Read the book: «Предатель»

Глава

Посвящается ветеранам и действующим сотрудникам СВР России.

«ПРЕДАТЕЛЬ»

Вся информация в этой книге является вымыслом автора. Любые совпадения с реальными государственными и коммерческими организациями являются случайными. Сюжет полностью сгенерирован бурным воображением автора и не имеет ни малейшего отношения к действующим специальным службам Российской Федерации и реальным людям.

ПРЕДИСЛОВИЕ

По сути, Бюро внешней разведки России можно сравнить с муравейником, в который его обитатели тащат всё, что может пригодиться для его процветания и безопасности. С единственной только разницей, что эти муравьи, порою, находятся на расстоянии многих тысяч километров от своего дома. И дирижирует этим оркестром не королева-мать, а такой-же муравей, которого волей судьбы забросило на самую верхушку этой строго структурированной организации. И завидовать высокому положению этого муравья – дело неблагодарное, если учесть огромную ответственность, помноженную на практическое отсутствие свободного времени и личной жизни.

На этом сравнение с муравейником заканчивается, так как эффективность его и целесообразность самого существования оценивается уже совсем другим муравьём, который определяет направление деятельности, быть может, сотни, а быть может нескольких сотен таких же муравейников, обеспечивающих процветание и безопасность всего сообщества разношёрстной нации.

В течение многих лет разведка оттачивала стиль своей работы, сложился неповторимый кодекс внутренних взаимоотношений и традиций. Но назвать эту организацию закостенелой и архиконсервативной также нельзя, само время заставляет постоянно держать руку на пульсе событий, а может быть и на шаг впереди этих событий. Но всегда неизменными остаются и, надеюсь, будут оставаться высокий профессионализм, чувство долга и готовность к самопожертвованию большинства её сотрудников, посвятивших свою жизнь делу защиты безопасности нашей Родины - России.

Посвящается ветеранам и действующим сотрудникам БВР.

Глава 1

Клятва

Тёмный зал погружён в полумрак. Свет выхватывает из темноты лишь одну-единственную точку — массивный герб Бюро внешней разведки России, закреплённый на стене. Золотой двуглавый орёл кажется живым: холодным, неподвижным и всевидящим.

В центре освещённого пространства стоит мужчина.

Лица его не видно. Лишь силуэт — широкие плечи, напряжённая спина, правая рука, поднятая для принесения присяги. В зале стоит такая тишина, что кажется, будто слышно, как бьётся сердце человека, переступающего черту между прежней жизнью и той, из которой уже не возвращаются прежними.

Мужчина говорит ровным голосом, стараясь скрыть волнение:

— Вступая в ряды сотрудников Бюро внешней разведки, торжественно клянусь — не жалеть сил, а если потребуется, и самой жизни в деле защиты безопасности моей Родины.

Слова звучат глухо, отражаясь от стен пустого зала.

— Клянусь применять все мои знания и опыт для добычи информации, способствующей процветанию России.

На мгновение он запнулся. Совсем едва заметно. Будто осознавая вес каждого произнесённого слова.

— Клянусь достойно следовать традициям Бюро, продолжать работу по усилению его силы, мощи и влияния.

Где-то в темноте тихо щёлкнул механизм часов.

— Клянусь беспрекословно выполнять приказы руководства, хранить в тайне информацию, ставшую известной мне по роду службы.

Его пальцы едва заметно дрогнули.

— Клянусь с доблестью и честью работать во славу моего Отечества и российского народа!

Последние слова повисли в воздухе. Мужчина медленно опустил руку.

Несколько секунд он продолжал смотреть на герб, словно пытался навсегда запомнить этот момент. В тот вечер ему казалось, что впереди его ждёт великая жизнь — трудная, опасная, но единственно правильная.

Он даже не догадывался, что однажды Родина, которой он сейчас клялся в верности, когда-то назовёт его предателем.

Глава 2

В начале было слово

Штаб-квартира Бюро внешней разведки России.

Ночь давно вступила в свои права, однако в некоторых окнах огромного здания всё ещё горел свет. Для большинства жителей Москвы рабочий день уже закончился несколько часов назад. Для разведки же время суток никогда не имело особого значения.

Кабинет Директора БВР был просторным, но лишённым показной роскоши. Большой стол, несколько кресел, карта мира на стене, приглушённый свет настольной лампы и тяжёлые шторы, скрывающие ночную Москву. Воздух в помещении был пропитан запахом табака, бумаги и усталости.

В кабинете находились двое.

Директор БВР — Сергей Евгеньевич Наров— сидел у стола, медленно перелистывая документы. Напротив него расположился первый заместитель — Дмитрий Андреевич Фадин.

На столе между ними лежала толстая папка с красной полосой и короткой надписью: «Милвус».

Фадин нарушил тишину первым:

— Товарищ Директор, по поступающей информации американцы вплотную подошли к нашему агенту. Вероятность раскрытия оценивается как высокая. Источник нервничает, требует гарантий безопасности.

Наров не ответил сразу.

Он снял очки, устало потёр переносицу и только после этого спокойно спросил:

— Что думаешь?

— Думаю, пришло время выводить его из игры. Слишком ценный актив. Слишком много знает. Если американцы его вскроют — международный скандал будет колоссальный.

Директор медленно поднял взгляд.

— Скандал… — тихо повторил он. — Дима, если «Милвус» сгорит, скандал будет нашей самой маленькой проблемой.

Наров поднялся из-за стола и подошёл к окну. Несколько секунд он молча смотрел в темноту.

— Ты понимаешь, что именно этот человек сделал для страны?

Фадин молчал. Он прекрасно понимал.

— Системы, которые сейчас стоят у нас на боевом дежурстве, появились во многом благодаря ему. Не только потому, что наши инженеры молодцы. А потому что кто-то там, — директор кивнул куда-то в сторону ночного горизонта, — вовремя придержал их разработки.

Наров обернулся.

— Американцы тратят на оборону суммы, сопоставимые с бюджетами многих развитых государств. Они могут позволить себе ошибаться. Мы — нет.

Он медленно вернулся к столу и сел напротив заместителя.

— И если эти господа снова решат перекроить карту мира под себя, то только благодаря таким людям, как «Милвус», у нас будет возможность напомнить им, что Россия всё ещё существует.

Фадин кивнул.

— Санкция Верховного потребуется обязательно.

— В пятницу Совбез. Будет тебе санкция.

Директор на секунду замолчал.

Потом тихо добавил:

— Подключайте всех. Нелегалов. Технарей. Резидентуры. Деньги. Всё что потребуется. Но чтобы этот человек ещё минимум лет пять сидел на своём месте.

— Понял.

— И ещё…

Наров внимательно посмотрел на заместителя.

— В таких историях опаснее всего не американцы.

Фадин слегка нахмурился.

— А кто?

Директор выдержал паузу.

— Те, кто однажды начинает думать, что государство их недооценивает.

В кабинете стало тихо. Фадин медленно кивнул.

— К разработке операции приступаем немедленно.

Он поднялся. Директор тоже встал.

— Дмитрий…

— Слушаю.

— Если американцы вытащат этого крота — мы с тобой впишем самую чёрную страницу в историю Бюро.

На лице Фадина появилась усталая усмешка.

— Что-то мне подсказывает, Сергей Евгеньевич, что не в этот раз. Битву они, может, и выиграют… но за войну мы ещё поборемся.

Наров впервые за вечер едва заметно улыбнулся.

— Иди работай, товарищ генерал.

Фадин вышел из кабинета. Дверь тихо закрылась. Директор остался один. Несколько секунд он неподвижно смотрел на папку «Милвус». Потом перевёл взгляд на карту мира. И очень тихо произнёс:

— Без права на ошибку…

Глава 3

Муравейник

Штаб-квартира Бюро внешней разведки жила своей особой жизнью. Здесь никогда не было по-настоящему тихо. Даже глубокой ночью в бесконечных коридорах кто-то торопливо шёл с папкой под мышкой, хлопали двери кабинетов, звенели телефоны, а из курилок доносились негромкие разговоры людей, от решений которых порой зависели судьбы государств.

При этом само здание давно устало от времени.

Нет, руководство БВР нельзя было обвинить в отсутствии заботы о своей штаб-квартире. Ремонт шёл постоянно, кабинеты обновлялись, техника менялась, но огромный организм разведки требовал слишком много ресурсов. Поэтому рядом с современными помещениями всё ещё существовали кабинеты, насквозь пропитанные запахом старой бумаги, табака и многолетней оперативной работы.

Именно в таком кабинете работал заместитель начальника отдела одного из управлений БВР — полковник Глеб Михайлович Лиственный.

Кабинет был небольшим. Потёртый шкаф, старый кондиционер, который либо не работал совсем, либо замораживал помещение до состояния арктической станции, массивный сейф в углу, стол и несколько стульев.

Сам Глеб сидел, развалившись в кресле, и с нескрываемым удовольствием разглядывал двух молодых разведчиков, новоиспечённых выпускников Академии.

Те держались напряжённо. Новенькие всегда чувствовали себя здесь одинаково — словно первоклассники, которых внезапно посадили за один стол с хирургами во время сложной операции.

Глеб любил такие моменты. Не потому, что хотел кого-то унизить. Просто он слишком хорошо помнил самого себя двадцать пять лет назад. Тот же страх. Та же бравада. То же ощущение, что ты уже почти Джеймс Бонд.

А потом жизнь быстро объясняла, что разведка — это чаще всего не погони и перестрелки, а бессонница, страх, грязь, и необходимость улыбаться человеку, которого ты ненавидишь всеми фибрами души.

Глеб сцепил руки на животе и с интересом посмотрел на молодых сотрудников.

— Итак, товарищи будущие покорители мировой несправедливости… оперативная ситуация. Вы сотрудники резидентуры. В объекте вашего разведывательного проникновения имеется перспективный контакт. Женщина. Контакт готов к сотрудничеству, но требует интимной близости, поскольку воспылала к вам нежными чувствами. Ваши действия?

Молодые переглянулись. Первый нервно кашлянул. Второй осторожно начал:

— Глеб Михайлович… несмотря на специфичность поставленной задачи… мы готовы к выполнению подобных мероприятий в интересах государства.

— Даже так? — оживился Глеб. — А семейное положение?

— Женат.

— И я женат, товарищ полковник, — поспешил добавить второй.

Глеб тяжело вздохнул.

— Вот беда-то какая… Сначала женятся, а потом в разведку идут работать. А ведь она сама за вас замуж хотела.

Молодые смущённо заулыбались. Первый всё же решился уточнить:

— Но… если существует возможность… наверное, правильнее привлекать к таким операциям холостых сотрудников?

В дверь кабинета постучали и внутрь вошёл Николай Бореев. Глеб медленно повернулся к двери:

— Николай Евгеньевич… заходите, тут трагедия государственного масштаба.

Высокий, спокойный, чуть уставший. В одной руке папка, в другой стакан с давно остывшим чаем.

— Шалом-алейкум, Глеб Михайлович. Вот вам отчёт по последнему запросу.

Он положил папку на стол и только теперь посмотрел на молодых.

— О… пополнение.

— Не просто пополнение, а будущая элита отечественной разведки! — торжественно объявил Глеб. — С поставленными задачами готовы справляться героически, но исключительно в пределах традиционных семейных ценностей. На лице Николая появилась едва заметная улыбка. Он сел на свободный стул.

— А если вся резидентура женатая? — спокойно спросил он. — Разведывательную работу прекращаем до оформления разводов?

Молодые окончательно растерялись.

— Жёны, товарищи, — продолжил Глеб, — должны понимать, где служат их мужья. Иногда Родина требует от разведчика очень… своеобразных форм патриотизма.

— Но лучше, конечно, когда оперативная ситуация оказывается красивой женщиной, — невозмутимо добавил Николай.

Все трое невольно усмехнулись. Глеб довольно кивнул:

— Вот! Уже теплее. С удовольствием отмечаю, что хотя бы базовые навыки анализа оперативной обстановки Академия в ваши головы всё-таки вложила.

Он сделал небольшую паузу.

— А теперь усложняем задачу.

Молодые насторожились. Глеб абсолютно серьёзно продолжил:

— Новая вводная. Контакт — мужчина. Весьма перспективный объект. Готов к сотрудничеству, но взамен требует интимной близости, поскольку сражён вашей неотразимостью. Ваши действия?

В кабинете повисла мёртвая тишина. Один из молодых замер с открытым ртом. Второй медленно покраснел до ушей.

Глеб внимательно наблюдал за ними, словно преподаватель за курсантами на экзамене.

— Ну? — невозмутимо произнёс он. — Родина ждёт ответа.

Молчание. Николай отвернулся к окну, пряча улыбку.

Наконец один из молодых выдавил:

— Товарищ полковник… но это же…

— Что именно? — спокойно спросил Глеб.

— Ну… это…

— Низкий морально-психологический дух молодых разведчиков, — тяжело вздохнул Глеб. — Николай Евгеньевич, боюсь, на ближайшей аттестационной комиссии придётся ставить вопрос о переводе наших героев в Информационно-аналитическое управление или в Архив.

Николай задумчиво кивнул:

— Пускай там с чистыми руками и непоруганной честью анализируют грязную работу своих морально разложившихся товарищей.

Молодые окончательно потеряли способность соображать. Глеб ещё несколько секунд сохранял серьёзное выражение лица, после чего внезапно махнул рукой:

— Ладно, мученики. Идите в «конюшню».

Молодые переглянулись.

— В столовую, — пояснил Николай. — Конспирация.

Когда дверь за ними закрылась, несколько секунд стояла тишина. А потом Николай и Глеб одновременно расхохотались.

— Жестковато ты их, — сквозь смех проговорил Николай.

— Ничего. Пусть сразу понимают, куда попали. А то насмотрятся кино, потом думают, что разведка — это шампанское, девушки и Aston Martin.

Глеб поднялся, подошёл к шкафу и достал оттуда бутылку виски.

— Кстати о духовном воспитании сотрудников… будешь?

— По одной.

— Вот и правильно. А то в последнее время ты подозрительно трезвый.

Николай усмехнулся:

— Не дождётесь.

Глеб поставил на стол два стакана и начал разливать виски.

— Слушай, старик… — уже серьёзнее произнёс он. — Что с тобой происходит? Раньше ты выпивал раз в пятилетку, а сейчас каждый день квасиш.

Николай задумчиво смотрел куда-то мимо него.

— Возраст, наверное.

— Не свисти. Для кризиса среднего возраста ты слишком умный.

Они молча выпили.

Несколько секунд стояла тишина.

— Всё из-за должности? — осторожно спросил Глеб. — Думаешь, я не вижу, как тебя перекосило после назначения Быкова?

Николай медленно покрутил стакан в руках.

— Да плевать мне на Быкова.

— Ага. Именно поэтому ты последние две недели смотришь на мир как вдовец на поминках.

Николай усмехнулся, но как-то обречённо.

— Просто устал немного.

Глеб внимательно посмотрел на друга. Очень внимательно. Но почти сразу снова стал прежним — лёгким, насмешливым, шумным.

— Ладно, товарищ полковник. Предлагаю не превращать рабочий день в собрание клуба анонимных алкоголиков. В выходные — ко мне на дачу. Баня, шашлык, природа. Элла настаивает, чтобы вы с Юлькой обязательно приехали.

— За баньку, — кивнул Николай.

Они снова чокнулись стаканами.

Старые друзья. Два офицера. Два человека, которые знали друг друга почти половину жизни. И никто из них сейчас даже представить не мог, как это мало для того, чтобы разбираться в людях.

Глава 4

Случай в бане

Особая каста в Центральном разведывательном управлении США — сотрудники, работающие по российскому направлению.

Из более чем двадцати тысяч штатных сотрудников ЦРУ около шестисот занимаются исключительно Россией. Цифра внушительная. Но дело даже не в количестве. Работа против России считается в Лэнгли высшей лигой.

Это практически всегда означало: лучшие курсы подготовки, самые сложные операции, быстрый карьерный рост, повышенное внимание руководства и почти гарантированную возможность однажды вписать своё имя в историю ЦРУ.

Провалившихся здесь не любили. Успешных — боготворили.

Именно к числу таких перспективных сотрудников относился Майкл Роббинсон — первый секретарь Посольства США в России. Официально — сотрудник политической секции. Фактически — кадровый разведчик ЦРУ. Майкл был опасен именно своей естественностью. Высокий, спортивный, спокойный, с лёгкой американской улыбкой и почти идеальным русским языком. Если бы не едва уловимый акцент, его вполне можно было принять за обычного москвича среднего класса.

Он любил Россию профессионально. Изучал её как хирург изучает человеческое тело: внимательно, хладнокровно и с искренним интересом. Именно такие противники были самыми опасными.

Возле Сандуновских бань остановился тёмный седан с дипломатическими номерами. Майкл заглушил двигатель, вышел из машины и открыл багажник. Достал спортивную сумку. Из сумки торчал аккуратно перевязанный берёзовый веник. Над Москвой висел влажный февральский вечер. Майкл вдохнул холодный воздух и направился ко входу.

Из припаркованного неподалёку неприметного автомобиля за ним внимательно наблюдали трое сотрудников Оперативно-поискового управления Федерального Бюро Безопасности. Лучшие представители своей профессии. Потому что наружное наблюдение за кадровыми разведчиками противника — это не просто работа. Это отдельный вид искусства.

Старший группы проводил взглядом американца и хмыкнул:

— Как штык. Каждый четверг. Баня, веник, пиво. Может он русский? А американцем только прикидывается, чтобы нас запутать?

Второй сотрудник лениво потянулся:

— Мне лично без разницы кто он. Главное, что сегодня моя очередь за счёт оперативных расходов в бане париться.

Водитель мрачно жевал бутерброд.

— Кому париться, а кому улицу сторожить вместе с американской машиной.

Старший группы повернулся к нему:

— Не сторожить, Гена. А своевременно выявлять возможную враждебную деятельность иностранных разведок с использованием оперативных методов и технических средств.

Он похлопал водителя по плечу.

— Высокая честь.

— Да пошёл ты…

— Ладно. Михалыч — на выход.

Двое наружников взяли спортивные сумки и направились вслед за Майклом. Гена проводил их грустным взглядом.

— Вот так всегда… Кому-то баня с пивом, а кому-то холодный бутерброд и высокая честь.

Он снова тяжело вздохнул и смачно откусил огромный кусок хлеба с колбасой.

Внутри бань стоял густой запах пара, дерева и горячей воды. Майкл уверенно двигался по коридорам, словно ходил сюда всю жизнь. На самом деле так и было. За три года работы в Москве он успел полюбить русскую баню, научиться пить пиво после парилки, и даже ругаться на печку, как старый советский сантехник.

Двое сотрудников наружного наблюдения держались поодаль. Без суеты. Без прямых взглядов. Без излишнего интереса. Профессионально.

Майкл разделся в отдельном номере, обернулся простынёй, взял веник и направился в сторону хамама.

Один из наружников выждав минуту последовал за ним.

Майкл открыл дверь парилки. Густой пар мгновенно окутал лицо. Внутри почти ничего не было видно. Лишь расплывчатые силуэты. Он осторожно шагнул вперёд.

Из тумана неожиданно раздался низкий голос:

— Здоровеньки булы, православные…

Майкл усмехнулся.

— Добрый вечер.

И в ту же секунду чья-то рука резко схватила его за горло. Сильно. Профессионально. Майкл инстинктивно дёрнулся, но хватка стала только жёстче. Из пара возник силуэт мужчины в войлочной банной шапке, натянутой почти на глаза. Незнакомец приблизился вплотную. Так близко, что Майкл почувствовал запах берёзового веника и крепкого табака.

— Майкл Роббинсон? — тихо спросил незнакомец.

— Я американский дипломат…

— Да хоть папа римский.

Хватка слегка ослабла.

— Слушай внимательно. Времени мало. Сейчас сюда войдёт наружка. Поэтому рот открывать буду только я. Ты понял?

Майкл молча кивнул.

— Знаешь кто такой Эрик Гиббс?

Майкл снова кивнул. Незнакомец достал маленький пластиковый шарик. Тот самый дешёвый шарик, которыми наполняют детские игрушки.

— Передашь ему.

Майкл внимательно смотрел на предмет.

— Видишь, сколько у тебя подходящих мест для хранения? — спокойно продолжил незнакомец. — Но сегодня ограничимся ртом.

Майкл открыл рот. Шарик исчез внутри.

— Сейчас спокойно выходишь отсюда. Идёшь в бассейн. Если начнётся суета — глотаешь. Ты меня понял? Майкл снова кивнул.

— Молодец. Люблю понятливых.

Незнакомец слегка подтолкнул его к выходу.

— И запомни, дипломат… это Россия. Здесь даже в бане нужно быть бдительным, а то ненароком расслабишься и окружающие сразу этим воспользуются.

Майкл вышел из хамама. Стараясь не ускорять шаг. Навстречу ему уже двигался сотрудник наружного наблюдения. Контрразведчик скользнул взглядом по американцу. Никакой паники. Никаких резких движений. Всё спокойно.

Майкл прошёл к бассейну, снял простыню и медленно спустился в воду. Через несколько секунд туда же вошёл наружник. Американец спокойно поплыл вдоль бортика. Но внутри у него уже бешено колотилось сердце.

А в это время из хамама вышел другой человек. Тот самый. Низко натянутая шапка. Простыня до подбородка. Неторопливая походка обычного посетителя. Он спокойно прошёл через зал отдыха и растворился среди людей. Словно его никогда здесь и не было.