Read the book: «Контракт с демоном»

Глава 1. Смерть – это только начало

Я умерла в среду, в 14:37, под колёсами фуры с надписью «Свежие продукты».

Ирония судьбы: всю жизнь боялась самолётов, а убил меня грузовик с помидорами.

Последнее, что я помнила из реального мира, – резкий удар, переворачивающееся небо, запах бензина и чей-то крик. Потом темнота. И тишина.

Я думала, что после смерти будет что-то. Туннель, свет, голоса, дебаты с ангелом о том, пустить меня в рай или отправить в чистилище. Я даже подготовила аргументы: «Я жертвовала на спасение котиков, трижды сдавала кровь и не списывала в университете». Наивная.

Вместо этого я очнулась в лесу.

Настоящем, тёмном, с огромными деревьями, чьи корни уходили в землю, как щупальца спрута. Ветви сплетались в плотный полог, не пропуская солнечный свет. Воздух был влажным, холодным, пахло мхом и чем-то гниющим. Я лежала на спине, прямо на земле, в каком-то дурацком балахоне из грубой ткани, и надо мной нависали три фигуры в чёрных плащах с капюшонами.

– Она пришла, – прошептал один. Голос дребезжащий, как старое радио.

– Не та, кого мы ждали, – ответил другой, пониже и шире.

– Какая разница? Круг замкнулся. Душа здесь. Пусть демон забирает.

Я попыталась закричать, но из горла вырвался только хрип. Тело не слушалось. Пальцы онемели, ноги будто налились свинцом. Я лежала и смотрела, как фигуры расступаются, а между ними… появляется ОН.

Он был слишком красив для реальности. Высокий, широкоплечий, с чёрными волосами, падающими на лицо, и глазами, которые светились алым в темноте. Не фонарики, нет – настоящее, внутреннее свечение, как у углей в костре. Одет в чёрный сюртук с серебряной вышивкой, сапоги до колен, на поясе – кинжал с рукоятью в виде черепа.

Демон. Это точно демон. Никаких сомнений.

Он подошёл, наклонился надо мной, и я почувствовала запах – озон, грозу и что-то сладкое, будто миндаль. Его пальцы, длинные и бледные, коснулись моего лба, и в голове вспыхнула боль.

– Имя, – сказал он. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, и в нём не было ни угрозы, ни сочувствия. Просто констатация факта. – Я спрашиваю имя.

– А—Алиса, – выдавила я. – Алиса Соболева.

– Возраст?

– Двадцать пять.

– Замужем? Дети?

– Нет. И какого чёрта…

Он убрал руку, и боль исчезла.

– Протокол заполнения контракта, – равнодушно пояснил он. – Стандартная процедура. Ты случайно пересекла грань, Алиса Соболева. Твой мир потерял тебя, а этот – приобрёл. Но без моей защиты ты станешь добычей через несколько часов.

Он выпрямился, и фигуры в капюшонах почтительно отступили.

– У тебя есть выбор. Заключить со мной контракт – и выжить. Или отказаться – и умереть по-настоящему. Насовсем. Без туннелей, без света, без шанса на перерождение. Твоя душа рассеется в пустоте.

Я села, чувствуя, как кружится голова. Вокруг – лес, но какой-то неправильный. Деревья шептались, тени двигались сами по себе, а где-то вдалеке выло существо, которого не бывает в нормальном мире.

– Контракт? – переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Какие условия?

Демон вскинул бровь – кажется, удивился.

– Обычно люди сначала паникуют, потом молятся, потом соглашаются на всё, не слушая условий. Ты необычная.

– Я аспирантка-историк, – ответила я, вставая на дрожащие ноги. – Я привыкла читать мелкий шрифт.

Он усмехнулся. Первая эмоция за всё время.

– Хорошо. Слушай. Я – Азазель, высший демон, заключающий контракты уже три тысячи лет. Моя цена – душа. Взамен я даю защиту, силу, исполнение одного желания. Срок контракта – один год. По истечении года твоя душа переходит ко мне.

– И что ты с ней делаешь?

– Это не твоя забота.

– Моя, если речь идёт о моей душе, – я скрестила руки на груди. – Я не подпишусь под неизвестностью.

Азазель посмотрел на меня долгим взглядом. Алые глаза сузились.

– Души хранятся в моём измерении. Они не уничтожаются и не мучаются. Это просто… энергия. Я питаюсь ей. Как ты питаешься хлебом. Но без страданий, без вечного огня. Это всего лишь сделка.

– Хлебом? – я фыркнула. – Ты хочешь сказать, что моя душа для тебя как бутерброд?

– Если тебе так проще, – он не обиделся. – Бутерброд. Который спасёт тебе жизнь прямо сейчас.

Вдалеке вой повторился – ближе. Фигуры в капюшонах заволновались.

– Решай, Алиса. Время вышло.

Я закусила губу. Вернуться домой? Он сказал, что мой мир потерял меня. Значит, я там мертва. Тело, наверное, уже в морге. Сестра… Катя… Ей всего семнадцать, она одна. Если я не вернусь…

– Я хочу вернуться домой, – сказала я твёрдо. – Это моё желание. Ты вернёшь меня в мой мир, живой и здоровой, и я отдам тебе душу через год.

Азазель покачал головой.

– Невозможно. Твоё тело в твоём мире уничтожено. Я могу вернуть тебя только в это тело, в этот мир. Но я могу сделать так, чтобы ты не старела и не болела, пока длится контракт.

– А после?

– После – не твоя забота.

Я выдохнула. Значит, домой дороги нет. Остаётся только выжить здесь и попробовать найти лазейку. В контрактах всегда есть лазейки, если хорошо читать.

– Покажи договор, – сказала я.

Он протянул руку, и в воздухе материализовался свиток – плотная бумага, печать из чёрного воска, текст, написанный алыми буквами. Я взяла, пробежала глазами.

Всё, как он сказал. Один год. Защита. Сила. Желание (кроме возвращения домой – отдельным пунктом). Никаких скрытых условий про вечные муки или превращение в червяка.

– Есть пункт о нарушении контракта с твоей стороны? – спросила я.

– Если я нарушу, ты свободна. Твоя душа остаётся при тебе.

– А если я нарушу?

– Тогда ты переходишь ко мне немедленно, без права на год.

Я подняла глаза.

– И как часто ты нарушаешь контракты?

– Никогда, – он усмехнулся. – Я профессионал.

– Хорошо, – я взяла предложенное им стило с чёрным наконечником. – Добавим ещё один пункт. Ты не имеешь права причинять мне вред, принуждать к чему-либо против моей воли, и если я найду способ разорвать контракт без нарушения с твоей стороны – ты отпустишь меня.

Азазель замер. Впервые его спокойное лицо дрогнуло.

– Ты действительно думаешь, что сможешь найти способ?

– Я аспирантка-историк, – повторила я. – Я умею искать.

Он долго смотрел на меня, потом кивнул, щёлкнул пальцами, и текст на свитке дополнился новыми строками.

– Подписывай.

Я поставила подпись. Стило обожгло пальцы, кровь капнула на пергамент, и свиток вспыхнул алым светом, а затем исчез.

Я почувствовала, как что-то холодное проникает в грудь – будто змея свернулась вокруг сердца.

– Контракт заключён, – сказал Азазель. – Теперь ты под моей защитой. И под моим контролем. До следующей осени.

– А что потом? – спросила я, потирая ноющую грудь.

– Потом – твоя душа будет моей. Если только ты не найдёшь способ разорвать контракт, – он усмехнулся, и в его усмешке впервые мелькнуло что-то живое. – Удачи, Алиса. Тебе она понадобится.

Фигуры в капюшонах исчезли. Демон повернулся и пошёл вглубь леса, не оглядываясь.

– Постой! – крикнула я. – А моя защита? Сила? Желание?

– Желание ты уже использовала – добавила пункты в контракт, – бросил он через плечо. – Сила придёт, когда ты научишься её принимать. А защита… оглянись.

Я обернулась. Там, где только что выли твари, теперь не было ничего. Тишина.

Я осталась одна в тёмном лесу, с контрактом на душе и демоном, который уходил всё дальше.

– И что мне теперь делать? – спросила я пустоту.

– Идти за мной, – донёсся его голос. – Если хочешь прожить этот год.

Я выругалась сквозь зубы и побежала догонять демона.

Глава 2. Цена первой ночи

Он не оборачивался. Шёл быстро, длинными шагами, и я едва поспевала, цепляясь за ветки и проваливаясь в ямы, которых не замечала в темноте. Лес не затихал – он дышал. Каждый шорох заставлял сердце пропускать удар. Где-то слева хрустнула ветка, и я резко обернулась, но там было пусто.

– Не смотри по сторонам, – бросил демон, не замедляясь. – Ты привлекаешь их внимание.

– Кого – их?

– Теней. Голодающих духов. Тех, кто почуял свежую душу, но боится приблизиться из-за меня. Пока боится.

Я сглотнула. В горле пересохло, в боку кололо, а балахон, в котором я очнулась, промок от росы и прилип к телу, как саван.

– Куда мы идём? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

– В безопасное место.

– У тебя есть дом?

– Дом – громко сказано. Убежище.

Он свернул с тропы, и я едва не потеряла его из виду. Тьма сгущалась, и даже его светящиеся глаза растворились в черноте, оставив меня одну в лесу, где каждый куст мог оказаться пастью.

– Стой! – крикнула я, останавливаясь. – Я не вижу тебя.

– А ты не должна видеть. Ты должна чувствовать.

– Я ничего не чувствую, кроме холода и страха.

Он вернулся. Я услышала его шаги – бесшумные, но земля под ногами словно замерзала, когда он приближался. Азазель оказался рядом, и я вздрогнула от его близости. Он был холодным – не как человек, замёрзший на ветру, а как камень, который никогда не знал тепла.

– Возьми мою руку, – сказал он. – И не отпускай.

Я колебалась секунду, но страх оказался сильнее гордости. Мои пальцы коснулись его ладони, и я почувствовала, как холод проникает в кости, будто я сунула руку в прорубь. Но вместе с холодом пришло странное спокойствие – шорохи в лесу отдалились, тени перестали шевелиться.

– Почему они боятся тебя? – прошептала я.

– Потому что я – высший демон. Потому что моя тень пожирает их тени. Потому что я старше этого леса, этой земли, этой луны, – он говорил без гордости, просто констатируя факты. – А теперь молчи и иди.

Мы двинулись дальше. Его рука была ледяной, но я держалась за неё, как утопающий за обломок мачты. Лес вокруг менялся – деревья становились ниже, корявее, воздух наполнился запахом гнилой листвы и железа. Ветви над головой сплелись так плотно, что я перестала видеть небо.

– Скоро придём, – сказал демон, и в его голосе мне почудилось облегчение.

Мы вышли к небольшой поляне, где стоял дом. Вернее, то, что от него осталось: чёрные брёвна, покосившаяся крыша, окна без стёкол, затянутые паутиной. Он выглядел заброшенным, но Азазель уверенно направился к двери, толкнул её, и та со скрипом отворилась.

– Здесь безопасно? – спросила я, заглядывая внутрь. Там было темно, пахло плесенью и чем-то сладковатым – тем же миндальным запахом, что исходил от демона.

– Нигде в этом мире нет полной безопасности, – ответил он, вталкивая меня внутрь. – Но здесь меня не найдут враги. А значит, и тебя не найдут.

Дверь захлопнулась, и я услышала, как щёлкнул замок. Я осталась наедине с демоном в кромешной тьме.

– Свет будет? – спросила я, стараясь не паниковать.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе вспыхнул шар бледного пламени – не тёплого, а мертвенно-голубого, как огоньки над болотами. Свет высветил комнату: пустую, без мебели, с грязными стенами и земляным полом. В углу лежало что-то похожее на тюфяк из соломы, накрытый рваным одеялом.

– Ты здесь живёшь? – я не скрывала изумления. Демон, заключающий контракты три тысячи лет, ютится в лачуге?

– Я здесь ночую, когда бываю в этом мире, – он прошёл к тюфяку, сел на него, вытянув длинные ноги. – Мой настоящий дом в другом измерении. Ты туда попадёшь, когда истечёт срок контракта.

– Если истечёт, – поправила я.

Он посмотрел на меня. В свете болотного огня его лицо казалось вырезанным из кости – острые скулы, тонкие губы, тени под глазами, которые делали его похожим на умирающего. И только алые зрачки горели живым огнём.

– Ты правда думаешь, что сможешь разорвать контракт? – спросил он. Не насмешливо – скорее с любопытством.

– Я должна, – я опустилась на пол напротив него, потому что сил стоять уже не было. – У меня есть сестра. Ей семнадцать. Она одна. После нашей мамы… после того, как мама умерла, я обещала, что буду заботиться о ней. А теперь я здесь. Она ждёт меня. Она не знает, что я мертва.

Голос дрогнул на последнем слове. Я закусила губу, чтобы не разреветься.

– Ты не мертва, – сказал демон. – Твоё тело в твоём мире мертво. Но ты – жива. В этом теле, в этом мире. Это другая форма существования, но не смерть.

– Для меня это смерть. Я потеряла всё. Дом, работу, будущее, сестру. Всё, что у меня было, – это… – я запнулась, не договорив.

– Это трагедия, – согласился Азазель. – Но не уникальная. Я видел тысячи душ, которые теряли всё. Некоторые становились сильнее. Большинство – сходили с ума. Третьи просто сдавались и ждали конца контракта.

– А что делаешь ты? Ты просто ждёшь, когда они умрут?

Он помолчал, потом сказал:

– Я выполняю свою работу. Я не друг, не спаситель, не враг. Я – демон контрактов. Моя задача – дать человеку год жизни в обмен на душу. Что он делает с этим годом – его дело.

– И никого из них ты не пожалел?

– Никого, – его голос стал жёстче. – Жалость – это человеческое. У демонов её нет.

Я не поверила. В его глазах, когда он смотрел на меня, было что-то, кроме холодного расчёта. Но я не стала спорить. Я была слишком уставшей, слишком разбитой, чтобы искать правду в глазах демона.

– Мне нужно поспать, – сказала я, поднимаясь. – Завтра начну искать способ разорвать контракт.

– Спи, – он кивнул на тюфяк. – Завтра будет трудный день.

Я легла на солому, натянула вонючее одеяло до подбородка и закрыла глаза. Демон остался сидеть на краю, и я чувствовала его взгляд – тяжёлый, немигающий.

– Азазель? – позвала я шёпотом.

– М?

– Ты правда никогда не нарушал контракт?

Он молчал так долго, что я решила – не ответит. Но когда я уже почти заснула, услышала:

– Один раз. Очень давно. И до сих пор жалею об этом.

Я хотела спросить почему, но сон утянул меня в темноту – такую же густую, как лес за окном, такую же холодную, как его рука.

Меня разбудил крик.

Я вскочила, сердце колотилось где-то в горле. В комнате было темно – шар пламени погас, и я не видела ничего, кроме смутных очертаний стен. Рядом кто-то дышал – тяжело, прерывисто, не как человек.

– Азазель? – прошептала я.

В ответ – рык. Низкий, горловой, полный боли и ярости.

Я отшатнулась, ударилась спиной о стену и замерла. Во тьме вспыхнули алые глаза – его, но какие-то не такие. Дикие, звериные.

– Уйди, – прохрипел он. – Уйди, пока я… пока я себя не потерял.

– Что с тобой?

– Каждый год, – его голос срывался, – в ночь после заключения контракта, я… меня накрывает. Жажда. Голод. Я должен поглотить душу, но контракт не позволяет, пока не истечёт год. И это разрывает меня изнутри.

Я вспомнила ледяное пятно в груди – змею, свернувшуюся вокруг сердца. Это была его жажда?

– Что мне делать? – спросила я, стараясь говорить спокойно.

– Не двигайся. Не дыши громко. Не смотри на меня.

Я закрыла глаза, зажала рот рукой и постаралась стать невидимой. Рык перешёл в стон, потом в тихий, леденящий кровь шёпот на языке, которого я не знала, но который заставлял вибрировать кости.

Вдруг всё стихло.

Я открыла глаза. Алые глаза погасли. В комнате было темно и тихо, только где-то далеко завывал ветер.

– Азазель? – позвала я.

– Я здесь, – его голос звучал устало, но обычно. – Прости. Это не повторится.

– Ты говорил, что не чувствуешь жалости. А сейчас просишь прощения.

– Это не жалость. Это слабость, – он помолчал. – Спи. Завтра ты должна будешь решить, как проживёшь этот год.

Я не спала до утра. Слушала его дыхание, которое постепенно выровнялось, и думала о том, что демоны, оказывается, тоже мучаются. Что жажда души – это не удовольствие, а проклятие. И что, может быть, в этом есть моя лазейка.

Но это были только догадки. А за окном вставал первый день моей новой жизни – холодный, чужой и пугающий.