– И много людей наверху осталось?
– Точно не знаю. В бомбоубежище около пятисот человек, остальные по подвалам.
– А жену нашел? – Робко спросила молчавшая до сих пор Люда.
– Нет, видать Света с Артемом успели… под землю.
Повисла тишина. Очередная трагедия за последние дни вновь заставила всех задуматься и о своем горе и о чужом.
– Мы здесь успели поговорить, – прервал молчание Олег. – Думаем все вместе вход в бункер искать. Мы только два входа знаем. Один в бомбоубежище, который теперь для нас закрыт и второй где-то здесь. – Олег обвел вокруг руками. – Мы уже прикинули. Надо человек двести, чтобы за один раз весь квадрат накрыть. Они уже собираются, через час будут.
Действительно, через час колонна из пяти грузовиков привезла людей. Николай бойко командовал своими людьми по заранее обдуманному плану. Людей расставили в цепь, в тридцати метрах друг о друга, и вся живая волна дружно двинулась в поисках спасительного входа.
Олег с Сергеем на одном «Уазике» и Николай с Колей на другом ездили вдоль живой цепи, выравнивали строй, развозили воду. Несколько раз кто-нибудь останавливался в надежде, что нашел то, что нужно, но каждый раз перед Сергеем оказывался кусок бетона, неизвестно откуда взявшийся посреди степи.
И вот очередной раз Сергей с Олегом увидели, как к ним направляется «Уазик» с Николаем и Колей. Они остановились рядом, вылезли из машин.
– Там кое-что нашли, – сходу сообщил Николай, – поехали, посмотрим.
Сергей сначала не понял, на что показывает молодой парень. Вроде так, просто тыкнул пальцем в землю.
– Я бы тоже ничего не заметил, – увидев непонимающее лицо Сергея, сказал солдат, – если бы не запнулся.
Сергей присмотрелся. Из земли торчала железная арматура, длиной около метра и диаметром около двух сантиметров. Вся ржавая под цвет земли, она была согнута около основания, вернее в том месте, где выходила из земли и почти вмята в саму землю и лишь слегка своей серединой возвышалась над землей. Как раз в этом месте на ней была приварена такая же ржавая и пыльная металлическая пластина. У Сергея чаще забилось сердце. Он наклонился над пластиной. На ней явно были вылиты буквы и цифры, очертания которых были видны, несмотря на ржавчину.
– Обкопайте все вокруг на полметра, – приказал Сергей.
Не успели солдаты воткнуть лопаты в землю, как обнаружили еще три арматуры, так же согнутые, только слегка присыпанные землей. На одной из них тоже была металлическая пластина. Все четыре арматуры уходили в бетон, лишь слегка скрытый землей. Эти арматуры и представляли собой каркас бетонного столбика, который они искали.
– Копайте вокруг на три метра и в глубину полметра, – снова приказал Сергей.
Солдаты разбили требуемое пространство на четыре квадрата и начали копать. Земля была сухая и плотная. Копать было тяжело, и солдаты меняли друг друга через пять минут. Буквально через двадцать минут лопата одного из них стукнулась обо что-то твердое. Вскоре откопали ровную металлическую поверхность размером метр на полтора, окруженную бетоном. На краю одной из длинных сторон было металлическое кольцо, представляющее собой ручку. Солдаты начали сразу дергать за кольцо, пытаясь открыть люк, но он не поддавался. Сергей к тому времени приготовил провода высокого напряжения, проще «провода для прикуривания автомобиля от аккумулятора». По его указанию зачистили напильником пластины на найденных арматурах и подсоединили к ним приготовленные провода. Ничего не произошло, как ожидали вокруг. Затем Сергей сам подошел и как фокусник приподнял крышку люка. Петли заржавели и Сергей не смог полностью открыть люк, но и это было эффектно.
– Ну, давай открывай. Чего стали? – Довольный сказал он окружающим, которые смотрели на него, как дети на фокусника, ожидая продолжения.
Несколько человек подскочили и помогли до конца распахнуть довольно увесистую крышку. Небольшая лесенка опускалась в маленькую комнату, в которой могли поместиться несколько человек. Почти всю стену этой комнаты занимала массивная железная дверь, сливающаяся своим серым фоном со стеной. На уровне полтора метра от пола ближе к правой стороне, на двери была железная скоба, а под ней металлическое колесо, представляя собой запор, двигающийся вокруг собственной оси. Рядом с этой конструкцией, ближе к центру, в один ряд было пять небольших тумблера, похожих на ручки газовых горелок, которые можно увидеть на любой кухне. По окружности каждого из них стояли цифры от ноля до девяти. Николай, спустившийся с Сергеем, присвистнул и почесал затылок.
– Прям банковский сейф.
– Хуже, – серьезно заметил Сергей. – Мне нужны два добровольца, – крикнул он наверх.
– Это зачем? – Удивился Николай.
Если все как рассказал мне отец Олега, а пока я следую строго его инструкциям, то открыть эту дверь не просто. Один я не смогу. А система сигнализации здесь серьезная. Дверь отпирается только, если люк закрыт. Как только я наберу код, – Сергей указал на тумблеры, – в течение тридцати секунд надо открыть дверь и нажать на кнопку. Она на той стороне, на правой стене. Если не успеть, газ пойдет, и мы все здесь останемся. Так что ты наверх дуй, мало ли что. Людей без командира нельзя оставлять.
К тому времени двое крепышей уже стояли рядом, ожидая приказа. Когда за ними захлопнулся люк, Сергей в свете фонарика дал инструкции, которые заключались в том, что как только он даст знак, они должны изо всех сил дернуть за ручку и отворить дверь, пропуская Сергея внутрь. Взявшись за первый тумблер, Сергей глубоко вздохнул. Сердце билось учащенно, мысли хаотично метались, совсем не так, как он привык в трудных ситуациях. Он всегда был хладнокровный, рассчитывал на свою реакцию, силу, ловкость. Здесь же от него ничего не зависело. Системе безопасности было абсолютно все равно, кто набрал код. Будь то хлюпик, женщина или ребенок, случайно узнавший код, или просто неуклюжий охранник, это не имело никакого значения. Капсула разобьется и в одну секунду отнимет жизнь у любого находящегося в комнате. Сергею представилось, что он ошибся в наборе кода и, повернув колесо, активировал притаившуюся смерть. Его душа воспарила и смотрит на три тела, дергающиеся в агонии. Одно его и еще два, доверивших ему свою жизнь. А там наверху еще люди, умирающие от радиации. И его жена и дочь, хоть и приемная, и отец Олега повторяющий несколько раз там на рыбалке: «Только тридцать секунда, Серега. Тридцать секунд». Сергей помотал головой. Сердце бухало, перекачивая вязкую кровь. Кислорода явно не хватало. Он напрягся, представив перед собой отпечатанный в городском фотоателье фрагмент секретной карты, с координатами входа, и пять цифр, ничем не отличающихся от остальных, нанесенных на карте, таких же серых и крохотных. Щелк, щелк, щелк,,, отчетливо повторяли тугие переключатели действия Олега. В голове уже шел обратный отсчет: «двадцать девять, двадцать восемь…». Он схватил круглый запор и повернул против часовой стрелки. Колесо вращалось медленно, даже не вращалось, а лениво поворачивалось, «двадцать семь, двадцать шесть, двадцать пять». «А ведь только пол оборота», – пронеслось в голове у Сергея. Силы уходили. «Давай, крути», – приказал он одному из крепышей. «Двадцать четыре, двадцать три, двадцать два». У крепыша получалось в два раза быстрее, но видно было, как и ему это дается с трудом. Смазанный давно механизм, поддавался с неохотой. Смазка выполнила свою основную функцию, защитила механизм от коррозии и сохранила его работоспособным, но за многие годы стала вязкой. «Пятнадцать», – стукнуло в голове у Сергея, когда крепыш затрясся от напряжения, но колесо больше не вращалось.
– Тяните, – крикнул Сергей.
Оба солдата вцепились в скобу и потянули, что было сил. Дверь сразу поддалась, но открывалась медленно. Сергей схватил руками за край двери и тоже потянул. Щель между дверью и косяком медленно увеличивалась. «Шесть, пять», – стучало в голове у Сергея. Он бросился в щель. Она была еще маленькой. Рыча от злости, Сергей одной рукой уперся в дверь, другой в косяк, вложил все силы и раздвинул щель еще чуть-чуть. Этого хватило. Он быстро поднял фонарик с пола и протиснулся внутрь, скользя лучом по правой стене. «Два», – Он увидел цифру на месте железной кнопки, которую должен был нажать, и когда цифра два превратилась в единицу, ударил по ней, что было сил и замер. В следующий момент ничего не произошло. Еще секунда, две, минута. Он стоял, упершись ладонью в холодный металл кнопки, и тяжело дышал. Рядом с ним, в проеме уже полностью открытой двери, стояли те два крепыша, без которых он бы не справился. Он улыбнулся им, повернулся спиной к стене и медленно сполз на пол.
Людей из города эвакуировали до самой ночи. Они были напуганы и торопились залезть под землю. Путь до самого «бункера», как окрестили новое убежище, был утомителен. Широкий коридор в три метра круто уходил вниз, пересекаемый нескончаемыми ступенями. Вдоль стены шли рельсы для вагонетки, но видать никто и никогда ею не пользовался, потому что даже внизу ее не обнаружили. Сергей с Олегом руководили размещением людей внизу. Наверху, за главного, остался Прохоров. Сергею с Олегом по долгу службы приходилось посещать разные военные базы. Все они были похоже основными принципами обеспечения безопасности и жизнеобеспечения. Поэтому особого труда в размещении людей не составляло. Вниз спустились, освещая путь фонариками. Законсервированный поезд генератор при беглом рассмотрении был исправен. Среди людей оказался машинист поезда, который недавно прибыл в город и он взялся за запуск генератора. Пройдя немного дальше, Сергей обнаружил, что железнодорожные пути, соединяющие все сектора подземного города, завалены. Обрушен, оказался полностью весь туннель, так что надежда оставалась только на пешеходные коридоры.
Тем временем наладили телефонную связь между поверхностью земли и бункером, чтобы координировать действия. Военная закалка и организованность большинства людей позволила быстро наладить доставку всего необходимого из города. Быстро создали несколько групп, задействовали все костюмы радиационной защиты. Каждая группа согласно приказу доставляла в бункер продукты, бензин, керосин, вещи и так далее. Все это походило на гигантский муравейник с одним входом в подземную часть. Внутри кипела работа, организовывался быт, сверху в сторону города, простиралась тропа жизни, по которой сердце муравейника снабжалось всем необходимым.
На удивление, электричество в сети было, но не во всей, а в одной из веток. Это обнаружилось простым и неожиданным способом. Один из людей просто включил выключатель на стене, и комната, в которой он был, озарилась обыкновенной электрической лампочкой, свисавшей на проводе с потолка. Это было как нельзя вовремя, но странно. Происхождение же самой электроэнергии можно было объяснить только тем, что залезшие по соседству под землю люди уже успели запустить основной поезд-генератор, который и дал напряжение по всей подземной цепи. Обстановка многочисленных комнат казалась естественной. Вот только двери были везде открыты, а в комнатах царил беспорядок. Сергей переходил от одной комнаты в другую и чем дальше он углублялся, тем больше ему казалось, что после закрытия бункера здесь кто-то побывал. Например, на пожарных щитах не было инструмента. Или, в аккумуляторной не было ни одного аккумулятора, а на полках царил такой беспорядок, как будто кто-то забирал нужные вещи а остальные небрежно отбрасывал в сторону.
Ближе к вечеру Олега разыскал один из солдат.
– Вас земля вызывает.
– Слушаю.
– Олег, – раздался в трубке голос Николая, – здесь люди пришли, не наши. Много людей, и военные, и гражданские. Самый главный, полковник Руслан Салимханов. Говорит, вы его знаете.
– Руслан? – Как бы сам себя спросил Олег. – В такой суматохе он совсем позабыл про полковника Руслана и про его часть, и про свое приглашение. – Да, Николай. Давай спускай всех сюда.
– Олег, а у нас места хватит на всех?
– Хватит, – не задумываясь ответил Олег, хотя сам еще и не представлял реальных размеров нового дома.
Люди спускались напуганные. Даже военным с трудом удавалось сдерживаться. На гражданских больно было смотреть. Некоторые пребывали в шоке, другие же закатывались в истерике. Дети плакали, жались к родителям и старались спрятать лицо. Одна девочка, лет восьми, вся чумазая, выделялась своим спокойствием. Она ходила между людей и искала свою маму. У взрослых сжималось сердце. Некоторые старались ее приласкать, даже взять к себе. Может на время, пока не найдется мама или насовсем, но девочка ни с кем не оставалась и продолжала свои поиски. С каждым новой партией людей, воздух в бункере насыщался запахом пота, мочи и страха.
Уже когда на поверхности наступила глубокая ночь, полковник Прохоров последний вошел в бункер и закрыл за собой герметичную дверь.
Уставший и изможденный он присел на ступени и опустил голову на грудь. В его голове метались обрывки мыслей и образов. Он гнал их от себя, но ничего не помогало. Он попытался расслабиться, но все тело ныло. Казалось, нет сил шевелиться, но и сидеть без движения раздражало. Николай собрал силы и переполз на ступеньку ниже. Как ни странно, но это принесло облегчение. Он повторил свои действия. К нему подошел какой-то человек, на вид тоже уставший, но стоящий на ногах. Он помог Николаю подняться, и они вместе, поддерживая друг друга, поползли вниз, ко всем. Когда наконец-то бесконечная лестница оборвалась, Николай оказался в огромном зале, до потолка которого было не менее десяти метров. В нем было столько людей, как на вокзале перед прибытием поезда. Люди, люди, люди. «И все-таки очень тесно», – подумал Николай и растянулся со своим попутчиком на маленьком кусочке открытого пространства прямо около лестницы.
Рана Олега воспалилась, поднялась температура, и сейчас он лежал в наспех развернутом госпитале. Сергей по умолчанию принял все руководство на себя. Ему помогали офицеры. Все-таки хорошо, что в такой ситуации основная масса народа были военные, либо их семьи. Уже сложившаяся иерархия подчинения уберегала от неразберихи и хаотичных действий. Несмотря на то, что паники среди людей не было, что уже было хорошо, организация оставляла желать лучшего. Все были растеряны и угнетены. Хорошо еще, что быстро под землю залезли. Там, наверху, уровень радиации все усиливался, и оставаться любую дополнительную минуту грозило смертью.
Сергей давал указания, где размещать людей и сколько. Он стремился к коридору, к тому коридору, который соединял служебные помещения по обслуживанию участка подземной дороги в этом секторе. По карте там, в конце коридора должна была быть дверь, а за ней переход в очередной отсек подземного города, по своим размерам даже немного больший, чем тот, в который они спустились. И он нашел что искал. Такая же металлическая, мощная дверь, как и на входе в бункер разделяла отсеки подземного города. Сергей достал фотографию документа, посмотрел на нее внимательно и подошел к двери с намерением набрать код, но вдруг увидел, что она приоткрыта, совсем чуть-чуть. Он потянул, и она легко отворилась, даже без особых усилий. Он покачал ею влево, вправо. Его удивило, что на входе такая же дверь поддалась с трудом. Внимательно приглядевшись, Сергей заметил, что петли, на которых висела дверь, явно кто-то недавно смазал. Вывод напрашивался сам собой. Ее поддерживали в рабочем состоянии и, судя по всему, пользовались.
Света сидела на широком бетонном крыльце здания, смотрящего на мир пустыми проемами окон. Когда-то они с мужем работали здесь. С глубокой тоской смотрела она на тусклый свет луны, пробивающийся через толщу пепла. Порой в редкие ночи можно было даже рассмотреть свет «Венеры», которая в прошлой жизни первая показывалась на вечернем небосклоне и светила ярко, намного ярче все остальных звезд. Казалось, что она главенствует над всеми звездами, что именно она выпускает их на небо, а утром собирает и, убедившись, что никто не остался, сама тает в утренней заре. Но это все были воспоминания. Сейчас увидеть маленькое пятнышко и то счастье, напоминание, что вокруг все-таки остался мир.
«Мир, какое емкое слово», – думала Света. «Как безрассудно мы использовали это слово, сами хоть и зная, но, не осознавая его значения. Не обращали внимания на то, что даже в самом слове заложено – в мире должен быть мир. Что это – не разделимые значения, что это – одно целое. Сначала мы разделили слово на два значения, употребляя его как определение пространства, в котором живем, и отношения между людьми. Затем и эти два значения разбили на осколки. Пространство поделили на страны, области, города. Человеческим отношениям тоже нашли определения: дружеские, теплые, холодные, враждебные. А в конце и вовсе уничтожили, уничтожили все; и те осколки, из которых состояло пространство и… самих людей. Нет теперь „мира“, никакого. Нет ни пространства, ни отношений. Некому делить это всеобъемлющее слово».
Света глубоко вздохнула. Дышать в противогазе было тяжело. Она шумно вдыхала и выдыхала эту смесь через фильтр, которую трудно было назвать воздухом. Кислорода не хватало. Вернее для поддержания жизнедеятельности организма его было достаточно, но присутствовало постоянное чувство, что он вот-вот кончится. Вдыхаемая смесь имела свой запах, свой вкус, вкус заточения. Она вдыхала спертый, с привкусом воздух и вспоминала вкус другого, чистого, наполненного озоном после дождя. Или, бывало, с необъяснимой тягой ей казалось, что именно сейчас она вдохнет тот вкусный, ароматный воздух на цветочной поляне поутру. Мозг сопротивлялся действительности. Он не готов был умирать.
Света не могла привыкнуть к жизни крота. Не могла привыкнуть к мысли, что теперь здесь ее дом. Не могла даже поверить, что все то, что произошло с ней за последние годы, реальность. В те редкие ночи, когда ей удавалось выйти на поверхность, ей казалось, что она состоит из двух разных людей. На поверхность поднимается один, а под землю спускается другой. Она даже задумывалась, что наверно это какая-то форма сумасшествия.
Она не видела Солнца с того самого дня, как они спустились под землю. Говорят, оно исчезло через три дня после начала катастрофы. На четвертый день пыль и пепел заволокли все вокруг, мгла легка на бренную землю и… не ушла. На пятый и шестой день она все сгущалась и сгущалась. Люди тогда выходившие на поверхность рассказывали, что ощущали как мгла залазит под защитный костюм, пробирается через фильтр и оседает в легких.
Спустя год люди снова начали подниматься на поверхность, но только по ночам. Днем ядовитое Солнце палило так, что даже в костюме находится на поверхности было не безопасно.
Света сидела и воспоминания сами возникали и уводили ее в прошлое и конечно в тот день, когда все кончилось. Такая тоска, такая грусть накатывала каждый раз, когда она поднималась на поверхность, самый раз пулю в лоб пустить.… Ну, нет, пока есть о ком беспокоиться, о ком заботиться она будет жить, будет, назло этой поганой судьбе.
Вновь и вновь и мыслями и чувствами Света возвращалась к событиям двухлетней давности. Она со своим мужем Николаем и двумя сыновьями близняшками спускались вот по этой лестнице в бомбоубежище, чтобы из него войти в подземный бункер, который предназначался как временное убежище в случае опасности ядерной войны. Света на тот момент не воспринимала все происходящее как реальную опасность. Скорее это было очередное учение. И когда она взяла на руки Артема, а Николай Никиту, чтобы толпа не задавила детей, она даже пожалела, что не осталась дома. Ну получила бы завтра выговор от начальства, зато дети не получили бы шок.
Впервые Света ощутила страх, когда вместе с потоком толпы оказалась за дверью разделяющую бомбоубежище от бункера. Подземелье, замкнутое пространство, толпа уносящая тебя еще глубже и никого вокруг. Все окружающие лица вдруг перестали восприниматься как люди. Даже знакомые, вот Людка соседка, а вот Семен слесарь, местный выпивоха с детьми, казались неестественными, совсем не знакомыми существами. Всем этим людям здесь было не место, как, впрочем, и ей самой. Рядом не оказалось ни одного близкого человека. А близкий человек, как она вдруг осознала, у нее был только один, ее муж. Вот здесь она и начала тихо паниковать, крутя головой в разные стороны в поисках Николая. Но его не было. Она даже хотела повернуть назад, но толпа толкала ее все глубже под землю. Света лишь крепче прижала Артема и поклялась себе больше никогда не расставаться с мужем после того, как закончатся учения.
Она вместе с толпой бесконечно все спускалась и спускалась, и с каждой ступенькой что-то сверху все больше давило и сжимало голову. От этого реальность растворялась, а взамен заполняла растерянность. Где-то уже на полпути Света почувствовала себя зверем, которого обложили со всех сторон. Ни свернуть с пути, ни повернуть назад. Впереди только опасность, которую ни избежать, ни отсрочить. Даже остановиться нет возможности. Словно почуяв материнскую растерянность и панику, Артем расплакался, заерзав на руках. Итак руки отваливались от напряжения, а тут еще сынок стал выворачиваться и канючить. «Ну, ну, – уговаривала Света сына. – Еще чуть-чуть, потерпи. Скоро дойдем. Совсем немного осталось». Она покачивала его на руках, продолжая спускаться. Артем не успокаивался. Детские слезы падали на грудь Светы, обжигая кожу. «Ну ты ведь хочешь увидеть папу, Никиту?» – Артем кивал головой и размазывал слезы маленькими ладошками. – «Ну вот, сейчас дойдем. А там нас папа ждет с Никитой». Свете так хотелось уже куда-нибудь дойти, и чтобы там непременно был муж со вторым сыном. Уже тогда внутри все сжималось от мысли, что они разлучились навсегда.
Наконец спуск закончился. Внизу ждал пропускной пункт почему-то из вооруженных солдат. По спискам они сверяли спустившихся людей и по каким-то одним им известным причинам направляли в разные стороны. Солдаты были раздражены. Они очень грубо обошлись с женщиной, стоявшей впереди. Один из солдат просто швырнул ей паспорт. Женщина не успела его поймать, и тот упал на пол. Ей не сразу удалось найти его между ног плотно стоящих людей. «Чего копаешься», – рявкнул солдат. «Ты не одна такая, давай быстрее, не задерживай нормальных людей». Свете резануло слух как были сказаны слова «нормальных людей». Женщина еще больше засуетилась. Толпа роптала и нажимала все сильнее. Женщина наконец-то схватила свой паспорт с пола и в этот момент кто-то наступил на нее. Она резко одернула руку и Света увидела как на запястье с тыльной стороны ладони выступила кровь. Лицо женщины скривилось, видать было очень больно. Но она не произнесла даже слова возмущения, а даже наоборот заискивающе сказала: «да, да, уже иду», и побыстрее прошмыгнула мимо солдат в том направлении, куда ей указали. Свету подмывало приструнить охамевших солдат, но Артем плакал, окружающей толпе было все равно, всем хотелось быстрее пройти как собственно и самой Свете и…, она промолчала.
Сверив Светин паспорт со списками, солдат сразу смягчил тон и довольно вежливо сказал «пожалуйста, пройдите туда», и указал направление. «Там», это через коридор в другом зале, Свету ждал еще один пропускной пункт, но уже без толпы и вооруженных солдат. Женщина в военной форме, в которой Света узнала секретаршу Виктора, выделила ей комнату.
– Вы не знаете, это надолго? – Спросила Света.
– Ну откуда мне знать. Никто же ничего не объясняет, – улыбаясь, ответила секретарша. – Думаю, вы даже больше меня знаете.
– Нет, я тоже ничего не знаю. А Николай тоже должен сюда прийти?
– Да, конечно, эта комната для всей вашей семьи.
Подошла еще одна семья. Света их знала постольку поскольку. Встречались иногда, здоровались, не более. Муж был спокойный мужик, а жена очень скандальная.
– Какой ужас, зачем нас сюда загнали!? Этому Виктору просто делать нечего. Недавно сгоняли, и снова…
– Ваша комната…, – женщина даже не дала секретарше договорить.
– Да знаю, знаю. До конца и направо. Кстати милочка, в прошлый раз полотенце было грязное. Уж не знаю, кто им вытирался, но это никуда не годится.
Следом шли еще люди. Женщина продолжая ворчать прошла дальше по направлению к своей комнате.
Света открыла ключом деревянную дверь, нащупала на стене выключатель. Зажглась яркая лампочка, озаряя выделенную комнату. Две сетчатых кровати, пустой шкаф с открытыми дверками и небольшой столик, под который были задвинуты четыре табуретки. Вот собственно и все, что предстало перед Светой. Ну еще между всем этим узкий проход ведущий к внутренней двери, за которой, как потом выяснила Света, пряталась малюсенькая душевая с унитазом.
Света тяжело вздохнула, сразу оценив тесноту. «Ну ничего, это ведь ненадолго», – сказала она про себя и закрыла за собой дверь, чтобы не слышать возмущения и жалобы находившихся в коридоре людей.
Но тонкая дверь не отделила ее от внешнего мира. С коридора все также были слышны разговоры, разве что тише. Артем вскоре уснул. Света ворочалась на неудобной кровати и, как ни пыталась прогнать тревожные мысли, ничего не получалось.
Вскоре захотелось пить. Все-таки под землей было душновато. Света открыла кран в ванной, но вода не полилась. Света вышла в коридор. Здесь не было много народа. Так, то тут, то там стояли по несколько человек и шептались неизвестно о чем. Вдоль коридора ходил патруль, наблюдая за всем происходящим. Вроде никто не издавал громких звуков, но в замкнутом пространстве все эти тихие звуки создавали постоянный давящий шумовой фон.
– Вы куда? – Остановил ее патруль.
– Я… Мы с сыном хотим пить. А в водопроводе нет воды. Я иду на пост узнать… – ее прервали.
– Вам там не помогут. Воды действительно нет. Но этим вопросом занимаются и буквально в течение часа вода будет. Пожалуйста вернитесь в комнату. – Успокоил ее молоденький солдат.
– А вы случайно не в курсе, сверху еще спускаются люди? – С надеждой на то, что Николай все-таки еще придет, спросила она.
– Вряд ли, – ответил другой солдат, почесав небритое лицо, – Вроде дверь еще часа два как закрыли.
– А вы не знаете, это надолго? – Не отставала Света.
– Ну, – солдаты переглянулись. То ли они не знали, то ли не имели право говорить.
– Я жена Николая Прохорова, зам. начальника части. Просто его нет, и я беспокоюсь, – поспешила добавить Света, решив, что так она покажется более своей что ли.
Лица солдат действительно стали менее напряженными.
– Да, вроде это надолго. Тревога боевая. Так что наберитесь терпения и вернитесь в комнату. Скоро все наладится. В столовой начали готовить завтрак. Так что скоро всех напоят и накормят.
И снова в груди что-то сжалось, впуская холодок отчаяния. «Когда это закончится? Почему до сих пор нет Николая? Где Никита? Вместе ли они?», – мысли смешивались. Не находя ответа, в этом ворохе сомнений и отчаяния зарождалась паника. Но Света смогла взять себя в руки.
– Спасибо, – произнесла она тихонько и вернулась в комнату.
Ночь видать закончилась. Света поняла это по усиливающемуся шуму. Она не спала. Все слышала и даже хотела выйти, но отчего-то не могла встать. Прям как во сне. Все вокруг кажется реальным, а собственное тело подводит, не слушается команды мозга.
В дверь несколько раз громко ударили.
Все на завтрак, – кричала громогласная женщина. – Пошевеливаемся, пошевеливаемся. И снова, но уже тише, так как женщина пошла дальше по коридору. – Все на завтрак. Пошевеливаемся, пошевеливаемся.
Артем резко открыл глаза и испугавшись, прижался к матери.
– Мама, мама. Где мы? Мне страшно. – Его глаза налились слезами, подбородок затрясся. Вот-вот он должен был разрыдаться.
– Все хорошо сынок. Все хорошо. – Света взяла его на руки. – Так надо. Это хорошее место. Сейчас мы пойдем покушаем. Скоро придет папа…, – Света говорила еще и еще, лишь бы не молчать.
Артем успокоился, чего нельзя было сказать о самой Свете. Ей так хотелось, чтобы кто-нибудь и ее саму взял на ручки, пожалел, утешил. Хотелось прижаться к крепкой груди мужа. Чтобы он обнял ее крепко, защитил и решил все проблемы и за нее, и за детей как уже бывало в их жизни и… как уже никогда не будет, вернулась она мыслями в реальность.
Столы накрыли, если можно так назвать, в большой рекреации. Еду привезли сюда в больших баках. Сама же кухня была явно совсем в другом месте. Как Света могла понять, оказалась она с сыном среди «элиты». Да оно и понятно, высокая должность мужа. Всего таких элитников оказалось человек сто. Ну может немногим больше. В основном вокруг за столами сидели женщины и дети. Мужчин было человек двадцать. Все были напряжены. Если и разговаривали, то вполголоса. Обслуживали всех всего две женщины, поэтому около стола раздачи образовалась очередь. Правда из-за нехитрого меню очередь продвигалась быстро. Одна женщина накладывала в тарелку большую ложку перловки на воде, вторая наливала в стакан компот из сухофруктов. Это оказался весь нехитрый завтрак. Некоторые вполголоса роптали, но так, чтобы явно их никто не услышал. По краям, в уходящих в обе стороны из рекреации коридорах стояли по паре солдат. Они не пялились на людей, но и глаз со всех не спускали.
Света и Артем подсели к паре с ребенком примерно такого же возраста, как и Артем. Кушать не хотелось. Нервная нагрузка и неаппетитная еда не располагали. А вот компот ушел быстро.
Антон, так звали мужчину за столом, собрал на поднос все стаканы и пошел за добавкой. Пока он ходил, Света выяснила, что он замначальника отдела связи, а его жена Лида медсестра. Вернулся Антон с полными стаканами… воды. Он виновато посмотрел на женщин.
– Компота больше нет. Сказали, что едва на всех по стакану хватило.
Ну и это было не плохо. С ночи так хотелось пить.
– А насчет воды в комнатах ничего не сказали? Когда дадут? – Поинтересовалась Света.
– Обещали вот сразу после завтрака. Какую-то отчистку делают.
Где-то далеко по коридору, а может и близко, Света еще плохо ориентировалась в звуках подземелья, раздались отрывистые хлопки очень похожие на выстрелы. Стоящие в коридорах солдаты тут же скрылись. Некоторые из мужчин, человек пять, быстро последовали за ними. Раздались два выстрела, потом с перерывом штук десять. Потом вроде стихло, но через минуту череда выстрелов раздалась совсем рядом. Ее прервала череда из другого оружия и опять все стихло. Народ забеспокоился.
– Что это? Где? Откуда стреляют? – Не одна Света не понимала даже с какой стороны доносились хлопки.
Буквально через пару минут вернулись мужчины с оружием в руках.
– Все хорошо граждане. Не беспокойтесь. – Предупреждая вопросы начал один из них. – Просто кто-то не адекватно отреагировал на…, ну…, тяжело в общем перенес спуск в убежище. Сейчас уже нет никакой опасности. Нас охраняют. Не переживайте.
The free excerpt has ended.