Read the book: «Снежная ловушка мистера Куина», page 3

Глава 6

Поскольку мой лучший костюм и так уже был на мне, быстро освежившись, я решил поискать в доме компанию поживее, чем Перси. И пока вновь шел по коридору, размышлял, какие древние духи тоже бродили по этому необычному месту. Между узкими окнами с закругленными арками я заметил тот же герб, что был и на перилах. На нем были изображены два переплетенных феникса и слово «Корнуоллис» внизу. Я решил, что это фамилия семьи, которая изначально владела Эверхэм-холлом, и по дороге гадал, как такой величественный особняк оказался в руках вульгарной кинозвезды.

Чем больше я осматривался, тем чаще замечал герб. Он был и на витражных окнах, и на дверях в разные спальни и, возможно, больше всего бросался в глаза на декоративных щитах, которые размещались между старинными портретами на стенах вдоль коридора. Любопытно, что их не выбросили во время ремонта.

К счастью, в Эверхэм-холле все же оказалось что-то интересное и кроме внутренних украшений. К тому моменту, как я спустился в главный холл внизу, прибыли еще двое гостей.

– Здоро́во, новый друг! – У подножия лестницы стоял мужчина с аккуратно уложенными волосами, в пальто из верблюжьей шерсти и с шелковым шарфом. – Я Антон Кавендиш, а это моя жена Альма. – Он быстро подошел ко мне, взял за руку и энергично потряс. – А вы у нас?..

– Мариус Куин. Давний приятель Беллы.

– А, так это вы писатель. – Он все еще тряс мою руку, которая уже начала болеть. – Я слышал, ваша книга действительно хороша. В самом деле, высший класс. Надо нам обсудить, как сделать из нее фильм.

Изящная, но явно волевая женщина рядом с ним покачала головой и неодобрительно поцокала языком:

– Антон, ты серьезно? Мы только зашли, а ты уже говоришь о делах. Можем хотя бы сначала встретиться с остальными, пока вечер не превратился в смертельную скуку?

Он уронил сумки на пол, бросил пальто раздраженному дворецкому и упал на одно колено:

– Моя милая, добрая, великодушная супруга, простишь ли ты меня когда-нибудь?

Она долго сердиться не могла и прыснула со смеху, поднимая мужа на ноги:

– Вставай, балбес. – А потом повернулась ко мне: – Приятно познакомиться, Мариус. Не сомневаюсь, уже скоро Антон посадит вас корпеть над сценарием.

Они сразу вызывали симпатию, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не признаться, как пригодилась бы мне оплата за какой-нибудь сценарий. Возможно почувствовав мое смятение, Антон решил мне помочь. Он обхватил меня за плечи и повел через дом, болтая о своей работе в качестве режиссера и о своей главной звезде, мисс Альме Кавендиш собственной персоной.

– Она работала в отделе дамских шляп в «Селфриджс», а я сразу понял, что встретил кого-то особенного. В отличие от нее, я влюбился с первого взгляда.

– Не верьте ни единому слову этого человека, Мариус, – заметила актриса. – Если, конечно, не хотите стать режиссером – в таком случае делайте все возможное, чтобы перенять этот дар болтливости.

– Можете не беспокоиться, – сказал я. – Я пробовал себя в театральной режиссуре, и оказалось, что это не мое. На самом деле я был так занят с тех пор, как опубликовал свою первую книгу, что вот уже несколько лет не бывал в кино.

– Работали не покладая рук, без сомнения, – хихикнул муж Альмы. – Но я вас не виню. Фильмы – это средство для художников, которые хотят рассказывать истории простачкам. А вот вы, авторы, – настоящие творцы.

Не желая переубеждать его, чтобы все же получить работу, я не знал, как на это ответить. К счастью, в этот момент мы дошли, и Альма открыла дверь в роскошный салон, где несколько других гостей уже играли в дартс.

– Ты здесь! – воскликнула Белла из-за бильярдного стола.

Не могу описать ощущение, когда она бросилась ко мне через комнату. И едва ли я когда-либо чувствовал себя настолько достойным такой реакции. К сожалению, длилось это чувство недолго.

– Альма, мы не виделись целую вечность! – сказала моя старинная подруга, обнимая женщину рядом со мной. Антону досталось по поцелую в каждую щеку, а мне Белла лишь улыбнулась. Очевидно, не посчитала нужным проявлять какие-либо поверхностные знаки привязанности к мужчине, которого знала дольше остальных. По крайней мере, именно так я сказал себе, и в качестве подтверждения Белла весьма оживленно представила меня остальным:

– Позвольте представить, это Мариус. Мы дружим с детских лет в Хёртвуде. Конечно, вернувшись с войны, Мариус покинул нашу глушь ради ярких огней Лондона. – Помедлив, она раскрыла последний важный нюанс: – Он пишет детективы.

– Куин! – воскликнул молодой человек, который держал три дротика в одной руке. – Вы – Мариус Куин!

– Совершенно верно. – Я, наверное, должен был покраснеть или сделать вид, что смутился из-за того, что меня узнали, но я не привык к такому вниманию и просто смотрел на него, когда этот тип с землистым цветом лица в дешевом костюме бросился ко мне.

– Мне понравилась ваша книга «Убийца за кулисами», это просто-напросто лучший детектив, что я читал за годы! – Мужчина жизнерадостно хлопнул меня по плечу – к счастью, пустой рукой. Даже я подумал, что он зашел слишком далеко с похвалой, но он еще не закончил: – Последняя сцена, где убийцей оказывается…

– Это Карл Уилсон, – перебила его Белла слегка извиняющимся тоном.

Как я мог не обожать ее после того, как она остановила его, не дав закончить предложение в комнате, полной потенциальных читателей?

– Он коллега Гилберта.

Не успел я спросить, кто такой Гилберт, как Уилсон усадил меня в кресло и в течение следующих тридцати минут расспрашивал меня о том, как проходит писательский процесс. Ему было чуть больше двадцати, и он оказался из тех людей, которые никогда не задумываются, что тема обсуждения может быть вам неинтересна. В нем ощущалась странная напряженность, и его глубокие карие глаза постоянно двигались. Еще с ним было довольно скучно, и дорогая Белла поглядывала на меня через комнату, сочувствуя моему положению.

Пока Уилсон болтал, у меня появилась возможность рассмотреть других гостей вечеринки. Я почему-то предположил, что, раз Белла с такой легкостью добавила меня в список приглашенных, мероприятие намечалось большое, но теперь я видел, что намечалась скорее камерная встреча. В дополнение к яркой парочке, с которой я уже познакомился, там была женщина, которая как будто не могла стоять на месте, в блестящем красном платье с вышивкой и с помадой в тон. Если она не танцевала, то играла в дартс или висла на шее Антона или Альмы, а потом переходила к Белле и снова по кругу. О ней я не узнал практически ничего, так как Уилсон не просто болтал, а болтал ужасно громко. Все, что я услышал, так это что ее зовут Поппи, и у меня сложилось четкое впечатление, что никому она не нравится.

Последнего гостя я заметил в дальнем углу комнаты, он говорил по телефону. Примерно моего возраста (мне исполнилось двадцать восемь – уточняю для тех, кто придает таким деталям большое значение). Несмотря на деловой костюм, было в нем что-то спортивное. Широкие плечи, мускулы – очень похож на мальчишек из моего детства, кто мог говорить только о регби, крикете и футболе. Из-за шумной болтовни Уилсона я не мог расслышать, что он говорит, хотя, судя по серьезному выражению лица, беседа ему удовольствия не приносила. Поначалу я подумал, что это и есть наш хозяин, но, когда дверь распахнулась, судя по всему, по собственной воле, я осознал свою ошибку.

– Дамы и господа… – В дверях никого не было. Просто темное пространство, за которым должен был находиться говоривший. – А вот и человек, которого вы все до смерти хотели увидеть. Сесил Синклер!

И вошел один из тех похожих на испанцев парней, которые появлялись почти в каждом фильме с тех пор, как Рудольф Валентино впервые украсил собой экран. Он взмахнул руками, и коктейли, которые он держал в каждой руке, красной жидкостью выплеснулись прямо на ковер.

– Сесил, выпендрежник, – отчитала его Альма, и я точно понял, какая у нее была роль в компании друзей.

– Счастливого Рождества, старина! – присвистнув, воскликнул Антон.

– Для этого уже поздно. – Сесил отпил сначала из одного бокала, затем из другого, хотя содержимое выглядело одинаково. – Меня интересует лишь наступающий год. И какой год!

К нему подошла Поппи, и они занялись поистине ужасающей демонстрацией физической привязанности. Парочка слилась в сплошные ноги и губы и издавала такие звуки, будто кто-то пытался запихнуть кошку в сливное отверстие. Мне на это смотреть не нравилось, но я чувствовал, что необходимо разглядеть человека, который собрал нас всех вместе. Эксцентричным было не только его театральное появление. Сесил Синклер был одет в красный бархатный костюм с шейным платком с цветочным орнаментом и выглядел совсем не как все знакомые мне мужчины – и к тому же носил бриллиантовые гвоздики в обоих ушах. Экстравагантность ему явно была не чужда, и даже в его кожаные «оксфорды» были вставлены драгоценные камни в тон.

– На что ты так уставился?! – завизжал он, когда наконец оторвался от своей возлюбленной. И я был рад, что объектом его гнева оказался не я, а бедный скучный Карл Уилсон, который явно мечтал провалиться сквозь землю.

– Простите… Я просто ваш большой фанат, мистер Синклер. Честное слово.

– Сесил, еще так рано, а ты уже пьян, – начала распекать его Белла. – Постарайся вести себя вежливо, иначе я заберу своих друзей и уеду.

Кинозвезда растерял развязный вид и нацепил унылую гримасу, с которой и обратился к юному поклоннику:

– Раз ты фанат, могу простить, что ты так пялился, но постарайся не допускать этого впредь. – Голос у него был довольно пронзительный, так что хорошо, что для карьеры в немых фильмах он не требовался.

– Конечно, мистер Синклер. – Уилсон был прирожденным подхалимом и опустил голову.

Сесил оглядел комнату в поисках чего-либо, что могло бы его заинтересовать. У него был взгляд охотника, и скоро он остановился на мужчине с телефоном.

– Гилберт! Ты уже успел разозлить меня на Рождество. Можешь уже оставить свои дела и присоединиться к нашей компании?

– Так его, дорогой, – подбадривала его Поппи, и когда Гилберт продолжил говорить по телефону, Сесил действительно вышел из себя:

– Ради всего языческого! Ты мог бы повесить трубку и подойти сюда?

Что бы этот мужчина ни делал, все получалось театрально. Из вежливости я бы дал ему около тридцати, но, присмотревшись получше, понял, что морщины вокруг глаз скрывал слой косметики.

– Никто никогда не воспринимает мои вечеринки всерьез. – Он четко проговаривал каждое слово, с паузами, чтобы убедиться, что все, что он говорит, оказывает максимальное воздействие. Было очевидно, что он хотел нашего внимания – к себе, и только к себе. Чего я не мог понять, так это почему моя дорогая умная Белла хотела иметь что-то общее с таким человеком.

– Буду через минуту, – откликнулся Гилберт, прикрыв часть телефонной трубки с микрофоном рукой, но этой уступки было недостаточно великолепному Сесилу Синклеру.

– Закончишь прямо сейчас. – Бросив один из опустевших бокалов, который отскочил от ковра так, что ножка сломалась пополам, об пол, актер в мгновение ока пересек комнату, а его рука дернулась вверх и прервала связь.

– Ты свинья! – воскликнул Гилберт. – Это был важный звонок! У тебя нет никаких прав…

Синклер уже развернулся на каблуках и вернулся к своей спутнице.

– Это моя вечеринка, мой дом, и вы – мои гости. Я могу делать что захочу. – Сесил говорил как избалованный ребенок, который сидит в своем ярко раскрашенном дворце. Он определенно был избалован – только малолетства не хватало.

По сдержанной реакции Беллы я понял, что такое поведение было не в новинку. Я думал, что та храбрая девушка, которую я знал, положит конец такому отвратительному поведению. Время явно повлияло на нас обоих, но она изменилась сильнее, чем я ожидал.

В конце концов режиссеру Антону Кавендишу пришлось удерживать Гилберта, чтобы тот не дал актеру по лицу.

– Какая сцена! – Он одобрительно хлопнул в ладоши. – Знаешь, Сесил, придется найти тебе роль злодея в одной из картин. Ты так убедителен! – Его красноречивые комплименты определенно оказывали на пьяную кинозвезду больше влияния, чем любая попытка осуждения. – Ну правда, ты устроил нам настоящее представление.

Синклер закатил глаза так, что они исчезли под бровями.

– Делаю все, что в моих силах.

Он рухнул на черный кожаный диван и с веселым гиканьем усадил Поппи себе на колени.

Я посмотрел на парня в костюме в тонкую полоску, который все еще не сводил глаз с телефона, будто мог заставить оператора снова соединить его с собеседником. Белла, судя по всему не зная, как отреагировать на произошедшее, держалась неподалеку. Было что-то ужасно нерешительное в ее поведении, и я не мог не думать, как сказались на ней те годы, что мы провели порознь.

Пока Синклер с Поппи миловались на диване, в комнате вновь воцарилось относительное спокойствие, но как будто никто не почувствовал облегчения по этому поводу. Альма держалась за бильярдный стол, словно боялась, что он может неожиданно улететь. Даже трусливый Карл Уилсон, который, судя по всему, прежде не встречался с этим бескультурным актером, был напуган оказанным приемом.

Белла подошла к моему креслу и заговорила так тихо, что я едва мог различить слова за звуками страстных поцелуев:

– Сесил не всегда такой. В трезвом состоянии он может быть вполне милым.

Я обернулся к ней, но Белла не хотела смотреть мне в глаза, вместо этого глядя на падающий за окном снег.

– А на что ты рассчитывала? Что ему делать в канун Нового года, если не пить? – так же тихо спросил я, чтобы услышала только она.

Белла не ответила, и я снова задался вопросом, как все эти люди оказались в Эверхэм-холле.

– Вы, должно быть, Мариус. – Гилберт сдался, оставил телефон и широкими шагами пересек комнату. – Храбрый и благородный Мариус Куин, который пропал на континенте и наконец снова появился. – Он коротко рассмеялся, и этот смех окатил меня, точно холодный душ зимним утром. – Не беспокойся, приятель. Белла мне твои секреты почти не рассказывала. Постараюсь не ревновать, если и ты так поступишь.

То, что он знал обо мне так много, застало меня врасплох, и к тому, что последовало дальше, я оказался совершенно не готов. Пройдя мимо моего кресла, он обнял женщину, которая очевидно превосходила его во всем, так что я раздумывал, не отрезать ли ему руку одним из тех охотничьих ножей, которые висели на стене между окнами.

– Это мой… – начала Белла, пытаясь объяснить, – это Гилберт Бэйнс. Кажется, я упоминала о нем на прошлой неделе?

Она определенно не упоминала о своем чрезмерно накачанном бойфренде, иначе я ни за что бы не принял приглашение на вечеринку. Повезло, что я окоченел, точно мертвый кролик, иначе мог бы прямо так и ответить.

– Приятно познакомиться, – продолжил Бэйнс. У него был гнусавый голос, а лицо выглядело так, будто по нему прошлись утюгом. Мне не понравилось в нем ровным счетом ничего, а я знал его меньше минуты.

И как же я попался в такую мерзкую ловушку, спрашивал я себя. Приехал в дом с привидениями в канун Нового года, в компанию людей, которые, очевидно, друг другу не нравились, к двойнику женщины, которую я когда-то любил. Сложно представить, что еще могло пойти не так, но после знакомства с Гилбертом нервозная тишина стала еще хуже.

В итоге прервал ее Сесил Синклер:

– И чего вы все такие несчастные? Сейчас же праздник!

На стене у дивана была кнопка, и вскоре после того, как хозяин дома нажал ее раз пять, надутый дворецкий вкатил в комнату тележку.

Франтоватый, хоть и вызывающий отвращение актер-любитель поднялся и схватил бутылку коньяка.

– Мы должны пить, танцевать и веселиться!

– Ты обещал, что будешь хорошо себя вести, старина. – Осуждающий тон Антона никакого эффекта не произвел, но мужчина не сдавался: – Ты уверен, что это хорошая идея?

Сесил вытащил пробку зубами и выплюнул в другой конец комнаты.

– Нет, не хорошая. Это отличная идея!

Он опрокинул бутылку в рот, а потом, когда уже не мог больше пить, вытер губы вельветовым рукавом и упал на ковер лицом вниз.

Глава 7

К большому разочарованию большинства, Сесила Синклера не отравили. Поппи проверила, что он все еще дышит, а потом визгливо рассмеялась, отчего задрожали бильярдные шары.

– Он говорил, что сегодня будет весело, и я намерена кутить!

Она хлопнула в ладоши и отправилась за бокалом вина. Мне показалось странным, что дворецкий не остался разливать напитки, но, возможно, наш выведенный из строя хозяин ценил приватность.

И как будто в доме собралось недостаточно раздражительных гостей, прибыли еще несколько – и как раз стали свидетелями фокуса Сесила с перемещением на ковер.

– Вижу, мой сын, как всегда, на высоте. – Высокий осанистый мужчина лет шестидесяти подошел и толкнул актера носком подбитого гвоздями ботинка. – Ты был таким обольстителем. А теперь посмотри на себя!

Женщина, явно гораздо моложе мужчины, в простом кремовом платье, замерла в дверном проеме, будто боясь зайти в комнату. Мужчина, который являлся – и великим детективом для этого быть не нужно – отцом Сесила, одним плавным движением поднял сына на ноги. У Сесила не было ни сил, ни желания стоять, так что вскоре его вновь поместили на софу.

– Я Эдит Хэвлок. – Девушка была изящным боязливым созданием, которое определенно не вписывалось в обстановку – это стало ясно, когда она наконец переступила порог. Она обошла всех, представилась, повторяя свое имя каждому из нас на случай, если его не услышали.

– Я Карл Уилсон, – представился младший среди приехавших гостей, широко раскрыв глаза при виде очаровательной сильфиды. – Работаю в банке с…

– Я Поппи, – перебила его яркая и дерзкая любовница Сесила без намека на улыбку. – Просто Поппи. Это мой сценический псевдоним.

– Вы тоже снимаетесь в фильмах? – спросило неземное создание.

– Скоро буду. Сесил говорит, что я могу стать лучшей актрисой своего поколения.

– Ну а я была секретаршей, – с такой нерешительностью проговорила Эдит, будто ей с трудом удавалось выдавливать слова. – Пока не встретила Росса.

Присутствием этой хрупкой молодой девушки больше всего был взволнован Уилсон, и я мог только предположить, что он не понял ее статуса здесь. Я не мог его винить. Между отцом Сесила и его красивой спутницей было лет сорок разницы. Если бы я не наблюдал за своими собратьями с таким интересом, то мог бы принять ее за его дочь. В том, что я сидел далеко от этой группы оригиналов, был большой плюс: я мог следить за всеми, а они на меня особого внимания не обращали. Еще до того, как я стал писателем, мне всегда нравилось изучать окружающих, и сейчас меня поразило то, что отец Сесила и мисс Эдит Хэвлок определенно были возлюбленными.

Мне встречались такие пары раньше, но эта была самой необычной. Он не был похож на тех грациозных общительных типов, которые иногда привлекают молодых поклонниц. Манеры его были грубоваты, он мог похвастаться бородой рыбака и носом-картошкой цвета хорошего бургундского вина.

В конце концов представлять его самого пришлось Белле.

– Это отец Сесила, Росс Синклер.

Синклер-старший быстро взглянул на нее, а потом вновь навис над своим опьяневшим сыном. Только грубияна с резким голосом нам на этой вечеринке и не хватало. Еще несколько минут назад я планировал забрать собаку и уехать в метель, но теперь мысль о фейерверках, которые наверняка уже скоро начнутся, начала меня греть.

Альма, очевидно, была мудрее большинства собравшихся, и, когда она подошла к пожилому мужчине поговорить, я наконец кое-что понял об этом разношерстном собрании.

– Мы приехали сегодня только потому, что Сесил сказал, что бросил пить.

– Поклялся, что это уже позади, – добавил Антон, подходя и обнимая жену за талию, так что теперь плачевное состояние лежащего актера изучал уже ряд зрителей. Я заметил, что от его прикосновения Альма слегка дернулась.

– Неужели опять? – спросил Росс Синклер, не сводя глаз с сына.

– Очередная выпивка, я полагаю, – ответил Антон, рассеянно поглаживая талию жены. – Он почти сорвал последние съемки, над которыми мы работали вместе. Мне пришлось использовать дублеров и снимать их со спины, когда Сесил не мог прийти на съемочную площадку.

Печальные воспоминания были прерваны грубым хохотом Поппи.

– Ах, какие же вы зануды! Сесил просто захотел немного развлечься. В этом нет ничего плохого, тем более сегодня.

Росс неприязненно посмотрел на девушку и знаком показал Антону, что ему нужна помощь – перенести Сесила куда-нибудь в более уединенную обстановку.

Они уже собирались поднять спящего, когда снаружи раздалось несколько громких хлопков подряд. Эдит Хэвлок подпрыгивала от каждого, а Белла побежала к окну, полюбоваться видом.

Яркие разноцветные взрывы расцветили небо. Ближайший город, должно быть, решил воспользоваться перерывом в плохой погоде и насладиться ночным огненным шоу. Снег создал белый экран для проекции, и внутренний двор Эверхэм-холла окрасился в красные, желтые, зеленые и синие цвета, которые смешались, оживляя пепельно-серый пейзаж. Зрелище было впечатляющим, и через несколько секунд все гости подошли к окнам полюбоваться.

– Как прекрасно, – сказал Уилсон своим странно осторожным тоном.

Гилберт стоял рядом со мной, нарочито крепко прижимая Беллу к себе, тем самым опровергая свое же утверждение, что не хотел вызывать у меня ревность. Этот краткий момент их единения усилил ощущение пропасти между нами. Когда небо снова потемнело, вернулось и прежнее тревожное напряжение.

– Поможете мне его поднять? – спросил Росс Синклер режиссера.

После пары мгновений в задумчивой тишине Антон кивнул, и мужчины подхватили Сесила под руки. Его голова качнулась, на губах появилась слабая улыбка, но он не пошевелился.

– Не уходи без меня! – крикнула Эдит своему возлюбленному, будто только он мог ее защитить.

Она бросилась вслед за мужчинами, и вместе они покинули комнату. Оставшиеся гости переглянулись: было принято решение разойтись.

– Я переоденусь к ужину, – заявила Альма, и вслед за ней заторопились и остальные.

– Я пойду в кабинет, мне надо позвонить, – сказал Гилберт Белле, а Поппи выплыла из комнаты без объяснений.

Остались только Белла, Карл Уилсон и я. Я надеялся, что он уйдет вместе с остальными и я наконец смогу расспросить подругу о том, что же она забыла здесь с этими людьми, но Уилсон был не из тех, кто понимает намеки.

– Белла, может, пойдем прогуляемся? – предложил я, не сводя глаз с нашего нежеланного спутника.

– О, я останусь, спасибо, – пронзительно рассмеялся Уилсон. – Надо книгу дочитать, до ужина еще много времени. – Он снова устроился в своем кресле, а я поразился, как кто-то может настолько не замечать царящих в комнате настроений.

– Конечно, – ответила Белла тем же нервным голосом, который, судя по всему, стал для нее привычным в эти дни. Она взяла со спинки одного из стульев шелковое кимоно с длинными рукавами и прошла вперед, в коридор.

– Нам не обязательно далеко идти, – сказал я, а она тем временем уже открыла дверь в следующую комнату, и мы оказались в большой просторной гостиной с необычным сочетанием мебели в стиле королевы Анны и очень современных произведений искусства. Я заметил яркие краски Сезанна и то, что я принял за работу Метценже. И наконец смог задать важный вопрос, который до сих пор вертелся на задворках памяти.

– Как Сесил Синклер смог себе позволить такое место? – спросил я, пока Белла плотно закрывала дверь, а потом встала, прижав к ней руки. – Хотя нет, сначала скажи мне, почему ты вообще решила, что мне будет приятно сегодня сюда приехать. Я подумал, что ты оказываешь мне услугу, представляя меня людям, которые могут поспособствовать моей карьере, или что ты просто хотела удостовериться, что я не сижу дома взаперти. Но дело не в этом, так?

Одним быстрым движением Белла повернулась ко мне:

– Признаюсь, я рада, что ты здесь, Мариус. – Она подошла к огромным окнам, выходившим в белый сад. – Гилберт уже какое-то время работает советником Сесила. Помогает ему с финансами. Но недавно появились проблемы.

– А, так твой приятель здесь охраняет его инвестиции. – Я не мог просто стоять на месте, поэтому пересек гостиную, дойдя до шкафа с напитками, где стоял хрустальный графин с… чем-то более-менее пригодным для питья. – Спасибо большое, что приплела сюда и меня.

– Прости, я должна была тебе все рассказать заранее. Но я не смогла бы вынести этот вечер без тебя.

– Белла, это не объяснение. У тебя, похоже, и так много друзей.

Она прикусила губу, и мне показалось, что надави она чуть сильнее – и пошла бы кровь.

– Я сказала, что сожалею, Мариус. Мне жаль, что я не поделилась с тобой своими опасениями по поводу этого вечера. И мне жаль, что я сказала человеку, которого люблю, кто ты. – Белла на мгновение замолчала, возможно, чтобы дать мне время немного умереть от ее слов. – И да, мне жаль, что Гилберт вел себя так, как вел. Я поговорю с ним об этом, как только смогу, но это неудивительно, учитывая, кем мы были друг для друга.

Я схватил свой бокал и сделал глоток, но мысленно кричал: «А кем мы были друг для друга?!»

Видя, что я не отвечаю, она продолжила:

– Что бы он ни говорил, Гилберт ревнует. Он беспокоится, что не сможет соперничать с прошлым. Но он хороший человек, и если ты найдешь время и познакомишься с ним поближе, то, уверена, ты это увидишь.

Я посмотрел Белле в глаза, и в этот момент мне захотелось сказать ей все. Хотелось извиниться за то, что я сделал, упасть на колени, объяснить, что большую часть последнего десятилетия я пытался стать мужчиной, которого она заслуживает. Но вместо этого я с прежним непреклонным выражением сказал:

– Ты совершенно ясно дала понять, что ему не о чем беспокоиться. И после этого вечера ему не придется терпеть мое присутствие в твоей жизни.

Белла ахнула, и мне оставалось лишь надеяться, что ее встревожила не только жестокость моих слов, но и мысль о том, что она никогда меня больше не увидит.

– Я ведь только нашла тебя… – прошептала Белла, а потом оглядела комнату, пытаясь найти что-то, что могло бы меня удержать. – Ты спрашивал про Сесила, – сказала она, поспешно и даже отчаянно бросившись к Сезанну. Ее золотистое платье поблескивало при ходьбе, а обнаженная рука метнулась вперед, обводя роскошь вокруг. – Он купил это место не благодаря своей актерской игре. Сесил женился на богатой вдове, которая вскоре умерла и оставила ему все свое состояние. Он купил Эверхэм-холл у какой-то древней семьи, которая цеплялась за поместье как за последний признак своего былого богатства. Я пригласила тебя сюда не просто потому, что мне нужна была поддержка старого друга. Я подумала, что этот дом поможет ослабить винтики у тебя в голове. И возможно, даст вдохновение для новой книги.

Не успел я солгать, что мне не нужна ничья помощь в написании детективов, как мы услышали три коротких удара. Похоже, удивление отразилось на моем лице, потому что Белла подошла проверить, все ли со мной в порядке.

– Это просто новые фейерверки, – сказала она.

– Прислушайся. – Я поднес руку к уху, возможно излишне театрально, но показал, что имел в виду. – Больше ничего. Тишина. Это не фейерверки. Они закончились, а если детишки из деревни решили бы поиграть с ними, звук бы не звучал как будто изнутри дома.

Я выбежал из салона в коридор, Белла шла следом за мной. Мы заглянули в игровую комнату, но Уилсон был поглощен книгой и, судя по всему, ничего не слышал.

– Куда ты идешь? – спросила Белла. Я ответа не знал, но шел на слух.

– Выстрелы прозвучали как будто из передней части дома. Там, как я полагаю, башня?

– Выстрелы? – Белла всегда быстро схватывала. – Как ты можешь знать наверняка, что это они?

– Я бы сказал, это очевидно, учитывая то, где меня застал 1918 год.

Мы вошли в холл, и я собирался подняться по лестнице, но Белла остановила меня, схватив за руку.

– Не туда. Башня там. – Она провела меня к двери у другой стороны гостиной.

– Ты там уже была, получается? – Я все пытался понять, почему она решила проводить время с такими людьми.

– Конечно. С тех пор как мы подружились с Сесилом, мне нравилось приходить сюда, чтобы немного отдохнуть от забот об отце. Хотя после событий этого вечера может казаться по-другому, но Сесил действительно бывает любезным хозяином, когда постарается.

За неприметной дверью оказалась узкая лестница, ведущая на первый уровень башни. Мы вошли в большую гардеробную, которая выглядела куда менее обихоженной, чем остальная часть дома. На кожаном диване «Честерфилд» валялись груды одежды, а обширную коллекцию обуви Сесила как будто просто вывалили на пол.

Белла пересекла тускло освещенную комнату, прошла к винтовой лестнице в другом углу и стала подниматься. Ее крик я услышал еще до того, как поднялся сам. Этот опустошенный дрожащий звук как крюком дернул меня вверх по лестнице.

Когда я оказался в ярко обставленной спальне Сесила Синклера, Белла повернулась ко мне. Горе на ее лице сказало мне все, что требовалось, но я бросился мимо, чтобы увидеть все самому.

Яркая звезда фильмов «Дверь без ключа» и «Плач злого моряка» выглядел умиротворенным – впервые с нашей встречи. Полагаю, три пули в лоб сделают это с любым человеком.