго», – заявил влиятельный конгрессмен Дэн Бертон, глава Комитета по надзору, после публикации доклада комитета о Риче²⁷.

Антисемитские стереотипы

Безродный космополит-капиталист, сотрудничающий с врагом. Спекулянт, который сам ничего не производит, наживаясь за чужой счет. Вероломный барышник, готовый покинуть свою страну и отказаться от ее гражданства, лишь бы не платить налоги. Однажды в швейцарском парламенте Рича обвинили в том, что он «сосет кровь из третьего мира». Критики Рича, возможно, и не улавливали отзвук антисемитских стереотипов в этих обвинениях. Лишь немногие мои собеседники считали антисемитизм одной из причин столь яростного преследования Рича, в то время как другие нефтяные компании, действовавшие в том же ключе, встречали обхождение гораздо более мягкое.

«Я не люблю понятие "антисемитизм", потому что его можно навесить как ярлык на любую критику, – сказал мне Авнер Азулай. – Очень часто обвинение в антисемитизме не имеет под собой оснований, но в случае с Марком это действительно проблема».

Азулай, бывший офицер израильской разведки «Моссад», – один из ближайших друзей Рича, много сделавший для того, чтобы он получил помилование.

«Рич – парвеню. Он не из американского истеблишмента и к тому же еврей. Для меня очевидно, что часть американской верхушки – "белой протестантской" элиты – настроена антисемитски», – сказал старый компаньон Рича, с самого начала внимательно следивший за его делом.

Так что же, в этом деле есть антисемитская подоплека? «Вполне возможно, – считает сам Рич. – Я легкая добыча: одиночка, заработал много денег, еврей». Однако Сэнди Вайнберг, помощник федерального прокурора, который начал и серьезно продвинул уголовное расследование против Рича, иначе отреагировал на этот вопрос: отхлебнул минералки из бутылки «Перье» и впервые перешел на повышенные тона. «Мой отец был еврей из Бруклина. Он подвергался дискриминации за то, что был евреем», – гневно сказал он.

Мы сидели в его кабинете на 13-м этаже здания Bank of America, откуда открывался потрясающий вид на Тампу (город на юге Флориды) и соседний Сент-Питерсберг.

«Главное умение Рича – это выживание», – однажды очень к месту заметил журналист из журнала Fortune.

Эту фразу Рич мог бы сделать своим девизом. В детстве ему пришлось бежать из Бельгии, и это событие сильно повлияло на него. Рич не любит об этом говорить, но мое подозрение он подтвердил: «Вынужденная эмиграция вселила в меня стремление к независимости». Рич вообще часто использует слово «независимость», в том числе и когда я спрашиваю, что для него значит его несметное богатство. «Богатство всегда означало независимость», – отвечает он.

У Рича типичная ментальность эмигранта, который всего добивается самостоятельно и который хочет показать всему свету, чего он достиг. Он жаждал успеха, и этой жажды хватило, чтобы проложить себе путь из скромной квартирки на Холли-стрит, 4404 в Канзас-Сити, штат Миссури до десятикомнатных апартаментов на Парк-авеню в Манхэттене. «Он со своей мотивацией и энергией спортсмена стремился быстрее думать, упорнее работать и достигать большего, чем другие», – сказал мне Карл Рейхмут, совладелец частного банка, много лет знакомый с Ричем.

Мальчик-беженец, не знавший ни слова по-английски; одинокий еврей в незнакомой стране; единственный сын, желающий доставить радость обожаемому отцу. Благодаря высочайшей эффективности своей работы Рич добивался от окружающих признания и если не любви, то по меньшей мере уважения. Еще лучше сказал об этом его близкий друг, патриарх мира хедж-фондов Майкл Стейнхардт. Мы разговаривали в его манхэттенском офисе на Мэдисон-авеню, на 17-м этаже, где из окон открывается вид на ледяной каток Сентрал-Парка. У Стейнхардта серебристые усы, очень тихий, спокойный голос, и он похож на панду. В его кабинете собраны изумительные произведения искусства. Это иудейские древности – серебряные семисвечники и футляры для свитков Торы. Там есть произведения знаменитого создателя фотомонтажного плаката, немца Джона Хартфилда (урожденного Хельмута Херцфельда), высмеивавшего в своих удивительных работах Адольфа Гитлера и нацистов. Стейнхардт показал мне знаменитый рисунок с белым голубем мира, насаженным на штык перед дворцом Лиги Наций в Женеве. «Преуспеть в бизнесе стало для Марка жизненно важной функцией», – сказал он о своем друге Риче. Долгие годы успех был для него самоцелью, превратившись в истинный смысл его жизни.

Самая сильная сторона

«Его самая сильная сторона… – задумчиво повторила за мной Урсула Санто-Доминго. Мы сидели в ее квартире в элитном районе Мадрида. Элегантная испанская маркиза с немецкими корнями была первым секретарем Рича. Она знает его больше 40 лет. Впоследствии они дружили семьями, иногда совместно проводя отпуска. – Знаете, он из тех, кого мы в Испании называем "супердотадо" – сверходаренный человек. Его величайшая сила в том, что он не отступит, пока не достигнет цели. Он может над чем-то трудиться дни и ночи, пока наконец не добьется своего. Он не думал ни о чем, кроме работы. Вам никогда не достичь того же, если вы работаете по восемь часов в день, а в выходные отдыхаете».

Все успешные сырьевые трейдеры, в том числе и Марк Рич, понимают, что ходят по лезвию бритвы. Слишком тонка для них грань между богатством и разорением, между допустимым и недопустимым, между успехом и крахом. Один трейдер из южной Америки рассказывал мне, как в 1970-х Рич брал его на работу: «Марк взял нож левой рукой и провел указательным пальцем правой по лезвию. Он сказал: "Трейдер всегда ходит по лезвию ножа. Будь осторожен и не оступись"».

Если верить Руди Джулиани и его помощнику Сэнди Вайнбергу, в начале 1980-х оступился сам Рич. «Наши доказательства были не просто убедительными – они были неопровержимыми», – сказал мне Вайнберг. Впрочем, Вайнбергу и Джулиани так и не пришлось демонстрировать неопровержимость своих доказательств в суде. Поскольку Рич решил не возвращаться в Соединенные Штаты, то суд над ним не состоялся и обвинительный – или оправдательный – приговор так и не был вынесен.

Из-за этого скандального дела совершенно забылись исключительные коммерческие успехи Марка Рича. В глазах коллег он не спекулянт и не нарушитель запретов. Вовсе не инкриминируемое ему уклонение от налогов превратило его в самого влиятельного торговца сырьем в ХХ в. Когда я спросил, как он добился таких успехов, Рич ответил традиционной трейдерской шуткой: «Покупай дешевле, продавай дороже». Потом он добавил более серьезным тоном: «Вот что требуется для успеха: упорная работа, упорная работа и еще раз упорная работа – и хорошие компаньоны. Щепотка удачи тоже не помешает». Это и в самом деле важные компоненты успеха, но только ими не объяснить весь масштаб его впечатляющих достижений.

Именно ради разговора на эти темы я ждал его тем ранним морозным утром на стоянке у лыжного подъемника «Сувретты». Мы договорились встретиться в половине девятого утра, и ровно в 8:30, минута в минуту, подъехал травянисто-зеленый автомобиль, из которого выбрался Марк Рич. Не импозантный Мercedes, BMW или внедорожник, популярные у раскатывающих по свету «денежных мешков», а непримечательный, видавший виды Subaru Legacy с номерами швейцарского кантона Люцерн. За рулем сидел один из крепких мужчин, которых я видел в офисе Рича. Телохранитель помог Ричу выгрузить лыжи, выступив на этот раз в роли дворецкого. Доведись случайному человеку наблюдать за этой обыденной ситуацией, он никогда бы не догадался, кто эти люди.

Рич был в синих лыжных брюках, ярко-красном жилете, на голове – черный горнолыжный шлем. Поношенные горнолыжные ботинки выдавали в нем истинного фаната, который никогда не заменит удобные ботинки новыми ради красоты. Как всегда, Марка сопровождали дочери Илона и Даниэль с семьями. Его, конечно же, радовало их общество.

«Побудь еще, не уезжай! Я каждый день скучаю по тебе», – сидя в кресле подъемника, просил он Даниэль, которая на следующий день собиралась лететь в Штаты. «Я должна вернуться в Нью-Йорк, а то мама расстроится», – отвечала Даниэль. «Так позвони ей и скажи, чтобы тоже сюда приехала», – настаивал Рич.

Даниэль покачала головой: «Ты знаешь, что у нее связано с Санкт-Морицем, – сказала она. – Сомневаюсь, что ей здесь будет хорошо».

Их короткий диалог как бы подводил итог истории с Гизелой Росси – эффектной немкой, с которой Рич познакомился в 1992 г. В конце концов это привело к разводу с Дениз (см. гл. 16).

В первой половине 1990-х дела у Рича неожиданно пошли наперекос. Он остался на свободе, но преследования американских властей сделали свое дело. Для Рича, заядлого путешественника, Швейцария превратилась в подобие золоченой клетки. Чуть ли не в любой стране мира американские агенты могли его арестовать и доставить в Соединенные Штаты. Он оказался в изоляции. Многие потенциальные партнеры, опасаясь гнева американского правительства, отказывались вести с ним бизнес – во всяком случае, официально. Цены на все виды сырья опускались все ниже и ниже. Южная Африка после отмены законов апартеида постепенно выходила из-под санкций, и у нее отпала необходимость переплачивать Ричу за нефть.

Друзья Рича говорили мне, что в то время он вел себя просто невыносимо. Много пил, окружил себя дурными советчиками, принял несколько неверных решений, стоивших ему кучу денег и в конечном итоге его компании. В довершение ко всему развод с первой женой Дениз превратился в жестокую и разорительную бойню, которую широко освещали средства массовой информации. Много лет после развода бывшие супруги даже не разговаривали. Те, кто знал подоплеку событий, говорили, что Дениз было нелегко заставить себя добиваться помилования для бывшего мужа. В ее памяти Санкт-Мориц из места безмятежных семейных отпусков превратился в место, где их брак дал трещину. Неудивительно, что Дениз не стремилась туда вернуться.

Катание на лыжах в Санкт-Морице

Корвилья близ Санкт-Морица – один из крупнейших и самых привлекательных альпийских горнолыжных курортов. Рич здесь владеет трехэтажным шале на горе Сувретта – чрезвычайно престижном и дорогом месте, где средний дом стоит около $70 млн. Внутри шале есть бассейн, где Рич плавает по утрам. Зимой он проводит здесь выходные. Он превосходный лыжник, даже в свои 74 года выполняющий каждый спуск с большим изяществом. Рич вообще очень спортивный человек: он любит играть в теннис и дважды в неделю занимается с персональным тренером.

Хотя богачи могут подняться на вершину горы на вертолете, Рич стоит в общей очереди к кресельному подъемнику. Внимательный наблюдатель может заметить на склонах двух его спутников – один впереди Рича, другой позади. У телохранителей с собой рации и тяжелые рюкзаки – на всякий случай. Еще не вполне оправившийся от простуды Рич неутомимо, раз за разом спускается по склону. А потом, сидя в подъемнике, начинает работать: звонит деловым партнерам по всему миру, легко переходя с английского на испанский и с французского на немецкий. На вопрос, на каком языке ему проще всего разговаривать, он пожимает плечами. С отцом он говорил по-немецки, с матерью – по-французски. Он часто говорит по-испански с дочерями, выросшими в Испании, а дела ведет по большей части на английском.

В то время Рич активно занимался недвижимостью, и кризис высокорискового ипотечного кредитования не давал ему заскучать. У него был земельный участок не лучшего качества в Испании, пострадавшей от кризиса больше других европейских стран. Рич купил эту землю за $30 млн несколько лет назад, во время бума недвижимости, рассчитывая, что цены будут расти. Теперь стоимость земли таяла как снег. Банки стремились от нее избавиться. Говоря по телефону на подъемнике, Рич раздраженно давал краткие указания. «Сколько у нас процентов? Кто ведет дело? Нет, мы не станем пускать деньги на ветер. До свидания». Закончив говорить по телефону, он стал обсуждать эту сделку с дочерью Даниэль и ее мужем Ричардом. Мое присутствие, похоже, его нисколько не смущало.

После утреннего катания на лыжах он пригласил меня к себе в шале на ланч. Лифт поднял нас из гаража на третий этаж, где моим глазам открылся сказочный вид на заснеженные горы и озера в верховьях долины Энгаден.

Традиционный деревянный интерьер шале удачно сочетается с современной мебелью и произведениями современного искусства, демонстрируя безупречный вкус хозяина. В обширной комнате тон задают два больших ярких дивана. На столе между ними стоят бронзовые скульптуры животных из Боливии и высится гора монографий по истории искусства – от Диего Веласкеса до Йозефа Бойса и Филипа Тааффе. На стенах – работы Мигеля Барсело и Кита Харинга. Все шале благоухает, как цветочный магазин. Повсюду в зеленых вазах стоят роскошные букеты, оставшиеся со дня рождения Рича: белые розы, тюльпаны, лилии (он любит белый цвет). Нас сопровождает его подруга Долорес («Лола») Руис, которую Рич зовет "mi más bella flor" («мой самый прекрасный цветок»). Вначале мне это показалось слегка манерным, но, выяснив, кто Лола такая, я изменил свое мнение. Интеллектуалка русско-испанского происхождения, кандидат филологических наук², Лола пишет книгу о своей знаменитой бабушке, легендарной Долорес Ибаррури Гомес – Генеральном секретаре компартии Испании. Именно она в дни осады Мадрида во время гражданской войны в Испании (1936–1939) провозгласила лозунг «Но пасаран!» – «Они не пройдут!», вскоре превратившийся в международный антифашистский девиз. Ее псевдоним «Пассионария» означает «цветок страсти» – страстоцвет. Эрнест Хемингуэй обессмертил ее в своем романе «По ком звонит колокол» о гражданской войне в Испании – романе, по которому был снят фильм с Гэри Купером и Ингрид Бергман в главных ролях. Хорошо известно и другое высказывание Пассионарии: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях». Чуть измененное, это высказывание вполне подходит партнеру Лолы: лучше урезанная свобода в Швейцарии, чем единственный день в американской тюрьме.

После ланча с курицей, картошкой и зеленым горошком мы с Ричем сидим на диване перед панорамным окном. Мы пьем любимое вино Рича – Rioja Imperial Reserva урожая 2000 г. компании CVNE. «Достойное вино», – кратко сказал он. Это не статусное бордо, а «тяжелая» риоха из испанского винограда сорта темпранильо. В Санкт-Морице бутылку такого вина можно купить за каких-нибудь $30. Из колонок звучит фуга Баха, за окном искрится скованное льдом озеро Сильваплана. Сияющая голубая вершина Пиц Корвач отбрасывает тень на всю долину.

– Мой отец, – без раздумий отвечает мне Рич. – Самое большое влияние на меня оказал отец. Мы бросили все в Бельгии, и мой отец сумел создать крупный бизнес с нуля.

И Рич начал свой рассказ – рассказ о бедности и богатстве, о власти и политике, о нравственности и гениальности. Рассказ этот во многом был связан с прошлым и будущим нефти.

Глава 3
Еврейское счастье

Свой первый автомобиль, подержанный черный Citroёn, Давид Райх приобрел 8 мая 1940 г., в среду. В те времена позволить себе автомобиль могли лишь богатые люди, а Давид Райх был вовсе не богат. 38-летний торговец обувью отдал за уже не новую машину чуть ли не все свои сбережения, но эта покупка не переполняла его гордостью. В тот год бельгийским евреям было не до гордости. Райх чувствовал, что у его маленькой семьи осталось совсем мало времени. Зловещие предзнаменования были вполне ясными для тех, кто был готов их увидеть.

Немецкие войска только что захватили Данию и Норвегию, а восемью месяцами раньше, в сентябре 1939 г., нацисты ворвались в Польшу. Так началась Вторая мировая война – величайшая и кровопролитнейшая война в истории человечества. Через считаные дни немцы вторгнутся во Францию через Бельгию. Весной 1940 г. было нетрудно предсказать, что тогда случится с еврейской семьей. В Германии еще в 1935 г. вступили в силу антисемитские «нюрнбергские законы», методично притеснявшие и преследовавшие евреев. На площадях горели костры из книг Курта Тухольского, Эптона Синклера, Зигмунда Фрейда, Анны Зегерс, Лиона Фейхтвангера. Германский рейх устранял евреев из экономической, политической и социальной жизни страны.

Вслед за узаконенной дискриминацией евреев и экспроприацией их собственности, в ноябре 1938 г. произошел еврейский погром – «хрустальная ночь», подавшая сигнал к началу их физического преследования.

Одиозную речь Адольфа Гитлера 30 января 1939 г., произнесенную им на шестой годовщине захвата власти нацистами, транслировали по радио и показывали в еженедельных выпусках кинохроники. С трибуны рейхстага диктатор выкрикивал резким стаккато: «Если международное финансовое еврейство в Европе и вне ее опять преуспеет в том, чтобы втянуть народы в мировую войну, результатом будет не большевизация земли, то есть победа еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе!»²⁸

Давид Райх – энергичный мужчина, глава семьи, отец милого пятилетнего мальчика – 8 мая 1940 г. принял окончательное решение. Он, подобно своим отцам и дедам, испытал антисемитские преследования на собственной шкуре. Давид родился в 1902 г. в Австро-Венгерской империи, в ортодоксальной еврейской семье в галицийском городке Перемышль, что у подножия Карпатских гор. Сегодня это Пшемысль – город на юго-востоке Польши, недалеко от границы с Украиной. Когда в конце Первой мировой войны австро-венгерская монархия рухнула, по Галиции прокатились ужасные еврейские погромы, и Давид Райх вместе с родителями и родственниками бежал на запад.

Они начали новую жизнь с нуля в 1200 км от прежней родины – в германском Франкфурте. Подобный опыт имелся у многих евреев – опыт, укоренившийся в коллективной памяти еврейского народа. Во многих еврейских домах стоял чемодан с необходимыми вещами на тот случай, «если это начнется снова» и придется бросить все и бежать. 30 января 1933 г. Адольф Гитлер стал рейхсканцлером Германии; нацисты пришли к власти. Давид Райх вскоре понял, что настало время собирать чемодан. Снова, как тогда в Перемышле, ему пришлось навсегда покинуть свой дом.

В том роковом 1933 г., который привел Германию к величайшей катастрофе, Давид встретил изящную привлекательную женщину – Паулу («Пепи») Ванг. Давид очаровал ее – не в последнюю очередь своей кипучей энергией. Паула, родившаяся в 1910 г. в немецком Саарбрюккене, была из тех женщин, которые знают, чего хотят, и не стесняются сказать об этом. После свадьбы они решили поселиться в Антверпене – бельгийском городе, имеющем для евреев особенное значение. Антверпен, город на реке Шельде, торговый центр со славным прошлым и один из крупнейших портов мира, в то время был – и теперь снова стал – центром еврейской жизни в Европе.

Французский историк Фернан Бродель называет Антверпен центром мировой экономики второй половины XVI в.²⁹ Португальские корабли сгружали здесь драгоценные пряности: индийский перец, занзибарскую гвоздику. Антверпен был космополитичным городом торговцев и предпринимателей всех главных торговых наций, объединенных стремлением получить прибыль. Антверпен был городом чрезвычайно терпимым, и в нем разрослась обширная еврейская община. Американский экономист Дэвид Лэндис характеризует Антверпен как центр промышленного, коммерческого и умственного прогресса, вызванного экономическим, интеллектуальным и духовным разнообразием³⁰.

Город, куда в конце 1933 г. эмигрировали Давид и Паула Райх, был центром мировой алмазной торговли. Здесь производили и продавали 80 % бриллиантов всего мира³¹. 90 % рынка бриллиантов были в еврейских руках, но чтобы попасть в этот притягательный бизнес, у Давида Райха не было ни нужных контактов, ни везения. И он занялся одним из тех дел, которыми европейские евреи занимались веками, – торговлей. Он работал больше других и продавал все что мог: сначала металлолом, потом ткани и, наконец, остановился на обуви. Антверпен словно пропитывал своих жителей духом торговли. «Давид никогда не сидел на месте, – рассказывал мне друг семьи. – Он был очень динамичен и всегда полон новых идей».

Они достаточно зарабатывали для скромной жизни – достаточно, чтобы снимать квартиру в небогатом районе, есть три раза в день, иногда позволить себе сходить в кино. Сегодня семьи с таким уровенем доходов относят к «классу ниже среднего». Их семья достигла полного счастья, когда 18 декабря 1934 г., в четверг вечером, Паула Райх родила мальчика. Его назвали Марселлом – по имени Марса, римского бога войны. Второе его имя было Давид, в честь отца.

Марселл Давид Райх, впоследствии взявший имя Марк Рич, родился в благочестивой еврейской семье, где соблюдали законы кашрута и молились по ортодоксальным правилам. Его отец был человеком образованным, строгим к себе и к членам семьи, бескомпромиссным во всем, что касалось порядка, работы и религии. Он был требовательным отцом, надежным, честным человеком, достойным безоговорочного доверия. Марк его обожал. Паула, мать Марка, была умной, сообразительной, немного насмешливой французской еврейкой, сам вид которой вызывал уважение. В своей жизни она обожала двух мужчин – мужа Давида и сына Марка. В памяти друзей Марка она осталась типичной «аидише мамэ» – любящей, всегда готовой помочь и чересчур заботливой. Марк рос двуязычным ребенком: с отцом он говорил на его родном немецком языке, а с матерью – по-французски. Он ходил в школу «Тахкемони» в центре Антверпена; эта еврейская школа существует и сегодня неподалеку от улицы Пеликаанстраат – крупнейшего в городе центра торговли бриллиантами. У Марка была няня-немка по имени Зельма, которую он очень любил.

Спасаясь от Холокоста

И тут «все началось снова». Настало время собирать чемоданы. 8 мая 1940 г., когда Давид Райх отдал практически все свои сбережения за подержанный черный Citroёn, угроза того, что нацисты захватят всю Европу, казалась более чем возможной. Всего лишь два дня спустя, в 5 часов 35 минут в пятницу 10 мая, вермахт вторгся в Низинные земли, а люфтваффе бомбили антверпенский порт.

«Отец посадил нас в машину, – рассказывает Марк Рич. – Маму, няню Зельму и меня. И мы поехали. Я видел немецкие самолеты. Слышал, как рвутся бомбы».

Мы сидим в его офисе в швейцарском городке Цуг и пьем кофе. Мы говорим о его детстве, об отношениях с родителями и о том, что на него повлияло. Германское вторжение и бегство их семьи – его первые настоящие воспоминания. Травма бегства и потери дома запечатлелись в сознании пятилетнего мальчика.

В тот день тысячи бельгийцев пытались убежать во Францию. Давид и Паула Райх вместе с Марселлом и Зельмой устремились на юг вместе со всеми. Французская граница была меньше чем в сотне миль от Антверпена. На границе их ждало ужасное открытие: их няне, немке Зельме, французские пограничники не разрешили въехать в страну. Франция с сентября 1939 г. была в состоянии войны с Германией, и никакие споры и доказательства не могли переубедить чиновников. Зельму пришлось оставить на бельгийской границе, предоставив ей спасаться самой.

Бегство во Францию спасло семью Райх от уничтожения. 18 мая 1940 г., через каких-то восемь дней после захвата Антверпена, нацисты схватили 6000–10 000 евреев³². У них изъяли все имущество, ликвидировали предприятия, запретили все их организации. Это было частью плана Гитлера по полному истреблению европейского еврейства. В 1940 г. в Бельгии находилось около 52 000–55 000 евреев; 25 000 из них до конца войны были депортированы в Восточную Европу и уничтожены в лагерях смерти, главным образом в Освенциме³³. Весной 1940 г. нацистская Германия казалась непобедимой, а немецкое слово «блицкриг» стало известно на всех языках. Немцы захватили Бельгию, Голландию и Люксембург за считаные дни. Они вторглись во Францию в начале июня, а уже 14 июня немецкие солдаты фотографировались в Париже на фоне Триумфальной арки.

Касабланка

На своем черном Citroёn Давид Райх вывез семью в Марсель, в не оккупированную немцами южную Францию. Он надеялся, что в этом крупнейшем порту он найдет корабль, который вывезет их из Европы, хотя летом 1940 г. очень немногие страны соглашались принимать еврейских беженцев. Одной из таких стран была Австралия, но взять билет на пассажирский корабль «к антиподам» семья не могла – для них это было слишком дорого. После недель ожидания Райх наконец нашел отправлявшееся в Австралию грузовое судно «Монвизо», на которое семью еврейских беженцев взяли за несколько франков.

Пароход «Монвизо» отплыл из Марселя в субботу, из-за чего несколько беженцев-евреев отказались от спасительного путешествия. «Корабль отплывал в субботу – в Шаббат, и они отказались плыть и остались на берегу», – вспоминает Марк Рич. Набожный еврей не должен пользоваться транспортом в Шаббат. Но Давид Райх знал, что законы Шаббата разрешается нарушить ради спасения жизни, а они именно спасали свои жизни.

Семья спала на импровизированных гамаках, натянутых между трубами в подпалубных помещениях. Пассажиров кормили мясом коз, которых держали на отгороженной части палубы. Этот грузовой пароход, тесный, неудобный, грязный, пропахший нефтью, спас семейство Райх от гибели в нацистских газовых камерах. На фотографии того времени маленький Марселл в шортах и сандалиях стоит рядом с родителями, и вид у него счастливее некуда. В середине снимка застенчиво улыбается его мать, закутанная в шаль. Отец – в белых брюках, белой рубашке и в очках. На заднем плане какой-то мужчина обнимает плачущего ребенка. Почти все пассажиры корабля были бедными евреями.

Увы, далеко «Монвизо» не уплыл. Едва пароход пересек Гибралтарский пролив и повернул на юг, как его остановили у марокканского побережья неподалеку от Касабланки. Местные власти запретили судну плыть дальше, а его пассажиров задержали. Семью Райхов, продержав несколько суток на борту, интернировали в лагере беженцев в Аземмуре, к югу от Касабланки. Мечта начать новую жизнь в Австралии, вдали от нацистов, закончилась крахом.

Прошло три месяца, четыре… Чем дольше Райхи оставались в лагере, тем меньше у них было надежды оказаться на свободе. Жизнь в заключении под охраной жестокого полицейского оставила в памяти Марка тяжелые воспоминания. Он чувствовал, что отец не в силах им помочь.

Их спасли три способности Давида Райха. Он знал немецкий, идиш и французский, и в лагере стали пользоваться его услугами в качестве переводчика. Своим разумным и твердым поведением Давид завоевал уважение товарищей по заключению, и они выбрали его своим представителем. Благодаря этому он сумел установить контакты с марокканскими чиновниками в качестве представителя других заключенных. Впоследствии Давиду, в отличие от других интернированных, разрешили свободно передвигаться. Ему позволили периодически ездить в Касабланку для переговоров с властями и, наконец, разрешили связаться с сестрой, которая несколько лет назад переехала в США. Христианская организация, в которой она работала, помогла ей обратиться в Вашингтон, к государственному секретарю США Корделлу Халлу.

Это обращение обернулось для семьи Райх пропуском на свободу. Сестре Давида удалось получить въездные визы в США для брата и его семьи. Вместо путешествия в Австралию Райхи неожиданно получили разрешение на въезд в Америку, куда после принятия Закона об иммиграции 1924 г. стало нелегко попасть. И отправились они туда не в трюме грузового судна, а на пассажирском корабле регулярной судоходной линии. Пароход «Серпа Пинту» остался в памяти Марка Рича как «славный и комфортабельный».

«Мы все потеряли, зато остались живы»

Маленький мальчик из Антверпена стоял на палубе океанского корабля. Была весна 1941 г., до Перл-Харбора и вступления Америки в войну, до бойни в Бабьем Яре оставалось еще несколько месяцев³⁴. Мальчик с волнением смотрел на статую Свободы и очертания Нью-Йорка. Он никогда не видел небоскребов и не знал ни слова по-английски. Благодаря зигзагу удачи Марселл Давид Райх оказался в Соединенных Штатах. Он выжил по двум причинам: во-первых, по ряду случайностей, печальных самих по себе, и, во-вторых, благодаря дальновидности и умениям отца. «Мы все потеряли, – говорит Марк Рич, – зато остались живы». И это было величайшее, важнейшее достижение в жизни Давида Райха. В то время для европейского еврея квинтэссенцией успеха было остаться в живых. В Галичине, откуда родом семья Райхов, выжил лишь один еврей из десяти. Если бы Давид Райх не переселился из Перемышля во Франкфурт, оттуда в Антверпен, а затем уже в Марсель, шансы его семьи на выживание были бы ничтожны. Теперь же Райхи оказались счастливыми обладателями пропуска в «землю обетованную».

Марселл Райх, он же Марк Рич, навсегда сохранит ментальность беженца-эмигранта, он навсегда останется «другим». Именно в этой ментальности, в ощущении вечной бездомности коренится его решимость добиться успеха. Решимость эту еще больше укрепил еврейский опыт жизни на чужбине, а также то, что он был единственным ребенком. Исследования говорят, что единственный ребенок имеет более высокую мотивацию и способность к адаптации, чем ребенок из многодетной семьи³⁵. В досье на Марка Рича, собранном Службой федеральных маршалов США, есть неожиданная информация о том, что семья Райх, едва спустившись с трапа «Сепра Пинту», сразу же поселилась на Манхэттене, на элитной Пятой авеню. На самом же деле Ричи вначале поселились в доме тети – той самой, что выбила для них визу. Она жила недалеко от Нью-Йорка – в районе Крествуд города Йонкерс. В Крествуде была значительная еврейская община. Оттуда семья Рич начала свою американскую одиссею, растянувшуюся на долгие годы. Вначале была Филадельфия, затем Канзас-Сити, откуда они вернулись в Нью-Йорк: сначала поселились в Квинсе, а в конце концов – на Манхэттене.

«Он был маленький, говорил с акцентом, и он был еврей»

Марк Рич говорит, что за 12 лет поменял 12 школ. Так что завести друзей ему, эмигранту и единственному ребенку в семье, было непросто. Он рос одиночкой, был предоставлен самому себе, и это стало привычкой, впоследствии сформировавшей его характер. Рич навсегда останется одиночкой, он не принадлежит к элите и не стремится в нее попасть. У него несгибаемый характер, и он всегда готов это доказать на деле. «Немного поплачешь и идешь дальше», – ответил мне Рич на вопрос, как он справляется с поражениями.

В феврале 1943 г. семья сменила фамилию Райх на звучащую более по-американски Рич, а Марселл стал Марком. Но Ричи по-прежнему чувствуют себя европейцами; дома они разговаривают в основном по-французски и по-немецки. Год спустя они перебрались в штат Миссури, город Канзас-Сити, в дом 4404 на Холли-стрит – в тесную квартирку на втором этаже кирпичного дома в малопривлекательном районе южной части города. 14 февраля 1947 г. семья Рич получила американское гражданство. Впервые со времен бегства из Галичины у них появился настоящий дом.

Немногие одноклассники, которые помнят Марка Рича в его канзасский период жизни, говорят о нем как о скромном, тихом мальчике, почти не участвовавшем в социальной жизни. Ричи в основном общались друг с другом. Марк учился в Начальной школе Э. Ф. Суинни, в Вестпортской неполной средней школе и, наконец, в Юго-Западной средней школе. По вечерам и по выходным дням он посещал занятия по ивриту. Лицо Марка Рича можно видеть на классной фотографии в ежегоднике Юго-Западной средней школы 1949–1950 гг., но он не числится ни в одной спортивной команде, ни в одном клубе. Его одноклассница Элейн Фокс рассказывает: «Насколько я помню, он был маленький, тихий, с копной черных волнистых волос. Наверно, он был таким скромным еще и потому, что был не такой, как все. Он говорил с акцентом, и он был еврей»³⁶.

Он был «самым тихим мальчиком в "Лагере Оцеолы"», как вспоминает писатель Келвин Триллин, живший с Марком в одной палатке в 1949 г. в горах Озарк. Впоследствии Рич довел до совершенства свое умение оставаться незаметным. Триллин (который, в отличие от Рича, попал в школьный зал славы), был поражен тем, что Марк знал больше языков, чем любой бойскаут в лагере. Понятно, что два товарища по скаутской палатке, сидя у лагерного костра, говорили не о ценах на нефть или стратегиях купли-продажи ценных бумаг. «Если меня спросят, не пытался ли Марк Рич монополизировать какой-нибудь рынок в "Оцеоле", я скажу, что единственным серьезным товаром в лагере был продукт с названием "Анти-Клещ" или что-то вроде этого – он смягчал зуд от укусов клещей, да и то не всегда»³⁷.

В 1946 г. Давид Рич открыл ювелирный магазин Petty Gem Shop. 11-летний Марк, вместо того чтобы играть со сверстниками, помогал отцу в магазине. «Я там делал все на свете. Вешал ценники на ювелирные изделия, помогал их чистить, продавал». Ему нравилось торговаться и договариваться, торговать и продавать. Именно там, в магазинчике отца в Канзас-Сити, в нем проснулся интерес к бизнесу.

Дела шли хорошо – настолько хорошо, что Давид Рич занялся оптовой торговлей и учредил компанию Rich Merchandising. Давид был образцовым торговцем – он всегда был готов заняться чем-нибудь новым. Рене Тро, антверпенский кузен Марка Рича, вспоминает, как его дядя Давид приехал к ним вскоре после войны. «Он был полон идей: импортировать игрушечные машинки, заняться экспортом косметики, открыть банк в Боливии». Давид Рич торговал драгоценными камнями, автомобильными запчастями, джутовыми мешками и табаком. Благодаря джутовым мешкам у него завелись связи в Южной Америке, особенно в Боливии, где в такие мешки паковали оловянный концентрат, картофель, сахар. Он полетел в Ла-Пас – столицу страны, разрываемой внутренними конфликтами, революциями и гражданскими войнами. Давид Рич вместе с партнерами учредил акционерное общество Sidec Overseas (экспорт сельскохозяйственной продукции в США), туристическое агентство, а в конце 1950-х – крупнейший частный банк страны Banco Boliviano Americano, «Боливийский американский банк».

Самое большое влияние

«Мой отец умел добиваться успеха и придерживался строжайшей трудовой этики», – говорит Марк Рич, и в голосе его по-прежнему слышны нотки восхищения. Благодаря растущим доходам Ричи смогли снять кое-что получше тесной квартирки, а в конце 1940-х купили краснокирпичный дом в Нью-Йорке, на Восточной Семьдесят второй улице, 429. Дом обошелся им в $18 000 (около $160 000 в современных ценах)³⁸. Вскоре после этого Давиду Ричу позвонил его дальний родственник Эрик («Макси») Корнгольд, живший в Бронксе. Помня, что Давид имел дело с джутовыми мешками, Макси предложил ему поработать с компанией Melrose Bag & Burlap. В дальнейшем семья Рич переехала на Форест-Хиллс в Квинсе – район с традиционно большой еврейской общиной.

За несколько лет компания превратилась в торговый концерн, штаб-квартира которого впоследствии обосновалась на Саттон-Плейс, в элитном районе Манхэттена. Основным направлением деятельности концерна был импорт бенгальского джута для производства джутовых мешков. Давид Рич вновь продемонстрировал свое прекрасное чувство времени: начало 1950-х было лучшим временем для инвестиций в джут. 25 июня 1950 г. войска коммунистической Северной Кореи перешли 38-ю параллель и вторглись в Южную Корею, и войска 15 государств получили мандат ООН на противодействие агрессору. Длившаяся три года Корейская война предоставила Давиду Ричу счастливый случай: армии требовалось много мешковины для мешков с песком, и спрос превышал предложение. Melrose Bag & Burlap, став главным армейским подрядчиком, сорвала изрядный куш.

Марк Рич до и после школы работал у отца в офисе. Джутовый бум преподал юноше два урока: во-первых, дефицитный товар можно продать по высокой цене; во-вторых, кризисы и войны открывают хорошие перспективы для бизнеса. Рич говорит, что отец давал ему чувство защищенности, когда он больше всего в этом нуждался – и в марокканском лагере для интернированных, после бегства из Европы, и в новом неизвестном мире Соединенных Штатов. Давид Рич на всю жизнь остался для Марка образцом для подражания, Марк всегда будет стараться быть достойным отца и, даже заработав сотни миллионов, не перестанет тянуться к этому идеалу. Желание, чтобы отец гордился его успехами, всегда будет одним из главных стимулов в жизни Марка Рича.

Марк никогда не забывал, благодаря чему его отец добился успеха. Давид был надежным человеком, он заводил и поддерживал многочисленные деловые и дружеские связи, быстро приспосабливался к меняющимся обстоятельствам и никогда не упускал возможность испробовать новое поле деятельности.

Благодаря растущему благосостоянию семьи Марк Рич смог перейти из Средней школы Форест-Хиллз в частную школу на Манхэттене. Он председательствовал на собраниях Французского клуба в частной Подготовительной школе на Западной 54-й авеню, 11 – в школе, где позднее учились Дэн Браун, Джеймс Каан и Роберт Де Ниро. Рич закончил школу в 1952 г., перескочив через класс. Когда ему было 18, на вопрос в школьном еженедельнике «О какой работе ты мечтаешь?» он отвечает: «Бизнес». Школьная характеристика за 1952 г. описывает его как «крайне целеустремленного», «активного и креативного», «с высоким самоконтролем», «готового взять на себя ответственность», «в высшей степени устойчивого»³⁹.

Осенью 1952 г. Марк поступил в Нью-Йоркский университет и начал изучать маркетинг, но вскоре понял, что ему нужны не теоретические занятия, а практический опыт. Один немецкий еврей, знакомый его отца, организовал Марку собеседование в Philipp Brothers – крупнейшей в мире компании по торговле сырьевыми ресурсами. Рич даже не догадывался, что у Philipp Brothers он найдет то, что удается считаным единицам, – свое призвание.

Глава 4
Американская мечта

Марк Рич впервые вошел в головной офис Philipp Brothers на Пайн-стрит – улице, параллельной Уолл-стрит в финансовом квартале Манхэттена, – весной 1954 г. В том году Франция проиграла вьетнамским коммунистам решающее сражение у Дьенбьенфу, а президент Дуайт Эйзенхауэр публично изложил «теорию домино», призывая не позволить коммунистам захватить всю Юго-Восточную Азию. В июле предыдущего года Корейская война завершилась разделом страны на коммунистический Север и капиталистический Юг.

Рич не был уверен, стоило ли ему идти в ученики – пусть даже в самую крупную и уважаемую компанию по торговле сырьем. Ему как раз исполнилось 19, когда он начал работать в экспедиции – отделе обработки почтовой информации – за $40 в неделю. «Я работаю каким-то почтальоном, – думал он, получив задание рассортировать полученные телексы. – Это унизительно. В конце концов, я окончил среднюю школу и поступил в университет». Но у него не было выбора. Всякий, кто хотел работать в Philipp Brothers, начинал с разбора почты, будь он хоть выпускник университета. Кто бы мог подумать в те весенние дни, что Марк Рич вскоре войдет в число знаменитостей, не получивших университетский диплом.

Испытанная веками немецкая традиция ученичества мало изменилась со времен Средневековья. Ученик под руководством опытного мастера начинал осваивать профессию с нуля, а в оплату за обучение работал на мастера за весьма скромное вознаграждение. Со временем ученик становился подмастерьем, практически членом семьи мастера, и старший мужчина брал на себя роль опекуна, принимая на себя почти отцовские функции.

«Это был семейный бизнес, – разъяснял мне преимущества традиционной системы один трейдер-ветеран. – Кому нужны эти дипломы? Мы все знали друг друга. Босс на самом верху знал самого младшего из учеников. Тут сразу было видно, у кого какие достоинства и недостатки, у кого к чему есть талант. Твой отец или друг семьи помог тебе войти в дверь, а дальше ты сам должен был показать, что ты не просто хорош – что ты лучше других. Это не система патронажа, когда ты медленно двигаешься вверх по служебной лестнице, ступенька за ступенькой. Нет, здесь все зависело от того, как ты работаешь».

Именно по этому принципу работала фирма Philipp Brothers. Компанию основали два немецких еврея, братья Филиппы – Оскар и Джулиус. Они начали с торговли металлом в 1901 г. в Гамбурге. В 1909 г. Оскар Филипп открыл отделение в Лондоне, а в 1914 г. их кузен Зигфрид рискнул пересечь Атлантику и открыть отделение в Америке. После мировых войн головное отделение компании окончательно обосновалось в Нью-Йорке, и вскоре Philipp Brothers превратилась в крупнейшую в мире сырьевую компанию.

Евреи и коммерция

Европейские евреи, в особенности евреи немецкие, такие как Оскар и Джулиус Филиппы, с XIX в. контролировали торговлю металлами. Европейские евреи веками страдали от дискриминации. Они не могли быть крестьянами, поскольку им запрещалось владеть землей. Их не пускали в ремесленные гильдии, так что они не могли быть ремесленниками. В 1215 г. на IV Латеранском соборе (очередном Вселенском соборе Католической церкви) евреям было запрещено занимать официальные должности. Иными словами, им был закрыт доступ к основным видам экономической деятельности тех времен. Однако же евреям разрешалось заниматься тем, что у средневековых христиан было под запретом, – давать деньги в рост. Так евреи за неимением других вариантов стали ростовщиками и торговцами.

«Это злобный антисемитский умысел, – объяснял мне один сырьевой трейдер, набожный еврей. – Нас вынудили заниматься торговлей, а теперь называют жадными евреями, у которых только деньги на уме. Занятие торговлей имеет для евреев одно довольно печальное преимущество, – продолжал он. – Если у тебя нет ни земли, ни хозяйства, ни официального патента на занятие ремеслом, то, когда к тебе придут, чтобы изгнать или устроить тебе веселую жизнь, ты можешь быстро собрать вещички и сбежать». Как говорится, «если все начнется снова».

Понемногу самые преуспевающие купцы-евреи занялись торговлей драгоценными металлами и драгоценными камнями, зачастую преодолевая огромные расстояния. В XVIII–XIX вв., с развитием индустриализации, стала расти потребность в металлах и другом сырье из отдаленных стран. В результате торговля металлом сосредоточилась в основном в еврейских руках, ведь евреи имели все необходимые знания и торговые связи. Евреи жили в главных регионах добычи сырья, расположенных в основном в немецкоязычных регионах Центральной Европы: на востоке Германии, в Австрии, а также в Богемии, Польше, и Венгрии.

Ирония судьбы заключена в том, что евреи превратились в лучшее торговое сообщество именно из-за преследований и ограничения в правах. Король Эдуард I в 1290 г. изгнал евреев из Англии, а в XIV в. французские монархи Филипп IV и Карл VI изгнали их из Франции. С 1347 по 1353 г. в Европе свирепствовала эпидемия чумы – «черная смерть», и по Германии и Центральной Европе прокатилась волна еврейских погромов, сопровождавшихся массовыми убийствами. В 1492 г. евреев-сефардов изгнали из Испании. К началу современной эпохи еврейская диаспора была самой многочисленной в мире. Разбросанные по свету евреи обладали непревзойденными торговыми традициями и уверенно совершали сделки, не боясь больших расстояний и длительных сроков. Их общинам удавалось буквально восставать из пепла. Члены сообщества знали друг друга до мелочей, их объединяли родственные и религиозные узы, единые ценности и общая трудовая этика. Такой уровень социального контроля создавал чувство доверия, уверенность в том, что дела будут вестись честно и надежно.

Для успешной деятельности любого экономического сообщества важным условием является доверие. Как выражаются экономисты, высокая степень доверия снижает стоимость коммерческих сделок и компенсирует недостаток информации. Американский философ Фрэнсис Фукуяма считает доверие ключевой предпосылкой процветания⁴⁰. Как мы увидим в главе 7, одним из секретов успеха Рича было доверие.

Когда в 1954 г. Рич пришел в Philipp Brothers, костяк компании состоял из сплоченной группы немецких евреев-эмигрантов. Имена главных сотрудников компании выдают их этнические корни: Людвиг Джессельсон, Адольфо Блум, Генри Ротшильд. Это люди, которые стояли у истоков экономической глобализации, это они писали историю торговли. Эти люди стали наставниками Рича, они знали его отца по торговым делам, они тоже были евреями-ашкеназами, они тоже сумели ускользнуть из когтей нацистов.

Да, Ричу достались прекрасные учителя. Что еще важнее, у Рича были воля и терпение, чтобы слушать, наблюдать и учиться.

Первая сделка

Почтовая экспедиция выглядит скучным местом, но способный и честолюбивый ученик сумел извлечь оттуда массу полезного и интересного. В телексах, поступавших со всех концов света, была масса увлекательных сведений. Кто продавцы? Кто покупатели? Кто кому продает? По какой цене? С какой прибылью? Это был интенсивный курс стратегии торговли. Один торговец металлом, вспоминая о первых днях работы Рича в Philipp Brothers, назвал его «поразительно толковым учеником. Расскажешь ему что-то, и он все улавливает с ходу и вопросов не задает»⁴¹. Даже привыкших к сверхурочной работе трейдеров поражали усердие и талант новичка. Вскоре Рич заслужил репутацию настоящего трудяги – репутацию, которую в тех кругах было нелегко заработать. «Я работал долго и упорно, – вспоминает Рич, который был одержим желанием вырваться из экспедиции и заняться продажами. – Мои боссы обратили на меня внимание и дали работу посложнее. Настоящая учеба началась после экспедиции – в транспортном отделе».

В системе практического обучения, принятой в Philipp Brothers, новички после нескольких месяцев в экспедиции поднимались на следующую ступеньку – в транспортный отдел. Рич вспоминает, как стажировался у начальника транспортного отдела. Затем его послали в доки одного – самостоятельно контролировать разгрузку, проверять вес и качество и сверять накладные. И наконец, он начал оформлять торговые операции. «Я занимался отправкой партий грузов и металлов, оформлял страховку и проводил платежи по аккредитивам», – вспоминает Рич.

Он учился профессии сырьевого трейдера с самых азов. Через два года он стал младшим трейдером, и вскоре его взял под свое крыло Генри Ротшильд (который, несмотря на фамилию, не был в родстве со знаменитым банкирским семейством). Генри родился в немецком городе Бохум, занялся сырьевым бизнесом в 16 лет и когда-то вел дела с отцом Марка. Генри Ротшильда вспоминают как застенчивого и неразговорчивого, очень толкового аналитика. Наставник и ученик оказались родственными душами и быстро нашли общий язык.

Ротшильд был требовательным начальником. Он отвечал за южноамериканское направление и растущие европейские структуры Philipp Brothers. Текущие дела он все больше передоверял Ричу, который зарекомендовал себя превосходным помощником. «Меня восхищали масштабы рынка, – рассказывает Рич. – Взять хотя бы смазочные материалы или алюминий: они есть везде, куда только ни посмотришь. Они везде нужны: на западе и востоке, на севере и на юге». Это восхищение останется в нем надолго.

Первым сырьем, которое он самостоятельно продал, стало боливийское олово.

Создать новый рынок

Рич быстро заработал в Philipp Brothers репутацию вундеркинда. «Он с самого начала был очень сообразительным и осведомленным трейдером», – сказал один из тех, кто с ним работал. Одной из причин его успеха стала работа со ртутью – специфическим продуктом, спрос на который в середине 1950-х гг. был очень невелик.

Разговаривая с сырьевыми трейдерами, рано или поздно слышишь выражение, звучащее с оттенком благоговения: «Создать рынок». Это мечта каждого трейдера: свести производителя с потребителем и создать покупательский спрос на сырье, которое до тебя почти не торговалось. Трейдер, который занимается специфическим сырьем, чтобы создать новый рынок, в первую очередь должен вдумчиво анализировать ситуацию и отслеживать новые тенденции быстрее конкурентов. Кто обладает сырьевым ресурсом, не осознавая полностью его потенциал? Как повлияют на спрос технические новшества или войны? Из той же нефти веками делали битум и керосин для освещения, а когда в конце XIX в. изобрели бензиновый двигатель, ее денежная и стратегическая стоимость выросли кардинальным образом.

Многим хорошим сырьевым трейдерам так и не удалось создать рынок, у Рича же это получилось, когда он был еще младшим трейдером. Подобная удача выпадала ему не раз, не говоря уже о знаменитой истории с нефтяным рынком. Один из величайших талантов Рича – видеть то, чего не замечали другие. «Он провидец», – сказал мне Айзек Керуб, друг и бывший сотрудник Рича. «Марк – просто гений», – сказал трейдер, работавший с Ричем в Африке. «Он видел то, о чем другие даже не догадывались», – добавляет Урсула Санто-Доминго. «Видеть открывающиеся возможности – вот что самое важное для трейдера», – сказал мне сам Рич. Мы говорили о том, как в его бизнесе важны связи с «человеком с ключами» – так замысловато именуют в Африке людей, облеченных властью. Ответ Рича меня удивил. «Анализ важнее связей», – сказал он.

Свой первый новый сырьевой рынок Рич создал в середине 1950-х. Уже через два года работы в компании он стал присматриваться ко ртути. В то время ее в основном использовали в термометрах, аккумуляторных батареях и детонаторах; соответственно, объем ее продаж был довольно скромным, а цены низкими. Рич искал возможные источники ртути с целеустремленностью, впечатлявшей его коллег. Проанализировав мировую политическую ситуацию, он пришел к выводу, что вскоре спрос на ртуть взлетит, а значит, на ней можно будет хорошо заработать.

В середине 1950-х холодная война набирала обороты. В 1949 г. власть в Китае захватили коммунисты в главе с Мао Цзедуном. В 1950 г. началась затянувшаяся до лета 1953 г. Корейская война. В июне 1953 г. советские войска подавили восстание в Восточной Германии. В 1956 г. разразился Суэцкий кризис: Британия, Франция и Израиль выступили против Египта после того, как египетский лидер Гамаль Абдель Насер национализировал Суэцкий канал. В том же году советские войска вступили в Венгрию и подавили народные выступления против просоветского правительства. Когда Рич начал торговать ртутью, все говорило о скорой войне. «Он связывался с каждым производителем, имевшим хоть какое-то отношение ко ртути, чтобы ее купить», – вспоминает его коллега. Первым источником ртути для Рича стала испанская горнодобывающая компания Consejo de Administración de las Minas de Almadén y Arrayanes (сегодня она называется Mayasa). Вскоре Рич наладил связи с другими производителями и стал признанным специалистом по торговле ртутью.

Тем временем спрос на ртуть пошел в гору. Правительство США во главе с президентом-республиканцем Дуайтом Эйзенхауэром запустило программу перевооружения, из-за чего потребности армии и авиации в ртути увеличивались более чем на 50 %. Соединенные Штаты закупали сырье в больших количествах. Раньше ртуть применялась только в аккумуляторных батареях, теперь рынок ртути стал стремительно расширяться. В военном снаряжении – переносных рациях, металлоискателях, других электронных устройствах – стали использовать ртутные аккумуляторы из-за большего времени их работы.

Деликатные поручения

Теперь Рич стал «тем парнем, что предвидел ртутный бум». Это была его первая коммерческая удача, и она принесла Philipp Brothers серьезную прибыль. Молодой дилер еще совсем недолго работал в фирме, и этот успех серьезно укрепил его позиции. Начальство увидело, что у него есть и талант находить скрытые возможности, и храбрость, чтобы их использовать, и терпение, чтобы успешно завершать сделку, и достаточно здравого смысла, чтобы избегать излишнего риска.

Когда руководителю боливийского офиса Philipp Brothers пришлось вернуться в Англию (его матери должны были делать операцию), было ясно, кто его заменит. Генри Ротшильд послал Марка Рича на полгода в южноамериканскую страну, где вел бизнес его отец Давид Рич. Боливия была печально известна своей политической и экономической нестабильностью. В 1952 г. националистическое движение совершило революцию; крупные шахты перешли в собственность государства. Начиная с XVI в. в этой южноамериканской стране добывали много серебра, олова и вольфрама. В боливийском Ла-Пасе Рич освоил не только испанский язык в совершенстве, но и азы ведения бизнеса в политически нестабильных странах. Он надежно вел дела. Его коллега говорит, что Рич всегда контролировал риски и поддерживал хорошие отношения благодаря спокойному, сдержанному поведению.

После успешной работы в Боливии Philipp Brothers в 1958 г. отправили свою восходящую звезду в Южную Африку. В то время эта страна еще входила в Британское Содружество, а торговый бойкот против режима апартеида еще не начался. Эта поездка стала первым поражением Рича. Он долгие месяцы договаривался о покупке шахты марганцевой руды, вел «очень долгие, очень утомительные» переговоры, но «не смог завершить покупку и вернулся домой с пустыми руками». Его наставники Ротшильд и Джессельсон не сказали ему ни слова упрека. Оба они понимали, что Рич извлечет из этого случая полезные уроки.

Если не считать этой единичной неудачи, Рич показал, что способен выполнять деликатные поручения и не терять хладнокровия в самых неожиданных ситуациях. Он проявлял настойчивость, вел себя нешаблонно, но не безрассудно. И больше всего для Рича были характерны изобретательность и предприимчивость. Именно эти качества в начале 1959 г. больше всего требовались его компании. Бородатые революционеры-«барбудос» собирались переписать историю Кубы, что ничуть не радовало Philipp Brothers, имевшую тесные предпринимательские связи с режимом Батисты. Компании нужен был человек, который решит эти проблемы.

Кубинская революция Фиделя Кастро

В последний день 1958 г. Эрнесто Че Гевара и его друзья-революционеры вошли в Санта-Клару, следующим за ней городом была уже Гавана. После потери Санта-Клары кубинский диктатор Фульхенсио Батиста с немногочисленными сторонниками счел за благо бежать в Доминиканскую Республику. 8 января 1959 г., после двух лет партизанской войны, революционные отряды Фиделя Кастро вступили в Гавану.

Кубинцы, в особенности полунищие крестьяне кампесинос, с восторгом встретили повстанцев. Армия и полиция за считаные часы перешли на их сторону. Ликующие толпы приветствовали Кастро и его товарищей по оружию. Через 24 часа в Гаване с режимом Батисты было покончено. Клика диктатора богатела, выжимая соки из страны и эксплуатируя ее природные богатства, а народ все больше нищал. Состояние Батисты оценивалось в десятки миллионов долларов. Он пришел к власти в 1933 г. при помощи Соединенных Штатов, подписавших с ним договор о взаимной помощи. Правительство США перестало поддерживать Батисту только в последние дни его режима, когда он уже не мог поддерживать экономическую стабильность страны.

Фидель Кастро и Че Гевара, позднее назначенный министром промышленности, занялись национализацией шахт и промышленных предприятий. Для Philipp Brothers это стало серьезной проблемой. Хотя компания занималась в основном торговлей, а не производством или инвестициями, но в некоторых странах она финансировала строящиеся предприятия, получая за это эксклюзивные долгосрочные контракты. В будущем Марк Рич доведет эту стратегию до совершенства (см. гл. 14).

Революционные кубинские лидеры заморозили один такой проект – пиритовый рудник, в который Philipp Brothers вложила $1,2 млн (отметим для сравнения: в 1959 г. компания объявила, что получила $6 млн прибыли до уплаты налогов). Что можно было сделать? Ротшильд тут же предложил послать в Гавану своего молодого помощника Марка Рича. Это было в традициях компании – доверять молодым работникам и поручать им трудные задания. А Марк имел представление о латиноамериканском менталитете и свободно говорил по-испански.

И 24-летний Рич полетел в Гавану договариваться с режимом «барбудос». Переговоры затянулись на полгода. Рич-переговорщик вел себя твердо, но гибко. Он использовал весь арсенал умелого трейдера, понимая, что обязан найти решение, выгодное обеим сторонам. «Хорошая сделка – это когда обе стороны, поставив свои подписи, смеются от радости, – объяснял мне Рич. – Только у такого сотрудничества есть будущее. Иначе это будет ваша первая и последняя сделка».

Рич стал обдумывать ситуацию. В чем правительство Кастро нуждается больше всего? В твердой валюте. В международных контактах. В рабочих местах. Значит, Кастро должен быть заинтересован в том, чтобы пиритовый рудник продолжал работать, ведь это и рабочие места, и валюта для страны. И тогда Рич предложил неожиданное решение, которое вначале выглядело авантюрой. «Я предложил влить туда дополнительные деньги, – рассказывал он, когда мы в очередной раз поднимались в гору на подъемнике в Санкт-Морице. – Кубинцев эта идея заинтересовала. Благодаря этому они смогли снова запустить пиритовый рудник. А я смог полностью вернуть наши первоначальные вложения».

В начале революции многие, даже в Соединенных Штатах, относились к Кастро с симпатией. В отличие от Че Гевары (которого Рич запомнил «энергичным и деятельным»), Кастро не выглядел ортодоксальным марксистом или приверженцем Советского Союза. Но вскоре новый кубинский режим показал свою идеологическую косность. Рич, который собственными глазами видел, что происходит на Кубе, все больше разочаровывался в «барбудос». «Я не понимаю, почему они стали коммунистами, – говорил он мне, пока мы сидели на подъемнике. – Ладно, пусть они хотели изменить то, что устроил Батиста, но эти коммунисты взяли всех в ежовые рукавицы, я сам это видел. Оппозиции не осталось вообще, и люди с этим смирились. – Он удивленно качает головой. – Не понимаю, зачем им был нужен этот коммунизм, – снова говорит он. – Это так плохо для людей».

«Куба стала для Марка Рича испытанием на зрелость, – говорил мне его знакомый. – Что он может? Чего он не может? Есть ли у него новые идеи? Творческий ли он человек? Способен ли выдерживать давление?» Критики Рича заостряют внимание на другом. Биограф Крейг Копетас приводит слова анонимного «бывшего руководителя транспортного отдела», который якобы сказал, что Марк «набрался опыта в Гаване, и это сформировало его характер, он понял, что при определенных обстоятельствах закон – это не главное»⁴².

Несмотря на эмбарго, Рич никогда не прекращал торговать с кубинским режимом. Сигары Cohiba, которые он курит с таким удовольствием, не единственное тому доказательство. До торгового эмбарго в феврале 1962 г. Рич постоянно летал в Гавану. Впоследствии кубинскими сделками руководили из мадридского офиса Philipp Brothers. Важнейшими видами кубинского сырья, которыми Рич торговал до середины 1990-х, были пирит и медь. Затем к ним добавились марганцевая руда, необходимая для производства стали, и никель. Его собственная компания затем покупала кубинский сахар, а привозила венесуэльскую или российскую нефть. Рич как-то даже зафрахтовал «Монвизо» – то самое грузовое судно, которое вывезло его семью из Франции в Марокко, – для перевозки пирита с Кубы в Италию. В 1991 г. кубинский беженец обвинил компанию Рича в том, что она вела переговоры с сыном Фиделя Кастро о добыче урановой руды на Кубе⁴³. Рич отвергает эти обвинения, утверждая, что переговоры шли исключительно о месторождениях свинца и цинка.

После Кубы за Ричем окончательно закрепилась репутация вундеркинда, он стал восходящей звездой Philipp Brothers. За несколько следующих лет он объездил весь мир: полгода в Индии, полгода в Амстердаме; он искал новые возможности для бизнеса, путешествуя в Конго (Браззавиль) и Сенегал. («В Африке делать было особенно нечего», – замечает он.) В те времена туризм не был так популярен, и полеты были редким и весьма дорогостоящим удовольствием. Рич любил путешествия, независимость и приключения. Он обожал выискивать возможности для бизнеса. Это был именно тот образ жизни, о котором он мечтал еще в школьные годы. Ему было необходимо преодолевать препятствия. В 1964 г. Людвиг Джессельсон, руководитель Philipp Brothers, предложил 30-летнему Ричу возглавить мадридское отделение компании. Рич согласился не раздумывая.

Друзья в фашистской Испании

Марк Рич – человек хладнокровный и скрытный. Как и всякий хороший трейдер, он умеет контролировать свои чувства. Он держит эмоции при себе и не проявляет чрезмерного энтузиазма, но об Испании он говорит, как подросток о своей первой любви. Испанию он полюбил с первого взгляда, там он чувствует себя в своей стихии. Ему по-настоящему нравится испанский стиль жизни, оказавший влияние на его собственный образ жизни. Ему нравится завтракать в полдень и ужинать поздно вечером. «Я так люблю Испанию, что сам стал испанцем, – говорит он мне, сидя в шале в Санкт-Морице. – Это поразительная страна. Там и пустыни, и горы, и зеленые равнины, и море вокруг, и музыка, и искусство, и все на свете!»

Изрядную часть зимы он проводит на лыжных склонах Санкт-Морица, а летом часто летает на свою виллу в Марбелье. Роскошную виллу в мавританском стиле, которая обошлась ему в $9,5 млн, построил ученик знаменитого американского архитектора Фрэнка Ллойда Райта. В ясные дни оттуда виден марокканский берег. Именно в Испании он влюбился в свою будущую жену Дениз; две из трех его дочерей родились там. Дениз Рич сказала мне как-то, что самое счастливое время она провела в Мадриде. В их семье до сих пор говорят по-испански. «Когда мы уехали из Испании, я не хотел, чтобы дочки забыли язык, так что мы продолжали говорить по-испански», – поясняет Рич. Домашний персонал у него по-прежнему испаноязычный.

В швейцарском офисе Рича висит картина испанского художника Антонио Куироса (1912–1984). Она украшала первую съемную квартиру Рича в Мадриде и так ему понравилась, что Марк ее купил. Квартира эта была в Torre de Madrid – самом высоком тогда здании в Европе. Офис Philipp Brothers был в том же здании. Рич снял квартиру в этом доме, чтобы не тратить время на дорогу и иметь возможность в любой момент прийти в офис, если будет нужда.

«Мы работали очень, очень много. Трудоспособность у Марка просто поразительная, – вспоминает Урсула Санто-Доминго. Она впервые встретилась с ним 45 лет назад, когда пришла по его объявлению о вакансии секретаря. – Он пригласил меня на собеседование в субботу. В офисе было пусто. Ни одной живой души, кроме Марка Рича. Потом я узнала, что он постоянно работает по субботам, да и по воскресеньям тоже. Он думает о бизнесе 24 часа в сутки».

15-часовой рабочий день – с семи утра и до десяти вечера – был скорее правилом, чем исключением. Сотрудников, приходивших на работу к половине девятого, Рич в шутку приветствовал небрежным «добрый вечер».

В 1964 г. жить в Испании было очень интересно. В 1939 г. победу в гражданской войне одержал фашистский режим во главе с генералиссимусом Франсиско Франко, железной рукой управлявшим страной. Испания долго находилась в политической и экономический изоляции, лишь в 1955 г. сумев вступить в ООН. Во времена холодной войны стратегическое значение Пиренейского полуострова возросло из-за близости к Гибралтарскому проливу. В 1960-х гг. неожиданно начался экономический бум, превративший Испанию из преимущественно аграрной страны в открытое, современное индустриальное общество. «Испанское чудо» произошло благодаря радикальной либерализации экономики и мощным государственным вливаниям в инфраструктуру. Технократы выдавили «старую гвардию» фалангистов из правительства.

Одним из таких технократов был Альфредо Сантос Бланко, 40-летний преподаватель экономики, работавший в министерстве промышленности. Он стал одним из важнейших контактов Рича, его «отмычкой» ко всем дверям. «Благодаря дружбе с Альфредо я сумел завести разнообразные знакомства», – говорит Рич. Когда они впервые встретились, Сантос Бланко был президентом Minas de Almadén y Arrayanes – государственных шахт по добыче киновари (ртутной руды), с которыми Рич уже вел дела прежде. Возле города Альмаден находятся крупнейшие в мире запасы киновари, которые разрабатывают со времен античности, добывая ртуть. В XVI–XVII вв. концессией на разработку альмаденских шахт владели Фуггеры – знаменитое семейство немецких банкиров и торговцев. Сегодня эти шахты выработаны полностью. Сантос Бланко, как мы увидим в следующей главе, сыграл важнейшую роль в карьере Рича: без его помощи Марк не смог бы столь быстро добиться таких успехов.

Дружба между бизнесменом-евреем и ревностным католиком-профессором – один из парадоксов жизни Марка Рича. И конечно, удивляет, что он так влюбился во франкистскую Испанию. Франсиско Франко одержал победу в Гражданской войне во многом благодаря помощи нацистской Германии. И хотя официально Испания не участвовала во Второй мировой войне, она откровенно симпатизировала гитлеровскому национал-социализму, а немецкие подводные лодки и самолеты люфтваффе пополняли в Испании свои запасы. Франко объявил себя другом арабской нации, он не признал Израиль и не пожелал устанавливать с ним дипломатические отношения. В 1974 г. он позволил Национальному фронту освобождения Палестины (НФОП) открыть представительство в Мадриде. Испания признала Израиль лишь в 1986 г.

Рич поддерживал тесные связи с Израилем, но политика Франко его явно не смущала. «Марку на это было наплевать, – сказал мне один испанец, работавший с Ричем в те времена. – Политика его не интересовала – только бизнес и прибыль. Это одна из его сильных сторон». Подобного рода нейтральность можно счесть безнравственной, но она помогла Ричу преуспеть в бизнесе.

В 1960-х гг. Рич, по словам моего испанского знакомого, «добился огромных успехов в нашей стране». Мадридское отделение Philipp Brothers в то время отвечало за развивающиеся (как мы бы их сегодня назвали) рынки. Среди них были Южная Америка, включая Кубу с наложенным на нее эмбарго Соединенных Штатов, и Африканский континент, по которому в конце 1950-х – начале 1960-х гг. прокатилась волна деколонизации. В Африке для бизнеса Рича были особенно интересны Конго, Алжир и Нигерия – страны, богатые природными ресурсами. Средний Восток, не очень интересовавший Philipp Brothers, тоже был в поле зрения мадридского офиса. «Мадрид занимался проблемными регионами», – как сказал один их сотрудник. К таким регионам относились и многие зоны конфликтов, и новые государства с нестабильными структурами власти, и регионы без устоявшихся торговых традиций. Наконец, проблемными регионами считались все страны, обладающие природными ископаемыми. А также страны, которые собирались поднять цену на имевшиеся у них природные ресурсы.

Американский герой

Десятилетие 1960-х было временем величайшего взлета торговцев природными ископаемыми. В США, ряде европейских и азиатских стран начался экономический бум. Это было десятилетие стремительного технологического развития, кульминацией которого стала в 1969 г. высадка человека на Луне. Во всем мире царил дух безоговорочного оптимизма.

Рич знал, как важно не упустить открывающиеся возможности. Мадридский офис – во многом благодаря команде молодых честолюбивых сотрудников, которых он нанял, – стал одним из ведущих подразделений компании. «Марку было наплевать, откуда ты родом и где ты учился, – говорил мне испанец из этой команды, прошедший с Ричем огонь и воду. – Он искал людей, которые готовы работать, ездить, быть преданными компании, готовы зарабатывать деньги». И они ездили по перспективным странам третьего мира, где была возможность купить сырье за столь необходимую этим странам твердую валюту. «Это был ценнейший опыт: мы там, в Испании, торговали чем угодно, от глинозема до цинка, – рассказывал мне Рич. – Я работал со всеми видами сырья, и мне это нравилось».

К концу 1960-х Марк Рич добился своего. Родившись в небогатой семье беженцев-евреев, он благодаря упорному труду достиг больших успехов. Он вошел в высшее звено руководителей одной из крупнейших сырьевых компаний мира. Теперь его воспринимали как серьезного бизнесмена и в министерствах фалангистской Испании, и в кругах кубинских революционеров.

Такая карьера была возможна только в Соединенных Штатах. Марк Рич был олицетворением американской мечты. Он воплощал традиционные ценности этой страны: отвагу, настойчивость, умение рисковать, командный дух и, конечно, упорный труд. Соединенные Штаты гордились своим удачливым сыном: американец, сумевший перехватить сырьевую торговлю у европейцев, заслуживал величайшего уважения.

Торговлей сырьем со времен позднего Средневековья занимались европейцы. Сначала венецианцы и генуэзцы, в XV в. им на смену пришли португальцы и испанцы. В XVII в. повелителем морей был голландский торговый флот, а затем на сцену вышла Англия. До Первой мировой войны более 60 % мировой торговли было сосредоточено в руках европейцев⁴⁴. Америка стала ведущей торговой державой не в последнюю очередь благодаря таким компаниям, как Philipp Brothers, и таким трейдерам, как Марк Рич. Вскоре Ричу предстоит стать исторической фигурой, «гением рынка металлов, на котором прежде доминировали европейцы»⁴⁵. Но торговля металлами была только началом. Настоящая революция начнется с нефти.

Глава 5
Нефть бьет фонтаном

Революция, как это обычно и бывает, началась со скромного, ничем не примечательного события, случившегося летом 1969 г., через пять лет после того, как в Тунисе, который первым из африканских стран получил независимость, нашли нефть. Алан Флакс, руководитель маленького филиала Philipp Brothers в Милане, случайно узнал, что тунисцы впервые собрались продать нефть независимому трейдеру. На торги было выставлено 25 000 т сырой нефти для немедленной отгрузки. Флакс купил эту нефть и продал ее итальянскому нефтепереработчику. Он заранее нашел заинтересованного покупателя, так что это была безрисковая сделка с быстрой прибылью. Трейдеры называют такие сделки «спаренными»: дилер покупает товар и тут же продает его покупателю, с которым договорился заранее.

Марка Рича эта новость воодушевила и в то же время расстроила, ведь это Флаксу, а не ему удалось провести сделку. Сам Рич уже давно выискивал возможности торговать нефтью через международные структуры Philipp Brothers. В те годы нефть вообще не продавалась на открытом рынке, то есть не являлась товаром в классическом смысле слова. Рич начал думать о свободной торговле нефтью еще в июне 1967 г., во время Шестидневной войны. В мае того же года египетский президент Насер отдал приказ блокировать Аккабский залив, тем самым отрезав израильский порт Эйлат от остального мира. Через Эйлат, единственный израильский порт на Красном море, страна получала основной объем нефти. А когда Египет, Иордания и Сирия стали сосредотачивать войска у израильских границ, Израиль нанес смелый предупреждающий удар. Утром 5 июня израильская авиация атаковала аэродромы противника и уничтожила всю вражескую авиацию. В результате израильского превосходства в небе сухопутные войска за считаные дни смогли захватить Синайский полуостров, Голанские высоты, сектор Газа, Западный берег реки Иордан и Восточный Иерусалим.

Первое в мире нефтяное эмбарго

Шестидневная война породила первое в мире нефтяное эмбарго. Аналитики много лет обсуждали «нефтяное оружие» – и вот это оружие зарядили и пустили в ход. Основные арабские нефтедобывающие страны – Алжир, Ирак, Кувейт, Ливия и Саудовская Аравия – договорились не поставлять нефть дружественным Израилю странам: Соединенным Штатам, Великобритании и в некоторой степени Германии, установившей в мае 1965 г. дипломатические отношения с Израилем. Эмбарго представлялось серьезной угрозой, ведь 3/4 всей нефти Западная Европа получала из стран Среднего Востока и Северной Африки⁴⁶. Но на этот раз выстрел из нефтяного оружия оказался холостым – США, Великобритания и Германия приобрели недостающую нефть у неарабских нефтедобытчиков: Венесуэла нарастила добычу, Иран и Индонезия сделали то же самое. В проигрыше оказались организаторы бойкота, потерявшие часть прибыли. Через два месяца после объявления бойкота его организаторы возобновили поставки нефти «друзьям Израиля». Но египтяне до 1975 г. продолжали блокировать Суэцкий канал, через который из Персидского залива в Европу поступала основная часть нефти.

У двухмесячного бойкота оказался парадоксальный побочный эффект: из-за увеличения добычи нефти предложение стало превышать спрос. Предприимчивый трейдер Марк Рич увидел в этом чудесные возможности. Еще в Испании он понял, что на торговле нефтью можно хорошо заработать. Эту идею он уже обсуждал со своим другом Альфредо Сантос-Бланко, экономистом из испанского Министерства труда. Франкистская Испания, не признавшая Израиль, имела прекрасные отношения с арабским миром. Рич собирался сам использовать эту уникальную ситуацию, как вдруг откуда ни возьмись появился Алан Флакс, готовый утащить новый рынок у него из-под носа. Ричу повезло, что у Philipp Brothers для таких случаев не было четко оговоренных правил наподобие «кто первым увидел, тому и принадлежит». В их компании сделку заключал тот, кто лучше все придумал, у кого были лучшие связи, кому больше повезло. И Рич, проявляя ту же настойчивость и упорство, которые всегда выделяли его среди других трейдеров, приступил к освоению нефтяного бизнеса.

«Нефть была товаром, который имелся в больших объемах, дорого стоил, но никогда не появлялся на открытых и конкурентных рынках, – рассказывал мне Рич. – Я подумал, что можно торговать нефтью помимо "Семи сестер". Если я вижу на рынке интересующую меня ситуацию, я пытаюсь что-то из этого получить».

«Семь сестер»

Так называли семь транснациональных корпораций, в середине ХХ в. господствовавших на международном нефтяном рынке: американские Chevron, Esso (Standard Oil of New Jersey), Gulf, Mobil, Texaco, British Petroleum и англо-голландская Shell⁴⁷. В 1960-х гг. рынок нефти был совсем не похож на сегодняшний. Нефть не продавалась по законам свободного рынка, цены на нее менялись лишь незначительно. Добывающие страны продавали «Семи сестрам» практически всю свою нефть по фиксированным ценам, установленным на длительное время (до двух лет), и только приблизительно 5 % нефти продавалось свободно, по законам спроса и предложения. Если вам была нужна нефть, вам приходилось покупать ее у корпораций. Крупные нефтяные корпорации редко продавали или покупали нефть в срочном порядке на открытом рынке – только если у них был временный избыток нефти или, наоборот, чтобы восполнить ее неожиданную нехватку.

После Второй мировой войны «Семь сестер» контролировали мировой нефтяной рынок и вертикально, и горизонтально. Они контролировали все этапы: нефтедобычу, последующую транспортировку, переработку и так далее, вплоть до шланга на бензоколонке. «Семь сестер» создали так называемую олигополию – ситуацию, при которой несколько поставщиков контролируют весь рынок. Они могли диктовать цены независимо от спроса и предложения. «Семь сестер» в первую очередь стремились заключать долгосрочные контракты по фиксированным ценам, что позволяло им легче контролировать цены и поставки нефти.

Таким образом, нефтяную отрасль контролировали американские и европейские корпорации. На их долю приходилось 3/4 мировой добычи нефти (за исключением добычи США и социалистических стран)⁴⁸. У «Семи сестер» рентабельность была гораздо выше, чем в других отраслях промышленности. Добыча и перевозка в США одного барреля (158,9 л) нефти обходились всего в 40 центов, а с покупателя «Семь сестер» брали $2,5 и больше⁴⁹. C 1948 по 1970 г. цена оставалась более или менее постоянной – $2,5–3 за баррель. Цены немного поднимались во время кризисов – например, во время Корейской войны 1950–1953 гг. и Шестидневной войны 1967 г. Такая ситуация вызывала раздражение у нефтедобывающих стран, поскольку цены на промышленную продукцию за тот же период существенно выросли. То есть нефтедобывающие страны не только получали относительно мало денег за свою нефть, но еще и могли купить меньше импортируемых товаров за те же самые деньги. Сложилась парадоксальная ситуация: спрос на нефть со времен Второй мировой войны устойчиво рос, но в сравнении с покупательной способностью нефтедобывающих стран цена на нефть за период 1948–1970 гг. упала почти на 40 %. Иными словами, промышленно развитые страны выигрывали от низких (а если брать в сравнительных терминах, то снижающихся) цен на нефть и энергию.

Цунами нефтяной национализации

Нефтедобывающие страны попытались переломить эту тенденцию и одновременно усилить свои позиции в борьбе с нефтяными концернами. В 1960 г. Иран, Ирак, Кувейт, Саудовская Аравия и Венесуэла создали Организацию стран – экспортеров нефти (ОПЕК). Они объединились, чтобы противостоять давлению концернов, стремившихся как можно меньше платить за нефть и за пользование недрами. В первые годы своего существования ОПЕК стремилась добиться для стран-участниц большей доли в прибылях нефтяных компаний и усилить их возможности в установке квот на объем добычи. В 1960-х ОПЕК поставила целью широкомасштабную национализацию нефтяных месторождений государств-участниц, но тогда до осуществления этих замыслов дело не дошло. В 1970-х ситуация кардинально изменилась: за короткое время все устои нефтяной торговли были потрясены до самого основания.

Столь кардинальные перемены имели две важные предпосылки. В августе 1971 г. президент США Ричард Никсон отменил золотой стандарт, и американский доллар тут же «полегчал» по отношению к другим валютам на 20–40 %. Так как международная нефтяная торговля была привязана к доллару, нефтедобывающие страны потеряли изрядную часть реального дохода. Иными словами, за прежнее количество товаров на международных рынках им предстояло отдавать больше девальвированных долларов. И в 1971 г. несколько крупных нефтедобывающих стран приступили к национализации своей нефтяной промышленности. Первой ласточкой был Алжир, а вслед за ним – его соседка Ливия. Шлюзы национализации по-настоящему открылись в июне 1972 г., когда Ирак, один из крупнейших центров нефтедобычи, национализировал концессии, принадлежавшие British Petroleum, Royal Dutch Shell, French Compagnie Française des Pétroles, Mobil и Standard Oil of New Jersey (будущий Exxon). Через полгода ОПЕК приняла план постепенной национализации всех западных концессий в Кувейте, Катаре, Абу-Даби и Саудовской Аравии, а весной 1973 г. шах Ирана национализировал все нефтяные активы страны⁵⁰. За каких-то несколько лет равновесие сил в нефтяной индустрии изменилось полностью и навсегда. В 2009 г., ко времени написания этой книги, нефтяные концерны, входившие в состав «Семи сестер», больше не контролируют мировую торговлю нефтью. В наше время 3/4 мировых нефтяных резервов контролируются 10 государственными компаниями⁵¹. Самые важные из них находятся в политически неустоявшихся государствах: это саудовская Saudi Aramco, российский «Газпром» и иранский NIOC.

«Нужный человек в нужном месте»

В 1969 г. никто не мог предвидеть таких радикальных перемен, но люди прозорливые уже могли уловить, к чему идет дело. События на нефтяном рынке открывали широкие возможности перед теми, кто сумеет первым их осознать и будет готов пойти на риск. Как показывает история, периоды нестабильности – благодатное время для торговцев сырьем. Неустойчивость на рынках сырья идет рука об руку с увеличением предложения со стороны независимых трейдеров, готовых выручить покупателей, предоставив им товар за наличные деньги.

Алан Флакс первым из трейдеров Phillip Brothers прорвался на нефтяной рынок, но на следующий шаг он не решился. У Флакса не было опыта для решения специфических проблем, присущих этому рынку. Концепция риска была так же чужда ему, как и всей компании, это явственно видно в девизе Philipp Brothers, который по-немецки звучит как «Besser gut schlafen, als gut essen» («Лучше спокойный сон, чем набитый желудок»). Сотрудники твердо усвоили принцип Phillip Brothers: лучше отказаться от заманчивой сделки, если риск чересчур велик и может затронуть всю компанию.

Марк Рич был смелее своих боссов, и именно из-за их страха перед риском, помимо прочего, он впоследствии ушел из Philipp Brothers, чтобы основать собственную компанию. «Я оказался нужным человеком в нужном месте, – говорит он мне, словно больше можно ничего не объяснять. – Я работал в компании, торгующей сырьем, а олигополия "Семи сестер" шла к концу. Миру внезапно понадобилась новая система поставки нефти из стран-производителей в страны-потребители, и именно этим я и занялся».

Рич понимал, что, если страны-производители хотят разрушить господство корпораций, им понадобятся независимые трейдеры – такие, как он. Сами эти страны просто не имели возможностей – каналов сбыта, контактов с нефтепереработчиками, знания рыночных тонкостей, – чтобы самостоятельно торговать нефтью. Рич мог им все это предложить, используя интернациональные структуры Philipp Brothers. Он стремился повторить свой успех с торговлей ртутью. Он хотел создать новый рынок.

Предстояло решить три проблемы. Во-первых, найти нефть. Во-вторых, найти покупателя. Третьей, самой серьезной проблемой была транспортировка: как переправлять нефть покупателям? Обработка и транспортировка нефти значительно сложнее и дороже транспортировки металлов. Нефть – жидкость с изменяющимся уровнем вязкости, ее можно потерять из-за испарения и утечек. Физические характеристики нефти могут изменяться во время транспортировки и при изменениях температуры. Кроме того, нефтью торгуют в больших количествах, для ее покупки требуется большой кредит. Для перевозки нефти нужны специальные нефтеналивные танкеры, а сделки с нефтью проводятся быстрее, чем с другим сырьем. В торговле бокситами, марганцем или медью время не играет такой важной роли, как в случае с нефтью.

Каждый трейдер знает, что самый важный элемент сделки – это ее исполнение. Один из самых опытных специалистов по перевозкам посвятил меня в азы искусства исполнения сделки. Как и многие мои собеседники, он предпочел сохранить инкогнито. Он даже настаивал, чтобы я не указывал, где именно мы с ним разговаривали. Я заинтересовался, почему он так настаивает на анонимности. «Для меня и моего бизнеса будет лучше, если меня никто не будет знать, – без утайки ответил он. – Трейдер может заключить фантастически выгодную сделку, но она ничего не будет стоить, если что-то пойдет не так с исполнением. Хуже того, любая ошибка может привести к катастрофе. Я не раз такое видел. Например, у вас оказался неправильный аккредитив, и в результате груз отправлен позже запланированного срока или не отправлен совсем. Или вы фрахтуете судно, а оно вдруг не смогло прийти в порт назначения. Сделка провалилась, вы потеряли миллионы или платите огромные деньги за простой судна, за хранение груза, – а все потому, что не приготовили домашнее задание».