Read the book: «Непреодолимое желание влюбиться в своего врага»

Brigitte Knightley

The Irresistible Urge To Fall For Your Enemy

© Brigitte Knightley, 2025

© Цыганкова А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Кс-кс

Словарь

Десять Королевств

Общее название десяти маленьких королевств, контролирующих архипелаг, расположенный в северной части Атлантического океана. Открытость границ зависит от политического климата в двух пограничных королевствах: когда приближается война, а это бывает часто, путеводные камни перестают действовать, а границы закрываются.

Знак

Клеймо, выжженное на ладони каждого полноправного члена одного из существующих Орденов. Обладатель такого клейма способен пребывать в магическом контакте со всем миром, манипулировать более мощным потоком сейда (магии) и использовать его с большей эффективностью.

Оспа Платта

Оспа носит имя Эпилотта Платта, члена Ордена Целителей, который первым описал ее во время вспышки за сто лет до начала этой истории. Оспа Платта – очень заразное инфекционное заболевание, основным симптомом которого является образование больших мокнущих ран. Чаще всего оно возникает у детей в возрасте от года до двенадцати лет. Серьезным и, к сожалению, нередким осложнением оспы Платта является энцефалопатия, терапия которой невозможна без вмешательства Целителей.

Путеводные камни

Высокие менгиры, на которых выгравированы руны. Расположены такие камни на лей-линиях¹ – силовых линиях энергетического поля планеты – и образуют сеть путеводных камней. С их помощью чаще всего и путешествуют по Десяти Королевствам. Найти эти камни можно рядом с пабами, которые отвечают за содержание и обслуживание ближайших путеводных камней. Контроль и управление всей сетью осуществляют члены Ордена Навигаторов.

Сейд

В древнеанглийском слово seiðr означало «магия» – хотя Аурианна Фейрим сказала бы, что любая магия, которую потрудились тщательно изучить, становится наукой. Каждый может практиковать сейд на начальном уровне, чтобы призвать своего фамильяра, воспользоваться путеводным камнем или привести в действие какое-нибудь сейд-устройство. Чтобы овладеть искусством сейда на более профессиональном уровне, необходимо пройти обряд посвящения в члены одного из Орденов, а чтобы владеть сейдом в совершенстве – еще и обзавестись особым Знаком.

Фамильяр

Животные-фамильяры, которых используют для общения, дружеских отношений и принятия решений. Фамильяров не выбирают. Они впервые появляются в раннем детстве призывателя, выглядят как детеныши тех животных, чей облик принимают, и растут вместе со «своими» детьми. Физический облик фамильяра может быть расплывчатым или детализированным, все зависит от того, насколько мастерски владеет сейдом призывающий его.

Дисклеймер

«Непреодолимое желание влюбиться в своего врага» – романтическое фэнтези, в котором враги – наемный убийца и целительница – влюбляются друг в друга. Эта книга может содержать откровенные сцены насилия, описание смертей второстепенных героев, нецензурную лексику, сцены эротического содержания, медицинский контент, включающий описание вымышленных детских и взрослых болезней, а также маленьких пациентов в больничной или схожей с ней обстановке. Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Чтобы узнать больше об Орденах Десяти Королевств, Знаках, а также Светлом, Темном и Сумеречном путях, пожалуйста, прочитайте информацию на страницах 408–410.

Глава 1. Неотразимый ублюдок знакомится с бесчувственной стервой

Озрик

Пока к нему не попал портрет Аурианны Фейрим, Озрик не представлял, что взглядом можно пронзить как лезвием ножа. С дагеротипа² на него пристально смотрела девушка с черными, как грозовое небо, глазами, гордой осанкой и строгим выражением лица.

– Она? – спросил Озрик.

– Да, сэр, – ответил лекарь Фордайс.

– И никто кроме нее?

– У вас нет выбора, сэр.

Озрик отбросил дагеротип. Портрет приземлился на письменный стол, заняв выгодную позицию, чтобы изображенная на нем девушка смогла выбрать новую цель и принялась сверлить пронзительным взглядом потолок. Помимо этого досадного элемента, декор стола Озрика дополняли резюме Аурианны Фейрим и список ее публикаций, стремящийся к бесконечности.

– Она из Ордена Целителей, – заявил Озрик. – Ее Орден не станет сотрудничать с моим. Она ответит мне отказом из принципа.

– Не исключаю, сэр, – согласился лекарь Фордайс. – Вы просили найти кого-то, кто мог бы вас вылечить, а не того, кто стал бы.

– Не стоит грубить.

– Не сочтите за неуважение, сэр, – исправился Фордайс. – Все Целители – непревзойденные врачеватели, а Аурианне Фейрим и вовсе нет равных. Никто лучше ее не разбирается в тонкостях сейда. Если откажет она…

– Разумеется, она откажет. Она же Целительница.

– …тогда мы с лекарем Шаттлвортом приложим все усилия, чтобы замедлить прогрессирование болезни.

– Сколько у меня осталось времени? – уточнил Озрик.

Фордайс бросил взгляд на коллегу. Озрик ожидал, что тот скажет что-то дельное, но Шаттлворт так испугался, что в панике подавился собственной слюной.

Фордайс усилием воли взял себя в руки, дав коллеге время прийти в себя:

– Не могу озвучить ничего конкретного.

– Говорите, – потребовал Озрик.

– Можно предположить, сэр, что в вашем распоряжении осталось три-четыре месяца, прежде чем вы лишитесь значительной части своих способностей, – ответил Фордайс.

– Значительной части, – повторил Озрик.

– Увы, сэр, – подтвердил Фордайс.

– И не смогу пользоваться магией.

– К сожалению, нельзя исключить и такой исход.

– Это недопустимо, – заявил Озрик. – Вы же знаете, чем я занимаюсь.

Разумеется, лекарям это было известно, и именно поэтому им с таким трудом удавалось держать себя в руках. Тем не менее они оба энергично закивали, не поднимая глаз от пола.

– Вы же принадлежите к Ордену Теней, сэр, – заметил Шаттлворт. – В-вероятно, вы могли бы рассмотреть возможность выйти на пенсию пораньше?

Глупейший вопрос, на который Озрик ответил:

– А вы знаете, что означает пенсия в Ордене Теней?

– Кхм, нет, сэр.

– Смерть.

– Кхм.

– Не слишком желанный исход, вы не находите?

– Да, сэр.

– Вынужден сообщить, что разочарован результатом, особенно в свете суммы, которую я заплатил вам, – объявил Озрик.

– Ваше заболевание – как это ни прискорбно – неизлечимо, – проговорил Фордайс. – Состояние будет постоянно ухудшаться, а лекарства от этой болезни не существует.

– В Орден Целителей входят величайшие медики нашего времени, – подытожил слова коллеги гениальным озарением Шаттлворт, счастливо поборовший приступ удушья.

– Аурианна Фейрим – ваше единственное спасение, сэр, – продолжил Фордайс. – Если кто-то и способен вам помочь, то только она.

– Только она, если я могу полагаться на ваше с коллегой профессиональное мнение.

– Кхм, да.

Решив, что лекари больше ничем не могут быть полезны ему, Озрик отказался от их услуг.

– Полагаю, что могу рассчитывать на вашу сдержанность и должное уважение к моему состоянию.

Ответом ему стало невнятное бормотание, выражающее согласие.

– Моя экономка вас проводит. Прошу подождать ее.

Фордайс и Шаттлворт низко поклонились, прежде чем покинуть кабинет. Оба прикрыли шляпами головы, в которых, по мнению Озрика, не родилось ни одной толковой мысли, и устремились к выходу.

Озрик позвал экономку:

– Миссис Парсон?

В дверях показалась дама с седыми волосами, собранными в высокий пучок.

– Сэр?

– Позаботьтесь о том, чтобы ни один из этих двоих не смог вспомнить нашу встречу.

– Разумеется.

Озрик протянул ей дагеротип с портретом Аурианны Фейрим:

– Вот та, кто могла бы меня спасти. Что скажете?

Миссис Парсон протянула руку к груди, отыскала висящие на цепочке очки, водрузила их на нос и принялась рассматривать портрет.

– Она выглядит очень милой.

– Она выглядит как средство достижения цели, – отметил Озрик.

Миссис Парсон постучала пальцем по портрету Фейрим, обращая внимание на белое платье с закрытым воротом.

– Целительница?

– Да. Считает себя святой, не сомневаюсь. Ее зовут Аурианна Фейрим.

Миссис Парсон взглянула на Озрика поверх очков:

– Если она Целительница, то не станет помогать вам.

– Безусловно, – согласился Озрик. – Тем не менее она, без сомнения, способна на чудо. А мне необходимо чудо, Парсон. Как уговорить ее помочь мне?

Он взглянул в зеркало, убеждаясь, что его скулы все еще самые красивые в Десяти Королевствах.

– Соблазнить?

– Не думаю, что вы справитесь.

– Обижаете, мадам.

Миссис Парсон, чей здравый смысл мог кого угодно вывести из себя, заявила:

– Она же Целительница. Она скорее утопится в Темзе, чем поможет вам. Возможно, понадобится план Б и план В.

– Б – беззаконие, и В – вынуждение?

– Смешно, сэр, – ответила миссис Парсон, даже не улыбнувшись.

– Отлично. Соберите всю информацию. Узнайте, кто такая Аурианна Фейрим. Найдите то, что я смогу использовать. Взятки, вымогательство, угрозы жизни и здоровью. Вы в курсе. Все как обычно.

– Да, сэр.

– Что ж, на этом все. Будьте любезны, проводите гостей и принесите кинжалы для поединка вечером. Лучше всего пару французских клинков.

– Конечно, сэр.

Миссис Парсон ушла. Озрик размял руки. Онемение все больше его беспокоило: сперва неприятные ощущения появлялись в области затылка, потом распространились на плечи и пальцы – туда, где движется поток сейда. Озрик не придавал этому значения, пока не заметил, что покалывание и мурашки появляются каждый раз, когда он практикует сейд, и спокойный прежде поток магии по пути к Знаку превращается в бурную горную реку. Тогда-то он и обратился к лекарям. Диагноз стал для Озрика неприятной новостью – дегенерация сейда. Проще говоря, скоро его магия полностью исчезнет.

Разумнее было бы сочинить предлог, чтобы отменить поединок сегодня вечером. Но он никогда раньше не отказывался от поединков. Возникнут вопросы, а в такой деликатной ситуации лучше обойтись без них.

Миссис Парсон принесла ему кинжалы. Озрик пристегнул их к поясу, изобразил беспечную улыбку и направился к путеводному камню.

Возможно, еще один поединок и пройдет безболезненно. По крайней мере боли с таким онемением он точно не почувствует.

* * *

Через несколько дней миссис Парсон доложила, что ей удалось кое-что выяснить об Аурианне Фейрим. Каким бы экспертом в сборе информации Озрик себя ни считал, миссис Парсон и ее агентская сеть служанок и горничных действовали не менее профессионально.

С заговорщическим видом экономка появилась в дверях его кабинета и постучала, обращая на себя внимание. Озрик жестом пригласил ее зайти.

– Информация об Аурианне Фейрим. – Миссис Парсон извлекла из недр фартука пачку листов бумаги. – Четвероюродная сестра дочери моей сводной двоюродной бабушки работает кухаркой в замке Ордена Целителей.

Озрик даже не стал ломать голову над загадкой этой генеалогической ленты Мебиуса³. Он разложил на столе принесенные миссис Парсон документы.

– Так что? Что удалось выяснить? Есть ли у Фейрим семья? Долги, которые можно перекупить? Или, может, похитить кого-то, кто ей дорог? Ситуация становится все более отчаянной.

– Семья есть, – ответила экономка. – Отец родом из Данелага, мать – из Морокко. Оба живут в Лондоне. Никаких долгов. Похищение, разумеется, всегда в списке вариантов.

– Классика, – отметил Озрик.

– Вы позволите сказать, что я об этом думаю?

– Разумеется.

– В данной ситуации стоит добиться ее расположения, не прибегая к крайним мерам. Я выяснила, что Орден Целителей нуждается в деньгах. Ему необходима значительная сумма на финансирование одного из направлений научных исследований. Слышали ли вы о вспышке оспы Платта?

– Едва ли. Меня не интересуют уличные мальчишки и их болезни.

– Но эта болезнь может стать для вас шансом заставить Целительницу заняться вашим случаем, – возразила миссис Парсон.

– Да благословят боги этих заразных оборванцев. И о какой же сумме идет речь?

– Двадцать миллионов тримс⁴.

– Проклятье.

– Как я и говорила, сумма значительная. Орден уже ведет переговоры с казначействами и правителями Десяти Королевств, но безуспешно. Кажется, все, как и вы, равнодушны к несчастным уличным мальчишкам. Но если вы предложите эту сумму, Целительнице Фейрим, возможно, удастся преодолеть естественную неприязнь к кому-то из вашего Ордена.

– Все-таки взятка. Прекрасная идея.

Миссис Парсон засомневалась:

– Разве у вас есть такие деньги?

– Я не сказал, что мы на самом деле их выплатим.

– Кхм.

– Сделайте предложение. И сообщите, как его примут.

Миссис Парсон не стала торопиться выполнять поручение и не тронулась с места.

– Могу я сделать замечание, сэр?

– Какое?

– Аурианну Фейрим хорошо охраняют. – Миссис Парсон отыскала в разложенных на столе бумагах планы помещений. – Она живет в Лебедином камне. Ее комнаты расположены в самой крепости. И оберегают Лебединый камень Хранители, что еще больше усложняет ситуацию.

– Хранители? Ненавижу их. Невероятные придурки, все без исключения. Откуда вообще взялись Хранители в Лебедином камне?

– Насколько я знаю, Целители и Хранители заключили соглашение. Лечение за защиту.

– И как много там Хранителей?

– Не менее трех или четырех в любое время дня и ночи.

– Черт, еще одно препятствие, – проговорил Озрик, изучая карту окрестностей Лебединого камня. – Подобраться к Фейрим и предложить взятку может только кто-то очень изобретательный.

– Безусловно, тут пригодится умение проворачивать аферы, – согласилась миссис Парсон.

– А это, вообще-то, один из моих особых навыков.

– Вполне.

– Что ж. Где мой плащ? Я отправляюсь туда. Ну а если Фейрим откажется, тогда придется ее похитить.

– Как скажете, сэр.

– Где находится путеводный камень, от которого быстрее всего попасть к замку Целителей?

– У паба «Публикуйся или проиграешь»⁵.

– Прекрасно.

Озрик надел плащ и перчатки, небрежно взъерошил волосы, став еще привлекательнее, и направился к путеводному камню.

Провернуть аферу в Лебедином камне было бы непросто и самому ловкому мошеннику.

Цитадель Ордена Целителей располагалась на острове в одном из самых отдаленных уголков Данелага. Озрик приближался к Лебединому камню, и чем ближе подходил, тем больше ему казалось, что белые стены замка с укутанными снегом зубцами похожи на хмурую физиономию. Миссис Парсон была права: Аурианну Фейрим превосходно охраняли. Она и ее Орден – во всех смыслах – жили как за каменной стеной.

Озрик дождался времени, когда стали длиннее тени и начали сгущаться сумерки, и только тогда приблизился к замку. Его неприступность беспокоила Озрика значительно меньше, чем присутствие Хранителей. Одно дело – просто проникнуть в замок, а вот проникнуть в замок, который защищают Хранители, – совсем другое. Всем известно не только как бдительно они несут стражу, но и как жестоко расправляются с непрошеными гостями. Для злосчастной Тени, явившейся предложить взятку Целительнице, они были исключительными врагами.

Тем не менее менее и Озрик был исключительным.

Он взобрался на крепостную стену, стараясь держаться в тени, и занял наблюдательную позицию между крыльями огромного каменного лебедя. Отыскал взглядом массивные фигуры Хранителей – двоих внизу, двоих – благодаря тусклому блеску доспехов – на крепостной стене. Несли службу также около десятка дозорных Лебединого камня.

Несколько Целителей в белых одеждах пересекли внутренний двор замка. По мнению Озрика, это место выглядело непривлекательно стерильным: сдержанно, практично, безупречно. Казалось, что здесь даже ветер укладывает снег как по линейке, правильными полосками, и предварительно очистив до неестественной белизны.

Свечение, исходящее от белых плит крепости, указывало на присутствие защитных чар. Такое же свечение излучал и щит одной из Хранительниц на крепостной стене. Никто не смог бы подобраться к ней на расстояние удара, даже тот, кто умел растворяться в тенях и темноте, как Озрик.

Но сегодня – редкий случай – Озрик не собирался кому-то вредить. Он собирался играть по правилам.

Прежде чем двигаться дальше, Озрик около часа наблюдал, как Хранители круг за кругом меряют шагами территорию замка. Тщательно избегая лучей света, отражающихся и перемещающих вместе с Хранителями, он растворился в спустившейся на мир темноте и заскользил по крепостной стене от зубца к зубцу, скрываясь в тени, пока не добрался до крепости.

Потратил на это два часа! Зато остался незамеченным и никого не убил.

Рекорд.

На плане, который неизвестно как добыла миссис Парсон, кабинет Фейрим располагался в высокой северной башне. Чтобы найти его, Озрику пришлось пройти через весь замок, миновав по пути детскую, полную отвратительных плачущих малышей, и огромную комнату, в которой, казалось, находилось множество детских тел.

Почему бы просто не похоронить их? Что за омерзительные типы эти Целители.

Но нет (можно было расслышать стоны), дети еще не были мертвы. Группа Целителей спешно вошла в комнату, не заметив Озрика. Неулыбчивой девушки с дагеротипа среди них не оказалось. Озрик продолжил пробираться по коридорам, скрываясь от стражей и радуясь каждый раз, когда ему навстречу попадались обычные люди, а не Хранители.

Наконец Озрик заметил табличку, по которой понял, что добрался до Центра Исследования Сейда. Кажется, сюда ему и нужно, в его-то состоянии. В Центре было пространство для прибывших пациентов, а также смотровые комнаты, заставленные зловещими приборами. Несмотря на то что в большей части помещений Лебединого камня, казалось, все еще использовался газ, в Центре применяли электричество и всевозможные магические приспособления.

Здесь пациенты уже не производили впечатление мертвых, и это обнадеживало.

К смотровым комнатам примыкал зал ожидания. Фреска на одной из стен изображала несколько соединенных вместе кругов под общей надписью «А вы знали?». В каждом из кругов к сведению ожидающих были представлены факты. Следуя вдоль стены, Озрик читал:

• На заре нашей истории сейд был собирательным понятием, которое обозначало всевозможные способности, от защитных заклинаний до навыков боевой магии.

• Магическая система (или сейд-система) есть у каждого человека. Она представляет собой совокупность специализированных структур (систем – центральной и периферической – и узлов⁶ сейда) и функционирует параллельно с нервной системой.

• Благодаря наличию сейд-системы человек может приобрести множество магических способностей. В повседневной жизни вы, вероятно, практикуете сейд, чтобы давать поручения фамильярам или пользоваться путеводными камнями. Обстоятельное изучение искусства сейда позволяет выполнять и более сложные действия, например, исцелять от болезней.

• Чтобы достигнуть такого уровня владения сейдом, необходимо заслужить Знак. Знак – это клеймо, выжженное на ладони, с его помощью сейд-система отдельного человека получает возможность быть в магическом контакте со всем миром. Знак может получить только тот, кто состоит в одном из Орденов и посвятил годы учебе.

• Расплата – участь каждого, кто практикует сейд, не зная меры. Пока достоверно неизвестно, как получается, что Расплата, настигающая человека, принимает определенный вид. Имеющиеся исследования показывают, что вид Расплаты зависит от психологической или генетической предрасположенности, но лишь при определенных обстоятельствах.

За столом перед дверью кабинета Фейрим сидел человек невысокого роста, чем-то похожий на сову, и печатал на латунной печатной машинке. Озрику он мешал, но убивать его он не стал. Ему же надо произвести на Фейрим хорошее впечатление! Поэтому Озрик просто оглушил этого мужчину и аккуратно уложил его под стол.

Кабинет Фейрим был заперт на ключ. Озрик снял перчатку и прижал левую ладонь к замочной скважине. Знак на руке засветился красным, когда Озрик направил к нему поток сейда, чтобы изучить тени внутри помещения и открыть замок. Задача оказалась проще некуда. Несколько мягких щелчков, и дверь открылась.

Аурианны Фейрим внутри не было, поэтому Озрик решил, что может устроиться в ее кабинете как у себя дома.

Обстановка здесь была такой же строгой, как и в остальном Лебедином камне, и представляла собой скучное сочетание функциональности и лаконичности. Озрик сел на стул. Ему пришлось выпрямить спину (так как удобно развалиться на этом стуле не представлялось возможным) и почувствовать себя ботаником, с нетерпением ожидающим, когда придет учитель.

Справа от него стоял книжный шкаф, заполненный томами с такими воодушевляющими названиями, как «Все получится: реабилитация после компрессионных травм сейд-сплетений», «Фибриллярные разрывы и авульсии сейд-системы: протоколы клинических рекомендаций», «Обратимое прерывание потока сейда: лабораторный эксперимент» и «Травматические разрывы в структурах сейд-системы».

Хороший знак, ведь это как раз то, из-за чего он здесь оказался. Что ж, ему же лучше, что Фейрим такая прилежная ученица.

Но тут Озрик заметил, что автор всех этих книг и есть сама Фейрим, и не смог удержаться от короткого удивленного восклицания (хоть и очень тихого).

Слева от него стремительно уходил вверх, следуя за изгибом башни, ряд узких окон. Не исключено, что из них можно было бы увидеть море, но стекла были покрыты таким толстым слоем льда, что едва пропускали внутрь свет, не давая возможности любоваться пейзажем.

Стены украшали анатомические плакаты с человеческими телами, с которых были сняты слои кожи и мышц. Озрику не раз приходилось снимать с людей кожу за годы своей карьеры (а заказчикам дополнительно оплачивать эту услугу). Работа была грязная, но, кажется, у Фейрим также имелся опыт в данной области.

Дополнением к этому жизнерадостному декору служил скелет, ухмыляющийся Озрику из дальнего угла. Тонкие медные провода, видимо, представлявшие сейд-систему, пронизывали скелет насквозь и обматывали его пыльные кости. По непонятным причинам на его черепе красовались розовые солнцезащитные очки с оправой в форме сердца.

Из коридора послышался гулкий звук шагов. Озрик скрыл лицо под капюшоном (если уж ему пришлось сидеть здесь как какому-то ботанику, так пусть хотя бы вид у него будет зловещим), устроился поудобнее на стуле и стал ждать.

Ожидание оказалось недолгим. Дверь кабинета открылась, и внутрь зашла молодая женщина, если, конечно, уместно использовать слово «заходить» про появление разрушительного торнадо.

Это и была Аурианна Фейрим. Дагеротипу удалось запечатлеть ее черты: смуглую кожу и черные глаза, густые темные волосы, собранные в пучок, но не ее рост и надменную манеру держаться.

От нее так и веяло скрытым недовольством, когда она решительно вошла в кабинет, шурша юбками. Мерцающие эполеты в виде крыльев были подтверждением ее статуса умелой и опытной Целительницы. Одета она была в белое, как и все Целители, платье – с тяжелыми юбками, наглухо застегнутое на два ряда пуговиц до самого ворота. Каким-то невероятным образом она удерживала в руках головокружительное нагромождение предметов: строгую сумку, документы, несколько упаковок с ланцетами и совершенно неуместный мешок лука.

Фейрим заметила Озрика. Казалось, его вторжение ее не удивило, а только еще больше вывело из себя. Она даже не поинтересовалась, кто он такой, как вошел внутрь и что ему нужно.

Вместо этого Фейрим спросила:

– Что-то вы рано, вам не кажется?

Она уверенно направилась к нему и резко опустила мешок с луком на его колени.

– Кхм, – хмыкнул Озрик.

Фейрим стряхнула с рук луковую шелуху. Прямо на недавно начищенную до блеска обувь Озрика. Затем схватила его руку в перчатке и энергично встряхнула.

– Целительница Фейрим, – представилась она. – Для вас просто Аурианна. Рада знакомству. Добро пожаловать в наши священные залы и так далее. Надеюсь, что мы не доставим вам много хлопот, хотя, кхм, случайные потери, конечно, неизбежны. Знаю, что оспа не дает вам расслабиться. Я буду стремиться к тому, чтобы из моего отделения к вам никого не поступало. И да – я сообщила семье, что лук вам вряд ли пригодится, но они настаивали. Они больше ничего не могли предложить в качестве оплаты. Надеюсь, вы сможете найти ему какое-то применение. По крайней мере, полагаю, приготовить суп.

Она проговорила все это сухо и четко. Решив, что беседа окончена, Фейрим указала рукой на дверь.

– Больше вас не задерживаю. Приятно было познакомиться. Wes hāl⁷, всего наилучшего!

Она села за стол, аккуратно расправила юбки и, бормоча себе под нос что-то про бюрократию, начала разбирать документы.

Озрик был недоволен: инцидент с луком разрушил ауру опасности, которую он тщательно создавал.

– Я здесь вовсе не из-за лука, – заявил он.

Фейрим оторвалась от бумаг, вероятно, удивленная, что он все еще не ушел.

– Вот как?

– Именно.

– Разве вы не новый могильщик?

– Вообще-то я… – начал Озрик.

На Фейрим набросился – именно так, другого слова не подберешь – листок бумаги.

Она заставила его успокоиться, проткнув пером чернильной ручки.

– Прошу прощения. Сейчас в Лебедином камне живет и работает Изобретательница, достойная представительница достойного Ордена, разумеется, но некоторые ее изобретения работают излишне хорошо. Она сделала документы разумными. Если ты не выполняешь работу вовремя, они буквально заставляют тебя приняться за дело. Так что вы говорили?

– Я не новый могильщик.

Фейрим не слишком внимательно его слушала, продолжая сражаться с извивающимся листком бумаги.

– Правда? Вы уверены? Вы очень похожи на могильщика. Или вы бальзамировщик? Гробовщик? Скажите, какое слово вы предпочитаете.

– Мне необходимо лечение.

– Лечение?

– Да. И лечить меня должны именно вы.

Озрик решил, что пришло время заинтриговать ее. Он чуть отодвинул капюшон, чтобы она могла увидеть его лицо. И повернул голову к свету так, чтобы выгодно подчеркнуть скулы. Ямочка на подбородке придавала ему еще больше великолепия.

Кто бы отказался лечить его?

Но оказалось, что Фейрим на это способна. Она осталась равнодушна к увиденному и небрежно произнесла:

– Если вы принимаете участие в одном из экспериментов Центра, вернитесь в приемный покой. Они разберутся, куда вас направить.

Приемный покой? Приемный покой?

Кажется, Озрик слегка перестарался.

Фейрим неожиданно замолчала.

– Погодите. А как вы попали в мой кабинет? Я думала, вас впустили, потому что вы новый могильщик.

– Я сам себя впустил.

– В самом деле? – Фейрим не впечатлило его признание. – Нельзя просто ворваться и ждать, что вас примутся лечить. Не каждый может лечиться в Лебедином камне. Это не больница. Это научно-исследовательский центр. Вы должны соблюдать формальности.

– Я не стану соблюдать формальности, потому что никто не должен знать, что я здесь. Это должно стать нашей маленькой тайной.

Он наградил ее улыбкой (дьявольской) и подмигнул (многозначительно).

Фейрим впервые с момента появления в кабинете посмотрела на Озрика. По-настоящему посмотрела, не отвлекаясь на лук и настойчивые «живые» документы. Но ни дьявольская улыбка, ни многозначительное подмигивание не привлекли ее внимание. Она рассматривала его плащ, с которого тщательно срезали все эмблемы и нашивки. Затем ее взгляд скользнул на кольцо с печаткой на его правой руке и остановился на черных перчатках.

Теперь у нее возникли подозрения. Она поняла, что что-то не сходится.

– Могу я на вас рассчитывать? – вопросительно приподнял одну бровь Озрик (игриво).

Выражение лица Фейрим перестало быть приветливым. Озрик решил, что ему больше ни к чему напрягаться, тактика соблазнения ему не поможет. Ей, судя по всему, не нравились мрачные и опасные мужчины. Он всегда понимал, когда дело безнадежно, а Аурианна Фейрим была чертовски безнадежна.

– Что ж. – Озрик хлопнул себя по коленям. – Перейдем к запасному плану.

– Запасному плану?

– Слышал, что Ордену необходимы деньги на научную работу. Я мог бы в этом помочь.

– О, тогда вам нужно обратиться к Ламберту, его кабинет двумя этажами ниже. Он возглавляет отдел благотворительности и пожертвований.

– Я заинтересован в поддержке работы Ордена по изучению оспы Платта.

Фейрим снова стала рассматривать перчатки Озрика.

– Меня, конечно, радует ваш интерес, но, как я уже сказала, вам следует обратиться в отдел благотворительности и пожертвований. Детские инфекции в любом случае не входят в сферу моих интересов.

Ее взгляд метнулся к двери.

– Как вы вошли? Где Квинси?

– Кто?

– Мой ассистент.

– Ассистент? Скорее опасность споткнуться. Смотрите под ноги. Он просто прилег вздремнуть.

Фейрим потянулась рукой к левому краю стола, тем самым дав понять, что в ее кабинете установлена сигнализация.

– Прошу вас, Целительница Фейрим, не нажимайте тревожную кнопку. Мне не хотелось бы, чтобы дело зашло слишком далеко.

Фейрим застыла на месте.

– Это угроза?

– Именно.

– Кто вы такой и что вам нужно?

– Мы бы пришли к этому значительно раньше, если бы вам в голову не пришла дурацкая идея поговорить о луке.

И если бы ему в голову не пришла дурацкая идея пофлиртовать с ней. Но он предпочитал ни в чем не брать на себя ответственность.

– Повторю, мне необходимо лечение.

– Что ж, оно вам точно понадобится, ведь Хранители сломают вам копчик, когда вышвырнут отсюда.

Поняв, что ситуация вышла из-под контроля, Фейрим совсем не испугалась. Напротив, казалось, что теперь она кипит от раздражения. Неужели все Целители утратили инстинкт самосохранения или только ей было на него наплевать?

– Вы считаете, что я берусь лечить каждого могильщика, который является в мой кабинет без приглашения?

– Только одного. Я собираюсь помочь вам найти лекарство от оспы.

Неугомонный документ на столе Фейрим снова попытался вернуться к жизни. Она хлопнула по нему ладонью.

– Мы не лечим оспу. Наша цель – создать вакцину.

– Замечательно. Как вам будет угодно. А моя цель – заплатить за ваши услуги – и ваше благоразумие – щедрой суммой. Я знаю, что переговоры вашего Ордена с финансовыми учреждениями, которые ранее снабжали вас средствами, не увенчались успехом.

Фейрим поджала губы.

– Пока что не увенчались успехом. Мы только начали подавать запросы. Быстро такие дела не решаются.

Озрик отмахнулся от ее доводов.

– Разве вы не предпочли бы получить деньги прямо сейчас? И сразу начать? Вылечить всех беспризорников?

– Вакцинировать, а не вылечить. Я не лекарь, которого вы можете нанять. Но в одном только Лондоне их сотни. Почему бы вам не предложить свои богатства одному из них?

– Мне сказали, что только вы можете мне помочь.

– Кто сказал?

– Те самые лекари, которых вы посоветовали нанять.

– Кто именно?

– Фордайс и Шаттлворт.

Фейрим надменно приподняла бровь.

– Никого получше вы не смогли найти?

– У них были отличные рекомендации.

– И какой же диагноз они вам поставили?

Она внимательно осмотрела Озрика с ног до головы, будто могла определить его недуг по одному только внешнему виду.

– Это вам и предстоит выяснить. Вам нужно финансирование или нет? Все очень просто. Вы меня лечите. И никому не говорите об этом. Я предлагаю вам двадцать миллионов.

Взгляд Фейрим снова остановился на перчатках Озрика.

– Покажите ваши ладони.

– Нет, – бросил Озрик, не сомневаясь, что Знак его Ордена не обрадует ее.

– Тогда и я отвечу отказом.

Озрик вздохнул.

– Я бы предпочел не похищать вас. Это доставило бы немало хлопот.

– Неужели? – Фейрим села еще прямее, если это было вообще возможно. – Вы собираетесь меня похитить, в самом деле?

– Да. И не давать вам денег.

Правая рука Фейрим чуть дернулась. На ее ладони засиял Знак Ордена Целителей – белый лебедь.

– Слишком самоуверенно считать, что вы можете меня похитить.

– Слишком глупо полагать, что нет.

– Да кто вы такой?

– Тот, кому отчаянно необходима ваша помощь.

Губы Фейрим скептически скривились.

– Это показалось бы мне трогательным, если бы вы только что не угрожали похитить меня. Покажите ваши ладони.

– Нет.

– Вы хотите, чтобы я вас лечила, но отказываетесь показать ладони?

– Верно.

– Если вы их прячете, значит, знаете, что я не стану вами заниматься.

– Все так.

Рука Фейрим снова попробовала добраться до тревожной кнопки.

– Не стоит, – сказал Озрик. – Так вы приговорите любого, кто зайдет сюда, к жестокой смерти.

– Вы считаете, что способны справиться с Хранителями?

Озрик так не считал – только не в схватке один на один, но все равно ответил:

– Вы действительно хотите рискнуть их жизнями?

– Уходите.

– Я уйду, либо добившись соглашения между нами, либо с вами, внутри мешка с луком. Выбирайте.

– Я ведь даже не знаю, что с вами не так. И если бы была готова согласиться (а я не готова), как могу быть уверена, что сумею вас вылечить.

– Я прошу вас попробовать.

– Могу я хотя бы провести диагностику?

– Нет. Сначала заключим соглашение.

– Должно быть, все плохо.

– Так и есть.

– Смертельно?

– Во всех отношениях.

– А если мне не удастся вам помочь?

– Я умру. И, возможно, заберу вас с собой.

– Как замечательно.

– Выходит, я почти вас убедил?

– Чтобы убедить, необходимо иметь хотя бы капельку очарования.

Это заявление рассердило Озрика.

– А у меня его нет?

– Нет. Вы из тех, кто выбрал один из Темных путей. Я не стану вас лечить. И еще от вас отвратительно пахнет луком.

– Луком от меня пахнет по вашей вине. Не нужно соглашаться ради того, чтобы помочь мне, сделайте это ради тех, кто болеет оспой. Подумайте о страданиях, которые вы сможете облегчить.

– Скорее предотвратить.

– Как вам будет угодно.

Фейрим продолжала его рассматривать. Озрику пришлось признать, что он восхищен ее самообладанием. Ни слез, ни нервной дрожи. Но одну эмоцию ей скрыть все-таки не удалось: презрение сквозило в ее взгляде, когда она смотрела на его перчатки, ведь она точно знала, что он не выбрал ни один из Светлых путей. Теперь все зависело от того, сможет ли искушение золотом – или серьезность угрозы – пересилить ее неприязнь.

Он надеялся, что сможет. Ему казалось, что она из тех, кто в принятии решений руководствуется логикой.

– А вам удается сохранять спокойствие, – отметил Озрик.

– Я научилась быть спокойной в стрессовых ситуациях. Но обычно спокойствие мне требуется, когда кто-то теряет кровь, а не рассудок.

Озрик и раньше подозревал, что Фейрим ему не слишком понравится. Теперь у него не осталось сомнений.

Как и терпения продолжать эти переговоры.

– Значит, похищение. – Озрик поднялся со стула, вытряхнул на пол лук, встряхнул пустой мешок и раскрыл его перед Фейрим. – Прошу.

Фейрим успела лишь усмехнуться, когда дверь в ее кабинет резко распахнулась.

На пороге появилось новое метеорологическое явление. На этот раз оно приняло форму небольшого шторма.

– Меня уже тошнит от идиотов в отделе исследований и инноваций, – бушевал шторм.

Этим штормом оказалась пожилая Целительница, темнокожая, седовласая и пылающая гневом.

Фейрим подскочила. Ее надменность сменилась нервозной покорностью. Озрику стало любопытно: она выглядела намного более напуганной, чем во время их беседы.

Фейрим склонилась в глубоком поклоне, прижав руку к сердцу:

– Целительница Занти.

Целительница ворвалась в кабинет в облаке белых одежд. В кулаке она сжимала скомканное письмо и потрясала им в сторону Фейрим.

– Отказ от глупцов из отдела исследований и инноваций.

– Нет.

– Да.

По резкому акценту Целительницы Озрик предположил, что та родом из Стратклайда⁸.

– По какой-то надуманной причине. Оказывается, наше предложение не соответствует приоритетам их программы финансирования. Вы слышали когда-нибудь такую чушь? Мы переживаем пик эпидемии. А нам предложили подать заявку на ее следующем витке. Я уже подумываю заразить Вулвича оспой. Возможно, тогда он бы понял, почему это так важно. Научился бы сопереживать, когда сам покрылся струпьями. Жаль, что заразиться могут только дети…

Занти оборвала фразу, принюхалась и спросила:

– Почему здесь пахнет луком?

Осматриваясь в поисках источника отвратительного запаха, она заметила Озрика. Ее взгляд скользнул от его плаща к куче луковиц у его ног.

– И кто же это? Новый могильщик?

– Нет, – ответил Озрик, – я не чертов могильщик. Бабуля, вы срываете переговоры, так что, если не возражаете…

– Переговоры? По какому поводу? – Занти повернулась к Фейрим: – Этот человек только что назвал меня бабулей?

Кажется, Фейрим очень смутилась.

– Мне так жаль. Понятия не имею, кто этот человек. Он как-то проник внутрь. Предлагал взятку, чтобы я согласилась его лечить. А теперь угрожает похищением с абсурдной, если быть честной, неумелостью. Хранители быстро с ним расправятся.

– Попросите их быть поаккуратнее, – сказала Занти, изучая Озрика так, будто он был куском мяса. – В анатомической лаборатории пригодится еще одно тело. Нам не хватает взрослых мужчин.

– Обязательно. Хоть какая-то от него будет польза.

– Прошу прощения, – возмутился Озрик.

Фейрим проигнорировала его. Она снова повернулась к Занти:

– Вы уже сообщили новости Элоди?

– Еще нет. Это ее уничтожит. Мне не удастся убедить других Глав продолжать тратить на ее исследования наши резервы. Я не понимаю – один за другим отказы от пяти финансовых организаций в разгар такого кризиса, а главам Королевств и дела нет.

Целительницы разговаривали друг с другом, а Озрик никогда еще не чувствовал себя таким незначительным. Миссис Парсон следовало предупредить его, что Целители невменяемы настолько, что административные вопросы ставят выше собственной неминуемой смерти.

– Простите? Ау? Я все еще здесь, – заявил о себе Озрик, помахав Фейрим из-за округлого плеча Занти. – Все еще планирую похитить вас, кстати. И теперь мне придется убить и эту пожилую даму, поскольку она стала свидетельницей нашей беседы. Надеюсь, вы счастливы.

– Убить меня? – спросила Занти.

Она запрокинула голову и расхохоталась. Фейрим уставилась на Озрика, высоко подняв брови в недоумении.

– Он не в своем уме, не так ли?

– И мне так показалось за время нашего короткого знакомства, – заметила Фейрим.

Озрик задумался, не стоит ли ему убить их обеих за проявление такого неуважения.

Целительницы продолжали беседовать так, будто его здесь не было.

– Мне любопытно, и о какой же сумме взятки шла речь?

– Двадцать миллионов. Как раз на то, чем занимается Элоди, – ответила Фейрим.

– Двадцать миллионов. Чтоб меня, борода Одина⁹.

– Понятия не имею, откуда у него могут быть такие деньги. И существует ли эта сумма на самом деле. – Один из эполетов Фейрим приподнялся, когда она в сомнении пожала плечами.

– Заманчиво, особенно в свете происходящего, – заметила Занти, демонстрируя письмо с отказом.

Морщины на ее лице будто изменили положение, придав ему расчетливый вид.

– Он отказался показывать мне руки, – подчеркнула Фейрим.

– Что ж. Он определенно слишком умен, чтобы быть Жнецом, но слишком глуп, чтобы быть Тенью. Возможно, он Командор? Нет. Иначе он бы уже завладел одной из нас.

– Неважно, кто именно. Я бы все равно отказалась.

Занти свернула письмо в трубочку и, задумавшись, постучала ею по губам.

– Если у него на самом деле есть деньги…

– Он определенно из тех, кто выбрал один из Темных Путей.

Занти отмахнулась от Фейрим таким же пренебрежительным жестом, каким сама Фейрим отмахнулась от Озрика.

Фейрим заморгала, в недоумении уставившись на нее:

– Целительница Занти, разумеется, вы не рассматриваете…

Та повернулась к Озрику, наконец признав его существование.

– У вас есть двадцать миллионов золотом? – спросила она, выговаривая каждое слово с особой тщательностью, будто разговаривала со слабоумным.

Озрик подавил досаду.

– Да.

– В самом деле? Черт. Почему бы и мне не выбрать другой Орден, – захихикала Занти.

Фейрим, очевидно, ситуация не казалась смешной. Она пребывала в недоумении.

– И вы можете доставить эту сумму в наши хранилища к пятнице?

– Да, – ответил Озрик.

– Почему вы обратились именно к Целительнице Фейрим?

– Мне сказали, что она отлично разбирается в том, как работает сейд.

– Так и есть.

– И что в этом нет никого лучше ее.

– Никого.

Занти подошла к Озрику и встала перед ним. Почтенный возраст пригнул Целительницу к земле, округлил плечи, покрыл лицо паутиной морщинок. Она рассматривала его с толикой жалости.

– Так, значит, у вас проблемы с сейдом. Бедный мальчик.

Выбранное ею прилагательное удивило Озрика. Никто никогда не говорил ему подобного, не называл бедным.

– Понимаю, в каком вы отчаянии. Аурианна в самом деле тот специалист, который вам необходим.

– Но я не занимаюсь лечением тех, кто выбрал Темный Путь, – возразила Фейрим.

– А разве он один из них? Этого мы не знаем. Мы же не видели его рук.

– Ведь он отказался их показать.

– Отлично. Допустимое возражение, – кивнула Занти.

Фейрим гневно произнесла:

– При всем уважении…

– Зато мы перестанем заискивать перед теми, кто мог бы дать нам денег.

– Но…

Занти легонько постучала Фейрим по лбу скрученным в трубочку письмом.

– Мне пришлось пробираться сюда через море умирающих детей, Аурианна. Давайте не будем такими принципиальными, когда речь идет о двадцати миллионах золотом.

– Лечить такого, как он, означает идти против принципов.

– О да, согласна. Вам будет непросто.

– Ей будет непросто? – вклинился в беседу Озрик. – А как же я? Это же я болею.

Занти резко повернулась к нему, и он почувствовал, как его будто достигли отголоски того шторма, который ворвался в кабинет чуть раньше.

– Да, ей. Именно ей придется рискнуть своей репутацией. И, если вы серьезно, давайте обсудим условия. К концу рабочего дня в пятницу в сейфе Целителей должно быть двадцать миллионов тримс. Эту сумму вы должны внести в виде анонимного пожертвования в фонд исследования оспы. Как только наши бухгалтеры убедятся, что с золотом все в порядке, Аурианна с максимальным усердием приступит к вашему лечению.

– Целительница Занти, это в высшей степени ненормально… – начала Фейрим, но Занти бросила на нее такой взгляд, что Фейрим резко закрыла рот.

– Единственное условие – никто ни о чем не должен знать, – сказал Озрик.

Занти раздраженно отмахнулась от него:

– Разумеется. Мы не меньше вашего заинтересованы в том, чтобы об этом сомнительном соглашении было известно только нам.

– Тогда договорились, – заключил Озрик.

Фейрим наблюдала за происходящим, сохраняя молчание.

– Аурианна более чем способна сама о себе позаботиться, – заявила Занти. – Но уверяю, если она хоть как-то пострадает в процессе вашего лечения, я лично убью вас.

Озрику хотелось рассмеяться в лицо этой нелепой старушки. Но Занти легко выдержала его взгляд, и он почувствовал, что она воспользовалась своей магией, чтобы намекнуть о своей силе. Как будто сухая маленькая рука дружески похлопала по его надгробию.

Насколько он знал, надгробия у него пока не было.

– Я вас понял, – сказал Озрик.

– Вы все-таки умнее, чем кажетесь.

Занти схватила письмо с отказом, разорвала его и бросила обрывки на пол к луковой шелухе.

– Что ж. В пятницу жду новостей о грандиозном пожертвовании от неизвестного лица. А теперь мне нужно идти спасать жизни. Оставляю вас вдвоем обсудить детали. Надеюсь, вы будете вести себя хорошо.

Озрик не сомневался в том, кому адресовано последнее указание. Уж точно не ему. От него такого никто не мог бы ожидать.

Занти устремилась к двери. Фейрим проводила ее, низко склонившись в поклоне и приложив руку к сердцу, как и при встрече.

Повисла тишина. Озрик поправил плащ. Фейрим уставилась на него с подчеркнутым презрением.

– Рад, что мы обо всем договорились, – отметил он.

– Убирайтесь.

– Не злитесь. Вы делаете это ради тех, кто болен оспой.

– Я делаю это, потому что мне приказала Занти.

– Я отправлю к вам своего фамильяра с дальнейшими инструкциями относительно первого приема.

– Целительница здесь я. Это я буду выдавать инструкции.

– Есть ли у вас какие-то мысли о том, где мы могли бы встретиться? Я не хочу возвращаться сюда снова. Попадаться на глаза Хранителям мне совсем не хочется.

– Пока ничего не приходит в голову, надо подумать.

– Ну а я уже подумал. Ждите моего фамильяра. Кстати – про фамильяра, – дайте мне считать ваш Знак.

– Что, простите? – возмутилась Фейрим.

Стоило подождать с предложением установить связь такого уровня. Обычно так близко общались только друзья и родственники, чтобы их фамильяры – магические помощники – могли перемещаться от одного Знака к другому и доставлять сообщения. Фейрим уставилась на Озрика с таким презрением, будто его предложение было ужасно непристойным.

– Разорвем эту связь сразу же, как вы меня вылечите, – добавил Озрик.

Ледяной взгляд Фейрим чуть потеплел, когда она обдумала его слова. Наконец, она сказала:

– Договорились.

Чтобы считывать Знаки друг друга, необходимо соприкоснуться ими. Озрик снял перчатку. Выражение лица Фейрим ожесточилось, когда ее подозрения подтвердились. Знак на левой ладони ставили тем, кто выбирал Темный Путь.

Озрик протянул руку, открывая взгляду Целительницы череп адской гончей – Знак Ордена Теней. Любой, увидевший его, замер бы от ужаса. Этот знак служил предвестником безвременной и жестокой смерти.

Фейрим оскорбила Озрика, продемонстрировав ему презрение вместо ужаса. Словно он протянул ей не ладонь, а испачканный подгузник.

– Вы наемник и трус, который боится выйти из тени, – заявила Фейрим.

– Да.

– Отвратительно.

– Да уж получше, чем быть Жнецом.

Если Фейрим и согласилась с этим, виду она не подала. Тем не менее она протянула Озрику правую руку. Их Знаки соединились. Крыло лебедя Фейрим пощекотало клыки адской гончей Озрика. Каждый пробудил свою магию и позволил другому ощутить ее воздействие. Прикоснуться к магии Фейрим было все равно что потрогать твердую и прохладную поверхность зеркала. Теперь фамильяр Озрика сможет доставить ей любое его сообщение, как и наоборот. (Любопытно, какой облик у ее фамильяра. Наверняка это кто-то ядовитый. Вроде скорпиона.)

Они отдернули руки. Фейрим отставила ладонь как можно дальше от себя, как если бы потрогала что-то омерзительное.

В дверь постучали.

– Целительница Фейрим?

Озрик скользнул к выходу и жестом велел Фейрим открыть, одними губами приказывая не делать глупостей.

Фейрим не спеша открыла дверь. Через зазор Озрик увидел мужчину в черном, который походил на ходячий труп. Вместе с ним в кабинете появился сильный запах формалина.

Мужчина пожал руку Фейрим и представился:

– Доброго вечерочка. Я новый могильщик. Это у вас мне надобно забрать лук?

* * *

Вернувшись в семейную резиденцию Роузфелл Холл, Озрик был немедленно встречен миссис Парсон.

– Сэр? Какие новости?

– Думаю, хорошие. Есть нюансы, но это не удивительно. Она согласна.

– Прекрасно.

– Нет. Прекрасного в ней ничего нет. Она исключительно неприятная. Мне она совсем не нравится. К тому же есть одна маленькая деталь.

– В самом деле?

– Нам придется отдать те двадцать миллионов золотом к концу недели.

– Легко. Мы только что получили гору фальшивых денег от Бэкингема.

– Фальшивые не подойдут. Придется расстаться с настоящими. Целительница и так мне не доверяет. Я не буду рисковать отсрочкой или давать им повод разорвать соглашение.

Миссис Парсон округлила глаза от удивления:

– Но у вас нет двадцати миллионов золотом.

– Знаю. Придется продать «Триптих», «Молочницу». И де Бово тоже. Жаль расставаться с ними, но ничего не поделаешь. Поговорите с Сакрамором. Полагаю, «Пожирателей» продавать еще рано?

– Слишком. Прошло всего два месяца.

– Что ж. Не предлагать же мне их всем подряд в пабах. Продайте прочие мелочи, чтобы набрать нужную сумму. Двадцать миллионов золотом нужно анонимно пожертвовать Ордену Целителей в фонд исследования оспы. Могу я доверить вам все это?

Миссис Парсон кивнула, не переставая недоумевать:

– Двадцать миллионов. Но это же значительная часть вашего состояния.

– Разумеется, мы выкрадем эту сумму обратно.

Миссис Парсон выдохнула:

– Прекрасно, сэр!

Глава 2. Аурианна желает смерти своему новому пациенту

Аурианна

Быть совершенством в таком несовершенном мире сложно, но Аурианна справлялась. Один недостаток, впрочем, у нее имелся: она была лучшей и знала об этом. Кто-то мог бы назвать это высокомерием. Она же называла это компетентностью без ложной скромности.

Так ради всего святого, почему же ей, совершенству во всем – умной, красивой, выдающейся исследовательнице, бесценному другу, любимой и любящей дочери и иногда любовнице (но, будем честны, никто никогда не был ее действительно достоин) – предстоит заботиться о худшем из худших? Лечить одного из Теней, что может быть отвратительнее?

У него хватило дерзости оставить ей визитную карточку. Черную, окантованную золотом, с элегантной надписью от руки:

Озрик Мордант.

Предметы искусства.

Помощь в формировании коллекции. Убийства.

Только по предварительной записи.

Карта была ароматизированная, и это оскорбило Аурианну даже больше, чем убийства по предварительной записи: в Лебедином камне ароматы находились под запретом.

Она вышла из кабинета в коридор, где под столом обнаружился бедолага Квинси, все еще в бессознательном состоянии. Когда она привела его в чувство, он не смог ничего вспомнить о произошедшем и решил, что просто споткнулся. Аурианна излечила его от последствий сотрясения мозга и переубеждать не стала.

Проще всего было бы думать, что Занти творит что-то непостижимое, что ее гениальная наставница (а она была гением – непревзойденным в своей области) впала в безумие. Но пока Аурианна, спотыкаясь, пробиралась через залы, заполненные больными оспой, она с огорчением признала, что Занти не безумна. Она авантюристка, вынужденная бороться с равнодушием финансовых организаций и безразличием правителей. Если благодаря Тени у них появится золото, то кто такая Аурианна, чтобы от него отказываться?

Ученик в сером одеянии вихрем пронесся мимо и судорожно выпалил:

– Палата четырнадцать. Нужны все свободные Целители. Вы можете подойти?

Он скрылся из виду, прежде чем Аурианна успела ответить. Она развернулась и поспешила в палату четырнадцать. Честно говоря, Тень стал лишь новой заботой дня, который и так был ими переполнен. Но Аурианна отлично справлялась со сложностями. Она всегда со всем отлично справлялась.

Она присоединилась к коллегам, спешившим во временный госпиталь для больных оспой Платта. Брейг (старшая медсестра отделения педиатрии, обычно невозмутимая) выглядела растерянной и взволнованной. Аурианне поручили лечение четырех пациентов в состоянии на грани смерти мозга, на которых она направила поток своего сейда.

В палате материализовался взъерошенный фамильяр. Он принял облик скопы, перья которой торчали во все стороны. Аурианна узнала фамильяра Лорелеи, Целительницы педиатрического отделения.

– Двадцать новых пациентов у путеводного камня. Мы зашиваемся. Кто может помочь?

Все шестеро Целителей, отозванные из своих отделений, чтобы поделиться силой своей магии, оторвались от подопечных.

– Двадцать? – ахнула Аурианна.

– Хватит принимать новых пациентов, – рявкнула Кэт, заведующая отделением травматологии и неотложной помощи. – Кто-нибудь, киньте чем-нибудь в птицу.

– Пожалуйста, не вредите средствам связи, – заявила скопа, сложив крылья.

– Здесь же не больница, – сказала Целительница отделения гематологии. – У нас нет возможности всех принять.

Элоди из лаборатории вирусологии заметила:

– Больницы переполнены. Им больше некуда идти.

Птица кивнула:

– Зараженных детей собирают отовсюду и свозят в паб «Публикуйся или проиграешь». Хранители помогают доставлять их сюда. Видели бы вы, что творится у путеводного камня. Какой-то кошмар.

Целитель лаборатории биостатистики в отчаянии закрыл лицо рукой:

– Боги. Меня не должно здесь быть. Мне надо заниматься моделированием эпидемии. Анализом ее распространения. Прогнозированием. Элоди должна находиться в своей лаборатории, не здесь.

– Продолжайте лечение, – отрезала Кэт, спеша к следующему пациенту. – Вы можете спасти тридцать жизней за то время, которое понадобится лекарю, чтобы спасти одну.

– Руководство займется распределением ресурсов, как только найдется хотя бы минута, чтобы выдохнуть, – отметила Аурианна. – Поверить не могу в такую вирулентность¹⁰.

– Две недели назад было всего около сотни заразившихся. Как это вообще возможно, – недоумевала Элоди, вставая на колени у кровати девочки, покрытой струпьями, с отсутствующим взглядом. – Это полностью противоречит гипотезе эволюции вирулентности.

Аурианна заметила, что ее коллеги уже на пределе магических возможностей: у каждого имелись признаки неизбежной Расплаты. У Элоди начались сложности с челюстным суставом. У Целителя из лаборатории биостатистики потекла изо рта кровь. Целительница отделения гематологии с таким усилием переставляла ноги, что можно было предположить двухсторонний артрит коленных суставов. Кэт повезло: ее Расплата заключалась в выпадении волос, поэтому она всегда гладко брила голову. У Аурианны же трескалась кожа рук, что почти не беспокоило ее в юности, но чем чаще она прибегала к магии, тем глубже становились раны, обнажая кости кистей и фаланги пальцев.

– Где же наша администрация? – спросила Целительница отделения эндокринологии, которая чувствовала себя крайне неуютно с детьми. – Где все руководители?

– Занти и Аберкорн у путеводного камня, – ответила скопа-фамильяр. – Скоро используют весь свой сейд. Прендергаст отправился к Королю Данелага, чтобы заставить его предоставить хоть какие-то средства.

Аурианна приложила ладонь со Знаком ко лбу мальчика, который лежал без сознания.

– Я пойду к путеводному камню. По крайней мере, смогу поделиться магией с теми, кто будет в ней нуждаться.

– Оставь и себе немного, – потребовала Кэт.

– Непременно.

И ей это удалось. Никто не умел так контролировать расход магии, как Аурианна Фейрим.

* * *

Последующие дни слились в один из-за стремительного развития эпидемии. Целители приостановили все текущие исследования. Взрослым оспа Платта была не опасна, но учеников Ордена, которые по возрасту оказались в группе риска, отправили на карантин в Дом Лебеденка. Через путеводный камень из «Публикуйся или проиграешь» продолжали поступать пациенты; зараженных детей свозили в Лебединый камень целыми группами.

Новостей от Тени не поступало до конца недели. Аурианна и сама не знала, на что надеялась. С одной стороны, она хотела, чтобы он выполнил обещание и пожертвовал Ордену отчаянно необходимые деньги, без которых не удастся остановить эпидемию. Но столь же искренне она желала, чтобы он исчез из ее жизни.

В пять часов вечера пятницы радостные крики эхом разнеслись по залам Лебединого камня. Те немногие Целители, что не были на дежурстве, собрались у кабинета руководителя отдела благотворительности и пожертвований. Обычно степенный Ламберт пустился в пляс вместе со своим секретарем: Орден Целителей получил невероятно щедрое пожертвование от анонимного мецената на вакцинацию от оспы Платта.

Элоди, ведущая исследовательница в области вакцинации, пребывала в состоянии шока и не могла сдержать слезы. Она рыдала в объятиях Кэт, которая радостно ее расцеловала, а затем бросилась на шею Аурианны. Повсюду царили восторг и смех. Аурианна смогла изобразить лишь сдержанную улыбку, пока Элоди заливалась слезами в ее объятиях. Сами деньги были прекрасной новостью, но не тот, от кого они поступили. Каких только причудливых предположений о личности мецената не поступало: кто-то из правителей Десяти Королевств? Миллионер, лишившийся ребенка из-за оспы? Дар богов?

Но никто и подумать не мог, что деньги пожертвовал кто-то из Теней. Даже в самых смелых фантазиях. Такое никому не могло прийти в голову.

– Как же нам повезло, – радовалась Кэт.

Элоди вытерла слезы:

– Да благословит Фрейя¹¹ этого человека.

– Ну что за добрая и щедрая душа, – добавил Ламберт.

– Мне хотелось б-бы пожать ему руку, – шмыгнула носом Элоди.

– А я бы и расцеловала его, – заявила Кэт.

Аурианна промолчала, и у нее имелись на то причины.

Появилась Занти, обнялась со всеми и, когда никто не видел, похлопала Аурианну по плечу, показывая ей свое сожаление. Аурианна ушла из отдела с горьким чувством смирения с тем, что ей придется лечить Тень в обмен на взятку, хотя она и была значительной как по величине, так и по назначению.

Когда она вернулась в свой кабинет, ее Знак подал сигнал легким покалыванием. К ней направлялся чей-то фамильяр и просил разрешения материализоваться. Она узнала таинственный и мрачный оттенок сейда: это был фамильяр Тени.

Аурианна закрыла дверь на замок и вытянула руку, развернув Знак к полу. Рядом с ней появилось нечто темное и размытое. Фамильяр Тени очертаниями напоминал волка, но ясно были видны лишь два ряда острых белых зубов.

– Вы получили деньги? – злобно прошипел фамильяр.

– Да. Кажется, все в порядке.

– Отлично. – Бестелесная ухмылка поплыла вверх и оказалась на уровне глаз Аурианны. – Мы нашли место для встречи. Воспользуйтесь путеводным камнем и отправляйтесь в паб «Гогмагог»¹².

– Что это за место? – спросила Аурианна.

– Место, где можно встретиться, – ответили зубы.

– Передай своему хозяину, что я требую помещение, в котором соблюдаются санитарные условия. А еще оно должно хорошо проветриваться.

Над зубами проявился золотистый глаз.

– Обязательно сообщу ему о ваших предпочтениях.

– Требованиях, а не предпочтениях.

Фамильяр пожал плечами:

– Будьте в «Гогмагоге» в полночь.

– В полночь?

– Идеальное время для шалостей.

– Это слишком поздно. Я встаю в четыре утра, чтобы успеть на первое дежурство.

– Тогда стоит вздремнуть днем.

– Вздремнуть? У меня нет времени, чтобы дремать. Вспышка Оспы в самом разгаре, насколько же неуместно…

Но продолжать разговор было не с кем. Фамильяр исчез, растаяв в воздухе.

Наступила полночь. Уставшая и раздраженная Аурианна (вздремнуть ей так и не удалось) собрала сумку для выезда. Она спустилась во двор Лебединого камня по заснеженным ступеням и направилась к решетке крепостных ворот.

Хранители на постах как минимум на голову возвышались над обычными дозорными. Лунный свет отражался от снега у их ног и подсвечивал легким сиянием их закрытые шлемы и доспехи.

Ордены Целителей и Хранителей давным-давно заключили соглашение. Хранители отправляли лучших из лучших в Лебединый камень для охраны и защиты Целителей, а когда им требовалось лечение, в замок Тинтагель, цитадель Ордена Хранителей, прибывали лучшие Целители. Следующее дежурство Аурианны в больнице Тинтагеля планировалось через несколько месяцев, и ей еще предстояло хорошо подумать, как вписать это дежурство в обширный список ее обязанностей.

Она сняла перчатку и продемонстрировала стражам белое сияние своего Знака.

– Что-то вы поздно, Целительница, – не удержалась от комментария Хранительница, поднимая решетку задних ворот.

Аурианна узнала голос Верити.

– Так и есть, – ответила Аурианна. – Иду что-нибудь выпить. Длинный выдался день.

– Правильное решение, – согласилась Верити. – Когда планируете вернуться?

– Думаю, через час-другой.

Стражница качнула шлемом в знак уважения:

– Будьте осторожны.

– Благодарю.

Аурианна вышла за ворота, ответив на короткие приветствия других Хранителей. Она чувствовала себя лгуньей и преступницей все время, пока шла через ров и дальше по длинному мосту. Когда-то замок был построен на полуострове, но море давно отвоевало этот узкий перешеек. Далеко внизу под ногами Аурианны бушевали беспокойные волны.

Она направилась к пабу «Публикуйся или проиграешь» в живописной деревушке Камень-у-моря, минуя низкие дома. К счастью, в этот поздний час у путеводного камня в пабе не оказалось ни других путешественников, ни новых групп больных детей.

Этикет использования путеводных камней подразумевал заказ хотя бы одного напитка в ближайшем пабе, но если на это совсем не находилось времени (например, если кто-то тайком следовал на встречу с Тенью), то можно было просто оставить плату на подоконнике. Аурианна, к сожалению, попадала во вторую категорию путешественников, поэтому, не заходя в паб, оставила монету на оконном выступе.

Она поднесла Знак к древнему менгиру и направила поток сейда на руны, которые обозначали «Гогмагог». Аурианна сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться: она ненавидела телепортироваться между путеводными камнями. Такие путешествия в буквальном смысле лишали ее равновесия. Приходилось следить, чтобы клетки тела остались на своих местах, а не потерялись где-то в пространстве. Альтернативой подобного перемещения было долгое путешествие в экипаже, поэтому Аурианна храбро шагнула в поле действия камня, хотя каждое телепортирование и выворачивало ее наизнанку.

Путеводный камень озарился светом, показал предупреждение «Будьте внимательны при перемещении» (Аурианна была ко всему невероятно внимательна) и затянул ее в энергетический поток.

Частицы, из которых она состояла, собрались в единое целое у камня рядом с «Гогмагогом». Она одной рукой схватилась за камень, чтобы почувствовать опору, а другую – с сияющим Знаком – поднесла ко лбу, подавляя тошноту.

«Гогмагог» притаился в уединенном месте среди заснеженных холмов. Одинокое пламя газовой лампы оказалось единственным источником света. В окнах паба было темно. Аурианна оставила монету на подоконнике и огляделась по сторонам, предполагая, что Тень прячется неподалеку.

– Вы пунктуальны, – послышался голос Тени. – Мило.

Да, все так. Он прятался. Так поступают подобные ему. Прячутся и убивают невинных ради денег.

Посчитав его комментарий о пунктуальности слишком незначительным, чтобы утруждаться ответом, Аурианна промолчала. В темноте она могла видеть лишь отдельные части его образа: носок ботинка, намокший от снега подол плаща, край черного капюшона.

Тень, к сожалению, был настроен поболтать:

– Я думал, вы позволите себе дерзость прибыть в компании Хранителя.

– Уверена, что любой из них был бы рад встрече с вами, но нет. Обычно я не обманываю тех, с кем сотрудничаю.

– Очаровательная привычка. Вы не выглядите взволнованной.

– Я никогда не волнуюсь. – Аурианна не хвасталась, так и было. – Куда мы идем?

– Выше, – ответил Озрик, указывая на холм.

После пятнадцати часов на ногах Аурианна не слишком обрадовалась прогулке. Она шла следом за Озриком, позволяя ему вести ее и прокладывать тропинку в снегу. Чем выше они забирались, тем сложнее становилось пробираться через сугробы. Их следы змеились по белоснежному склону. Февральский ледяной ветер пронизывал насквозь, не зная пощады.

Кажется, их целью было полуразрушенное строение на вершине холма. Когда они подошли ближе, Аурианна поняла, что это хлев. Самый настоящий. Что за шутка?

Мордант галантным жестом открыл перед ней дверь, будто вводил ее в самый модный салон Лондона.

– Не смотрите на меня с таким неодобрением.

– Я указала, что помещение должно быть стерильным, – проговорила Аурианна, переступая через разбитые каменные плиты. – Как я должна вас лечить, если вы не готовы выполнить даже простейшие требования?

– Да тут идеально чисто, – ответил Мордант. – И ни одной живой твари здесь не было уже много месяцев. Если не считать присутствующих.

Итак, он и Тень, и кретин. Как ей повезло.

Идеально чисто в хлеву, конечно, не было. Чего только стоила куча все еще дымящихся экскрементов на полу.

Вслух, разумеется, ничего настолько вульгарного она произносить не стала.

– А проветривание входит в ваши требования? – уточнил Мордант. И именно в этот момент порыв ветра раздул его капюшон.

Аурианна успела заметить, как мимолетная улыбка тронула его сжатые губы, пересеченные шрамом.

Восхитительно. Этот кретин, вдобавок ко всему прочему, считает себя остроумным.

– Мне нужен врачебный кабинет. Или вы намерены устроиться в корыте на время осмотра?

– Сойдет и корыто. Я полагал, что вам нет равных вне зависимости от условий работы.

– Так и есть. Но не в заброшенном сарае, в метель, в полночь.

Тень закрыл дверь, защищая их от порывов ветра. Он достал фонарь из недр своего плаща, зажег его и установил на заплесневелый тюк сена.

– В нормальных рабочих условиях слишком много лишних свидетелей. Начнем?

Днем во время дежурства Аурианна экономно пользовалась магией, чтобы оставить достаточное количество для диагностики. Ей было крайне неприятно расходовать такой ценный ресурс на того, кто этого недостоин. Это казалось непозволительным расточительством, будто она выбрасывает что-то дорогое ради человека, который этого не заслуживает.

Тем не менее первичная диагностика стала бы первым шагом, чтобы понять причину болезни Тени. Если бы ей повезло, он мог бы уже оказаться на пути к ужасной и мучительной смерти.

– Что ж, начнем. – Аурианна сняла плащ и перчатки.

Мордант не последовал ее примеру. Его капюшон был поднят так, что Аурианна могла видеть лишь его шрам и уголок саркастичной ухмылки. Остальное скрывалось в тени.

Он сказал:

– Начнем грязную работу.

Мордант хотел показать, что относится к ситуации легкомысленно, но его выдавала напряженная спина. Он определенно не ощущал легкости.

Аурианна продезинфицировала руки, протянула их и направила поток сейда к своему Знаку, который озарился белым сиянием.

Она ожидала, что Тень освободит от одежды какую-то часть тела, но он продолжал сидеть неподвижно.

– Чего вы ждете?

– А вы чего ждете? – настороженно и одновременно раздраженно бросил Мордант.

– Диагностику нельзя провести бесконтактно, – ответила Аурианна, направляя к нему ладонь со Знаком. – Это же очевидно.

– Вот как.

– Если вы можете хотя бы на минуту перестать играть в шпионские игры, прошу вас снять это, – жестом указала она на плащ. – Для общей диагностики лучше всего подходят ключицы или грудная клетка.

Морданту не удалось скрыть своего раздражения. Он отстегнул застежку плаща, расстегнул воротник и снял шейный платок.

Капюшон откинулся назад, явив очаровательно взъерошенные пепельно-белые волосы и бледную кожу. Черты лица (как решила Аурианна) соответствовали характеру Тени: дерзкие (серые глаза) и злобно-язвительные (форма бровей и губ). Его лицо было покрыто многочисленными шрамами, что неудивительно, если принимать во внимание, чем он занимался. Из-за шрамов его в целом аристократическое лицо выглядело суровым.

Мордант произнес:

– Невежливо так рассматривать кого-то.

– Обследование подразумевает осмотр, – ответила Аурианна. – Или вы предпочитаете, чтобы я обследовала вас вслепую?

Казалось, Мордант уже был готов ответить, но передумал. Он расстегнул рубашку и обнажил часть груди, чтобы Аурианна смогла его осмотреть.

За свою карьеру ей приходилось дотрагиваться до множества неприятных субстанций – выделений, гнойного экссудата, всевозможных биологических жидкостей, – но ничто не было настолько омерзительным, как необходимость дотронуться до Тени.

Он нахмурился, когда ее Знак приблизился к его коже, и вздрогнул от прикосновения. Она чувствовала его напряжение, желание отшатнуться, отвращение. Ему было так же неприятно терпеть ее прикосновение, как ей к нему прикасаться. Аурианна не без радости отметила, что все это причиняет страдания не только ей одной.

Первичная диагностика показала лишь то, что ожидалось: свидетельство многочисленных физических травм, которые он получал в течение многих лет и в основном благополучно излечивал; рубцовые деформации кожи; увеличение частоты сердечных сокращений; повышенный уровень кортизола и адреналина.

Его шрамы производили впечатление. Казалось, он годами собирал на теле следы всевозможных стычек и столкновений. Аурианна могла с уверенностью утверждать, что он ни разу не обращался за помощью к Целителям. Никто из ее коллег не оставил бы такие отметины на теле пациента.

Она обратила внимание на проблемы в шейном отделе позвоночника. Переломы позвонков, которые кто-то не слишком удачно лечил, оказали разрушительное влияние на работу его сейд-системы, и теперь она едва функционировала. Он и в самом деле был на пути к ужасной и мучительной смерти.

Но нет. Мордант же Тень. А значит, медленная смерть ему не грозит. Любой из Теней без своей магии становится бесполезным. И его коллега избавится от него быстрее, чем это сделает болезнь.

А это значит, что на одного наемного убийцу станет меньше. Что может быть лучше.

Аурианна сделала визуализацию того, что обнаружила при диагностике. Между ней и Тенью повисли бледно-белые изображения.

Она указала на самое большое:

– Расскажите мне о неудачной операции в шейном отделе. Вас оперировали в чистом поле?

– Да. Именно так. Полевой медик.

– Что же случилось?

– Травма во время обучающего боя.

– Да? Обучение подразумевает избиение кувалдой?

– Скорее боевым молотом.

– Чудовищно.

Мордант пожал плечами:

– Ценный урок был усвоен.

– Я думала, что жестокие методы обучения запрещены Мирными Соглашениями.

– Я передам ваше мнение своему командиру. Она будет рада, что вы решили внести предложение.

– Как давно вы получили эту травму?

– Несколько месяцев назад.

– И вы только сейчас начали ощущать ее воздействие на ваши магические способности?

– Да. В последние недели я стал замечать, что иногда перестаю контролировать магию. Я консультировался с лучшими лекарями, кроме, разумеется, непревзойденных специалистов из вашего Ордена.

– Вам уже сообщили, что переломы в шейном отделе не были вылечены должным образом? И что травма нанесла непоправимый урон вашей сейд-системе?

– Да. Сказали, что у меня дегенерация сейда.

– Так и есть. И случай запущенный.

Аурианна дотронулась до снимка между ними, и некоторые части изображения озарились ярким белым светом.

– Невероятно. И неизлечимо.

Мордант стиснул зубы, что не осталось незамеченным Аурианной.

– Лекари сказали, что вы сможете помочь.

– Вас обманули. Предполагаю, они боялись за свои жизни, зная репутацию вашего Ордена. Они бросили вам единственный спасательный круг и бросились бежать. Дегенерация сейда не лечится.

– Они утверждали, что вы иногда прибегаете к Древним Ритуалам.

Аурианна едва сдержала усмешку. Так вот в чем дело? Неужели отголоски совершенной когда-то глупости все еще преследуют ее?

– Никто не прибегает к Древним Ритуалам. Я интересовалась фольклором – когда-то, не более того.

– Лекари утверждали, что вы выступали с докладом в одном из университетов.

Аурианна мысленно сделала пометку разыскать Фордайса и Шаттлворта и заставить их страдать из-за собственной тупости.

– Не было никакого доклада. Мне пришла в голову мысль, и я озвучила ее коллегам, в неформальной обстановке. Сказали ли вам Фордайс и Шаттлворт, что это случилось десять лет назад?

– Десять лет?

– Да. Просто полет фантазии совсем неопытной Целительницы. У меня даже рабочей гипотезы не было. Я давным-давно отказалась от тех мыслей. Мы говорим о сказках.

– И в чем же заключался полет фантазии?

– В интеграции Древних Ритуалов и современных методов лечения. Если вы заинтересованы в Древних Ритуалах, я дам вам список не менее тридцати ученых, которые разбираются в этой теме намного лучше меня. Можете похитить хоть всех их.

– Кто-то из них желает применять свои знания для лечения дегенерации сейда?

– Нет. Так же, как и я. Моя идея была лишь мысленным экспериментом. Интеллектуальным упражнением. В крайнем случае – научной фантазией. Вы что, серьезно утверждаете, что согласились бы на курс лечения методом с недоказанной эффективностью, основанным на народных средствах и магическом мышлении?

Даже человек с низким интеллектом ответил бы отрицательно. Только идиот мог бы согласиться на такое.

– Конечно, – заявил Мордант.

Аурианна поджала губы, он лишь подтвердил ее предположения.

– Мы договорились, что я приложу все усилия, чтобы вас вылечить, и, уверяю, это не означает клиническое применение сказочных историй.

– Что же вы можете сделать в данном случае?

– Если полагаться на то, что мне сегодня удалось выяснить – имейте в виду, что это лишь предварительное заключение, – ваша сейд-система едва функционирует. Представьте свечу, которая практически догорела и сохраняет форму лишь благодаря фитилю. У вас дегенеративное состояние, а протоколов лечения таких состояний не существует. В обычной ситуации я бы предложила хирургическую обработку пострадавшей зоны…

– Обработку чего?

– Того отдела сейд-системы, который пострадал больше всего. Возможно, удаление нежизнеспособных тканей (сплетений и узлов, которые уже мертвы) даст надежду остановить прогрессирование болезни. При таком обширном поражении, как в вашем случае, все сплетения рано или поздно окажутся нежизнеспособными, и вы не сможете пользоваться своими магическими способностями.

Уголки губ Морданта выдали его огорчение.

– Тогда это не вариант, не так ли?

– Это лучшее, что можно сделать. Потеря магических способностей должна вас беспокоить меньше всего. Дегенерация на этом не остановится. Постепенно начнутся изменения в работе нервной системы, а затем – и сердечно-сосудистой. Разве лекари вас не проинформировали? Эта болезнь приводит к летальному исходу. Вы ощущаете онемение в конечностях?

– Не проинформировали… приводит к чему?.. да, ощущаю.

– Торпраксия, и это значит, что хирургическую обработку проводить уже слишком поздно.

Мордант провел по волосам дрожащей рукой.

– Слишком поздно? Значит, я умру? Что я могу сделать?

– Привести свои дела в порядок.

– А вам стоит поработать над врачебным тактом.

– Когда меня заставляют лечить кого-то из Теней, проникнуться сочувствием оказывается непросто. И я не вижу смысла в ложных надеждах. Я могу выиграть вам немного времени. Но не знаю, сколько именно.

– Мне не нужно время. Я не хочу оттянуть неизбежное. Я хочу полностью избавиться от болезни.

– Это невозможно. Что мертво, то мертво.

– А как же гипотеза о Древних Ритуалах?

– Нежизнеспособна.

– Опробуйте ее.

– Я практикую медицину, которая базируется на научных доказательствах. То, что вы просите, основывается лишь на ложных надеждах.

– И ваших исследованиях.

Аурианна повторила очень медленно, чтобы дошло даже до такого тугодума, как Мордант:

– Не было ни исследования, ни гипотезы. Всего лишь мечта одной юной Целительницы.

– Так используйте меня, чтобы исполнить свою чертову мечту.

– Ничего не получится.

– Вы когда-нибудь пытались?

– Нет.

– Тогда у вас нет ни одного доказательства, что ничего не выйдет.

Мордант довольно откинулся назад, будто сумел мастерски использовать риторический прием. Аурианна прижала к переносице кончик пальца.

Однако. Его зацикленностью на бесполезном лечении можно воспользоваться. Лечение не поможет. Он умрет. А его деньги уже у Ордена Целителей.

Аурианна не отрывала взгляда от Тени и размышляла, стоит ли все это того, чтобы пожертвовать своей профессиональной этикой.

Мордант наблюдал за ней, склонив голову набок. И не скрывал самодовольства. Он полагал, что своими аргументами загнал ее в угол.

Что ж, кажется, необходимость выносить его глупость станет самой сложной частью испытания.

– Я согласна.

– Согласны?

– Да. Я попробую.

– Почему вы передумали? – подозрительно спросил Мордант.

– Ваш довод показался мне достаточно сильным.

Мордант постучал по бедру пальцем в перчатке.

– Это сарказм?

Аурианна отмахнулась от вопроса:

– Если мы все-таки собираемся заняться лечением, мне необходимо провести обследование должным образом, с соответствующими инструментами – и не в хлеву.

– Где тогда? Нас не должны видеть.

– Как вы не раз говорили. И как же вам удалось заставить молчать лекарей?

– Моя экономка виртуозно готовит чай, который вызывает парамнезию¹³. Но теперь, узнав о преувеличении значимости вашего исследования, я считаю, что их стоило просто убить.

– Пожалуйста, не делайте этого. У нас и так не хватает лекарей.

Мордант вряд ли собирался прислушиваться к пожеланиям Аурианны. Он поправил воротник и завязал шейный платок. Его жесты были на удивление грациозными, по ним можно было судить о нем скорее как о человеке с утонченным вкусом, а не убийце. Все в нем казалось безупречным – одежда, манеры, речь. Но впечатление портили шрамы – и профессия. Сплошные противоречия.

Но Мордант интересовал ее слишком мало, чтобы тратить время на размышления об этом.

– У моего Ордена есть клиники в сельской местности. Я обязательно найду какое-нибудь тихое место, куда можно зайти, не погрузившись по колено в навоз.

– Вы преувеличиваете. Здесь навоза всего по щиколотку. Будут ли там Хранители?

– Когда я покидаю замок, меня всегда сопровождает как минимум один стражник из Лебединого камня, но мы с Занти придумаем предлог, чтобы я смогла выйти без сопровождения.

Он натянул на голову капюшон и растворился среди теней. Его силуэт в плаще показался Аурианне настолько гнусным и преступным, что ее снова охватил приступ ненависти.

Мордант бросил ей покровительственным тоном, каким разговаривают с прислугой:

– Займитесь делом. Жду вашего фамильяра в ближайшее время.

Аурианна еще раз убедилась, что он не только отвратительнейший из Теней, но и невероятный идиот.

– В ближайшее время не получится. Вы попросили меня воспользоваться несуществующей гипотезой, чтобы вылечить неизлечимое состояние. Мне предстоит потратить много часов, чтобы перебрать архивные материалы и собрать воедино все, что осталось от того давнего проекта, и еще больше часов, чтобы разработать протокол лечения, основанный на сказочных историях. Отправлю сообщение, когда будет что вам сообщить.

Мордант не подал виду, что уязвлен тем, как его поставили на место. Он лишь поклонился Аурианне и проговорил:

– Тогда жду вашего фамильяра, когда вы пожелаете его ко мне отправить.

– Могу заверить, что этого я бы никогда не пожелала.

– Как же я согласен с вами.

* * *

Встретившись с Занти, Аурианне пришлось первым делом отвечать на вопросы о Морданте, которого Занти называла не иначе как мальчик с луковицами.

– Так вот что ему от вас нужно? – заключила Занти, когда Аурианна кратко рассказала о встрече с Тенью. – Излечить его от дегенерации сейда? Кем он вас считает? Самой богиней Фрейей? Я думала, у него воспалительное поражение одного из узлов или что-то подобное и излечимое.

– У него запущенный случай. И к тому же он Тень, поэтому категорически отказался от обычных клинических рекомендаций, ведь для него лишиться магических способностей значит лишиться не только средств к существованию, но и жизни.

– Но вы же сказали ему, что он просит невозможного?

Аурианна кивнула:

– Много раз. К сожалению, он узнал об исследовании, которым я занималась много лет назад. Вы помните мою работу по Лунному камню?

Занти хлопнула в ладоши:

– Еще как помню. Ведь это была одна из ваших первых попыток проявить себя в качестве руководителя исследовательской группы, когда вы только получили крылья – знак отличия Целителей. Я всегда считала, что вы зря отказались от дальнейшей разработки этой темы. Было в ней что-то перспективное. Оригинальное.

– Скорее провальное. Данные, которые невозможно классифицировать. Никакой логической структуры, лишь безумие. Тестирование гипотезы настолько поверхностное, что его бы не приняла ни одна научная комиссия в Королевствах. Да еще и воспроизвести результаты экспериментов было бы затруднительно. Тем не менее он хочет, чтобы я попробовала на нем этот вариант.

– Он просто сумасшедший. – Губы Занти растянулись в широкой улыбке.

– Он в отчаянной ситуации, вот и хватается за соломинку.

– Мальчик с луковицами, какой же он неисправимый оптимист.

– Я буду следовать формальным процедурам, позволяя всему идти своим чередом. Поток его сейда полностью остановится через несколько месяцев. Процесс гибели нервных клеток уже начался.

Занти задумалась, разглядывая Аурианну своими выразительными черными глазами.

– Это лишь один из возможных вариантов.

– А что еще можно сделать?

– Действительно заняться его лечением. А не просто следовать формальным процедурам. С исследовательской точки зрения условия идеальные, вы не находите? Вы можете неофициально протестировать свою гипотезу, не обращаясь ни к каким бюро и комитетам по этике научных исследований, на добровольце, которого вы будете использовать, как пожелаете.

– Но комитеты по этике научных исследований существуют не просто так…

– Он же Тень в высшей степени отчаяния, а вы только что заявили, что позволите ему умереть. Действительно ли этические соображения – часть этого уравнения?

Что ж, аргумент справедливый, поэтому Аурианна решила попробовать другую тактику:

– Верно. Но остается причина, по которой я когда-то решила отказаться от этой гипотезы. У нее нет научного обоснования. Она нежизнеспособна. Это была всего лишь фантазией.

– Была нежизнеспособна. А теперь у вас за плечами десять лет опыта проведения исследований.

– Десять лет никак не повлияют на необходимость сидеть на берегу какой-нибудь реки в полнолуние и – в буквальном смысле – переливать в него поток моего сейда.

– В этом и состоит методология исследования?

– Да.

– Не идеально, согласна. Но если вы сможете доказать, что мы способны на чудесные исцеления, всего лишь посидев в грязи на берегу реки под полной луной, то сможете выйти на пенсию значительно раньше, чем рассчитывали.

– Но я не хочу рано выходить на пенсию.

– Аурианна?

– Да?

– Этот человек заплатил двадцать миллионов за честь оказаться добровольцем в тестировании вашей нежизнеспособной фантазии. Так окажите ему такую честь. Это его предсмертное желание.

В непринужденном тоне Занти ощущался скрытый приказ. Время для спора прошло.

Аурианна склонила голову в поклоне:

– Да, Целительница Занти.

– Дайте еще один шанс этому исследованию, займитесь, займитесь им снова.

Глава 3. Мальчик с луковицами, его тяготы и несчастья

Озрик

Прошла неделя, прежде чем Целительница дала о себе знать. Он ощутил характерное покалывание в области Знака, предупреждающее о появлении ее фамильяра, когда сидел, удобно устроившись в чужом кресле, стирая чужую кровь с чужого ножа.

Он только что расправился с одним лордом из Уэссекса по распоряжению доверенного лица королевы Кента. В то время как большинство людей мечтали о мире в Десяти Королевствах, раздираемых междоусобицами, Тени молились о войне. Ведь это было для них значительно выгоднее.

Озрик сразу узнал сдержанный холодок магического потока Фейрим. Он направил ладонь в пол, и тут же появился ее фамильяр. Он принял облик белого существа с красными глазами, подобного которому Озрик никогда раньше не видел. Это существо напоминало одновременно кошку, лису и ласку, будто кто-то весьма смутно представлял, как эти животные выглядят, и объединил их всех в одно.

Большинство фамильяров были созданиями с расплывчатыми силуэтами, сотканными из магического потока. Но не фамильяр Фейрим. Ей удалось достоверно воспроизвести каждый усик и волосок (и, надо сказать, это производило впечатление).

Фамильяр с презрительным фырканьем проплыл над мертвым телом у ног Озрика и проговорил:

– Так вы Тень.

Фейрим настолько хорошо владела магией, что у ее фамильяра были не только усы, но и вес. Озрик осознал это, когда существо прыгнуло ему на колени и всеми четырьмя лапами резко обрушилось на его мочевой пузырь.

– Ах ты когтистый мерзавец, – судорожно вздохнул Озрик.

– Как грязно вы работаете, – сказал фамильяр, кивая на тело.

– Мой клиент пожелал оставить сообщение.

– И какое же? Я не знаю, где яремная вена, поэтому мне пришлось ударить двенадцать раз, чтобы ее найти?

Он раздражал Озрика не меньше, чем сама Фейрим. Тут обошлось без сюрпризов.

– Когда я пожелаю узнать мнение какой-то котоласки о своей работе, я непременно к тебе обращусь.

– Я генета, – ответил фамильяр. – Генета-альбинос. Аурианна была права. Вы действительно не блещете умом.

– Еще раз посмеешь так дерзко со мной заговорить, я оторву тебе голову.

– Тогда в вашем распоряжении окажется как минимум в два раза больше мозгов, чем обычно. Возможно, мне стоило бы позволить вам это сделать. Это стало бы актом милосердия.

Если бы он не представлял сгусток магии, Озрик схватил бы его за холку, но у не было ни малейшего шанса ни схватить это неприятное существо, ни захватить магию Фейрим.

– Аурианна нашла место, где вы сможете встретиться. Воспользуйтесь путеводным камнем и отправляйтесь в паб «Принцесса и шут» в Хессилхэде. Там следуйте по указателям к клинике, которая специализируется на лечении острого фолликулита на ягодицах.

– Лечении чего?

– Прыщавых задниц. Идите по указателям. Аурианна будет там.

– Когда?

– Сейчас.

– Сейчас? Я вообще-то занят.

– Сейчас. Она не станет вас ждать.

Фамильяр растворился в белом пушистом облаке и не услышал отборных ругательств Озрика.

Озрик, чрезвычайно раздраженный, добрался до ближайшего путеводного камня и направился в указанный паб. Во-первых, он никогда не подстраивался под другого человека, и меньше всего ему хотелось подстраиваться под эту самодовольную Целительницу. Во-вторых, время было дневное, а он не любил заниматься делами среди бела дня. В-третьих, следуя по захолустной деревушке от паба с говорящим, как ему казалось, названием к клинике со столь редкой специализацией, Озрик не мог избавиться от мысли, что она над ним издевается.

Жители деревни, попадающиеся ему по пути, бросали удивленные взгляды на человека в сером плаще с развевающимися полами, который таинственно следовал по узким улицам, пряча лицо под капюшоном.

Какую часть фразы «никто не должен знать о моем состоянии» эта идиотка не смогла понять?

Он нашел последний указатель к клинике для обладателей прыщавых ягодиц и постучал в дверь.

Фейрим лично открыла ему.

Она сочла взгляд, брошенный в его сторону, достаточным для приветствия. Взгляд, впрочем, был многозначительным: она смотрела на него как на полного кретина, высшим достижением которого стало умение стучать, прежде чем открыть дверь.

– У вас что, совсем нет мозгов? – поздоровался Озрик.

Фейрим застыла на месте, неприятно удивленная его грубостью:

– Прошу прощения?

– Вызывать меня? Среди бела дня? В место, полное людей. Я же говорил, что никто не должен узнать о моем состоянии.

– Никто и не узнал. Вас в этом капюшоне можно принять разве что за воплощение Смерти. К тому же любой, кто вас видел, будет уверен, что вы искали избавления от фолликулита.

Озрик указал на один из реалистичных постеров, которые преследовали его всю дорогу:

– И вы не придумали ничего другого, как акне на ягодицах?

– Разве это не лучшая гарантия конфиденциальности? – парировала Фейрим. Она открыла дверь, приглашая его войти: – Заходите.

Озрик оказался в небольшой старомодной приемной. Помещение заливал свет электрических ламп, слишком ярких, по его мнению. У стены стоял смотровой стол. Повсюду были разбросаны всевозможные медицинские приспособления, которые одновременно и обещали исцеление, и создавали зловещую атмосферу. Впрочем, как и сама Фейрим.

Ее дорожный плащ был застегнут декоративным серебряным крылом. Она сняла его и осталась в строгом платье Целительницы с высоким воротником, безупречно белом, если не считать острых серебряных эполетов.

– И еще, – добавил Озрик, снимая плащ. – Я не собираюсь исполнять все ваши прихоти. Не назначайте мне встречи таким образом.

Внутри Фейрим будто натянулась пружина. Она повернулась к нему и заговорила с фальшивой веселостью:

– Да что вы? А разве я собиралась исполнять ваши? Получается, вы можете навязывать мне встречи в заброшенных сараях, в полночь, даже не предоставляя возможность выбора, а вам при этом создает трудности встреча в совершенно обычное время в соответствующем всем требованиям месте? Я отнеслась к вашему графику с таким же уважением, какое вы продемонстрировали мне. Разве вам что-то не понравилось?

Она пронзила его взглядом. Озрик осознал, что выражение «пронзительный взгляд» может иметь практически буквальное значение.

Озрик решил, что продолжать спор не имеет смысла:

– Возможно, нам обоим стоит поработать над навыками планирования, если речь идет о совместных планах.

– Это что, компромисс?

– Да, – ответил Озрик, подразумевая нечто положительное.

Но он ошибся. Фейрим сморщила нос, будто от него все еще несло хлевом, в котором они однажды побывали.

– Само мое присутствие здесь уже стоит назвать достаточным компромиссом. Но ладно. Можем и прийти к компромиссу. А теперь раздевайтесь.

– Что?

– Раздевайтесь, – повторила Фейрим. А потом медленно проговорила: – Снимайте с себя одежду. В шкафу есть больничные рубашки. Я вернусь через минуту.

Она вышла из кабинета раньше, чем Озрик успел возразить. Полностью раздеться и предстать перед ее недружелюбным взглядом показалось ему не самым мудрым решением. Но и его отказ выглядел бы… жалким. В конце концов, Фейрим – Целительница и увидит его только она.

Но так ли это? Что, если она вернется с Хранителем, когда он будет совершенно голым? Она же излучает враждебность.

Придется держать под рукой оружие.

Озрик начал раздеваться. Задача оказалась не из простых. Сперва он занялся отсоединением, расстегиванием и развязыванием, в результате чего снял с себя следующее снаряжение: двенадцать метательных ножей, кинжал из блейка¹⁴, два палаша, бумеранг, один инструмент для ампутации и, наконец, с дюжину шприцев и флаконов с веществами невероятно опасными и потому запрещенными.

Он аккуратно разложил на смотровом столе вышеперечисленные предметы.

Со своей одеждой он обращался более бесцеремонно: жилет, рубашка, воротничок, галстук, брюки, нижнее белье и ботинки оказались в общей куче на стуле.

Озрик открыл стенной шкаф и обнаружил, что сменная одежда в нем, судя по цвету и размеру, предназначалась для маленьких девочек, а не для мужчин, которым нравится создавать вокруг себя атмосферу зловещей элегантности.

Он натянул на себя выцветшую розовую рубашку и обнаружил, что, надевая ее через голову, совершенно не прикрывает то, что должно быть прикрыто.

Тогда он решил повязать ее на бедрах, соорудив нечто вроде килта.

Подготовившись таким образом, он устроился на шкафчике, стараясь выглядеть настолько учтиво, насколько это возможно в полоске ткани цвета пыльной розы, и стал ждать возвращения Фейрим.

Его не покидало ощущение, что она над ним издевается. Никто прежде не осмеливался насмехаться над Озриком Мордантом так часто и беспечно. Ей повезло, что в сложившейся ситуации она необходима ему; в ином случае она была бы уже мертва.

Фейрим постучала в дверь, послышался резкий голос:

– Готовы?

– Да.

На случай, если она явилась с кем-то, кто может напасть на него, пока он раздет, Озрик вооружился метательными ножами, зажав их между пальцами.

Фейрим решительно зашла в комнату. Смерила Озрика колючим взглядом и обратила внимание на его ощетинившиеся ножами кулаки.

– Вы серьезно, – равнодушно прокомментировала она. – Если бы я планировала причинить вам вред, уже сделала бы это.

Это уже слишком.

– Вы себя очень высоко оцениваете.

– По праву, не сомневайтесь, – ответила Фейрим. Она указала на его наряд: – Интересный образ.

– Очаровательный, согласитесь.

– А в шкафу для взрослых вы пробовали что-нибудь подобрать?

– В каком еще шкафу для взрослых?

– В том, на котором вы сидите.

– Хм.

(Туда он, конечно, не заглядывал.)

Фейрим прошла в комнату, продолжая его рассматривать, из-за чего Озрик почувствовал себя Тенью-новобранцем в казармах в ожидании командира.

– Нам понадобится смотровой стол. Будьте любезны, уберите этот арсенал. – Фейрим нетерпеливо махнула в сторону снаряжения Озрика.

Он переложил вещи под бдительным взглядом Фейрим.

– Есть ли на вашем теле хотя бы маленький участок без шрамов?

Озрик бросил взгляд на свое тело: грудь, украшенную следами от клинков всех форм и видов, предплечья, отмеченные ожогами, и голени, покрытые вспышками воспоминаний об одном давнем взрыве.

– Есть. И, кстати, внушительного размера. Под килтом.

Фейрим, у которой полностью отсутствовало чувство юмора, сухо ответила:

– Избавьте меня от дальнейших подробностей.

– Эти шрамы свидетельствуют об опасностях, которым подвергают себя Тени. К тому же вокруг нас не суетятся первоклассные Целители, чтобы немедленно устранять последствия.

– Если бы у вашего Ордена имелись иные цели, кроме наемных убийств, мой Орден много веков назад пришел бы к соглашению с вашим. Но мы отвлеклись.

Фейрим извлекла из шкафа вместительный мешок.

– Что это? – спросил Озрик.

– Мешок для вашего тела, – ответила Фейрим.

Все-таки чувство юмора у нее было. Хотя и очень специфическое.

Озрик выразил сомнения, что его тело туда поместится. Фейрим открыла мешок, в котором обнаружились таинственные приспособления. Она вытащила что-то с самого дна и стряхнула пыль с этого предмета. Озрик увидел, что это уменьшенная версия рентгеновского аппарата.

Фейрим установила шаткую конструкцию рядом с Озриком. И слегка коснулась его руки. Люди, конечно, могли приближаться к нему, когда не знали, что он Тень (в конце концов, он был поразительно красив и магнетически харизматичен), но когда знали, кем он являлся, то держались подальше. Никто к нему не прикоснулся бы. Кроме Фейрим, которая, видимо, ничего не боялась.

– Что ж, – проговорила Фейрим. – Начнем со снимков. Я бы предпочла диагностику на оборудовании в Лебедином камне, но в сложившихся обстоятельствах подойдет и это.

– А зачем вообще нужно оборудование? Почему бы не обойтись без… ну вы понимаете… – спросил Озрик.

– На такую диагностику в реальном времени потребуется слишком много магических ресурсов. А так я смогу изучить готовые снимки на досуге и не тратить свой сейд на таких, как вы. Перестаньте разговаривать и не двигайтесь.

Она направила аппарат на шею Озрика, и он испытал от этого не самые приятные ощущения. Ее Знак вспыхнул, когда она включила «технику», направив поток сейда к конденсатору. Аппарат мигнул и ожил с радостным жужжанием. Затем раздались резкие щелчки, так близко от горла Озрика, что он чуть не вздрогнул.

Фейрим выключила свет и спроецировала зернистые рентгеновские снимки на стену. Она встала ближе к изображениям и принялась молча изучать их.

Казалось, вся клиника погрузилась в тишину. Озрик обнаружил, что смотрит на высокую фигуру Фейрим с чувством, до отвращения похожим на надежду, он пытался уловить малейший намек на то, что все не так плохо, как она говорила. Подтверждение тому, что его магия не исчезнет и начавшийся процесс обратим. Возможность получить хорошие новости.

Фейрим стояла неподвижно, озаренная тусклым свечением аппарата, поддерживая подбородок большим и указательным пальцами. Взгляд ее лихорадочно перемещался от одной части проекции на стене к другой. Она хмурилась. Но все это не мешало ее скулам эффектно выглядеть в таком освещении.

Наконец ее ясный голос нарушил тишину, уничтожив надежды Озрика:

– Катастрофа.

– О чем вы?

– О шейном отделе вашего позвоночника. Честно говоря, не могу назвать лечение, которое вы получили, иначе как возмутительным. Ваши кости собрали вместе так же небрежно, как дети с усилием соединяют не подходящие друг другу элементы пазла. Во время операции вам повредили сейд-сплетения, от этого и наступило ухудшение. Вам следовало бы провести еще одну операцию по реконструкции задетых сплетений. Но нет. И теперь приходится разбираться с последствиями работы криворуких бездарей. Расскажите, где именно вы ощущаете онемение?

– Больше всего меня беспокоят кисти, но, бывает, онемение затрагивает предплечья и поднимается выше. Впрочем, на мою ловкость это пока не повлияло.

– Хорошо. Значит, ваши милые коллеги пока ничего не заметили.

– Нет. Если бы заметили, я был бы уже под наблюдением. Слабых мы отсеиваем.

Фейрим не удержалась от демонстрации своего морального превосходства:

– Не понимаю, как кто-то может хотеть посвятить свою жизнь Ордену с такими жестокими законами.

– Деньги, – коротко ответил Озрик.

Как же яростно сверкнули ее глаза.

Она оттолкнула рентгеновский аппарат и протерла шею Озрика ватным тампоном, смоченным жидкостью с резким запахом. Он почувствовал, как кожу обожгло холодом антисептика.

– Фенол¹⁵? – спросил он.

– Хлютоформ. Бактерицид, вируцид и фунгицид широкого спектра. Моя коллега разработала это средство для использования в операционной. Сейчас им пользуются во всех Десяти Королевствах.

Фейрим достала из мешка еще одно приспособление.

– Дифрактор. С его помощью я смогу изучить ткани, которые образуют сейд-систему.

Казалось, что даже аппаратам, которыми Фейрим пользовалась, нравилось подвергать испытаниям уязвимые части тела пациента. Новое приспособление издало звук, чем-то напоминающий смешок, когда Фейрим прижала к обнаженной груди Озрика какую-то трубочку. Другие элементы аппарата с длинными проводами она прикрепила к его плечам, спине и коленям.

– Не двигайтесь, – снова попросила Фейрим, что было довольно непросто, поскольку Озрику казалось, что аппарат, издающий хихикающие звуки, вот-вот проткнет его насквозь.

На стене вместо снимков его костей появилась сеть сияющих линий, очертаниями напоминающая фигуру человека.

Фейрим и эти снимки рассматривала молча, если не считать короткого «Замрите», когда он рискнул вдохнуть.

И снова Озрик поймал себя на мысли, что смотрит на Фейрим, пока она изучает его, в поисках малейших знаков, что все не так плохо.

Фейрим снова развеяла его иллюзии.

– Все плохо, – сказала она.

Она указала на мерцающие белые линии:

– Здесь все в порядке.

Затем обратила его внимание на линии, пульсирующие черными точками:

– А здесь начались дегенеративные изменения, которые обычно называют дегенерацией сейда.

Многие из линий на снимках, спроецированных на стену, были черными, при этом средоточием черного цвета являлась зона в области шеи. Эта картина мгновенно отрезвляла.

Фейрим нажала кнопки на дифракторе, чтобы ближе рассмотреть пораженные ткани. Она произвела замеры серебряными инструментами и внесла данные в таблицу.

– Онемение, которое вы ощущаете, называется торпраксией. Такое состояние возникает, когда из-за поражения тканей сейда начинаются дегенеративные изменения и в нервной системе. Обычно больше всего немеют конечности.

Она провела пальцем вверх и вниз по рукам и ногам Озрика, делая пометки о том, где начинается и заканчивается зона онемения.

– А вы не можете… просто направить свою магию к этим поврежденным участкам? Так, как вы делаете, когда исцеляете раны? – задал вопрос Озрик.

Вероятно, глупый вопрос. Да, так и было, взгляд, которым Фейрим его смерила, стал тому подтверждением.

Она постаралась подобрать простые фразы, чтобы даже он смог понять:

– Нет. Нельзя просто направить магию к этим участкам. Мы же говорим об одной из самых деликатных и малоизученных структур человеческого тела. В отличие от лечения нарушений нервной системы в подобных случаях мы не можем запустить ни механизмы активации неповрежденных участков, ни формирование новых сплетений. У сейда нет такого свойства, как пластичность¹⁶, а значит, регенерация невозможна. Попытки делать прививки заканчиваются неудачей. Трансплантации не проходят. Что мертво, то мертво.

Фейрим прочертила кончиком пальца по одной из почерневших линий, отображавшихся на стене.

– Эксперименты и испытания проводили сотни раз – и лично я, и Целители в прошлом, и сотрудники университетов, и лекари, и хирурги. Все они не увенчались успехом. Нет клинически подтвержденного лечения дегенерации сейда. Только гипотезы без эмпирического обоснования. И одна из них моя. И я очень сожалею, что когда-то ее озвучила.

Неожиданно она добавила:

– Вам повезло, что ваш Знак на левой руке.

Знак ставили на левую ладонь тем, кто выбирал Темный Путь; но даже зная это, Озрик не смог понять, почему она обрадовалась этому, учитывая мрачные прогнозы.

– М-да… и почему?

– Дегенеративные изменения практически не коснулись левой стороны. Поэтому вы все еще способны пользоваться сейдом. Тем не менее моменты, когда вы не можете контролировать магию, будут случаться все чаще.

Фейрим постучала пальцем по точке рядом с подмышечной впадиной фигуры на проекции.

– Как только изменения дойдут до узлов в этой области, ваше состояние значительно ухудшится.

Озрик не мог оторвать взгляда от изображения на стене и фигуры, которую пересекали смертоносные черные линии. Теперь он испытывал тошноту, ощущал горечь отчаяния. Ему хотелось запустить ножом в голову человека на проекции. Разбить дурацкий хихикающий дифрактор. А Фейрим схватить за горло и заставить сказать то, что он хотел услышать, а не эти безжалостные факты.

Он не хотел умирать.

– В обычной ситуации я держала бы вас за руку и старалась поддержать теплыми словами, ведь принять такие новости очень сложно. Но я не буду тратить время и силы на сочувствие кому-то из Теней.

Что ж, о неловких сентиментальных моментах можно не беспокоиться.

– Отлично. Не тратьте. Я бодр и весел. Ведь у вас есть рискованная гипотеза, которую вы собираетесь на мне проверить, и она сработает.

Она одарила его взглядом, исполненным надменности и презрения:

– Не сработает. Мы только зря потратим время. Раз вы не будете наблюдаться в Лебедином камне, а я не смогу отслеживать изменения в вашем состоянии, я хотела бы поставить внутрь вашего тела сейд-маркеры. Вы не будете возражать?

– С чего бы мне возражать?

– Эта практика считается устаревшей. Процедура болезненная. Сейчас есть и более совершенные инструменты для мониторинга, но вы же не станете ежедневно являться на осмотр в Лебединый камень.

– Тогда ставьте.

– Вам будет больно.

– Вы видели мои шрамы?

– Отлично видела.

Она приложила ладонь со Знаком к его плечу.

– Я поставлю вам восемь маркеров в разные места.

Его обожгло ее магией, когда она ввела первый маркер. Процедура в самом деле оказалась неприятной, Озрика пронзила нестерпимая, тягучая, жгучая боль, будто в самую чувствительную часть сплетений его сейда воткнули толстую иглу. Фейрим повторила процедуру восемь раз, и каждый раз был крайне неприятным. Решив не показывать своей слабости, Озрик ни разу не вздрогнул, пока она вводила маркеры в предплечья, верхнюю часть спины и ноги.

Он не жаловался. Но покрылся испариной.

Фейрим наблюдала за ним с одобрением. Закончив с маркерами, она достала из шкафа очередное приспособление. Озрик надеялся, что она не заметила капельку пота, которая предательски скользнула у него между лопаток.

– Еще один аппарат? – спросил Озрик.

– Да. Собираюсь сделать краткий обзор своей рискованной гипотезы, чтобы вы в полной мере осознали, на какую глупость вы толкаете меня.

– Это же аналитическая машина, – узнал новомодный аппарат Озрик.

– Вы молодец.

– Я не полный идиот и горжусь этим.

– В самом деле?

Фейрим искренне удивилась. А Озрику снова захотелось ее задушить.

Фейрим приложила Знак к аналитической машине, которая включилась со звуковым сигналом. Озрику оставалось лишь кипеть от негодования.

Очертания человека с поврежденными сейд-сплетениями исчезли со стены. Их заменило схематическое изображение мрачного камня, украшенного вертикальными надписями.

– Уверена, что вы слышали о Лунном камне, – начала Фейрим.

– Нет.

Фейрим лишь моргнула, услышав его ответ, но с ее умением сохранять невозмутимый вид уже это было выражением изумления.

– Полагаю, мне не следует удивляться. Всего-то одна из величайших археологических находок века, но не имеет отношения ни к деньгам, ни к убийствам, поэтому вас не заинтересовала.

– Благодарю. Вы начинаете лучше меня понимать.

Кажется, такая перспектива не вызвала у Фейрим восторга.

– Что ж, тогда краткий урок истории. Лунный камень нашли в торфяных болотах десять лет назад. Считается, что ему не меньше пятисот лет. На первый взгляд кажется, что это всего лишь лунный календарь с названиями каждого из двенадцати полнолуний года. Скорее всего, эти названия вам знакомы, некоторые из них до сих пор используются.

Рядом с изображением камня появился список:

Морозная Луна

Голодная Луна

Целомудренная Луна

Заячья Луна

Цветочная Луна

Ежевичная Луна

Медовая Луна

Громовая Луна

Урожайная Луна

Луговая Луна

Траурная Луна

Последняя Луна

– Ученые не пришли к единому мнению о предназначении Лунного камня, но все соглашаются, что это что-то большее, чем лунный календарь. Вы видите эти символы?

Фейрим указала на углубления на внешнем крае Камня.

– Червяк? Цыпленок? – предположил Озрик.

– Змея, лебедь. А еще – травы, пестик, эликсир, и здесь внизу – исцеляющая рука. Типичная медицинская символика, но использование такой символики в сочетании с лунным календарем нетипично. В нескольких местах есть цифра семь. Ученые предположили, что эти знаки могли быть описанием пути исцеления, паломничества или ритуала, которые следовало совершать в полнолуние.

– Значит, речь все-таки о Древних Ритуалах. Нам придется танцевать внутри мегалитических кругов?

Фейрим высокомерно вскинула подбородок.

– Если бы получить чудесное исцеление было так просто, все бы только так и лечились, вам не кажется?

– А это что за линии? – спросил Озрик, указывая на изогнутые символы, вырезанные на одном уровне с лунами и уходящие к основанию Камня.

– Возможно, декоративные элементы. Или естественная эрозия. Или неизвестный вариант древнего языка. Один филолог даже предположил, что это может быть одним из языков фейри¹⁷.

Фейрим сообщила это с таким видом, словно подобное предположение ее оскорбило.

– Разумеется, ученые не слишком хорошо приняли эту теорию. С течением времени знания об истинном предназначении Камня (даже если оно и состояло в каком-то способе исцеления) оказались утрачены. У нас нет никаких данных, кроме списка названий полных лун и медицинских символов. Десять лет назад одна инициативная юная Целительница решила тщательнее изучить этот артефакт – к сожалению.

– К счастью, – поправил Озрик.

Фейрим с ним явно не согласилась, о чем можно было судить по тому, как раздулись ее ноздри. Она постучала пальцем по аналитической машине. Лунный камень исчез. Стремительно промелькнула последовательность изображений: страницы из книг, стихотворные строки, фрагменты историй о фейри, надписи на бересте, стенограммы разговоров, которые давно состоялись, между людьми, которые давно умерли. Фейрим пролистала эти картинки, коротко комментируя: все они оказались историями о чудесных исцелениях, случившихся в полнолуние.

– Все это бездоказательно, – поспешила добавить Фейрим. – Великолепное собрание апокрифов¹⁸, вот что это на самом деле. Но тем не менее количество этих историй впечатляет. Исцеления при полной луне – повторяющийся мотив легенд и преданий на протяжении всей истории – от детских сказок до теологии. Находку Лунного камня многие ученые посчитали лишь обнаружением еще одного свидетельства, подтверждающего популярность этого мотива. Что также справедливо. Предполагаемые чудодейственные возможности полнолуния были предметом изучения исследователей всех времен, и результаты всегда оказывались плачевными. Но я – слишком восторженная, наивная девушка – думала, что смогу добиться большего.

Кто мог бы предположить, что эта Фейрим – с ее безупречной осанкой, волосами, стянутыми в тугой узел, и платьем, накрахмаленным до скрипа и наглухо застегнутым на все пуговицы, когда-то была страстно увлеченной девушкой.

– Обнаружение Камня и связи между полнолунием и врачеванием вдохновило меня заняться изучением волшебных сказок, мне было интересно, есть ли в них хоть доля правды. Мне хотелось проанализировать исходные тексты и найти общие черты. Закономерности. Повторения слишком странные, чтобы быть просто совпадениями.

– И? Вы их обнаружили? – спросил Озрик.

Фейрим чуть слышно вздохнула.

– Если я что-то и обнаружила, так только проблемы. Пришлось потратить целое состояние, чтобы приобрести первоисточники и сделать перевод нужных отрывков.

– Теперь я тоже в деле. Деньги больше не проблема, – щедро (как ему показалось) предложил Озрик.

Фейрим не согласилась с ним. Судя по тому, как она стиснула зубы, она, напротив, посчитала его предложение неуместным.

– Вы что, покупаете или убиваете всех и вся, кто встает на вашем пути?

– Я пользуюсь всеми доступными средствами. И вам советую.

– Подобные кровавые средства выходят за рамки моих этических представлений.

– Вы загнали себя в такие рамки, что я удивлен, как вы вообще в состоянии хоть как-то двигаться.

– А я не знаю, как вы все еще передвигаетесь с таким грузом грехов.

Они мерили друг друга злобными взглядами. Фейрим кипела от негодования: ее темные глаза метали молнии, губы неодобрительно сжались в тонкую линию.

Она предложила:

– Не вернуться ли нам к обсуждению?

– Как пожелаете, – ответил Озрик.

Фейрим продолжила рассказывать о своем исследовании резким голосом:

– Я не специалист по качественному анализу, но иначе работать с этим набором данных не получилось бы, если, конечно, вообще можно назвать набором данных такие неструктурированные сведения. Я начала отбирать и кодировать все, что казалось подходящим к теме исследования (имена, места, время, сезоны, болезни, демографические данные), и создала чудовище.

Теперь на стене отображалась гигантская схема с таблицами внутри таблиц, стрелками, метками и большими красными вопросительными знаками повсюду. К числу целителей, которые, предположительно, практиковали в полнолуние, относились и знахарки, и друиды, и ведьмы, и алхимики, и лекари, и фейри, и даже боги. Места для таких практик тоже выбирались самые разные: курганы, колодцы, перекрестки, хиллфорты¹⁹, погребальные дороги²⁰, вершины гор, пруды, острова, дверные проемы, а также всевозможные варианты порталов, «дверей» в потусторонний мир. На схеме были отображены различные категории времени и погодные явления: рассвет и закат, полдень, полночь, времена года, погодные условия, и, наконец, какая из двенадцати полных лун была на небе. Схему дополняло множество статистических критериев: вероятности, шкалы для оценки надежности источников, отношение шансов, повторяющиеся данные, доверительные интервалы²¹, воспроизводимость результатов.

Если это был результат лишь начального этапа исследования, он производил ошеломляющее впечатление, хотя Озрик скорее съел бы свой наряд цвета пыльной розы, чем признался в этом Фейрим.

Но она сама, кажется, вовсе не считала, что проделала значительную работу. Она пренебрежительно махнула рукой в сторону графика:

– Значимой информации во всем этом хаосе данных оказалось немного. Мне удалось лишь выявить, что все чудесные исцеления были связаны с определенными местами и временем. Но больше всего раздражает то, что я могла бы и не создавать себе столько проблем, ведь всему, что я выяснила, можно было найти множество подтверждений в любое время в любой детской книге, народных или волшебных сказках.

Фейрим достала из сумки детскую книгу и так резко ткнула ею в сторону Озрика, будто у нее в руках была не книга, а оружие. Она решительно открыла ее и начала листать, указывая пальцем на те или иные изящные, затейливые иллюстрации:

– Тонкие места²². Промежуточные миры²³. Пространства, где стираются границы между нашим и Иным мирами. Перекрестки. Места, где грань между мирами особенно тонкая.

Она наткнулась на страницу с изображением рассвета.

– И моменты времени между смежными временными промежутками. Восход и заход солнца. Или моменты между явлениями и состояниями – между затишьем и бурей. Отливом и приливом. Зимой и весной. И, конечно, общий множитель в этих примерах – полная луна, при которой и происходят самые потрясающие из чудесных исцелений, но, как мы знаем, это лишь художественный прием.

– А как же Камень. Он реальный, – возразил Озрик.

– Лунный камень скорее всего лишь показывает то, во что нам хотелось бы верить, а не подтверждает реальный феномен. Мне важно, чтобы у вас было полное понимание, насколько велика вероятность неудачного исхода, если мы проведем курс подобного – так называемого – лечения.

– Считайте это экспериментом, – предложил Озрик.

Но она встретила его предложение с неодобрением:

– Не стоит называть экспериментом настолько необдуманный шаг. Это не исследование, а пятно на моей репутации. Дискредитация. Конец карьеры. Ведь сотрудничество с Тенью незаконно. Проявление неуважения, – закончила Фейрим, показывая ему свой Знак.

Она смотрела на изображение лебедя на своей ладони так, будто предавала его.

– Если бы у нас в распоряжении была такая роскошь, как тысяча полнолуний, тысяча испытуемых и столько же Целителей, чтобы заняться их лечением, а также неограниченное время на корректировку переменных, тогда мы могли бы говорить об эксперименте. В этом же случае имеет место лишь пародия на исследование. Количество переменных в эксперименте невероятное. Да и воспроизвести результаты эксперимента вряд ли получится.

Напряженные плечи Фейрим поникли, и она будто стала на несколько сантиметров ниже. Озрик предположил, что для нее это, возможно, означало наивысшую степень уныния.

– Я же говорила, что для меня этот эксперимент был всего лишь мысленным. Я проявила любопытство. Проанализировала имеющиеся данные. Но не зря говорят, что при неверных исходных данных и результаты будут неверные. Оглядываясь назад, я поражаюсь, что уделила этой теме так много времени и внимания. Я была обречена на провал с самого начала. Некоторые болезни нельзя вылечить.

– Но вас считают уникальным специалистом по вопросам сейда. Гением, – вставил Озрик.

Фейрим так холодно на него посмотрела, что он понял, как эти слова ее оскорбили:

– Так и есть. Я лечу всевозможные повреждения тканей сейда, нарушения его циркуляции, воспаление и прочие поражения. Умею справляться со всеми семью стадиями повреждений волокон периферической сейд-системы. Но никому не по силам обратить вспять дегенеративные изменения. Но как я уже сказала, я попробую. Мы будем следовать Древним Ритуалам. Отправляться в места, где границы между мирами особенно тонкие. Искать подходящие моменты времени. Я постараюсь вас вылечить. Если в старых сказках есть доля истины, возможно, нам удастся ее найти.

Озрик так ничему и не научился. Он снова испытал то же ощущение – трепет надежды, зарождающийся в сердце и робко поднимающийся к горлу.

– С чего начнем? – поинтересовался он.

Фейрим отключила аналитическую машину.

– Я составила список возможных мест, очень короткий. Лишь немногие источники содержат нужные географические подробности, чтобы мы смогли найти эти места и повторить действия целителей. С этого и начнем. Я бы, разумеется, предпочла составить план на каждое из двенадцати полнолуний, но, полагаю, ваше состояние не оставляет нам выбора и вынуждает импровизировать.

Фейрим выглядела такой огорченной, будто ей никогда раньше не приходилось отступать от протокола и полагаться на импровизацию, и поэтому необходимость так действовать причиняла ей страдания.

Она сверилась с календарем.

– Следующее полнолуние наступит через шесть дней. Тогда и встретимся. У путеводного камня в «Секстанте и химере» в половине шестого. Если, конечно, у вас не запланировано на это время какое-нибудь убийство.

Последнюю фразу Фейрим произнесла с подчеркнуто наивным видом, что только добавило ей пикантности.

– Я могу перенести убийство на другое время, – ответил Озрик.

У Фейрим, похоже, имелись свои соображения на этот счет. Но ей пришлось отвлечься. Она развернула руку ладонью вверх, и на ней появился чей-то фамильяр, прервав их дискуссию. Фамильяр принял облик странной саламандры.

– А это еще кто? – уточнил Озрик.

– Аксолотль.

Облезлый, морщинистый фамильяр устроился на плече Фейрим.

– Здравствуйте, дорогуша, – прохрипел аксолотль. – Вас ждут в Лебедином камне как можно скорее. Оспой заболели все воспитанники одного из сиротских приютов.

Фейрим начала в спешке собирать сумку.

– Уже в пути.

Аксолотль взглянул на Озрика своими черными глазами-бусинками:

– Здравствуйте, мальчик с луковицами. Очаровательная балетная пачка.

– Это килт, – парировал Озрик.

Но фамильяр уже исчез, оставив Озрика разговаривать с пустотой.

– А я бы назвала это набедренной повязкой, – прокомментировала Фейрим, хотя ее мнения Озрик вообще-то не спрашивал.

– Полагаю, это был фамильяр Занти? – спросил он. – Выглядит таким же изъеденным молью, как и она.

– Изъеденным молью? – повторила Фейрим. – Да как вы смеете. Занти больше двухсот лет…

– Как такое возможно? Она забыла умереть?

– …а вы не в той форме, чтобы насмехаться над чьим-то физическим состоянием.

– Прошу прощения?

Фейрим подошла к двери.

– Мне пора. Помощи ждут настоящие пациенты.

Озрик сделал движение рукой, будто хотел ее поторопить.

– Прекрасно. Идите и лечите своих убогих.

Фейрим резко развернулась.

– Убогих? Вы и есть самый убогий из моих пациентов. Мне никогда раньше не приходилось иметь дело с кем-то с таким низким уровнем интеллекта.

– Неслыханная дерзость. Я отрезал язык и за менее серьезные оскорбления.

– Вы сумели за рекордно короткое время оскорбить Занти, моих пациентов и меня лично и называете меня дерзкой? Если кому-то и показана глоссэктомия²⁴, так это вам, и я бы с радостью вызвалась ее провести.

– Что показано?

Но Фейрим уже вышла. За ней хлопнула дверь.

Озрик бросил на нее хмурый взгляд, а следом в дверь полетел метательный нож.

Какая жалость, что Фейрим нужна ему живой. Терпеть ее стало бы значительно проще, если бы она была мертвой.

Глава 4. Аурианна страдает на свежем воздухе

Аурианна

Помимо необходимости разбираться с Тенью и его неоправданными ожиданиями, Аурианне приходилось отвечать и за работу Центра Исследования Сейда в Лебедином камне. Полгода назад главы Ордена вынудили ее принять на себя руководство Центром, несмотря на ее протесты. Как уважающий себя исследователь, Аурианна наотрез отказалась от должности, предпочитая продолжать свои исследования в лаборатории (благородное стремление к знаниям и все такое), к тому же она скорее выбрала бы смерть, чем такой объем административной работы.

Тем не менее, когда прошлой осенью старый Целитель Уайффлеби ушел на пенсию, руководство Ордена ни секунды не сомневалось, что Аурианна должна стать его преемницей, поскольку она отличалась безукоризненной организованностью, все контролировала, а еще ее немного боялись. Аурианна доказывала, что все это не относится к лидерским качествам, что она прежде всего исследовательница и предпочла бы смерть административным обязанностям. После такого заявления воцарилось молчание, главы переглянулись, и Аберкорн сказал, что тогда руководителем Центра назначат Мербок-Биддла. Это предложение прозвучало возмутительно, ведь Мербок-Биддл был идиотом, каких еще поискать. Аурианне ничего не оставалось, как согласиться и принять руководство Центром, а значит, получить и апартаменты Уайффлеби на верхнем этаже северной башни, роскошно меблированные паутиной и спорами плесени.

А еще она унаследовала ежедневную порцию проблем. Сегодня, к примеру, к ней обратились несколько обычно адекватных Целителей, которые будто внезапно лишились рассудка, если судить по их вопросам: в пятой лаборатории течет потолок, что с этим делать? Заканчивается среда для выращивания культуры тканей²⁵, не сможет ли она одобрить заказ и подписать формы, чтобы обойти стандартные процедуры, иначе завтра все запасы закончатся? Разрешает ли она подписаться на периодические печатные издания, которые не имеют отношения к сейду, но все равно кажутся интересными? Хроматографический холодильник²⁶ не работает, а еще не следует ли разработать правила по контролю аллергенов в Центре, потому что кто-то умер из-за того, что кто-то еще съел креветку?

Лаборатория Аурианны была островком здравомыслия в море административных дел. Туда-то она теперь и направилась – если не сказать «сбежала». В лаборатории не разрешалось носить распущенные волосы, поэтому она уложила свою косу в пучок, закрепила его костной кюреткой²⁷ и приказала получившейся конструкции не распадаться. (Иногда ее волосы слушались, а иногда нет. В жизни много таких досадных моментов.)

Она вошла в лабораторию и увидела группу учеников, большинство наблюдали за двумя старшими студентами, работающими над текущим исследованием. Предварительное название: «Оценка повреждений сплетений периферической системы сейда: гистологический метод²⁸». Не остроумное, но в высшей степени информативное, а это самое важное.

Ученики помоложе, в темно-серой одежде, собрались у лабораторного стола и взволнованно следили за действиями старших. Коринне и Ниме оставалось учиться совсем немного, чтобы получить свои крылья и белые одежды Целителей, поэтому теперь они носили одеяния бледного серебристого оттенка.

Коринна склонилась над микроскопом, рассматривая образцы, и озвучивала увиденное Ниме:

– Образец три: микроразрыв. Образец четыре: разрыв эписейдиальной²⁹ ткани. Образец пять: микроразрыв. Образец шесть: потеря ундуляции³⁰. Образец семь: растяжение эписейдиальной ткани… хм, или разрыв. О, Целительница Фейрим, вы здесь, что вы думаете?

Аурианна взглянула в микроскоп.

– Как минимум в одном месте нарушена непрерывность ткани. Это разрыв. Прошу всех по очереди ознакомиться.

Ученики, нервничая, выстроились в линию, чтобы рассмотреть под микроскопом указанный образец.

Коринна что-то коротко записала.

– Разница между разрывом и растяжением едва уловимая.

– Так и есть, – ответила Аурианна. – Именно поэтому методология включает двенадцать глав о процессе измерения и оценки числовых значений.

Ученики отошли, и Коринна вернулась на свое место за микроскопом.

– Образец восемь: микроразрыв. Образец девять: потеря ундуляции. Образец десять…

Когда Коринна и Нима закончили работу, Аурианна взглянула на выводы, к которым они пришли.

– Предлагаю вам изучить взаимосвязь между видами микроразрывов и степенями тяжести повреждений. Возьмите за основу корреляцию³¹ Уилкомба с поправкой Холла.

– Да, Целительница Фейрим, – хором согласились Коринна и Нима.

– А вы отметили любопытную закономерность: повреждения эписейдиальной и перисейдиальной тканей минимальны при острых травматических растяжениях?

– Кхм, нет… – ответила Коринна.

– Обратите на это внимание, – отметила Аурианна. Она повернулась к ученикам: – Вы наблюдали за ходом этого исследования с самого начала. Есть ли какие-то соображения об ограничениях, которые могут влиять на качество и достоверность исследования?

Ученики немедленно постарались оказаться как можно дальше от нее, вжимаясь в парты и сливаясь со стенами.

– Много о чем стоит упомянуть, – подбодрила их Аурианна, предположив, что они молчат от избытка идей, а не из-за их недостатка.

Остолбеневшие ученики были не в состоянии произнести ни слова, выглядя при этом как маленькие совята. Аурианна бросила вопросительный взгляд на Коринну и Ниму, которые, кажется, предпочли бы исчезнуть.

– Эээ… возможно, наш эксперимент по воссозданию растяжений в лаборатории не совсем точно воспроизводит реальные сценарии получения травм в обычной жизни, – предложила Нима. Ниме было свойственно постоянно испытывать неуверенность, но при этом она неизменно оказывалась права. – А еще мы изучали лишь ткани сейда, извлеченные из предплечий. Биомеханические свойства тканей сейда других частей тела могут оказаться иными.

– Очень хорошо, – похвалила ее Аурианна. – Дополните список. И добавьте стандартный пункт об артефактах³², которые могут повлиять на качество гистологического исследования. Также отметьте, что биологические ткани получили повреждения вне живого тела, что, как мы знаем, оказывает влияние на эластичность.

Пока Нима и Коринна делали записи, Аурианна отпустила младших учеников. Они вежливо ей поклонились и поспешили уйти.

– Как у вас дела с переливанием сейда? – спросила Аурианна. – Я хотела бы, чтобы осенью вы прошли кадавер-курсы³³. Мне нужно будет все подготовить в ближайшее время.

– Не слишком хорошо, – ответила Нима.

– Я взорвала дыню, – призналась Коринна.

– Вы практикуетесь каждый день? – уточнила Аурианна.

– Да, – ответила Коринна. (Нима только кивнула и чуть не заплакала.)

– Не расстраивайтесь раньше времени. У вас же даже Знаков пока нет. Лишь немногие способны контролировать сейд без Знака. Предлагаю вам обеим немного отдохнуть. Никакой практики. Две недели каникул. А потом мы начнем заново.

– Да, Целительница Фейрим, – с облегчением выдохнули Коринна и Нима.

Они поклонились и ушли.

На этом рациональная часть дня Аурианны закончилась. И настало время для иррациональной: этой ночью было полнолуние, а значит, ее ожидала встреча с Тенью.

* * *

Аурианна воспользовалась путеводным камнем, чтобы добраться до «Секстанта и химеры». Паб давным-давно закрылся, и входная дверь раскачивалась на ветру, издавая жалобный скрип.

На выцветшей вывеске извивалась химера с косматой гривой, некоторых букв названия не хватало, а сохранившиеся складывались в непрошеный призыв:

СЕКС А

ИМ

Эти слова вызвали у Аурианны негодование.

Она, шлепая по грязи, направилась к берегу пруда, чтобы там дожидаться убийцу и недоумевать, как ее жизнь превратилась в комедию ошибок.

Согласно ее данным (из сказок, в которых рассказчики потрудились дать инструкции) наилучшими местами для эксперимента в полнолуние были берега искусственных или естественных водоемов (восемьдесят девять процентов), а временем – заход солнца (семьдесят семь процентов). Название этого пруда, Уэйсдейл Фейри, упоминалось в труде по камбрийской³⁴ теологии: один верховный друид сумел избавить больного от черной лихорадки лишь прикосновением и импульсом сейда, и произошло это на том самом месте, где стояла Аурианна. Чудесное исцеление случилось два века назад, в день Целомудренной Луны, на заходе солнца.

Прекрасная сказка. Правда, совершенно не научная, поэтому Аурианна, устроившаяся среди болотных фиалок и похожих на кувшинки водокрасов, чувствовала себя дурочкой. Уставшей и промокшей.

Но все же был день Целомудренной Луны, солнце клонилось к закату, и, как бы глупо она себя ни чувствовала, она собиралась провести эксперимент. Как она вообще оказалась вне лаборатории, где всегда строго следовала научной методологии? И раз уж она вдруг стала методологической анархисткой³⁵, придется соблюдать осторожность, чтобы не пораниться. (Ограничения текущего исследования: все сошли с ума.)

Время шло. Тень опаздывал, но ее это не удивляло.

Наконец, она заметила какое-то движение у путеводного камня на другой стороне пруда, и появился он, убийца.

Весна пришла и принесла с собой потоки грязи. Тень недовольно шагал по грязи. Аурианна наблюдала за его движениями, решив не сообщать, что тропинка огибала пруд с другой стороны.

Хотя Целители и следовали принципу «Не навреди», их личные фантазии никто не контролировал, поэтому Аурианна не без удовольствия представила, как Тень поскальзывается и тонет, тем самым положив конец их общим страданиям.

К сожалению, он шагал к ней с досадной уверенностью.

Мордант не стал утруждать себя приветствием, бормоча что-то, пока пробирался через грязь.

– Почему здесь нет ни одной тропинки? Тут кто-то вообще бывал со времен падения Константинополя? Грязь тут омерзительно липкая, как глазница Одина.

Он ныл больше, чем можно было ожидать от Тени. Разве они не должны быть суровыми убийцами? Этот парень, похоже, возомнил себя булочкой с корицей.

Хотя погода и была прекрасной, Мордант не снимал капюшона. Аурианна не возражала. Она знала, что под ним скрывается – холодные глаза и язвительный рот, – и не хотела видеть ни того, ни другого.

Мордант слегка откинул капюшон, принюхался к Аурианне и сказал:

– От вас пахнет смертью.

– Я экспериментировала с тканями сейда, извлеченными из мертвых тел.

– Так и знал, – напыщенно заявил Мордант. – У меня невероятное обоняние.

Аурианна не стала указывать на то, что это единственное из чувств, которое у него осталось, ведь это прозвучало бы слишком прямолинейно.

– Это кровь? – поинтересовалась она.

– Просто пыль сражений, – пошутил Мордант.

– Ваша? – Ауриана постаралась скрыть, что она задает этот вопрос с надеждой.

– Нет, – презрительно усмехнулся Мордант. – Что за глупый вопрос.

– Неужели? Вы же получили столько ранений за время своей карьеры. Я видела доказательства.

Мордант махнул рукой:

– Воспоминания о давно минувших днях. Сейчас я почти неприкасаемый. Моя цель сегодня сделала попытку меня ранить. Но у него была лишь ложка.

– Ложка?

– Он ел йогурт, – объяснил Мордант.

– Вы… вы кого-то убили, пока он ел йогурт?

– Да. Вкусный был йогурт, кстати.

– Вы съели йогурт?

– Когда тот человек уже умер. Да он до него едва дотронулся. Что? В чем дело? Вы перепутали меня с кем-то порядочным?

– У вас есть хотя бы малейшее представление о чести?

– Нет. В любом случае я здесь, чтобы получить лечение, а не оценку своим моральным качествам. Давайте приступим.

Аурианна уставилась на Морданта. Тьма под капюшоном ответила ей тем же.

Он на пути к смерти. Скоро в мире станет на одну Тень меньше. В конце концов все образуется.

Пришло время продолжить фарс с целительством.

Аурианна резким жестом указала на пруд:

– Что ж, мы в тонком месте.

– И оно вам таким кажется?

Аурианна осмотрелась. Солнечные лучи отражались от поверхности пруда. Где-то журчала вода, сбегая по камням. Ласточки то взмывали ввысь, то пикировали с неба. Из черной земли выглядывала первая нежная трава. Возле ее головы жужжал большой шмель.

– Нет. Кажется обычным.

– И мне тоже.

– Мы здесь, потому что в одном трактате по камбрийской теологии в этом месте на закате в день Целомудренной Луны произошло чудесное исцеление. Лишь немногие источники содержат упоминания и места, и времени, и названия полнолуния, которые нам необходимы.

– Я доверяю камбрийским теологам, – заявил Мордант.

– А я нет. Через несколько страниц они рекомендуют просто отсосать пораженные ткани при влажной гангрене, какую бы часть тела она ни затронула.

– Влажной гангрене? – переспросил Мордант.

– Да.

– Отсосать?

– Да.

Аурианна перечислила:

– Пальцы рук. Пальцы ног. Пенис (в редких случаях).

Мордант застыл.

– Если вы будете продолжать, мне станет плохо.

– Мне казалось, что при таком образе жизни вы должны иметь крепкий желудок. Запекшаяся кровь, внутренности и прочие мерзости.

– Запекшаяся кровь, да. Внутренности, да. Но это…

Им нужно было дождаться захода солнца. Их присутствие пришлось по вкусу первой весенней мошкаре. Аурианна и Мордант старались уворачиваться от назойливого облака. Солнце медленно продолжало свой путь к горизонту. Аурианна спокойно смотрела на пруд, а Мордант раздраженно переминался с ноги на ногу. Полчище мошек поднялось и зависло тучей на уровне их лиц. Теперь им пришлось не только уворачиваться, но и отбиваться. Впрочем, мошки вскоре исчезли.

Целительница и Тень стали наблюдать за танцем ласточек.

Аурианна заметила, что Мордант выглядит так, будто его посетила мысль.

– Что? – спросила она.

Он нарисовал носком ботинка линии в грязи.

– Поиграем в крестики-нолики?

Аурианна уставилась на него. После выразительной паузы, достаточно длинной, чтобы показать ее отношение к этому дурацкому вопросу, она наконец ответила:

– Нет.

Мордант пожал плечами и стал играть в крестики-нолики в одиночку.

Солнце клонилось все ниже. Поднялся бриз, и вокруг камышей затанцевали мягкие волны. От влажной земли потянуло гнилостным духом прошлогодней листвы.

Мордант сыграл вничью сам с собой.

Снова появились мошки и снова потерпели поражение.

Мордант начал нетерпеливо мерить шагами береговую линию.

Солнце скатилось к линии горизонта. Свет смягчился, и все вокруг стало золотым.

– Снимите капюшон и шейный платок, – велела Аурианна, дезинфицируя руки.

Мордант немедленно послушался. Какой прогресс с момента их последней встречи. Хорошо. Аурианне не нравилось повторять дважды.

Тень постарался придать лицу нейтральное, близкое к равнодушному выражение. Но его выдавал взгляд, который он переводил от глади пруда к заходящему солнцу и обратно. В нем мерцала искра надежды.

Жужжание шмелей стихло. Птица спела последнюю песню дня так, будто отдала за нее душу. Ласточки расчертили закатное небо и растворились в сгущающихся сумерках. Воцарилась тишина.

Аурианна, продолжая чувствовать себя дурочкой, напрягла свои чувства, чтобы ощутить малейшие изменения. Возможно, изменится направление ветра, где-то в отдалении послышится пение друидов или зловеще поднимется в воздух стая ворон.

Но ничего этого, конечно, не случилось. Все оставалось совершенно обычным.

Мордант снял шейный платок. В его действиях было что-то умоляющее: и в том, как он сжал платок в ладонях, и в том, как склонил светлую голову, когда Аурианна подошла ближе.

Он был высоким, но и она ему не уступала. Сдерживая отвращение из-за необходимости расходовать свою магию на такое мерзкое создание, она прижала свой Знак к его шее.

Здесь у Озрика тоже были шрамы. Аурианна почувствовала длинный рубец, который пересекал заднюю часть его шеи по диагонали (она предположила, что это может быть след от удара хлыстом). Там, где он получил удар боевым молотом, который так повредил его сейд-системе, кожа оказалась покрыта паутиной шрамов.

Ее Знак озарил ладонь белым сиянием, когда она пробудила свою магию. Мордант ждал, неподвижный и настороженный.

Аурианна направила магию внутрь его тела и прошлась по поврежденным участкам его сейд-системы. Поток магии устремился по плечевой артерии к межреберному пространству и далее в подреберье, поясницу и вниз, к крестцовой области. Аурианна задержалась там, где начались дегенеративные изменения, стараясь восстановить разрушенную миелиновую оболочку³⁶, поврежденные узлы и некротизированные участки сейд-сплетений.

Солнце почти скрылось за горизонтом, и на какое-то мгновение свет преломился, отделяя вечер от ночи.

Солнце закончило свой путь по небосклону и исчезло.

А магия Аурианны (как и ее опыт, мастерство и контроль) никак не помогла.

Она отстранилась от Морданта и, моргнув, вернулась в реальный мир, в сумерки, окрашенные в сине-фиолетовый.

Взошла полная луна.

Мордант потер заднюю часть шеи.

– Я должен почувствовать какие-то изменения?

– Ничего не получилось, – отрезала Аурианна.

Неудача и смущение от того, что она и правда сделала такую глупость, заставили ее отвечать жестко. Она была права. Ничего не получится, только потеря времени.

– Эта попытка ничем не отличалась от прочих. Дегенерация сейда не лечится. Невозможно вернуть к жизни то, что умерло.

Мордант стиснул зубы. Ему было значительно хуже, чем ей. Его разочарование было более горьким. Он повязал шейный платок и натянул пониже капюшон. Аурианна видела лишь его сжатые губы.

– Вы думали, что все будет просто?

– Я наивно полагал, что при правильном сочетании места, времени и помощи Целителя у меня есть хоть какая-то надежда.

– Нам придется действовать методом проб и ошибок. И ошибок будет много. Вам лучше к этому привыкнуть.

Мордант выглядел одновременно растерянным и угрюмым. Но следовало отнестись к нему справедливо (он, конечно, этого не заслуживал, но Аурианна могла быть великодушной), ведь ему предстояло скоро умереть.

– Так попробуем еще раз? Пока луна полная? – предложил он.

– Мои данные говорят, что в такое полнолуние лучше всего действовать на закате. Иначе мы лишь потратим время.

– Уверен, что за двадцать миллионов я могу рассчитывать получить вторую жалкую попытку. Позвольте мне еще раз злоупотребить вашим временем.

– И потратить мои магические силы? Я так не думаю. Мы можем найти более интересные способы провести этот вечер.

Ауранна повернулась к путеводному камню, намереваясь вернуться в замок и оставить Морданта наедине со своими несбыточными надеждами.

Рука в перчатке поймала ее за рукав.

Мордант, подавив (не без усилия) свою гордость, попросил:

– Пожалуйста.

Над ними висела полная луна – призрачная, прекрасная, освещенная мертвым солнцем.

Одинокий ворон описал в небе плавную дугу.

Занти велела Аурианне заняться лечением Тени.

У нее достаточно магических сил.

Ее непреклонное молчание помогло Морданту сохранить остатки достоинства. Он снова замкнулся в себе, от его искренности не осталось и следа. Он натянул пониже капюшон и растворился во мраке.

Аурианна покопалась в сумке и достала из нее записную книжку.

– Мне не нравится импровизировать на ходу, – Мордант обернулся, – и разгуливать по сельской местности без плана, дыша полной грудью…

Мордант заметно оживился и подошел к Аурианне.

– Давайте гулять. И дышать полной грудью.

Он почти прижался к ней и через ее плечо заглянул в записную книжку.

Аурианна прижала записи к груди и не меняла положения, пока Мордант не сделал шаг назад.

– Суть моего исследования – в систематизации связей между тонкими местами и смежными моментами времени. В выявлении закономерностей в собранных данных. Но раз у нас нет возможности разработать детальный план и вы так настаиваете…

Мордант спросил:

– Куда отправимся?

– Список мест, куда можно отправиться в ночь Целомудренной Луны, иначе как ничтожным не назовешь. Этот пруд показался мне лучшим вариантом. Другой вариант я нашла в довольно сомнительном тексте – старинной диведской³⁷ балладе о целебных горячих источниках, в которых следовало купаться при Целомудренной Луне.

– И что это за горячие источники?

Аурианна сверилась с записями.

– Мммм… там сказано, просто воды в Кентигерне.

– В путь, – заявил Мордант, направляясь к путеводному камню.

– Мы ведь даже не знаем, сохранились ли источники до сих пор.

– Выясним на месте. Я не знаю, сколько полнолуний у меня осталось. Поторопитесь. Хватит бездельничать.

Предполагать, что Аурианна способна бездельничать, было и грубо, и абсурдно. Она направилась по мокрой траве у другой части пруда (той, где шла тропинка) и добралась до путеводного камня раньше Морданта. Она ждала его, стараясь скрыть жгучее презрение.

Мордант шел с другой стороны пруда и выглядел озабоченным, но в этот раз предметом его забот была не грязь под ногами.

– Если я лишусь своих магических сил, я даже путеводными камнями не смогу пользоваться.

– Именно так.

– Проклятье.

Ауранна не стала ему сочувствовать.

– Вы безжалостны, когда честно отвечаете на мои вопросы.

– Вы предпочитаете приятную ложь?

Мордант задумался. И после долгой паузы сказал:

– Нет. В вашей искренней жестокости есть что-то волнующее.

– Жестокость – ваша отличительная черта, а не моя.

Аурианна с трудом извлекла из сумки потрепанную карту с сетью путеводных камней и нашла Кентигерн.

– Ближайший паб «И в хвост, и в гриву».

Мордант переспросил, будто решил, что ему послышалось:

– «И в хвост, и в гриву»?

– Да.

– Эм, – ответил Мордант.

Было что-то специфическое в этом названии. Да и произнесла она его как-то двусмысленно.

– Что?

– Ничего. Идемте.

Аурианна поняла, что он собирался что-то сказать, но не хотела, чтобы он понял, как ей любопытно. Они сняли перчатки, чтобы прикоснуться Знаками к путеводному камню. Знак Морданта вспыхнул уродливым красным. Аурианне даже смотреть на это было противно. Сколько людей погибло, когда эта адская гончая озарилась зловещим красным сиянием? Сколько невинных?

Она отвела глаза, стараясь побороть отвращение. Ее Знак вспыхнул белым светом. Путеводный камень ожил. Появилось предупреждение «Будьте внимательны при перемещении». Аурианна и Мордант оказались в поле действия силовой линии и умчались в Кентигерн.

Пруд уснул сладким сном в ночной тишине.