Read the book: «Трофей Фарида»

Глава

Глава 1

Экран телефона вспыхивает в темноте.

Я смотрю на видео, и мир перестаёт существовать. Комната исчезает. Тишина вечерней однушки превращается в вакуум. Остаётся только он. Отец.

Он сидит на стуле посреди какого-то подвала со связанными за спиной руками. Бетонные серые стены, сзади ржавая труба. Лицо разбито: рассечена бровь, губа распухла, на скуле запёкшаяся кровь. Но глаза… глаза смотрят прямо в камеру. Спокойно. Я бы сказала – хладнокровно.

– Папа, – шепчу я, хотя знаю, что он меня не слышит.

За кадром искажённый голос, словно через автотюн. Мужской. Презрительный.

– Скажи ей.

Отец молчит. Я вижу, как напрягаются его челюсти. Он старается держаться. Всегда таким был. Даже когда я однажды в школе на уроке физкультуры сломала руку, он забрал меня со словами: «Эрика, смотри на меня, терпи. Ты мой боец, а рука… не страшно, ее починят. Не плачь, милая, ты же Северцева, а нас так просто не сломить».

Когда хирурги вправляли мне руку, а потом накладывали гипс, он был рядом.

Его непоколебимая уверенность, что всё будет хорошо, помогала мне успокоиться.

– Скажи, Володя! Не заставляй нас повторять.

Чья-то рука входит в кадр. Берёт отца за волосы, запрокидывает голову назад. Он морщится, но не издаёт ни звука.

– Завтра, – голос отца хриплый, но ровный. – Эри, завтра тебе позвонят. Скажут, куда привезти документы. Найди их в сейфе. Посмотри на всё, что там лежит.

– Молодец, – голос за кадром становится почти ласковым. – А теперь скажи, что будет, если она принесёт не те.

Отец смотрит в камеру. И впервые я вижу в его глазах то, чего никогда не видела – страх.

– Если не… – он замолкает.

Рука, держащая его за волосы, дёргает сильнее.

– Если не найдешь, – продолжает отец, – они меня убьют.

– Запомни, девочка, – раздается голос за кадром, – мы следим за тобой. Пойдешь к ментам – он труп, не ответишь на звонок – он труп, не найдешь документы на завод… Ну ты поняла, да?

Раздается мерзкий хохот, и видео обрывается.

Я сижу на полу перед включенным телевизором. Телефон выпадает из рук, падает на пол, но я этого не замечаю. Сердце колотится где-то в горле. Дышать тяжело. В груди будто застрял ком.

Они убьют отца?!

Боже, нет!

Я вскакиваю. Ноги подкашиваются, но я хватаюсь за спинку дивана. Нужно ехать. Документы. В сейфе. Но в каком именно сейфе они спрятаны? В доме отца? Или на заводе? Почему он не сказал?

Ключи. Где ключи?

Я мечусь по маленькой прихожей, хватаю сумочку, роняю её, высыпаю содержимое на пол. Ключи. Вот они!

Надеваю кроссовки, накидываю кожанку, закидываю всё обратно в сумку и выхожу, на два оборота заперев дверь. Лифт слишком медленный. Бегу по лестнице, слыша только топот и собственное дыхание.

На улице темно. Майский прохладный вечер, ветер бьёт в лицо, когда я врываюсь в машину. Руки дрожат так, что я дважды промахиваюсь мимо замка зажигания.

– Давай, Эрика, давай, – шепчу я себе. – Соберись.

Машина вылетает с парковки. Я даже не помню, как выехала со двора. Город расплывается за стеклом. Светофоры, повороты, встречные фары – всё как в тумане. В голове одна мысль: я должна найти чёртовы документы и дождаться звонка. Я просто обязана спасти папу.

Дом отца – это давно уже не мой дом. Это особняк в элитном посёлке, который мама когда-то называла «сараем для важности». Мы прожили здесь вместе три года, пока я не закончила универ с красным дипломом. Папа мне тогда и подарил однушку на набережной, в которую я тут же переехала. Потом мама заболела, а через полгода ее не стало. Рак быстро ее сожрал, мы даже ничего не успели сделать.

Я паркуюсь у ворот, не глядя на соседние машины. Достаю свой ключ – старый, с маминым брелком в виде зайца. Ввожу код на двери, загорается зеленый огонек, и калитка с характерным скрежетом открывается. Сад утопает в сумерках, дорожка к дому кажется бесконечной.

В окнах первого этажа горит свет. Значит, Алина дома.

После смерти мамы, это уже вторая жена папы. С первой он сошелся, прожил год и развелся, а эта пиявка уже два года держится. Не знаю, что папа в ней нашел?

Я захожу без звонка. Гостиная погружена в полумрак, но из кухни слышен голос. Алина с кем-то болтает по телефону и смеётся.

– …представляешь, он сказал, что это моя вина! Нет, ты представляешь? Ну я ему и ответила…

Я появляюсь на пороге кухни. Алина сидит у окна, в дорогом домашнем костюме, с бокалом вина в руке. На столе – наполовину пустая бутылка, сыр, фрукты. Она развалилась на стуле, болтая ногой в пушистом тапке.

Увидев меня, она замирает. В глазах мелькает что-то быстрое – удивление? Или досада?

– Что ты здесь делаешь? – голос у неё удивлённый, почти невинный.

Угу, ни здрасьте, ни до свидания.

Всё как всегда.

– Ты знаешь, где папа? – я не здороваюсь. Не могу. Бесит она меня.

– Папа? – Алина ставит бокал, говорит, что перезвонит позже и отключает звонок. – Наверное, на работе задерживается. А что?

– На работе, – повторяю я, и голос срывается.

Она смотрит на меня, приподнимая идеально выщипанную бровь. В её взгляде читается: «Ну и чего ты приперлась?»

Ничего удивительного. Мы никогда не ладили. С первого дня, как она появилась в этом доме.

– Эрика, с тобой всё в порядке? – поднимаясь со стула уточняет она.

– Нет! – не выдерживаю я. – Папа не на работе. Его похитили!

Глава 2

Слова вырываются раньше, чем я успеваю подумать. Алина смотрит на меня секунду, потом смеётся. Ее смех больше похож на истерический.

– Ты шутишь?

– Если бы... – я достаю телефон и показываю видео. – Смотри.

Она смотрит. Лицо меняется. Сначала недоверие, потом шок, улыбка испаряется, и она прижимает руку ко рту.

– О боже… – Алина опускается на стул. – О боже, Владимир… Как так? Что же делать?

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я вижу, как дрожат её руки. Может, она и стерва, но сейчас ей тоже страшно.

– Мне нужно в сейфе найти документы, – говорю я.

– Хорошо, – Алина вскакивает. – Он в кабинете.

– Я в курсе, – хмыкаю я.

Можно подумать, что она здесь единственная хозяйка.

Я разворачиваюсь и иду в кабинет отца, Алина следом за мной. Я подхожу к двери и красноречиво смотрю на жену папы, называть ее мачехой у меня язык не поворачивается, она всего лишь на десять лет старше меня.

Я уверена, что она не знает код. Папа никому не доверяет, кроме меня, разумеется.

– Дальше я одна, – твердо заявляю.

– Но… – она пытается возразить, но глядя на меня быстро сдувается. – Хорошо, я подожду здесь.

Я вхожу в кабинет и плотно прикрываю за собой дверь.

Большая комната с тяжёлыми шторами и дубовым столом. Здесь пахнет кожей и старыми книгами.

Я прохожу к стене, где висит старинное зеркало. Отодвигаю его в сторону – за ним стальная дверца с кодовым замком. Набираю код. Мамин день рождения. Отец никогда его не менял.

Дверца открывается. Внутри – несколько папок, какие-то конверты, стопка фотографий. Я выгребаю всё, лихорадочно перебираю. Счета. Договоры. Выписки. Но не те. Здесь нет документов на завод!

Включаю телефон, чтобы еще раз просмотреть запись, но ее нет! Удалили, ублюдки!

«Посмотри на всё, что там лежит», – голосом папы пронеслось в голове.

На эту фразу я обратила внимание, когда Анине показывала видео.

Я переворачиваю всё. В самом низу, под старыми письмами, нахожу визитку. Простая, белая, без лишних надписей: «R-Group». И телефон. На обратной стороне – почерк отца. Узнаю его крупные, размашистые буквы:

«Если что – звонить сюда».

Некоторое время я смотрю на нее, а затем кладу в карман.

Документов нет, но, помимо всего барахла, есть эта визитка.

«Посмотри на всё, что там лежит».

Надеюсь, что я тебя правильно поняла, пап.

– Ну что? – голос Алины из-за двери. – Нашла?

Я быстро всё складываю назад, возвращаю в первоначальный вид и выхожу из кабинета. Алина стоит у косяка, теребя край халата.

М-да, уж кто-кто, но Алина в этом деле мне не помощник.

– Нет. Их нет.

– И что делать? – она нервно заламывает пальцы. – Может, в полицию позвонить?

– Ты что! – я резко оборачиваюсь. – Если они узнают – убьют его!

Алина бледнеет.

– Но мы же не можем просто… сидеть?

– Мне нужно подумать, – говорю я. – Оставайся здесь. Возможно, я не о том сейфе подумала.

– А есть еще?! – округляет глаза.

– Конечно есть, – коротко отвечаю. – Если вдруг позвонят тебе, то скажи, что я уже ищу документы.

Она кивает. Смотрит на меня с чем-то, похожим на надежду. Или на страх. Не разобрать. С ботоксом она всё-таки перегнула, не лицо, а маска.

Я выхожу из дома. Сажусь в машину и выезжаю со стоянки, даже не взглянув на дом. В зеркале заднего вида мелькает фигура Алины у окна. Она смотрит мне вслед. Возле поворота останавливаюсь и достаю из кармана визитку.

Смотрю на неё. Белый картон, чёрные буквы. Почерк отца.

Если что – звонить сюда.

Чёрт, как же страшно-то!

Я набираю номер. Один гудок… второй…

– Я слушаю.

Голос низкий, резкий. Мужской. Я открываю рот, но слова не идут.

– Алло, – уже жёстче.

– Я… – мой голос ломается. – Меня зовут Эрика Северцева. Я дочь Владимира Северцева. Моего отца… его похитили. Мне сказали, что сюда можно…

– Понял.

Коротко. Сухо.

– Сейчас скину адрес. Через двадцать минут жду на месте.

И отключается.

Я смотрю на телефон. Через секунду приходит сообщение. Адрес где-то в центре, недалеко от набережной. Я знаю этот район. Дорогие офисы, элитные новостройки.

Машина заводится с пол-оборота.

Я еду. Но куда и зачем, я понятия не имею! Сердце колотится. Кто этот странный человек? Чем он сможет помочь? Но выбора нет. Отец доверял ему. Этого достаточно.

Офис находится в стеклянном здании на тихой улице. Обычный бизнес-центр, ничего криминального. Я паркуюсь, поднимаюсь по ступеням. Дверь открывается без звонка.

Холл пуст. Только стойка ресепшена, но за ней никого. Неоновая подсветка потолка льёт холодный белый свет. Я делаю шаг, оглядываясь.

– Сюда.

Голос сбоку. Я вздрагиваю.

Из тени выходит человек. Высокий, широкоплечий, весь в чёрном. Чёрные штаны, чёрная толстовка с капюшоном, чёрные перчатки. Лица не видно – на голове чёрная балаклава, оставляющая только прорезь для глаз.

Я невольно делаю шаг назад.

Он останавливается, смотрит на меня. Глаза тёмные, почти чёрные, и в них – ни одной эмоции. Ни интереса, ни агрессии. Только холодное спокойствие.

– Эрика Северцева?

Я киваю. Голос пропадает.

– Тогда за мной.

Он разворачивается, идёт к лифту, а я следую за ним.

Глава 3

У меня есть несколько секунд, чтобы передумать и выбежать отсюда. Если честно, то этот странный тип в балаклаве не внушает доверия. Он высокий и крепкий мужчина, который по щелчку пальцев скрутит меня в бараний рог. Я даже пикнуть не успею.

Но, чёрт возьми! Я здесь, потому что нашла визитку в папином сейфе! Он написал, что по этому номеру можно звонить!

Значит ли это, что я в безопасности?

Да хрен его знает!

Звякнул сигнал, дверцы открылись, и мы заходим в лифт. Он нажимает кнопку тринадцатого этажа. Лифт идёт наверх.

Всё, пути назад нет.

В тишине я слышу только своё дыхание. Он стоит в двух шагах, заложив руки за спину. Не двигается. Не смотрит на меня. Просто ждёт.

Лифт останавливается. Двери открываются в короткий коридор. В конце – массивная дверь из тёмного дерева. Ни табличек, ни каких-то других опознавательных знаков. Он толкает её, пропуская меня вперёд.

Я захожу.

Кабинет огромный. Окна во всю стену, а за ними ночной город. Стол из чёрного стекла, кожаные кресла, на стенах – большие плазмы, выключенные. Дорого. Стильно. Опасно.

За столом сидит мужчина.

Я вижу его впервые. Тёмные волосы, короткая стрижка, резкие черты лица. Глаза – почти чёрные, с хищным прищуром. Он смотрит на меня с любопытством. Как кот на мышку.

– Присаживайтесь.

Голос тот же, что по телефону. Низкий, резкий.

Я сажусь в кресло напротив. Человек в балаклаве остаётся у двери. Я чувствую его присутствие за спиной. Это нервирует. Я вижу его краем глаза. Он стоит не двигаясь, как статуя.

Мужчина за столом следит за моим взглядом.

– Не обращайте внимания, Эрика, – спокойно говорит он. – Здесь только свои. Меня зовут Игнат, а его Фарид. Теперь, раз уж мы все знакомы, рассказывайте всё, что знаете.

Я собираюсь с мыслями. Рассказываю про видео, про документы, про сейф, про требование. И о том, что документов в сейфе не оказалось. Голос дрожит, но я стараюсь говорить чётко. Игнат слушает, не перебивая. Иногда кивает.

Человек в балаклаве… как его? Фарид? Стоит, расставив ноги, и не двигается. Я чувствую его взгляд. Это пугает. Я снова чуть поворачиваю голову и кошусь на него.

Да, он уже во мне дыру прожег.

Игнат выдерживает паузу.

– Я понял.

Он откидывается в кресле.

– Мои услуги стоят дорого. Боюсь, что у вас нет таких денег.

– Сколько? – мой голос звучит глухо.

– Три миллиона.

Я смотрю на него, пытаясь скрыть неверие и шок. Три миллиона? Разумеется у меня нет таких денег! У отца, может, и есть, но они в бизнесе, в счетах, в активах. Я не могу просто взять и…

– У меня нет таких денег, – говорю как есть. – Но папа не просто так оставил мне это?

Трясущимися руками я достаю из кармана визитку и кладу на стол перед Игнатом той стороной, где написал папа.

Он внимательно смотрит на нее, не взяв в руки.

Думает. Хмурится, постукивая пальцами по столу.

– Я не знаю, где столько денег взять, – выдавливаю я. – Но я уверена, что папа всё решит, он с вами расплатится, если вы поможете. Вы же знаете его?

Игнат молчит. И тут человек в балаклаве делает шаг вперёд.

Я замираю.

Он смотрит на Игната. Короткий кивок. Жест. Я не понимаю, что это значит. Игнат прищуривается и тоже кивает, поднимается.

– Извините, нам нужно выйти.

Они выходят. Дверь закрывается. Я остаюсь одна в огромном кабинете.

Сердце колотится где-то в горле. В висках пульсирует. Кончики пальцев онемели от волнения, а руки трясутся так, что предложи мне стакан воды, я расплескаю всё содержимое, не сделав и глотка.

Что происходит? Что они там решают? Убьют меня?

Но за что? Я же ничего не знаю, кроме их имён!

Выпроводят на улицу?

Я слышу приглушённые голоса за дверью. Не разобрать ни слова. Тишина. Потом ещё что-то. И снова тишина.

Чёрт, где мне взять три миллиона? Даже, если я выставлю на продажу свою однушку, деньги на руки я быстро не получу!

Проходит минута. Две. Пять.

Дверь открывается. Игнат заходит первым, садится за стол. Мужчина в балаклаве возвращается на своё место у двери. Он, кстати, снял толстовку

Я смотрю на них, не в силах вымолвить ни слова.

Они явно что-то решили, и я пятой точкой чувствую, что мне это не понравится.

Наверное, мне сейчас откажут.

Игнат скрещивает пальцы.

– Знаете, Эрика, – говорит ровно, – я скажу прямо, что не берусь за дела с постоплатой. Я не добряк Санта, и не готов столь щедро одаривать клиентов за «спасибо». И уж тем более не люблю, когда меня кидают на деньги.

– Но я не…

Он вскидывает палец, призывая к молчанию, и я послушно закрываю рот.

– Я знаю вашего отца, мы как-то пересекались в работе, но это не повод, чтобы я рисковал своими людьми без оплаты, – он делает многозначительную паузу, а потом продолжает: – Так как у вас нет нужной суммы, чтобы я взялся за дело, у меня есть встречное предложение.

– Какое? – мой голос едва слышен.

Он смотрит на меня. В его глазах – холодный расчёт.

Игнат медленно переводит взгляд на мужчину в балаклаве. Я слежу за ним. Сердце пропускает удар.

– Вы должны выйти замуж за моего человека.

Он указывает в сторону фигуры в чёрном. На Фарида.

Я смотрю на него. На балаклаву, скрывающую лицо. На тёмные глаза, которые смотрят на меня без единой эмоции.

– Что? – мой голос срывается. – Замуж? За него?

Он молчит. Я перевожу взгляд на Игната.

– Вы с ума сошли?

– Это единственное условие. Мне нужны гарантии, – голос спокойный, ровный. – Срок – три года. Вы согласны?

Я смотрю на Фарида в балаклаве. Он не двигается. Только глубокие тёмные глаза смотрят на меня.

Кто он? Почему я должна выйти за него замуж? Да еще и на три года!

– Почему на три года? – уточняю я. – Вы же, я надеюсь, не три года отца будете искать?

– Мне нужны гарантии, Эрика. Когда операция по спасению будет завершена, и ваш отец оплатит мою работу, вы будете свободны от обязательного брака. А если нет, то вы будете играть роль идеальной супруги Фарида до конца срока. И, естественно, никому не скажете, что брак фиктивный.

Папа, конечно же, оплатит! Я в этом уверена!

Сколько они будут его вытаскивать? Неделю? Две? Месяц?

– А могу я… – голос сел окончательно, и мне пришлось прочистить горло. – Я могу увидеть его лицо?

– А это так важно? – усмехается Игнат, но тут же обращается к мужчине у двери. – Фарид?

Фарид смотрит на Игната, потом переводит взгляд на меня, тянется обеими руками к балаклаве и подцепляет ее пальцами. Он медленно стягивает балаклаву, и я вижу лицо, которое совсем не похоже на лицо наёмника.

Тёмные, почти чёрные волосы, коротко стриженные, открывают высокий лоб и жёсткую линию скул. Глаза – глубокие, тёмно-карие, смотрят на меня с вызовом, как будто он уже всё решил, и моё мнение здесь ничего не меняет.

Нос с лёгкой горбинкой, чётко очерченные губы, короткая аккуратная борода, подчёркивающая волевой подбородок. Восточная красота, которая пугает, если смотреть слишком долго.

Но главное – его взгляд. Тяжёлый, холодный, без единой эмоции. Он не улыбается. Не здоровается. Просто смотрит, как хищник, который уже загнал добычу и теперь решает, когда сделать шаг.

Я нервно сглатываю. Сердце колотится где-то в горле.

Встреть я его где-то на улице, бежала бы, роняя тапки. Не потому что с его внешностью что-то не так, всё так, просто я предпочитаю более мягких мужчин, что ли?

У меня скудный опыт в отношениях, но сейчас я точно понимаю, что с этим… Фаридом я бы не пошла пить кофе, чтобы узнать друг друга лучше.

– Ваш вердикт, Эрика? – голос Игната выводит меня из ступора. – Фарид готов взять вас в жены.

Кажется, что ему весело, но это не точно.

Никто не смеётся.

Фарид даже не моргает.

Ну подумаешь, побуду женой какое-то время, это же фиктивный брак!

Но другой вопрос для меня важнее, и я поворачиваюсь к Игнату.

– Если я соглашусь, вы точно спасёте моего отца?

– Да, – Игнат отвечает и тоже не моргает. – Я вытащу его.

Я сжимаю кулаки.

Он говорит уверенно.

Значит, мне не о чем беспокоиться.

И рвать задницу, чтобы найти деньги, тоже не нужно.

– Хорошо, – выдыхаю. – Я согласна.

Господи, я очень надеюсь, что не пожалею об этом решении.

Глава 4

Дальше всё закручивается, как по взмаху волшебной палочки. Игнат по внутренней линии вызывает в свой кабинет какого-то Глеба. Через несколько минут дверь открывается, и нашу «дружную» компанию разбавляет еще один серьёзный тип.

Если Фарид казался злобной тенью, то этот человек – ледяной глыбой.

Короткие тёмные волосы идеально уложены, ни одного лишнего миллиметра. На нём тёмно-синий костюм, белая рубашка, никакого галстука. Всё сидит безупречно, как на примерке у портного. В руках – тонкий серебристый ноутбук, который он держит так, будто это не техника, а оружие.

Он входит без стука, кивком головы приветствует мужчин, и на несколько секунд сканирующим взглядом задерживается на мне. Глаза серые, холодные, будто стальные. Смотрят так, будто сканируют, анализируют, выносят приговор – и всё за одну секунду.

Меня тут же обдает холодом, и я непроизвольно ёжусь. Но потом его внимание перетягивает Игнат, кратко объясняя задачу. Он подходит к столу и ставит ноутбук, Игнат освобождает ему свое кресло, подходит ко мне и протягивает руку.

– Мне нужен твой телефон.

– Зачем?

– Единственная зацепка – это видео. Я хочу посмотреть.

– Так его удалили! Я же говорила…

– Просто дай свой телефон, Эрика. Ты хотела, чтобы мы взялись за дело? Теперь делай всё, что я скажу.

Позади послышался приглушенный кашель.

– Ну и Фарид, конечно, – быстро добавил Игнат.

Глеб открыл крышку ноута и теперь с легким прищуром наблюдает за нами, переводя взгляд с меня на Фарида, а потом на Игната. Но уточняющих вопросов не задает, за что ему огромное спасибо.

Я отдаю Игнату свой мобильник, а тот переходит в руки к Глебу. Он быстро оценивает разъем, достает из ящика серебристый провод и подключает мой телефон к своему компьютеру. Пальцы Глеба забегали по клавиатуре с такой скоростью, которую я видела только в фильмах про хакеров.

Рядом со мной появляется стул, и на него приземляется Фарид.

– Глеб отвечает за кибербезопасность, – тихо поясняет он. – По цифровому следу может найти кого угодно.

Игнат стоит позади Глеба, вглядываясь в экран.

Наступила тишина. Я слышала только своё дыхание и быстрые щелчки клавиш.

– Вот ты где? Попался, – довольно сказал Глеб и нажал на клавишу.

Экран ноутбука развернулся ко мне. На нём – застывший кадр. Серый подвал. Ржавая труба. И отец.

– А теперь смотрим, – коротко бросил Глеб и нажал «воспроизведение».

Видео пошло. Отец на стуле. Голос за кадром. «Скажи ей». Я замерла, не в силах отвести взгляд. Отец смотрит спокойно и прямо в камеру, только челюсти напряжены.

Видео оборвалось на том же месте, где в прошлый раз.

– Это… – мой голос сел. – Как вам удалось его восстановить?

– Они удалили его через двадцать минут после отправки, идиоты, – фыркнул Глеб. – Думали, что так заметут следы.

Он смотрит на меня, и я вижу в его холодных глазах что-то, отдалённо напоминающее презрение. Не ко мне. К тем, кто это сделал.

– Чайники, – произносит ровно. – Не умеют работать с цифровыми следами, но это нам на руку. Они оставили за собой кучу хлама, надо немного пошаманить, думаю, что с поиском не возникнет проблем.

– Мне нужно всё, что на них нароешь, – говорит Игнат, – а теперь поставь на телефон полный комплект.

Глеб кивает и снова стучит по кнопкам.

– Завтра, когда они позвонят, – Игнат переводит взгляд на меня, и в его голосе появляется металл, – ты договоришься о встрече. Скажешь, что нашла документы. Никакой самодеятельности.

– А если спросят, где именно?

– Скажешь, что в сейфе. Не вдавайся в детали. Чем меньше конкретики, тем безопаснее.

Он поворачивается к Фариду:

– На тебе все остальные инструкции.

Фарид кивает, не поднимая головы. Пальцы быстро бегают по экрану телефона – с кем-то переписывается, отдаёт распоряжения. От него чувствуется напряжение, готовность и хищная собранность.

– Готово, – Глеб отсоединяет мой телефон от ноутбука, протягивает Игнату и бесшумно закрывает крышку. Его лицо по-прежнему не выражает ровно ничего, но я готова поклясться: он уже знает больше, чем говорит.

Фарид встаёт со стула.

– Поехали.

– Куда? – мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

Я забираю телефон у Игната, пальцы чуть дрожат.

– Сначала к тебе, – Фарид наконец смотрит на меня, и в его тёмных глазах нет ни капли сомнения. – Соберёшь вещи. Потом ко мне.

Он делает паузу, будто проверяет, готова ли я услышать то, что скажет дальше.

– Завтра к десяти нас ждут в ЗАГСе. Я договорился.

Слова повисают в воздухе.

Я сжимаю телефон так, что костяшки белеют.

– Так быстро?

– Чем быстрее ты станешь моей женой, – Фарид делает шаг ко мне, – тем быстрее мы решим вопрос с твоим отцом. Ты же не забыла, что уже на всё согласилась?

Он говорит спокойно, даже буднично. Как о чём-то само собой разумеющемся.

Я смотрю в его лицо. Вдох. Выдох.

– Хорошо, – говорю я ровно. – Поехали.

Фарид кивает и первым выходит из кабинета.

Я оборачиваюсь к Игнату. Он сидит, закинув ногу на ногу, и смотрит на меня с выражением, которое я не могу прочитать.

– Вы уверены, что всё это сработает?

– А есть другие варианты? – он усмехается, но глаза остаются серьёзными. – Иди, Эрика. Фарид ждёт.

Я выхожу в коридор. Фарид уже стоит у лифта, держит руку на кнопке.

– Не бойся, – говорит он, когда двери закрываются. – Я не кусаюсь.

– Я и не боюсь, – отвечаю я слишком быстро.

Он смотрит на меня сверху вниз, и в углах его губ появляется тень усмешки.

– Зря. Я бы на твоём месте боялся.

Лифт уходит вниз, и я чувствую, как с каждым этажом земля уходит из-под ног. Завтра я стану его женой. Женой человека, которого вижу впервые в жизни!

Я закрываю глаза и надеюсь, что с папой всё в порядке. Что его быстро вытащат оттуда. Что я не ошиблась, доверившись людям, от которых веет опасностью за километр.

Двери лифта открываются, мы проходим холл и выходим на улицу.

Холодный вечерний воздух бьёт в лицо.

Фарид идёт вперёд, не оглядываясь. Я следую за ним.

***

Когда дверь за девушкой закрывается, Глеб с холодной усмешкой смотрит на Игната и спрашивает:

– И что это сейчас было?

– Сам в ахере, – хмыкает Игнат и откидывается в кресле. – Там, оказывается, давняя история у Фарида, связанная с ней.

– История? – Глеб приподнимает бровь. – Они не выглядели знакомыми.

– В том-то и дело, – кивает Игнат. – Подробностей не знаю, но девчонке нужно помочь. Он за нее впрягся.

– Поэтому в ЗАГС ведет? – Глеб заламывает бровь еще сильнее. – А это не перебор?

– Знаешь, я сначала тоже так подумал, – Игнат усмехается, – но когда он заявил, что это его женщина…

Друзья с пониманием переглядываются, без лишних слов. Они знают Фарида как облупленного. Вернее, думали, что знают. А сейчас сидят в лёгком шоке, переваривая новость о девушке, которую впервые видели. Но если он так сказал, значит, всё серьёзно.

– В общем, беремся за это дело, – Игнат хлопает ладонью по столу. – А там посмотрим, куда всё выплывет.

Он замолкает, смотрит на Глеба.

– Ты, кстати, номер не пробил, откуда прилетел «видео-привет»?

– Пробиваю, – отвечает он, и комп пиликает.

Глеб открывает крышку, смотрит в монитор, хмурится, что-то набирает на клавиатуре. И всё это происходит молча. Игнат не выдерживает, встаёт и заглядывает ему через плечо.

– Что там?

Глеб щелкает мышкой, и на экране появляется информация. Оба изучают первые полученные данные, и тишину кабинета разрывает одновременное шипение:

– Твою ж ма-а-ать.

Глава 5

Мы спускаемся по ступеням, и я сразу направляюсь к своей машине. Фарид не спорит. Просто кивает, садится в чёрный внедорожник, припаркованный у тротуара, и едет следом. Всю дорогу я чувствую его присутствие в зеркале заднего вида – тёмная тень, которая не отстаёт ни на метр.

Становится даже немного страшно. А вдруг похитители поймут, что я обратилась за помощью? Вдруг они как-то навредят папе? Они же сказали, что будут за мной следить!

Но, с другой стороны, я же не в полицию поехала! Так?

Да и выбора у меня нет. Документов в сейфе не нашлось, а на территорию завода меня могут не пропустить – ночь на дворе. Остаётся надеяться на Игната и его команду. Ну и покорно выполнять условия наших договорённостей.

У подъезда Фарид выходит первым. Дожидается, пока я паркуюсь, открывает мою дверь и молча направляется к подъезду.

– Я сама поднимусь, – говорю я, хотя понимаю, что это бесполезно.

– Не обсуждается, – отрезает он.

Что и требовалось доказать.

В лифте мы стоим в тишине. Я смотрю на его отражение в зеркальной панели – высокий, широкоплечий, в чёрной одежде. Он не смотрит на меня. Но я чувствую, как он сканирует пространство, отмечает каждую деталь.

Моя квартира встречает нас тишиной. Я включаю свет, и Фарид сразу начинает осматриваться. Быстро, профессионально. Заглядывает на кухню, в прихожую, даже на балкон. Я не мешаю – прохожу в спальню, вытаскиваю из шкафа спортивную сумку и начинаю кидать в неё первое, что попадается под руку.

Джинсы, пара футболок, бельё, зарядка. Я не собираюсь задерживаться у него дольше, чем нужно.

Через пять минут сумка готова. Я выхожу из спальни:

– Я готова.

Фарид не отвечает. Я нахожу его в ванной. Он стоит перед открытой полкой и рассматривает мои тюбики с таким видом, будто это улики с места преступления. Берёт в руки крем для лица, приподнимает бровь и смотрит на меня.

– Ты уверена, что собрала всё?

Я закатываю глаза.

– В сумке всё самое необходимое.

– Серьёзно? – он кивает на полку. – А это? Это не необходимое? Вам же, девочкам, – он делает акцент на этом слове, – вся эта мазня жизненно необходима.

Я прослеживаю за его взглядом. Сыворотка. Тональный крем. Тушь. Расческа. Ещё три баночки, без которых я не представляю своё утро.

– Имей в виду, второй раз мы сюда не поедем, – добавляет он, – так что возьми сейчас всё, что тебе нужно. Мы никуда не спешим.

– Ладно, – бурчу я, выхватывая у него крем. – Ты прав.

Я начинаю сгребать всё в сумку, чувствуя себя неловко. Фарид отходит к двери, наблюдая за мной с непроницаемым лицом.

– Я же ненадолго, – говорю я, закидывая шампунь и бальзам. – Если папу найдут быстро, он заплатит Игнату. И мы… разойдёмся.

Он молчит. Я поднимаю голову:

– Ты уверен, что хочешь жениться?

– Уверен.

– Даже если это продлится неделю?

Он смотрит на меня. В его глазах нет ни капли сомнения.

– Да.

– Не понимаю, – я замираю с тюбиком маски для волос в руке. – В чём подвох?

– Нет подвоха, – отвечает он спокойно. – Есть сделка.

– Сделка, которая делает меня твоей женой. Ты действительно хочешь жениться на женщине, которая… – я запинаюсь, – которую ты даже не знаешь?

– Я уверен, – повторяет он без эмоций.

– А вдруг я маньячка? Или бешеная?

– Разберемся, – говорит он так, будто речь идёт о погоде. – В твоих интересах хорошо себя вести.

Я смотрю на него и не понимаю. Совсем.

Разворачиваюсь и закидываю в сумку всё, что остаётся на полке. Скраб, бальзам для ног, маску, зубную щетку, пасту. Вместе с тюбиками летит и моя гордость.

– Ты уверен, что у тебя найдётся несколько полок для всех моих средств? – спрашиваю я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

– Не волнуйся.

Вот же несгибаемый. Ничем не прошибёшь.

– А с работой что мне делать? – я закрываю сумку и поворачиваюсь к нему.

– Кем ты работаешь?

– Куратором в галерее современного искусства, – отвечаю я. – Занимаюсь отбором художников, организацией выставок, общаюсь с коллекционерами.

– Это можно делать удалённо?

– В принципе, да… Но директор вряд ли обрадуется, если я пропаду на какое-то время.

– Никаких «но», – Фарид говорит ровно, без повышения тона, но в его голосе чувствуется сталь. – У тебя сейчас два варианта. Либо уйти на больничный, либо перейти на удалёнку. Дело серьёзное, ты же это, я надеюсь, понимаешь?

Я понимаю. Отец в подвале у неизвестных, которые хотят отжать завод. Разве я могу рассчитывать на то, что моя жизнь никак не изменится? Нет, конечно.

– Понимаю, – тихо говорю я.

– Вот и хорошо.

– Полотенца, постельное бельё, одеяло с подушкой брать?

– Не нужно, – отвечает он и подхватывает мою сумку.

Я хочу возразить, что сама могу понести, но он опережает:

– Запомни, Эрика, ты должна делать только то, что я тебе скажу. Это не просьба.

– Я не собака, чтобы выполнять команды, – огрызаюсь я.

Он ставит сумку на пол, подходит ближе. Я вжимаюсь в стену, но он не трогает меня. Просто смотрит сверху вниз, и в этом взгляде столько всего намешано.

Затем наклоняется ниже, как если бы хотел поцеловать.

Он так близко, что я чувствую его запах. Чистая кожа, лёгкая горчинка табака, что-то глубокое и тёплое, от чего внутри всё сжимается и заставляет кровь разогнаться по венам. Мне нравится как он пахнет.

– Твоя безопасность, – медленно говорит он, – сейчас важнее твоей гордости. Ты хочешь спасти отца?

Я нервно сглатываю и киваю.

– Тогда делаешь то, что я говорю. Ты переезжаешь на мою территорию, где правила устанавливаю я.

– И что, я теперь твоя собственность?

– Завтра ты станешь моей женой. Это другое.

– Чем же?

Он на секунду задерживает взгляд на моих губах, потом поднимает глаза.

– Увидишь. Теперь ты всё собрала?

– Да.

Фарид разворачивается, берёт сумку и выходит в коридор.

Я остаюсь стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он уже ждёт у двери, держа ладонь на ручке.

– Поехали.

Я выдыхаю, поправляю волосы и выхожу следом.

В лифте я смотрю в пол, стараясь не думать о том, что только что произошло. О том, как близко он стоял и что я почувствовала, когда он смотрел на мои губы.

Что со мной не так?

Этот совершенно посторонний мне мужчина завтра женится на мне, он же силком затаскивает меня в ненастоящий брак! А я? Вместо того, чтобы хладнокровно соблюдать условия сделки, тушуюсь как на первом свидании?

Да что там свидание?! Он мне даже не друг!

Я не должна всего этого чувствовать. Не должна замечать, что его запах мне приятен. Не должна думать о том, что будет, когда мы останемся одни в его доме.

– Эрика, – голос Фарида выводит меня из оцепенения.

Я поднимаю голову.

– Всё будет хорошо, – говорит он.

Это первые слова, которые звучат почти как обещание.

Я не отвечаю.

Мы выходим из подъезда, Фарид открывает дверь своей машины, бросает сумку на заднее сиденье и жестом показывает, чтобы я садилась.

– Моя машина? – спрашиваю я.

– Останется здесь. Я отвезу тебя, когда понадобится.

Он смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то, чего я не могу прочитать.

Я сажусь в машину, чувствуя, как привычная жизнь уходит вместе с удаляющимся домом.

Я ещё не знаю, что в этом доме я больше никогда не буду жить.

Глава 6

Мы едем молча.

За окнами машины мелькают фонари, потом дома становятся реже, и наконец мы пересекаем черту города. Я смотрю на убегающие назад огни и не могу поверить, что всё это происходит со мной.

Сегодня утром я была на работе. Завершила сложную задачу – помогла художнице довести до ума её первую персональную выставку. Мы вместе выбирали работы, спорили о развеске, пили кофе в галерейном кафе. Она обнимала меня на прощание и говорила: «Эрика, ты волшебница, без тебя я бы не справилась».

Я улыбалась, чувствуя привычную усталость после удачного дня. Думала о том, что завтра нужно будет разобрать почту, созвониться с коллекционерами, доделать каталог. Обычные планы. Спокойная, предсказуемая жизнь.

А теперь я еду в чужой дом с мужчиной, которого не знаю, завтра стану его женой, а мой отец где-то в подвале у людей, которые могут его убить.

В голове не укладывается.

Я смотрю на свои руки. Они лежат на коленях, пальцы сцеплены от напряжения, в груди тяжесть, которую не выдохнуть. Страх за папу перемешивается с паникой от того, что я вообще ввязалась в эту историю. Я бросила взгляд на водителя.

Фарид ведёт аккуратно. Не гонит, не дергается, плавно перестраивается, выдерживает скорость. За рулём он выглядит… естественно. Расслабленно. Одна рука на руле, другая лежит на подлокотнике. Профиль чёткий, как вырезанный из камня. Он смотрит на дорогу, и лицо у него задумчивое, почти спокойное. Как будто ничего особенного не происходит. Как будто везти незнакомую женщину к себе домой, чтобы жениться на ней завтра, для него обычное дело.

Я смотрю на него и не могу остановиться.

– Почему ты на меня так смотришь? – его голос вырывает меня из оцепенения.

Я вздрагиваю, отворачиваюсь к окну.

– Просто сама себе удивляюсь, как меня угораздило так влипнуть.

Он молчит несколько секунд. Потом говорит спокойно, ровно:

– Если тебя что-то не устраивает, скажи это прямо сейчас, Эрика. Я отвезу тебя назад и расторгну сделку.

Я сжимаю пальцы.

– Нет, – выдыхаю я. – Всё устраивает.

Он не отвечает. Просто кивает, и мы снова едем в тишине. Но теперь эта тишина давит по-другому. Я чувствую, что должна что-то сказать. Должна хотя бы попытаться.

– Фарид, – начинаю я и запинаюсь.

– Что?

– Пообещай, что наш брак будет фиктивным.

Он медлит. Я чувствую, как напрягается воздух в салоне.

– Ты боишься меня?

– Я просто хочу договориться на берегу.

Пауза. Я смотрю на него, жду.

– Завтра будут готовы условия сделки, – наконец говорит он. – Ты подпишешь наш договор. О фиктивном браке там тоже будет строчка.

Я выдыхаю. Так, что плечи опускаются.

У нас будут письменные договоренности, а это уже что-то. Значит, всё по-честному, а то знаю я эти сделки на словах. Потом ничего никому не докажешь.

– Хорошо, – говорю я и отворачиваюсь к окну.

Мы въезжаем в какой-то посёлок, едем прямо по улице между внушительными особняками, потом сворачиваем за угол и останавливаемся. Фарид достаёт брелок, нажимает кнопку. Ворота начинают медленно разъезжаться в стороны, открывая длинную подъездную аллею.

Я смотрю на территорию и понимаю, что дом у Фарида явно не бедный. Ухоженный газон, деревья, подсветка, которая загорается, когда мы проезжаем. Двухэтажный особняк в тёмном стиле – стекло, бетон, дерево. Красиво. Дорого. Совсем не похоже на моё представление о жилье человека, который носит балаклаву.

По лужайке радостно бегает овчарка. Крупная, чёрно-рыжая, хвост трубой. Она видит машину и несётся к воротам, но Фарид не тормозит, просто коротко сигналит, и пёс отбегает в сторону, продолжая радостно крутиться.

– Это Шторм, – говорит Фарид. – С ним ты позже познакомишься.

Шторм. Хорошее имя для овчарки.

Фарид заезжает во внутренний гараж на цокольном этаже. Глушит двигатель. Тишина кажется оглушающей после дороги.

Он выходит, открывает мою дверь, забирает из багажника сумку. Я иду за ним, стараясь не отставать. Лестница ведёт наверх, в дом.

У двери Фарид останавливается.

– У тебя же нет аллергии на шерсть?

– Ты, конечно, вовремя спросил, – нервно усмехнулась я, но серьезный взгляд Фарида заставил быстро добавить: – у меня нет аллергии.

Он не отвечает. Кивает, открывает дверь и шагает в темноту.

И в этот же момент из глубины дома раздаётся жуткое шипение.

Грозное такое, пугающее до икоты.

Я замираю на пороге. В темноте вспыхивают два огромных жёлтых глаза. Они движутся на меня. Быстро. Уверенно. Это что-то большое, тёмное, пушистое – и оно идёт прямо на меня.

Сердце ухает вниз. Я делаю шаг назад, натыкаясь спиной на косяк.

– Эри, стоять! – рявкает Фарид, и я замираю как вкопанная.

Не знаю, что меня удивляет больше, его повышенный тон, или то, что он назвал меня кратким именем?

– Эри, – голос Фарида звучит спокойно, даже мягко. – Запоминай, это свои.

Шипение затихает. Жёлтые глаза замирают.

Фарид включает свет.

Я вижу её. Огромную, чёрную, пушистую кошку, которая стоит у входа и смотрит на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Мейн-кун. Настоящий. С кисточками на ушах, пушистым хвостом и мордой, которая выглядит так, будто она знает обо мне всё и пока не впечатлена.

– Её зовут Эри, – спокойно говорит Фарид.

Я смотрю на кошку. Потом на него.

Так это он к кошке обращался?

– Эри?

– Да, – он не смотрит на меня. – Вы почти тёзки.

Я перевожу взгляд на кошку. Она пристально смотрит на меня, и в её жёлтых глазах что-то, что я не могу прочитать. Интерес? Предупреждение?

– Проходи, – Фарид уже снимает обувь и ставит сумку в коридоре. – Она тебя не тронет.

Я делаю шаг вперёд. Эри провожает меня взглядом, но не двигается. Только шерсть на спине медленно ложится на место.

Я смотрю на неё. На этот дом, в котором мне предстоит жить. На мужчину, который стоит в полумраке и ждёт, пока я решусь войти.

В голове мелькает безумная мысль: его кошку зовут почти также, как меня. Ну надо же, какое совпадение! Может, это знак, что всё будет хорошо? И с самим хозяином дома, и с его пушистой «лошадью», и с папой…

Я переступаю порог.

Эри разворачивается и бесшумно уходит в глубину дома.

– Пойдем, я покажу твою комнату.

Фарид берёт мою сумку и поднимается на второй этаж.

Я иду за ним, чувствуя на себе взгляд жёлтых глаз из темноты.

Почему-то мне кажется, что она уже решила, своя я или всё-таки чужая. Нет, я, конечно, понимаю, что просто не будет, это всё-таки не моя территория, но про мейн-кунов надо всё-таки почитать. С детства боюсь сиамских кошек из-за их злопамятности, а вот с такими… рысями, я еще никогда не встречалась.

– Это гостевая комната, – говорит Фарид, останавливаясь у двери и нажимая на ручку.

Он включает свет, ставит мою сумку к шкафу, выпрямляется и смотрит на меня:

– Ты голодная?

– Нет, – качаю головой.

– Тогда не буду тебе мешать. Располагайся. На этаже есть санузел, если тебе нужно. Кухня внизу, всё в твоём распоряжении. Завтра в девять выезжаем, поэтому не проспи.

На его последнюю реплику мои брови резко взлетают вверх, но придумать достойный ответ я не успеваю.

– Спокойной ночи, Эрика, – удовлетворенно хмыкает он и выходит из «моей» комнаты.

Глава 7

Я остаюсь в комнате одна и со вздохом осматриваюсь.

Нет, тут, конечно, красиво. Большая спальня с панорамным окном от пола до потолка, легкий тюль в связке с тяжелыми шторами цвета слоновой кости, под ногами тёмный паркет, светлые стены…

Всё просто, но со вкусом. Идеально чисто.

В центре спальни – двуспальная кровать с высоким изголовьем из тёмной ткани. Она застелена белоснежным бельём. На прикроватной тумбе стоит настольная лампа и пульт от кондиционера. В углу шкаф для вещей, туалетный столик и зеркало.

Ничего лишнего, но в то же время всё что нужно для проживания.

Проживания… да уж. Теперь я буду жить здесь.

Надеюсь, что недолго.

Я подхожу к окну и задергиваю штору, затем провожу пальцем по тумбе – чисто.

Неужели Фарид тут сам порядки наводит? Или всё-таки клининг заказывает?

Даже если и так, то всё равно он молодец, не каждый холостяк будет так вылизывать свою обитель.

Решив, что вещи я разберу завтра, быстро переодеваюсь в пижаму, накидываю халат, беру пакет со своими средствами по уходу и выхожу в коридор. Внизу слышатся шаги и работающий телевизор. Я нахожу ванную, тоже весьма приличную, закрываюсь и осматриваюсь. Тут есть и большая ванная, и отдельная душевая кабина.

Идеально.

Стараясь не думать, я принимаю душ, умываюсь и возвращаюсь в спальню.

Всё, пора спать. Сил реально больше ни на что не осталось.

Выключаю свет, ложусь под одеяло, закрываю глаза и снова вижу картинку видео с папой.

Господи, я надеюсь, что сделала всё правильно, и мужчины с папиной визитки мне помогут его вытащить.

***

– Просыпайся, соня, – слышу я, будто сквозь вату. – Эрик-а-а-а, вставай.

– Еще пять минуточек, пап, – пробормотала я, переворачиваясь на другой бок.

Я облизала сухие губы.

Пить так хочется.

– Так и знал, что проспишь, – хмыкнул мужской голос, – я твой будильник уже полчаса слушаю. Поднимайся, в загс пора.

В ЗАГС?

В какой еще загс? Он же уже женился на Алине…

Так, стоп!

Это же не папа!

Ох, чёрт!

Я мгновенно распахиваю глаза и сталкиваюсь с тёмным изучающим взглядом Фарида. Он сидит рядом со мной на кровати.

– Доброе утро, – говорит он, но не улыбается, а продолжает внимательно меня изучать, – как спалось?

Я хлопаю ресницами, чуть привстаю и в ужасе осматриваюсь, чтобы окончательно убедиться, что не дома.

– Я… ты… – сумбурно получается.

– Да, – кивает Фарид, – и я, и ты, и мы. Вставай, а то не успеешь позавтракать.

– Сколько сейчас времени? – тихо выдыхаю, осознав, где я, с кем и зачем.

– Половина девятого, – он встает, подходит к окну и раздвигает шторы. – У тебя час на сборы и завтрак, а потом выезжаем.

Выезжаем…

Я невольно окидываю его взглядом. На нём тёмные джинсы и белая футболка с коротким рукавом, которая сидит идеально, обрисовывая широкие плечи и рельефные руки.

– Ты так поедешь? – уточняю я.

– Да, а что? Нужно было нарядиться в пиджак и галстук? – с нотками сарказма произносит он, скрещивая руки на груди.

Я замечаю, как напрягаются мышцы на предплечьях и перекатываются под кожей. Волосы ещё влажные, будто он только что из душа. Лёгкая щетина на скулах. Тёмные глаза смотрят изучающе, спокойно, без намёка на смущение. Он рассматривает меня так же, как я рассматриваю его.

Я отвожу взгляд первой.

– Нет, не нужно. Я просто спросила.

– Ты тоже не заморачивайся, кроме нас и регистратора, там никого не будет. Ты подпишешь контракт, нас распишут, и я отвезу тебя домой, а потом уеду на работу. У Игната появилась первая информация по твоему делу.

Я вскидываю на него взгляд, желая узнать больше, но тут раздается трель его телефона из заднего кармана, и Фарид добавляет:

– Время, Эрика. Все вопросы потом.

Он выходит, оставляя дверь приоткрытой. Я слышу его шаги в коридоре, потом голос – он коротко отвечает на звонок, но что говорит, не разобрать.

Я сижу на кровати и глубоко вздыхаю, пытаясь прийти в себя. Сегодня я выхожу замуж за человека, которого не знаю. По контракту. Без любви. Потому что так надо, чтобы помочь папе.

Я, конечно, мечтала когда-нибудь выйти замуж, но не так.

– Ладно, всё, соберись, Эрика, – шепчу себе. – У тебя нет выбора. Всё это ради папы.

Вскакиваю, заправляю постель, открываю чемодан, смотрю на вещи и не понимаю, что надеть. За окном солнышко, телефон показывает восемнадцать градусов, и Фарид сказал, что я могу не заморачиваться.

Выбираю лёгкий брючный костюм цвета слоновой кости. Строгий, но красивый. Обычно я его надеваю, когда иду на встречу по работе. В нём я чувствую себя увереннее.

Вот и сегодня тоже его надену.

Не в джинсах же идти, в конце-то концов!

Приняв душ, я возвращаюсь в спальню, надеваю костюм и, поправляя воротник блузки, смотрю в зеркало. Бледная. Под глазами круги. Надо их хоть как-то замаскировать. Еще минут десять у меня уходит на макияж, затем я расчесываю волосы, и теперь выгляжу намного лучше, а не как пугало.

– Годится, – говорю я своему отражению и выхожу из спальни.

На кухне пахнет кофе и чем-то аппетитным. Фарид сидит за столом, перед ним чашка и тарелка. Заметив меня, он окидывает меня быстрым изучающим взглядом, а потом кивает на стул напротив.

– Садись.

Я сажусь. На столе – омлет с овощами, свежие фрукты, тосты, джем, сыр, молоко. И кофе. Большая кружка, дымящаяся, ароматная.

– Ты сам всё это приготовил? – удивляюсь я.

– Сам, – он не смотрит на меня, намазывает на тост красный джем. – Ешь.

Я пробую омлет. Вкусно. Не ожидала.

– Спасибо. Очень вкусно, – говорю тихо.

Он кивает, но не отвечает. Мы едим в тишине. Я украдкой смотрю на него.

Даже в белой футболке он выглядит великолепно. Ни убавить, ни прибавить.

– А ты не будешь есть? – спрашиваю я, заметив, что он пьет кофе.

– Я уже позавтракал, – он подносит чашку к губам, наблюдая за мной, от чего я смущенно опускаю глаза.

Дальше мы сидим в тишине, я быстро съедаю всё, что было у меня на тарелке, а через десять минут, Фарид накидывает чёрную кожаную куртку, и мы спускаемся в гараж. Он открывает дверцу чёрного внедорожника, я сажусь на пассажирское сиденье. Он заводит двигатель и выезжает.

Всю дорогу молчим. Я смотрю в окно на убегающие дома, деревья, светофоры. Всё ещё не верится, что это происходит со мной. Будто я оказалась в каком-то кошмаре, но плыву по течению в надежде скоро проснуться.

– Боишься? – вдруг спрашивает Фарид, не глядя на меня.

– Да, – честно отвечаю я. – Но выбора у меня нет.

Он молчит. Только пальцы крепче сжимают руль.

– Я понимаю, – тихо говорит он. – Это не та свадьба, о которой ты мечтала, но… я не чудовище.

Я смотрю на него. В его профиле – резкие черты, твёрдая линия челюсти. Но в голосе… что-то, чего я не могу разобрать.

– Я на это надеюсь, – отвечаю я, отворачиваюсь к окну и надеюсь, что не совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

Мы подъезжаем к серому административному зданию, но паркуемся не у центрального входа, а у бокового. Фарид глушит двигатель, выходит, открывает мою дверь. Я следую за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Внутри – тихий коридор, казённые стены, запах бумаги и пыли. Фарид идёт вперёд уверенно, будто здесь бывал не раз. Останавливается у одной из дверей и толкает её, пропуская меня.

Кабинет небольшой. Стол, стулья, шкаф с папками. За столом сидит женщина лет пятидесяти, с аккуратным пучком и строгим, но не злым лицом. Увидев Фарида, она поднимается.

– Фарид Рамильевич, – её голос звучит с уважением, почти подобострастно. – Доброе утро. Всё готово.

Она протягивает ему большой желтый конверт. Фарид берёт, кивает.

– Спасибо, Марина Викторовна.

Она переводит взгляд на меня, изучает быстро, но без любопытства.

– У вас есть десять минут, чтобы обсудить условия, – ровно говорит она. – Когда я вернусь, вы должны принять решение.

Она выходит, тихо прикрывая дверь.

Мы остаёмся вдвоём. Фарид распечатывает конверт, достает оттуда документы и отдает их мне.

– Это наш контракт, Эрика. Тут есть не только то, что мы обсудили, но и то, о чем не успели договориться. Внимательно прочитай и, если согласна с условиями, подпиши.