Read the book: «(Не) Любовь»

Глава 1. (Не) Заметная

Все знают, что в университете есть своя иерархия. Это негласный закон, который впитываешь с первой недели, как запах дешевого кофе из автомата в холле. На вершине пищевой цепочки — они. Те, чьи имена знают даже преподаватели, которые делают вид, что им все равно. Те, кто не ходит по коридорам, а шествует, рассекая толпу, как ледоколы — серые, блестящие, уверенные в своем праве на первенство. Такие, как Максим Орлов и его свита. Красавчик, капитан баскетбольной команды, сын декана экономического. Он был не просто популярен — он был событием. Девушки вздыхали, парни ему завидовали или уважали, третьего не дано.

И был я.

Я — Алиса. Алиса Ковалева. Студентка третьего курса филологического факультета, специализация — русская литература XX века. Двадцать лет. И да, я пышка. Не «девушка с формами», не «фигуристая» — а именно пышка. Я не вписывалась ни в одну из категорий. Я не была серой мышкой, которая -прячется в библиотеке (хотя проводила там много времени), но я и не была заметной. Я была фоном. Элементом интерьера, который замечаешь, только если он вдруг пропадет. Как старый диван в читальном зале: все на нем сидят, но никто не помнит, какого он цвета.

Моя жизнь текла по накатанной колее: лекции, семинары, подработка в студенческом журнале (верстка, никто не любит верстку), вечера с книгой и пледом, редкие вылазки в кино с единственной подругой Варей. Варя — это мой социальный мост в мир нормальных людей. Она знает всех, везде бывает, и именно от нее я узнаю новости вселенной, которая вращается где-то там, за пределами моей комнаты в общежитии.

— Ты знаешь, что Орлов вчера расстался с Ленкой из ПР-отдела? — спросила она меня однажды утром, пока мы стояли в очереди за отвратительными сосисками в тесте в университетской столовой.

Я пожала плечами, пытаясь не запачкать пальто горчицей.

— Мне-то что?

— Как что! Это же сенсация! Они встречались три месяца. Она уже всем рассказала, что он сделал ей предложение… почти. А он взял и все отменил. Говорят, из-за какой-то ерунды. Он такой, — она закатила глаза, — ветреный.

Я не стала комментировать. Максим Орлов и его личная жизнь меня не интересовали. Он был из другого мира. Мира, где люди ходят на вечеринки в закрытые клубы, носят брендовые вещи и их проблемы измеряются количеством лайков под фото в инстаграме. Я жила в мире, где нужно было сдать курсовую по Булгакову до пятницы и где мой вес был не поводом для шуток, а просто фактом биографии. Как цвет волос. Как рост.

Я не то чтобы стеснялась своего тела. Скорее, я с ним смирилась. Это как жить в съемной квартире с неудобной планировкой: ты знаешь, что никогда не сделаешь здесь ремонт, но ты приноровилась ставить шкаф в нишу и не спотыкаться о порог. Я носила удобные вещи: джинсы с высокой посадкой, свободные свитера, длинные кардиганы. Я не пыталась втиснуть себя в тренды, которые мне не шли. Это был мой панцирь. Теплый, уютный, надежный. И совершенно незаметный.

Тот день начался как обычно. Понедельник. Самый ненавистный день недели. Я сидела на лекции по истории зарубежной литературы, пытаясь не заснуть под монотонный голос преподавателя, который рассказывал о символизме в поэзии Бодлера. В аудитории было душно, пахло пылью и старыми книгами. Я рисовала в блокноте цветочки, потому что конспектировать этот поток сознания было решительно невозможно.

Внезапно дверь аудитории со скрипом отворилась. Это было настолько неожиданно, что даже наш обычно невозмутимый профессор сбился с мысли и поправил очки. На пороге стоял Максим Орлов.

Он был одет не по погоде — в легкую кожаную куртку поверх белой футболки, джинсы, кроссовки. Его темные волосы были слегка взъерошены, а на губах играла та самая полуулыбка, которая, по слухам, сводила с ума половину женского населения кампуса. Он окинул взглядом аудиторию, задержался на пару секунд на пустых местах на задних рядах, и, не извинившись, прошел внутрь. Сел на свободное место у окна, недалеко от меня.

Я почувствовала, как напряглась атмосфера. Девушки впереди меня начали поправлять волосы и шептаться. Парни выпрямили спины. Я же просто опустила глаза в свой блокнот, продолжив рисовать. Мне не было до него дела.

Лекция продолжилась, но я уже не слышала профессора. Я чувствовала на себе взгляд. Не навязчивый, но отчетливый. Он смотрел в мою сторону. Я украдкой бросила взгляд из-под ресниц. Орлов смотрел прямо на меня. Наши глаза встретились на долю секунды, и я тут же отвернулась, чувствуя, как краска заливает щеки. «Показалось», — подумала я. Зачем ему смотреть на меня? В аудитории полно красивых, стройных девушек.

После лекции я быстро собрала вещи, стараясь уйти раньше, чем начнется обычная суета. Но не успела. Когда я выходила из аудитории, меня окликнули.

— Эй, Ковалева!

Голос был низкий, уверенный. Я обернулась. Орлов стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он смотрел на меня сверху вниз, потому что был на голову выше.

— Ты меня знаешь? — спросила я, нахмурившись. Глупый вопрос, конечно. Его все знали. Но я-то думала, что я для него — пустое место.

— Алиса. Третий курс, филфак. Верстаешь журнал. Сидишь в библиотеке на третьем этаже у окна. Пьешь чай с лимоном из термоса. — Он перечислял это с такой будничной уверенностью, что мне стало не по себе. — И у тебя нет парня.

Кровь прилила к лицу. Это было грубо. И неожиданно точно.

— Это не твое дело, — отрезала я, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Подожди. — Он схватил меня за локоть. Не больно, но достаточно крепко, чтобы остановить. Я замерла. Никто из парней никогда меня так не хватал. — Мне нужно с тобой поговорить. Серьезно.

Я сбросила его руку. Мое сердце колотилось где-то в горле. Что ему нужно? Если это какой-то спор или идиотская шутка, я не собиралась в этом участвовать.

— Говори здесь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Он огляделся по сторонам. Коридор наполнялся студентами. Парочка девчонок с соседнего потока остановились неподалеку, явно прислушиваясь.

— Не здесь. Давай в кофейне через дорогу. Через час. — Это прозвучало не как просьба, а как приказ.

— С какой стати я должна…

— Это важно, — перебил он. В его глазах промелькнуло что-то похожее на отчаяние. Или мне показалось? — Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» из его уст прозвучало так странно, что я на секунду потеряла дар речи. Максим Орлов, который, казалось, никогда никого ни о чем не просил, сказал «пожалуйста» мне. Толстой, незаметной Алисе.

Любопытство — это мой главный враг. Оно погубило не одну кошку, и, видимо, собиралось погубить и меня.

— Ладно, — выдохнула я. — Через час.

Кофейня «Кофе и точка» была популярным местом среди студентов, но в час дня там было относительно свободно. Я пришла первой, заказала себе капучино и села за столик в углу, спиной к стене. Так я чувствовала себя в безопасности. Я нервно крутила в руках телефон, не зная, чего ожидать. Вариантов было два: либо он надо мной издевается, либо ему действительно что-то нужно. Но что может быть нужно самому популярному парню университета от такой, как я?

Он вошел через десять минут. Увидел меня, кивнул и направился к столику, по пути бросив баристе: «Американо, двойной». Сел напротив. Между нами стояла маленькая ваза с искусственным цветком.

Он молчал, глядя в свою чашку. Я тоже молчала, ожидая. Первой начинать разговор не хотелось.

— Слушай, — начал он наконец, поднимая на меня глаза. Вблизи они были темно-карими, почти черными. И в них читалась усталость. — Я знаю, это прозвучит странно. Но мне нужна твоя помощь.

— Моя? — я не смогла сдержать усмешки. — Чем я могу помочь тебе?

— Ты можешь… сыграть одну роль.

Я поперхнулась кофе.

— Что, прости?

— Мне нужно, чтобы ты притворилась моей девушкой. На время. Просто для видимости.

Я уставилась на него, как на сумасшедшего. Это была шутка. Должна была быть. Но он не смеялся.

— Ты серьезно? — спросила я, отставляя чашку. — Орлов, ты головой ударился? Почему я? В университете сотни девушек, которые мечтают о такой «роли». Иди и выбери любую.

— В том-то и дело, — он подался вперед, понизив голос. — Мне не нужна фанатка, которая потом будет бегать за мной и требовать продолжения банкета. Мне не нужна девушка из нашей «тусовки», потому что это создаст кучу сплетен и проблем. Мне нужен кто-то… незаметный.

Он сказал это слово, и оно ударило меня под дых. «Незаметный». Вот, значит, как он меня видит. То, что я считала своим панцирем, для него было просто пустым местом. Идеальным для использования.

— То есть, ты хочешь использовать меня как ширму, — констатировала я. — Как декорацию.

— Нет! — он поморщился. — Не так. Я хочу сказать… Ты не входишь в этот круг. Ты не будешь ничего от меня ждать. Мы просто… поиграем. Пару недель. Мне нужно, чтобы одна девушка от меня отстала. И родители. Они думают, что я все еще с Леной. А я не хочу с ней больше иметь дело. Но если я просто скажу, что мы расстались, будет скандал. А если они увидят, что я с кем-то другим… новым… это решит проблему.

— И ты решил, что «кем-то новым» могу стать я. Толстая филологичка, которая верстает журнал и пьет чай из термоса, — я горько усмехнулась. — Гениальный план. Твои родители подумают, что ты сошел с ума.

— Мне плевать, что они подумают. Главное, чтобы отстали. А Ленка… она увидит, что я не один, и успокоится.

— А если я откажусь?

— Тогда я не знаю, что делать. — Он выглядел действительно потерянным. На секунду в этом самоуверенном красавчике промелькнул обычный парень, запутавшийся в своих проблемах. Но это длилось недолго. Он снова надел маску. — Я заплачу. Сколько скажешь.

Я встала.

— Знаешь что, Орлов? Ты — эгоистичный, самовлюбленный придурок. Ищи себе другую «незаметную» девочку для своих игр. Я в них не участвую.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как дрожат руки. Злость, обида, унижение — все смешалось в один комок. Как он посмел? Как он посмел подойти ко мне с таким предложением? Я не была вещью, которую можно взять напрокат, чтобы решить свои проблемы.

Я уже почти вышла, когда он крикнул мне вслед:

— Ковалева! Я знаю, что ты заканчиваешь на бюджете. И что тебе нужны деньги на летнюю стажировку в Питере. Я слышал, как ты говорила об этом с куратором.

Я замерла. Это было слишком. Это было подло. Он знал обо мне больше, чем я могла себе представить. Он изучал меня. Как образец. Как вариант для плана.

Я обернулась. Он стоял, засунув руки в карманы куртки. Он знал, что победил.

— Ты следил за мной? — спросила я тихо.

— Нет. Я просто хорошо слушаю, когда люди говорят. — Он пожал плечами. — Ты помогаешь мне. Я помогаю тебе. Это честная сделка. Никаких чувств, никаких обязательств. Просто игра. Через месяц мы «расстаемся», и ты уезжаешь в свой Питер с деньгами на руках. Все в выигрыше.

Я смотрела на него и понимала, что ненавижу. Ненавижу его самоуверенность, его наглость, его красивое лицо и эти темные глаза, которые, казалось, видели меня насквозь. Но еще больше я ненавидела себя за то, что задумалась. Деньги на стажировку. Моя мечта. Летний Питер, белые ночи, библиотека, архивы… Все это было так близко и так недосягаемо.

Я села обратно за столик.

— Двадцать тысяч в месяц. Плюс моральный ущерб. Пятьдесят. И ты публично признаешь, что был неправ, когда назвал меня «незаметной».

Он улыбнулся. Улыбнулся искренне, впервые за весь разговор. И от этой улыбки у меня внутри что-то екнуло. Что-то, чему я не хотела давать названия.

— Договорились, Ковалева. С этого момента ты — моя девушка. Понарошку.

Он протянул руку. Я замялась. Я знала, что этот шаг изменит все. Что моя тихая, размеренная жизнь закончится. Что я ввязываюсь в опасную авантюру с самым непредсказуемым человеком в университете. Я знала, что это плохо кончится. Но я протянула руку в ответ.

— Понарошку, — эхом повторила я.

Его ладонь была теплой и сухой. Рукопожатие — крепким. Мы смотрели друг на друга, и я поняла, что подписалась на что-то, что выходит далеко за рамки «простой игры». Я не знала, что это было. Но в глубине души, где-то под слоями жира, комплексов и книжной пыли, что-то дрогнуло. Что-то, что предвещало большие неприятности.

И я, дура такая, улыбнулась в ответ.