Read the book: «Мужская душа. Психологический путеводитель по хрупкому миру сильного пола»

Посвящается моему сыну Джонатану

© Глазкова Т., перевод на русский язык, 2020

© ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Немногие мужчины способны дать правдивый ответ на вопрос «Как дела?» Большинство мужчин потеряли связь со своим внутренним миром. Психотерапевт Бьорн Зюфке отправляет нас в увлекательное и полное открытий путешествие по мужской психике и показывает, как создаются эмоциональные блоки и как их можно преодолеть. Он вдохновляет мужчин, призывая их более осознанно разбираться со своими страхами, желаниями, заботами и потребностями. «Для нас, мужчин, это самая трудная и самая важная задача за всю историю – заглянуть в свой собственный омут, не давая собственному отражению на поверхности сбить себя с толку, проникнуть в глубины, в таинственный и невероятный внутренний мир. Отправиться в полное неожиданностей путешествие к тому, что сокрыто внутри нас. И осознать, что там, в глубине, таится не враг».

Бьорн Зюфке, дипломированный психолог из Билефельда

Работает психотерапевтом и оказывает профессиональную помощь мужчинам всех возрастов.

Благодарности

Я хотел бы поблагодарить Коринну Крэйз, Анке Рейниш, Стефана Рейниша, Германа-Йозефа Родера и Детлефа Веттера за корректуру частей рукописи и обогащение их своими мыслями. Я благодарю Вольфганга Неймана за мозговой штурм на тему «Мужчины и чувства» и за интересный пример, которым я воспользовался. Я также очень признателен Сандре Мюнстерманн, Хансу Пфайферу и Андреа Родер, которые изучили всю рукопись и не поссорились со мной. Моя особая благодарность – моим родителям Бригитте и Хансу-Петеру Зюфке, которые указали верный путь не только самой первой версии рукописи, но и мне.

Обзорная карта. Мужчины и чувства

Недавно в своем любимом магазине я наткнулся на книжку, пытающуюся объяснить женщинам, «о чем говорят мужчины». Примерно через пять минут мне стала понятна ключевая идея автора: мужчины – бесчувственные, одержимые сексом и умственно отсталые идиоты, и женщины должны принимать их такими, какие они есть! Именно тогда я решил написать книгу о мужчинах. Потому что, будучи представителем сильного пола и к тому же терапевтом, я знаю, что мы, мужчины, иногда бываем бесчувственными идиотами. Но не всегда же! Мы обладаем и другими качествами. Кроме того, иногда верно и обратное: мы чувствительны, умны и боимся секса – или просто не в настроении.

Тем не менее эти страхи и желания, наши проблемы и потребности в основном остаются за рамками общественного обсуждения. Но это неудивительно. Принято считать, что глубоких эмоций у мужчин практически не бывает. Поэтому многие (женщины, конечно) даже не догадываются, что́ мы, мужчины, на самом деле испытываем. Что́ мы чувствуем внутри (иногда очень глубоко), что́ мы любим и от чего мы действительно страдаем, к чему стремимся, а чего избегаем, что нас волнует, что пугает, а что возбуждает (не только в сексуальном смысле). Так что эта книга посвящена вопросу, на который нам, мужчинам, трудно ответить честно. Я имею в виду вопрос «Как дела?».

Как дела?

Мужчины, которым посчастливилось жить с женщиной, сталкиваются с этим почти ежедневно: вы только пришли с работы, не успели еще переодеться и сесть за стол, а ваша вторая половина уже спрашивает: «Как ты?» Иногда она интересуется: «Как прошел день?» или «Как на работе?» Все это варианты вопроса «Как дела?». Она, конечно, хочет узнать не сколько документов вы написали или сколько стен покрасили, а, скорее, как вы себя чувствуете. А точнее, ощущаете. Ощущаете. Все это делается из лучших побуждений, и она совершенно не хочет этими вопросами загнать вас в угол. Она просто считает, что на этот вопрос очень легко ответить, примерно так же, как на вопрос: «Как пользоваться DVD-проигрывателем?»

В любом случае, вы сидите и пытаетесь понять, как отреагировать на ее вопрос:

1. Проигнорировать его и сменить тему: «Слушай, может, сходим сегодня в ресторан?»

2. Невнятно бормотать в надежде, что она сама придумает устраивающий ее ответ: «Ммм!»

3. Использовать общие фразы: «Хорошо!», «Нормально!», «Как обычно!»

4. Или вы серьезно относитесь к этому вопросу, обдумываете его, слушаете себя и обнаруживаете, что у вас нет ясных эмоций, что вы чувствовали себя в течение последних 6–10 часов работником, функцией, а не личностью. Короче говоря: у вас просто нет правдивого ответа на вопрос «Как дела?».

НАМ, МУЖЧИНАМ, ОЧЕНЬ ТРУДНО ДАТЬ ОТВЕТ НА ВОПРОС О ТОМ, КАК У НАС ДЕЛА И КАК МЫ СЕБЯ ЧУВСТВУЕМ, ПОТОМУ ЧТО МЫ УЖЕ В ДЕТСТВЕ И В ЮНОСТИ С ТРУДОМ ОСОЗНАЕМ НАШИ СОБСТВЕННЫЕ ЧУВСТВА И ПОТРЕБНОСТИ. И ЭТО ОТСУТСТВИЕ ДОСТУПА К СВОЕМУ ВНУТРЕННЕМУ МИРУ В ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ СТЕПЕНИ СОХРАНЯЕТСЯ НА ПРОТЯЖЕНИИ ВСЕЙ ЖИЗНИ.

В этот момент может возникнуть чувство грусти из-за того, что нет ответа на такой важный вопрос. Или немного беспомощности и гнева, ведь обычно на любой вопрос у вас готов ответ. Возможно, возникнет зависть к партнерше, у которой, вероятно, сегодняшний день вызвал все научно исследованные эмоции и она может свободно отчитаться о них.

Уважаемые мужчины, давайте будем честными, кто из нас в такой ситуации выберет вариант № 4 и прямо признается: «Я не знаю, не могу понять, как у меня дела!» или даже: «Сейчас, когда ты спрашиваешь, я чувствую себя беспомощным, потому что у меня нет правильного ответа!» Кто из нас в итоге не предпочтет один из вариантов с 1-го по 3-й? Это подводит нас к основному тезису этой книги:

Нам, мужчинам, очень трудно дать ответ на вопрос о том, как у нас дела и как мы себя чувствуем, потому что мы уже в детстве и в юности с трудом осознаем наши собственные чувства и потребности. И это отсутствие доступа к своему внутреннему миру в значительной степени сохраняется на протяжении всей жизни.

Как это происходит и каковы последствия отказа от собственных чувств во взрослом возрасте – вот о чем эта книга.

Для мужчин…

Основная задача этой книги – помочь мужчинам разобраться с вопросом «Как у меня дела?» Конечно, речь идет не только о конкретной ситуации. Важно понять в целом, какие конкретные чувства или стремления существуют у каждого и в каком контексте: «Что я хочу в жизни?», «Что меня успокаивает?», «От чего я страдаю?», «Чего я боюсь?» И, конечно, встает вопрос о том, как успешно справляться с этими чувствами, чтобы решать проблемы и конфликты, а не создавать новые, потому что:

Принятие собственных особенностей и чувств – основа для конструктивного решения личных проблем, реализации индивидуальных желаний и эффективного использования собственного потенциала.

Основное внимание в этой книге уделяется тому, что мужчины чувствуют, какие эмоциональные качества и внутренние переживания для них характерны. Я хочу помочь мужчинам лучше понять себя, узнать себя во многих примерах, почувствовать солидарность, а также увидеть свои отличия от описанных мужчин.

Поэтому в этой книге не будет миссионерских призывов заново открыть «истинную мужественность» или «женскую сторону». Вы не узнаете ничего о «новых мужчинах» или о «метросексуальности» этакого Дэвида Бекхэма, которая сейчас снова вошла в моду – или снова вышла из нее? Короче говоря: ничего не будет сказано о том, как нужно себя чувствовать, вести или каким нужно быть. О том, какие чувства или потребности являются правильными или неправильными, хорошими или плохими, какие поведение и образ жизни являются подобающими, а какие нет. Также не будет общих рекомендаций, какое поведение нужно изменить (если только оно не связано с активным насилием). Каждый читатель должен сам определить это для себя, с учетом своей индивидуальной ситуации.

Тем не менее моя личная точка зрения всегда будет довольно четко просматриваться. Как может быть иначе, если пишешь о теме, которая так близка твоему сердцу? Если в объяснениях нет 100 %-ной объективности, имеет смысл ясно изложить свою точку зрения.

Я считаю, что оба пола подвержены определенным ограничениям в своих психологических структурах, потому что они, как правило, односторонне ориентированы на конкретные переживания и поведение. Я не хочу пояснять эту мысль прямо сейчас, так как об этом подробно будет рассказано далее. Но я предполагаю, что все эти специфические способы переживания и поведения в целом присущи homo sapiens, то есть они не «принадлежат» какому-либо полу. Это сразу же указывает на цель: преодолеть существующие психологические ограничения, то есть расширить спектр своего опыта и поведения, включив в него аспекты, которые часто приписываются противоположному полу и потому отторгаются. В результате у мужчины появится больше общечеловеческих эмоциональных качеств и больший набор (или хотя бы выбор) действий.

Конечно, эта цель очень амбициозна и одному человеку ее трудно достичь.

Пока эта цель недостижима, пока описанные психологические ограничения, по крайней мере, частично сохраняются у большинства мужчин и женщин, мы воздержимся от недифференцированных оценок женственности и мужественности.

Распространенное пренебрежительное отношение к женщинам и особенностям, считающимся женскими, является такой же глупостью, как ставшее популярным представление о мужчинах как о социальных идиотах, полных недостатков. Когда в этой книге говорится о мужских причудах и слабостях, то это всегда делается, чтобы привлечь внимание к их проблемам: как общим для обоих полов, так и чисто мужским. Я как автор ни в коем случае не собираюсь свысока поучать, высмеивать или унижать мужчин. Я заранее приношу свои извинения, если одно из этих чувств вдруг возникнет во время чтения – это значит, я зашел слишком далеко. Мой идеал – самокритичный, иногда самоироничный, но всегда любящий взгляд в зеркало.

Хочу также отметить, что все мнения, объяснения, тезисы и замечания о мужчинах, изложенные в этой книге, а также все термины, как например «мужская дилемма» или «мужские причуды», ни в коем случае не относятся ко всем мужчинам. Каждый читатель-мужчина рано или поздно найдет здесь аспекты, которые его вообще касаются. И каждая читательница может подумать: «А вот это чувство, это поведение мне слишком хорошо знакомо, и со мной такое бывает!» Конечно, различия в поведении и чувствах женщин и мужчин не являются постоянными и четкими. В целом, однако, все пункты, упомянутые здесь, относятся к значительно большему количеству мужчин, чем женщин. Как обычно в жизни: исключения подтверждают правило, а книги славятся обобщениями.

Если уж мы дошли до обсуждения терминов, стоит упомянуть про «бессознательное»: когда в этой книге говорится об определенных особенностях поведения мужчин или о происходящих в них внутренних процессах, это не должно означать, что все они возникают осознанно или даже преднамеренно. Однако, чтобы книга легче читалась, я не добавляю слова «сознательно» или «бессознательно» к каждому отдельному аспекту – хотя, конечно, основная часть того, что здесь описано, происходит на бессознательном уровне.

…и для женщин

Эта книга в основном написана «мужчинами, о мужчинах и для мужчин». Она основана на мыслях и опыте психотерапевта и его многочисленных клиентов мужского пола, о которых пойдет речь. Однако в последнее время я заметил, что женщины также очень интенсивно занимаются «мужской проблемой».

Несколько лет назад мы с моим коллегой Вольфгангом Нейманом написали научную книгу о мужской психотерапии («Поднимем мужской вопрос: психотерапия с мужчинами») и были поражены тем, как много женщин заинтересовались ею. В первую очередь, конечно, психотерапевты, которым нужна помощь в работе с клиентами-мужчинами. Но и многие «нормальные» женщины, переживающие проблемы в отношениях, с одной стороны, почувствовали, что их понимают, а с другой стороны, стали несколько лучше понимать своих мужчин.

Одна женщина, например, после прочтения нашей книги посоветовала мужу обратиться к психологу. Когда послушный супруг вернулся после первого визита к психотерапевту, она сразу же спросила его: «Расскажи, как прошел первый сеанс с психологом?!» Она получила «ответ, ориентированный на результат»: «Все прошло очень хорошо!» Этот ответ оставил ее (снова) в одиночестве. Она почувствовала себя обиженной, возмущенной и разочарованной. Потом вспомнила о том, что мы назвали «юмористическим упрямством», взяла мужа за руку и мягко сказала: «Я не сдамся так быстро!» Он засмеялся, и в результате у них состоялся очень трогательный разговор, который длился весь вечер. «А ведь он не хотел рассказывать о первом сеансе!» – добавила она с наигранным возмущением, рассказав мне эту историю, после чего у меня неожиданно вырвалось: «И правильно!»

ПРИНЯТИЕ СОБСТВЕННЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ И ЧУВСТВ – ОСНОВА ДЛЯ КОНСТРУКТИВНОГО РЕШЕНИЯ ЛИЧНЫХ ПРОБЛЕМ, РЕАЛИЗАЦИИ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ЖЕЛАНИЙ И ЭФФЕКТИВНОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ СОБСТВЕННОГО ПОТЕНЦИАЛА.

Основываясь на этих рассказах, я постарался написать эту книгу так, чтобы она могла заинтересовать женщин, которые хотят больше узнать о внутренней жизни мужчин, но редко имеют такую возможность. При этом читательнице, наверное, еще интереснее было бы узнать что-то о внутренней жизни именно своего мужчины – точно так же, как некоторым мужчинам было бы полезно поближе взглянуть на свои собственные чувства и потребности.

Чтобы упростить читателям эти задачи, чрезвычайно сложная тема «мужественности» сжата и разбита на отдельные узкие аспекты. Как путеводитель, который представляет огромное разнообразие страны в рамках двух-трехнедельного тура. И подобно тому, как отпускники иногда делают заметки, дополнения, что-то выделяют или исправляют, отдельные части этого «психологического путеводителя» всегда можно расширить, включив в него личные комментарии читателя-мужчины.

Путешествие внутрь себя

Дорогой читатель, я хотел бы провести с вами экскурсию по мужской душе, развлекая вас по пути своими объяснениями. Но в нашем путешествии речь пойдет не о радости, гордости, любви и страсти, а преимущественно о чувствах, которые обычно считаются негативными. Нас с вами ждут открытия, а не пляжный отдых. Наш путь будет непростым, мы проникнем в те внутренние районы, которые обычные туристы стараются обойти, потому что они небезопасны: там царят вина, страх, беспомощность, одиночество.

Это ни в коем случае не говорит о том, что для мужчин в большей степени характерны негативные чувства. Просто большинство приятных эмоций нам и так очевидны. Удовольствие, желание или энтузиазм обычно лежат на поверхности, потому что у мужчин нет проблем с их распознаванием и выражением. Мужчинам не нужна инструкция или путеводитель, чтобы обнаружить и принять их. Помощь нужна, когда необходимо увидеть, воспринять и не оттолкнуть другие чувства – «слабые», двусмысленные, болезненные, – а также скрытые желания, стремления и потребности.

Эта помощь может заключаться в систематическом поощрении, подбадривании, например во время психотерапевтических сеансов.

Франсуа Арно¹ изучал медицину и психологию, сейчас он работает консультантом в магазине здоровья. Ему 47 лет, он длинный, худой, бледный, с невыразительной мимикой. Говорит, что пришел в мужской консультационный центр, потому что «не было бы счастья, да несчастье помогло». Две недели назад у него случился сердечный приступ, он едва выжил. И это несмотря на то, что он отлично разбирается в медицинских и психологических проблемах. «Возможно, только в чужих», – думаю я вслух. «Может быть, и так», – говорит он, покачивая головой.

Арно – очень осторожный человек, которому нелегко принимать решения. «Это хорошо для работы, но плохо для моей личной жизни, – говорит он, – я, как мой отец». «В вашей семье несчастья стали традицией?» – спрашиваю я. Он медленно кивает. Его отец участвовал в Сопротивлении, поэтому не смог получить высшее образование и из-за финансовых трудностей не поступил в университет даже после войны. Из-за этого он всю жизнь был рядовым сотрудником в дорожно-строительном ведомстве.

«Вашему сердцу один раз уже повезло – теперь вы хотите стать абсолютно счастливым, иначе бы вы не пришли к психотерапевту?» – предполагаю я. Арно кивает: «Хотя моя жена и обвиняет меня в том, что я сторонник традиционной медицины, я все еще верю в то, что причиной болезней сердца могут быть психоэмоциональные факторы, такие как стресс и несчастье». – «Как и для вашего отца, для вас счастье связано с исполнением желаний, – делаю я вывод. – Итак, чего хочется вашему неудовлетворенному сердцу?» Он некоторое время молчит, затем говорит: «Я не знаю, стоит ли мне вернуться во Францию и должен ли я сохранять свой брак!» – «Должны или хотите?» – спрашиваю я. «Это похоже на операцию на открытом сердце», – хитро улыбается Франсуа. И он уже не выглядит таким бледным и истощенным.

Однако в начале следующей встречи Арно производит довольно болезненное впечатление. Я напоминаю ему о той хитрой улыбке и спрашиваю, куда она делась. Он снова задумчиво кивает и наконец рассказывает о своем детстве.

Когда ему было 11 лет, он остался без своей любимой матери. Она вернулась во Францию, и он ужасно страдал без нее. В результате он стал очень серьезным и скрытным. «Вы должны были подавить свои сердечные чувства, чтобы совсем не сломаться?» – спрашиваю я. Арно сглатывает и наконец начинает плакать. «Теперь, когда мне почти 50 лет, я все еще замечаю это». После паузы он говорит: «Но теперь я могу плакать!» – «Как будто вы еще не справились со всем этим», – говорю я. «Что еще можно сделать?» – спрашивает он тонким голосом. «Вы могли бы написать письмо своей матери от имени одиннадцатилетнего мальчика, описав то, что было у вас на сердце в то время», – предлагаю я. Он улыбается, соглашается и уходит от меня в кафе по соседству, чтобы немедленно написать это письмо.

Когда после обеда я вышел на улицу подышать воздухом, в почтовом ящике увидел большой конверт, адресованный мне. В нем была копия очень трогательного «письма матери» г-на Арно, бесконечно грустного и полного любви описания эмоционального мира 11-летнего мальчика и его дальнейшей судьбы. Я сразу же прочитал письмо, и в конце мне пришлось вытереть набежавшие слезы. Я аккуратно положил письмо обратно в конверт – на обороте было написано большими буквами: «Слезы свободы. Увидимся на следующей неделе, Франсуа Арно».

Шаг за шагом

Поскольку мужчины часто не воспринимают и не могут выразить болезненные или страстные чувства, в этой книге, как и в психотерапии, им уделяется много внимания. Структура книги, то есть путешествие, в основном похожа на терапевтический процесс.

1. «Подготовка к путешествию». Мужчины часто приходят на терапию с сильным страхом и сильной защитой от эмоций. Правдивый, полностью честный взгляд на свои трудности пока невозможен. Поэтому на начальном этапе терапии мы вынуждены много обсуждать важность чувств – без этого путешествие будет бессмысленным.

2. «Немного истории». Поиск причин возникновения трудностей в собственной жизненной истории играет крайне важную роль, особенно в начале терапии.

3. «Разделенная страна». Рано или поздно «мужская дилемма» клиента, то есть одновременное существование защиты от чувств и желания испытать их, становится видимой и ощутимой.

4. «Традиции и обычаи». Типичные мужские вопросы (достижения, конкуренция, иногда насилие) также включены в терапевтическую повестку дня, поскольку именно это мужчины готовы обсуждать по собственной инициативе. В результате психотерапевту постепенно удается выяснить, какие причуды и жизненные принципы свойственны его клиенту, а затем и обсудить их с ним.

5. «Туристические достопримечательности». При этом крайне важно подчеркнуть индивидуальные достоинства мужчины, в том числе типичные мужские, если они полезны и не препятствуют его сближению со своим внутренним миром.

6. и 7. «Общение с «местным жителем» и «Достопримечательности и секретные советы». На начальном этапе терапии неоднократно рассматриваются индивидуальные чувства и потребности. Это нужно для того, чтобы сделать их осознанными. Эти чувства и их правильное восприятие в конечном итоге и находятся в фокусе терапевтической работы. В терапии, как и в этой книге, то, что легко и знакомо мужчинам, то есть аналитический подход, используется в самом начале. Рациональное обсуждение темы «мужественности» будет приоритетным в первых двух главах, которые основаны на теоретических объяснениях. Шаг за шагом это теоретическое описание будет все больше обогащать более субъективный, эмоционально-ориентированный подход, который в конечном итоге станет основным. Если вы считаете себя не теоретиком, а практиком, вы, конечно, можете пропустить эти аналитические главы и начать путешествие по «Разделенной земле». Однако, будучи вашим гидом, я бы посоветовал вам все же почитать теорию. Вы увидите, что путешествие станет более легким и разнообразным.

МУЖЧИНАМ НЕ НУЖЕН ПУТЕВОДИТЕЛЬ, ЧТОБЫ ОБНАРУЖИТЬ И ПРИНЯТЬ УДОВОЛЬСТВИЕ, ЖЕЛАНИЕ ИЛИ ЭНТУЗИАЗМ. ПОМОЩЬ НУЖНА, КОГДА НЕОБХОДИМО УВИДЕТЬ И НЕ ОТТОЛКНУТЬ «СЛАБЫЕ», БОЛЕЗНЕННЫЕ ЧУВСТВА, СКРЫТЫЕ ЖЕЛАНИЯ И ПОТРЕБНОСТИ.

Эти две теоретические главы необходимы для более глубокого понимания внутренней психологической ситуации людей. Чтобы книгу было легче читать, в ее конце есть глоссарий, в котором специальные термины (в тексте они напечатаны ПРОПИСНЫМИ БУКВАМИ) объясняются максимально доступным языком. Кроме того, для наглядности все темы книги проиллюстрированы многочисленными примерами из практики, которые демонстрируют, как правильно воспринимать соответствующие чувства или решать связанные с ними конфликты.

Глава первая
Подготовка к путешествию: без чувств не обойтись!

Мы начинаем наше путешествие по мужской психике в «мужской среде» – интернете. Там, на одном забавном сайте о мужчинах и женщинах, я недавно прочитал прекрасный ответ на классический вопрос, почему мужчины не говорят о своих чувствах: «В эмоционально напряженные моменты мужчины обязательно говорят о своих чувствах: если, например, мотор барахлит или пиво закончилось. Но в остальное время они просто ничего не чувствуют – и эта тема их раздражает». Вот как!

На другом конце шкалы серьезности находится наука, в данном случае клиническая психология. Она создала специальный термин для неспособности воспринимать свои чувства: алекситимия.

Такие термины всегда несут в себе риск того, что социальное явление или социальные причины возникновения личных проблем могут быть бездумно индивидуализированы: проблема возникла не из-за общества, нет, индивидуум, в данном случае конкретный мужчина, испытывает дефицит эмоциональных реакций – проще говоря, он болен. «Боже, я наконец-то узнала, почему мой брак терпит крах: мой муж страдает от алекситимии!» – «О да, мой тоже, может быть, есть лекарство от этого?» Трудность восприятия – серьезная проблема для многих мужчин, но совсем не индивидуальная ПАТОЛОГИЯ. Скорее отсутствие доступа к собственным чувствам можно рассматривать как основную проблему мужской идентичности в целом.

Прежде чем обратить внимание на историю ее возникновения и последствия этой основной проблемы, надо признать, что отсутствие доступа к собственным чувствам вообще является проблемой. Многие мужчины (а также некоторые женщины) с этим не согласны: по их мнению, наоборот, это лучше, чем «все время плакать», как сказал мне один пациент.

Без восприятия чувств невозможно удовлетворение потребностей

Очевидно, что счастье человека в жизни напрямую зависит от того, удовлетворены ли его основные потребности. Известный исследователь психотерапии Клаус Граве систематизированно и последовательно описал эту взаимосвязь. Граве различает четыре основные психологические потребности – в дополнение к основным физиологическим потребностям организма в еде, воде, сне и тепле:

1. Потребность в привязанности.

2. Потребность в самостоятельности и контроле.

3. Потребность в повышении самооценки.

4. Потребность в удовольствии.

Эти четыре основные психологические потребности проявляются в миллионах различных обликов. Например, потребность в привязанности может быть удовлетворена в браке, в личной беседе с отцом, во время игры с маленькой дочерью или в чате в интернете.

Одно и то же действие, в свою очередь, может удовлетворить сразу несколько основных потребностей: совместный с другом ремонт автомобиля может одновременно удовлетворить потребность в привязанности, в повышении самооценки и в удовольствии.

У каждого из нас есть множество различных потребностей, специфическая комбинация которых уникальна: традиционные и недавно возникшие потребности, повседневные желания и жизненные проекты, исполнение желаний и несбывшиеся мечты. Не только психологическое, но и физическое благополучие в значительной степени зависит от того, насколько мы можем удовлетворить эти разнообразные потребности.

Но какое отношение все это имеет к мужскому полу? В конце концов, женщины, как и мужчины, страдают от неудовлетворенных потребностей: отсутствие настоящих привязанностей, контроля над собственной жизнью, хрупкая самооценка или потеря интереса к жизни. (Строго говоря, у женщин может быть определенное преимущество с точки зрения привязанностей, но при этом им не хватает контроля из-за сохраняющегося социального неравенства.) Этот аспект упоминается здесь, поскольку именно у мужчин часто отсутствует главная предпосылка для удовлетворения их собственных желаний и потребностей: сознательное восприятие чувств. Чувства являются ключом к вашим собственным потребностям.

Конкретный страх указывает на то, что та или иная базовая потребность находится под угрозой. Гнев указывает на то, что одна из потребностей была серьезно нарушена. Печаль указывает на потерю или постоянное отсутствие удовлетворения потребности. Там, где нет адекватного и дифференцированного восприятия чувств, не может быть восприятия собственных потребностей – и, следовательно, их удовлетворения. Поэтому тезис, который будет проходить через всю эту книгу, звучит так:

Мужчинам часто трудно воспринимать свои собственные чувства и, следовательно, свои собственные потребности. Поэтому едва ли может существовать позитивный способ выражения эмоций и удовлетворения мужских потребностей и желаний.

Без восприятия чувств невозможно планирование действий

Чувства – это тоже руководство к действию. Они показывают нам, что происходит, что мы делаем и как мы должны себя вести, например, при выборе реакции на какую-либо ситуацию. Способность чувствовать и осознанно воспринимать страх в случае опасности ситуации или гнев, когда тебя притесняют, (жизненно) важна, чтобы успешно справляться с такими ситуациями.

Эти утверждения, по-видимому, противоречат мудрости, согласно которой в критическом положении особенно важно «сохранять хладнокровие», а не «поддаваться эмоциям». Например, мы восхищаемся Леонардо Ди Каприо в фильме «Титаник», поскольку он поступает правильно и разумно, несмотря на опасные для жизни обстоятельства. В результате он спасает жизнь своей любимой – хотя, к сожалению, сам при этом гибнет, но это уже другая тема о мужчинах… Действительно, какой прок от полного погружения в какое-либо переживание, если при этом нет места для других чувств и рациональных мыслей? Такая психическая фиксация ни в коем случае не является нормой. Всем нам знакомы такие эмоциональные моменты: чувство влюбленности, из-за которого опаздываешь на поезд, или ощущение, будто не можешь пошевелиться от страха. Более длительная фиксация является исключением и указывает на серьезные психологические проблемы. В этом отношении повседневную мудрость стоит расширить следующим образом:

Если тебя переполняют эмоции, то это не на пользу. Но игнорировать чувства также нельзя, поскольку в этом случае отсутствует руководство к действию.

Эту мысль также можно проиллюстрировать на примере героического Леонардо Ди Каприо с затонувшего «Титаника». Во-первых, он должен испытывать страх, чтобы правильно оценить уровень опасности – в отличие от многих других пассажиров, которые из-за наивной веры в прогресс подавляют этот разумный страх: «Этот ультрасовременный корабль не может потонуть!» Во-вторых, он должен ощущать любовь и желание спасти не только свою жизнь, но и жизнь своей возлюбленной. И в-третьих, он должен чувствовать гнев, чтобы энергично защищать себя в тех ситуациях, когда пассажирам 3-го класса запрещается выходить с нижних палуб. Если бы ему было отказано в доступе только к одному из этих чувств, он безропотно утонул бы либо в брюхе корабля, либо на палубе, напившись коньяка.

Без восприятия чувств невозможна здоровая психика

Осознанное понимание собственных чувств не только позволяет планировать свои действия таким образом, чтобы удовлетворять свои потребности в соответствии с ситуацией. Верно и следующее утверждение:

Хороший контакт со своими внутренними импульсами сам по себе улучшает психическое здоровье.

Поскольку выше шла речь о чувствах и потребностях, а не об импульсах, необходимо дать краткое определение этого термина:

Под «импульсами» понимается совокупность всех «сообщений», которые приходят из нашего внутреннего мира (нашего сердца, нашей души, нашего «я»), то есть чувств, потребностей, устремлений, надежд, мечтаний, ощущений тела, желаний и т. д.

Для собственного психологического благополучия полезно, например, осознать собственное, скрытое в глубине души желание, даже если немедленное удовлетворение этой потребности невозможно. Это утверждение полностью противоречит тому, что многие мужчины думают о человеческой (мужской) психике. Соответственно большинство мужчин реагируют на это утверждение следующим образом: «Что может быть хорошего в ощущении глубокого горя или потребности, которую невозможно удовлетворить? Это же больно! Было бы лучше вообще не чувствовать этого!»

Ответ на этот вопрос дает Карл Роджерс, основатель КЛИЕНТ-ЦЕНТРИРОВАННОГО ПОДХОДА В ПСИХОЛОГИИ. Более полувека назад Роджерс обнаружил, что для психического здоровья полезно, если сознание находится в состоянии согласия со своими собственными импульсами². Роджерс называет это идеальное состояние «конгруэнтностью». И наоборот, термин «неконгруэнтность» означает, что истинные чувства и потребности людей недоступны для сознания, то есть оно их подавляет, избегает или отвергает.

Если человек длительное время находится в состоянии неконгруэнтности, это приводит к психическим заболеваниям или, по крайней мере, к серьезным психологическим проблемам: депрессии, тревожным расстройствам, зависимостям, агрессивному поведению, нежеланию жить, нехватке энергии, внутренней пустоте. Но надо учесть, что значительная неконгруэнтность не всегда автоматически приводит к явно ощутимым психологическим проблемам.

Именно у мужчин часто развиваются проблемы, с которыми трудно бороться психотерапевтическими и медицинскими методами, например агрессивное поведение, алкоголизм, трудоголизм или сексуальная зависимость. Либо они попадают в состояние, которое психотерапевт Терренс Реал очень точно описывает как «мужскую депрессию»: «функционирование» в обществе, семье, на работе с обширной внутренней пустотой, а также с потерей смысла жизни и неспособностью испытывать удовольствие от чего бы то ни было.

Г-н Бильман поспешил заверить во время первого интервью, что он «вполне нормальный человек»: ему 41 год, он уже 15 лет работает инженером в строительной компании, столько же состоит в браке, у него трое детей. «У меня нет психического расстройства, болезни или чего-то еще, – говорит он, а затем быстро добавляет: – И я не совершал никаких преступлений!»

«Не совершали даже малюсенькую ошибку и не причиняли даже совсем небольшой вред? – я пытаюсь поймать Бильмана. – Тогда я, к сожалению, ничем не могу вам помочь». Он слегка улыбается, быстро меняет тему и говорит об отсутствии парковки перед домом и о пробках в Билефельде. Мне уже становится скучно, но тут он вдруг говорит:

– Вы знаете, я пришел сюда тайком.

– Тайком? – переспрашиваю я. – От кого вы хотите скрыть, что вы здесь?

– От моей жены, – отвечает г-н Бильман и замолкает.

– То есть я что-то вроде тайного любовника? – спрашиваю я.

Улыбка снова появляется на его лице. Его взгляд время от времени становится хитроватым, Бильман начинает мне нравиться. Я думаю, с ним можно было бы отлично воровать яблоки.

Но он уже вернулся к своему безэмоциональному стилю повествования и пересказывает эпизоды из своей семейной жизни, каждый из которых демонстрирует сильное отчуждение:

– Моя жена часто говорит, что наша жизнь скучна. Что я скучный. Депрессивный, по ее словам!

Я рассказываю ему о своем впечатлении, что он обладает симпатичной мне хитрецой и я мог бы пойти вместе с ним воровать яблоки. Бильман внезапно становится багрово-красным. Очевидно, мое заявление его пугает, но он пытается сделать вид, что ничего не слышал. Я все-таки интересуюсь, что его так напугало. Мой собеседник мнется, пытается подобрать слова, изворачивается и, наконец, замолкает. Я говорю ему, что пойму, если он не захочет рассказать мне, что так его взволновало. В конце концов, мы ведь почти не знаем друг друга.

– Мой отец. Я подумал о своем отце, когда вы сказали про кражу яблок. Хотя это были вишни…

– Вишни? – переспрашиваю я.

Он нехотя рассказывает:

– Да, мы с младшим братом когда-то воровали вишни у наших соседей, и мой отец узнал и ужасно нас, меня…

– Избил? – спрашиваю я.

Бильман серьезно и медленно кивает:

– После этого я всегда старался не делать ничего плохого, поступать всегда правильно. Я всегда скрывал глупости моего младшего брата.

Теперь он ведет себя совсем иначе, смотрит на меня во время разговора, его чувства становятся более заметными.

– Значит, вы и сейчас по-прежнему пытаетесь делать все правильно, без ошибок?

– Да, я всегда все делаю прекрасно. Уже 15 лет в строительстве – и ни одной ошибки!

– А что насчет брака: тоже 15 лет и ни одной ошибки? – спрашиваю я. Он усмехается:

– Ладно уж! Никаких ошибок и никакой радости. С детьми все в порядке, самые старшие…

– А если бы вы решили сделать что-то действительно запрещенное, то что бы это могло быть? – Я перебиваю его, чтобы он снова стал говорить о себе.

Бильман потрясенно смотрит на меня и затем очень ясно и серьезно говорит:

– Тогда я бы сказал на работе, что якобы заболел, впервые! Детей отправил бы к бабушке и дедушке, а мы с женой поехали бы в Шварцвальд, на мою родину, может быть, в небольшой пансион…

– На Альме, где нет греха! Или все же есть, г-н Бильман?³

– Ну, хорошо-хорошо, – он грозит мне, улыбаясь, указательным пальцем, – но вы правы, между мной и моей женой тоже такое бывает или, скорее, не бывает…

– Да, и что же это? – я делаю невинное лицо, и мы оба смеемся. Приятное чувство совместного похода за чужими яблоками вернулось.

Таким образом, доступ к собственным импульсам имеет жизненно важное значение. Но почему этого состояния конгруэнтности так трудно достичь, особенно мужчинам? Другими словами, почему мужчинам так трудно получить доступ к своим собственным чувствам и потребностям?

Глава вторая
Немного истории: развитие мужской идентичности

Путешествие в прошлое, то есть вопрос о том, почему мужчины с трудом осознают свои собственные чувства по сравнению с женщинами, неизбежно приводит нас к огромной проблеме гендерных различий. Этот вопрос всегда интенсивно обсуждался специалистами по социологии и социобиологии. Он давно нашел свое отражение в огромном количестве научно-популярных книг под термином «дебаты о врожденном и приобретенном».

Врожденное или приобретенное? И то и другое!

Я не хотел бы ни комментировать эти дебаты, ни продолжать их. Хочу только отметить, что, безусловно, существуют определенные биологические врожденные различия между мужчинами и женщинами. Даже если все люди генетически идентичны примерно на 99 процентов, вариации все же возможны.

Тот факт, что природа хорошо использует эти возможности, очевиден с учетом разнообразия половой хромосомы (XX у женщин, XY у мужчин) и обусловленных этим различий. Вопросы, однако, вызывают выводы и утверждения, которые делаются в псевдонаучном дискурсе на основании этого одного хромосомного различия.

Например, в научно-популярных версиях количественное различие часто превращается в качественное. Это означает, что гендерная разница в отношении частоты выбора определенного поведения объявляется фундаментальным гендерным различием. На основе наблюдения, что мальчики в конфликтных ситуациях демонстрируют более агрессивное поведение, чем девочки, можно сделать громкое, но совершенно неверное утверждение: «Мальчики агрессивны, а девочки избегают агрессии». Индивидуальные способности или особенности поведения, как правило, связывают с полом, ссылаясь на некоторые генетические различия мужчин и женщин. Это звучит провокационно и убедительно. Но с научной точки зрения это, конечно же, чепуха.

Генетический анализ ископаемых останков наших предков показал, что геном человека почти не менялся в течение примерно 100 000 лет. Таким образом, если бы исключительно (или главным образом) генетические особенности определяли поведение и переживания, вы бы сейчас не читали эту книгу, а делали бы рубила, собирали ягоды или просто лазали по деревьям. Вам решать, какая из этих альтернатив наиболее привлекательна. В любом случае, эта краткая ссылка на историю человечества иллюстрирует огромное значение условий окружающей среды для индивидуального развития человека. Это относится даже к тем аспектам, которые, несомненно, имеют биологическую основу – таким, как временно ограниченный доступ женщин к профессиональной реализации из-за беременности и родов. Потому что то, как общество относится к таким биологическим особенностям, – это культурный феномен. Традиционное разделение «женщина = забота о детях, мужчина = работа» было и остается возможным решением. Но существуют и другие способы решения этой проблемы.

ТРУДНОСТЬ ВОСПРИЯТИЯ – СЕРЬЕЗНАЯ ПРОБЛЕМА ДЛЯ МНОГИХ МУЖЧИН, НО СОВСЕМ НЕ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ПАТОЛОГИЯ. СКОРЕЕ ОТСУТСТВИЕ ДОСТУПА К СОБСТВЕННЫМ ЧУВСТВАМ МОЖНО РАССМАТРИВАТЬ КАК ОСНОВНУЮ ПРОБЛЕМУ МУЖСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В ЦЕЛОМ.

Делая односторонний акцент на биологических факторах при объяснении гендерных различий, можно было бы также заявить, что все меры по воспитанию являются бесполезными. С этой точки зрения бесполезны педагогика, психотерапия и даже образование. Абсурдность этой идеи демонстрирует огромная важность процессов социализации для личностного развития каждого человека.

Для меня как психотерапевта аспекты, связанные с социализацией, играют более значимую роль, чем биологические различия, поскольку они предлагают гораздо больше возможностей для личных изменений. Об этом можно сказать, цитируя основной принцип ПОВЕДЕНЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ: то, чему ты научился, можно (по крайней мере, теоретически) разучиться делать или научиться этому заново.

Кроме того, социальные факторы, влияющие на психологию мужчин в нашем обществе, гораздо интереснее, чем просто список генетически определенных гендерных различий. Тем более что речь идет не о различиях в компетенциях полов: биологические особенности могут играть важную роль, когда речь заходит о том, кто лучше решает арифметические задачи или владеет более обширным словарным запасом. В этой книге, однако, основное внимание уделяется эмоциональной стороне мужской идентичности. Таким образом, читатель может изучить свое собственное развитие с точки зрения теории процессов социализации. Он может применить эти знания к себе, к своей собственной биографии.

Именно по этим причинам процесс мужской социализации более подробно рассматривается в этой главе.

Под «социализацией» мы подразумеваем адаптацию людей к социальным моделям мыслей и чувств. Эта адаптация обычно осуществляется путем усвоения норм. При этом играют роль как преднамеренные действия других людей (например, родительское воспитание или система образования), так и непреднамеренное влияние на личность. В рамках социализации внешние требования не принимаются просто пассивно. Социализирующие влияния не ограничиваются периодом детства и юности. Напротив, современная общественная наука подчеркивает активный и пожизненный характер социализации: каждый из нас должен по-своему неоднократно интегрироваться в различные существующие ролевые системы (семья, школа, общество) – в зависимости от жизненной ситуации.

Поэтому мы все активно сталкиваемся с требованиями социальных систем. Мы не «терпим» свою жизнь, мы «справляемся» с ней. Тем не менее различные социальные ролевые системы оказывают огромное давление при нашей интеграции. Об этом очевидном интеграционном давлении пойдет речь далее, при описании процесса социализации мужчин.

Путь к мужской идентичности: карта похода

Путь к мужской идентичности ведет через каменистую местность. Он извилист и часто является обходным, поскольку нет четких ориентиров. И ни у одного из мальчиков, идущих этим путем, нет с собой карты.

Этап 1. Отчуждение от внутреннего мира

Чтобы понять, как факторы социализации влияют на отсутствие у мужчин доступа к собственным импульсам, нам нужно отправиться в далекое прошлое. Мы должны понять, как в рамках социализации в раннем детстве мальчикам постепенно становится все труднее получать доступ к своему внутреннему миру. Особую роль здесь играют следующие три аспекта: «гендерный фактор», отсутствие отражения чувств и необходимость «идентификации обходным путем».

1. Гендерный фактор или социальный отпечаток

Термин «гендерный фактор» описывает те социальные процессы, в ходе которых создается СОЦИАЛЬНАЯ КОНСТРУКЦИЯ различных образов мужественности и женственности. Другими словами, под ним понимаются все те мелкие и крупные повседневные явления, посредством которых типичные идеи мужественности и женственности все глубже и глубже проникают в наше мышление и восприятие.

Мы по-прежнему живем в мире, в котором многое определяется половой принадлежностью. Каждый понимает, что большинство водителей грузовиков, бизнесменов и полицейских – мужчины. А те, кто работает в библиотеках, ухаживает за пожилыми людьми или подолгу болтает по телефону с друзьями, – женщины. Мы уже давно привыкли к этому. Потому что процесс гендерной идентификации начинается очень рано: с розовой и светло-голубой детской одежды, с кукол и экскаваторов, с воспитательниц детских садов. Мальчики (как и девочки, конечно; далее, однако, речь пойдет только о процессе социализации мужчин) сталкиваются:

1. С гендерным разделением труда – например, мать готовит, а отец занимается ремонтом.

2. С гендерными формами взаимодействия – например, учитель-мужчина обычно строгий, учительница заботливая и чуткая.

3. С гендерными иерархиями – например, ректорами университетов обычно являются мужчины, а секретарями – женщины.

При восприятии этих гендерных аспектов существует очень важное различие между детьми, в данном случае мальчиками, и взрослыми: мальчик неправильно истолковывает социальную конструкцию гендера как естественную. Он еще не в состоянии признать фундаментальную изменчивость социальных конструкций. Для него нет разницы между биологическим фактом, что мужчины не рожают детей, и общественно-социальным фактом, что мужчины обычно не бывают воспитателями детских садов.

Достаточно сослаться на один крайне важный контрпример: если мальчик в своей повседневной жизни сталкивается с воспитателем детского сада мужского пола, стереотипное равенство «забота = женщина» просто не может возникнуть. Оно не может застрять в мышлении и чувствах мальчика. Процесс гендерной идентификации начинает расшатываться.

При отсутствии таких контрпримеров мальчики обычно принимают традиционные атрибуты мужественности как естественные и неизбежные требования для всех мальчиков.

Когда я занимался проектной работой с учениками начальной школы, я часто спрашивал мальчиков, какие, по их мнению, у девочек существуют преимущества. Часто приходилось слышать такие ответы: «Если бы я был девочкой, у меня были бы длинные волосы!», «Если бы я был девочкой, я бы получил единицу по немецкому!»⁴, «Если бы я был девочкой, мне не пришлось бы всегда играть в футбол!» Стоит учесть, что мальчики могли высказываться анонимно – в ином случае большинство ответов, вероятно, были бы совсем другими. Что приводит нас к еще одному важному фактору в процессе гендерной идентификации: дискриминации отклонений от норм.

Любой, кто бросает вызов общепринятому мужскому образу своим поведением или отношением, то есть ведет себя или высказывается иначе, чем принято, постоянно испытывает негативное отношение со стороны других. И прежде всего со стороны других мальчиков и мужчин.

От этой дискриминации больше всего страдают юные и взрослые гомосексуалисты. Мягкие, нежные мужчины или сторонники феминизма, то есть отвергающие сексизм, также чувствуют на себе эти социальные санкции. Иногда для негативного отношения достаточно нетипичного хобби.

Таким образом, мальчики неосознанно и невольно социализируются в патриархальную структуру общества, не имея возможности понять этот процесс. И вследствие своего поведения они сами поддерживают эту социальную структуру. Все это происходит абсолютно независимо от того, разделяют ли отдельно взятые мальчики идеологию, стоящую за этим, или нет. При этом они, конечно, не осознают, что тем самым они отказываются от своих собственных чувств и потребностей.

2. Отсутствие отражения чувств

Второе обоснование носит скорее психологический характер и связано с процессом «отражения чувств» ребенка.

Термин «зеркальное отражение» означает, что родители или другие опекуны правильно распознают чувства, выраженные ребенком, возможно, также называют их и в любом случае реагируют на них соответствующим образом. Если, например, ребенок сидит в углу с опущенными плечами, потому что он был исключен из игры, возможное отражение чувств со стороны взрослого может происходить следующим образом: 1) обнаружение чувства грусти у ребенка; 2) сообщение об этом чувстве ребенку и 3) утешительные объятия. Этот процесс адекватного отражения эмоций может потерпеть неудачу в разные моменты: если взрослый не распознает или неправильно истолковывает чувство грусти, если он не обращает внимания на состояние ребенка, не осмеливается говорить о нем или намеренно игнорирует его, если он считает эту грусть неуместной или даже наказывает ребенка.

Для отражения чувств у мальчиков можно сформулировать следующий тезис:

Лица, воспитывающие мальчиков, не отражают их чувства, в отличие от чувств девочек. Поэтому мальчики часто не могут принять испытываемые ими чувства как часть своей личности.

Американский ПСИХОАНАЛИТИК Нэнси Ходороу в первую очередь указывает на гендерные различия между сыновьями и их матерями, которые в большинстве случаев ухаживают за детьми. Ходороу утверждает, что матери чувствуют себя более связанными со своими дочерьми, чем с сыновьями, демонстрируют больше эмпатии и могут лучше реагировать на их эмоции. По этой причине, говорит Ходороу, близкие отношения с дочерьми поддерживаются дольше, чем с сыновьями.

Эта точка зрения была подвергнута критике в течение последних 20 лет⁵. Тем не менее я хотел бы вернуться к неоднократному наблюдению, которое интересно в этом контексте: матери реагируют на ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ ЧУВСТВА своих детей мужского пола, например на улыбку ребенка, так же, как на чувства девочек. Однако они, как правило, не отражают негативных эмоций мальчиков. Скорее матери часто реагируют на эти негативные чувства с помощью наигранного удивления, что следует интерпретировать как попытку успокоить мальчиков и отвлечь их от эмоционального возбуждения.

Это инстинктивное материнское поведение, с одной стороны, можно понимать как реакцию на значительную эмоциональную лабильность⁶ у младенцев мужского пола. (В некоторых, но далеко не во всех исследованиях описывается, что мальчики испытывают более высокий уровень перенапряжения и раздражительности, на что реагируют продолжительным криком.) Другая, даже более точная интерпретация заключается в том, что уже в отношении таких крох родители мыслят стереотипами: мальчики не должны бояться или грустить. Родители просто игнорируют такие эмоции своих сыновей.

Этот аспект интересен тем, что он прямо подтверждается моим опытом работы с мужчинами. В терапии с мужчинами всегда очевидно, что им трудно осознать эти так называемые негативные и «слабые» чувства, например горе, страх или беспомощность. Позитивные эмоции, такие как забота или радость, осознаются гораздо лучше. Поэтому давайте слегка перефразируем тезис Ходороу:

Лица, воспитывающие мальчиков, не отражают их негативных чувств, в отличие от чувств девочек. Поэтому мальчики часто не могут принять испытываемые ими негативные чувства как часть своей личности.

ЕСЛИ ТЕБЯ ПЕРЕПОЛНЯЮТ ЭМОЦИИ, ТО ЭТО НЕ НА ПОЛЬЗУ. НО ИГНОРИРОВАТЬ ЧУВСТВА ТАКЖЕ НЕЛЬЗЯ, ПОСКОЛЬКУ В ЭТОМ СЛУЧАЕ ОТСУТСТВУЕТ РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ.

Также следует добавить:

Соответственно взрослые мужчины с трудом воспринимают свои отрицательные эмоции и справляются с ними.

Этот измененный тезис соответствует повседневному опыту многих мальчиков, когда их чувства грусти, перенапряжения, обиды и беспомощности остаются без внимания. Когда мальчики выражают такие эмоции открыто и прямо, то в ответ они часто получают осуждение и равнодушие, а не поддержку и сочувствие. Эти чувства не находят отражения и понимания, их не считают возможными, нормальными и уместными. Поэтому мальчики не могут принять их как часть своего внутреннего мира. Не отражение чувств, а, напротив, их отрицание мы находим в известных шаблонах «Мальчики не плачут!», «Индеец не знает боли!» В том числе из-за таких выражений отрицательные эмоции не только не считаются нормальными, но даже обесцениваются как угрожающие личности.

3. Идентификация: мужчины вынуждены идти в обход

Мальчики растут преимущественно в женском окружении, поэтому они не учатся (посредством прямой идентификации) быть мужчинами. Скорее они учатся (обходным путем) не быть «немужчинами».

Матери заботятся о мальчиках в среднем больше, чем отцы. Мужчины, которые могли бы помочь научиться осознавать свои эмоции, редко бывают в детских садах и начальных школах, на детской площадке и по соседству. Иногда отец просто исчезает из жизни сына, а часто отец присутствует чисто формально: отношения с сыном – зачастую непреднамеренно – носят внешний и поверхностный характер.

Даже отцы, довольно активно участвующие в жизни сыновей, часто не могут предстать перед ними как целостные личности с сильными и слабыми сторонами, с горестями и радостями, со страхами и беспомощностью. С одной стороны, этому препятствуют их занятость и психологическая нагрузка на работе. Дома многие отцы выглядят уставшими и рассеянными – за завтраком и ужином, до и после тяжелого рабочего дня. Или же отцы демонстрируют силу и власть, нередко наказывая детей. В лучшем случае они являются, прежде всего, веселыми организаторами мероприятий по выходным. В любом случае, сыновья в основном видят лишь часть их личности, некий образ, а не реального человека. С другой стороны, неспособность отцов воспринимать свои собственные чувства заметно осложняет эмоциональный контакт с сыновьями.

Мужчины из медиа, то есть из фильмов и телевидения, также не помогают самоидентификации: они либо жестокие монстры, либо супергерои, а иногда и те и другие одновременно, но никак не настоящие мужчины. Таким образом, у мальчиков не развивается способность прямой гендерной идентификации.

Когда мальчики признают свою половую принадлежность – а это, как правило, происходит еще до четырехлетнего возраста, – у них возникает внутренняя психологическая потребность в развитии мужской идентичности. В этом непростом процессе применяется принцип «идентификации обходным путем». Благодаря ежедневным контактам мальчики хорошо знают, что представляют собой женщины: как они говорят, что они делают, какую роль играют, как ведут себя с другими женщинами, мужчинами и детьми.

Как только мальчики становятся способны различать мужской и женский пол, как только они осознают, что женщина – это «не мужчина», они делают логичный вывод: для достижения мужской идентичности необходимо быть не похожим на женщину, то есть не быть немужчиной. Поскольку мальчики не могут напрямую отождествить себя с мужчиной, они должны отделить себя от женщины – так сказать, идентифицировать путем отрицания. Поэтому мальчики не пытаются быть мужчинами, они пытаются не быть немужчинами.

И чем дальше, тем хуже. Отделение от женщин, от матерей, от всего, что считается женским, означает для мальчиков то, что они должны отказаться от тех своих внутренних эмоций, которые им знакомы благодаря женщинам: горе, страх, нежность или потребность в утешении. Потому что, согласно жестокой логике идентификации обходным путем, это все несвойственно мужчине. Таким образом, мальчики привыкают бояться этих нормальных внутренних человеческих импульсов и в конечном итоге презирают их, поскольку они являются признаками их собственной «немужественности». Самое трагичное, что при этом мальчики боятся и стремятся избежать не только событий, которые вызывают горе, страх или беспомощность, но и этих чувств самих по себе. Все их собственные «слабые» чувства становятся объектами отторжения и страха, будучи даже полностью оторванными от обстоятельств их возникновения. За внутренним отторжением чувств многих мужчин обычно лежит явный страх, что их внутренние импульсы могут «одолеть» их.

Г-ну Челику 39 лет, и он приходит в мужской консультационный центр, потому что его только что бросила подруга. После пяти лет отношений «ей надоело, что я всегда ускользаю от нее». Он описывает свою беспомощность и невозможность подобрать слова в спорах с ней, свои стратегии избегания, которые ему удивительно хорошо известны, – очевидно, он часто использовал их в конфликтах со своей девушкой. «Но я ничего не могу с этим поделать!» – отчаянно говорит Челик. Он чувствует себя загнанным в ловушку, хочет наконец-то что-то изменить.

Благодаря его мотивации и готовности к рефлексии быстро становится ясно, что он очень боится прогрузиться в свои «неизвестные глубины»: «Я не знаю, хочу ли я узнать все о моих скелетах в шкафу! И как мне выбраться оттуда?!» Поскольку Челик увлекается дайвингом, мы сначала развиваем мысль, что отдельные сеансы терапии – это погружения, во время которых он может постепенно осмотреться в своих «темных водах». Я здесь как инструктор буду следить за снабжением кислородом и надвигающимися опасностями, чтобы при необходимости предупредить его. Мы с ним рассуждаем, что наше техническое оснащение «является потрясающим» и ничего страшного с нами не случится. Челик набирается смелости и готов «рискнуть сейчас». Во время «погружений» в течение следующих нескольких месяцев он откапывает грязные сундуки – некоторые из них при ближайшем рассмотрении оказываются маленькими сундуками с сокровищами.

Экскурс. Важность отца

Важность отца или других представителей мужского пола для развития личности мальчика невозможно преувеличить. Принцип идентификации обходным путем является универсальным, поскольку большинство мальчиков воспитываются в среде, в которой преобладают женщины. Тем не менее фигура отца имеет решающее значение для осознания чувств. Если отец эмоционально присутствует и воплощает различные общечеловеческие эмоции и поведение (любовь, горе, страх, радость, строгость, заботу), то он сам преуспел в интеграции эмоций и сможет помочь в этом сыну. Это автоматически уменьшает эмоциональную зависимость мальчика от женщин и позволяет ему быть более независимым и стабильным. Эмоциональное присутствие отца очень способствует эмоциональному освобождению сына.

Однако, если отец относится к мальчику с равнодушием или даже грубостью, сын должен защититься от возникающего «слабого» чувства отверженности и травмы. Чтобы не чувствовать грусти и разочарования, он начинает относиться к себе с тем же безразличием или даже резкостью, как и отец. Он «отвергает себя» и принимает сторону своего отца. Эта форма защиты от стрессовых и болезненных чувств известна как «идентификация с агрессором». Такая идентификация активно поддерживает и укрепляет в детстве и в юности хрупкое неприятие «слабых» чувств, которые считаются женскими. В результате многие взрослые мужчины настроены жестко против самих себя, что так же страшно, как и жесткость, с которой они реагируют на чувства других людей.

Г-ну Дитриху 46 лет. В детстве у него был огромный опыт насилия, и впоследствии у него появилось огромное количество зависимостей, включая секс, алкоголь и игры. Сейчас он от них освободился и приходит в мужской консультационный центр, чтобы «проработать свое детство».

Дитрих заметно дистанцируется во время общения, не отвечает на мои комментарии, особенно когда они становятся более личными. Выражаясь футбольным сленгом: он продолжает играть в свою игру. Когда я осторожно замечаю это, он улыбается и говорит:

– Да, именно, я не подпускаю к себе. Вы должны застать меня врасплох, чтобы прорваться ко мне и ударить!

Это замечание заставляет меня вздрогнуть. Я говорю ему, что с уважением отношусь к его защите и границам. На самом деле я просто не смогу «ударить» его. Мальчишка внутри него уже получил достаточно порки.

Дитрих на мгновение замолкает и задумчиво кивает, но быстро приходит в себя и рассказывает историю своего детства. Заметно, что он уже рассказывал эту историю во многих клиниках и терапевтических группах. Мне вспомнился фильм «Умница Уилл Хантинг», в котором психотерапевт Робин Уильямс обычно произносил одно и то же предложение своему клиенту, когда он очень спокойным голосом рассказывал о своем опыте насилия: «Ты в этом не виноват!» При этом он каждый раз становился на шаг ближе к своему клиенту, пока тот наконец не разразился слезами… Но я не Робин Уильямс, поэтому слушаю рассказ г-на Дитриха и благодарю его за то, что он набрался смелости рассказать мне все.

Поскольку он не реагирует на мою похвалу и, возможно, также потому, что я чувствую себя немного похожим на Робина Уильямса, повторяю свое предложение. Дитрих удивлен. У него достаточно опыта общения с психологами, чтобы знать, что буквальное повторение вряд ли связано с деменцией специалиста. Я спрашиваю его, видит ли он разницу в своей внутренней реакции.

– Да, – говорит он с удивлением, – теперь, во второй раз, я почувствовал что-то, было такое теплое чувство внутри меня!

– Радость? – спрашиваю я.

– Да, думаю… В любом случае, я всегда хотел, чтобы меня за что-то похвалили. Мой отец никогда не хвалил меня, только… Ну, вы знаете… Думаю, я все еще хочу, чтобы старик хвалил меня.

Отвечаю, что я еще не настолько стар, даже если иногда чувствую себя таким, но я готов хвалить его всякий раз, когда есть за что.

Дитрих смеется. Он рад и моему предложению, и возможности посмеяться:

– Я давно не смеялся!

Я рассказываю ему о сериале из моего детства «Тим Талер», в котором мальчик с заразительным смехом продает его дьяволу. Дитрих задумывается и бормочет:

– Да, я тоже это делал, продавал его в казино и в борделях!

Мы много смеемся в течение этого часа, в том числе представляя себе маленького Тима Талера в борделе, и когда Дитрих уходит, он дважды повторяет, что ни в коем случае не хочет потерять свой смех. Я предложил ему записать эту мысль, чтобы не забыть, причем даже не шутил, но он так громко рассмеялся, что я положил ручку.

И наоборот, есть одинокие мальчики, которые «решают» чувствовать боль через отторжение отца. Они эмоционально отрываются от мужского мира и отождествляют себя с матерью. Эти мужчины часто не осознают таких чувств, как гнев или ярость. Напротив, они даже активно дистанцируются от самоуверенного и доминирующего поведения. Дело в том, что такое поведение ассоциируется у них с жестоким отцом – но они не хотят иметь с ним вообще ничего общего. По иронии судьбы эти мужчины, которые основывают свою идентичность не на обесценивании, а на идеализации женственности, в конечном итоге неосознанно стремятся к отторжению эмоций. Потому что все чувства, которые так или иначе связаны с отцом, решительно отвергаются. Неудивительно, что эти мужчины реагируют крайне удивленно или оборонительно, когда сталкиваются со своими собственными агрессивными импульсами – косвенно, через сны и фантазии, или прямо, через обратную связь с другими людьми.

Г-ну Энгельхарду 37 лет, он педагог и член совета от партии зеленых. В системах классификации, которые так популярны в желтой прессе, его назвали бы «новым человеком» во всех отношениях. В первом разговоре он неохотно и со стыдом сообщает о фантазиях, связанных с насилием, которые постоянно преследуют его. Он очень страдает от этого – тем более что они «совсем не в его духе», как он подчеркивает. Оказывается, что фантазии в форме (дневных и ночных) снов по сути связаны с насильственными действиями в отношении его подруги и возникают в ситуациях, когда они проводят много времени вместе, например в отпуске или в выходные дни.

На следующих двух сеансах мы прорабатываем ряд проблем, связанных с его поведением по отношению к подруге. Оно очень похоже на его поведение в юности по отношению к властной матери. Энгельхард с улыбкой отмечает каждое открытие и говорит, что «он уже все знает».

На следующей встрече он вскользь упоминает о «психологических клише», ссылаясь на какой-то комментарий, сделанный мной. В конце часа он интересуется моей профессиональной карьерой. Я с удовольствием начинаю ему рассказывать и только потом понимаю, что Энгельхард уже не раз косвенно поставил под сомнение мою квалификацию и компетентность как психотерапевта.

На следующем сеансе я реагирую на его пассивно-агрессивное отношение ко мне, то есть косвенное и подсознательно враждебное. Я предлагаю прямо сказать, что ему во мне не нравится. Г-н Энгельхард в ужасе от моей реакции и пытается увести разговор в сторону. Но поскольку я настаиваю на том, что он должен открыто выразить свою злость на меня или свое недовольство мной, он наконец признается:

– Я не хотел возвращаться после первого сеанса.

– Замечательно, господин Энгельхард, – говорю я, – теперь все становится ясно, только вот… – Я пытаюсь спровоцировать его и в то же время отвлечь от ощущения, что меня задела его критика.

– Ну, и кроме того… – он все ходит вокруг да около, – вам не так уж много лет, не правда ли? И у вас еще нет такого большого опыта работы.

– Что мне может посоветовать этот зеленый юнец, чуть ли не моложе меня, да? – спрашиваю я.

ЛИЦА, ВОСПИТЫВАЮЩИЕ МАЛЬЧИКОВ, НЕ ОТРАЖАЮТ ИХ НЕГАТИВНЫХ ЧУВСТВ, В ОТЛИЧИЕ ОТ ЧУВСТВ ДЕВОЧЕК. ПОЭТОМУ МАЛЬЧИКИ ЧАСТО НЕ МОГУТ ПРИНЯТЬ ИСПЫТЫВАЕМЫЕ ИМИ НЕГАТИВНЫЕ ЧУВСТВА КАК ЧАСТЬ СВОЕЙ ЛИЧНОСТИ.

СООТВЕТСТВЕННО ВЗРОСЛЫЕ МУЖЧИНЫ С ТРУДОМ ВОСПРИНИМАЮТ СВОИ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ И СПРАВЛЯЮТСЯ С НИМИ.

– Точно, – улыбается он и, похоже, ему нравится открыто выражать свой гнев.

Энгельхарда раздражает то, что он сидит в кресле клиента, а я в кресле терапевта. Я, наконец, спрашиваю его, как он себя чувствует, испытывая такие неприятные чувства здесь и сейчас.

– Необычно, и довольно сложно признать все это!

Энгельхард на мгновение замолкает, а затем рассказывает мне про книги о мужчинах. В них много говорится о «мужской энергии» и «силе», но гораздо меньше о стыде, гневе или зависти. Он действительно со злостью в голосе говорит об этих книгах, поэтому я спрашиваю его:

– А на кого или на что вы еще злитесь?

Он слегка пугается, но затем приходит в себя и тихо говорит:

– На мою партнершу!

Мы решаем, что поговорим о его злости на подругу во время следующего сеанса. Он обещает вернуться.

Этап 2. Внешняя ориентация мужчины (экстернализация)

Когда мальчики переходят на второй этап развития своей идентичности, они уже значительно удалились от себя. Как правило, они и дальше идут этой дорогой, никуда не отклоняясь. Таким образом, мальчики и мужчины идут дальше и дальше из своего внутреннего мира во внешний мир: они развивают многочисленные тенденции к экстернализации.

Термин «экстернализация» здесь и далее означает фундаментальную тенденцию к ориентации на внешний мир в восприятии и действии.

Тенденция к экстернализации является центральным принципом в процессе развития мужской идентичности. Почти каждая типичная для мужчин особенность характера или поведения формируется этой внешней ориентацией. Поэтому более глубокое понимание этого основного принципа необходимо, если мы хотим понять путь к мужской идентичности. Начнем со сложного тезиса:

Принцип экстернализации является одновременно следствием, причиной и стратегией отсутствия доступа к собственным чувствам.

Итак, по порядку: отчуждение от своего внутреннего мира вынуждает мужчин ориентироваться на внешний мир. Если собственные чувства являются руководством к действию, мужчины, которые в значительной степени лишены доступа к этим чувствам, неизбежно вынуждены искать мотивы для действий вовне (в политических идеологиях, в профессиональных целях). Мужчины также нуждаются в поддержке извне для своего личного удовлетворения, потому что внутренняя эмоциональная реакция на удовлетворение их собственных потребностей (или невозможность этого удовлетворения) отсутствует. Сошлемся на мнение общепризнанного эксперта в области сексуальности: посткоитальный вопрос «Я был на высоте?» имеет смысл только в том случае, если мужчина сам совсем не чувствует свои ощущения и ощущения своей партнерши в процессе интимной близости. Здесь экстернализация является прямым следствием отчуждения от собственного внутреннего мира.

В то же время постоянная тенденция к экстернализации все более затрудняет доступ к собственным чувствам, и возникает порочный круг: чем больше человек ориентируется на внешние сферы жизни, тем больше он отдаляется от своих чувств. В связи с этим экстернализацию также можно рассматривать как причину сложности контакта со своим внутренним миром.

Склонность к экстернализации может проявляться в очень разных формах поведения или отношения к жизни. Таким образом, существуют различные формы экстернализации, такие как рациональность, самопредставление или дистанция от тела. Эти три аспекта, например, сразу дают понять, что их можно «использовать» для предотвращения эмоциональности и ориентации на свой внутренний мир. Таким образом, все тенденции к экстернализации являются стратегиями для подавления чувств. Эти различные стратегии экстернализации будут подробно обсуждаться в четвертой главе «Традиции и обычаи».

Этап 3. Догматизм и беспомощность

Главным следствием прогрессирующего отказа от чувств у многих мужчин является склонность к абстракции. Или это даже стоит назвать принуждением к абстракции? По сути, использование абстрактных идеологий в качестве поддержки своих поступков является вынужденным следствием отказа в доступе к собственным чувствам. Каждый, кто не может воспринимать внутренние побуждения к действию, зависит от получения инструкций извне или от общих принципов или оснований. Это не означает, что любые связанные с идеологией мышление и действия в корне далеки от чувств. Тем не менее догмы, будь то политического, гуманистического или научного характера, особенно хорошо подходят для обоснования действий, которые предпринимаются не из внутренних побуждений. Еще более печально то, что трудный доступ к собственным чувствам всегда приводит к огромной беспомощности и чрезмерным требованиям к мужчинам, поскольку внутренняя мотивация отсутствует. По иронии судьбы беспомощность, с которой мужчины так активно борются, является главным «чувством мужчины». До тех пор пока мужественность продолжает формироваться посредством обходных отождествлений и отторжения эмоций, от этой особой беспомощности мужчинам избавиться невозможно. Еще хуже: не только отсутствие ощущений создает беспомощность – сознательное принятие чувств также приводит к беспомощности у многих мужчин, в данном случае к беспомощности из-за неизвестности. Мужчина, который впервые сталкивается с некоторыми из своих ранее подавленных чувств, не знает, что делать с этими неизвестными эмоциями.

Тем не менее эта последняя форма беспомощности является более позитивным вариантом: она дает возможность найти способы борьбы с ней, подходящие каждому конкретному мужчине, и опробовать их. С другой стороны, эта форма беспомощности, которая возникает в результате подавления эмоций, подчиняется принципу отторжения эмоций. Поскольку он диаметрально противоречит усвоенному понятию «мужественность», он снова вызывает отторжение. В результате беспомощность – своя собственная и других мужчин – вызывает презрение. Такое осуждение беспомощности и слабости приводит к компенсаторной идеологии власти и подавления, героизма и господства.

Этап 4. Мужская дилемма, отношения любви-ненависти к женщинам и мужская депрессия

В конце пути возникает конфликт: эмоциональной живости и внутренней потребности противостоит почти профессиональная защита от чувств. Это притягивает мужчину к чувствам, но и одновременно отталкивает от них. Опасность этой дилеммы усугубляется тем, что она редко бывает действительно осознанной. Для большинства мужчин активное изучение собственной «мужской дилеммы» вряд ли возможно.

Как и при любой дилемме, оба пути ведут в тупик. Если мальчику или мужчине удается воспринимать и переживать свои чувства и потребности, которые считаются женскими, друзья высмеивают его, называя «девчонкой», «слабаком», «плаксой». Женщины его также отвергают: горькие жалобы отдельных мужчин на то, что только бесчувственные мачо пользуются успехом у другого пола, не становятся реже. Ярко выраженная эмоциональная ориентация кажется мужчинам трудным делом не только из-за социализации, но и из-за отношения окружающих в повседневной жизни: идея хороша, но мир еще не готов!

С другой стороны, если мужчина последовательно идет по пути отказа от таких импульсов, он теряет свою (внутреннюю) жизнь и, в конечном счете, свое психическое здоровье. Кроме того, у него возникает сильная эмоциональная зависимость от женщин. Потому что, если вы не можете получить доступ к своим собственным чувствам и потребностям, вам нужен другой человек – обычно ваша партнерша, – чтобы хотя бы временно открыть дверь в эту область. Эта крайняя эмоциональная зависимость мужчин от женщин в их жизни будет подробнее рассмотрена в седьмой главе, в разделе «Страх быть брошенным».

Но даже если мужчина не склонен к одной из двух упомянутых крайностей, внутреннее состояние и отношения с женщинами остаются сложными. Ключевое противоречие – потребность мужчины в эмоциях и защита от них – приводит его к отношениям с женщинами, основанным на любви-ненависти. Потому что женщины воплощают те эмоциональные аспекты, которые мужчина упускает, с одной стороны, и презирает – с другой. Внутренне противоречивое отношение к женщинам ставит перед мужчинами важнейшую проблему: как можно одновременно поддерживать собственное эмоциональное удовлетворение и важный для стабильной идентичности отказ от женственности?

Подростки мужского пола демонстрируют эту противоречивость особенно ярко: в разговоре тет-а-тет с девушкой они – сама мягкость, при общении в группе – маленькие «монстры-сексисты». Эта модель зависимого от ситуации общения с противоположным полом у взрослых мужчин заменяется индивидуально-зависимой оценкой женщин: «О, женщины могут забыть про все на свете! Исключение – моя жена, она просто ангел!» Благодаря такому интеллектуальному ухищрению мужчина может утолить свою потребность в эмоциях на груди у партнерши, не отказываясь от общего уничижения женственности.

Рано или поздно, однако, возникают такие ситуации, когда мужчины больше не могут обходиться своими стратегиями экстернализации. С их АМБИВАЛЕНТНЫМ отношением к женщинам и усиливающейся защитой от чувств они сталкиваются с проблемами в отношениях с противоположным полом. Критика в их адрес и недовольство ими растут. Отторжение чувств создает эмоциональную пустоту у многих мужчин: хотя они очень «успешны» в профессиональном смысле и, возможно, даже в личной жизни, но одновременно считают свое существование безрадостным и неудовлетворительным, однообразным и бессмысленным. Они страдают от «мужской депрессии».

Этот неологизм американского психотерапевта Терренса Реала очень удачен, поскольку дает понять, что не только мужчин с очевидными психическими или физическими заболеваниями может что-то беспокоить. Страдания и несчастья таких людей, которые вроде бы «хорошо функционируют» снаружи и «преуспевают» в жизни, также имеют название.

Эти люди не могут дать правильный ответ на вопрос врача «что вас беспокоит?» Тем не менее их что-то беспокоит, а именно: у них отсутствует прямой взгляд на свой внутренний мир. Одно это полностью объясняет, почему им нужна поддержка (в том числе психотерапевтическая). К сожалению, лишь немногие из этих мужчин обращаются за помощью, и в основном когда уже застряли по самые уши в болоте. Мучительное состояние «я не знаю, что со мной, но так больше не может продолжаться!» не считается достаточной причиной принимать помощь от других.

«Мужская депрессия» может проявляться по-разному. Скрытая, порой многолетняя боль не может выйти наружу и скрывается за злоупотреблением алкоголем, насилием, социальной изоляцией, ПСИХОСОМАТИЧЕСКИМИ жалобами, крайним саморазрушением или самоуничижением. В этих случаях мужчины также часто не получают никакой помощи. С их очень специфическими механизмами компенсации они отказываются от всех предложений помощи. Или они скользят по краю социальной терпимости довольно незаметно для себя. Какими бы ни были причины отказа от помощи и поддержки – результат всегда одинаковый. Человек остается один на один со своими страданиями:

1. «Это у меня со спиной проблемы, а не с головой!» (Психосоматик)

2. «Ты хочешь мне помочь – не смеши меня!» (Самоуверенный)

3. «Я все делаю неправильно» (Разрушающий сам себя)

4. «Я вовсе не здесь!» (Уклоняющийся)

5. «Все остальные – свиньи!» (Жестокий)

6. «Не помню!» (Алкоголик)

7. «Я не знаю!» (Страдающий от внутренней пустоты)

Соответственно (несмотря на большее число попыток суицида среди женщин), мужчины в два-три раза чаще, чем женщины, лишают себя жизни. При таких мрачных описаниях остается неясным, что на самом деле является самым трагическим: страдания, которые эти люди причиняют другим, или их собственное несчастье. Или тот факт, что большинство этих типов отрицания чувств обычно воспринимаются как естественные мужские и, таким образом, продолжают сохраняться в обществе.

Когда катастрофа настолько очевидно неизбежна, обычно возникает вопрос: неужели все должно происходить именно так? С учетом логики описанного процесса социализации мужчин ответ может быть только один: да, и до тех пор пока в описанных обстоятельствах социализации ничего не изменится, это будет происходить с большинством мальчиков и мужчин! Другой вопрос: неужели взрослый мужчина не может ничего изменить? В этом случае ответ очевиден: нет, может!

Но как может выглядеть дальнейший путь, выход из тупика мужской дилеммы? Такой путь будет указан в шестой главе «Общение с «местным жителем». Но сначала мы хотим описать, как все, что было сформулировано выше в основном теоретически, проявляется внутри взрослого мужчины, как он пытается преодолеть мужскую дилемму. Потому что до решения любой проблемы нужно всегда сначала выбрать правильные инструменты.

Глава третья
Разделенная страна: на границе потребностей и отрицания чувств

Страна мужских чувств и потребностей похожа на государство, раздираемое междоусобицей.

 
В моей голове живет зверь, он все разносит в пух и прах,
Чем бы я ни был занят день-деньской.
Куда идти? Зачем идти?
Порой так хочется понять, ну кто же я такой.
В моей глотке живет зверь, он пожирает умные слова,
Что я пытаюсь всем сказать день-деньской.
Что говорить, когда нет слов?
Порой так хочется понять, ну кто же я такой.
В моем сердце живет зверь, он душит благие порывы,
За которые я бьюсь день-деньской.
К чему мне мысли, если все они о зле?
Порой так хочется понять, ну кто же я такой.
В моих глазах живет злой зверь, что жадно смотрит на меня,
Как будто хочет уничтожить, день-деньской.
Что будет, если верх возьмет он вдруг?
Порой так хочется понять, ну кто же я такой⁷.
 

Это текст песни, написанной Свеном Регенером, автором нескольких романов и солистом берлинской рок-группы Element of Crime. Его строки прекрасно демонстрируют мужскую дилемму. В песне находят выражение как потеря ориентиров, вызванная подавлением собственных эмоций, так и мужской принцип молчания. В ней также отражается страх, что глубоко скрытые чувства вдруг возьмут верх. Но прежде всего образ неукротимого зверя подчеркивает, что весь спектр чувств переживается мужчиной бессознательно, а без осознания собственных чувств он не способен с ними справиться. Через этот художественный образ автор прекрасно передает сомнения мужчины.

Почти всем мужчинам приходится сталкиваться с «мужской дилеммой»: стремление к удовлетворению эмоциональных потребностей, с одной стороны, и их отрицание – с другой.

Преодоление мужской дилеммы может рассматриваться как важнейшая задача личностного роста. Мужчины, не способные справиться с этой задачей, продолжают отвергать свои чувства. Обладатели такой «традиционной» мужской психологии настолько вытесняют из сознания любые чувственные порывы, что эмоции внезапно и неожиданно прорываются лишь в те моменты, когда человек теряет контроль над собой (при употреблении алкоголя, в стрессовых ситуациях). В то же время есть мужчины, которым удается в значительной степени интегрировать чувствительность в собственный внутренний мир. Большинство из них социализировались в условиях, где проявление импульсов было в меньшей степени ограничено, или же учились принимать свои чувства во взрослом возрасте. У этих мужчин фундаментальная мужская дилемма выражена не так ярко и, что важно, более осознана. Осознание амбивалентности помогает им выработать в течение жизни стратегии, помогающие справиться с проблемами, которые она вызывает.

МУЖЧИНЫ ТАКЖЕ НУЖДАЮТСЯ В ПОДДЕРЖКЕ ИЗВНЕ ДЛЯ СВОЕГО ЛИЧНОГО УДОВЛЕТВОРЕНИЯ, ПОТОМУ ЧТО ВНУТРЕННЯЯ ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ РЕАКЦИЯ НА УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ИХ СОБСТВЕННЫХ ПОТРЕБНОСТЕЙ (ИЛИ НЕВОЗМОЖНОСТЬ ЭТОГО УДОВЛЕТВОРЕНИЯ) ОТСУТСТВУЕТ.

Большинство мужчин находятся в постоянном движении где-то между этими обоими полюсами континуума. И «движение» в данном случае является наиболее подходящим словом, поскольку степень контакта с собственными чувствами сильно зависит от конкретной жизненной ситуации.

Мы не зря рассматриваем фундаментальную мужскую дилемму настолько подробно. Как правило, амбивалентность, являющаяся неотделимой частью эмоциональной жизни мужчины, остается за рамками общественных дискуссий. Вместо этого нам говорят, что единственная проблема мужчин состоит в том, что женщины мешают им быть такими, какие они есть на самом деле. Причем выражение «какие они есть на самом деле» обычно подразумевает исключительно видимую экстернализированную сторону мужского характера. Но такой взгляд на личность мужчины слишком узок: он совершенно не учитывает эмоциональные потребности и страдания представителей сильного пола из-за оторванности от собственных чувств. Мужчинам просто отказывают в признании существования неотъемлемой части их внутренней жизни. Точно так же, как это происходило в их детстве и юности.

Для того чтобы подкрепить наши умозаключения психологической теорией, вернемся к идеям Карла Роджерса, вышеупомянутого основателя клиент-центрированной психологии. Роджерс пишет, что становление личности происходит в вечном противостоянии двух внутренних устремлений. Одно из них – тенденция к самозащите – отвечает за то, чтобы представления индивидуума о себе как можно меньше изменялись. Однако для сохранения стабильности необходимо, чтобы информация, противоречащая образу Я, хранилась в искаженном виде либо вовсе игнорировалась. При этом не важно, откуда берется информация: принадлежит ли она внутреннему миру самого человека (чувства, потребности) либо поступает из внешней среды (обратная связь, оценки, результаты поведения).

Тенденции к самозащите противостоит так называемая тенденция к самоактуализации. Она выражает потребность человека в саморазвитии и самореализации личности. Стремление к самоактуализации как бы вступает в спор со стремлением к самозащите, пытаясь сохранить в сознании человека всю информацию, включая восприятие внутренних импульсов, не совместимых с представлениями человека о себе. И только благодаря этому можно принять меры для их удовлетворения, предварительно изучив и поняв их.

Таким образом, мы можем представить себе мужскую дилемму как спор двух собеседников. Противниками в этом споре выступают тенденция к самозащите и тенденция к самоактуализации: первая склоняет отрицать чувства, вторая провоцирует желание жить жизнью, наполненной эмоциями. По сути, вся наша жизнь – это нахождение баланса между сохранением своей идентичности и саморазвитием, и поэтому обстоятельный разбор мужской дилеммы – крайне важная задача для личностного роста мужчины.

На сеансах у психотерапевта двойственность, существующая во внутреннем мире мужчины, проявляется типично. Мужчина отчасти пытается произвести на терапевта впечатление (тенденция к самозащите), старается показать, что́ он умеет и чем обладает, какой он есть и каким всегда останется. А в это время другая сторона его личности хочет как следует «заниматься» на сеансах (тенденция к самореализации), познавать себя и развиваться, ищет понимания и утешения, стремится вернуть то, что было отнято еще в юности.

Отрицание чувств не равно бесчувственности

Если мужчины отвергают «немужественные» чувства – страх, грусть, беспомощность или потребность в безопасности – и игнорируют чувства окружающих, не стоит принимать такое поведение за холодное равнодушие или неспособность в принципе испытывать какие-либо чувства. Отрицание чувств в большей степени является стратегией, помогающей сохранить мужскую идентичность.

Вполне естественно, что женщинам кажется, будто мужчины игнорируют их и лишают внимания, что вызывает недоумение, обиду, гнев. Эти чувства находят выражение в хорошо известных любому мужчине упреках: «Ты совершенно мной не интересуешься!», «Ты обо мне не думаешь!», «Ты ничего не замечаешь!» и итоговое «Я тебе не нужна!»

Мужчина мог бы ответить на это так: «Да, это правда. Я часто игнорирую твои чувства и не думаю о твоих потребностях. Но я обращаю на твои чувства и потребности так же мало внимания, как и на мои собственные!» Или сложнее: «Я чувствую и замечаю абсолютно все, и именно поэтому стремлюсь избегать своих чувств!» Отрицание чувств – трудная внутренняя работа: для того чтобы удерживать в узде эмоции, требуются немалые усилия.

Некоторые примеры помогут прояснить, насколько важен аспект сохранения собственной идентичности, даже если это повлечет за собой личные жертвы. Для сравнения: представьте себе, как у женщины, идентичность которой с раннего детства была связана с понятиями красоты и привлекательности, после несчастного случая на лице появляется уродливый шрам. Или внезапная травма лишает спортсменку любимого увлечения. Разумеется, любая женщина принимает все возможные меры, чтобы не допустить того, что может привести к кризису идентичности. Так и мужчины, изгоняющие грусть, беспомощность и стыд из своего внутреннего мира, занимаются ничем иным, как укреплением и защитой собственного образа Я.

Именно для укрепления собственной идентичности мужчинам приходится игнорировать «немужественные» чувства, возникающие у других людей. В то время как жена после долгого дня рассказывает о своих переживаниях по поводу ссоры с подругой или проблем на работе, ожидая «всего лишь» внимания и сочувствия к своим страданиям, муж вместо сострадания предлагает последовательный план действий для решения проблем. И здесь мы добрались до самого главного: активное слушание и сочувствие подразумевают, что слушатель в некоторой степени сам переживает чувства своего собеседника. Но для мужчины испытать те же чувства, что и его расстроенная партнерша, равнозначно угрозе собственной идентичности.

Часто мужчины быстро начинают скучать во время разговоров по душам, особенно если давно состоят в отношениях. Ведь их привычная манера общения, предполагающая активный поиск решения проблем, собеседнице не нужна. В то же время ожидаемая партнершей альтернативная форма общения, предполагающая активное слушание, не уживается с внутренним стремлением мужчины сохранить собственную идентичность. Результатом становится безнадежная скука, за которой мужчина скрывает беспомощность: ситуация кажется безвыходной, поскольку одна из форм общения плохо воспринимается партнершей, другая же недоступна из-за механизмов экстернализации, четко усвоенных с ранних лет. А выразить в ходе разговора противоречивость собственных чувств довольно трудно. «Любимая, я не знаю, что мне делать. С одной стороны, тебя не устраивают мои рациональные предложения. С другой стороны, я не хотел бы каждый раз в такой степени переживать твою грусть», – облечь свои мысли в подобную форму мужчина, возможно, способен пару дней спустя, но не во время разговора. Обычно в этой ситуации мужчина спасается бегством, либо внутренним (станет отвлекаться, игнорировать собеседницу), либо внешним (в соседнюю комнату, на работу, к другой женщине).

Таким образом, не надо считать использование разнообразных тактик уклонения от душевных разговоров неизбежным признаком скудости внутреннего мира мужчины. Напротив, мужчины очень тонко чувствуют, что душещипательные беседы несут в себе угрозу их идентичности, и реагируют соответственно.

Аспект коммуникации между мужчиной и женщиной вновь иллюстрирует, насколько значима роль образца для подражания в детстве. Ведь проблема в отношениях, которая приносит столько мучений и мужчинам, и женщинам, возникает лишь из-за того, что во время взросления собственное Я мужчины развивается особенным образом: сдерживание общечеловеческих чувств беспомощности, усталости от чрезмерной нагрузки, страха и печали становится привычкой. Эта привычка возникает в процессе наблюдения за взрослыми мужчинами, которые становятся для ребенка образцом для подражания.

К счастью, расти никогда не поздно. Иногда и «большие мальчики» начинают меняться под влиянием других мужчин, демонстрирующих открытость и принятие своих чувств. Многие участники групповой психотерапии испытывают сильные эмоции, наблюдая, как кто-то из участников группы демонстрирует уязвимость или плачет. Под влиянием других участников они постепенно начинают осознавать свои чувства и справляться с ними. Иногда и сам психотерапевт может стать своего рода «запоздалым» образцом для подражания.

Отрицание чувств до добра не доведет

Иногда кажется, что некоторым мужчинам легко удается сохранить свою идентичность благодаря отрицанию чувств. Можно ли сказать, что они нашли решение мужской дилеммы? Конечно, нет. Теоретические выкладки, описывающие психологические процессы, связанные с отрицанием чувств, вновь и вновь находят подтверждение как в повседневной жизни, так и в терапевтической практике.

Мужской подход к сохранению собственной идентичности не может применяться вечно. В один прекрасный момент психика или тело выходят из-под контроля и отказываются работать согласованно. Появляются психосоматические заболевания, беспощадно открывающие человеку собственную уязвимость и беспомощность: внезапно обнаруживается язва желудка или межпозвоночная грыжа. В других случаях могут развиться депрессия, различного рода зависимости, сексуальные нарушения, фобии.

Обычно клиент «никак не может объяснить» свое состояние, но чувства стыда и опустошенности становятся совершенно явными. И наконец, к кризису идентичности могут подтолкнуть некоторые события в жизни человека, не зависящие от него, такие как смерть родителей, развод, потеря работы или работоспособности. Мужчинам особенно трудно справиться с внезапными и сильными чувствами, вызванными подобными ударами.

Рано или поздно ограниченная, лишенная основных человеческих чувств мужественность в ее общепринятом понимании начинает трещать по швам. С одной стороны, трудности, вызванные этим кризисом, могут подтолкнуть к саморазвитию. Если человек осознает, что модель мужественности, внутри которой он существовал прежде, ограниченна, то начнет ее расширять. С другой стороны, кризис может привести к слепому акционизму, отчаянной попытке заклеить трещины, в то время как в тюбике уже не осталось клея. И вот тут уже нередки случаи демонстрации гипермаскулинности, энергичности (которой на самом деле давно уже нет), которые зачастую выглядят нелепо и печально.

Но даже если мужчина счастливо избегает тяжелых ударов судьбы и в состоянии преодолеть любые кризисы и процесс старения, несмотря на то, что не признает собственные чувств, в этой бочке меда все равно найдется ложка дегтя. Пока одна часть мужчины занята тем, что стремится сохранить мужскую идентичность, отрицающую чувства, другая его часть страдает от неудовлетворенности глубокой потребности в близости, утешении, снятии внутреннего напряжения и сочувствии к пережитой боли.