Read the book: «Страсти по лаванде. Пронизанные оптимизмом истории о лавандовой ферме, поехавшей крыше и больших мечтах о семейном счастье»

© Матвеева А., 2026

© Марчук К., фотография на обложке, 2024

© Атлас А., иллюстрация на обложке, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Посвящается всем, кто верил в меня больше, чем я сама в себя верила.

Предисловие

– Это мошенники! Ань, это мошенники, я тебе говорю! – не унимался недоверчивый Садовник.

– Виталик, да какие такие мошенники? Ну вот что им от нас надо? У нас с тобой две лопаты, одна тяпка и ведро без донышка! Мне вообще кажется, это максимально странная схема: представиться издательством и предложить выпустить книгу, не правда ли? – не сдавалась я, но на самом деле так же, как Садовник, не могла поверить, что это произошло: мою «никому не интересную книгу о жизни каких-то лавандовых фермеров из-под Пинска» захочет напечатать самое настоящее издательство! Да, я действительно так думала, стыдно признаться.

А потом оказалось, что книга интересная. И не только издательству, а еще огромному количеству человек, да так, что стала бестселлером в Беларуси и одной из любимейших книг огромного количества людей. Люди читали мое «Счастье среди лаванды», смеялись, плакали и покупали дома в деревне (извините, если вогнала вас в долги). Однажды, знаю, читали всем плацкартом и вслух. Этот вагончик «тронулся» раньше всех. А потом требовали продолжения истории. Да-да, требовали настойчиво так! Я же отвечала, что я – не писатель, я – фермер, флорист, бывший экономист и просто хороший человек, который все время попадает в переделки, но точно никакой не писатель.

Читатели отвечали: «Не парься!», «Пиши, как получается!», «Мы все прочтем!», «Нам от твоих рассказов хорошо и жить хочется!» И я подумала, что как-то некрасиво перед людьми получается, и написала вторую книгу. Вот вы ее и держите в руках. Снова слабо верится. Да что ж это такое?!

Эта книга – продолжение первой. Вас ждут новые события, герои и истории. В одном из отзывов к первой книге я прочла: «Так и не нашел в книге финансовых советов и плана создания лавандовой фермы». Прости, мужик, мы тоже без понятия, где это искать. Более того – во второй книге этого тоже не будет! Но обещаю, что будет весело о любви, деревне, радости, тепле, семье, поддержке, отваге и безумии с таким уже любимым и родным ароматом лаванды.

Знаете, с момента выхода первой книги в нашей жизни произошло много всяких событий, и не всегда приятных – были и очень грустные. Но не будем об этом, ведь, как говорят англичане, «shit happens». И им ответит любая советская мама: «И что теперь, обосраться и не жить?» Нужно жить и находить в каждом дне что-то хорошее, даже если упал сарай или нужно срочно посетить проктолога. Ой, это я забегаю вперед. Простите, все, не отвлекаю, приятного чтения!

Ааааа, и еще поставьте чайник!

1. Необычайная история

Друзья говорят, что у меня есть история из жизни на каждый случай. Вот вспомнила историю про чай. НеобыЧАЙную историю.

Когда был Садовник маленький, а точнее только попался в мои, лихо расставленные любовные сети, и стал посещать мой дом (кажется, я поняла, что главное в поиске мужа – заманить мальчика к себе домой), я его угощала чаем. Была осень, переходящая в зиму, холод, мерзость, и я эти чаи гоняла без конца. Просто самовар на ножках! И потому в ту пору я была самым настоящим чайным снобом, таниновой истеричкой и заварочной ханжой.

Я перепробовала все доступные в магазинах чаи, а за пару лет до этого еще и побывала в Китае, где была на чайной церемонии, на чайном рынке и привезла с собой очень элитный чайный чай, какой-то столетней выдержки. Он, конечно, выглядел, как сильно старая коровья лепешка, но китайцы считают такой чай самым крутым. Ну, и юаней за него в желтую ладошку продавца я положила немало. Потому чай этот заваривался у меня дома правильно, в правильный чайничек, правильным кипятком, разливался в правильные чашечки, и уж точно никакого сахара – главное правило! А то китайские пацаны засмеют!

Правильным было еще делать первый глоток, закатывать глаза, причмокивать и хвалить. И ничего, что на вкус чай был как будто в кипятке пополоскали рыбий хребет и только вытащили. Причмокивать и все тут! Я сказала!

И вот на моем пороге стоит Садовник. Красивый нереально, молодой, как березка на опушке, румяный, как яблочко на деревце, и сладкий, как сахарный завод. Хоть в чай клади! Но мы помним, что сахар в чай нельзя. Я, как истинная восточная обольстительница, устраиваю ему чайную церемонию. Делаю все красиво, разве что не играю на этой китайской балалайке и не читаю стихи о том, как ветка чего-то упала куда-то и лист красиво кружит. Отламываю микрокусочек элитного чая, кипячу воду, завариваю, сливаю, переливаю, разливаю по микроскопическим чашечкам, созданным под размеры микроскопических китайских ртов, прикасаюсь губами к тонкому фарфору, зажмуриваю от удовольствия и эстетики момента глаза, медленно открываю… и тут вижу, как Садовник, шмяк, и опрокидывает божественный напиток одним движением в свой большой белорусский рот. Просто вот был чай – и нет чая. Сто лет ферментирования коровьей лепешки – коту под хвост!

Помню, что я – уже почти гейша, и в начале отношений не каЧАЮ права. Аккуратно спрашиваю, как ему чай.

– Рыбой воняет! – отвечает Садовник.

Если бы в тот момент у меня в руках была китайская балалайка, то я бы ему врезала, честное слово! Но я сдержалась. Восточное спокойствие и мудрость текли по моим венам и плескались в моем мочевом пузыре вместе с элитным чаем. Следующим испытанием моей психики стала просьба Садовника принести бутерброды и… сахар.

От слова «сахар» падают в обморок два типа людей – диабетики и чайные эстеты. Я немного обмякла и присела. И уж было подумала, что разоЧАЙрована в этом мальчике, но вдруг он посмотрел на меня своими голубыми, как небо над Великой Китайской стеной, глазами, похлопал своими длинными, как заросли бамбука, ресницами, и мое сердечко сказало: «Хрен с ним с чаем, Аня, неси рафинад!»

Через пару месяцев мы приехали знакомиться с семьей Садовника в Пинск. На последнем этаже девятиэтажки, хоть и было ближе к небу, божественных чайных традиций не наблюдалось. Из китайского были: фен, миксер и пластиковый веер над входной дверью. Но чай там тоже пили. Хоть и по особой технологии.

Вот кипит чайник. Он громко свистит и подпрыгивает на плите. Сперва его никто не слышит. А когда свист заглушает «Жди меня»¹ по телевизору, то огонь под ним выключают. Кружки из шкафчика появляются одна за одной, все разные и… огромные. Самая статная, больше похожая на ведро, принадлежит па Садовника. Одну, самую приличную, без сколов и трещинок, тут же назначают мне. Ма Садовника, к слову, тоже старается изо всех сил и вываливает на стол всю свою чайную карту. Вскрывается, короче. У нее чайный флеш-рояль и горячее желание удивить меня. Здесь и ромашка, и каркаде, и чай с травами-муравами; и один черный, и второй черный; и в пакетиках, и россыпью, и в пирамидках; и с экзотическими фруктами, «если тебя не сыпет от такого», и с лесными ягодами, и с карамелью; и «Нури», и дури; и с веревочкой, и без. Сложный выбор, но я справляюсь. Все остальные участники церемонии также выбирают чай, и на кухне повисает плотный крепкий аромат всех чаев на свете. Громко сыпется сахар по чашкам, хотя Садовник что-то робко бормочет маме про «нет-нет, ей без сахара, она так не пьет». Ровные струйки пара поднимаются над кружками. Чай горячий, и его опасно пить – можно распрощаться с нёбом. Но тут на помощь приходит инновационная разработка. Я такое впервые видела. Рядом с плитой стоит кувшинчик. Па Садовника говорит: «Валя, подай холодный кипяток!»

Подай. Холодный. Кипяток. Ученые около Большого адронного коллайдера схватились за сердце, в Нобелевском комитете стали срочно уточнять почтовый индекс Пинска, чтобы прислать чек на миллион долларов, когда па Садовника разбавил обжигающий чай в своей кружке жидкостью с названием, противоречащим законам физики. Я сидела, и меня это спасло от неЧАЙного обморока.

Прошло 10 лет. В масштабе истории – ничто. По сравнению с возрастом чайной лепешки вообще пыль. Но за эти 10 лет Садовник научился выбирать чай, пить из маленьких кружечек, причмокивать и закатывать глаза, не сравнивая вкус чая с селедкой, и все это без сахара. А я… А я теперь разбавляю чай в своей гигантской ведроподобной кружке холодным кипятком, сыплю сахар, беру бутерброд, устраиваюсь на диване рядом со все еще крепким, как Эрл Грей, Садовником и тихо радуюсь, что тогда повелась с тем, от кого потом набралась.

2. Скверный сарай

На дворе стояло 17 декабря и я – вся в снегу и с бокалом лимонада, имитирующим игристое. Мы вместе с бокалом на камеру изображали радость от грядущих праздников. Все атрибуты «мэрикрисмасного» счастья имелись. С блестками на лице, в сапожках на ногах, замотанная в гирлянду, под пушистыми снежинками я поднимала бокал и широко улыбалась. Блогерская закалка дает свои плоды: я улыбалась, хотя не очень-то и хотелось, потому что за пару часов до этого в 200 километрах от нас, на нашей лавандовой ферме, взял и упал сарай.

Когда падает вилка, говорят: «Это к гостям». Когда падает рубль, говорят: «Мы все умрем под мостом в нищете». Когда падает сарай – ничего не говорят. К тому же, как оказалось, сараи падают удивительно тихо.

Уже две недели, как страну заваливал самый красивый на свете снег. В детстве я бы жила в этом снегу, до одури счастливая, в вечно мокрых рейтузах и варежках. Но когда ты взрослый, то от любой погоды ждешь подвоха. От яркого солнца – пигментация, от сильного ветра – скачет давление, от дождя – крутит колени, от мощного снегопада – падает сарай.

На нашу деревню снежная туча чихнула чуть больше, чем на все остальные населенные пункты, потом еще полила сверху дождичком, а на ночь глядя маленько приморозило. Получилось страшно красиво, но не для старых семидесятилетних крыш.

Мы не живем зимой на ферме, поэтому сами не видели, как все было, а весть о падении узнали от ма Садовника по телефону. Ей, в свою очередь, позвонила соседка.

– Тетя Нина шла мимо фермы на автобус и услышала, как что-то трещит в темноте у нас за забором. Кажется, ваш сарай упал, – сказала в трубку ма Садовника и замолчала.

Знаете, тетя Нина никому из нас не тетя, но от этого оборота сообщение о скоропостижно покинувшем нас сарае стало как-то мягче.

Тем не менее захотелось поплакать и увидеть какие-то фото, чтобы понять масштабы разрушения. Неизвестная тетя Нина уже уехала в снежную даль на автобусе. Да и телефон у нее может быть кнопочный и совсем без камеры. Поэтому мы взялись звонить соседям с нормальными гаджетами, просить их сходить и посмотреть, что там все-таки трещит.

Соседка Наташа, нежная блондинка с мягкими чертами лица и ласковым голосом, хоть и использовала такие, максимально смягчающие ситуацию, слова: «сложился», «прилег», «немного», «как бы на бок, Аня», но представленные ею фотоприветы говорили о другом.

На белом-белом покрывале декабря в ночной темноте лежала вся целиком и полностью поломанная крыша любимого сарая, который в тот же миг по сложившейся традиции был переименован в «скверный сарай». Фотографии были такие неприятные, как те, что размещают на пачках сигарет. На сигаретах еще написано, что от этого умирают. От сарая умереть не получилось бы, но легкие математические расчеты давали понять, что в этом сезоне нам возможно придется немного голодать.

Мы узнали, что существуют стадии горевания по сараю: отрицание, депрессия, торг, принятие, YouTube. Садовник взял в руки телефон, ввел в строке поиска «деревянная крыша своими руками» и, кажется, все для себя решил. В основном, что в ближайшее время его ждут волнующие экзотические приключения на большой высоте. И это не в салоне частного самолета.

Через полчаса просмотров видео он уже не был так оптимистичен насчет ремонта своими руками. Эти руки устали держать телефон, захотелось вкусно покушать и сладко поспать. Какой там ремонт крыши!

Скорее всего, вы читаете и не понимаете, чего это мы так тут кручинимся по поводу сарая. А я вам расскажу. Сарай не просто так красиво стоит посреди лавандовой фермы и хранит всякий хозяйственный инструмент, он еще и ценнейший семейный скарб, который уже как бы выброшен из дома, но пока понижен лишь до уровня хранения в сарае, и все никак не доберется до мусорки.

Сарай раньше был просто сараем. До лаванды. Потом мы выкинули из него гору старого сена и обустроили сушилку. Оказалось, что сарай просто-таки родился для сушки лаванды. Мы вот, люди, ходим, бродим, думаем, за консультации экспертам платим километры денег, медитируем, дышим маткой и прощаем род – все ради того, чтоб понять свое предназначение, смысл своей жизни.

Сараю все далось проще. Он оказался в нужном месте в нужное время, и с дырочками в стенах где надо, для вентиляции.

Сезон цветения лаванды заканчивается тем, что сарай по самое не балуй забивается свежими пучками лаванды, хранит их недельку-другую в темноте своего чрева и после выдает те самые сухие цветы, которые мы используем в букетах целый год.

Можно сказать, что сарай – важная составляющая нашей скромной лавандовой бизнес-модели. В айти принято иметь современный офис open space. У лавандоводов тоже принято иметь open space типа «амбар», только без халявных печенек.

Мы уже ложились спать, и Садовник тихонько признался.

– Я, – говорит, – виноват в падении сарая.

– В смысле? – с недоумением спросила я.

– Я еще осенью смотрел на него и плохо о нем думал. Ну, что нужно крышу менять. Она старая, может какой-то снег не выдержать.

– Ух, какая сильная магия! Какой страшный сглаз! Где твой черный ворон на плече? Где диплом за победу в «Битве экстрасенсов»²? – рассмеялась я и тут же сама подумала о Садовнике плохо.

Винить в происшествии абстрактную погоду странно, а вот совершенно конкретного Садовника – нормально. Еще хуже я стала о нем думать, когда он прислал мне видео, где какая-то несчастная китайская женщина сама с помощью молоточка и мата делает крышу. Слишком тонкий намек.

Приехать на ферму и своими глазами увидеть весь масштаб разрушений мы смогли лишь в марте, до этого тот самый красивый на свете снег продолжал практически каждый день заваливать ее. Сам сарай был на месте среди все еще спящего лавандового поля, но представлял собой живую иллюстрацию того, как кому-то сносит крышу. Крыша сложилась удивительно ровно, будто все это наделал не простой белорусский снег, а как минимум большая и стремительная летающая тарелка пришельцев, заблудившаяся в галактиках и пролетавшая на очень низкой высоте. Кажется, именно в этом месте пришельцы решили рассмотреть незнакомую планету поближе. Зеленый рогатый пилот выглянул в форточку своего звездолета, и, так как у нашего сарая не было и не предполагалось красных сигнальных лампочек на крыше, как у небоскребов, тарелка ее своим пузом и снесла.

Но вообще хорошо, что крышу прикончил снег, а не пришельцы. Потому что для страховой компании падение снега – страховой случай, а вот падение пришельцев – повод вызвать санитаров. Да, к счастью, оказалось, что наш древний сарай застрахован: прям как попа Джей Ло, только не на много миллионов долларов, а на неизвестную сумму в национальной валюте. Все эти годы ма Садовника исправно носила в деревне какую-то копеечку какой-то женщине-страховщику. Конечно, мы понимали, что за наш пострадавший сарай в качестве выплаты мы получим ту же копеечку, но это все равно вселяло немного оптимизма.

Оптимизм на стройке нужен очень сильно, особенно когда у тебя нет на нее ни денег, ни времени, ни строительного мастерства. Но хорошо, что на ферме есть дед. Такую опцию, как дед, я очень советую. Для восстановления крыши подойдет любой дед. Хорошо, конечно, если дед знакомый, потому что контакт уже налажен и все участвующие владеют нужной терминологией, тогда буквально по междометию «итить» понимают, в какую сторону движется процесс, как все исправить и не покалечиться. Чинить крыши дед нигде не учился, а вековые традиции зодчества с ним как-то по умолчанию. Много лет мужчина умело скрывает свои знания, тихо ходит на работу, раз в пять лет чинит дома кран или приколачивает полочку, но стоит ему стать дедом, как знания из него так и льются громким потоком советов, подсказок и порой даже оскорблений. Ведь ему там снизу прекрасно видно, что они там наверху все делают неправильно. Только один единственный дед точно знает, как оно должно быть. И точка. И нечего ему показывать ту китайскую женщину с YouTube с молотком и матом.

Но для того чтобы собрать новый сарай, сначала нужно было разобрать старый. Те, кто говорит, что ломать – не строить, кажется, ничего никогда в своей жизни не ломали. Потому что мы вдвоем с Садовником ломали, крушили и грызли этот сарай два месяца. Сарай – крепкий орешек, он хоть и построен сто лет назад, сделан на совесть. Да, в нем сгнили важные места и все вместе рухнуло, но вот то, что рухнуло, оказалось страшно качественным и практически монолитным. Особенно удивил крепеж. Особенно удивило его количество. Кажется, что предки Садовника, вопреки семейным легендам о простом сельском происхождении, были людьми зажиточными, я бы даже сказала богатыми. И, как это принято у богатых людей, вкладывались в real estate, то есть в недвижимость. Но не прям в недвижимость, а все больше в сарай. И не прям деньгами вкладывались, а забили в наш сарай миллион гвоздей. Вы скажете, что гвозди – это недорого, но вы видели мужиков в отделе с гвоздями в строительных магазинах? Там такие скорбные лица, как у зрителей в студии «Жди меня». Там даже пол всегда немного мокрый от мужских скупых слез – уборщица заколебалась вытирать.

Помимо гвоздей, под шифером мы нашли гигантские острые кнопки-переростки, которые держали рубероид под ним, тоже в огромном количестве. Удивительные штуки, которые довольно легко отрывались и так же легко отлетали в неизвестном направлении. И вот идешь ты такой в своих рабочих кедах, мурлычешь песенку под нос, и вдруг стопу пронзает дикая боль. На одной ноге скачешь, вторую ногу, как можешь, поднимаешь и видишь, что тебя проткнуло этой самой кнопкой. Когда-то, много лет назад, в журнале Cosmopolitan я прочла историю девушки, наступившей на гвоздь. Девушке ногу ампутировали. Я с тех пор паранойю и боюсь сочетания гвоздей и ног. При виде кнопки массового поражения в подошве воображение сразу рисует грустные картины будущего, где в областных новостях выходит заметка о двух фермерах, не соблюдавших правила техники безопасности, за что и поплатились, умерев от старинных скрепок. Ведь наукой доказано: чем старше скрепка, тем злее и изысканнее на ней микробы.

В самый разгар разборки завалов с па Садовника случился страшный приступ. От таких приступов обычно лекарства не помогают, скорую вызывать бесполезно. Потому что не изобрели еще таблеток от жадности! Па Садовника с суровым выражением лица стал ходить вокруг сарая и призывать нас к экономии, аккуратности и повторному использованию стройматериалов. Пусть они и видали мамонтов. Особенно сложно было для па Садовника смотреть, как мы крушим старый шифер. Да, именно этот шифер создал невероятную тяжесть крыши, сравнимую с весом черной дыры, но именно его мы должны были бережно оторвать, не повредить, сложить в сторонке, после чего накрыть им же новую крышу. В архитектуре так часто делают: берут что-то новое и что-то старое и получают что-то офигенное, потом вешают мемориальную табличку, наносят объект на карты достопримечательностей, сажают рядом бабулечку с билетиками и китайскими сувенирами и собирают деньги на безбедную жизнь. План па Садовника не был таким грандиозным, просто в определенном возрасте человек начинает очень сильно привязываться к вещам, например, к шиферу со мхом. Я вот тоже уже нет-нет да и засматриваюсь на хороший пакет или коробочку от магазинного салата. «То ли еще будет! Мы тоже в старости станем вредными!», – думали мы с Садовником и сильно деду не перечили. Вообще главное правило стройки – не спорить с прорабом, назначенным или самопровозглашенным. В любом случае ты спор проиграешь, время потеряешь, а попутно – деньги и смысл всего строительства. Во избежание психологических травм мы деда слушали, но делали по-своему.

Оказалось, что вид разобранного сарая сверху знаком всем с детства. Вы точно бывали в этнографических музеях и видели поселения древних людей. Так вот к нам можно было начинать водить школьников на экскурсии, потому что сарай без крыши – чисто хижина из средневековья, прям с предметами быта. Пару старинных мумий-мышей даже было.

Можно было оставить и так, но сарай без крыши – не сарай. К тому же нас подгоняло цветение. Да, та самая лаванда, которой живописно окружен сарай, взялась цвести. А это значило, что уже через неделю-другую это все нужно будет срезать и развесить на сушку в темном помещении. Однако помещение не готово.

Вот так вроде знаешь человека, живешь с ним много лет, а потом узнаешь, что в детстве он сильно ударялся головой об пол, иначе, как объяснить такое желание Садовника сделать крышу самостоятельно? Я жалела Садовника, вела переговоры о том, чтобы найти кого-то в помощь, но оказалось, что это:

а) недешевое удовольствие;

б) никто не хочет в нашу глушь ехать из города;

в) в деревне работников нет, даже косых, даже кривых – никаких.

Меня разрывало одновременно от двух желаний. Я хотела новую крышу. И я хотела, чтобы Садовник остался цел и невредим после такой масштабной стройки. Потому что он сам рассказывал мне такую историю.

Приехал молоденький подросточек-Садовничек в деревню к бабушке. Говорят ему: «Вот яблоня, вот ведро, собирай сверху вниз и справа налево». Яблоня высокая, Садовник ответственный и соблюдает технику безопасности. Для надежности обвязался канатом за пояс, набрал ведро яблок и решил спуститься на землю, но в этот момент молодая кровь играет и жестко попирает технику безопасности. Садовник берет и прыгает с яблони вниз. Канат цепляется, натягивается и застревает у Садовника ровно под мышками. В таком положении морковки на веревочке он и повисает на дереве. Ни туда, ни сюда. Веревка плотно стянула грудь, и нормально позвать на помощь он не может, лишь тоненько сипит: «Спаситееее! Помогитеее!»

Садовничья бабуля была невысокого роста, увидела эту страшную картину снизу и решила, что случилось непоправимое.

А Садовник висит, болтается, похрипывает и похихикивает. Ему еще и смешно, видите ли! Сняли, конечно, отвязали, получили занятную семейную байку. Но Садовнику все так же смешно, а мне было не до смеха. Очень не хотелось увидеть что-то подобное на фоне сарая.

Хоть и было очень страшно, но собирать новую крышу пришлось нам самим. Садовник напряг весь свой технический гений и нарисовал на бумажке план сарая. Вышло жутко красиво, но совсем непонятно. С этим чертежом, больше похожим на папирус древнеегипетских зодчих, мы пустились на поиски правильной древесины. Да, представляете, древесина может оказаться правильной и не очень. Это тоже непонятно. Особенно, когда вы приезжаете в пятое по счету место, продающее эти самые деревяшки, но уходите с пустыми руками, потому что там что-то не то с длиной, или шириной, или долготой. Одному Садовнику известна истина! Я решила, что мне с моим гуманитарным складом ума не стоит углубляться в древесную тему, а лучше крепче прижимать к груди сумочку с деньгами. Но, покупая древесину в сезон, лучше выходить из дома не с сумочкой, а с целым чемоданом денег, таким черным и большим, как в бандитских фильмах, куда поместится миллион долларов. А лучше – два.

Наконец правильные доски, подходившие к плану Садовника, мы нашли в соседней деревне. Нам назвали цену, мы переглянулись. Каждый из нас безмолвно одним лишь взглядом пытался спросить другого: «А может, ну его, этот сарай?! Может, на море лучше?» Но какое море, пока сарай в таком состоянии? Отдали деньги и стали ждать, когда нам привезут наши кубы древесины.

Когда слышишь «кубы древесины», представляешь себе, что ее, этой древесины, будет много, вот прям очень, прям кубы, кубища! Но строительные материалы имеют такую особенность – они очень жалко выглядят в сложенном виде. Особенно это бросается в глаза, когда отдал продавцу несколько месячных зарплат, а тебе привезли две малюсенькие коробочки и говорят, что так и надо. Нам привезли немного досок, с виду как будто мы тут не взрослый сарай строим, а детскую песочницу. Особых волнений добавляло еще кое-что: Садовник уверял, что заказал досок с запасом. Казалось, тут не только нет никакого запаса, но и вообще отсутствует больше половины положенного. Садовник принялся сверяться с чертежом и карандашными расчетами, смотрел на мятую бумажку, потом на доски, потом снова на бумажку, брал рулетку, мерял, потом просил меня придержать дальний край рулетки, потом считал в уме, потом на калькуляторе, потом в столбик. Слово «рулетка» звучало так часто, что казалось, будто мы не в обычной белорусской деревне, а в казино Монте-Карло. В конце концов выяснил: да, это все, что мы заказали, и все, что должно уйти на сарай. Но не покидала мысль: «Казино всегда выигрывает».

Вы когда-нибудь делали две вещи одновременно, потому что очень торопились? Например, чистить зубы и одеваться, или принимать душ и есть пельмени? Некоторые, особо умелые, так сразу две семьи заводят, чтобы успеть поинтереснее пожить. Мы тоже начали торопиться. Открытый, как зуб с пульпитом, сарай никак не был готов принять на сушку весь урожай лаванды. А лаванды уродилось как никогда много! Моя природная жадность не давала мне покоя. По ночам я буквально слышала, как лаванда зреет, утром бежала ее стричь, но вешать было некуда. И тут на помощь пришла древутня. Древутня – покосившийся объект, в котором хранились дрова, какой-то не самый ценный инструмент и мусор. Древутня даже на замок не закрывалась, он там висел по старой памяти. Древутня, к которой в семье относились настолько пренебрежительно, что сразу без колебаний разрешили мне ее снести, чтобы увеличить площадь полезной посадки лаванды. Древутня, до которой, к счастью, так и не дошли мои руки. Так вот эта древутня, как тот самый лучший друг красивой девицы, который всю жизнь был «запасным аэродромом», оказалась рядом и пришла на помощь в самый грустный момент.

Но древутня не резиновая. Всю срезанную лаванду в нее впихнуть не получалось, поэтому мы с Садовником начали работать параллельно. Работать параллельно оказалось страшно волнительно. Вы только посмотрите, какое разнообразие:

– он сверху, я снизу, когда Садовник прибивает доски на высоте, а я вешаю лаванду на веревки;

– он снизу, я снизу, когда мы оба вешаем лаванду, потому что Садовник уже перегрелся наверху;

– он сверху, я сверху, когда нужно вместе приделать какую-то хитрую деревяшку;

– он снизу, я сверху, когда Садовник спустился, а я вдруг осознала, что нахожусь очень высоко, и застыла в оцепенении.

Вообще для любой сильно замужней женщины вид что-то делающего по хозяйству своими руками мужа мгновенно становится привлекательным. Ни один букет, ужин при свечах или подарок не доводили женщину до такого восторга, как собранный ее мужиком мауэрлат. Если объяснять просто, то мауэрлат – это деревянный или металлический брус, который укладывается по периметру верхней части наружных стен дома. Такая большая, скучная, но важная деревяшка, на которую ляжет вся крыша. То ли я к тому моменту уже знатно перегрелась, то ли легкая картавость Садовника сыграла свою роль, но он говорил «мауэрлат», а я слышала «мурррррлат» и мурчала в ответ. Про себя думала: «Ну что за котик этот Садовник! Как строит, как мурчит!» К слову, «мурррррлат» получился волшебный, но какой-то кривой, потому что на нашем участке все капитальные строения показывают чудеса геометрии, когда нет ни одного прямого угла, ни одной параллельной поверхности, где что-то обязательно откуда-то торчит, не так заходит, в итоге создавая нам нехилые проблемы, которые для стороннего наблюдателя кажутся не чем иным, как милым сельским колоритом. Но, честно говоря, все эти неровности видит исключительно Садовник с его техническим складом ума и нормальным глазомером. Творческая жена – радость в семье, ей все нормально. Садовнику в этом плане ужасно повезло. Мои ремонтно-строительные амбиции невероятно невысоки, мне все, что бы он ни сделал, красиво! Нет, ну правда! Во-первых, это бесплатно, во-вторых, фонтан тестостерона. Я в диком восторге от всех трудов Садовника. Но мы обязательно играем в игру. Садовник что-то героически делает, например, штукатурит стену и показывает мне. Я смотрю и хвалю. Садовник начинает показывать кривые места и рассказывать, что надо бы это поправить и как. Чаще всего через уничтожение всего уже достигнутого результата. Я хвалю сильнее и отчаяннее. В такие минуты мы напоминаем героев фильма «В джазе только девушки»³: Садовник – Джерри в женском парике, признающийся, что он на самом деле мужчина, я – миллионер Осгуд Филдинг III, отвечающий: «У всех свои недостатки».

Кривизна нового скверного сарая – мой любимый недостаток, дорогой сердцу. Я уже представляю, как на семейных посиделках старенький Садовник будет гордо рассказывать, что он, вот именно он, тут все сделал сам, вот именно сам, вот этими руками. А когда молодежь захочет сделать новую крышу, он, именно он, будет снизу давать громкие дедовы строительные советы. А я вокруг с корвалолом буду кружить.

Какая в итоге разница, насколько крыша получилась ровная или кривая, главное, что она есть. Еще важнее, что ни у кого из нас своя собственная не поехала.

P. S. Пришел Садовник и велел дописать, что крыша ровная. Наша скверная, ровная крыша.