Read the book: «Семя Хаоса. Мать Милосердия»

Пролог

Последний день Эпохи Одина

Сидя в темной уединенной комнате, Корал размышляла. Она любила сидеть так, в тишине и темноте, чтобы никто и ничто не мешало ее мыслям. Дверь слегка скрипнула, открывшись и пустив из коридора неровный свет масляной лампы. На стене задрожала тень человека. Корал тихонько вздохнула и повернулась к вошедшему. В дверях стоял среднего роста красивый мужчина, вычурно одетый в короткий камзол с модным шелковым галстуком бирюзового цвета. Альмерин. Его красивый сильный голос разнесся по шестиугольной комнате, порождая в полной тишине едва заметные отголоски эха:

– Корал, пора. Сегодняшний день войдет в историю…

– Хватит, – резко оборвала его Корал. Если не остановить Альмерина, он готов говорить часами, наслаждаясь собственным голосом. – Я не наивная послушница первой ступени. Оставь свои ядовитые речи для них.

После его голоса ее казался чуть ли не карканьем. Из-за формы комнаты слова всегда порождали легкое эхо. Именно потому Корал любила говорить с Альмерином здесь. Тут его голос имел меньше власти над ней. К сожалению, даже зная теорию ораторского искусства и понимая его игру в манипуляции, сложно было противостоять обаянию и убедительности речей этого опасного человека.

– Корал…

– Я сказала, хватит. Меня не нужно ни в чем убеждать. Для себя я уже давно все решила. У нас разные мотивы, но я тоже считаю, что правление Владыки начинает идти во вред Империи и науке.

На сей раз ее собеседник промолчал, за что она была ему благодарна.

– Я не предаюсь здесь сомнениям. Я раздумывала еще раз о способе, который ты предложил. Ты глупец, Альмерин. Знаешь, как очаровать толпу или собеседника, но в науке ты полный профан и не представляешь даже в малейшей степени, как управлять Семенем Хаоса. Это тебя часто и подводит. Я считаю, ты зря привлек других. Хватит меня и Нургрима.

– Нургрим может передумать, он слишком дружен с твоим дядей. Любит его…

– Ты хочешь сказать, что я не люблю дядюшку Лингмара? Или что я совсем не способна любить?

На Альмерина в упор смотрели два голубых, очень светлых, почти прозрачных, глаза. Про Корал часто говорили, что она может убить любую беседу взглядом. Поэтому с ней не часто рисковали спорить. Альмерин был исключением.

– Корал. Я не считаю тебя бесчувственной. Более того, я не считаю, что ты колеблешься. Доверяю тебе. Но, согласись, поведение, твое и Нургрима, порой говорит о том, что вы не поддерживаете идеи нашего Общества.

– И потому с нами пойдет стайка твоих верных псов, которые глупее пробки от выпитого вина? Альмерин, мои опыты показали, что чем чаще человек обращается к Семени, чем плотнее работает с ним, чем больше знает о Семени, а Семя знает о нем, тем проще ему контролировать чужую связь с Семенем через синхронизацию. Твои псы бесполезны. Боюсь, даже наши с Нургримом попытки Владыка не заметит. Если бы не его Воля, которую, по твоим источникам, он огласит завтра, я бы вообще отложила операцию.

– Но Корал, это невозможно…

Девушка резко подняла руку с растопыренными пальцами, прерывая голос мужчины.

– Альмерин, я уже сказала. Тебе нет нужды меня уговаривать. Владыка сходит с ума. Это очевидно. Его приказы день ото дня меняются, противоречат друг другу. Уже несколько лет он не столько учит, сколько ограничивает нас. Я могу понять некоторые ограничения, эксперименты части наших ученых очень опасны, но Владыка мог бы раньше рассказать нам о возможности синхронизации, это понизило бы число несчастных случаев.

– Ты думаешь, Один знал о том, что Семя можно забрать?

Корал хмыкнула.

– Альмерин, про это я и говорю. Не думаю, что есть хоть одна вещь, о которой знаем мы, но не знает Владыка.

– Один не всеведущ! Это его религиозная пропаганда! Нет существа выше Человека! – Альмерин почти завопил. Видимо, Корал задела его за живое.

– Оставь свои проповеди для базаров! Я и не говорила, что Владыка всеведущ, я сказала, что он знает больше нас. Владыка сам говорит нам, приближенным ученым, связанным с Семенем, что он не бог, а человек. Что мы, работая с Семенем Хаоса, сможем когда-нибудь достичь его уровня. В тебе говорит зависть, что ты сам не можешь освоить Семя!

– Ваш Владыка сам не дает вам развиться! – вновь вспылил Альмерин. Корал получала странное удовольствие злить его так, заставляя срывать маску мудрого наставника тайного Общества.

– Да. Я не понимаю, что происходит с Владыкой. Иногда он смотрит на нас с Нургримом так, будто хочет чем-то поделиться. Но боится. – Голос Корал стал задумчивым. – Я знаю одно. Если мы не сделаем ничего сейчас, то мы станем заложниками безумия Владыки. Если бы был способ не убивать его… Но, похоже, синхронизация Семени наша единственная надежда. Вот только все, кроме Нургрима, будут мне только мешать.

– Вы пойдете вместе или не пойдете совсем. – Лицо Альмерина стало жестким.

– Оставь это. Я не играю в твою революцию, твой заговор и твои интриги. Я делаю то, что считаю нужным и логичным, даже если это чудовищно.

Альмерин замолчал.

– Когда мы идем? – уточнила девушка.

– Как только ты будешь готова.

Она кивнула, подхватила мантию с единственного в комнате стула и направилась к выходу.

– Мы сделаем это. Сегодня или уйдет Владыка, или уйдем мы.

* * *

Они почти дошли до комнат Владыки, когда столкнулись с девятью людьми в темных плащах, один из них тут же откинул капюшон, которыми были скрыты лица ожидающих, открыв круглое темное лицо с жесткими курчавыми волосами. Нургрим был полукровкой, его мать была дочерью посла южного континента.

– Корал! Я уже боялся, что ты передумаешь!

– Я обдумывала варианты. Этот план кажется мне сомнительным.

Остальные люди в капюшонах переглянулись, явно считая ее слова странными. Люди крайностей, те, кем Альмерину было проще всего управлять. Девушка скупо улыбнулась им, зная, что в сочетании с вечно холодными, почти прозрачными глазами ее улыбка нервирует. Альмерин вышел вперед:

– Корал, позволь представить, это Тремор, а это…

– Оставь. Мне неинтересно знать имена твоих шавок, Альмерин.

Нургрим тяжело вздохнул. Бедный, он так не любил конфликты. А ведь ее в этот заговор завлек именно темнокожий полукровка. Они дружили с детства, с первых ступеней Академии Одина. Оба молодые, умные, любопытные и дисциплинированные в обучении, они быстро сдружились и дружили всю свою дальнейшую карьеру, несмотря на несхожие характеры. Корал сама отдавала себе отчет, что часто бывала слишком жесткой, логичной, хладнокровной, почти бесчувственной. Нургрим, напротив, отличался общительным, легким нравом, никогда не спорил и не любил конфликтов, предпочитая сбегать при любой напряженности.

Вот только именно на него сначала вышел Альмерин. Нельзя сказать, что Нургрим попал под обаяние этого властного человека, но любопытство и вежливость сыграли свою роль, и скоро юноша по уши завяз в делах Общества Прогресса. Пока речь в Обществе не зашла о том, чтобы свергнуть Одина. Тогда Нургрим, как это с ним часто бывает, испугался и сбежал к Корал, надеясь, что она разрешит ситуацию. Это был не первый раз, когда ей приходилось вместо друга говорить кому-либо категорическое «нет».

Правда, поговорив с Альмерином, Корал поняла, что он прав. Это было чудовищно и несправедливо, но до ужаса логично. Владыка и правда терял контроль над ситуацией, перестал делиться знаниями, начал принимать все более и более странные решения. Корал не была согласна ни с одним доводом Альмерина, несмотря на все его красноречие, но она задумалась и пришла к однозначному выводу: нельзя допустить дальнейшего правления Одина. Так они с Нургримом и остались в Обществе Прогресса. Просто Альмерин искал свою выгоду, а они действительно заботились о будущем Империи.

– Нургрим, против Владыки будем мы с тобой. Эти, – она кивнула подбородком на собравшихся носителей Семени, – новички, и толку от них не будет. Единственная наша возможность – это неожиданность. Я уверена, что Владыка знает все о синхронизации Семени Хаоса и он сильнее нас. Мы должны вырвать из него Семя в первое же мгновение. Идем.

Она, не оборачиваясь, пошла по коридору.

– Корал, надень плащ, – влез Альмерин, протягивая ей одеяние как у остальных. Но девушка только отмахнулась.

– Мне незачем скрывать лицо, я не делаю ничего неправильного, за что мне было бы стыдно.

Услышав ее, Нургрим, взявшийся было за край капюшона, оставил лицо открытым. Он и остальные носители Семени Хаоса пошли за ней. Альмерин остался в коридоре.

Когда все было кончено, Корал рухнула на колени. О Владыка! Он ушел сам! Она чего-то явно не понимала. Но чувствовала, Один ушел сам, по своей воле. Ее трясло мелкой дрожью. Кто-то обнял ее за плечи, и стало теплее и легче. Нургрим. Он всегда был там, где нужен, даже если сперва сбегал. Она благодарно улыбнулась ему.

Мимо проходили люди. Альмерин и еще какие-то члены Общества Прогресса, из тех, кто не имел связи с Семенем. Все, кто имел в себе Семя Хаоса, сейчас лежали на полу, хватая ртом воздух. Корал прислушалась к своим ощущениям энергий вокруг и поняла, что чувства обострились. Наверное, Владыка был столь силен, что оттягивал на себя всегда часть Семени, даже не подозревая об этом. Корал буквально чувствовала всем своим естеством новые горизонты силы.

– Император, мы нашли их!

Один из людей вынес Альмерину исписанные листы, кое-как сшитые в книгу. Корал сразу поняла, что это такое, и с большим трудом поднялась на ноги.

– Ты затеял все это ради записей Владыки?

– О нет, дорогая Корал. Все это я затеял для прогресса общества. А вот для того, чтобы дать обществу этот прогресс, нужны знания! Тебе ли этого не знать.

Нургрим встал рядом с Корал.

– А где дядя Лингмар, Альмерин?

Тот немного стушевался.

– Он сопротивлялся, и…

Корал почувствовала не характерный для нее клубок ярости, поднимающийся из глубин ее души. Глаза ее резко потемнели, став весенним влажным льдом вместо бледного зимнего. Радужка чуть светилась красным.

– Сопротивлялся?! Старик сопротивлялся твоим амбалам?! Альмерин!

Тот отступил, но недостаточно быстро. Звонкая пощечина разорвала тишину коридора.

– Никогда больше… Никогда больше ты не получишь моей поддержки. Император…

Последнее слово Корал буквально выплюнула.

– И скажи спасибо, что я не сожгла вас всех.

Один из носителей Семени, которого Альмерин успел представить как Тремора, попытался подняться с пола. Корал почувствовала, как он начинает использовать Семя, собирая энергию. И тут же пустила себе за спину слабенькую молнию, слегка впитав тепло пола под ногами. Не убить, а напугать. Маг затрясся, снова рухнув на пол.

– Записи сначала изучу я, – уже успокоившись, сказала Корал Альмерину.

И, забрав их из рук застывшего человека, пошла по коридору. Спустя три поворота ее догнал Нургрим.

– Кор, ты специально выторговала записи, используя смерть дяди?

Девушка обернулась, встретившись с темно-карими, почти черными, глазами друга. Глазами, в которых плескался страх. Он один знал, как Корал любила свою семью. Особенно Рози, пусть ее хранит Владыка, где бы она ни была теперь. Он не мог поверить, что она столь хладнокровно использовала смерть дяди. Она и сама не могла в это поверить. Уткнувшись в широкую грудь друга, Корал разрыдалась. Впервые за двенадцать лет, прошедших со смерти ее старшей сестры.

Часть первая. Конец лета

Глава 1. Кари. Единорог и пегас

Кари задумчиво жевала булочку, сидя у большого валуна. Рядом свой кусочек, лежащий на плоском камне, аккуратно ела Шайли. Кари погладила свою любимицу. Маленькая, чуть больше откормленной крысы, четвероногая красавица с короткой шерстью цвета розового жемчуга откликнулась на ласку легким пощелкиванием. Кари откинулась на камень.

Внизу, в долине, контрабандисты, которых она вела в глубь Пустоши, сворачивали лагерь. Неприятные люди. Кари понимала, почему отец с ними никогда не работал. Вот только у нее выбора не было. Оставшись одна, решив уехать подальше отсюда, она очень нуждалась в дополнительных деньгах, и пришлось соглашаться работать с любыми клиентами. Шайли потерлась о ее колено, напоминая, что Кари не одна. Девушка благодарно ей улыбнулась, и миниатюрная лошадка побежала вдаль, прыгая по камням. Шайли с утра часто любила резвиться.

Сзади раздался скрип камешков. Значит, ее питомец сбежал не просто так. Рядом с девушкой на слегка нагретый восходящим солнцем камень присел Килан. Его бирюзовый шарфик был развязан. Этот человек, в отличие от других контрабандистов, всегда отличался превосходной воспитанностью, но почему-то пугал Кари больше, чем любой головорез в его шайке.

– Апельсинчик?

В руке контрабандиста как по волшебству возникла долька. Кари отрицательно покачала головой.

– Сколько нам еще идти до Капитула?

Девушка показала три пальца, потом разжала еще один.

– Я думал, осталось пару дней.

– Придется обогнуть плохое место, – пришлось ответить Кари. Она не любила говорить с чужаками, то есть со всеми, кроме отца и Шайли. Ну еще тети и ее детей.

Килан нахмурился.

– Может быть, лучше сэкономить время?

Кари покачала головой. Потом, видя, что контрабандист собирается сказать еще что-то, добавила:

– Место очень плохое. Обратно твои люди могут не дойти. Склад металла.

– Склад металла? Ну и что?

Девушка тихонько вздохнула. Этот человек не знал главных опасностей Пустоши.

– Металлы очень сильно вбирают яд Пустоши. Половина твоих людей выкашляет легкие уже через неделю.

Килан хмыкнул и съел свой апельсин.

– Когда ты его чистил? Если больше двух часов назад, лучше выплюнь и выкинь. Держи продукты только в свертках из плотной промасленной ткани. Воду только в деревянных флягах. Металл тут опасен! Я же предупреждала об этом перед выходом.

Контрабандист скривился и выплюнул полупрожеванную мякоть.

– Больше я сюда не пойду!

Кари согласно кивнула. Спустя две минуты молчания контрабандист ушел. А еще спустя минуту Кари услышала легкие щелчки Шайли. Та звала ее. Девушка поднялась и направилась в сторону звуков. Чуть в стороне от всех стоял один из компании Килана. Самый молодой из его команды, высокий, худой юноша, чуть старше Кари. Ей он показался странным, так как двигался не так, как другие контрабандисты. Более резко, дергано, без скрытой угрозы. Парень подкидывал камешки, аккуратно жонглируя тремя. Вот только он делал это без помощи рук. Камни просто летали перед ним в воздухе. Кари тихонько скрылась за камнями.

Отойдя от мага на несколько десятков шагов, Кари наклонилась и почесала маленький рог Шайли.

– Спасибо, милая. – Миниатюрный единорог с крылышками нежно защелкала в ответ.

* * *

Шайли была с Кари, сколько она себя помнила. Сначала в виде тряпочной кукольной лошадки, которую девочке сделала мама. Затем девочка захотела научиться летать, так у Шайли появились крылья. А потом девочка услышала от других детей легенду о чудесных лошадках-единорогах, и мама не отказала дочке, пришив пегасу еще и маленький рог.

Кари росла, а игрушка не менялась, только слегка выцвела и обтрепалась. Она даже пережила маму девочки. Именно тогда отец Кари начал брать ее с собой в Пустошь. Когда он водил по негостеприимной равнине караваны, то попутно объяснял дочке и ее игрушке все, что знал об этом суровом крае сам. Какие места лучше обходить стороной, как прятаться в камнях от ветра, если он дует со стороны бывшей столицы Империи, как хранить воду и еду. Множество всяких мелочей. Девочка это запоминала, а вечером еще и пересказывала Шайли у походного костра. Она вообще много разговаривала с куклой, как до того говорила с мамой.

Отец Кари смеялся, что скоро игрушка будет знать все тропы лучше него! А потом Шайли потерялась. То ли игрушку забрал кто-то из очередного каравана, посчитав тряпкой, то ли Кари была невнимательна и потеряла ее во время перехода. Но в один день девочка свою куклу не нашла. Она долго плакала, пока ее папа не сказал, что мама и Шайли всегда будут с ними, всегда будут смотреть из их сердец. А однажды и он умрет, однако всегда будет оставаться с ней.

Несколько дней спустя Кари впервые заметила крылышки, выглядывающие из-за небольшого камня. Это были крылышки Шайли. Маленький крылатый единорог с тех пор всегда сопровождал девочку в их походах по Пустоши. Кари не стала говорить о Шайли отцу, да и сама видела только отдельные части игрушки, ведь та постоянно пряталась от девочки. Но вот когда отца не стало и Кари ночью, сидя у огня, плакала навзрыд, она почувствовала робкое касание руки. И услышала тихий щелкающий звук, совсем такой же, как тот, что издавала ее мама, когда успокаивала плачущую дочку в далеком детстве.

С того дня миниатюрный единорог с крылышками больше не прятался от Кари, сопровождая ее везде и помогая самостоятельно водить первые караваны по Пустоши. Те из наставлений отца, что забыла девочка, помнила ее маленькая спутница, всегда вовремя подсказывая щелчками. Если бы не Шайли, Кари скорее всего не пережила бы свой первый год в одиночестве.

* * *

К следующему дню они вышли к северо-восточному концу паровой дороги. Она заканчивалась в небольшом городке, от которого до столицы было уже меньше двух дней пути. Кари вздохнула с облегчением, теперь можно идти просто вдоль двух металлических линий, которые ранее служили дорогой для страшных машин, созданных Одином. Раньше равнина Пустоши хоть и была пыльной и пустой, но иногда попадались небольшие островки деревьев и травы. Тут же не было ничего. Голая песчаная равнина, насколько хватало глаз.

По ее подсказке контрабандисты обошли городок, ныне ставший безымянным, по широкой дуге, выйдя к паровой дороге с юга. И, скрывшись в каменных голых холмах, устроили привал. Понимая, что контрабандист от нее не отстанет, она решила сразу разжевать все подробно. С обычными караванами паломников и торговцев, срезающих путь, чтобы не делать петлю на север, было проще. Они беспрекословно слушались проводников.

– Лучше сейчас отдохнуть, а потом быстро пройти участок до Капитула. Так близко к столице яд появляется всюду. Тут мы почти в безопасности, и можно передохнуть. А вот дальше будем двигаться очень быстро вдоль паровой дороги, – объясняла она Килану.

– Это не опасно? – уточнил лидер контрабандистов.

– Немного, зато для паровой дороги все участки спрямлялись, как и для имперских дорог того времени, поэтому можно много времени выиграть из-за отсутствия спусков и подъемов. Сегодня вечером и завтра утром лучше отдохнуть. Выходим в полдень.

Остальные, кряхтя и жалуясь, начали разбивать стоянку. Килан хмурясь осматривал горизонт, жуя свой апельсин. На сей раз тот был порезан, а не почищен. Кари, как всегда, уложила свои вещи чуть в отдалении. Ей не нравились эти мрачные люди.

Ближе к вечеру к ее костру подошли двое широкоплечих контрабандистов.

– Девочка, не хочешь развлечься, по-свойски? – У этого здоровяка не хватало пары зубов.

Кари только молча покачала головой. Здоровяк ругнулся и ушел сразу, а вот второй сперва улыбнулся. Это очень не понравилось девушке.

– Шайли, милая, последи сегодня за моим огоньком, пожалуйста, – тихонько прошептала Кари.

Ночью это и правда случилось. Кари разбудили легкие, едва слышные, щелчки Шайли. Она проснулась и сразу почувствовала, что за спиной кто-то есть. Широкая ладонь легла ей на лицо, закрыв рот и частично нос. Вторая бесцеремонно полезла под плотную блузку.

– Зря отказываешься, девочка, со мной тебе будет очень хорошо. – Голос был другой, слишком высокий, почти женский, значит, пришел тот, что улыбался. Шайли расслабилась, позволив руке контрабандиста скользнуть глубже под одежду, а затем сжалась в комок и резко выпрямилась. Затылок попал насильнику точно в нос. Раздалось сдавленное ругательство, и хватка ослабла.

Кари тут же вскочила рассерженной кошкой с торчащими во все стороны волосами, косички она на ночь расплетала. Контрабандист пытался встать, и девушка пнула его в открытое горло. Тот булькнул и затих. Кари наступила на гортань и принялась считать. На счете «двадцать» она наконец вздохнула сама. Потом взялась за пару своих верных керамбитов, с которыми никогда не расставалась. Металл, конечно опасен, но ходить безоружной тоже неразумно. Вот они и пригодились. Кари сегодня ночью предстояла кровавая, но нужная работа.

Отмыв руки от крови неудавшегося насильника, Кари перенесла свои вещи в другое место, поблагодарила Шайли и снова легла спать.

Наутро контрабандисты не досчитались одного из своих, зато над их костром на треноге для котелка висела удивительная композиция из окровавленных частей мужского достоинства. Больше к ней никто не приставал. Хоронить своего компаньона контрабандисты не стали, просто отнесли подальше от стоянки. А Килан, спокойно и меланхолично жующий цедру очередного апельсина, только сказал:

– Вот поэтому к девочке больше не лезть.

Следующее утро прошло спокойно, а дальше началась гонка. Как Кари объяснила еще раз, ветер вблизи столицы почти всегда дует от нее, защиты от яда Пустоши тут почти нет. Поэтому единственный способ хоть как-то себя обезопасить – идти максимально быстро. О ночном происшествии никто не заговаривал. Девушка понимала, в чем дело – головорезов Килан в любой канаве найдет сколько угодно, а вот опытного проводника через Пустошь ему сейчас взять больше негде. Впрочем, когда они будут расставаться на границе заброшенного края, лучше проявить большую осторожность. Если не сам Килан, то дружок насильника может попробовать отомстить.

Отряд, не останавливаясь, шел до глубокой ночи, жуя сухие пайки на ходу и запивая их водой из тяжелых толстых деревянных фляг. Два раза налетал сильный юго-западный ветер, несущий заразу от Капитула. Но Кари оба раза только приказала натянуть платки на лица и идти быстрее. Другой защиты тут на равнине не было. Лагерь разбили, отойдя с паровой дороги и миновав огромную деревянную повозку с маленькими железными колесами. Подходить к ней Кари строго запретила, ведь без особой необходимости к металлическим вещам так близко от древней столицы лучше не подходить. Один из контрабандистов с удивлением вытащил из-под только что расстеленного одеяла деревянную куклу с плохо нарисованным лицом.

– Рядом есть город или деревня?

Кари покачала головой.

– Скорее всего, прилетело из Капитула. Тут по всей Пустоши валяются всякие штуки из столицы.

– Но до нее идти километров тридцать? – удивился контрабандист.

– Скорее двадцать. Но это неважно, говорят, взрывом разнесло полгорода, – заметила девушка.

Тут подошел и заинтересовавшийся Килан:

– Если город, как ты говоришь, снесло напрочь, то зачем мы туда идем?

Кари посмотрела на него с удивлением. Также удивленно посмотрели на него некоторые из его людей, которые, видимо, ранее были в сердце Пустоши.

– Ты ни разу не ходил к столице.

Это был не вопрос. Однако контрабандист покачал головой. К его чести, он не выглядел смущенным, выставив свое незнание перед собственными подчиненными.

– Во-первых, часть строений неплохо уцелела, хоть и не очень много. В основном в юго-западных районах города. Во-вторых, под Капитулом была разветвленная сеть тоннелей. Уж не знаю, зачем они были нужны, но сохранились все подземные комнаты и коридоры отлично. Так же как и все подземные хранилища.

Килан задумчиво кивнул.

– Хорошо, нам нужно хранилище библиотеки Академии Одина. Была там?

Кари покачала головой.

– Я была в столице всего два раза с отцом. В основном караваны, идущие через Пустошь, обходят Капитул южнее. Там сохранился приличный каменный мост через Меридиан. Но Академию мы найдем без труда, отец как-то говорил, что она была вместо дворца у Одина и находилась прямо в центре города.

После этого Кари, как всегда, устроилась подальше от остальных, разведя маленький костерок. Разделив небольшой ужин с Шайли, девушка легла спать. Ей снились родители, которые смотрели на нее и улыбались. Мама Кари ласково пощелкала языком, и девочка, которой проводница стала во сне, радостно рассмеялась. Щелчки повторились, став тревожнее, и девушка проснулась. Шайли сразу же скрылась за камнями, а Кари заметила идущего к ней Килана. Было еще темно.

– Ты уже встала? Предлагаю выйти раньше, мы не хотим задерживаться в такой близости от Капитула после того, что ты рассказала о столице.

Девушка посмотрела на звезды, оценивая время, и кивнула. Показала два пальца, сообщая, что ей нужна пара минут на сборы, и начала быстро заплетать себе десять косичек, которые носила всегда, сколько себя помнила.

Через четыре часа они, идя вдоль паровой дороги, дошли до ее конца. Металл был покорежен, и стальные толстые пруты, по которым раньше двигались жуткие самоходные телеги, смотрели в небо, а рядом лежало огромное металлическое чудовище. Длиной более пятнадцати метров, выше Кари почти в три раза и широкое как дом. Темный металл слегка проржавел, напоминая запекшуюся кровь. Чудище лежало в десятках метров от дороги, смотря в небо огромной трубой, которую не смог бы обнять даже самый большой из громил Килана. Однажды, когда отец вел один караван вдоль побережья, они нашли на берегу выбросившегося кита. Еще живого, слабо шевелящего плавниками, но обреченного на гибель. Почему-то металлическое чудище Одина, которое раньше таскало за собой телеги, вызывало у Кари похожие эмоции былой мощи и неминуемой гибели. Маг, следующий инкогнито с контрабандистами, хотел было подойти ближе, но Кари схватила его за руку и покачала головой, напоминая, что к большим залежам металла лучше не приближаться без лишней нужды. Маг пожал плечами и отошел в сторону.

– Это неописуемо, – сказал Килан, не удержавшись и достав из сумки апельсин. Одну дольку он протянул Кари. – Последний.

Она кивнула и взяла дольку кисло-сладкого фрукта, выращенного на южном континенте. Ей тоже хотелось чем-то отвлечься от зрелища поверженного чудовища Одина.

– Город будет виден с этого холма, – она кивнула на довольно высокий гребень впереди.

– Я думал, паровые дороги ровняли, – удивился маг, все еще стоявший неподалеку. Кари кивнула ему и поманила всех за собой.

Когда они поднялись на вершину, стало понятно, из-за чего произошел разрыв дороги. Это был не холм, это был край огромного, но неглубокого кратера. Он простирался насколько хватало обзора, скрываясь за линией горизонта. А в середине кратера были видны порушенные постройки. Даже отсюда было видно, что город впереди основательно разрушен. Кари сказала те же слова, которые всегда говорил отец путникам, что прибыли впервые к краю этого кратера:

– Добро пожаловать в Капитул, столицу и жемчужину нашей Империи. Город бога-императора, хранилище его Воли и Знания.

Девушка криво ухмыльнулась, заметив круглые глаза Килана. Ей все-таки удалось удивить опытного главаря контрабандистов.

Глава 2. Элим. Цапля ловит крокодила

Король Кимбера сладко потянулся, вытянувшись во весь рост на полу. Он категорически не любил мягкой мебели, особенно кроватей. Вот только магистр города Каллимар, у которого король сейчас гостил, любил роскошь и комфорт, и его огромная многопуховая кровать вызывала у Элима стойкую тошноту. Уж лучше поспать на полу, расстелив пару одеял. Мужчина фыркнул своим мыслям и рывком встал. За окном еще было темно, и король усмехнулся. Пророк Эмбера предложил множество разных идей, многие из которых не стоили выеденного яйца. Но идея дремать три-четыре раза в течение дня по несколько десятков минут, чтобы потом ночью сократить время сна до пары часов, Элиму очень пригодилась. Во время напряженной работы это помогало ему экономить несколько часов каждый день. Впрочем, если забот не предвиделось или на марше, во время похода, король возвращался к обычному режиму сна.

Выйдя в коридор здания магистрата, Элим увидел двух спящих за столом юношей.

– Пива! – гаркнул он, спускаясь по лестнице в конце коридора.

За спиной послышался грохот упавшего стула, и король хихикнул. Его настроение резко улучшилось за последние два дня. Зайдя в первую дверь слева на первом этаже особняка, король хлопнул громко в ладоши.

– Тревога! Враг в цитадели! – крикнул во все горло Элим, тут же скрывшись обратно за дверью. В нее тут же врезалось что-то тяжелое. Затем из-за двери послышалось два последовательных звука удара и громкое ругательство.

– Элим, чтоб тебя забрали чертовы боги Империи!

Король заглянул внутрь.

– Вставай, Кадм! Хватит дрыхнуть, у меня к тебе серьезный разговор!

Его друг детских игр, а ныне один из лучших магов севера, ругаясь, пытался попасть левой ногой в штанину.

– Будь проклят ты и твой придурочный пророк! И будь проклят тот день, когда он посоветовал спать тебе как сова, вместо того чтобы дрыхнуть как обычный человек!

– Не бурчи, сейчас принесут пиво.

Кадм обернулся на темное окно.

– Не рановато?

– Будем считать, что мы не ложились!

Темноволосый гигант хмыкнул и вышел, так и не надев рубаху, из комнаты.

– Ну и где мое пиво?

Спустя полчаса они сидели в одной из гостиных уютного особняка магистра города, ныне превращенного в штаб северной армии и временную резиденцию Его Величества Элима Кимберского. Камин был пустым и холодным, окно раскрыто нараспашку. На одной из стен прямо к дорогой резьбе по черному дереву была пришпилена тонкими метательными ножами огромная карта северных провинций Империи. Напротив портреты Императора и его советников, истыканные попаданиями все тех же метательных ножей. На огромном, впору усадить пол его армии, столе из дорогих пород дерева с инкрустациями из жемчуга и оникса стояли несколько бочонков пива с десятком больших деревянных кружек и разнообразные мясные закуски.

Элим, сидя на столе и положив одну босую ногу на стул с мягкой обивкой, пил свое пиво, рассматривая карту. Кадм грыз свиной копченый окорок, допивая уже вторую кружку.

– Ну и зачем ты меня поднял? – недовольно поинтересовался гигант.

– Выпить, закусить, побеседовать. – Король поднял кружку, как бы провозглашая тост в честь своего друга. – Мне приснился план дальнейших действий.

Кадм сначала поперхнулся, но потом, прокашлявшись, рассмеялся.

– Теперь и ты заделался в проклятого истинными Богами пророка?

Элим фыркнул и ухмыльнулся, глядя на друга.

– Почти. И вот что будет дальше. Легионы «Север» и «Цапля» соединятся. С учетом того сопротивления, что нам оказал легион тут, это быстрая и зубастая добыча, которая так просто не дастся никому. Армия Аррана разбита и отогнана. Путь на запад и юго-запад перекрыт. Вернулись драные боги Империи, и теперь мы не можем использовать магию крови, с которой раскололи бы любой орешек имперской обороны. Что ты об этом думаешь?

Кадм как раз налил себе еще кружку пива, сдул пену на стол и приложился к ней, пока не выпил все. Потом ответил:

– Хреново, Ваше Величество. Ты в жопе, а мы, как всегда, с тобой.

– Именно так я думал до сегодняшней ночи. Но потом я понял, что смотрю на ситуацию под неверным углом.

Король взял нож и подошел к карте, быстро разрезав ее пополам по линии Меридиана.

– Что думаешь? – спросил Элим у друга.

– Что ты придурок, который портит карту, которую рисовали по твоему же заказу за уймову гору талантов!

Король хихикнул. С другом наедине он мог вести себя свободно.

– А кроме того?

Кадм поставил кружку на стол и подошел к карте. Его лоб наморщился.

– О, Кадм, мне физически больно смотреть на твои попытки думать. Ладно, налей себе еще пива, найди закуску по душе и слушай!

Здоровяк довольно хрюкнул, отправившись исполнять приказ своего короля.

– Если ты ищешь благосклонности красивой, но не очень благовоспитанной девушки, у которой злой отец стоит с топором за парадной дверью, то лучше лезть в окно! Вот и мы за благосклонностью Империи залезем в окошко. Вот в это! – нож в руке короля ткнул в Пирам. – Легионы «Запад», «Север» и «Цапля» будут брыкаться до последнего, при том что во всех трех там приличные ветераны. А вот легион «Восток» – это просто фикция, которая к тому же отделена почти от всех боеспособных войск рекой. Думается мне, единственные, кто не сможет его расколотить, – это наемники Области Одина. Просто на счастье Империи они как раз и стоят напротив этого недоразумения, называемого легионом.

Кадм согласно кивнул. Вся шутливость слетела с обоих. Теперь один излагал план, а второй искал в нем уязвимые места.

– Империя думает, что ей с востока ничего не грозит, кроме прекращения поставок Семени Хаоса, а потому расслаблена. Легион «Преторий», тоже не простаки, как ты знаешь, скоро выступят к нам на огонек. К ним присоединятся и недобитки легиона «Север», что ушли к столице. Но вот если вдруг святоши Одина взбрыкнут и разгромят легион «Восток»…

– Элим, нереально. Их наемники с трудом одолеют средних размеров муравейник.

– Да. Ты прав. А если во время сражения в тыл легиону ударит несколько тысяч отборной пехоты, усиленной магами и легкими пушками?

Кадм довольно хрюкнул и поднял кружку.

– Ну тогда я бы выпил с удовольствием за упокой славного легиона «Дерьмо»!

Элим рассмеялся и тоже отпил.

– Главное – договориться со святошами и Молниями не встревожив легион. Ну и сплавить Трувиана и его гериканцев куда подальше, конечно. Куда бы?

Король хитро посмотрел на друга. Тот, гримасничая, делал вид, что напряженно думает, жуя хвост рака вместе с панцирем.

– Куда? О, у меня идея, Вашество! А давай их отправим на запад, ловить остатки легиона «Север»?!

– Хорошая мысль, мне кажется! И пусть цапля ловит крокодила!

– Хм… А кто из них кто?

– Нам неважно, Кадм. Главное, что кто бы кого ни поймал – Кимбер останется в выигрыше.

Оба друга рассмеялись и выпили еще по кружке пива. За окном вставало солнце, а значит, настало время навестить военачальника армии Герики.

Трувиан остался в лагере своих войск, расположенном на бывшей летней стоянке легиона «Север». Выходя из магистрата, Элим столкнулся с самим магистром города Каллимара.

– Приветствую Вас, почтеннейший! Как успехи?

– Ваше Величество! Рад видеть Вас в добром здравии! – Тучный магистр затрясся, совершая серию быстрых полупоклонов. – Дела продвигаются отлично! Я уговорил наконец мастеровых, и теперь большая часть Совета города готова принять Ваше щедрое предложение!

– Отлично, друг мой! – король размашисто хлопнул по плечу магистра, так что тот покачнулся и его многочисленные складки жира по бокам и на животе затряслись. – Думаю, как только прибудет делегация от королевства Арран, не позднее чем через пару дней, мы сможем подписать договор! Ваш город станет вольным, получит контроль над провинцией и приоритет торговли с северными королевствами!

– И защиту Ваших доблестных армий! – проблеял магистр. Король в ответ рассмеялся.

– И защиту от агрессии Империи, разумеется!

Они с Кадмом отошли от магистра. К ним сразу пристроились трое Волков в кольчугах двойного плетения, с копьями и щитами, в плащах из едва выделанных шкур хищников, давших название элитному подразделению. Король и маг не обратили на этот эскорт особого внимания. Если на Элима будут покушаться ярые сторонники Империи, они используют арбалет. А вблизи от Кадма они бесполезны.

– Мерзкий пузырь! – презрительно протянул маг.

– Ты слишком предвзят, Кадм, – ответил Элим, щуря глаза от солнечного света. – Он полезен, так как входит в элиту города. Люди привыкли видеть его главным и легче согласятся служить нам, если будут видеть те же лица, что и при Империи.

– И все равно я не понимаю, почему город не вырезали целиком…

– Не понимаешь, – легко согласился король. – Поэтому я король, а ты воин и маг. Не обижайся, но ты слишком кровожаден для человека, наделенного всей полнотой властью. Кто бы заселил Каллимар, если бы мы вырезали всех?

– Мы, – прорычал Кадм.

– Думаешь, Арран и Герика это бы съели так легко?

– Ну ты же потом все равно хочешь прижать их к ногтю. Так что почему бы и не сейчас?

– Потому что я хочу, чтобы они признали мое лидерство, а не навязывать его. Каллимар получит статус вольного города, по примеру Союза торговых городов с Империей. Они дают десятую часть своих доходов каждому из королевств севера, что всего на двадцатую часть больше, чем платили Империи. Вот только личных податей с этих земель не будет. Город потеряет, зато каждый его житель немного обогатится. Плюс через них потом пойдет торговля юга и севера. Этого не избежать, Каллимар – единственный крупный город на севере Империи. Отсюда идут три тракта к разным частям Империи. Попробуй я захватить его для себя, и Герика бы сразу, заключив союз с Арраном, атаковала бы нас, на радость Империи. Ты еще не забыл, кто наш главный враг, а, Кадм?

– Не забыл, – буркнул здоровяк.

– Ну вот. А так все счастливы. Наши соседи ждали подставы, но ее нет. И они нам в итоге чуть ли не благодарны будут, что мы не сожрали пирог целиком сами. Плюс… Как ты думаешь, кто выиграет больше всего от торговли через Каллимар?

Кадм только хмыкнул:

– Знаю. Мы. У нас прямой тракт, тогда как из Герики нужно добираться через перевалы у руин Ильмарина. А Арран и вовсе пока нормального доступа к Каллимару не имеет.

– Вот то-то и оно. Мы и союзников сохраним, и всю выгоду получим. А потому, пока пусть лучше городом правит тот же Совет, что и раньше. Худа не будет.

Друзья с эскортом солдат вышли к Меридиану, где шло медленное восстановление моста Вестника. Пока деревянный настил постелили только на половину длины моста и сообщение ограничивалось лодками. Король без труда нашел свободную и без происшествий пересек реку. А еще полчаса спустя вышел из города через Лесные Врата.

Часовые лагеря хотели было остановить их, но под пристальным взглядом Элима вытянулись в струнку и пропустили процессию из пяти человек без вопросов. Было в короле Кимбера что-то такое, что заставляло людей охотно подчиняться ему, даже когда он вел себя хуже последнего шута.

У штаба главнокомандующего сил Герики, генерала Трувиана, часовые сразу пропустили их, отдав честь. Здесь Элима уже успели узнать в лицо. Волки остались снаружи, подчинившись едва заметному жесту короля, а Кадм отправился вместе с другом в глубь штабного здания, единственного во всем лагере, выстроенного из дерева. Генерал с четверкой высших офицеров стоял у стола перед расстеленной картой. Элим кивнул всем собравшимся. Военачальник кивнул в ответ, остальные отдали честь. Они помнили, кто лично возглавил прорыв Волков к набережной Меридиана через еще тлеющие остатки стены города.

– Ваше Величество. – Взмахнув рукой, Трувиан отпустил своих подчиненных. – Какая причина привела Вас в расположение моей армии?

– Ох, оставь официоз, пожалуйста. Тошнит. Мы вместе сражались, так что теперь на «ты». – Король развалился в одном из кресел, расставленных около стола. И тут же закинул одну ногу на подлокотник, свесив голову назад и разглядывая потолок. – Кадму можно угоститься твоим пивом?

Трувиан неодобрительно поморщился, но кивнул. Здоровяк сразу же направился в угол комнаты, где стояли бочонок и кружки. Выбрав самую большую, он наполнил ее до краев, сдул пену и сразу же ополовинил.

– Благодарствую, генерал! – прогудел Кадм.

– Я думаю прогуляться, Трувиан. До Пирама.

Генерал Герики нахмурился.

– Пирама? Зачем?

– На Майн напасть не получится. Легион «Преторий» и остатки «Севера» составляют восемнадцать тысяч, часть из которых уже бились с нами весьма достойно. А вторая часть и вовсе гвардия проклятой Империи. К тому же мне доносили, что Императору удалось стянуть в легион кучу Кинетиков и Пиромантов. На всех болтов не хватит. – Король хихикнул, все так же разглядывая потолок. – Тут скучно и заняться нечем. А вот Пирам… Школа ордена Пиромантов, бывший лагерь легиона «Лев», который ты так удачно расколошматил.

– А как же легионы «Цапля» и «Север», ушедшие на запад?

На некоторое время Элим замолчал, раздумывая. Потом поднял голову и посмотрел на Трувиана прямо, уже без напускного безделия и дурачества.

– Будем честны, ты разбил «Льва» образцово. А вот с осадой и штурмом Каллимара вышла промашка. – Генерал открыл было рот, чтобы возразить, но король Кимбера прервал спор, подняв руку. – Нет. Не говори очевидных вещей. Главное то, как это видят солдаты. Если ты возглавишь охоту за «Цаплей», люди пойдут с воодушевлением. А я вернусь к тому, что умею лучше всего. Отправлюсь сеять хаос в Империи.

На это возразить Трувиану было нечего, и он кивнул.

– Спасибо. – Элим посмотрел на него озадаченно. – Спасибо, что признаешь мой авторитет и опыт. Редко, общаясь с королями, генералы могут почувствовать настоящее уважение.

Король даже немного растерялся. Стало тошно и мерзко говорить дальше. Но старик сам попал в волчью яму.

– Я выделю тебе пять тысяч и прошу, чтобы ты взял с собой баронов. Думаю, не нужно объяснять, зачем? – Старый генерал кивнул, показывая, что понял мысль. Он даже не заметил, что, будучи подданным другой страны, начал легко подчиняться монарху Кимбера. – Пять тысяч оставлю тут, будет хорошо, если ты оставишь тут не меньший гарнизон из своих войск. Это помешает Его Величеству Турену и Ее Величеству Мильде заявить, что город отошел Кимберу. Герика и Арран получат свою долю в Каллимарском пироге, как я и обещал.

Трувиан снова кивнул.

– Звучит разумно. Значит, с собой в Пирам ты берешь всего пять тысяч?

– Да. Часть Пиромантов из города ушли в Майн, подчиняясь воле Императора. Резервные манипулы легиона, формируемые вместо «Льва», только начали набирать новичков и ветеранов. Так что пяти тысячи хватит.

– Прошу тебя быть осторожнее, твоя голова удивительно светлая… – Элим был готов поклясться, что старый генерал хотел добавить «для короля» и удержался только в последний момент. – Возьми больше сил. Мне, чтобы загнать «Цаплю» в болото, хватит своих орлов. Ну и остатков баронского ополчения.

– Нет, мой друг. Неразумно оттягивать у тебя боевые части. Не забывай, как сопротивлялся легион «Север» в городе. Если они будут так же часто придумывать ловушки, можешь вернуться ощипанным. Но хорошо, я возьму половину болтов против магов и половину легких орудий. Так будет справедливо.

– Справедливо, – кивнул военачальник. А затем подошел к королю Кимбера, чтобы пожать руку. Тот ловко поднялся с кресла и сжал запястье Трувиана в воинском пожатии.

– Значит, решено!

Охота началась.

Глава 3. Асциена. Маги, которые знают

Заточение Асциены в особняке графа Амадеуса де Фарниса продолжалось. Оно не было ни утомительным, ни скучным. Гостью кормили и развлекали. Точнее, давали ей развлекаться самостоятельно в обширной библиотеке. Пару раз в неделю граф лично беседовал с историком во время поздних обедов. Порой темой разговора была просто светская беседа, порой государственные дела Голоса Императора, редко история. При этом граф редко позволял себе говорить как очевидцу событий, чаще ведя беседу как простой смертный. Почему-то Асциену это бесило особенно сильно.

Ведь перед ней был на самом деле человек… бог, способный рассказать ей все о эпохе до Войны Богов, ответить на любые вопросы. А он… Архг! Порой ей даже не помогал шоколад. Женщина уже почти жалела, что он признался ей в своей истинной личности. Она вспомнила один из первых ужинов после признания графа в том, что он Альмерин, один из Младших богов.

Тогда вечер выдался прекрасным, и Асциена вместо того, чтобы пойти в библиотеку, открыла окно в своей комнате на втором этаже, села на подоконник и любовалась кроваво-алым закатом. Она погрузилась в свои мысли так глубоко, что, когда в дверь постучали, сильно вздрогнула, чуть не выпав из окна. Услышав разрешение войти, слуга в безупречно выглаженной ливрее поклонился ей из дверей и сообщил, что Его Светлость ждет ее на обед.

Асциена переоделась и спустилась к столу. Граф выглядел неважно, но Асциена не решилась ему об этом сообщить. Амадеус, как всегда, завел ничего не значащую беседу, когда его прервал стук в дверь. Вошел гонец и, поклонившись сначала графу, а затем историку, вручил Амадеусу записку. Пробежав по ней глазами, Голос Императора скрипнул зубами, утратив на мгновение свое самообладание, затем быстро набросал ответ и отдал гонцу.

Беседу он не продолжил, и через некоторое время Асциена, набравшись храбрости, спросила сама:

– Альмерин, что происходит?

Граф удивленно посмотрел на нее.

– Прошу Вас, моя дорогая Асциена, и впредь звать меня Амадеусом. Во-первых, я пока хотел бы оставить кое-какие детали моей биографии тайной для своих слуг. Во-вторых, Амадеус – мое настоящее имя. Так назвала меня моя мать. И хотя когда-то я его не любил, теперь предпочитаю, чтобы меня знали под истинным именем.

Асциена робко кивнула. Де Фарнис отложил приборы.

– Вижу, моя откровенность плохо на Вас повлияла. Теперь Вы боитесь меня. Это весьма прискорбно. Мне нравилось беседовать с Вами, а страх убьет любую, даже самую лучшую беседу. Поэтому обозначу еще раз, то, что когда-то я имел… хм, больший вес, ничего не значит в данный момент. Я не связан с Семенем Хаоса и не собираюсь с ним связываться больше никогда. Что же касается моих планов относительно Вас – я не соврал ни слова. Мне и правда очень пригодились бы Ваша поддержка и Ваш авторитет в научных кругах. Сейчас, пожалуй, даже больше, чем ранее.

Асциена нахмурилась:

– Почему? Что изменилось?

Амадеус прокашлялся и произнес с драматичной ноткой в голосе:

– Я ошибся. К сожалению. Северяне неведомым образом уничтожили даже не один, а целых два легиона. Так что мой план и так выполняется самым печальным образом. Император с моей подсказки уже направил рескрипт боевым орденам магов с призывом спасти государство от орд северных варваров. Более того, Кинетики уже ответили нам, согласившись отправить к легиону «Преторий» более половины своих магов. Эта ситуация одновременно и ужасная, и интригующая.

От этих слов у Асциены по спине забегали мурашки. В двух легионах тридцать тысяч человек, и она не видела в их смерти ничего интригующего.

– Таким образом, Империя более не заинтересована в конфликте с Союзом торговых городов и Областью Одина. С Союзом договор и так крепок. А вот с Областью я поторопился, инициировав публикацию для широкой общественности нескольких работ нашей обожаемой Миллы. Конечно, они не идут ни в какое сравнение с Вашими, ни по проработке материала, ни по… – Амадеус пожевал губы, подыскивая слова, – степени компрометации нашего общества магов и священников Одина.

Асциена задержала дыхание. Выходит, от нее больше не требуется предательства по отношению к Совету? Может быть, граф даже согласится отпустить ее, если она пообещает достаточно убедительно сохранить его тайны? Собственно говоря, она и не собиралась их выдавать кому-либо. Уж очень опасно. И больше она опасалась даже не мести бога, пусть и не связанного на данный момент с Семенем Хаоса, а того, что ее посчитают сумасшедшей. Тем временем Амадеус продолжал свой монолог.

– Маги решили, что их пытаюсь дискредитировать не я, а Совет священников. Это мне даже на руку, они будут меньше общаться друг с другом, но внимательно следить за ситуацией. А вот в Области часть произведений вызвала негативную реакцию. Я слышал, Совет даже объявил сбор наемников.

– Какие именно работы опубликовала Милла? – спросила Асциена.

– Базовые. Теперь все знают, что Великие боги лично возглавили мятеж против Одина и убили его.

– Вы возглавили, – не выдержала историк.

Глаза графа де Фарниса на мгновение немного потемнели. Потом он слегка вздохнул.

– Вы правы. Я был молод, глуп, и, поверьте, сейчас сожалею о тех решениях. О некоторых из них. Вы можете отнестись к этому скептически, но я признаю свои ошибки. Тогда я думал больше о своей личной власти, а не об Империи. Но после прорыва Ничто, после первых лет тщетных попыток удержать Империю от развала, после смерти Одина и разрушения столицы все изменилось. Я изменился! – По ходу речи он все больше распалялся. Сменились жесты. С удивлением Асциена поняла, что эти эмоции подлинные. Граф молчал о своем прошлом и не поднимал связанных с ним тем, потому что раскаивался. – И если Вы считаете меня безжалостным, то Вы никогда не смотрели в глаза Корал.

Амадеус замолчал, его дыхание не было тяжелым, но все же сбилось.

– Извините, – тихо сказала Асциена.

Де Фарнис поднял руку.

– Я понимаю Ваш интерес. Ведь Вас тянет к истории, как котенка к теплому молоку. Вот только вряд ли я смогу удовлетворить Ваше любопытство. Вернувшись, я понял, что многие мои воспоминания тусклы или вообще отсутствуют. Я читал многие хроники за эти пять лет, искал самые редкие еще и потому, что хотел восстановить свою память.

Граф замолчал.

– Возвращаясь к нашей общей знакомой, второй пласт документов касался причин, почему боги… почему мы вообще ополчились на Одина. Разумеется, приведена точка зрения Корал.

Асциена закусила губу.

– То, что Владыка, Один Несущий Свет, был безумен?

Альмерин поморщился еще раз. Глотнул вина из серебряного кубка.

– Асциена, он и правда был безумен. То, что теперь, побыв божеством, я отчасти понимаю его безумие и, после разрушения Капитула, разделяю его страхи перед распространением Семени Хаоса, не отменяет того факта, что Один терял связь с реальностью. Не знаю, какие у него были настоящие цели. Не уверен, что даже Корал или Нургрим знали их. Но ближе к концу все становилось только хуже. Вам будет сложно представить тот мир.

Глаза графа затуманились.

– Столица утопала в новшествах, водопровод почти в каждом доме, даже в трущобах. Яркое, сверкающее электричество в домах и на улицах. Теплые зимой дома, наполненные льдом ведра с шампанским. Высокое общество во всем его блеске, сверкающее драгоценными камнями. А если бы Вы проехали неделю по северному тракту, добравшись до Майна, то увидели бы, что люди живут чуть хуже, чем сейчас. Ни электричества, ни газа, ни шампанского. Зато три громадных завода, где не покладая рук за гроши трудятся тысячи людей, отравляя все окрестности удушливым дымом. А проехав еще две недели на север, Вы бы увидели, что люди и вовсе живут как до прибытия Одина. И вся молодежь бежит к столице, оставляя порой целые деревни на стариков, не способных позаботиться о себе. Но никому не было до этого никакого дела.

Асциена молчала, боясь спугнуть этот миг откровения.

– Не буду врать, я был таким же, как все остальные дворяне Капитула. Для меня это была возможность. Общество бурлило и требовало перемен. Если бы я не сделал этот переворот, спустя пять лет столицу брали бы штурмом толпы обезумевших рабочих и крестьян. Сгорело бы вообще все. – Граф помолчал. – Я не оправдываюсь, моим тогдашним действиям нет оправдания. Но они были неизбежны, и, если бы не я, все могло пойти куда хуже. Что и произошло дальше, когда заводы пришлось закрыть, так как Корал сперва не понимала целиком технологию, которая там использовалась.

– И теперь о том, что Вы сказали, знают все?

– Нет. Не так много. Только о том, что Один перед мятежом Великих богов был уже полубезумным тираном. Этого хватило. Правда сожалею, но Вас я отпустить в Область пока что не могу. А жаль. Вы бы были хорошим послом доброй воли Империи. А сейчас прошу меня простить!

Амадеус встал из-за стола и, поклонившись, удалился. Асциена осталась в одиночестве сидеть за столом, думая о том, что она услышала.

С тех пор они уже трижды обедали, ни разу не касаясь больше прошлого Амадеуса. И вот сегодня ее снова пригласили на обед. Она собралась спокойно и без спешки, после чего проследовала в столовую. Теперь ее часто оставляли без присмотра, после того как она пообещала оставаться в особняке, пока Амадеус не разрешит уехать.

Граф уже ждал ее и поднялся, чтобы поклониться и поцеловать руку. Слуга снял крышки с приготовленных блюд и разлил вино, после чего удалился, сделав короткий поклон.

– Как Ваше настроение, дорогая Асциена?

– Благодарю, все в порядке. Вы тоже решили свои проблемы?

– Лишь часть. Но важную. Война с Областью Одина прямо сейчас Империи больше не грозит. Думаю, Вас это порадует…

Они не успели продолжить обычную серию приветственных вопросов и ответов, как дверь распахнулась. В зал стремительно вошел человек лет пятидесяти, но удивительно моложавый, с очень ровной спиной. Седые волосы и борода его были коротко подстрижены, а удивительно синие глаза ярко сверкали от гнева. Его светло-алая мантия и полуплащ развевались от стремительных движений. Одежда ордена Иллюминатов.

– Граф Амадеус де Фарнис, Голос Императора! – начал вошедший с порога. За его спиной нервно переступали пара слуг графа. – Я, глава Совета магов ордена Иллюминатов, обвиняю Вас в умышленном очернении репутации магов Империи.

Амадеус не выглядел испуганным или расстроенным. Он поднялся и кивнул слугам, чтобы они закрыли дверь.

– Если не ошибаюсь, уважаемый Кринус? Присаживайтесь. Если будет Ваше желание, я попрошу подать еще один комплект приборов. – Взгляд графа упал на историка. – О, прошу простить мои манеры. Это моя гостья из Области Одина, Асциена. Одна из самых талантливых историков нашего поколения!

Маг мельком взглянул на женщину, мгновенно утратив интерес.

– Это не ее работы были опубликованы. Орден Иллюминатов в курсе того, что это Вы, с попустительства Императора, опубликовали труды, ныне распространяемые среди населения Империи.

– Меня несказанно радует Ваша осведомленность. Это значит, что шпионская сеть и способы связи Вашего ордена все так же хороши, как и в дни моей юности.

Амадеус тонко улыбнулся, и эта улыбка предназначалась именно Асциене, способной оценить юмор данного заявления.

– Сеть шпионов? – маг слегка опешил.

– Да. Вы платите сиротам, ворам, мелким слугам и прочим сомнительным личностям, для того чтобы получить важные сведения. А затем, используя присущие только Вашему ордену способности, предаете информацию за сотни километров. Я уже год как хотел бы получить доступ к Вашей сети осведомителей, но решил подождать, пока Вы сами не придете ко мне. Надеюсь, Вы никому, за пределами ордена Иллюминатов, не сообщили о своих подозрениях?

Кринус напрягся.

– Вы знаете о сети и способах связи? Как?

– Ох. Как же там было? Gloria voci veri Imperatoris.

У Асциены возникло ощущение, что в главу ордена ударила молния. Он замер и побледнел. А затем медленно опустился на одно колено.

– Obedientia Primo Imperatori.

Маг остался преклоненным. Амадеус вежливо поаплодировал ему.

– Как меня радует, что традиции ордена не забыты. Уважаемый Кринус, прошу Вас присесть, пока Вы не рухнули. Сейчас Вам подадут приборы и красное вино из Арима, я слышал, Вы его любите.

Маг кивнул и сел на кресло с краю стола. Амадеус постучал ножом по кубку и велел вошедшему слуге принести вино и столовые приборы. Спустя две минуты все было готово и дверь закрылась. Все еще бледный маг выпил полный кубок вина и произнес:

– Если Вы… слова… значит… Вы…

– Альмерин, все верно. Не пугайтесь. Я не связан с Семенем Хаоса и не кусаюсь. Но ваш орден, как и прежде, должен служить мне. – Граф обернулся к удивленной Асциене. – На самом деле это я основал орден Иллюминатов, второй по важности орден магов Империи. Первым был орден Милосердия, Корал. Вряд ли Вы о нем слышали, она его расформировала сама спустя пятьдесят лет после основания, преобразовав в Церковь Матери Милосердия, о которой Вы уже, должно быть, слышали.

Асциена кивнула ему.

– Да. Церковь, в отличие от орденов магов, не использовала Семя Хаоса. Но многих учила с ним правильно обращаться. Правда, после смерти Матери Милосердия ее церковь уничтожили более ортодоксальные последователи церкви Одина, – проговорила Асциена, все еще пораженная происходящим.

– Все верно. Туда ей и дорога. Но пока я хотел бы услышать от Вас новости, Кринус. Надеюсь, Вы достаточно пришли в себя?

– Император… Альмерин…

– Прошу, просто Амадеус. Тут все свои.

– Да. Хорошо. Амадеус. Новости неутешительные. Каллимар захвачен. Легион «Лев» уничтожен полностью, а легионы «Цапля» и «Север» понесли большие потери. Пока северяне остаются в городе и укрепляют его.

– Остаются? – Граф нахмурился. – Это весьма странно. Есть ли соображения, как город пал так быстро?

– Есть. Северяне использовали очень мощную магию. В нашем ордене о такой не знали. А это многое значит. Несколько секций стены города были уничтожены мгновенно. Я и не предполагал, что люди, связанные с Семенем, способны на такое. Если они не боги. – Маг нервно взглянул на Амадеуса. – Северяне быстро захватили плацдарм в городе и грозили отрезать весь легион «Север» на одном берегу Меридиана. Но потом… Вмешался Амер…

– А-амер. Вот как. Было бы наивно надеяться, что его убьют до того, как он доберется до Семени. Понятно, почему остатки легиона спаслись. Амер никогда не любил бессмысленных мясорубок.

– А Вы не любите Убийцу Богов, – немного мрачно заметила Асциена.

– Не люблю, – легко согласился Амадеус. – Он как буря. Непредсказуемая и неотвратимая. Каков бы ни был твой план, Амер своим появлением его нарушит. Поэтому как правитель я его терпеть не могу. – Альмерин сделал паузу и посмотрел прямо в глаза историка. – Но при этом я признаю, что он лучший из людей. Он правда хочет всех спасти и защитить. Я его уважаю, и не будь ответственен за все жизни Империи, любил бы его как брата. Кто еще из богов пробудился?

– Фарн. А больше пока никто. Хотя есть неподтвержденный слух о том, что Элипг снова правит Высшими.

– Невозможно! – Амадеус подался вперед, и Асциена отметила, что впервые видит его действительно в бешенстве. – Ее убили на моих глазах за пару недель до окончания Войны Богов!

– Я лишь передаю слух… – Маг явно смутился.

– Эта… женщина попила много крови всех окружающих. О как я жалел, что позволил ей примкнуть к Обществу. А ее проклятые дети, Высшие и Низшие, еще хуже!

Граф глубоко вздохнул и торопливо отпил вина, пряча эмоции. Потом с трудом продолжил спокойно.

– А легион «Лев» северяне тоже смели с помощью магии?

– Не совсем. Наши источники говорят, что маги северян там были, но обычные Кинетики и Пироманты. Ну или маги со схожими талантами, похоже, они не придерживаются деления на ордена. Однако, северяне похоже придумали новый тип артиллерии, очень эффективный против сомкнутой пехоты. О деталях, к сожалению, сказать не могу. И еще они придумали какой-то сплав, который гарантировано убивает магов, потому что его нельзя отклонить с помощью Семени Хаоса…

На этот раз маска спокойствия Альмерина совсем лопнула. Было видно, что эта новость совсем выбила его из колеи. Он что-то шептал, так тихо, что Асциена едва его услышала:

– Это невозможно. Невозможно. Как они нашли меч или ядро? Где?

Интерлюдия I. Край Края степей

Вайлет лежал на теплой земле, которая весь день впитывала тепло солнечных лучей. Пахло нескошенной травой, сладковатый запах, в котором он иногда замечал нотки полынной горечи. Трава скрывала юношу целиком. Ровная, как стол, степь тянулась на сотни километров вдоль северо-западной границы Империи и Союза торговых городов. Вайлет уже три года служил в приграничных войсках Союза.

Многих, как знал юноша, сводит с ума океан. Зачаровывает и больше не отпускает от себя. Вайлета было океаном не удивить. Уроженец крупнейшего порта континента, Кальтеры, он влюбился в бесконечные степи. Цветущее разнотравье заменило ему гладь океана, пологие холмы заменили штормовые волны. Для многих степь была безликой, но не для Вайлета. Он ориентировался в этом краю небольших ручьев, скрытых травяным морем холмов и свободных ветров, не хуже, чем многие исконные жители Великой Степи – Кочевники.

– Вайлет, быстро сюда!

Голос десятника Ридра пронесся над травой, и юноша, сладко потянувшись, поднялся. Помахал рукой сварливому старику.

– Собирайся, через полчаса мы выходим!

– Куда? – удивился юноша. Их десяток должен был еще две недели крутиться севернее Эльмира. Даже сейчас вулкан легко было найти, посмотрев на юг.

– Проводить имперские задницы, – проворчал Ридр. – Приказ доставили час назад, но тебя найти так и не смогли. Сколько можно тут валяться, мальчик?

Вайлет закатил глаза. Не проходило дня, чтобы старый десятник не запустил снова свою шарманку. Мол, из него вышел бы отличный разведчик, если бы он меньше спал и больше смотрел по сторонам. Юноша лишь фыркал. Он планировал отслужить еще два года в пограничной службе, скопить деньжат и завести свое дело, чтобы торговать с Кочевниками. Оставаться в пограничной службе до старости, как этот пень, он не собирался.

Вайлет быстро собрал свои вещи, которые он толком еще и не распаковал, так как на эту стоянку рядом с двумя холмами и ручьем они пришли только утром. И через полчаса в составе десятка уже шел на запад. Пограничная служба Союза торговых городов была компанией пестрой. Примерно половина была выходцами из четырех городов, а вторая половина – гражданами Империи, которые сбежали в города от тяжелых налогов в неурожайные годы, и потомков таких беженцев. Впрочем, всем, кто родился уже здесь, давали стать полноправными гражданами того или иного торгового города.

То, что их послали помочь имперцам из легиона «Запад», не было чем-то странным. Империя часто прикрывала города, не имеющие своей постоянной армии, от налетов Кочевников. Впрочем, далеко они не заходили, прикрывая только Элампион и дороги на Кальтеру и Трансформу. Жители Эльпинга могли сами о себе позаботиться, особенно Низшие.

Набеги Кочевников случались не часто. Собственно говоря, Вайлет отдавал себе отчет в том, что кроме торговцев, что часто ходят вглубь Великой Степи, мало кто отдает себе отчет в том, кто такие Кочевники. Обычно все считали их одним народом, хотя на самом деле Кочевники были группой народов, каждый со своей культурой, своими ценностями, своими правителями и своими договорами. Знакомые торговцы говорили юноше, что в глубине Степи есть огромные города, где живут потрясающе умелые мастера гончарного и кузнечного дела. Они принадлежат к одному из народов Кочевников, но торговцы зовут их оседлыми Кочевниками. Беда Империи и Союза в том, что они на границе Великой Степи сталкивались только с теми Кочевниками, которые никаких городов не строили, жили скотоводством, охотой и разбоем. Причем разбоем в основном в землях более цивилизованных соседей.

Впрочем, и тут не все было просто. Большинство племен заключали договоры с Союзом и не трогали никого из чужаков. Города успокаивались, пограничники ленились, а к границе приходило племя, не заключавшее договор. И тогда деревни, что снабжали торговые города продуктами, горели. Бывало, лет триста назад, что горели и сами города. Но всегда отстраивались.

– Ридр, а с чего это нас послали помогать железным задницам? – спросил Вайлет после нескольких часов марша.

– Спроси что попроще. Вроде как Глаза заметили у границы что-то нечистое. Где-то между Эльпингом и Элампионом. Вот наши дорогие Повелители Плоти и запросили в помощь когорту имперской пехоты. Ну а насколько они могут сориентироваться у нас в степях, ты и сам можешь догадаться!

Десятник презрительно сплюнул.

– Ну да. Идиоты, – пробормотал Вайлет. А про себя подумал, что было бы здорово посмотреть на настоящих легионеров. А может быть, будут там и рыцари!

Легионеров они нашли через два дня. Должны были быстрее, но те здорово сбились с курса. Злой трибун долго отчитывал Ридра, а тот лишь молча сплевывал себе под ноги. Связываться с легионерами себе дороже. Вообще, они немного разочаровали Вайлета. Он представлял их более организованными, так как Ридр всегда ругая их, ставил в пример дисциплину легиона. А оказалось, что это такие же вояки, как и наемники, несущие службу в страже городов. Рыцари были получше, но к ним было не подступиться. Только вдоволь налюбоваться издали на их сверкающие, раскрашенные эмалью доспехи. Шлемы с плюмажами рыцари не надевали, так как было жарко.

Так они шли неделю вдоль границы Великой Степи. Пограничники держались особняком, и половина из них то и дело отправлялась вперед, рыская вдоль края степи. Разведчики легиона помогали, но не сильно. Пару раз их пятерки даже пришлось искать в степи, так как они потеряли когорту. О том, насколько нужно быть идиотом, чтобы потерять полторы тысячи человек, Вайлет старался не думать.

Сожженную деревню Вайлет с еще одним пограничником нашли уже ближе к вечеру. Дым поднимался от пепелищ, оставшихся от полутора десятков домов. Юноша нахмурился.

– Стой тут, я проверю, – сказал он коротко товарищу.

Тот хотел возразить, но юноша уже ушел. Что-то ему не нравилось в том, что он видел. Еще раз оглядев остатки деревни, он нахмурился. Сады. Они не сгорели. За деревней было заботливо высажено десяток яблонь и пять вишен. Яблоки висели на ветках. Юноша нахмурился еще сильнее. Кочевники обычно сжигают все, что не могут увезти с собой.

Вайлет подошел к ближайшему пепелищу, оно было еще теплым. Покопался носком в пепле. Потом нашел длинную палку и начал раскидывать пепел. Перешел к следующему пепелищу и покопался там. Затем прошел по улице, отмечая детали. Со всех ног побежал обратно.

– К Ридру, срочно!

До когорты они добирались полчаса, меняя бег трусцой с быстрым шагом. Добравшись до десятника, юноша встал отдышаться. Подошел и трибун, требуя доклада, но Вайлет его проигнорировал, обращаясь к своему начальнику:

– Деревню сожгли. Сады оставили, следов борьбы, крови и останков нет. Черт знает что.

Десятник нахмурился и по привычке сплюнул. Трибун влез:

– О чем говорит этот мальчик?

– Это не Кочевники. И не другие жители Великой Степи. Происходит что-то неправильное и скорее всего гадкое.

К трибуну подошел старый кунгент и, отведя его в сторону, о чем-то тихо заговорил. Тот поморщился пару раз, потом вернулся к пограничникам.

– Если вы думаете, что это необходимо, я перестрою людей в боевой порядок.

Ридр кивнул кунгенту, не глядя на трибуна. Последний покраснел, но смолчал.

– Вайлет, пока я мотаюсь с парнями, ты за главного.

Юноша очень удивился, приподняв брови. Ведь он младше всех!

– Верный глаз у тебя, мальчишка.

Взяв с собой пять пограничников, Ридр отправился на северо-запад, чтобы обогнуть деревню со стороны Великой Степи. А легион, развернувшись более широким строем по двадцать пять человек в ряд, отправился неспешно строго на запад.

К ночи, когда легион собрался разбить лагерь у высокого голого холма с родником у вершины, десятник так и не вернулся. Зато отряд догнали десять Бегунов. Старший из них сказал трибуну, что их послали, чтобы усилить когорту. Юноша разглядывал магов во все глаза, пока с запада не загудел сигнальный рожок. Легион еще не навел легких полевых укреплений, поэтому центурии строились клинообразном строем, острием на запад. Солнце медленно садилось за их спинами, освещая Эльмир вдалеке, едва видимый теперь, когда они ушли от него на неделю на запад.

Вайлет отвлекся только на секунду, а из темноты в легион уже летели стрелы. Строй солдат пошел рябью поднимаемых щитов, но имперцы все равно падали под непрерывным дождем стрел. Кунгент, которого юноша раньше видел с трибуном, прокричал приказ, и строй начал выпрямлять клин, выдвигая крылья манипул вперед. Кажется, командиры когорты поняли, что если стоять на месте и не атаковать, то их просто перестреляют. Разведчики и лучники тем временем пытались вести навесной огонь над строем пехотных центурий, но, кажется, урона невидимому врагу он не приносил.

Бегуны неспешно разошлись ровной цепью вдоль всего строя когорты, ожидая команды старшего. Их скрюченные, нечеловеческие фигуры показались Вайлету страшными, и он отошел от них, встав, по сути, в один строй с лучниками. Именно благодаря этому он разглядел во всех деталях момент атаки.

Темное, почти черное существо перепрыгнуло строй пехоты с щитами и короткими копьями, врезавшись в лучников, чьи гладиусы были в ножнах. Скорее зверь, чем человек. В свете заходящего солнца юноша разглядел, что нападавший был покрыт густой, курчавой, темно-темно рыжей шерстью. Глаза сияли в полутьме, как у кота. Когтей не было, но каждый кулак был размером больше головы Вайлета. Рост был точно больше двух метров, скорее приближаясь к двум с половиной. Крутанув руками, как обезумевшая ветряная мельница, Низший, а нападающим был представитель именно этого народа, раскидал чуть ли не десяток лучников и прыгнул дальше, к разведчикам легиона, которые успели отбросить луки и достать мечи.

Вот только короткие имперские гладиусы, похоже, были не способны режущим ударом раскроить шерсть и шкуру Низшего. А колющий никто нанести не успел. Взвыв, как голодный волк, существо раскидало четверых солдат размашистыми ударами своих рук, каждая из которых толщиной не уступавшая ноге взрослого мужчины. Последнего разведчика Низший, схватив за грудки, ударил вытянутой мордой, также покрытой шерстью, в лицо. Длинные, заостренные, как у рыси, уши нападавшего прижались, он зашипел. А затем впился зубами в горло бесчувственного человека. Клыки Низшего не уступали волчьим, а то и медвежьим, и он вырвал большой кусок плоти легионера. Кровь брызнула прямо в лицо Вайлету, и он побежал.

Тяжелый кулак ударил его в плечо, перевернув. Боль была дикой. С трудом юноша приподнялся на локте и увидел, что Бегуны рванули в атаку. Вот только Низших они оббежали и ударили в тыл центуриям пехоты. Раздались крики боли и ужаса. Все это время стрелы напавших продолжали осыпать строй когорты. И тогда Вайлет наконец догадался, что невидимыми лучниками были Высшие. В отличие от Низших, они уступали ростом и силой человеку. Вот только меткость их не знала равных. Более слабые луки не позволили бы вести долгую стрелковую дуэль с людьми на открытой местности, если бы не наступающая темнота. Высшие были горазды на хитрость и обманы.

Юноша пополз прочь, пока грубые руки с длинными когтями не схватили его. Он попробовал отмахнуться кинжалом, но его тут же вырвали из рук. В глаза Вайлета смотрели нечеловеческие глаза Бегуна. Тот отдал пленника паре легкораненых Высших. Те молча связали ему руки и повели вдоль строя других пленных.

– Этот отличается, – сказал один из Высших своим певучим голосом. – Ему и бежать к легиону.

Юношу связали перед строем пленных легионеров, которых начали убивать разными способами. Вайлет давно слышал от отца поговорку «Высший знает сто способов убить», но истинный ее смысл понял только сейчас. В свете факелов он наблюдал за чудовищной работой изощренных палачей, которых когда-то создала богиня Элипг. И ночи не было конца.

Уже при свете встающего на востоке солнца юношу, поседевшего за ночь, отпустили, столкнув со склона холма, теперь покрытого кровью и телами людей. Вайлету не осталось ничего другого, кроме как бежать на восток.

Интерлюдия II. Ничто

Эпоха Богов

Глубоким вечером, почти ночью, Корал сидела, как привыкла, в темной комнате. Тишина и мрак обнимали ее и дарили покой. День, проведенный в Майне, был безумно долгим. За полгода, прошедших со свержения Владыки, Корал побывала в большем числе городов, чем раньше за двадцать лет своей жизни. Собственно говоря, до того, кроме родной Герны и столицы, Капитула, куда ее в одиннадцать лет отправили родители для обучения в Академии, Корал нигде и не бывала.

Империя оказалась до безобразия большой, и теперь каждый город требовал ее внимания. После того как она расшифровала записи Одина, многое изменилось. Теперь она и Нургрим были бессмертны, если она правильно поняла написанное. Их силы все равно были куда меньше, чем у Владыки, но позволяли делать столь многое, что от открывающихся возможностей порой шла кругом голова. Она бы с радостью погрузилась в серию экспериментов с новыми способностями, но, увы, это было бы слишком большим счастьем.

Альмерин заявил, и Корал признала его правоту, что теперь, когда нет Одина, ответственность за Империю лежит на них. Девушку не очень-то заботила политика, но она оказалась по уши в нее втянута. И оказалось, что положение в Империи куда хуже, чем ей казалось, пока она жила в стенах Академии. Империя была задумкой Одина, и только воля Владыки сдерживала ее от распада. Отдельные провинции и крупные города помнили, что еще сто-двести лет назад многие из них были суверенны. Жили своим умом. Экспансия Империи проходила слишком быстро.

Да, часть регионов выиграла от объединения, получила стабильные поставки провианта, торговые льготы и многое другое. Но некоторые регионы, наоборот, тяготились навязанной центральной властью и тем, что им приходится оказывать помощь другим провинциям. Страна была очень неоднородна в социальном и экономическом плане. Расцвет Капитула и центральных провинций, где были в ходу новшества, привнесенные Владыкой, такие как электричество и водопровод, только усугублял эту неоднородность. Как и кольцо заводов и сталелитейных комплексов вокруг центральных провинций.

Когда-то давно, полгода назад, Корал считала слова Альмерина о назревающем всеобщем бунте чушью, которая оправдывала его стремление к власти. Теперь она была иного мнения. Бунт и правда назревал. Более того, смерть Владыки сделала все хуже. То, о чем ранее только шептались, боясь легиона и самого Владыки, бывшего для всех имперцев богом, теперь говорили вслух. А кое-где и переходили к действиям. В итоге Альмерин настоял распространить через церковь Одина, созданную Владыкой, историю о преемниках.

И конечно же на роль преемников идеально подходили любимые ученики Владыки – Корал и Нургриму. Иногда девушка до сих пор недоумевала, как она согласилась участвовать в этом. Видимо, сказывалось то, что она сама видела, сколь пугающей становится ситуация в стране. В итоге ей пришлось в течение двух долгих месяцев ездить по всем застывшим заводам, вокруг Капитула, объясняя рабочим, почему они пока не могут работать, почему им будут платить мизерное содержание, почему она не может подобно Владыке все исправить прямо сейчас. А она не могла.

Корал неплохо управлялась с Семенем, но совсем не знала технологий, которые создавал Владыка. Во всем этом нужно было разбираться, что требовало времени. В итоге из всех заводов и комплексов теперь работала едва ли треть. Остальные не представлялось возможным запустить в ближайшее время. А значит, на центральных провинциях теперь висело около двадцати тысяч безработных, которые ранее работали на заводах и в сталелитейных комплексах. Ситуация резко выходила из-под контроля Альмерина и его Общества Прогресса. А Корал могла показать рабочим свои способности, пообещать, что Владыка ушел, но она сможет вместо него помочь им. Надо только немного подождать. Правда, было непонятно, чего ждать.

Записи Владыки были интересны и содержали массу новых идей, часть из которых Корал уже освоила, но вот объяснения того, как были устроены машины на фабриках, в них не было. А как выяснилось, Один лично создавал и поддерживал работу некоторых самых сложных из них. Без них быстро встало почти все производство вообще. Владыка слишком торопил прогресс, и подготовленные им инженеры решали только самые простые технические задачи. Сама же Корал и вовсе с такими задачами ранее не сталкивалась, предпочитая работу с теорией энергии и Семенем Хаоса.

За два бесконечных месяца общения с людьми Корал ни разу не заезжала в Капитул. Сперва Альмерин настоял, чтобы также ездил Нургрим, но он совсем не подходил для такой работы. Он всегда избегал раздоров и конфликтов. В итоге его уклончивые слова и согласие со всем, что говорили мастеровые, лишь бы не спорить, сделали ситуацию на паре заводов только хуже, и ее друг отправился обратно в столицу, проводить свои эксперименты. Она немного завидовала ему. Записи Одина пришлось оставить также в столице, чтобы с ними могли работать другие выпускники Академии Одина.

То, что она наконец получила передышку и могла завтра отправиться в Капитул, было связано как раз с тем, что, работая с текстами, часть бывших учеников смогли сами стать почти богами. Как Корал с Нургримом. В том числе несколько подручных Альмерина, часть которых была с ними, когда они напали на Владыку. Корал становилось дурно, когда она задумывалась о том, что эти люди в Догмах церкви Одина теперь также зовутся наследниками Владыки. Теперь, оказавшись почти на месте своего учителя, она понимала, почему тот так часто в разговоре с ними отрицал свою божественность и убеждал всех, что он просто человек.

Она не могла дождаться момента, когда вернется, наконец, в столицу и поговорит с Альмерином. За два месяца она нашла много, чего стоило бы ему сказать. За спиной раздался шум, и девушка устало вздохнула. Ведь она просила никого не беспокоить ее! Удивительно знакомый голос тихо произнес ее имя.

– Нургрим?! – Корал резко обернулась. В дверях и правда стоял ее друг. Обнаженный. Сначала она подумала, что это какая-то шутка. Потом заметила, что его волосы немного обгорели, большой след от ожога был на плече, а его темная кожа была очень бледна.

– Что с тобой?

– Капитул… Он уничтожен. – Шатаясь, Нургрим прошел вперед и рухнул на стул.

– Что? О чем ты говоришь? Я думала, ты еще несколько месяцев будешь в столице. Я и сама направлялась туда… – Нургрим неожиданно резко для него перебил ее.

– Столицы больше нет! Все взорвалось! Весь город! Все! Думаю… выжил только я, наверное. – Он опустил голову, его запал пропал, и он стал снова похож на самого себя. Только сейчас Корал поняла, что пока он говорил столь зло и резко, его глаза совсем чуть-чуть налились красным цветом Семени Хаоса, а воздух чуть похолодел.

– Стоп! – ее голос тоже стал резким, что вывело друга из прострации, в которой он пребывал после своей эмоциональной вспышки. – С самого начала.

– Да… Ты права. Так. Я, Эльм и Нраб решили поэкспериментировать с той силой, что была описана у Владыки. – Корал нахмурилась, и Нургрим поднял руки. – Я знаю. Мы обещали подождать тебя. Но прошло два месяца. Мы решили рискнуть, но аккуратно. Не знаю, с чем работали ребята, я занялся перемещениями.

– У тебя получилось? – На момент в Корал проснулся прежний азарт исследовательницы. Нургрим в ответ кивнул и слабо улыбнулся.

– Да, но перенос могу делать только в пределах четкой видимости, метров на пятьсот, только разрушая вещество, и переношу только себя.

Корал осмотрела обнаженное тело друга.

– И, видимо, только без одежды? – Нургрим густо покраснел, и девушка засмеялась. Ее друг был слишком робок и нерешителен, чтобы завести интрижку. Сама Корал имела несколько удачных и один не очень экспериментов, связанных с исследованием собственных сексуальных потребностей, но решила, что они слишком отвлекают ее от по-настоящему важных проектов.

– Секунду. – Корал нашла в шкафу свой самый широкий плащ и протянула Нургриму. Тот благодарно кивнул и завернулся в него. – Итак. Мы отвлеклись. Ты экспериментировал, что было дальше?

– Да. Эксперимент. Мне не удавался перенос. При этом я заметил, что если взять очень много энергии, то тебя будто бы разрывает. Поэтому сам всегда ставил эксперименты только у бассейна или на берегу Меридиана, чтобы слить излишки энергии в воду. Эльм и Нраб делали так же. Но, думаю, кто-то из них не успел. Или же на эксперимент пошел кто-то из альмериновских, из Общества. Не знаю. Но сегодня как раз пытался переносить камни около Меридиана, когда увидел взрыв. Корал, клянусь, взрыв был до облаков. Волна обломков очень быстро мчалась ко мне, времени подумать не оставалось. И я решился перенести себя. Странно, но это сработало. Правда, приходится наполнять себя энергией до крышки и хватает на один прыжок. И да… – Он снова покраснел. – Одежда не переносится почему-то. Я прыгнул раз, потом еще раз. Когда привыкаешь, можно прыгать шагами на пятьсот метров без перерыва, почти мгновенно. Так я ушел от взрыва. Обломки города разнесло на десятки километров, а то и больше! Не выжил никто!

Нургрим опять поддался панике и сорвался на крик. Никто. А ведь Капитул был крупнейшим городом Империи. Почти полмиллиона человек. И за несколько секунд, если верить Нургриму, не стало никого. Корал тихо прошептала:

– Так вот чего боялся Владыка. Вот почему он нас отталкивал, вот почему не говорил об этом…

Глава 4. Кредис. День начала конца

Солнце медленно поднималось над Новым Заветом. Городом, расположенным в предгорьях и окруженным вишневыми садами, которые уже давно отцвели, но все равно были весьма красивы, по мнению Кредиса. Старый священник уже больше трех часов был на ногах, успев зайти в госпиталь, пообщаться с больными, а затем рассмотреть десяток прошений. В отличие от своих собратьев по совету, он любил слушать людей, а люди с интересом слушали его. Не только во время проповедей, но и когда он просто давал им житейские советы. Признаться, Кредис до сих пор считал свое место в совете старейшин церкви Одина ошибкой.

Его не интересовала политика или подати, он просто любил говорить с людьми о Владыке и его Пути. Вот только, став два года назад старейшим в городе священником высокого сана, Кредис оказался перед неминуемым выбором: или войти в совет, или отправиться в дальнюю обитель настоятелем. Решив, что настоятель точно будет проводить большую часть времени за бумагами, священник выбрал совет. Все равно тут и так хватало тех, кто будет думать, а иногда и голосовать, за него. А сам Кредис мог спокойно сосредоточиться на любимом занятии и нести слово Бога людям, проповедуя и трактуя Догмы.

Старик вышел на террасу, примыкающую к его комнатам, поднявшись по длинной лестнице из сада дворца Одина в столице Области Одина. Мал сразу же высунулся за дверь, глядя на него карими любопытными глазами.

– Попроси Грэм и Прина принести завтрак, мой мальчик. А потом присоединяйтесь ко мне.

Мал кивнул и убежал. Многие в совете любили окружать себя десятками слуг, тогда как Кредису хватало трех сирот, которые оказались в разное время в приюте при дворце и имели безвыходные ситуации. Малу было всего десять лет, но он отличался большой любознательностью и непоседливостью. Старый священник надеялся, что рано или поздно он направит свою бесконечную энергию на учение и станет одним из историков церкви Одина. Грэм и Прин были близнецами, которые служили священнику уже три года. Они сбежали от своего пьющего отца и сами попросились в приют. Если бы не Кредис, их бы отправили обратно, но он вступился за девушку и юношу, которым тогда едва исполнилось четырнадцать. Год назад он предлагал им поступить в академию при дворце, но близнецы отказались, сказав, что теперь он их семья. Священнику была очень приятна их преданность, хоть он бы и не сказал, что доволен их выбором. Эти детишки могли добиться куда большего, отучившись в академии Праведности.

Кредис оперся на перила, осматривая высокие горы Ужаса на севере. Из всех членов совета только его комнаты выходили на эту сторону. Все прочие предпочитали смотреть на далекое море. А вот Кредис не хотел забывать о Ничто, которое ждет их всех, если они сойдут с Пути, что выбрал Владыка. Ибо не может один только Один сражаться с чудовищем, пожравшим древнюю столицу Империи. Спустя десяток минут за спиной послышалось позвякивание тарелок. Грэм и Прин стояли с подносами, пока Мал боролся с раскладным столиком, и священник тут же поспешил помочь ему. Когда еда была расставлена на столе, они расселись, каждый со своей стороны квадратного столика. Мал потянулся было к крышке, но Грэм шикнула на него. Кредис по-доброму улыбнулся обоим и начал читать утреннюю молитву.

– Если Один ушел биться с Ничто, разве он слышит наши молитвы? – спросил Мал, положив локти на стол, едва Кредис закончил молиться. Грэм показала ему пример, как сидеть за столом, выпрямив спину и оставив на поверхности столика только правую руку с вилкой, но мальчик его проигнорировал.

– Не знаю, Мал. Но мне кажется, это не так-то уж и важно. – Кредис накладывал себе в тарелку жаренные на решетке овощи и морепродукты. Чревоугодие было единственным грехом, которому он никак не мог сопротивляться. – Думаю я, что молитва куда важнее для нас, чем для Владыки. Ведь он может читать в сердцах. Мы же можем забыть мудрость Его, если не будем часто повторять ее. Поэтому не страшно пропустить одну молитву. Страшись забыть молитву навсегда!

Священник поднял вверх палец, глядя на мальчика. А потом взял хлеб и щедро намазал его маслом и паштетом из перепелиной печени. Мал задумался, а потом кивнул. Он быстро прошептал молитву, глотая иногда слоги, а потом сел ровно, как Грэм, и тоже принялся за еду.

– Сегодня у Вас было что-то интересное, наставник? – вежливо поинтересовалась Грэм, прежде чем приняться за еду.

Кредис задумчиво пожевал бутерброд с паштетом, вспоминая прошения сегодняшнего дня.

– Немного. Одна женщина просила отпустить ее мужа из Копий Отчаяния. – Священник тяжело вздохнул. Он старался помочь всем, кто приходил во дворец с просьбами, но в этом случае был бессилен. Дети, понимая его настроение, примолкли.

– К сожалению, я не смог унять ее печаль, и она обвинила меня и Одина в произошедшем с ее мужем. Надеюсь, ее не оставит милость Владыки из-за брошенных в гневе слов.

Грэм и Прин кивнули, зная характер Кредиса. А вот Мал нахмурился. Мальчик был и правда любопытен, а потому часто задавал вопросы, которые многие старейшины сочли бы богохульными. Вот только сам Кредис считал, что таких вопросов нет в принципе, если задаются они от чистого сердца, чтобы понять и разобраться, а не просто очернить.

– Говори, Мал.

Мальчик не заставил себя долго ждать.

– Разве Вы сами не злитесь, когда Вас ругают? Ведь Вы ни в чем не виноваты!

Старый священник улыбнулся мальчику.

– Нет, не злюсь. Ведь меня, в отличие от бедной женщины, зло обошло стороной. Я сыт, занят любимым делом, не терял близких. Как я могу осуждать ее слова? Нет, Мал. Меня не оскорбляют такие случаи, но печалят. Ведь когда человек злится и говорит плохо о Владыке и Пути его, он сам толкает себя в объятия Ничто…

Верная Грэм попыталась тут же отвлечь его от этой, печальной для него, темы.

– Но ведь другим Вы помогли сегодня?

– Было двое просящих, которым я смог помочь. Один лесоруб потерял ногу и больше не мог работать. Я устроил его к нам на кухню. Готовить он, конечно, не умеет, но может следить за очагом и разделывать рыбу и дичь.

Прин довольно кивнул.

– И теперь у Вас есть еще один знакомый на кухне, который будет не против, что мы носим вдвое больше еды, чем положено.

Кредис тоже улыбнулся и подмигнул юноше, но потом сделался серьезнее.

– Но, разумеется, в тот момент я думал не столько о своем желудке, сколько о посильной работе для этого бедного человека. Останься он работать в лесах – и скорее всего умер бы от голода.

– А как же его семья? – поинтересовалась Грэм.

Священник помрачнел.

– Он вдовец, к сожалению. А два его сына год назад ушли за золотом в горы Ужаса. – Он бросил взгляд на близкие пики. – Один так и не вернулся, а второй пришел слабым, неся не золото, а обычные камни. У многих идущих туда случается подобное помрачение. Ничто жестоко к своим жертвам.

За столом снова установилось неловкое молчание. Его прервал Мал.

– А правда, что там есть золото?

– Это опасный вопрос, Мал. Но я не хотел бы врать тебе. В горах Ужаса и правда есть самородное золото. Но из-за первого прорыва Ничто, случившегося здесь еще в годы, когда Владыка Один был с нами, горы опасны для всех. Поэтому прошу тебя, Мал, отнесись серьезно к моим следующим словам. Не говори об этом никому и не ходи в эти горы сам. Это лишь умножит горести и печали этого мира.

– Но почему Один, если он всемогущий, не уничтожил эти горы?

– Хороший вопрос, мой мальчик. Дело в том, что Ничто не менее могущественно. Именно поэтому после второго прорыва Ничто, поглотившего древнюю столицу Империи, Капитул, Один отправился сражаться с Ничто вне нашего мира. И его большая заслуга, что с тех пор больше не было подобных трагедий. Остается только молиться, чтобы Один при поддержке других богов победил бы это древнее зло и вернулся к нам. Мир бы стал куда лучше, если бы в нем во плоти был Владыка.

Далее завтрак прошел в молчании. Собрав посуду, слуги Кредиса удалились. А он решил сходить к рынку, поговорить с людьми.

Он проигнорировал широкий пандус парадного выхода и спустился по лестнице. Из года в год он пользовался только крутыми лестницами, ведущими в сад, принимая их как наказание за излишнее чревоугодие. Но даже несмотря на это, его живот рос от года к году.

На рынке его ждал неприятный сюрприз. Люди были очень возбуждены. Сначала Кредис не понял суть проблемы, которую они обсуждали. Но оказалось, что речь идет об Империи. До Нового Завета дошел слух, что чуть ли не сам Император распространяет ложь о том, что Один мертв. Что его убили Великие боги. Священник замер, похолодев. Об этом говорили историки церкви. Разумеется, не всем. Он узнал об этом, став членом совета старейшин. И то, что он услышал, ему не понравилось. Ложь во спасение все равно остается ложью. Для себя он решил, что для него Догмы важнее и лучше исторической действительности. Не потому, что так удобнее, а потому что они способны направить людей на правильный Путь, в отличие от истории, даже самой достоверной.

Вот только сейчас нужно было что-то срочно сделать, чтобы люди успокоились.

– Послушайте меня! – повысив голос, зычно гаркнул Кредис. Люди вокруг перестали спорить и прислушались. Этого члена совета в городе уважали.

– Я понимаю ваши сомнения. Понимаю ваши вопросы. Я и сам не раз задавал их. Не раз. Многие скажут вам, что это клевета. Что Догмы нерушимы. По-моему, это не так важно, как то, что Путь Одина несет свет! Я не знаю, жив ли Один сейчас. Борется ли он с Ничто где-то или нет. Важно, что я верю во Владыку! Верю, что он учил нас правильным вещам, указывая нужный путь в мире тьмы! Не так важно, верны ли детали Догм, важно, принесете ли вы, действуя в соответствии с ними, добро или зло! Несите добро своим ближним, защищайте их от тьмы, изгоните ее из сердца своего, и мир станет лучше! Это и есть наш с вами путь борьбы с Ничто! И я пойду по нему, что бы ни говорил Император или остальной совет!

Люди молчали, некоторые кивали. А затем начали расходиться. Часть из них успокоилась. Часть наверняка сомневалась. Кредис надеялся, что они со своими сомнениями придут позднее к нему. Он вздохнул и направился обратно к дворцу. Слева неожиданно появился Прин.

– Мне не нравится это, наставник, – тихо на ухо священнику произнес юноша.

– Мне тоже, мой мальчик. Император и маги играют в свои игры, а страдает вера людей.

– Я не об этом. Ваши слова не понравятся совету. Многое из того, что Вы сказали, не понравится.

Кредис помолчал, вспоминая свою речь. Действительно. Он сам не заметил, что противопоставлял себя совету. Нужно спешить!

– Идем быстрее, мой мальчик!

– Да, наставник. Погода портится.

Священник глянул на небо. С севера, из-за гор Ужаса, тянулась цепочка высоких и черных, как ночь, кучевых облаков. Кажется, скоро будет ливень. Ветер уже усилился, играя с белыми просторными одеждами священника.

Они все же не успели добраться до дворца, как хлынул настоящий потоп. Ливень ударил плотной стеной, стуча по улицам. Идти сразу стало сложнее, так как из-за размещения города в предгорьях улицы Нового Завета несли огромные потоки воды. Особенно центральные улицы, идущие от дворца Одина, расположенного, разумеется, на возвышенности.

Когда через двадцать минут под дождем и ветром старый священник и его воспитанник добрались до сада дворца, поток воды почти достигал колен Кредиса. В саду их встретила взволнованная Грэм.

– Собирается совет. Боюсь, Вы даже не успеете переодеться. Я принесла полотенца. Лучше пойти пандусом, там есть навес.

Когда они добрались до навеса, девушка достала из-под плаща два сухих полотенца. Прин хотел было отказаться, но Кредис настоял, чтобы юноша тоже худо-бедно высушил свои волосы. Втроем они как могли быстро поднялись наверх, в зал совета, расположенный в огромном куполе на самом верху дворца Одина. Почти все старейшины уже собрались, и шли оживленные споры.

– Империя зарывается! Это возмутительно! – кричал Салир, один из молодых агрессивных членов совета, стоящий почти в центре комнаты. Высокий, с крупным мужественным лицом. Кредис слышал, что он очень любит свою внешность и даже заказал у скульпторов несколько статуй Одина, которые ваялись по его подобию. Разумеется, статуи стояли в его личных комнатах, куда не было хода посторонним.

– Но ведь мы уже год как не поставляли им Семя Хаоса. Возможно, это ответ на тот факт, что мы не обеспечиваем нужды Совета магов. Нам нужно удержать эмоции в узде и решить, наконец, проблему Копей Отчаяния, – отвечал ему Влим, возлежавший на удобном диванчике. Известный консерватор с проимперскими взглядами, который давно настаивал на том, чтобы именно ему поручили курировать восстановление добычи Семени Хаоса в известных всему миру шахтах в горах Ужаса.

– Послушайте, меня больше волнует не этот лай имперских собак, а сорванные поставки продовольствия из Арима. Если мы поссоримся с Империей, то южный континент станет нашим единственным спасением от торговой блокады. Не торговать же с северными варварами! А у нас уже пропали четыре корабля, возвращающихся из Арима! – спорил со всеми, кто был готов его слушать, напомаженный толстяк Эльм, эконом дворца Одина.

Голоса трех спорщиков, стоящих ближе всего к Кредису, смешивались, так как они орали, перебивая друг друга. Такие споры шли по всему залу, разделившиеся на фракции члены совета криком отстаивали свои точки зрения. И это совет старейшин церкви Одина! Все еще влажная борода Кредиса встопорщилась от возмущения. Даже обеспокоенные слухами необразованные люди на рынке сегодня вели себя приличнее. Мокрый как мышь священник прошел вперед, не обращая внимания на споры. На возвышении напротив дверей разместился Эм, глава совета. Он пока не говорил ни слова, внимательно наблюдая за тем, как члены делятся на фракции. По его взгляду Кредис понял, что он просто ждет, когда станет понятно, у кого большинство голосов. А потом выступит со словом поддержки большинства. Это недопустимо!

Старейшина уже хотел было рискнуть, второй раз за день угомонив толпу. Все равно за его речь на рынке ему предъявят много претензий. Одной больше, одной меньше. Но тут за его спиной громко хлопнули двери. Все обернулись. У входа стоял человек, явно не имевший отношения к совету старейшин или даже к церкви Одина. Высокий, чуть сутулый, со спутанными мокрыми волосами, одет он был в имперскую военную форму, с мечом на поясе. В зале тут же воцарилась полная тишина.

Мужчина обвел взглядом совет. Его глаза были то ли серые, то ли зеленые, но столь темного оттенка, что казались почти черными. Салир неспешно вышел ему навстречу. Сначала уверенно, но подходя к незнакомцу, он немного сбился. Тот был выше молодого священника на полголовы.

– Ты посланец Империи? – строго спросил он.

Незнакомец смерил Салира пристальным взглядом, отчего стало казаться, что их разница в росте еще больше.

– Нет. Я тот, кто когда-то первый провозгласил вашу независимость от Империи.

Кредис нахмурился. А Эм, встав, спросил, повышая голос:

– Это ересь! Новый Завет всегда был Новым Заветом. Таким его создал Один.

Незнакомец улыбнулся, так что все в зале поморщились, будто тот провел напильником по стеклу.

– Я Амер, Убийца Богов. И я в курсе, что вы сами не верите в свои Догмы!

В зале опять повисла тишина. Кредис тоже молчал. Слова казались шуткой, но весь облик незнакомца и то, какой эффект он оказывал на окружающих, говорили об обратном. Первым не выдержал Эм.

– Этого издевательства над нашей церковью я не допущу! Стража!

– Стража вам не поможет. Я… убедил их не вмешиваться. И чтобы было меньше вопросов, смотрите, – незнакомец, назвавшийся именем ужасного бога, протянул руку в сторону главы совета старейшин. Они оба тут же взлетели на несколько метров в воздух. В комнате стало ощутимо холоднее, воздух будто бы застыл. Никто не мог пошевелиться, даже сделать вдох.

С трудом скосив глаза, Кредис пристальнее присмотрелся к незнакомцу. Тот едва заметно светился алым. И тут воздух стал теплее, священник вдохнул полной грудью, как и остальные в комнате. Эм рухнул на пол, глотая воздух жадно, как утопленник. Незнакомец все еще парил в воздухе на высоте полутора метров, отчего его и так грозная фигура казалась еще больше и опаснее.

– Я мог бы всех вас убить, выпотрошить, сжечь. С учетом предстательства истинной церкви Одина, которую я когда-то с таким трудом защищал от Альмерина, я даже не сильно мучался бы потом совестью. Но у меня есть к вам несколько вопросов. К тому же я хочу верить, что среди вас найдутся приличные люди, а не только продажные шкуры.

Он помолчал, снова обводя всех членов совета взглядом. Мало кто остался спокойным, глядя в его темные глаза. Почти все дрожали или отворачивались. Когда он посмотрел на Кредиса, тот сделал шаг вперед.

– Если ты Убийца Богов… Если ты Амер… Скажи, жив ли Владыка? Ждать ли нам его?

В глазах бога мелькнула жалость. Он опустился на пол, приземлившись мягко, как большой кот.

– Я не знаю. Вы, священники, учите то, что зовете «истинной историей». Я родился почти спустя пять веков после смерти Одина. Если хочешь знать правду, ищи других богов.

– Других? Ты не один вернулся сюда?

– Я… Я не знаю. Возможно, вернулись все. Возможно, и Один тоже вернулся. Я не знаю, можно ли убить бога окончательно, хоть меня и прозвали Убийцей Богов. Но если вернутся все… Тогда лучше прячьтесь и укрывайтесь, плывите на юг, бегите на север. Я постараюсь дать вам шанс выжить. Но только шанс.

Амер кивнул Кредису, а потом повернулся к остальным.

– Меня интересует ваш архив. Когда-то давно я оставил у вас одну вещь на хранение и хочу знать, где она сейчас.

Никто на это не прореагировал. Амер снова указал рукой на Эма, и Кредис уже ожидал худшего, но главу совета только слегка приподняло с пола. Затем бог подошел к нему и сказал, глядя в глаза священнику:

– Веди меня в архив.

На этот раз Эм кивнул и повел неожиданно появившегося бога прочь из зала. Глава совета всегда был на стороне победителей.

Глава 5. Каррир. Голодные крысы

Понадобились недели пути по западному тракту, чтобы дойти до Герны, крупного города на западе Империи. Малому было идти не просто, поэтому дети часто останавливались не только на ночь, но и на два-три часа днем, чтобы поесть и отдохнуть. Приходилось купаться в ручьях и спать в зарослях ежевики или молодого боярышника, которые часто росли тут вдоль тракта. Нередко ягоды были их единственным ужином. Цены на ночлег и еду из-за беженцев взлетели до небес. Те деньги, что были скоплены их шайкой еще до смерти Рима и близняшек в Каллимаре, хватило на неделю. Дальше шли впроголодь.

Навыки Малого и Фаллы мало могли помочь тут, ведь не было толпы, в которой можно затеряться и что-то своровать. А магию Каррира решили не показывать, кроме тех случаев, когда им угрожала опасность. Что случалось нередко. Когда их останавливали взрослые, было не страшно. Мародеры и разбойники, как только понимали, что дети богаты только ручной крысой, сразу их отпускали. Но пару раз они попадали на тракте в объятия компаний подростков, тоже занявшихся промыслом, ведущим на виселицу, и тогда было не до шуток. Для вчерашних детей было важно не только грабить, но и укрепить свой авторитет. А ведь это так легко сделать, издеваясь над тройкой куда-то бредущих малышей.

В первый раз, когда на тракт перед ними, отрезая дорогу дальше, вышли семь юношей от четырнадцати до семнадцати лет, Каррир растерялся. Он уже не так, как когда-то, смотрел на мир и готов был применить силу Семени Хаоса, чтобы защитить себя и Фаллу с Малым. Но сказалось то, что он не имел большого опыта путешествий. Сначала он не понял, что это за подростки и чем им это грозит. В себя пришел, только когда двое начали сально щупать Фаллу, а еще один – отнимать Мистера Рата у Малого. Фалла дала одному пощечину, и тот уже было замахнулся на девушку.

На Каррира они даже не смотрели, а зря. Поняв, что происходит, тот сразу же втянул энергию из нагретой солнцем дороги. Метнул в того, кто замахивался, камень с тракта величиной в свой кулак. Вот только сильно промахнулся. Он и забыл, как сложно попасть камнем по цели, до которой больше пяти метров, особенно если ты не направляешь бросок своей рукой. Камень врезался в затылок юноше, стоящему между Фаллой и Карриром. Если бы не он, могло бы достаться и девушке.

Камень пробил череп, окатив того, кто замахнулся на Фаллу, его приятеля и саму девочку кровью и мозгами. Все застыли. А Каррир уже нагревал воздух рядом с тем парнем, что держал Малого. Он выбрал дальнюю от маленького мальчика сторону, и сперва нагрел воздух не сильно. Юноша отпустил друга Каррира, и тот сразу же отбежал в сторону, как всегда молча глядя на всех исподлобья, зато крыса верещала за двоих. Прежде чем кто-то опомнился, Каррир метнул себя в сторону, вложив оставшееся тепло в кинетическую энергию, снова набрал как можно больше тепла из нового участка дороги и на сей раз сильно обжег двух стоявших рядом подростков. Одежда и волосы у них вспыхнули, а сами юные разбойники заорали. Впрочем, их крики продлились недолго. Каррир все увереннее пользовался тепловой энергией и легко увеличил температуру еще сильнее.

Шагнув к оставшимся нападавшим, он снова впитал тепло из земли. Поднял два камня, по одному в каждую руку.

– Бегите. – Направил руки еще на двух подростков и придал камням скорость с помощью кинетической энергии. Одним камнем промазал. Зато второй врезался в грудь парню, что еще недавно щупал Фаллу. Отчетливо раздался хруст ломаемых ребер. Крик, переходящий в стон и хрипы. Остальные не выдержали и побежали.

– А с этим теперь что? – спросила Фалла, указывая на стонущего раненого.

– Ничего. – Каррир поднял еще один камень и подошел к парню. Тот постарался отползти, на его губах пузырилась кровь. Но Каррир не дал ему такой возможности. Семя бурлило в нем, прося использовать его еще и еще. И сейчас он не стал сдерживаться. Камень сорвался с раскрытой ладони, сильно врезавшись раненому в лоб. Тот еще пару раз булькнул кровью на губах и затих.

– Кар, это мерзко! – вскрикнула Фалла.

Мальчик посмотрел на нее пустыми глазами, в которых еще плескалось алое эхо Семени Хаоса.

– Не смотри. Ты девочка.

– Неважно, кто я! Убивать, защищая свою жизнь, правильно, но вот так…

Машинально мальчик отметил, что это, пожалуй, был первый раз, когда у его подруги не нашлось слов. Действительно. Она же не видела его во время резни Смотрящих в Ночи в Каллимаре.

– Он был подонком. Малой, я прав?

Мальчик мрачно кивнул, поглаживая Мистера Рата, чтобы крыс успокоился. Фалла беспомощно посмотрела на них. Потом глубоко вздохнула, успокаиваясь.

– Может, ты и прав. Все равно вряд ли бы они вернулись за ним. А со сломанными ребрами он бы долго умирал здесь на тракте. Но мог бы сделать это как-то подобрее, чтобы выглядело не так мерзко.

Каррир кивнул, безмолвно обещая, что в следующий раз постарается сдержать себя. Фалла вытерла жирные красные пятна с лица.

– Фу! Мы две минуты назад прошли мимо ручья. Я мыться. А вы пока обыщите их. Не пропадать же деньгам!

Каррир внутренне расслабился. Это была все та же уверенная в себе и практичная Фалла. На момент он испугался, что перегнул палку и она теперь будет бояться его. Испугался ее испуга, вот глупость! Мальчики начали обыскивать трупы. Впрочем, денег у этих разбойников почти не было.

А когда они остановились на ночь и зажгли костер, чтобы пожарить купленную на найденные деньги в трактире у дороги тушку курицы, Фалла снова заговорила о произошедшем.

– Каррир, мне кажется, в следующий раз тебе лучше сразу действовать решительнее.

Сначала он уставился на нее зло, думая, что она намекает на его растерянность. А потом скорее недоуменно. Ведь она предлагала их всех не добивать.

– Что? – спросила Фалла, видя его недоумение. – Просто если ты сразу покажешь Семя, то и нападать не будут. Если нам в следующий раз так перекроют дорогу, сделай что-то плохое с одним-двумя, но так, чтобы было видно, что это делаешь ты.

– Я думал, ты не захочешь, чтобы я кого-то еще убивал, – протянул Каррир. Девочка кивнула в ответ.

– Не хочу. Но если они полезут, ты снова убьешь половину, чтобы остальные сбежали. А так только одного-двоих. Это, я бы сказала, даже милосердно по отношению к ним, что ли.

Малой рассмеялся беззвучно, и Каррир вслух поддержал его смех.

– Как-то у меня не вяжется убийство и милосердие!

Фалла покраснела. Потом тряхнула волосами.

– Просто сделай, как я прошу! Хорошо?

– Хорошо, – мальчик уже серьезно кивнул. – Фалла, а тебе понравилось, когда они тебя…

– Дурак!

Больше она с ними в этот вечер не говорила. А на следующий день вела себя так, будто ничего не произошло. Впрочем, в следующий раз, когда десяток молодых парней вышли на дорогу, Каррир последовал совету Фаллы и не медлил. Он взял с дороги два крупных камня и метнул с огромной скоростью в разбойников. Также он метнул кучу мелких камней из-под ног. Крупными не попал совсем, но испугал, показав, что он маг. А мелкими серьезно задел двоих. Остальные быстро разбежались, с мелкими ранами и ушибами.

Один лежал с пробитым виском. Второй зажимал рваную рану на бедре. Каррир уже пошел было к нему, но на пути встала Фалла.

– Каррир, нет! Он сам позаботится о себе. Не надо. – В ее глазах была мольба и стояли слезы. Каррир впервые видел ее слезы. Он отвел взгляд, отчего его глаза разного цвета разъехались в стороны. – Не становись чудовищем, прошу.

Последнюю фразу она сказала чуть слышно. Он кивнул, и они отправились дальше по тракту. Об этом случае больше не говорили. Но теперь проблемы всегда решались подобным образом. Тех, кого Каррир убил или покалечил, грабили, а вечером устраивали скромную пирушку. Когда Каррир довольно ядовито спросил у Фаллы, не считает ли она мерзким такое мародерство, она даже подавилась вареным яйцом от удивления.

– Я же уже воровала в Каллимаре. Деньги – это всего лишь деньги. Это не жизнь и не здоровье. Более того, красть у тех, кто готов сам обирать бегущих от войны людей, я даже не считаю воровством!

В общем, Каррир никак не мог понять логику своей вздорной подруги.

Герна была немного меньше Каллимара. Но тут проходил один из двух имперских трактов, ведущих с севера к Союзу торговых городов. А также это был самый близкий город Империи к Великой Степи. Дальше на северо-запад шли только деревни и укрепленные хутора. А значит, тут останавливались люди, которые торговали с Кочевниками. Помимо того, здесь была основная резиденция ордена Иллюминатов. Ордена магов, что был малочисленнее Молний, Кинетиков и Пиромантов, но больше, чем орден Трансформаторов. Также именно рядом с Герной стоял легион «Запад».

Таким образом, город оставался крупным торговым центром и одним из опорных городов Империи, наряду с Каллимаром и Пирамом. Иногда эту тройку городов еще называли трезубцем Кульцина. Так как именно этот бог, носящий имя Хранителя Легиона, придумал такое размещение для легионов «Цапля» и «Лев», когда они в случае нужды легко могут поддержать легионы «Запад» и «Север».

Все это Каррир узнал от болтливого паренька лет пятнадцати, что пристал к ним от самых врат города. Каррир никак не мог понять, чего тот от них хочет, пока Фалла не сказала, что денег у них нет. Тогда юноша знатно их обругал, вызвав оживление на улице, где они шли, и скрылся в переулке.

Дойдя до площади с фонтаном, где раскинулся рынок, дети купили себе пирожки с картофелем и уселись на край фонтана со статуей ныне безымянного Императора.

– Ну вот, мы дошли, и что делать дальше? – спросил Каррир, почти прикончив свой пирожок. Малой, который кормил Мистера Рата небольшими кусочками своего пирожка, сразу же посмотрел на старших товарищей.

– Не знаю. – Фалла откусила кусочек. – Может быть, попробовать все-таки пристать к магам? Тут, как мы слышали, главная резиденция Иллюминатов. Глядишь, возьмут тебя…

– Но ты не уверена?

– Уверена. Не уверена в том, поможет ли это выжить нам с Малым. Если захочешь бросить нас и…

– Прекрати, Фалла! Я не собираюсь вас бросать. Со мной вы под защитой, а что будет, если я уйду, как ушел от близняшек в Каллимаре? – Малой замер, глядя в одну точку, как делал всегда, когда кто-то вспоминал о том, что произошло с их друзьями.

– Это не твоя вина, а Рима! И ты это знаешь!

– Фалла. Мы уже говорили об этом, нет смысла повторять.

Все замолкли, доедая пирожки. Эта тема и правда была обсуждена вдоль и поперек. Особенно в первую неделю, когда Карриру снилось то, что он сделал в городе, поддавшись гневу. Он долго не мог принять то, что сделал. А когда принял, понял, что какая-то нить в его душе навсегда порвалась. С тех пор он дал себе зарок, что будет жесток к тем, кто жесток к нему и его друзьям. И пока держал это, данное самому себе, слово. Более того, то пламя, что он ощущал иногда в себе, поддаваясь сильным эмоциям, теперь стало будто бы сильнее.

– Мы с Малым снимем комнату где-нибудь на окраине. Тут беженцев немного, цены должны быть умереннее. А ты иди к магам. Тебя начнут учить, у них нет выбора. Семя Хаоса слишком редкое, чтобы разбрасываться теми, кто с ним уже связался. А в свободное время будешь приходить к нам, найдем рынки побольше и будем воровать на них, стараясь не привлекать много внимания. Брать будем только деньги, чтобы платить за жилье. А там посмотрим. Я слышала, ученикам положено какое-то пособие, когда их принимают в орден.

Каррир кивнул.

– Похоже на план. И лучше у нас все равно нет. Пойдемте тогда искать вам жилье.

Сделать это оказалось непросто, но к вечеру они нашли одну женщину, которая была готова сдать им за символическую плату комнату в летней кухне. И даже согласилась кормить их, если сироты помогут по дому. Ребята согласились, и Каррир отправился искать резиденцию магов.

Оказалось, они уже дважды проходили мимо этого двухэтажного широкого особняка с небольшой башенкой в северо-западном углу. Каррир помялся у порога, стесняясь, потом зашел внутрь.

Внешне здание было довольно неказистым, из грязно-серого песчаника. Внутри же его встретили мрамор и позолота. Парадные двери вели в огромный, занимающий оба этажа, зал, стены которого находились друг от друга в двух десятках метров. Сначала мальчику показалось, что зал пуст. Потом он заметил пересекающую комнату до середины стойку из того же мрамора, что и пол. Из-за этого на первый взгляд она казалась невидимой. За ней сидели юноша и девушка, обоим было около семнадцати лет. Каррир медленно подошел к стойке и положил ладони на полированное темное дерево, из которого была сделана столешница. Юноша посмотрел на него презрительно.

– Не подаем, вали, крыса!

Каррир стушевался, покраснел и невнятно забормотал о том, что он маг. Юноша повысил голос:

– Что за непонятливое животное! Вали дальше, в магистрат! Там тебя устроят мыть сортиры, или что вы там делаете, когда пухнете от голода?

Каррир покраснел еще больше.

– Слим, перестань, – вмешалась девушка. Она с извиняющимся видом улыбнулась Карриру, выглядя при этом немного смущенно. – Извини его, он из аристократов. Но тебе, малыш, и правда лучше уйти.

– Я не малыш, я маг, – негромко сказал Каррир. Но в этот раз достаточно громко, чтобы его услышали. Девушка недоуменно посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду. А юноша откровенно расхохотался.

– Маг! Ох! А я тогда мать Императора, да длятся его дни! Крыса, ты умеешь позабавить! – Он встал и вышел из-за стойки, оказавшись почти на две головы выше Каррира, хотя в плечах был почти такой же узкий. – Пожалуй, столь забавную зверушку я сам лично вышвырну на улицу!

– Погоди, а вдруг он говорит правду? – снова вмешалась девушка.

– Аль, перестань! Помойный крыс, поведай же нам, где ты нашел Семя Хаоса, чтобы стать магом? Купил у старьевщика, прикинувшегося древним магом или самим Одином? Ну так скорее всего он тебе продал заячий помет, а ты по привычке сожрал его!

– Я нашел камень в реке. И проглотил. Я могу брать тепло из воздуха.

– О! Даже так? Ну тогда забирай! – он резко вытянул руку в сторону Каррира.

– Нет, Слим! Не смей! – заорала девушка, выскакивая из-за стойки следом за юношей.

Но тот уже впитал тепло из пола и швырнул его в Каррира. Мальчик почувствовал, что воздух начинает нагреваться, и тут же втянул это тепло. А затем еще тепло из пола и воздуха вокруг. Его окутала прохлада. Знакомое чувство энергии внутри пело ему, прося использовать ее всю без остатка. Он не использовал Семя уже два дня и начал испытывать беспокойство и грусть, к которым добавилось знакомое скребущее чувство, будто что-то внутри чешется. Но сейчас все пропало. Сейчас у него была сила и он был счастлив. Слим стоял теперь слишком близко от Аль. Чтобы не задеть обоих теплом, он попробовал толкнуть юношу, придав ему кинетическую энергию. И наткнулся на преграду. Энергия не слушалась. Он застыл. Как и юноша с девушкой, которые поняли, что происходит что-то не то.

И тут Каррир нашел выход из ситуации. Если он не может толкнуть юношу, то толкнет себя. Мальчик подпрыгнул и тут же придал себе кинетическую энергию, так чтобы лететь со скоростью быстрого бега. Его ноги врезались в грудь юноше, и тот, не ожидая этого, отлетел в сторону. Каррир перебросил остатки своей кинетической энергии в потенциальную, удерживая себя на весу, и тут же поднял температуру вокруг Слима. Юноша от неожиданности вскрикнул, но тут же втянул тепло.

– А ну хватит! – громко закричала девушка, схватив Каррира за воротник рубахи и оторвав его.

Тот тут же отпустил потенциальную энергию, мешком рухнув на мраморный пол. Затем аккуратно выпустил остатки накопленной энергии в виде тепла в пол, отчего он сразу стал на ощупь приятно теплым. Юноша, видимо, сделал то же.

– Прости, парень. Но я такой истории еще не слышал и думал, что ты врешь. Серьезно нашел Семя в реке?

Каррир снова покраснел и кивнул.

– Ха! Да ты везунчик! Да еще и знаешь кинетическую и тепловые энергии?

– Да. Меня учила моя подруга.

– Она маг?

– Нет. Но умнее меня.

Парень ухмыльнулся.

– Они все такие! Правда, Аль? – он ей подмигнул.

– Придурки. Только что дрались, и уже друзья?

Слим рассмеялся.

– Я слишком знатен, чтобы думать о таких мелочах! Да к тому же еще и маг! – он напыжился. А потом повернулся к Карриру. – Пошли, парень, провожу к мастеру Гримму, он у нас по новичкам. Заодно покажу тебе, что тут и как. Сперва многие путаются.

Так сирота попал в школу Иллюминатов.

Глава 6. Парин. Как стать консулом

Остатки легиона «Север» уже несколько дней стояли на юго-западном краю северных болот. Легион «Цапля» перекрыл несколько дорог, по которым можно было попасть в Арран из Герны, с запада Империи. А Амброзий с остатками легионеров теперь замер, закрывая одновременно тракт на Герну из Каллимара и направление в обход болот. Так они контролировали возможное новое наступление войск Кимбера и Герики.

Разведчики из корпуса Зари выдвинулись далеко на север и восток. А на западе встретились с разведчиками легиона «Цапля». Легат Левк, командир цапель, написал, что ему требуется помощь, но Амброзий не спешил, и Парин был с ним согласен. Если они сейчас двинутся с места, то оставят тыл открытым для атаки из Каллимара, к тому же северяне смогут разорить весь северо-запад. И то и то было бы тактической катастрофой.

За неделю с лишним, что прошло с битвы в Каллимаре, Парин немного освоился со своими новыми обязанностями. В Тактическом корпусе его назначение на роль временного претор-легата восприняли очень спокойно. Люди в корпусе понимали, что их роль – исполнять, а не думать. Почти всех Ацелий когда-то спас от больших проблем, кто-то чуть не дезертировал, кто-то проигрался в кости, кто-то поспорил не с тем интендантом или трибуном. Все они не имели больше места в основной армии, но остались в ней благодаря претор-легату. Все были ему очень благодарны, так как большинству было некуда возвращаться. Совсем как Парину.

Поэтому он хорошо понимал их, а они его. Остальной же легион сперва относился к его назначению холодно. Особенно остатки рыцарей. Но при поддержке Ацелия, Колина и Кринка его авторитет среди легионеров быстро поднялся. А там некуда стало деваться и гордым рыцарям.

На тренировочной площадке, сейчас представляющей собой просто вытоптанный клочок земли между палатками, весело звенели мечи. Кринк и Парин уже почти полчаса развлекали зевак, состоящих из солдат, свободных от дежурств, и оруженосцев, которых отпустили их сэры. Эта публика очень нервировала Парина, ведь среди оруженосцев было несколько человек, с которыми он был знаком, когда состоял при сэре Бэниге. Кринка же вообще ничего не волновало. Он уже забыл те простые удары, которые ранее Парин ему показал, и размахивал тренировочным клинком не лучше, чем крестьянин тяпкой.

Оба сражались левыми руками, используя гладиусы, так как с полноценным одноручным мечом, которые использовали рыцари с щитом, не смогли бы продержаться и пары минут. Парину необходимо было освоить фехтование хотя бы вполовину так, как он владел им ранее. Но левой, неудобной, рукой. Кринк же, решив, что он часть легиона «Север», хотя тактический корпус не был привязан к одному легиону, начал осваивать науки легионеров. В том числе и бой на мечах. Было забавно учить своего друга простым ударам на манекенах, но дойдя до тренировочных боев, Парин столкнулся с проблемой. Кринк совсем не умел держать оружие в руках, и найти ему инструктора в действующей армии было затруднительно. Большинство солдат не оказали бы сочувствия магу, сломав его энтузиазм.

Решение нашел сам Кринк, заметив, что Парин обещал Ацелию научиться драться левой. А где один калека, там и другой. Решение было неплохим, и Парин начал гонять Кринка и себя ночами, когда легион вставал на привал. Сначала они занимались около своей палатки, отрабатывая удары по воздуху. Спустя день попросили Карина взять пару солдат корпуса и вкопать две жерди. Обучение пошло быстрее.

И вот они сошлись в пробном поединке на затупленных для тренировочного боя гладиусах. Пока Кринк за полчаса «убил» Парина девять раз, а Парин друга – всего восемь. Нужно было сравнивать. Парин замер, пропуская клинок Молнии слева от себя, и сделал выпад в правое плечо друга. Кринк отбил выпад щитом.

Сначала маг был против того, чтобы использовать против Парина щит, ведь тот не мог его приладить к правой руке. Но Парин убедил Кринка, что опыт решает куда больше, чем щит, и вынудил драться с дополнительной защитой. При этом Парин умолчал, что весь его опыт – это одно сражение, где он убил одного северянина и потерял руку.

Парин отскочил, спасаясь от контратаки. И замер. Оруженосцы, которые прежде относились к нему с презрением, смотрели на Парина во все глаза. Это было странно и удивительно. Хотя чего удивляться, если он теперь, по сути, второе лицо в легионе, после легата. Это придало уверенности, и Парин пошел в стремительную атаку. Два колющих удара на разной высоте, потом финт, чтобы обойти щит. И вот он, чуть повернувшись, достал подмышку правой руки Кринка.

– Ничья! – Парин отбросил гладиус и протянул другу руку. Тот пожал ее, прежде переложив меч в правую руку.

– Мне кажется или ты в последнюю атаку двигался быстрее?

– Показалось, – Парин довольно улыбнулся. От рядов зевак раздались недружные аплодисменты. Парин растерялся, а вот Кринк раскланялся, как опытный артист или циркач. Потом прошел к воинам и с удовольствием пожал руки всем желающим. Парин сначала нахмурился, но потом понял, что редко когда маги ведут себя столь открыто с простыми солдатами. Ведь для легионеров маги – это почти небожители. Гнев небес. Не тот, кто будет общаться с простыми смертными.

– Хороший бой. – Парин обернулся к говорившему. Это был оруженосец, который ранее пару раз бил его после тренировок. – Для неродной руки, ты хорошо справляешься…

Разговор замер. Парин уже было готов был уйти, когда юноша продолжил:

– Извини. – Парин обернулся к нему снова. – Извини, что мы тогда…

Не закончив фразу, молодой оруженосец скрылся среди своих друзей. Парин хмыкнул и пошел в сторону палатки Амброзия. Ситуация немного выбила его из колеи. Первым желанием было сказать, что оруженосец просто заискивал перед вышестоящим. Вот только он ничего не просил и сразу исчез. Это заставило Парина вспомнить прошлое. А сделал ли он сам что-нибудь, чтобы стать своим среди оруженосцев?

Честный ответ был отрицательным. Он легко тренировался, был на хорошем счету у своего рыцаря, но не общался с другими. Может быть, его поведение и отчуждение изначально создали ту стену непонимания между ним и другими оруженосцами? Считал ли он себя тогда лучше, чем другие? Наверное, да. Он думал, что умнее, образованнее, чем те, что вышли из военной среды. И он точно считал себя лучше, чем оруженосцы, что вышли из простолюдинов. Просто потому, что его родители были богаче. Парину стало тошно.

Тут его и догнал Кринк. Такой же сын успешного торговца. Да еще и маг. Который между тем находил общий язык и с солдатами, и с рыцарями, и с их оруженосцами. Значит, все это время проблема была не в других, она была в самом Парине. Замкнутом, умном, одиноком.

– Что такой постный? – улыбаясь, спросил Кринк.

Парин хотел было отмахнуться или на крайний случай отшутиться. Но понял, что это было бы тем же поведением. Поведением одинокого человека.

– Я понял, что не умею общаться с людьми. Как у тебя получается так быстро заводить друзей? Это какая-то магия?

Кринк хохотнул.

– Большинство магов занудные надутые идиоты! Нет, нет и еще раз нет! Все куда проще. Просто будь собой! И тогда все как-то образуется.

Совет был одновременно и дивно хорош, и дивно плох. Если Парин будет всегда собой, то друзей он точно не заведет. Исполняющий обязанности претор-легата тяжело вздохнул и показал на шатер легата:

– Мне надо переговорить с легатом Амброзием. Пойдешь со мной?

– Вот еще! Я лучше выпью пива! Разведчики второй манипулы нашли бочонок, оставленный в одной деревне! Не очень там налегай на старика.

Прежде чем дойти до шатра легата, Парину прошлось пройти через широкий плац, оставленный в лагере для построений отдельных манипул. На дальнем его конце висело трое повешенных. Солдаты, что попались за изнасилование в деревне, расположенной совсем недалеко от лагеря. Это в очередной раз напомнило Парину, что война реальная сильно отличается от той, что известна ему по книгам. Там, как правило, о мародерах и насильниках не пишут. А если и пишут, то это всегда непопулярные и мерзкие личности. А вот в реальности один из насильников может получить орден в последней битве за то, что прикрыл собой легата, получив ранение. И несмотря на это, он теперь висит на лагерной виселице.

В шатре легата было тихо. Парин постучал по шкафу в приемной, которая была пуста. Из отделенного тканью пространства выглянул Колин, ставший теперь адъютантом легата.

– Парин? Проходи.

В основном зале штаба было пусто. Амброзий без своей обычной кожаной кирасы сидел в походном кресле. Перед ним стоял кубок вина. Колин уже сел обратно, напротив легата. Также сжимая стакан, который, впрочем, был полон.

– Парин! Выпьешь, мой мальчик? – Амброзий показал на стул рядом с собой. Парин, отказываясь, покачал головой и сел на предложенное место.

– Легат. Мне передали, что Вы меня искали. Я немного задержался на площадке для тренировок…

Легат прервал его, подняв руку.

– Мой мальчик, оставь это. – Он немного помолчал. – Пришлось его повесить… Парня, что спас мою жизнь прямо перед мостом Вестника. Десять лет безупречной службы, которая закончилась веревкой.

Все помолчали.

– Я вызвал тебя, потому что хотел бы, чтобы ты поехал в столицу.

Парин нахмурился.

– Зачем? Мне кажется, я больше пользы принесу тут. Особенно пока Император не снял с меня полномочий претор-легата. Неизвестно, кого он поставит вместо Ацелия по факту.

– В этом все и дело, Парин. Я хочу, чтобы ты доложил Императору и Совету магов об обстановке. Поговорил с ними, убедил, чтобы тебе оставили должность претор-легата. Но это еще не все.

Амброзий помялся, так, что если бы Парин его не знал, то подумал бы, что тот хочет предложить что-то незаконное и подлое.

– Я хочу, мой мальчик, чтобы ты убедил Императора дать тебе полномочия консула над легионами «Север» и «Цапля». Левк хороший солдат, но не самый приятный человек. Если на нового консула большее влияние будет у него, я затрудняюсь сказать, как он себя поведет. А вот если ты будешь сразу и претор-легатом, и консулом… Мы неплохо сработались, мой мальчик. Ты считаешься с моим опытом, я – с твоей светлой головой. Мы сможем работать вместе и направить Левка в нужное русло.

Парин задумался. С одной стороны, это был подлог. Амброзий пытался использовать его, чтобы получить больше влияния над легионом «Цапля». С другой… Парин вспомнил повешенного героя, закрывшего собой легата, а потом изнасиловавшего девушку. С другой стороны, война – это не красивая книга о сражениях. Да и вся жизнь далеко не сказка.

– Это логично, мне кажется. Когда выступать?

– Думаю, завтра. – Казалось, Амброзий немного расслабился. – Левк тоже кого-то наверняка отправил к Императору. Лучше спешить. Возьми пару своих ребят из корпуса, хоть бы и того же мага. Я дам тебе десяток легионеров и один палм разведчиков. И еще с тобой поедет Колин.

Парин взглянул на бывшего разведчика, и тот едва заметно кивнул юноше. Легат меж тем продолжил:

– Я доверяю тебе, мой мальчик. Как никому. Постарайся выторговать себе побольше полномочий. И еще, если будут проблемы с Советом или Императором, обратись напрямую к его Голосу. Я слышал, что он сейчас значит очень много в столице.

Парин еще полчаса посидел с Амброзием и Колином. А потом отправился собираться. Рано утром, на следующий день, он в сопровождении Колина, Кринка и пятнадцати легионеров отправился на юго-восток, в Майн, столицу Империи.

Интерлюдия III. Когда море говорит

Рагн был кормчим боевого драккара уже более десяти лет. Начинал он обычным воякой в команде опытного капитана, постепенно освоил все ремесла на боевом корабле Элесама. Капитан давно сменился, как дважды поменялась и остальная команда. А вот Рагн все еще был предан своему «Коршуну». Он считал корабль куда больше своей собственностью, чем капитан или конунг, который корабль и построил.

Чаще всего драккары патрулировали северные воды Элесама, редко уплывая в сторону восходящего солнца, в набеги на слабых жителей восточного континента. Но теперь все изменилось. Братья за горами Аммел начали войну с мерзкой Империей, и конунг Беор, дабы поддержать старую веру, отправил боевые корабли на юг. Два дня назад «Коршун» миновал порт Алгрим, вольный город на границе Империи и Области Одина, продав там свою добычу. Ведь миновав восточный край центрального континента, они уже потопили два имперских судна и взяли груз с судна Арима.

Рагн закрыл глаза, вспоминая, сколь богатая была добыча на необычном корабле южного континента. Теперь, освободив свои небольшие трюмы, споря с встречным ветром, корабль северян на веслах шел дальше на запад. От приятных воспоминаний и мечтаний о будущих победах Рагна отвлек крик на носу.

С юга шел корабль. Один из гребцов, один из самых зорких и потому всегда сидящий на первом ряду весел, крикнул, что оснастка южная. Арим. Рагн опять улыбнулся своим мыслям о близкой добыче. Капитан говорил, что приказ конунга был четкий, южные суда грабить, но не топить. А вот имперские уничтожать без всякой жалости.

Суда быстро сближались. Когда до аримского корабля оставалось не более двухсот метров, тот неожиданно повернул влево, и теперь шел параллельным курсом.

– Рагн, давай-ка к ним ближе! – крикнул капитан с носа драккара. И тут же его голос утонул в ужасном шуме.

Южный корабль весь покрылся дымом, а часть гребцов, капитана и мачту снесло с северного корабля. Один из гребцов заголосил, что в борту дыра. Да и сам Рагн почувствовал, что нос стал тяжелый. Корабль без его воли заворачивало влево, ближе к судну Арима. Кормчий взял правее, выравнивая курс.

Но корабль южан уже шел на сближение. Не прошло и десяти минут, как гребцы побросали весла и взялись за щиты, привязанные к бортам драккара. Надвигалась сшибка, и войны севера начали стучать топорами с короткой рукоятью по своим щитам.

Корабль южан все приближался к ним, подойдя уже почти вплотную. Рагн усмехнулся. Они сами не знают, что их ждет! Ведь север не знает себе равных в бою!

Судно Арима было выше и короче драккара. Борт весь в маленьких окнах, из которых торчали небольшие стволы пушек. Рагн удивился, ведь пушки с легкостью перевернут любой корабль.

Наконец суда сошлись борт о борт. С драккара полетели первые крючья. В этот момент Рагн услышал зычный голос, раздавшийся на южном корабле. Если бы он знал речь Арима, он бы услышал:

– Не дайте этим медвежьим детям поцарапать мою каравеллу! Быстро огонь из мушкетов!

Тут же из-за борта корабля высунулись два десятка чернокожих южан. У них в руках были странные длинные трубки, которые выплюнули клубы дыма. Рагн, все еще сжимающий штурвал драккара, увидел, что трубки выплевывают металл или камень не хуже Кинетиков, пробивая навылет щиты элесамцев. Наверху стрелки сменились. Раздались новые гремящие звуки, и на драккаре в живых осталось с десяток человек. С судна Арима истошно завопили:

– Абордаж!

И сверху на палубу драккара посыпались солдаты южан. Рагн повел руль влево и бросил его, выхватив топор. Перед ним стояли два черных, как ночь, человека в белых рубахах с еще более белыми зубами и глазами. Оба были вооружены очень кривыми саблями. Раньше Рагн таких не видел. Он взмахнул для пробы топором, пытаясь отогнать того, что был справа. Но тот, ловкий как белка, отпрыгнул в сторону и порезал сухожилие на запястье кормчего. Тут драккар врезался в борт южного судна.

Переполох не помог северянину. Его быстро оглушили рукояткой сабли и связали руки и ноги. Когда Рагн пришел в себя, его тащили на корабль южан. Только его. Остальные северяне остались на драккаре. Мертвые. Опять зазвучала речь Арима.

– Это он поцарапал мою «Ласточку»?

– Да, капитан!

К Рагну подошла женщина, такая же черная, как и остальные члены экипажа. Высокая, чуть выше кормчего. Одета так же просто, как остальные южане, лишь голову украшала шляпа странной формы. Женщина произнесла на странно звучащем имперском.

– Ты, конечно, храбр. Но свою посудину я тебе не прощу. Будешь слушать море!

Остальные южане заулюлюкали, а Рагн с удивлением понял, что эта женщина – капитан корабля. Не прошло и часа, как его выгрузили на голый остров в открытом море, который представлял собой едва возвышавшуюся над водой каменную площадку два шага на три. Веревки на руках Рагна разрезали, и корабль Арима уплыл на запад. А старый кормчий остался слушать море.

Интерлюдия IV. Мать Милосердия

Эпоха Богов

Устроенный в палатках лазарет был ужасен. От него пахло смертью и болезнью, которая охватила весь центр Империи. Корал пребывала в состоянии постоянного шока от произошедшего. Мало того, что столица и прилегающие земли уничтожены взрывом, погибли сотни тысяч людей, экономика, и так подкошенная из-за остановки производства на фабриках со смертью Владыки, рухнула окончательно, так еще и люди в центральных провинциях начали болеть.

Болезнь развивалась стремительно, за месяц погубив почти три провинции вокруг Капитула. Не помогали карантин и кордоны, которые распорядился установить Альмерин, который на момент взрыва, к счастью, выехал в провинцию. Теперь Корал почти не спорила с ним. Ученая и новоявленный Император забыли былое недопонимание и просто старались спасти Империю и людей. Но это было сложно. Особенно с учетом того, что начался голод.

Странная болезнь, будто бы выжигающая медленно внутренности людей, казалось, поглощала вообще все живое. Поля и сады гибли едва ли не быстрее, чем люди в городах. Новоявленные боги и новый Император старались как могли. Альмерин и его ставшие богами ставленники Тремор, Илаим и Элипг – остальные носители Семени Хаоса из Общества Прогресса погибли вместе со столицей – старались поддержать порядок и показать, что власть знает, что делает. В это время Корал и Нургрим пытались найти лекарство для людей и растений. Но только их попытки пока ни к чему не привели.

Они не понимали, как распространяется болезнь. Или как она убивает. Кто возбудитель? Почему и скот, и люди и растения гибнут одинаково неотвратимо. Почему почти не болеют маги и до сих пор не заболел никто из богов? При этом Корал и Нургрим постоянно занимались исследованием больных, а Тремор и Элипг все время находились на зараженной территории, обеспечивая там хоть какую-то законность. Люди боялись и зверели. Альмерин приказал сжигать бегущих, чтобы они не распространяли заразу, вот только она все равно расползалась, как пролитые в воду чернила.

Когда Корал поняла, что болезнь распространяется или с ветром, или и вовсе неизвестным им способом, она настояла на том, чтобы снять разрешение на жесткие кордоны. Карантин пролег по бывшему кольцу заводов, которые в большинстве своем все равно простаивали без работы. Вот только болезнь все равно не остановилась.

И теперь у каждой фабрики, завода, сталелитейного комплекса были развернуты палатки лазаретов, где люди, которые прежде тут работали, и беженцы из центральных провинций, успевшие сюда сбежать и еще не нашедшие своей смерти, лежали и умирали в страшных мучениях. До этого дня Корал видела одновременно не более десятка больных. Сейчас она вышла из просторного шатра, состоявшего из кучи жердин с натянутыми на них полотнами ткани, в котором стонали и метались в бреду примерно тысяча человек. Неподалеку было разбито еще два таких же больших шатра. Некоторые больные уже испражнялись или кашляли кровью. Кожа их была покрыта пятнами, так похожими на трупные. Некоторые были покрыты язвами и кровоточащими рубцами. По прошлому опыту Корал знала: таким осталось жить несколько дней. Те, что сейчас испытывали слабость и головокружение, продержатся пару-тройку недель. Наблюдая мучения, которые их ждут дальше.

Корал сглотнула тяжелый комок. Их страдания давили на нее, как груда камней. Не давали дышать, думать, сказать хоть слово. Тихо подошел Альмерин. До этого дня он держался подальше от области заражения, так как не был магом или богом.

– Надежда есть?

Корал молча покачала головой.

– Мы все еще не знаем, что это и как с ним бороться. Может быть, знал Владыка… Но теперь уже поздно о чем-то говорить. – Она посмотрела в глаза Императору. – Возможно, мы уничтожили мир.

– Мы хотели как лучше…

– Иди и скажи это им! – вспылила Корал. – Извини. Я не хотела снова ссориться.

Альмерин кивнул ей.

– Тебе это не понравится, но я начал менять религию. – Он немного помолчал, то ли ожидая очередной вспышки раздражения, то ли подбирая слова. – Будет объявлено, что тут прорывалось что-то темное. Нечто, противное самой жизни. Один сражался с этим, победил и отбыл бороться в другие миры. А Империю оставил на вас. Новых богов.

Корал слабо пожала плечами. Ей это и правда не понравилось, но делать было нечего. Эта история, быть может, спасет Империю от окончательного распада и гражданской войны с десятками, если не сотнями, тысяч жертв. Ее охватило странное безразличие и апатия. Не просто усталость – что-то большее. Хотелось сесть и смотреть в одну точку. Или кричать, кричать, кричать… Корал встряхнула головой.

– Почему не на тебя? Ты же у нас теперь Император.

– Людям нужна вера в кого-то большего, чем человек. Я ошибался. Общество Прогресса считало, что человек лучше бога. Но сейчас я вижу, что так думают единицы. К тому же… Я вижу, что часто ошибаюсь, лучше, если править будет совет умных людей. Под моим председательством, разумеется.

Корал криво улыбнулась. Ее глаза остались такими же холодными и бледными.

– Разумеется. Я не в обиде.

– Вы с Нургримом в совете. Как и Тремор, Илаим, Элипг. Пять человек… богов, думаю, хватит, чтобы не допустить новых ошибок.

Оба промолчали о том, что трое богов из пяти признают лидерство Альмерина, а значит, он сохранит всю полноту власти, формально ее ограничив. И на сдачу получит двух лучших учеников Одина в советники. Такой подход был очень характерен для него. Может быть, он и был глуп по части истинных наук, но интриги плел мастерски.

– Ты скажешь всем, что Владыка спас нас. Но неизвестно, может быть, болезнь никогда не остановится. Вымрет весь континент. А если ее не остановит море, то и весь мир.

– Ты права. Но у людей должна быть надежда и вера. Иначе везде будет так же плохо, как было после взрыва в центральных провинциях. Беззаконие и анархия. К тому же если ты не можешь повлиять на события, то иногда лучше всего отойти в сторону и не мешать им. А потом уже постараться взять ситуацию под контроль.

Контроль. Альмерин был на нем помешан. Как, наверное, и любой другой правитель. Корал снова взглянула на развернутый лазарет. Там не было контроля. Только его видимость и вопиющая беспомощность. Людям надо было помочь хоть как-то. Нельзя просто отойти, пока тысячи людей умирают в мучениях. И если она не может их спасти…

Корал решительно пошла ко входу в шатер и звучно крикнула:

– Все здоровые – вон!

Врачи, хирурги и их ассистентки сначала не поняли. Потом увидели, кто говорит, и потянулись к выходу. Альмерин отвел Корал чуть в сторону.

– Что ты задумала? – прошептал он ей в ухо. Она не посчитала нужным понижать голос.

– Если мы не можем спасти их и люди здесь, верящие нам, умирают долгими неделями в мучениях, я хотя бы дам им покой. Это милосердно.

Сначала Альмерин не понял. Потом нахмурился.

– Убить тысячи людей? Три тыячи здесь? Они же ничего не сделали! Да ты просто Мать Милосердия! Это дикость, Корал!

Она посмотрела на Императора с презрением. Они оба могли быть жестокими. Но ради разных целей. Альмерин мог точно так же убить сотни и даже тысячи ради политической выгоды. Но не своими руками. Спровоцировать людей на бунт, где многие погибнут. Подговорить двух графов начать кровопролитный конфликт ради приграничной мельницы. Это было для него в порядке вещей. А для нее было дикостью. Как для него было дикостью убить своими руками тысячи, чтобы прервать их бессмысленные и страшные мучения. Они думали слишком по-разному. Его жестокость всегда была скрытой и обуславливалась выгодой. Ее же жестокость всегда исходила из логики. Проклятой логики!

– Да, Альмерин, это милосердие. – Она смотрела в упор ему в глаза. Его оружием всегда был голос. Мало кто мог сопротивляться речам Императора. Ее оружием был взгляд. В Академии кое-кто говорил, что своим взглядом она может заморозить огонь. И расколоть камень. – Запомни раз и навсегда. Я признаю твою власть в Империи. Соглашаюсь играть в твои игры. Но иногда просто не стой у меня на пути.

Он выдержал ее взгляд долгие пять секунд, а потом отошел, бормоча что-то себе под нос. А Корал, убедившись, что все, кроме больных, покинули лазарет, принялась за дело. Ей самой было не по себе от этого решения. Но Корал знала, внутри было много семей. А значит, дети будут смотреть, как умирают их родители. Родители – смотреть, как умирают их дети. Кто-то будет смотреть на то, как корчатся в муках их братья или сестры. Зная, что болезнь неотвратима и скоро так же будут медленно умирать они сами. Нет! Она просто не может отойти и дать всему этому случиться. Пусть уж лучше ее считают чудовищем.

Она еще не использовала ту энергию, которую Владыка называл энергией распада. Именно она привела к тому ужасу, что лежал перед Корал. Но по-другому у нее не выйдет осуществить задуманное. К тому же Нургрим использовал эту энергию успешно и рассказал ей, чего стоит опасаться. Главное – начать с малого. Травинка около ее левой ноги распалась, просто исчезнув. Мгновение назад она еще существовала. И вот ее нет. А Корал захлестнул огромный поток энергии.

Честно говоря, уже два месяца, с тех пор как Нургрим принес печальные вести, она почти не касалась Семени Хаоса. И начала понимать, что это очень сильно повлияло на ее настроение. Она стала раздражительной, угрюмой, тогда как раньше всегда оставалась сдержанной и хладнокровной. При этом Корал чувствовала какой-то внутренний голод. Будто бы магия просила, чтобы ее использовали. И вот теперь, использовав Семя впервые за три недели и сразу с огромным количеством энергии, она почувствовала всесокрушающую эйфорию. Она чуть не рассмеялась. Это было ужасно. Среди этого кошмара и умирающих людей она была счастлива. Она и правда чудовище!

Энергия в ней бурлила, требуя выхода, и Корал пришлось отвлечься от внутренних терзаний. Еще раз проверив свою логику и убедившись, что решение верно, Корал выпустила энергию огромной вспышкой тепла, накрывшей все три шатра лазаретов сразу. Вспышка была долгой, уши заложило от громоподобного хлопка. И на месте ткани и дерева осталось только облако пара. Выжженый ровный круг травы, и ни единой косточки. Только разлетающееся во все стороны кольцо белой сажи.

Корал выдохнула воздух. Энергия ушла, но эйфория осталась. Ей хотелось плакать от того, что она совершила. И при этом смеяться от касания Семени Хаоса. Это было чудовищно. Она была чудовищем. Тихо всхлипывающим чудовищем с абсолютно сухими глазами.

Глава 7. Кари. Меч Убийцы Богов

Чем дальше они шли, тем больше удивлялась Кари. Она работала с людьми Килана по мелочам уже дважды. Небольшие группы, часто разные люди. Но все его подчиненные были не новичками в Пустоши. Знали правила, умели правильно ходить, стараясь не поднимать пыль, не подходили к металлу. Эта же группа была, похоже, набрана сплошь из новичков. Пять здоровенных громил, тощий маг и сам Килан. Теперь Кари с уверенностью могла сказать, что никто из этих семерых не был здесь раньше больше пары раз. Это все меньше нравилось Кари.

Килан не говорил о том, зачем они идут к Академии Одина, но похоже, в отличие от прошлых походов с людьми этого контрабандиста, на этот раз цель была весьма конкретная, а не просто любые артефакты и документы прошедшей эпохи. Многие люди удивлялись, как за тысячу лет уцелело хоть что-то. Отец говорил Кари, что это из-за климата. В Пустоши почему-то всегда было сухо, хоть и не очень жарко. А ветер тут дул слабо и почти всегда от столицы. Это было странно, ведь тут была голая равнина, ни деревьев, ни кустов, которая тянулась от столицы во все стороны на десятки километров. Ветер в Пустоши должен был быть не слабее ветров Великой Степи, родного края ее бабушки и дедушки, о котором отец также много рассказывал. Но Пустоши было глубоко плевать на то, что она не оправдывает чьи-то ожидания. За тысячу лет остовы построек сохранились изумительно, оказавшись лишь слегка занесенными мелкой бурой пылью.

Сейчас группа из восьми человек аккуратно пробиралась по пустым улицам. Полуразрушенные каменные дома, у которых сохранились лишь нижние этажи, изредка сменялись пустыми провалами там, где раньше находились деревянные постройки. Камень и металл за тысячу лет сохранились, а вот дерево даже тут почти везде сгнило. Только изредка попадалась мебель, выполненная из северного кипариса. Это дерево смогло пережить десять веков, сохранив кое-где даже резные двери. Звуков, кроме их шагов, не было, из-за чего атмосфера была жуткой.

Звери и птицы почти не селились в Пустоши, особенно в самом ее сердце, и эта территория стала пристанищем насекомых, которых древний яд, похоже, не смущал. Хотя Кари знала, из рассказов опытных проводников, что порой тут можно встретить огромных крыс, размером с собаку. К счастью, весьма редко. Тут им почти нечего есть, так как нет людей, снабжающих эту серо-бурую братию отходами.

Дважды, пока они продвигались по мертвому городу, с покосившихся стен рушились внушительные камни, делая разрушение еще больше. Поэтому группа, ведомая Кари и Киланом, шла в основном по центру широких проспектов, не рискуя заходить в более узкие переулки. Впрочем, дважды пришлось изменить этому правилу, обходя банки. Люди Килана, услышав, что скрыто за покореженными древним взрывом и временем стенами из крепкого камня, сначала оживились. Но достаточно было тихого предупреждения Кари о том, что золото тоже металл, чтобы они успокоились. Проклятое золото, пропитанное ядом Пустоши, все равно никто не купит. А сам можешь не проходить в живых и неделю. Яд действовал почему-то на всех по-разному. Кто-то ходил в Пустошь годами. Кто-то сгорал за пару сезонов.

Их продвижение было не быстрым, а город огромным, поэтому только ближе к закату они вышли к центру города. Выйдя на набережную Меридиана, они наконец смогли осмотреться вокруг. Каменные плиты, спускавшиеся к воде, были местами закопчены, а кое-где еще хранили следы мраморной и кварцевой облицовки. Этот контраст внушал трепет. Набережная тянулась на десятки километров в обе стороны, оставив широкие прогулочные дорожки вдоль берега, перемежающиеся темными участками бывших клумб. Когда-то, наверное, она выглядела чудесно. Теперь же вызывала только чувство тревоги.

На противоположной стороне Меридиана были видны величественнейшие руины, которые когда-либо видела Кари. Сразу становилось понятно, что именно здесь располагалась Академия Одина. К ним от реки вела широкая лестница, на которой сейчас лежали вперемешку крупная галька и блоки мрамора разного цвета. Когда-то дворец был выполнен черно-белым, и это чередование цветов до сих пор сохранялось в развороченном взрывом фундаменте и окружающих небольшой холм, на котором стояло здание, осколках камня. Было заметно, что именно тут был эпицентр взрыва, уничтожившего город. Несколько крупных кусков мрамора лежало и на этой стороне реки. Тут же был виден широкий мост, а точнее все, что от него осталось. Два пролета с каждой стороны и широкий провал, в котором были видны только опоры моста.

– Н-да. И как нам туда попасть? – Килан обернулся к Кари.

– Южнее есть сохранившиеся мосты, – ответила она. – До них идти около часа. Давайте лучше заночуем тут.

– Нет, – возразил тут же контрабандист. – Давайте двигаться дальше, сделаем привал у самой Академии. Мы отдохнем, а эти дармоеды, – он махнул рукой на своих людей, – начнут разгребать завалы.

– Завалы? – удивилась Кари.

– Да. Когда моих людей сюда водил старый Имдас, они шуровали в подземельях Академии. Там нужно разгребать мусор.

– Ну хорошо. Сюда. – Кари повела всю группу на юг.

Через полчаса стало темно, но, когда они дошли до мостов через Меридиан, взошла луна. В ее бледном свете стало видно, что собой представляет переправа. Килан застыл на месте. Да и остальные члены его шайки были шокированы. Широкая река здесь была разделена искусственными островками, расположенными в случайном порядке, на десяток относительно небольших каналов. Через каждый канал вели несколько ажурных, но слегка покореженных, как и все в городе, металлических мостиков. В итоге казалось, что тут соединяются две широких прогулочных набережных, идущих перпендикулярно друг другу. Одна из остатков белого камня, а вторая из покареженного черного металла. Мостики располагались абсолютно хаотично. Видно, что это была прогулочная зона, не предназначенная для карет и телег.

– Ты же говорила, что лучше держаться подальше от металла, – пробормотал Килан.

Кари кивнула. Потом добавила.

– Ближайший целый мост через Меридиан в пятидесяти километрах южнее города. Идем к нему?

Килан мрачно покачал головой и начал кричать своим людям, чтобы пошевеливались. Они гуськом перешли через первый мостик. Вблизи было видно, что он тоже пострадал от взрыва. Перила были погнуты, настил из ажурной кованой решетки кое-где вздыбился. Но он вполне выдерживал вес восьми человек. Ближайший мостик через следующий канал был с порванным настилом, и пришлось идти еще южнее, вдоль рукотворного острова, чтобы пройти дальше. Так, петляя по мостикам и клочкам суши, сжатым все тем же мрамором, они продвигались все дальше, переходя великую реку. На середине Меридиана Кари посмотрела на юг. Ниже по течению каналы снова сходились в один широкий и медленный поток. Как же тут красиво должно было быть раньше!

Перейдя последний мост, группа пошла обратно на север к Академии. Когда они дошли до своей цели, ночь уже перевалила за середину. Луна ярко сияла, а звезды весело перемигивались. Еще одной особенностью Пустоши было то, что тут небо почти никогда не скрывалось облаками. Дойдя до Академии Одина, быстро развернули лагерь на широком проспекте, ведущем к набережной Меридиана. Кари сразу же легла спать, как всегда разместившись чуть в стороне, а Килан погнал своих людей куда-то вниз, в подвалы Академии, куда вела неприметная с виду лестница.

На следующее утро она проснулась очень поздно. Лагерь был пуст. Хотя, судя по расстеленным одеялам, Килан все же дал своим людям немного отдохнуть. Из подвала, куда вчера ушли контрабандисты, порой раздавался глухой стук. Кто-то там работал то ли ломом, то ли киркой. Быстро перекусив, Кари решила не лезть вниз, а пойти к набережной. Ее работа пока закончилась. Она довела группу до цели. Теперь, пока они не найдут все, что хотят, оставалось только ждать. Меридиан спокойно нес свои воды на юг. Кари не удержалась и, спустившись к самой воде, погрузила руку в воду. Как это ни странно, вода была очень прозрачная. А еще теплая. Мелькнула даже глупая мысль искупнуться, но это было бы совсем глупостью. Девушка просто села на берег и начала расплетать косички. Вчера она так устала, что легла спать, не занявшись волосами. Темно-рыжие волосы девушки были довольно длинными, до середины спины. Она расчесала их несколько раз, а потом снова заплела в десять косичек, как ей делала мама. Хотя она знала, что это обычай страны ее отца. Великих Степей.

Закончив с косичками, Кари повязала их сверху платком и пошла обратно к лагерю. Там ее встретил только Килан. Контрабандист отдыхал, лежа на одеяле, положив руки под голову и рассматривая пустое, невообразимо синее небо. Не поворачивая к ней голову, он произнес:

– Тут всегда так?

– Как? – не поняла Кари.

– Тихо и спокойно.

– Да. Но меня эта тишина скорее пугает. Некоторые начинают слышать звуки, которых нет. Если заметишь, что твои люди слышат их, то не ставь их работать одних. Только парами, и чтобы они постоянно говорили.

– О чем?

– Неважно. Просто чтобы слышали настоящую человеческую речь. Или они придумают ее сами, пойдут за ней и нарвутся на неприятности.

Контрабандист кивнул, и они помолчали. Делать было решительно нечего. Именно поэтому на следующий день Кари все же взяла факел и спустилась в подвалы под Академией Одина. Оказалось, что тут и правда целый подземный город. Или скорее лабиринт. Часть комнат которого была к тому же засыпана грунтом и обломками камней, так как многие перекрытия не выдержали взрыва и течения времени. Кари много слышала об этих коридорах от отца и других проводников, но не бывала тут. Часто стены коридоров и комнат украшала лепнина или фрески. Кари тихо шла по расчищенному от завалов ходу, ведя пальцами по стенам. Разветвлений тут почти не осталось, так как большинство боковых проходов были завалены. Теперь Кари поняла, почему контрабандисты ходили сюда в основном большими группами. Работы тут было немало.

Наконец, спустя почти час неспешной прогулки по заброшенным коридорам, Кари нашла людей Килана. Они пыхтели и ломали перегородку между комнатами. Слой облицовочного мрамора уже откололи, теперь без устали стуча по более прочной породе. Килан сидел на большом камне около входа в комнату, где шла работа. Кари остановилась рядом с ним. Он произнес, будто бы извиняясь:

– Нам нужно попасть в соседний зал, а дорога дальше завалена. Надеюсь, за той стеной комната в лучшем состоянии. Тогда из нее мы попадем куда надо.

– Ты знаешь, куда тебе надо? – снова насторожилась Кари.

– Да. Мой нынешний заказчик – большой знаток старины. Он где-то достал примерный план внутренних комнат.

В этот момент кирка одного из людей Килана провалилась в камень. Остальные тут же поднажали, работая ломами, и спустя десять минут в облаках густой каменной пыли открылся проход в соседнюю комнату.

Килан прошел туда сразу же за своими людьми, и Кари, которой стало любопытно, пошла за ним. Соседнее помещение оказалось даже не комнатой или коридором, а довольно просторным залом. Потолок был тут значительно выше, так что было очень странно, как зал остался целым.

Килан и другие контрабандисты сразу же пошли к расположенным справа широким бронзовым дверям, а Кари осталась в зале, разглядывая в свете факела, чей свет едва освещал потолок, мозаику под сводом зала. Выше роста Кари стены зала скруглялись, создавая ровный купол. Правда, в нескольких местах камень треснул и из трещин время от времени сыпались маленькие потоки серо-бурой пыли. Рано или поздно, наверное, и этот зал засыплет, когда купол не выдержит и лопнет. Но пока, кажется, угрозы не было. Картина на потолке изображала зеленые луга, животных и птиц. А в центре всего была расположена фигура человека без лица, у которого было почему-то четыре руки и столько же ног. Человек был обведен кругом и квадратом.

Ведомая любопытством, Кари подошла к противоположной стене, украшенной странными завитками. Там во мраке обнаружился короткий коридор, закрытый еще одной парой бронзовых дверей без ручек. Кари толкнула одну створку, но без толку. Потом осмотрелась, найдя рычаг из того же металла, что и двери. Потянула на себя, и тут же пожалела. Раздался громкий скрип, после чего двери разошлись, открыв узкую щель. Правда невидимый механизм тут же заклинило. Кари поморщилась и пошла обратно. Навстречу ей спешил Килан:

– Что такое?

Она лишь молча покачала головой, показывая, что ничего достойного внимания.

Они вместе вошли в соседний зал, найдя там всех остальных контрабандистов. Этот зал был меньше, но с похожим куполом, к которому вел десяток витых каменных колонн. Вдоль стен в тусклом свете факелов Кари рассмотрела несколько небольших альковов. В центре между колоннами на троне сидела статуя, изображавшая рыцаря. Табличка на троне гласила: «Discitur qui discitur infortunio». Девушка не знала староимперского, поэтому только нахмурилась.

Потом заметила рядом с табличкой большой каменный щит, на котором раскрывал крылья орел с двумя головами из вороненой стали. На коленях рыцаря лежал длинный клинок без единого пятнышка ржавчины. Килан тут же шагнул к нему и поднял. Клинок был длинным и узким. Не очень интересующаяся мечами Кари отошла к правому алькову. Там на столике из темного дерева лежала потертая кожаная перевязь на плечо с тремя метальными ножами. Рядом лежали какие-то листы бумаги. Кари тихонько хмыкнула и не глядя на текст сунула их в свою сумку. Подняла перевязь с ножами, осматривая их. Узкие и изящные, с плотными кожаными рукоятками. Они очень понравились девушке.

– Пора кончать здесь, – раздался за спиной голос Килана.

Кари успела обернуться и увидеть, как маг достает из кармана пригоршню мелких камней. Она уже поняла, что будет дальше. Все странности этого похода встали на свои места. Понятно, почему люди ничего не знали о Пустоши. Они не работали с Киланом постоянно, своих людей он пожалел. Она хотела выкрикнуть предупреждение, но опоздала. Маг подбросил камешки в воздух, и они пронеслись по залу, врезаясь в скученных около статуи людей. Древний щит сразу же окрасился кровью. Как и сам каменный рыцарь. Алые струи скрыли текст на табличке.

Килан уже ушел с мечом, не дожидаясь развязки. Маг повернулся к Кари. Один из окрашенных кровью в алый цвет камешков взлетел перед магом. Кари отпрыгнула в сторону и сделала единственное, что могла, – метнула нож с перевязи. Камень, пролетев самую малость мимо, ударился о стену. Маг жестом руки отклонил клинок, летящий ему в горло. Думал, что отклонил. Но нож ударил в плоть.

Кари замерла на месте, глядя, как ее противник медленно заваливается на пол. Ей понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя. Она была на волосок от гибели. Осторожно ступая, Кари приблизилась к магу. Тот еще был жив и что-то хрипел. Отец всегда говорил, что люди достойны жалости. Но не все. Девушка носком ноги наступила на метательный нож, так что тот скрылся в плоти до самой рукояти. Маг дернулся и затих, а девушке стало почему-то щекотно. Она опять замерла.

В чувство ее привели щелчки Шайли. Кари не видела своего питомца уже пару дней, ведь вокруг было слишком много посторонних, но сейчас она явилась как раз вовремя. Девушка достала нож, вытерла о рубаху мага и начала думать. Выход тут только один. Скоро Килан вернется посмотреть, почему не появился маг. Зная основательность и навыки контрабандиста, стоит ожидать, что он будет готов к любым неожиданностям. Кари неплохо знала ножевой бой, спасибо отцу, но с настоящим мастером ей не тягаться. Есть еще метательные ножи, которые она нашла в алькове. Вот только и у Килана могло найтись что-то дальнобойное. Может быть, даже небольшой арбалет. Так рисковать Кари была не готова.

И тут она вспомнила о другой двери. Оставила факелы и побежала в соседний зал. Дверь все так же была слегка приоткрыта. Кари скорее всего едва хватит места, чтобы пролезть бочком, а более крупный контрабандист точно застрянет. Она быстро вернулась к трупам и забрала две деревянные фляги и сумку с едой у одного из контрабандистов. Благо те собирались работать весь день и взяли продукты с собой. А теперь бежать!

Шайли первая проскользнула в приоткрытую бронзовую дверь. Кари сняла с себя все лишнее и протолкнула в щель. А затем полезла сама. Она и правда едва не застряла, но обошлось. Почти вслепую Кари подняла сумки, фляги и перевязь с ножами и, держась за стену, двинулась вглубь коридора. Она надеялась только, что тут не будет трещин и ям. Если же Кари встретит завал или тупик, то она просто вернется и подождет у выхода. Килан взял, что хотел, из зала и вряд ли будет ждать тут очень долго, выяснив, что она убила мага.

Коридор постоянно петлял, и Кари боялась даже на миг отпустить стену. Тьма давила на Кари, но щелканье Шайли успокаивало ее. Ей даже стало казаться, что она видит свою подругу в этой кромешной тьме. А ведь и правда видит. Только тут Кари сообразила, что впереди брезжит рассеянный свет. А спустя еще три сотни шагов свет стал ярче. Девушка досчитала до тысячи, привыкая к свету. Потом прошла еще два десятка шагов и поняла, что свет идет буквально из-за угла. Выждала еще тысячу секунд, привыкая к освещению. И вышла из подвала Академии Одина, щурясь от неяркого закатного света. Судя по всему, она оказалась где-то севернее их лагеря.

Кари прикинула варианты. Встречаться с Киланом ей совсем не хотелось. Особенно вне Пустоши. Слишком много у него было друзей. А значит, больше ходить тут она не будет. Куда податься, она знала. Сначала в Ир, где у нее остались дальние родственники матери. Именно у них хранились все накопленные деньги, включая немалый задаток за текущий контракт. А потом на родину, которой она, как и отец, всегда считала Великие Степи.

Помедлив, Кари открыла сумку и взглянула на взятые из алькова с ножами страницы. Первая из них гласила: «Здесь хранится истинный меч Убийцы Богов, по его распоряжению похороненный в остатках Капитула после гибели Амера. Да не будет он больше извлечен из ножен вечно, именем Одина Несущего Свет».

Кари поняла, что она ничего не понимает.

Глава 8. Кредис. История Убийцы Богов

С тех пор как мир Кредиса перевернулся с ног на голову, прошло два дня. Амер остался пока жить в просторных гостевых комнатах во Дворце Одина. Эм больше не возражал ему ни в чем, став вернейшей комнатной собачкой Убийцы Богов. Остальные фракции пока выжидали, не выражая своего мнения в вопросе явления во плоти одного из богов. К тому же самого зловредного, если верить Догмам. В городе о появлении Амера не болтали, по крайней мере пока.

В тяжелой тишине в обществе своих учеников Кредис работал челюстями, уничтожая обильный завтрак. Вот только даже лучшие молодые сыры, обычно так радующие его, были на вкус как пепел. Кредис боялся. Страх сковал его. Он не знал, правда ли то, во что он верит. Даже узнав истинную историю, которую открыли ему церковные историки, едва он получил место в совете старейшин, он не потерял веру.

Ведь они могли ошибаться. Его вера была сильнее домыслов и пересудов. Но будет ли она сильнее, чем слово одного из богов? Впрочем, был только один способ проверить. Кредис резко поднялся. Мал и Грэм тоже было вскочили, но он жестом остановил их.

– Продолжайте трапезу. Я просто хочу прогуляться.

Эта ложь сорвалась с его губ легко, как часто бывает с «ложью во спасение». Старый священник даже немного поморщился. Детям незачем слышать его разговор с Амером. Так же легко Кредис врал прихожанам во время проповедей, скрывая от них «правду» о истинной истории и истинном лице совета старейшин. Главное в этот момент для него было верить, что он прав и не сбился с Пути. Что ложь не заведет его во тьму и Ничто. Кредис при этом очень старался не забывать, что ложь все равно остается ложью и лучше ей не злоупотреблять. Даже ложью во спасение. Особенно ей!

Медленно Кредис шел по коридорам. Они были пусты. Все во Дворце затаились. Одни как кошки над мышиной норой, ожидая появления возможности, на которую можно наброситься. Другие как мыши в норке, у которой затаилась кошка, надеясь переждать угрозу. Один Кредис, как всегда, шел против всех фракций совета. Вот только в этот раз он не был уверен, что поступает верно.

Дверь из темного дерева, украшенная завитками, идущими против часовой стрелки, ждала его. Звала и отпугивала. Глубоко вдохнув, старый священник громко постучал в дверь. Десяток секунд ничего не происходило, затем дверь распахнулась внутрь. Амер стоял в длинной белой рубахе, выпущенной из мягких кожаных штанов. Бог был бос и растрепан. Кредис откашлялся и произнес хрипло:

– Если Вы не против, я бы хотел поговорить.

Темные глаза Убийцы Богов пробежали по одежде и лицу священника, после чего он кивнул и посторонился.

– Садись, – Амер указал на одно из глубоких кресел.

Кредис проигнорировал его и расположился на простом стуле у стены.

– Я не люблю искушений комфортом… Ну кроме чревоугодия. Грешен.

Амер обежал снова взглядом тучную фигуру священника и усмехнулся:

– Грешен. Итак. Какую же еще фракцию этого гадюшника ты представляешь?

Кредис уставился на Убийцу Богов. Тот, не обращая внимания на него, уселся обратно за стол и начал что-то писать. Пахло паленым. Видимо, часть бумаг Амер уже сжег.

– Я не представляю фракций! – возмутился Кредис.

– О, так ты жук, как этот глава совета, что ищет выгоды, ублажая всех сразу? – Бог продолжал писать, не повернувшись к священнику.

– Нет. Я… Я просто член совета. Так уж вышло. И я хотел бы услышать у Вас правду. – Кредис замолк. Амер, наконец, провернулся к нему, приподняв бровь. – Вы правда бог?

Тот хмыкнул.

– Правда ли я Амер? Да. Правда.

– Нет, – возразил Кредис. – Правда ли Вы бог, Амер?

На сей раз Убийца Богов надолго замолчал, приподняв подбородок.

– Достойный человек среди этого гадюшника. Неожиданно, но очень приятно. Когда я оставлял Новый Завет последний раз, тут было больше таких, как ты, и меньше таких, как остальные. – Глаза бога стали совсем темными. – Что же касается твоего вопроса… Я не знаю.

– Не знаете?

Амер снова вздохнул.

– Мне почти сотня лет. Ну точнее сотен семь, но большую их часть я… не существовал, видимо. Я обладаю огромной силой. Это все правда. Ведь я учился некоторое время у Нургрима. А тот знал пару очень неприятных фокусов. Я могу разрушить город, смести армию… Может быть, даже разрушить мир. Ну или по крайней мере создать новую Пустошь. Но ответ на твой вопрос – нет. Я не думаю, что я бог. Я человек и, надеюсь, останусь им до конца.

– А другие?

– Тремор, Нур, Альмерин и прочие? Да. Все до одного люди. Причем некоторые весьма мерзкие. Уж их я навидался.

Голос Кредиса задрожал:

– А Один?

Пауза на сей раз длилась очень долго. Наконец Амер спросил немного другим тоном.

– Как тебя зовут?

– Кредис.

– Хорошо. Зови меня просто Амером. Я не бог, просто сильный маг. Помни об этом. – Амер немного помолчал. – По-видимому, ты хороший человек, Кредис. Я не хотел бы тебя калечить своими словами. Поэтому скажу правду как можно более аккуратно. Я не знаю, каким был Один, он умер почти за пятьсот лет до моего рождения. Но я не думаю, что он был богом.

Кредис поник.

– Но… Черт! Он был богом для таких, как ты. Что вообще делает бога богом, скажи мне, Кредис?

– Я не знаю. Но не думаю, что сила. Может быть, знание…

Амер криво ухмыльнулся.

– Не знал я Одина, но знаком с Нургримом. Он был столь умен, что всем остальным богам вместе взятым и не снилось. А Один знал еще больше. Так что если ты думаешь, что бог – это знания, то Один точно твой бог.

– Нет. Не те знания. Знания о душах людей.

– Хм… Ну тогда ты куда больший бог, чем я, дружище!

– Что? – Кредис был искренне удивлен.

– Ты знаешь больше меня о душах. О людях. О добре и зле. Если я правильно понял тебя. Знавал таких ребят, как ты, раньше. Они и основали Новый Завет. Именно такие люди придумали основные Догмы еще в те времена, когда Один был жив. Не для того, чтобы кого-то обмануть. А для того, чтобы направить людей. Ну и себя тоже. Дать надежду. Я для этого не гожусь. Я солдат. Хороший. Сам дослужился до центуриона. Но мои речи перед людьми были всегда тем еще ужасом!

Амер невесело, но искренне рассмеялся. Кредис поймал себя на мысли, что он улыбнулся.

– Какими были боги? – спросил священник.

Амер немного помрачнел. Потом нахмурился. От этого у Кредиса невольно по спине пробежала толпа мурашек.

– Других бы я послал. Очень далеко. Но тебе могу рассказать кое-что. Не все. Иначе ты быстро утонешь тут в отбросах. Боги были разные, Кредис. Очень. Некоторых я уважал. Некоторых ненавидел. Некоторых боялся и презирал. Даже сравнявшись с ними в силах. Превзойдя многих из них.

Амер замолк. Кредис подтолкнул его.

– Ты был центурионом? Знал лично Косарию и Кульцина?

– Кульцина нет, птица не моего полета. Видел только пару раз издалека. А Косарию знал. Один раз вместе отступали, – косая усмешка, – когда я был еще простым смертным.

– Дыхание Дракона отступала?

Амер рассмеялся.

– Еще как! Думаешь, она носила доспехи только для того, чтобы показать, что женщина может быть рыцарем? Как бы не так! Боги тоже весьма смертны, если так разобраться. А от засад северян не спасет магия, если стрела точна и летит тебе в затылок. А они умели делать засады! Так же как Кочевники Великих Степей всегда могли появиться в тылу. Знаешь, они вставали прямо из травы, как призраки, и их конные лучники выкашивали иногда так до половины манипулы. Веселое было время.

– Война была веселой? – удивился Кредис.

– Не война. Набеги. Для них это была война, наверное, а для нас просто набеги. Не то чтобы мы развлекались. Но и не воевали. – Амер помрачнел. – Воевать мы начали потом. Друг с другом.

– Зачем?

– Хороший вопрос. На самом деле ответ прост – месть. – Амер снова улыбнулся непонятно чему. – Месть и милосердие. Они всегда вели меня вперед. Все это чертово время, что вы зовете Войной Богов. Но все сложнее. Если бы не было меня, все пошло бы под откос позже. Но пошло бы точно. Слишком много дерьма было тогда в сердце Империи.

– О чем ты? – Кредис сам не заметил, как разговор увлек его достаточно, чтобы не стесняться больше своего собеседника.

– Мы, легионы, охраняли границы Империи и редко смотрели назад. Конечно, и до нас доходили разные слухи. Но мы отворачивались от всего этого. У нас были враги, друзья, мы зарабатывали таланты для близких. И мало о чем думали, кроме границы. Вот только в Империи жили иначе.

Возникла пауза, после чего Амер продолжил.

– Было много перегибов. Не знаю, кого винить, Совет богов или Императора, но все летело к чертям. Слишком любили тогда аристократов. Сейчас в Империи деньги и власть распределены ровнее. Появилась палата Общин. А тогда ее не было. А торговцев и промышленников, которые сколотили состояние побольше, чем у некоторых графов, было немало. В итоге иногда поднимали бунты целые города. Нас, правда, не дергали. Для этого были Вальд, Посен и, конечно, Рамой.

Эти имена Амер едва ли не выплевывал. Его лицо стало очень злым, а глаза почти черными.

– Их гвардии и гвардии других богов. Гвардия Императора. Набиралось карателей легиона на два. И они карали. Не часто, но так, чтобы потом не оставалось никого. Плюс придурок Тремор втравил нас в полноценную войну с севером. Может, им показалось, что легионы могут поддержать кого-то из восставших. Или просто стало скучно. Не знаю. От этих ублюдков всего можно было ждать. Мы целых полтора года штурмовали леса северян. Пока рядом был кто-то из богов, чаще побеждали. Когда их не было, натыкались на засады и гибли. О, я тогда возненавидел их густые леса!

Амер на миг замолчал. Потом немного успокоился и продолжил:

– А потом эти придурки повздорили между собой. Прямо посреди войны. Нас отозвали, компания кончилась. А вернувшись на позиции около Каллимара, я узнал…

Голос Амера стал ровным и бесстрастным, будто бы он миллион раз повторял эту фразу, репетировал так, чтобы никто не мог понять истинных эмоций Убийцы Богов.

– Тремор и Илаим совсем рассорились. И в итоге гвардия Владыки Небес по его приказу сожгла три деревни вблизи владений Илаима. Обычный дерьмовый слух, от которого легионы обычно отмахивались. Вот только среди этих трех была моя родная деревня. Я там родился, вырос, женился. – Голос Амера совсем стих. – Там жили моя жена и дочь…

– Я сожалею, – прервал тишину, последовавшую за этими словами, Кредис. Он просто не знал, что еще можно сказать. Он не имел детей, но не раз видел печаль и ярость отцов. И мог представить свою, если бы кто-то убил Грэм.

– Да. Многие потом об этом сожалели, – Амер ухмыльнулся криво. Его глаза на миг блеснули алым. – Дальше знают все. Я убил этих двух ублюдков, сам став богом. Гребаная насмешка судьбы. И дальше я не знал, что делать. Но постепенно понял, если все дерьмо, о котором я слышал в легионе, но отмахнулся, – правда, то выбор очевиден. Надо уничтожить богов раньше, чем они уничтожат всех в Империи или же зажгут такой огонь революции своими действиями, что его не потушит уже никто. Даже сами боги.

Амер снова помолчал.

– Вот только все чертовски быстро вышло из-под контроля. Я убил почти сразу Посена и Вальда. Рассеял их гвардию. И это послужило толчком к той самой революции. Не сразу. Но город за городом. Малые и большие. Все больше их хотело получить независимость от Империи. Мне это не особо нравилось, но кровавую резню я допускать не хотел нигде. Вот только она все равно начиналась, вне зависимости от того вмешивался я или нет.

– Как? Я этого не слышал, – встрепенулся Кредис.

– Да. Многое потерялось. Совет богов начал давить тогда на церковь Одина, мол слишком много они говорят о Несущем Свет и его Пути и слишком мало о самих богах. Вот тогда многие из церкви и бежали сюда. Не те, кто лег под Совет, те остались в Империи. Бежали те, кто правда верил в Путь.

Амер ткнул пальцем в сторону Кредиса:

– Совсем как ты. А потом появился я, убил нескольких богов. Вот меня и прозвали новым мессией Пути и учеником Одина. – Убийца Богов слегка хохотнул. – При том что я его не знал. Правда, я был, можно сказать, учеником ученика Несущего Свет. Что почти так же хорошо. В общем, Новый Завет, а затем Модест и только основанный порт Алгрим отпали от Империи. Затем присоединился Пирам. И боги напряглись. Особенно, что нас на западе стремление к сепаратизму неожиданно поддержали Элипг и Торм, тоже заявив, что теперь они независимы. Остальные Боги быстро смекнули, что скоро Империя развалится совсем. И пошли на крайние меры. Выдернули из армии Косарию и ее Рыцарей Драконов, чтобы она помогла Рамою усмирить Пирам. Так, чтобы больше никто не откололся. А дальше опять же знают все. Битва под Пирамом, после которой я достал Рамоя. Хоть до этого этот гад и бегал от меня пятьдесят лет.

– Пятьдесят? Но ведь Война Богов длилась сто лет, – возразил Кредис.

– Значит, последние пятьдесят лет она шла без нас. Мы уже сладко спали.

Дальше разговор как-то сам собой застыл. В конце Амер лишь добавил:

– В общем, послушай меня, просто верь в себя и свой Путь. Главное, чтобы это помогло тебе и окружающим.

Кредис простился с Убийцей Богов, чувствуя себя спокойнее, увереннее. Он снова смог начать проповедовать на рынке и в центральном храме, расположенном прямо во Дворце Одина, а также помогать страждущим. И даже обратно вернулся вкус пищи материальной. А через два дня Амер отбыл в неизвестном направлении по своим делам.

А на следующий вечер к Кредису зашел отужинать Салир. Это было удивительно, они до этого не имели общих дел. Молодой статный священник был лидером фракции, выступающей против Империи. Для Кредиса же вопросы политики были неинтересны.

Грэм и Прин в этот раз прислуживали на ужине, тогда как Мала Кредис просил пока не появляться на балконе, снова превращенном в столовую. После обязательного, но абсолютно пустого обмена любезностями и обсуждения погоды Салир наконец перешел к делу:

– Уважаемый Кредис, скажите, пожалуйста, о чем Вы беседовали с Убийцей Богов? Я полагал, что Вы держитесь далеко от политики.

– Вы не ошибались. Наш разговор был исключительно… теологическим.

Пауза в речи Кредиса возникла из-за того, что он подыскивал правильное обтекаемое слово, не спеша обсуждать с кем-то историю Амера. Салир, однако, судя по хитрой усмешке, решил, что пауза сделана специально и имеет скрытый смысл.

– Понимаю… Что ж, надеюсь, Ваше обсуждение не было направлено на то, чтобы утвердить над нами и Империей единую власть богов?

– Нет, – решительно возразил Кредис. – И я не заметил, чтобы Амер претендовал на власть или особое отношение.

– Это радует. Видите ли, я собираюсь предложить на завтрашнем Совете голосование о найме дополнительных сил. Нам нужно увеличить число наемных войск, я имел смелость предварительно договориться с двумя ротами арбалетчиков и ротой тяжелой пехоты из Кальтеры. Их представители уже в городе, а сами роты высадятся в Алгриме на следующей неделе.

– Салир, простите меня, но мне это неинтересно.

– Разумеется. Именно для того я и здесь. Обсудить цену Вашего интереса к данной теме.

– Уважаемый Салир, Вы меня неверно поняли. Мне это абсолютно не интересно.

Молодой человек пожевал свои губы.

– Жаль. Впрочем, если Вы вдруг передумаете, то можете подойти ко мне в любой момент. Ваша дружба… и дружба Вашего нового покровителя были бы очень ценны для моей фракции.

Опешивший Кредис проводил Салира. После чего позвал своих подопечных и сел ужинать второй раз. Его не покидал вопрос – во что же он вляпался? Похоже, эти люди так привыкли к интригам, что просто не могут поверить, что кого-то они совсем не интересуют.

На следующий день положение осложнилось еще больше, когда утром на прогулку Кредиса пригласил Влим, представитель максимально проимперской фракции. Речь шла о том же, только он просил Кредиса выступить в совете против милитаризации Области Одина. Ответ Кредиса был тем же, что он дал Салиру. И Влим также ему не поверил. Хуже того, после разговора с этими двумя членами совета Кредис чувствовал себя лжецом, хоть и не сказал ни слова неправды. Просто не удовлетворил их ожиданий.

После этих тревожных разговоров на совет он шел подавленным, ожидая бурю. Поначалу, правда, все шло неплохо. Эм долго и пространно рассказывал о том, сколь хорошие отношения он установил с Амером, Убийцей Богов, и то, какие он надеется извлечь из этого преимущества для совета. Кредис начал было откровенно скучать. В этот момент дверь в зал совета распахнулась, и все обернулись к входящим. После случая с Амером все отнеслись к вошедшим с подозрением.

Однако в этот раз постороннего человека в зал ввели, как полагается, четверо наемников с гвизармами и один из дежурных секретарей. Последний откашлялся и произнес плохо поставленным голосом:

– Вниманию Совета! Представитель ордена Молний, маг Лин!

Чиновник коротко поклонился, и незнакомец вышел вперед. Он был среднего роста с довольно невзрачной внешностью.

– Прошу внимания Совета! Сперва, дабы подтвердить мой статус… – Маг вытянул вверх руку, и по ней забегали маленькие бледные молнии. – Орден Молний предлагает совету старейшин дружбу и просит рассмотреть возможность союза между нашими городами.

– У нас уже заключен союз с Империей, – нахмурился Эм.

– Простите, но я в данный момент не являюсь представителем Империи. Мне дано право говорить только от имени своего ордена и магистрата города Модест, который объявляет о своей независимости от Империи.

Раздался надсадный кашель Влима. Салир же напротив, подскочив от возбуждения, подошел к магу.

– Ваше решение и статус радуют совет! Но прошу, изложите суть союзного соглашения.

– Города Модест и порт Алгрим просят Область Одина подтвердить и поддержать их статус вольных городов. Орден Молний поддерживает решение магистратов этих городов и выступает гарантом их независимости. Если на то будет воля совета, Область Одина может присоединиться к свободной коалиции, чтобы создать вместе столь же сильную и стабильную систему независимых городов, как и Союз торговых городов на западе.

Маг сделал паузу, переводя дух. Было заметно, что он не привык так много говорить. Да и находиться в центре внимания тоже.

– Также орден Молний и два упомянутых вольных города просят передать во временное пользование большую часть наемных войск Области Одина, для того чтобы противостоять агрессии Империи в лице легиона «Восток». Взамен орден гарантирует войскам поддержку магов, а города предоставят в течение года товары, продовольствие и сталь, которыми Империя, как правило, платила за зерна Семени Хаоса.

Советники в зале зашептали. Все знали, что уже более года в копях Отчаяния не было найдено ни одного зерна Семени. Как новоявленные союзники отнесутся к этому?

– Орден в курсе… проблем с поиском Семени Хаоса. Зерна не входят в предлагаемую сделку. За каждое зерно, переданное ордену Молний, будет заключено отдельное торговое соглашение.

В зале установилась тишина. Проимперская фракция была ошарашена, зато Салир, все еще стоящий рядом с магом, сверкал как новенький золотой талант. Похоже, все его мечты осуществляются, этот союз будет означать войну с Империей. Осталось только совет убедить в том, чтобы союз был заключен. Эм поднялся со своего места:

– Благодарю за это предложение. Совет его рассмотрит. А пока предлагаю Вам наше гостеприимство.

Он кивнул секретарю, и тот увел гостя. А потом начались обсуждения. Кредис во время них сидел в странном онемении. Вся ситуация внушала ему ужас. И почему-то напоминала немного то, что ранее рассказывал Амер о Войне Богов. Все слишком быстро начало выходить из-под контроля.

А через час обсуждений, включающих много шума, криков и одну потасовку, дошедшую до невразумительной драки, все было кончено. Салир добился своего, совет принял решение поддержать союз новообразованных вольных городов.

Глава 9. Каррир. Наследие

Менее чем за неделю мир Каррира перевернулся. После того как Слим отвел мальчика к мастеру Гримму, где он ответил на несколько вопросов и показал свои способности, его сразу приняли в школу. Мастер неспешно объяснил ему правила: не пропускать занятия в первой половине дня, не применять магию Семени Хаоса нигде, кроме занятий, пока он находится на первой ступени, не воровать. На последнем старый маг сделал отдельный упор. Дальше начались приятные моменты. Каррир мог жить в общежитии на территории школы и получать стипендию в один талант в месяц. Более того, как сирота он получал еще один талант. Достаточно сказать, что золотой монеты мальчик не держал в руках никогда в жизни!

Также к его услугам всегда были столовая и баня. На последнем мастер Гримм также сделал упор, как и на воровстве. Шмыгнув носом, Каррир заверил, что он все понял. После этого мастер попросил Слима, все еще ждущего в коридоре, первое время последить за мальчиком, взяв под свое шефство. Отдельно он отметил, что Каррир может очень быстро получить вторую ступень, а потом и третью, если овладеет специфичной магией Иллюминатов. Поэтому Слиму нужно будет иногда во второй половине дня заниматься с Карриром в саду. Но только со светом и водой. Мальчик ничего не понял, но Слим кивнул, подтверждая, что все сделает как надо. Выглядел он, однако, весьма удивленным.

После этого Слим отвел Каррира в баню.

– Но я думал, меня будут учить магии!

– Сперва мы тебя будем учить чистоте! Ты вообще в этом году мылся? – возмутился Слим.

– Да. Фалла настаивала…

– Твоя подружка? – тут же поинтересовался молодой маг.

– Типа того, – буркнул Каррир. Потом понял, что именно имел в виду Слим. – В смысле, мы вместе бежали из приюта в монастыре.

Слим только ухмыльнулся. Бани в школе оказались небольшой пристройкой, внутри которой располагалась длинная комната со входами в четыре зала с мраморной облицовкой. Дверей в залы не было, туда вели широкие арки, а камень пола был странно теплым на ощупь.

– Секрет старших мастеров, – заметил Слим. – Пол тут всегда теплый, чтобы мы могли греть воду. Она, кстати, проточная. Я оставлю тебя на полчаса, ототри хорошенько свою грязь. Мальчики обычно купаются справа. Девочки слева.

– Но ведь все видно…

Слим ухмыльнулся.

– Привыкай. Все как в просвещенном обществе древней Империи при самом Одине. Хотя мастера говорят, что тогда вообще все мылись вместе в одном зале. У нас не принято тут стесняться, и многое можно увидеть. Сам понимаешь, о чем я. Но позволь совет: не глазей слишком сильно. А то получишь сначала от наших милых девушек, а потом еще и мастера нагоняй устроят. Щетки и ковши там, – Слим махнул в сторону дальней стены. – Возьми самую жесткую и сотри пару слоев кожи!

С этими словами он ушел, оставив Каррира в одиночестве. Того очень обрадовало, что сейчас в бане никого нет. Особенно девочек. Каррир покраснел и начал торопливо раздеваться. Потом прошел в самый правый зал. Тут вдоль стен было вырезано множество ниш, похожих на маленькие ванные. Залезть целиком не получится, но набрать воду можно. Над каждой нишей был установлен бронзовый прибор с ручкой. Каррир неуверенно потянул ее, и в нишу тут же полилась вода. Довольно прохладная. Она уходила в дыру, которую он догадался заткнуть пробкой. Когда ниша набралась до краев, Каррир снова потянул ручку. Вспомнил слова Слима, втянул тепло пола и нагрел воду в нише. Пол быстро восстановил температуру, а вода стала приятной для тела. Взяв щелочное густое мыло и щетку, Каррир приступил к делу.

Когда он вышел обратно в раздевалку, его уже ждал Слим, сидящий прямо на полу. С его пальцев срывалась настоящая радуга. Каррир замер на месте, завороженный зрелищем.

– Закрой рот, малыш. Чуть позже научу тебя делать так же.

– Правда? – воскликнул Каррир.

– Ага. И многому другому тоже. Мы часто работаем со светом. Как тебе баня? Вижу, что нравится. Я выкинул твою одежду и взял у интенданта новую. Размер, надеюсь, угадал. Одевайся.

Пока Каррир вытирался и надевал непривычную для себя одежду, похожую на то, что было надето на Слиме, только без вышивки, тот все играл с радугой. Затем он повел Каррира в столовую. Перекусив, они сходили к интенданту. Тот поворчал, но выдал мальчику два таланта в потную от волнения ладонь.

– Смотри, не потрать все сразу! – предупредил его Слим.

Каррир только кивнул и спросил, что дальше.

– Ну пока, собственно, все. Я с тобой сегодня возиться больше не буду, уж извини. Магия откладывается на завтра, после обязательных занятий. Я обещал Аль поужинать вместе. Ты что-то там говорил про свою подругу. Вот и проведай ее. Наверняка крошка о тебе волнуется! Главное, вернись до вечера в свою комнату… Ах да, я же тебе еще не показал жилье.

После этого Слим быстро отвел Каррира к общежитию, расположенному в одном из крыльев школы. Слим предупредил его не беспокоить других. Половина живущих тут такие же ученики, как он, или учителя. Зато остальные – полноправные маги, остановившиеся в резиденции Ордена. И если Каррир им чем-то досадит, то у него будут серьезные проблемы. После этого они разошлись в разные стороны. Слим скрылся в переходах здания, а Каррир направился к парадному выходу. Там сидела другая девушка, которая посмотрела на его одежду и кивнула. Мальчик спокойно вышел в город и направился к дому, где оставил друзей.

Там он быстро пересказал все Фалле и Малому. Один талант он сразу отдал им, предупредив, что есть деньги еще. Совместно они решили, что Фалла пока не будет рисковать, привлекая внимание воровством. Даже одного таланта им хватит на вполне достойную жизнь. А потом уже решат, что делать дальше. Между тем Каррир спросил Фаллу:

– Ты знала, что все будет так? Что я получу сразу же стипендию и жилье?

Девочка кивнула ему, промолчав.

– Почему тогда мы сначала пошли к другим сиротам, а не к магам в Каллимаре?

– Потому что… Вспомни себя, Кар! Ты всего боялся! Людей, своих способностей, а уж магов и подавно! Я знала, что жизнь с другими детьми в крупном городе сделает тебя жестче, увереннее в себе. – Фалла замолкла. – Но не представляла, насколько. Рим был идиотом, что навлек на нас все это!

Каррир кивнул, принимая ее ответ.

– Но что мы будем делать дальше? Через месяц или два.

– Не знаю, Кар. Пока просто начни учиться, а там посмотрим. Не забывай то, чему тебя учил Мероп. Это поможет быстро научиться всему здесь.

Каррир покивал. Они проговорили еще с полчаса, мальчик поиграл с Мистером Ратом и решил идти обратно в резиденцию ордена. На следующий день у него должны были начаться занятия.

Первый день занятий оставил у Каррира странное впечатление. С одной стороны, было неприятным, что из пяти учеников четверо были младше него. Правда, они и не владели Семенем. Их взяли учиться из-за связей родителей. Возможность связать себя с Семенем у них была, если они успешно сдавали теоретические экзамены для перехода на вторую ступень. Последний мальчик был на несколько лет старше Каррира. Он также уже имел связь с Семенем, то есть проглотил найденное случайно зерно. Вот только учиться он не хотел, как понял Каррир. Его устраивала плата в один талант и дармовая еда.

Вторым разочарованием были сами занятия. Карриру все это уже объяснял Мероп, причем куда более доходчиво. Правда, мастер Гримм часто использовал незнакомые мальчику термины, которые на поверку оказались несложными. Когда Каррир нарисовал для мастера график квадратной функции, тот был очень удивлен. Долго что-то бормотал, а потом заметил, что Каррир может больше на утренние занятия не ходить. А вот со Слимом заниматься нужно будет побольше.

Поэтому, пообедав в одиночестве в столовой, Каррир пошел искать Слима. Сперва он, правда, нашел Аль, которая отвела его в просторный сад, где уже сидел, скучая, Слим. Помахав им на прощание, она скрылась. Слим долго с широкой улыбкой смотрел ей вслед. Потом отвлекся на Каррира.

– Итак, я слышал, ты впечатлил мастера Гримма так, что он зовет тебя гением и чуть ли не новым воплощением Нургрима. Неплохо! Для того чтобы перейти на вторую ступень, тебе нужно будет только сдать экзамен по теории. Правда, так как ты уже имеешь связь с Семенем, проще будет попросить тебя сразу продемонстрировать владение Семенем Хаоса. Ведь без знаний ты все равно ничего не смог бы показать. Так уж работает Семя, к сожалению. Поэтому мы сперва с тобой потренируемся в общих вещах. Задание первое – нагрей воздух между ладонями так, чтобы появилось свечение, для этого…

Каррир уже не слушал его, зачерпнул из земли немного тепла и создал между ладонями маленький язычок пламени.

– Ух ты! Огонь?! Да ты и правда гений! Хм… – Слим потрогал землю вокруг Каррира. – Ого. Почти не остыла. Класс! У меня так не получится. Почему ты не пошел к Пиромантам с такими талантами?

– Ну мы просто бежали из Каллимара куда придется, когда началась осада города.

– Ах да, слышал. – Реакция Слима удивила Каррира. Похоже, ему не было дела до войны. – Значит, нам повезло! Так. Далее – взлети на метр в воздух.

Каррир тут же сообщил себе достаточно потенциальной энергии и удержал себя в воздухе несколько секунд.

– Хорошо. Брось ветку, только не в меня.

Ветка улетела по изящной дуге в центр пруда, расположенного ровно в центре сада.

– Отлично. А теперь молния.

– Что?

– Ну создай разряд, чтобы он танцевал на пальцах. Вот так.

Слим поднял руку, и по ней забегали маленькие молнии. Это заворожило Каррира, почти как радуга вчера.

– Но я так не умею!

– Хм. Хорошо. А то я начал бояться, что ты уже лучше наших мастеров. Видишь ли, мы избранный из орденов.

– Избранный? В чем? – переспросил Каррир.

– Избранный Корал, лучшей ученицей Одина! Все ордена имеют свои тайны, особенности. Что-то, в чем они существенно лучше других орденов. И часто скрывают эти знания от других. По крайней мере пытаются. Ведь всегда есть перебежчики. Но наш орден всегда отличался. Мы знали и умели больше других. Поэтому твои уникальные способности к огню и у нас придутся ко двору!

– А в чем они уникальные? Я же ведь просто делаю то, что чувствую.

– Ну… – Слим развел руки, и между ними заиграл язычок пламени, чуть меньше, чем тот, что раньше демонстрировал Каррир. – Это мой предел. А я на третьей ступени и скоро перейду на четвертую. Но ты создаешь пламя лучше меня. Пироманты вообще считали бы тебя огромным талантом! Хотя среди них это бывает. Почему-то Пироманты чаще всего бывают природными.

– Что значит – природными?

– То есть те, кто без обучения умеет полноценно использовать свои способности. Это большой плюс для тебя. Но вернемся к тому, что нужно изучить. Для перехода на вторую ступень ты должен показать умения в управлении кинетической и тепловой энергией. Тут у тебя, как я понял, проблем не будет. Ты показал уже достаточно, чтобы присоединиться ко мне на третьей ступени. Тебе нужно только освоить нашу магию – ордена Иллюминатов.

– А сколько ступеней всего? – тут же спросил Каррир.

– Пять. Пятые – это уже готовые, полноценные маги. Выше только мастера. У них своя классификация. Но вернемся к магии. Что ты знаешь о волнах? – спросил Слим.

– Каких волнах?

– Вообще.

– Ну это когда на воде рябь от ветра…

– Понятно. Значит, нужно начать с основ. Хм… Это сложнее, чем я думал. Никогда еще никому ничего не объяснял. Как бы сказать, чтобы даже ты понял… Волны – это основа всего. Жизнь – это волна сама по себе. Ты, я, это озеро – все мы воплощение волн в некотором эфире. Если знать, как эта волна живет, как она распространяется, ты сможешь управлять всем вокруг. Смотри.

Слим протянул руку к воде. Во внутреннем дворике не было ветра, потому поверхность озера была абсолютно гладкой, как зеркало. Неожиданно по ней побежала маленькая рябь, она увеличивалась. В два, в три раза. А потом рябь сложилась в удивленное лицо Каррира.

– Сейчас ты выглядишь именно так! – воскликнул довольный Слим.

– Как ты это сделал?

– Сначала создал волны, потом управлял ими. Чтобы сделать такое, можно использовать и кинетическую энергию. Но это будет очень сложно. Сама наука о волнах и их применении в контроле Семени Хаоса – наша особенность.

– Получается… Там, где другие ордена используют кинетическую или тепловую энергию, вы используете какую-то волновую?

– Во-первых, не вы, а мы. Ты теперь тоже Иллюминат. Во-вторых, ты не мог ошибиться больше. Я же уже сказал тебе, что все есть волны. Тепло тоже волна. Просто со своими особенностями. Весь мир состоит из волн. Остальные способы коснуться Семени вторичны. Поэтому опытный Иллюминат может сделать то же, что и мастера других орденов, используя волны.

– Почему тогда другие их не используют? – тут же спросил Каррир. Он ни о каких волнах даже не слышал. А ведь тот же Мероп знал очень много.

Слим от вопроса скривился.

– Тут ты прав. Дело в том, что часто управлять волнами куда сложнее, чем энергией напрямую. Требуется очень много знаний и умений. Иллюминаты учатся в разы больше, чем студенты других орденов. Зато потом мы можем сделать так.

Из руки Слима полетела в сторону другого конца озера радуга. Неожиданно прямая, а не обычная, изогнутая дугой, которая возникает после дождя.

– По идее, я сейчас использую электричество, как Молния. Но так, как ни одна Молния не умеет уже несколько веков!

– Как радуга связана с электричеством? – Каррир уже ничего не понимал.

– Понимаешь, свет – это волна из электрической и магнитной энергии. Сложно объяснить, я, честно говоря, и сам иногда не понимаю мастеров. Но если изменять свойства волны света, то можно ее раскрасить. Проще всего в радугу. Мастера могут создать красивые образы мест, которые видели. А госпожа Ралли и вовсе умеет создавать очень сложные картинки всего, чего только придумывает.

– Научишь меня?

– Попробую. – Слим тяжело вздохнул. – Но до этого я обучением еще не занимался, так что извини.

– Кстати… – Каррир немного помялся. – Ты сначала относился ко мне очень плохо. А теперь скорее дружелюбно. В чем причина?

Слим хмыкнул.

– Все просто. Я отношусь к людям так, как они того заслуживают. Пока я не знал, что ты маг, я относился к тебе как к грязной крысе, живущей объедками со стола нормальных людей. Как я и моя семья. А потом я узнал, что ты маг. И начал к тебе относиться соответствующее.

– Знаешь, моя подруга Фалла выглядит не сильно лучше меня. Но она умнейшая девушка, из всех, кого я знаю. Относиться к ней так, просто потому что у нее нет денег…

– Эй, не злись. Просто когда ты живешь как я, то понимаешь, что исключения из правил редки. Да, бывает, что достойный человек выглядит неподобающе. Но, как правило, если человек умен и удачлив, то он быстро и выглядеть станет соответствующе. По моему опыту, чаще увидишь курицу или крысу в приличной одежде, чем человека в рубище. Как тебя или твою подругу. Когда я узнаю вас лучше, я готов сделать для вас исключение, – его губы чуть скривились, – несмотря на ваше низкое происхождение. Но сперва я всегда сужу по внешнему виду, как и все. Поэтому запомни на будущее, друг, лучше выглядеть всегда достойно.

Каррир нахмурился, но спорить не стал. В этот день он до самого вечера пытался создавать небольшие волны на гладкой поверхности озера. Пару раз Слим рисовал графики, напоминающие Карриру кучу странно смешанных парабол, что помогло, но не очень. Потом они пошли ужинать, после чего уставший мальчик отправился сразу спать.

Так длился день за днем. Теперь они занимались с толстой пачкой бумаги, и Слим то и дело писал малопонятные пока формулы и рисовал рисунки. Каррир разбирался с большим трудом. Без Фаллы он обнаружил, что осваивает материал куда медленнее, чем во время их учебы у Меропа. Но к вечеру второго дня Каррир впервые создал радужный свет. Он так обрадовался, что радуга сразу сменилась языками пламени, чуть не спалив модную шляпу Слима, купленную только сегодня. После долгой ругани Слим поздравил Каррира. Затем сказал, что завтра он будет занят и мальчик может позаниматься в саду самостоятельно. Главное, использовать только волны на воде.

Это скучное упражнение Карриру быстро надоело, и он начал создавать радуги. Вот только, заметив, что в месте, куда он их запускал, трава пожелтела и завяла, он оставил это дело. Волны на воде давались ему с большим трудом. Будто бы что-то мешало ему. Но потом он начал представлять, что вода – это пламя. И дело продвинулось. Это не было логично, но помогло. Раз за разом Каррир пускал все более сильные волны по поверхности воды, пока вся трава на этом берегу озера не покрылась от его усилий маленькими каплями росы. Ведь он раз за разом охлаждал воздух и землю вокруг.

На следующий день Каррир отпросился у Слима сам, и они почти целый день с Фаллой и Малым ходили по улицам Герны, просто разговаривая, покупая на улице горячие пирожки и яблоки в карамели. Ведь для них два таланта были почти нереальной суммой. В Каллимаре они все вместе за несколько недель заработали едва пятую часть таланта. Вечером сироты нашли кукольный театр, где замечательно развлеклись, посмотрев представление об Убийце Богов и других Великих богах. Выступление вышло скорее забавным, чем страшным, и Каррир вдоволь посмеялся. После того как они сбежали из монастыря, он не знал такой спокойной жизни, как сейчас.

На следующий день Каррир показал Слиму свое умение контролировать и создавать простые волны, как на воде, так и с помощью света. Оказалось, что цвет создаваемого света отличается в зависимости от его энергии. Поэтому легко можно сделать радугу, разделив свет разных энергий по цветам. Если тебе нужно сделать равномерный красный цвет из солнечного, нужно забрать немного энергии. Для фиолетового, наоборот, немного увеличить энергию света. Почти как уменьшить или увеличить тепло огня. Каррир быстро освоил это умение, как только начал использовать аналогии, связанные с пламенем.

Слим, оценив прогресс своего ученика, ругнулся, поздравил Каррира, а потом долго ворчал себе под нос что-то про несправедливость мироздания. Впрочем, он быстро взял себя в руки и сказал, что поговорит с мастером Гриммом. Завтра Карриру устроят экзамен, причем, вероятнее всего, сразу на третью ступень. Потом Слим демонстративно понюхал воздух и спросил, как давно Каррир мылся в бане. Удивленный, мальчик ответил, что в день приема в школу. Слим сокрушенно закрыл лицо руками и поведал, что большинство просвещенных людей моются каждый день. Редкие неряхи – раз в два дня. А большинство девушек и вовсе по два-три раза в день. И если он, Каррир, не хочет получить славу главной вонючки ордена, ему лучше изменить свои привычки.

Пристыженный Каррир, разумеется, сразу отправился в бани. Завтра ему точно лучше выглядеть прилично. Вот только тут его ждал неприятный сюрприз. В этот раз он был уже не один в банях. Как только он зашел в общее помещение раздевалки, то услышал женский смех из левого зала. Собрав волю в кулак, он не взглянул туда. Но не мог не заметить женщину, расположившуюся во второй слева комнате. Она стояла к мальчику вполоборота, смывая с себя пенную воду. И он не мог долгие несколько секунд оторвать взгляд от ее фигуры. Мальчик почувствовал себя нехорошо. А потом, раздеваясь, понял, что реакция его организма тоже была чрезмерной.

Он вошел в самый правый зал, где уже было три юноши. Появление Каррира, неловко старающегося скрыть свое возбуждение, привело к взрыву хохота. Один из юношей объяснил, что такая реакция на госпожу Ралли вполне естественна.

Каррир покраснел и начал торопливо мыться. Остальные, похоже, поняв его состояние, от дальнейших комментариев отказались. Хорошенько отмывшись, Каррир пошел одеваться. К этому моменту, как он думал, в банях никого не осталось. Но Каррир ошибся. Войдя в раздевалку, он увидел госпожу Ралли, вытирающуюся большим полотенцем. Реакция Каррира повторилась, и ему снова пришлось спешно прикрываться.

Раздался мелодичный смех.

– Сочту твои действия за комплимент, мальчик. Как тебя зовут?

Женщина, похоже, абсолютно не стеснялась своей наготы. Каррир сглотнул и назвался слабым голосом, глядя только в пол.

– Тот самый Каррир? – удивилась госпожа Ралли. – Я только сегодня вернулась в Герну и уже многое о тебе услышала. Очень удачное совпадение, мне кажется. Мастер Гримм говорил, что ты завтра сдаешь экзамен на третью ступень.

– Да, госпожа.

– Люблю хорошие манеры у молодых людей, – довольно сказала женщина, начав неторопливо одеваться. – Ученики третьей ступени могут обучаться у кого-то из мастеров. Я бы хотела обучать тебя, если ты не против. Ты же не против, мальчик?

Невольно Каррир поднял голову, взглянув на нее. Ему было сложно смотреть ей в глаза, но он старался. Затем нерешительно кивнул ей.

– Я бы хотел этого, госпожа.

– Отлично, мальчик. Я предупрежу мастера Гримма и завтра лично поприсутствую на твоем экзамене.

Ралли наконец оделась и, попрощавшись с Карриром, удалилась. Каррир сначала этого и не заметил, все еще пребывая под впечатлением от увиденного и услышанного. Потом медленно выдохнул и начал одеваться сам.

Экзамен на следующий день прошел как нельзя лучше. Кроме госпожи Ралли и мастера Гримма было еще два мастера. Они быстро о чем-то пошептались и сразу попросили Каррира подняться на метр в воздух и облететь комнату с помощью кинетической энергии. Потом создать несколько языков пламени на ладонях. Затем создать маленькую рябь в глубокой тарелке, наполненной маслом. Оказалось, что масло слушается хуже, чем вода, но Каррир успешно справился. Последним заданием его попросили создать поочередно радугу, поток оранжевого и голубого цветов. Каррир успешно справился со всеми заданиями, удивив других мастеров. Его поздравили с переходом на третью ступень, а затем мастер Гримм сказал, что теперь Карриру следует во второй половине дня заниматься с госпожой Ралли. Мальчика удивило, что даже старый мастер называет Ралли госпожой, но он скрыл это. Каррир кивнул и спросил у нее, может ли он уйти сегодня на весь остаток дня. Остальные мастера уже оставили комнату, и мальчик с Ралли остались вдвоем. Каррир заметил, что ее духи пахнут персиком и каким-то цветком.

– А зачем тебе понадобился выходной, мой мальчик?

– Проведать моих друзей. Они много помогали мне. Если бы не Фалла, я бы вообще не добрался до города.

Госпожа Ралли очень заинтересовалась девочкой. Долго выспрашивала у Каррира все, что он о ней знает.

– Умненькая девочка с обезображенным лицом. Это очень интересно… – Кажется, она задумалась о своем. – Приведи ее ко мне в гости, мальчик… Каррир. Если она так умна, как ты говоришь, может быть, удастся достать Семя и сделать ее магом тоже. В любом случае я бы очень хотела с ней пообщаться. О том, где найти мои покои, тебе легко подскажет дежурный маг у входа.

Госпожа Ралли уже покинула комнату, но запах персика и цветов еще долго дразнил воспоминания Каррира. Только через десять минут он вышел из комнаты. И конечно же сразу отправился к своим друзьям, надеясь порадовать Фаллу своими успехами в учебе и предложением госпожи Ралли. Вот только женщина, у которой Фалла и Малой снимали жилье, сказала, что еще вчера они собрали вещи, предупредили, что уходят, и сразу же скрылись. Каррир почувствовал себя брошенным.

Интерлюдия V. Кальтера

Кальтера уже три века спорила размерами с Майном. Крупный, хаотично застроенный город, построенный в очень широкой дельте реки Край степей. Приближаясь к океану, она делилась на огромное множество притоков, формируя заболоченную, изрезанную бесчисленными маленькими речонками низину. Основной фарватер реки между тем был хоть и узким, не чета Меридиану, но достаточно глубоким, чтобы суда могли легко швартоваться вдоль длинных пирсов в самом городе. Кальтера была самым удобным портом всего континента, быстро став центром торговли. Когда появился на востоке порт Алгрим, суда из Арима стали реже заходить сюда, однако общего положения Кальтеры как морской и торговой столицы континента это не изменило.

Город был в основном одноэтажный, построенный из дерева и ползущий с одного острова, образованного притоками Края степей, на другой. Деревянные мостики, многочисленные лодки, баржи для подъема дальше по реке. Казалось, весь город был построен из древесины и может в один прекрасный день уплыть в океан целиком.

Река Край степей во многом определяла жизнь Кальтеры, становясь для города столь же важной частью, как океан. Вдоль реки шел широкий тракт, берущий начало в имперской Герне, проходящий через столицу Повелителей плоти Элампион, который был связан хорошими дорогами с Трансформой и Эльпингом. По тракту можно было всего за неделю добраться до любого другого из городов торгового Союза. Товары, доставляемые морскими путями, нескончаемым потоком шли по трактам. А по Краю степи, как вверх, так и вниз по реке, так же нескончаемым потоком двигались баржи и лодки.

Но последнюю неделю эти потоки товаров замерли. Слухи о вражеской армии объяли город. Кальтера издавна не содержала больших армий, ее защищали всего-то пять тысяч наемников самого разного происхождения, часть которых сейчас уплыла в порт Алгрим, решив заключить контракт с Областью Одина. Все, чем располагал город сейчас, – две сотни тяжелой пехоты, пять сотен арбалетчиков и две тысячи копейщиков. Ополчение спешно собиралось, ведь в Кальтере жили и рисковые люди, привыкшие к опасностям моря. Вот только спасут ли моряки, когда нужно драться на суше?

С утра, как бывает очень часто, весь город закрыл тяжелый туман. И только с рассветом он начал рассеиваться, открыв взорам защитников города армию, подошедшую к стенам города. Пять тысяч Высших, столько же Низших. И около двух десятков магов, Повелителей плоти. Казалось бы, невеликий отряд, по сравнению с армиями северных королевств или легионами. Но этого было достаточно для города, который привык, что его окружают союзники. Вот только два города-соседа из трех неожиданно стали врагами.

Стены Кальтеры были такие же деревянные, как и весь город. Пушки разнесли бы их за неполный час, вот только у Высших пушек не было. У них было кое-что получше – богиня Элипг, вернувшаяся из небытия. Она подошла к стенам в компании трех Быков, из Повелителей плоти. Гладкая кожа магов, влажная от тумана, блестела золотом в лучах рассветного солнца. Залп арбалетов пропал втуне, отклоненный небрежным взмахом невысокой черноволосой женщины, одетой в оттенки алого и оранжевого. Элипг воевала редко, но была богиней. И для нее залп сотни арбалетчиков был лишь мелкой помехой.

От взгляда темно-карих, почти черных, глаз стена вспыхнула нестерпимо ярко. Лишь несколько счастливчиков спаслись от огня, прыгнув со стен. Огонь очень быстро прогорел, и Быки двинулись вперед. Неспешно, едва шевеля ногами. Оставшиеся арбалетчики с соседних участков стены и лучники из-за стен пытались их остановить. Но большую часть снарядов маги отбивали, а те, что долетали до них, не могли пробить их золотистую кожу. Вот только, сосредоточив огонь на Быках, защитники города пропустили момент, когда к стенам приблизились Высшие и Низшие. Луки Высших уступают арбалетам в мощности, но сами стрелки этого народа славятся меткостью. Без потерь они подошли на дистанцию для прицельного выстрела и осыпали стрелами стены города.

В это же время Низшие пробежали стремительно оставшееся до стены расстояние, войдя в город одновременно с Быками. Строй копейщиков, что их встретил, не успел собраться в стального ежа, слишком стремительной вышла атака звероподобных существ. А в ближнем бою Низшие, действуя кулаками и зубами, имели преимущество перед людьми, вооруженными копьями двух с половиной метров длиной. А когда две сотни тяжелой пехоты, вооруженной топорами и каплевидными щитами, попробовали перейти в контратаку, их встретили вышедшие вперед Быки. А затем навесной огонь Высших. Контратака захлебнулась, войска защитников откатились на улицы города. И в этот момент в город ворвались Бегуны. Их было невозможно остановить. Слишком быстрые, ловкие и сильные, не боящиеся мечей и стрел. Началась резня.

Она закончилась только к вечеру. Все сопротивляющиеся были убиты, город захвачен. Теперь его правителем стала Элипг, Мать Народов. И весть об этом еще долго не могла дойти до других городов. Слишком метки были стелы Высших, сбивающих почтовых голубей. Слишком быстрые ноги оказались у Бегунов, не давших убежать гонцам. И только один Иллюминат сообщил о произошедшем своему ордену, использовав волны, которые передают мысли на расстоянии.

Интерлюдия VI. Догма

Эпоха Богов

Корал помнила, как Один относился к религии. Часто с сомнением, иногда со смехом, порой серьезно. Он сам говорил Корал о том, что не представляет, как сформировались те абсурдные Догмы церкви, которые есть сейчас. Но раз людям так проще, пусть верят во что хотят. Разумеется, Альмерину было этого мало. Он хотел использовать веру, как использовал все, до чего мог дотянуться, чтобы укрепить свою власть. Впрочем, Корал его не осуждала. Она считала религию глупой, а власть Альмерина достойной альтернативой анархии. Пусть ей новый Император и не нравился. То, что происходило в окрестностях Капитула, когда власть Альмерина там рухнула из-за взрыва и распространения непонятной болезни, ей нравилось еще меньше.

Благо теперь болезнь остановилась. Никто не знал, прекратилась ли она сама по себе или тому причиной были действия Корал. Но больше люди не болели, если не заходили на вымершую территорию. Те, кто отправился туда мародерствовать, умирали так же неизбежно, как ранее все жители центральных провинций. Теперь на месте огромного процветающего края была безжизненная заброшенная равнина. Люди уже начали называть ее Пустошью.

Альмерин остановку болезни приписал действиям Корал. Более того, включил это в Догмы. Корал стала любимой и лучшей ученицей Одина, которую тот оставил вместо себя править вместе с другими богами. Она своей любовью остановила распространение болезни, и теперь ее звали Матерью Милосердия. Когда Корал впервые услышала свой новый титул в Догмах, ее разобрал истерический смех. С учетом того, что она сделала, назвать ее так было кощунственно! Однако людям это понравилось. А следовательно, Альмерин вцепился в этот титул и не хотел его менять.

Исчезновение Одина и появление Пустоши нужно было как-то объяснить. И Альмерин решил придумать чудище, пугало, с которым сражался Один. Он спросил у Корал, что может испугать любого. Она подумала и решила назвать это Ничто. Ведь неизвестность и страшит более всего. Это название прижилось так же, как ее титул и название Пустоши. Догмы дополнялись, объединялись, создавая религию, удобную Альмерину. Несмотря на нелюбовь к Императору, Корал не могла не заметить, что он лучше Одина понимает людей и их нужды. Поэтому его версия событий и прижилась, в отличие от первых Догм Одина.

Впрочем, Корал не оставляло чувство, что она обманывает людей. Она не была богиней. Она не была милосердной. Какой угодно, только не милосердной. За прошедшее время с сожжения заболевших Корал поняла проблему с Семенем Хаоса. Использование его всегда вызывало прилив положительных эмоций. Будто бы ты хорошо поел, принял обжигающую ванную и сел с книгой у камина. Только еще сильнее. Если долго не касаться Семени, то появлялись тоска и раздражение, как будто вокруг один вечный пасмурный осенний день. И чем дольше ты игнорируешь Семя, тем хуже ты себя чувствуешь. И тем сильнее потом эйфория от применения магии.

Бороться с этим было невозможно. В итоге страдало разумное восприятие мира. Каждый раз принимая решение, ты либо был счастливейшим, либо несчастнейшим человеком в мире. В зависимости от того, как давно ты использовал магию. И принимаемые решения были не лучшими, не самыми логичными. Это пугало Корал, но проясняло перепады настроения и противоречивые решения Владыки. Если он так жил сотнями лет… Корал поежилась. Ведь теперь так же предстоит жить и ей.

Может быть, Альмерин был прав и править должны не боги, а люди. Императоры. Может быть… Это пугало ее, но впервые в жизни Корал не могла сказать, что правильно. Что логично. Она больше не верила своим чувствам и своим мыслям.

Часть вторая. Сезон охоты

Глава 1. Элим. Разжечь огонь

Его Величество, король Кимбера, Элим степенно завтракал в просторном зале таверны. После спешных десяти дней марша выспаться и хорошо покушать с утра, не в сухомятку, а запивая все добрым пшеничным пивом, было неимоверным блаженством. Элим начал подозревать, что скоро сон под крышей и сытный завтрак станут его основной мотивацией к завоеванию новых городов.

Пирам был взят на удивление легко. Редко когда на войне все идет настолько по плану. Две тысячи легких копейщиков с половиной магов и почти всеми пушками атаковали северо-восточные ворота, ведущие в направлении Герики, создавая много шума, но почти не угрожая городу. Когда ополчение, должное заменить легион «Лев», и Пироманты были в достаточной мере отвлечены, Элим с двумя тысячами Волков и тысячей арбалетчиков с ходу взял западные каллимарские ворота. Сопротивления им почти не оказали. Волки прошли вдоль стены и ударили в тыл защитникам. Увидев сигнал, копейщики тоже присоединились к штурму уже всерьез.

А Элим, Кадм, оставшиеся маги и большая часть арбалетчиков зачистили сопротивление в центре города, уничтожив почти всех Пиромантов, оставшихся в городе после призыва Императора. Так, потеряв две сотни убитыми и тяжелоранеными Элим захватил опорный город всего северо-востока Империи. Сам король не пострадал, а вот Кадма немного обжег один резвый Пиромант. Магистрат города не сопротивлялся, да и большинство горожан, пока северяне не вешали никого и не жгли ничего, не спешили сопротивляться захватчикам.

Таверна, где расположился король со своей немногочисленной свитой, располагалась на главной площади Пирама, соседствуя с магистратом, главным храмом церкви Одина и резиденцией ордена Пиромантов. Массивное и ухоженное трехэтажное здание, первый этаж целиком каменный, два других из толстого сруба, сделанного под старину. На севере до сих пор любили так строить, поэтому таверна и понравилась Элиму. Ну и еще тем, что в магистрате не было нормальных комнат. И если отсутствие мебели король Кимбара был готов терпеть, то отсутствие хорошей кухни его удручало. В общем, то ли здешний магистр был честнее каллимарского, то ли на ворованные деньги он улучшал не свои апартаменты в государственном здании, а строил дворец где-нибудь за городом. Остальные войска Элим пока рассеял по городу в тавернах и на пустующих складах.

Предпочтя сегодня шумной компании одиночество, Элим отправил часовых и проснувшихся дружинников с бочонком пива на улицу. А сам сидел в просторном зале, уплетая вторую порцию яичницы с беконом и колбасками. Сковорода уже почти опустела, как и кружка пива. Настала очередь пирогов со свининой и второй кружки пенного. Но в этот момент в зал вошел один из часовых. Кивнув королю и особо не церемонясь, ведь он состоял в личной дружине Элима, он передал королю запечатанный конверт, после чего сразу вышел.

Элим поддел ногтем печать города Модест, прочитал. Перечитал. Задумчиво поковырял ножом пирог, распотрошив его и посмотрев на свинину в густом соусе. Наверное, вкусно. Пирог был отставлен в сторону, из кружки сделан добрый глоток. Будить Кадма сейчас бесполезно, он еще восстанавливал силы. Маги всегда исцелялись куда быстрее, чем обычные люди, но скорее всего до вечера его ближайший соратник с кровати не встанет. Жаль, сейчас бы его неуемная энергия пришлась бы ко двору. Проще было бы корчить из себя недалекого северного варвара. Но раз нет, то нет. Значит, сыграем без притворства.

Выйдя на просторное деревянное крыльцо таверны, больше напоминающее веранду, король огляделся, тут же найдя глазами пленника. Тот был без рюкзака, характерного для его ордена, но людей Элима это не провело. Двое арбалетчиков держали Молнию на прицеле. И заряжены арбалеты были, разумеется, теми болтами, которые маг не отклонит.

– Ваша магическая милость! Прошу отзавтракать. Вы двое, за нами.

Не оглядываясь, он вернулся в зал и сел обратно на свое место. Маг все так же был на прицеле у его людей. Не торопясь, Молния сел. Один арбалетчик остался за его спиной, второй встал позади Элима. Чтобы избежать глупостей.

– Угощайся, – король придвинул пленнику нож.

Тот удивлено поднял брови. Элим рассмеялся.

– Ты можешь меня поджарить своей молнией, с чего бы мне бояться давать тебе в руки оружие? К тому же… Я очень надеюсь, что скоро мы подружимся и нужды в угрозах уже не будет.

– Не думаю… – прошипел маг.

– Я немного почитал тут вашу переписку. Искренне прошу меня простить! – Элим продемонстрировал конверт с оторванной печатью. – Это так интересно, оказывается, читать чужие письма! Особенно те, что пишет сам глава Совета Молний!

Маг было дернулся, но затих, взглянув на смотрящий прямо ему в лоб граненый наконечник арбалетного болта, выглядывающий из-за плеча короля Кимбера.

– Пойми меня правильно, мой друг, – как ни в чем не бывало продолжал Элим. – Я могу помочь тебе с этой щекотливой миссией. Да ты кушай, кушай, не стесняйся. А я пока изложу тебе свое видение ситуации.

Король хлебнул пива. А маг неуверенно взрезал верхнюю корку пирога, который стоял перед ним.

– А мое видение таково. Вы поднимаете у себя на востоке чудесный бунт. Но понимаешь, в чем дело, нас – север – это устраивает. – Пока король говорил, он написал на клочке бумаги несколько строк и протянул магу. – Это примерный проект соглашения, который мы заключили с Каллимаром. И такой же, но исключающий защиту от агрессии Империи, я думал заключать с Пирамом. Слишком тяжело было бы оборонять город.

Маг удивленно читал набросок манифеста об объявлении Каллимара вольным городом.

– Но почему?

– Почему… Потому что мы не полные идиоты, конечно! Ты думаешь, мы хотим захватить всю Империю?

Маг не ответил, но по его виду было понятно, что он думает именно так.

– О нет. Мы куда умереннее в своих аппетитах. Нам хватит переноса границы, упразднения большинства баронств, возникновения новой буферной зоны из вольных городов, центральным из которых будет Каллимар. Ну а еще до кучи выгодные торговые соглашения, возможность нашим купцам напрямую торговать с Аримом, признание наших территорий. Ну если все сложится удачно для нас, может, еще и небольшая контрибуция. Но это не обязательно.

Маг вытаращил глаза на короля.

– И это все?

– Да, это все. Понимаю, лет пять назад такой список был бы наглостью. Но сейчас, когда мы взяли ваш опорный город и разбили два легиона из трех на границе… Наши требования, мне кажется, становятся более разумными. Беда Империи в том, что вы так упивались вашим былым величием, что не заметили, как мы вас догнали. Пора бы Империи начинать серьезно относиться к соседям.

– И ради этого вы начали войну?

– Именно. Ведь это был единственный путь заставить вас считаться с нами. Скажи, что это не так.

Маг задумался. Потом кивнул.

– Это так. К сожалению.

– Рад, что мы приходим к пониманию. Хозяин! Принесите нашему гостю пиво! А теперь к вашему предложению магистрам города… Я так понимаю, ты пока не в курсе, как дела с посольством в Области Одина? – Молния покачал головой. – Обидно. Но, думаю, вы можете предположить о результатах?

– Зачем мне об этом говорить?

– Затем, мой друг, что я могу вам помочь. Пирам к вам присоединится, от лица магистрата. Я надавлю, чтобы все прошло удачно. А потом мы с вами знатно отобедаем легионом «Восток». Я, признаться, думал просто потрепать их, подговорив Область Одина выступить и пообещав захватить Модест. Но если вы все вместе образуете единую коалицию, то мои пять тысяч отборной пехоты вам пригодятся.

Молния смотрел мрачно.

– Пирам захвачен пятью тысячами?

– Да. Кстати. Я так понимаю, это предложение для магистра, но не для ваших коллег, любителей огня?

– Да. Мы думали действовать скрытно от Пиромантов. Они приняли рескрипт Императора, их в городе не должно было быть много…

– А теперь их нет совсем. Видишь, как все удачно складывается! Так что, мой друг, ты готов к переговорам без колющих предметов, тыкающих тебе в затылок?

Маг на миг задумался.

– И ты мне поверишь?

– Да. Мы вместе пили, ели, строили планы. Это сближает. Прольем вместе кровь врага, и я буду доверять вам так же, как Герике и Аррану.

Молния долго смотрел в глаза королю своими темно-карими глазами. Наконец он кивнул.

– Я не сделаю ничего… агрессивного.

– Ребята, возьмите еще по кружечке – и в сад.

Арбалетчики были не очень довольны, но удалились. И почти тут же на лестнице послышался страшный шум. В зал едва не скатился по лестнице Кадм. Здоровяк едва держался на ногах, был в одних нижних панталонах, открывая страшные шрамы ожогов на спине, правом плече и левом предплечье. Он стонал, как раненый медведь, а пах еще хуже.

– Элим, умираю, пива! Холодного!

– Я думал, ты будешь умирать в комнате тихо до вечера. И только потом приползешь умирать сюда. – Король сделал жест хозяину таверны, который высунулся посмотреть, что это за шум.

Когда Кадм ополовинил свою кружку, то уставился мутными глазами на Молнию.

– Это что за хрен?

– А это, Кадм, наш новый друг. Не обижай его. Может быть, он даже научит тебя пускать молнии из ладошечек.

Кадм чуть не подавился пивом.

– Он маг? – спросил Молния, показывая на Кадма пальцем. Маг был порядком удивлен.

– Да, и один из лучших. А также мой близкий друг. Кстати, мой новый друг, как тебя зовут? – Элим выжидающе посмотрел на имперского мага. Бывшего имперского мага.

– Нант.

– Нант, это Кадм. Кадм, сам все слышал, не глухой. Вот что мы сделаем. Вы, ребята, тут посплетничайте, хотите о магии, хотите о политике, а я пока зайду к магистру. Пора вытрясти из хорька душу. В хорошем смысле!

Помахав рукой двум магам, Элим отправился через площадь в сторону магистрата. Когда он вышел, арбалетчики хотели было зайти внутрь, но король остановил их.

– С ним Кадм.

– Медведь встал? – удивился один из часовых.

– На то он и медведь! – заметил, проходя мимо, Элим.

Солдаты дружно заржали. Кадма дружинники любили почти так же, как Элима.

Магистра города король Кимбера нашел на втором этаже. Тот сидел, весь сжавшись, за широким столом. Вчера ночью Элим оставил его в той же позе. Он что, просидел так всю ночь?! Вот ведь недоумок.

– Мой друг, ты не спал всю ночь? Выглядишь жутко! Думал о бедах своего города?

Тот кивнул и произнес слабым голосом:

– Что нас ждет теперь?

Элим недоверчиво посмотрел на магистра. Потер лоб. Видимо, в Империи есть честные градоначальники. Как-то даже неожиданно. Элим присел на край стола.

– Ну. Ничего страшного. Вас ждет свобода. Сами выберете, какого рода свобода вам при этом интереснее.

Магистр посмотрел тусклыми глазами, под которыми залегли глубокие тени, на Элима. Он думал, что король над ним издевается. Элим тяжело вздохнул. Ему было сложно общаться с излишне серьезными людьми.

– Как тебя зовут? – спросил король нейтральным голосом.

– Зачем тебе это? – Магистр, похоже, считал его захватчиком, и только захватчиком.

– Я хочу поговорить с тобой нормально. А для этого лучше знать имя.

Тот поколебался, но потом произнес:

– Ректос.

– Магистр Ректос, я бы хотел, чтобы ты прежде всего понял: я не собираюсь резать людей этого города. Меня интересовали только маги, и я их истребил. Еще вчера я думал, что, оставив у вас сотню-другую ребят, я уйду дальше на восток уже завтра. А потом и вовсе уйду. И мне было безразлично, что вы бы делали потом.

– Вы не сделаете нас своей провинцией?

– Нет. Это имперская политика. Вы, как и Каллимар, будете вольным городом. Переизберете себе магистрат заново и начнете жить своим умом, как заблагорассудится. Захотите – вернетесь к Империи. Только не позволяйте Императору сильно вас ругать, вы же ни в чем не виноваты! Правда… сейчас ситуация немного изменилась.

– Изменилась? – удивился Ректос.

– Читай, – Элим отдал ему свиток Молнии. Магистр прочитал, шевеля губами.

– Это же измена Империи!

– Да. Такое уже случалось. Вопрос теперь вот в чем. Готов ли Пирам присоединиться к этой чудной измене?

– Какой твой интерес, северянин? – зло спросил Ректос. Элим тяжело вздохнул.

– Меня зовут Элим. Можно без Величества и прочей дури. – Король посмотрел в глаза магистру не мигая, пока тот не отвел взгляд. – Мой интерес в ослаблении позиций Империи.

– Пока мы будем гибнуть в сражениях со своими, ты захватишь все, что останется от Империи, а потом повернешься на нас.

Лицо магистра было злым. И скрывало его страх. Элим продолжал смотреть на него. Потом ответил:

– Нет. Не скрою, меня интересует ослабление Империи. Но я не собираюсь завоевывать весь мир, как когда-то Один. Он был богом, я же всего лишь маленький человечек. Вы с Модестом и портом Алгрим можете основать свою маленькую страну, взяв провинции вплоть до Пустоши. Королевства севера и Область Одина вам помогут, станут союзниками и торговыми партнерами. Вы не вернетесь в лоно Империи. Отдадите несколько самых северных территорий нам. Взамен армии Кимбера и Герики будут сражаться за вас с Империей.

– Почему я должен тебе верить?

Элим почесал свой выбритый затылок. Интересный вопрос.

– Ты же должен понимать, что я могу сделать все что угодно. Поэтому это твой выбор – верить мне или нет. Но скажу честно. Я готов поменять магистра на того, что согласится на данное предложение. Но предпочел бы, чтобы остался ты. Во-первых, люди к тебе привыкли и лучше воспримут перемены. Во-вторых, ты мне нравишься.

У магистра глаза полезли на лоб:

– Нравлюсь?

– Да, редко можно встретить на столь высоком посту столь честного человека. Ты не скрываешь своей ненависти ко мне, и то хорошо. Ты даже не воруешь у своего города! А это и вовсе чудо какое-то!

Ректос помолчал, раздумывая, видимо, опять ли это издевательство или нет. Потом кивнул своим мыслям и сказал Элиму:

– Хорошо. Я могу поговорить с представителем Модеста?

– Да, только не удивляйся: это Молния.

– И ты поверил магу? – удивился магистр.

– Да, они, в целом, неплохие ребята! Ну… многие из них.

Ректос вслед за Элимом направился в таверну. Король улыбался своим мыслям, размышляя, удастся ли напоить этого человека пивом.

Глава 2. Асциена. Волк и куница

Жизнь Асциены в особняке графа де Фарниса и дальше продолжалась без особых изменений. Пару раз она видела из окна заходящего Кринуса, но больше на их с Амадеусом беседах не присутствовала. И в целом, казалось, граф о ней немного забыл. Она была приглашена обедать всего однажды за последние две недели. И все попытки Асциены перевести речь на политические новости окончились полным фиаско.

Сегодня Асциена не ожидала приглашения и решила расслабиться, взяв из библиотеки две толстых книги, которые давно искала, и попросив слугу принести два набора шоколадных конфет. Очень вкусных! Она как раз доедала первую коробку, осилив всего пятую часть книги, когда вежливо постучавший слуга передал ей приглашение на ужин с Амадеусом. Асциена с сожалением посмотрела на оставшиеся конфеты и попросила пятнадцать минут и служанку для помощи со сменой туалета.

Граф сегодня выглядел лучше. Отдохнул, выспался. Исчезли темные круги под глазами. Первые десять минут беседы он был остроумен, как не был уже давно. Асциена осторожно поинтересовалась причиной перемены.

– Дела на востоке и севере немного наладились, – отвечал Амадеус. – Область Одина пока что успокоилась, а северяне вместо марша на столицу выбрали удержание севера. Жаль, на западе дела обстоят хуже… Впрочем, не будем о грустном…

Дверь в обеденный зал с шумом распахнулась. Гвардеец в форме легиона «Преторий» влетел в комнату спиной вперед, врезавшись в стол. Ножи и вилки зазвенели. Асциене показалось, что она через дверной проем видит напарника легионера, висевшего в паре метров над полом. Амадеус было начал подниматься, но увидев вошедшего, замер. Тот был огромного роста, с гривой спутанных черных волос, одетый в просторную рубаху без камзола или куртки. В руке он держал большой меч, впрочем, в руках этого гиганта, выглядящий не столь уж впечатляюще.

– Здравствуй, Альмерин, – сказал вошедший человек спокойным будничным голосом. Глаза его, правда, были темными и злыми. Амадеус все еще пребывал в той же позе, приподнявшись со стула, опираясь побелевшими пальцами на столешницу.

Гигант махнул рукой, гвардеец в коридоре упал на пол, а тот, что врезался в стол, по полу выехал обратно в коридор. Дверь с шумом захлопнулась. С запозданием Асциена поняла, что незнакомец пользуется Семенем Хаоса. Граф вздрогнул, сбрасывая оцепенение, и неуверенно произнес:

– Амер. – Впервые на памяти Асциены его голос звучал некрасиво.

Не удержавшись, Асциена судорожно вдохнула воздух, услышав это имя. Сам Убийца Богов?! Тот посмотрел на Асциену и замер, как недавно замер Амадеус. Последний как-то глупо хихикнул.

– Поразительное сходство, не правда ли? Хотя я опираюсь только на словесный портрет.

Злость из глаз Амера ушла, сменившись болью и тоской. Он решительно повернулся к Амадеусу.

– Что ты затеял? Почему она здесь? – прорычал Убийца Богов.

Амадеус поднял руки.

– Ничего. Просто надеялся, что ты будешь шокирован достаточно, чтобы мы поговорили до того, как ты станешь меня убивать.

Амер снова взглянул на Асциену. Его глаза все еще выражали затаенную боль. Потом положил свой меч на стол и сел напротив графа.

– Объясняй.

– Это не она, – сказал мягко Амадеус. Судя по всему, к нему возвращалось самообладание. По крайней мере, он снова контролировал свой голос. – Хотя и очень похожа. Уважаемая Асциена – один из лучших историков нашего мира. У нас были общие дела, и, увидев ее внешность, я понял, что ее присутствие может положительно сказаться на начале нашего диалога.

Амер кивнул, принимая такой ответ.

– Теперь же, Асциена, я бы попросил покинуть нас…

– Пусть она останется, – хрипло сказал Амер.

– Амер, это не она. – Голос Амадеуса был удивительно сочувствующим. – И если мы будем обсуждать…

– Будем. Но пусть у нас будет свидетель. И хорошо, что этот свидетель историк. – Амер повернулся к Асциене, не смотря, впрочем, ей в глаза. – Если Вы, конечно, не против.

– Мне было бы любопытно. Я много о Вас читала. И у меня так много вопросов.

Брови Амера поползли вверх в удивлении.

– Вопросы? Да. Не думаю…

Амадеус искренне рассмеялся.

– Не думал, что тебя так легко смутить.

– Не думал, что это важно прямо сейчас, – резко отрезал Амер. Он тоже возвращал контроль над собой. – Лучше скажи мне, Альмерин, какого хрена происходит в Империи?

– Лучше зови меня Амадеусом, – граф поморщился.

– Как? – удивился Амер.

– Амадеус. Это мое имя. Настоящее.

Амер рассмеялся.

– И кто его выдумал?

– Моя матушка любила имена, принесенные Одином из своего мира, – торопливо объяснил Амадеус и немного покраснел.

– Ладно, пожалуй, убивать я тебя не буду. По крайней мере не сразу. А теперь рассказывай. – Амер все еще улыбался. Асциена заметила, что его глаза при этом из черных стали темно-темно серыми.

– Хм. С чего начать? Что творится на севере, ты знаешь, в Области Одина тоже был.

– Был. И там едва все не запылало. Я надавал по рукам самым ярым сторонникам войны с Империей, но не думаю, что этого хватит надолго.

Амадеус кивнул.

– Именно так. Части легиона «Север» отошли к столице. Я выделил три манипулы «Претория» чтобы укрепить легион. И дал командующему права консула. Задача одна – не дать пройти к столице. Также к ним добавил более трехсот Кинетиков и Пиромантов. Думаю, с севера сюрпризов можно не ждать.

– Кто командует?

– Твой протеже, Троям. Пришлось снять трибунов манипул «Претория», они были против такого назначения.

– Ясно. Мог бы и не стараться. Но будем считать, что я оценил твой жест доброй воли. Что на западе?

Амадеус уже хотел ответить, но покосился на Асциену и коротко произнес:

– Плохо. Не знаю, как, но Элипг воскресла из мертвых и повела своих выкормышей против других городов Союза. Повелители плоти ее поддержали, Кальтера захвачена, Трансформа верна и требует помощи. Легион «Запад» выступает к городу.

– Плохо. Я надеялся, что удастся «Западом» прикрыть дыру у Великой Степи. Что творится в Герне?

– Все неплохо. «Цапля» и «Север» имеют достаточно людей, оба легата выслали своих представителей, чтобы выбрали консула объединенного корпуса. Один из них меня удивил. Совсем мальчишка.

– Парин? – оживился Амер.

– Знаешь его?

– Да, пересеклись в Каллимаре. Ставь его. Со временем из него может вырасти новый Кульцин, если выживет и заматереет.

– Хм. Хорошо. Тебе виднее.

– Как-то ты слишком покладист…

– Ну да. Приходится. Пришлось о многом задуматься после того, как я пришел в себя четыре с небольшим года назад.

– Четыре года? Я пять лет был без памяти, – возразил Амер.

– Знаю. Элипг тоже появилась только сейчас. А Равена… Девочка умерла.

– Твоя ученица? Как она умерла? – Амер был серьезен.

– Хм… Не назвал бы ее ученицей, она была в разы умнее меня. Скорее, она была моей помощницей по части магии, я бы сказал. Сам я не очень дружил с Семенем. Едва хватило знаний, чтобы сделаться бессмертным, сам знаешь. Четыре года назад в окрестностях Каллимара она одно время была в госпитале для умалишенных при храме Одина. Она была с детства обезображена. Бедняжка так стеснялась своего лица.

– Я с ней не пересекался. У меня был другой… профиль.

– О да. И если бы пересеклись, то она бы вряд ли дожила до Пробуждения. Как и Косария.

– Я ее не убивал. Как и Кримара. Не было причин.

– Амер… Сейчас уже поздно играть в невинность. Понимаю, после их смертей все окончательно пошло вразнос и тебе тяжело признавать, что ты был отчасти в этом виноват…

– Не тяжело, – рыкнул Амер. – Это и есть моя вина. Но убил я тогда только Рамоя. Косарию я прижал и выжал из нее информацию о том чудном ядре, которое меня едва не убило, а потом отпустил.

– Ядро… Да… – Амадеус покосился на меч, лежащий на столе. И внезапно Асциена поняла, что это скорее всего и есть тот самый меч Убийцы Богов. Тот самый, который сделал Амера богом!

– Это меч, сделавший тебя богом?! Как такое возможно?! Кто тебя учил?! – выпалила ученая, даже не думая, что лезть в разговор двух богов, возможно, не очень-то и разумно.

– Мне тоже это интересно, Амер, – заметил Альмерин.

– Сперва расскажи мне о ядре.

– Хорошо. Особо-то и рассказывать нечего. Ядро мне предоставил Торм перед самым штурмом Пирама. Сказал, что разгадал, как действует твой меч. Но вот рассказать не успел. На следующий день его нашли в его же покоях во дворце богов с отрубленной головой. Многие решили, что это был ты. Я сомневался, но, понимаешь сам, решил, что лучше пусть будет один виновник во всех смертях богов. Ситуация и так была сложной. А сам провел расследование. Равена помогла мне. Скорее всего, действовал кто-то из учеников Илаима. После его смерти некоторые из них вели себя странно. Свидетели говорили, что Твердыня зашел в комнату вечером с личной слугой. Не вышел никто. Скорее всего, маг принял обличие слуги и нанес удар, когда Торм повернулся спиной. Как ты знаешь, мы хоть и боги, но чрезвычайно смертны, если не видим момент атаки. А так как изменение внешности – отличительная черта Ста Лиц и его ближайших последователей, то сам понимаешь…

– Понимаю. – Челюсти Амера сжались на секунду. – Хорошо. К тому же что секрет меча больше не тайна.

– Северяне и их стрелки? – уточнил Амадеус.

– Да. Хотя откуда они в курсе, не знаю. Нужно добавить в расплавленную сталь зерно Семени Хаоса.

Амадеус нахмурился.

– Так просто. Мог бы и сам догадаться.

– Мог. Металл, оказывается, не только не поддается влиянию Семени, но и в момент смерти мага или бога служит как бы проводником для Семени Хаоса. Так я и стал носителем Семени. Дважды.

– Дважды? – удивился Амадеус.

– Троям тебе не говорил? Я пришел в себя, убив мага северян их же болтом. Причем сразу получил снова силу бога. Удивительно.

– А кто учил Вас? – снова вернула разговор на интересующую ее тему Асциена.

– Мой друг. Он был священником Корал. Служителям Матери Милосердия запрещено использовать Семя самим, но они могли учить тайнам магии тех, кого посчитают достойным. А затем немного Нургрим.

– Этот старый пройдоха учил тебя? Когда? – сразу же взвился Амадеус.

– После того как я убил Илаима. Мне еле хватило сил, и Магн, мой друг из церкви Корал, посоветовал найти Нургрима. Тот помог мне, хоть и долго сомневался.

– От нас он сбежал сразу после того, как мы избавились от Корал! Рад, что он жив.

– Почему рад?

– Оглянись, Амер. Во время Войны Богов было много игроков. Не только я, сепаратисты и ты. Я это понял, еще когда начали гибнуть остальные. Элипг, Торм, Кульцин… Их явно убил не ты. Особенно Кульцина. А по поводу Элипг, я и вообще не уверен теперь, что ее убивали. А если не ты убил и Косарию с Кримаром, то все еще сложнее. Кто-то играл всеми нами. Кто-то очень могущественный… Очень. И сейчас эта игра продолжается. Четыре года все было спокойно. Относительно. Но теперь будто бы события сорвались с цепи. Мне не нравится, когда мной манипулируют! Тебе, думаю, тоже.

– Странно слышать такое от тебя. Обычно это ты тот кукловод, что руководил тайными политическими течениями. Почему же я должен поверить тебе, что это не твоих рук дело?

– Наш сон и пробуждение.

– Что? – переспросил Амер.

– Я не мог отнять силы всех богов. Ты же знаешь, как действует синхронизация с Семенем Хаоса. И то, что отнять магию может только сильнейший. А я всегда был среди слабейших богов по обращению с Семенем.

– Ну да, но нас должно было просто лишить силы, не усыпить.

– Видишь ли… Нургрим, видимо, не рассказал о том, как мы убили Одина… Если, конечно, убили.

– Нет. Один и Корал меня не заботили.

– Очень даже зря. Мы вырвали его Семя. Корал, Нургрим, мои люди, ставшие потом Великими богами…

– Тремор и Илаим! – Голос Амера гремел подобно грому. – Стой! Но как вы вырвали Семя? Нургрим говорил, что Корал сильнее его, но Один был сильнее их, как он сильнее обычных магов!

– Да. Все висело на волоске. Думаю… Формально… Можно сказать, что Один был самоубийцей.

– Хм… – протянул Амер.

– И это вся реакция? – удивился Амадеус.

– Я не люблю театральных представлений. Давай уже к сути дела. Получается, Один сам отдал Семя и умер. Ты намекаешь на то, что у нас тоже вырвали Семя, но мы только уснули. Не сходится, Альмерин.

– Амадеус. И да… Ты думал о причине того, почему мы убрали Корал?

– Нет, – ответил Амер.

– Да, – отстав на секунду, влезла Асциена. – Она мешала вам править так, как хотелось, была против чисток и подавления бунтов. Выражала несогласие в Совете богов.

Амадеус рассмеялся.

– Да Корал лично подавила пару бунтов, пока не появились Рамой и Вальд. Эта женщина не знала милосердия, была отлита изо льда! Я сам боялся ее решений и поступков! На Совете мы спорили часто, но она всегда отступала, если была не права. А я уступал ей, если понимал, что не прав я. Мы хорошо дополняли друг друга. Просто там, где я пытался плести паутину и разить стилетом, она сжигала мосты и рубила наотмашь цвайхандером. Впрочем, делала она это весьма эффективно. Тут не могу поспорить. Нет. Причина того, что мы сочли Корал слишком опасной, в другом. Даже Нургрим не спорил. Просто сбежал, как делал всегда. Так вот, Корал на совете заявила: Один не умер, – и она сделала все, чтобы вернуть его к жизни.

В комнате повисла тишина.

– Понима-а-аю, – протянул Амер. – И ты считаешь, что Война Богов – это месть Одина?

– Да. Нет. Не знаю. Я не уверен до конца, была ли Корал права… Удалось ли ей освободить Одина. Или он на самом деле мертв. К тому же есть еще сама Корал. Мы… использовали на ней схожий способ. Правда, с ней все еще сложнее, но она тоже могла потом пробудиться, если кто-то хотел бы это сделать. А Торм, будучи ее учеником, мог и сделать что-то подобное. Впрочем, с Корал были и отличия. Так что, возможно, Мать Милосердия мертва окончательно. Не имею ни малейшего понятия, если честно.

Снова повисла тишина.

– Ты же понимаешь, что у нас нет шансов противостоять кому-то типа Корал или Одина? Я видел в деле Нургрима. Если бы он захотел, он бы одолел любого из вас. Или меня. А Корал и Один еще хуже. В разы, – после небольшой паузы спокойно произнес Амер.

– Нет! Ты ничего не понимаешь! Семя – лишь инструмент. Я отказался от Семени сейчас сознательно. Оно меняет людей. Не сразу. Ты, может быть, и не ощутил еще полностью. Но пройдет еще сотня лет или две, и ты поймешь, о чем я говорю. Но будет уже поздно. Вы как наркоманы, курящие аримский радужный порошок! Я наблюдал это у всех богов. Ты говоришь, Рамой и Вальд или Посен были кровожадными ублюдками? Были. Не спорю. Но когда они только стали богами, они были другими. Лучше. Немного, но лучше. Этот ужас спал в них. Но глубоко. А Семя вывернуло их наизнанку, сведя с ума. Я не знал, что с ними делать! Черт!

Амадеус стоял тяжело дыша.

– Я понял. – Голос Амера был спокоен. – Понял. Но мне пути назад уже нет.

– Нет, – кивнул Амадеус. – Ты слишком увяз. Кроме меня не изменились с годами только Кульцин и Нургрим. Вездесущий, видимо, сбежал от безумия, как бежал от всего на свете. Остальные… Остальные рано или поздно сходили с ума. Та же Косария, наверняка видел сам, хоть и контролировала себя большую часть времени, в отличие от Вальда, но дурела от вида огня и крови.

Амер кивнул. Его глаза снова были темны, как пасмурная ночь.

– Поэтому мы можем сопротивляться. Люди выше Семени! – горячо воскликнул Амадеус.

– Избавь меня от своих дешевых лозунгов. Ты не на площади, – немного ворчливо произнес Амер.

Граф кивнул и сел.

– Я предлагаю нам не спорить и не сориться. А действовать сообща. Ты когда-то заботился об Империи на свой лад. За убийство моих бешеных псов я даже тебе благодарен. И сейчас прошу тебя, помоги мне загасить пламя, которое сжигает Империю.

– Как?

– Запад. Убей Элипг, разгроми Высших и Низших. Сам знаешь, Элипг не лучше Рамоя. А то и хуже… Она куда умнее. У тебя будет консульская власть над легионом «Запад», приграничниками и частью легиона «Забвение». Кстати. – Амадеус снова покосился на меч. – Килан жив?

Асциена вздрогнула. Контрабандист все это время работал на Амадеуса? Она-то думала, что купила его. А ее просто вели к графу.

– Жив. Сдал тебя. Хотя куда делись мои ножи, не знает.

– Ножи? Какие ножи? – удивился Амадеус.

Амер рукой провел над мечом, и тот взлетел.

– Меч из обычной стали. Хоть и хорошей. И сделан мне по руке. На самом деле с Семенем я сделал три метательных ножа. Глупо рубить бога, если можно его просто убить из засады!

– Вот черт! А мне об этом никто так и не сообщил!

– Я и не афишировал это, – спокойно возразил Амер.

– Выходит, в Тремора ты просто метнул нож?

– В этого придурка? Нет. Его я вызвал по всей форме. И он был так чванлив, что принял вызов и не пользовался Семенем. До тех пор, пока я едва не развалил его на две половинки. Тогда он попытался призвать свои молнии, и я использовал нож. Так что все было честно!

– Хм… Идиот! Я всегда ему это говорил, – пробормотал Амадеус.

– А вы, ребята, были не очень-то и дружны, – усмехнулся Амер. – Хорошо. Завтра полечу к легиону.

– Не так быстро. Лучше двигайся обычным образом. Или Нургрим научил тебя перемещаться в пространстве мгновенно?

– Нет. Не научил.

– Вот-вот. Пока доедешь до расположения «Запада», гонцы снимут часть «Забвения». Будет хоть какой-то резерв. – Амадеус повернулся к Асциене. – Я больше не смею Вас задерживать. Вы навечно получите доступ к любой библиотеке Империи, а также можете просить у меня все что угодно. Не хотел бы, чтобы Вы остались в обиде, Асциена.

Историк задумалась всего на миг, а потом сказала решительно.

– Я хочу отправиться с ним! – она указала на Амера.

На нее уставились две пары крайне удивленных глаз.

– Я не знаю, насколько разумно будет… – начал было Амадеус.

– Нет. – Амер был лаконичнее и решительнее.

– Да! – Она посмотрела Убийце Богов в глаза, и тот отвел взгляд. – Это не обсуждается.

Амадеус выжидающе посмотрел на Амера. Тот коротко кивнул.

– Ну тогда я велю снарядить Вашу карету. А еще десяток солдат из Корпуса Зари. Пригодятся. До расположения легиона «Запад» тебе лучше побыть центурионом, Амер. Слышал, ты снова вернулся к этому званию? – Амадеус криво ухмыльнулся.

Амер в ответ мрачно кивнул.

– Снова. – Потом повернулся к Асциене. – Собирайся.

Она как в тумане собрала вещи, не прошло и двадцати минут. Около парадного входа в особняк графа де Фарниса ее ждала привычная карета. Амер сел вместе с кучером, правившим осликами. На выходе из Майна к ним присоединился десяток солдат.

Вечером, когда они разбили лагерь, Асциена подсела к костру Амера, который он развел немного в стороне от солдат. Когда она убедилась, что их не услышат, тихо спросила, набравшись решимости:

– Кого я Вам напоминаю?

Амер долго молчал. Потом наконец ответил, все так же глядя в пламя.

– Мою жену. Амбер.

– Простите…

Снова повисла тишина. Асциена уже хотела уходить, когда Амер продолжил.

– Ее и мою дочь убили. Сожгли солдаты Тремора. Илаим чем-то его обидел. И он приказал своей гвардии сжечь три деревни, которые контролировали солдаты из личной гвардии Илаима. Я узнал только через месяц, вернувшись из вылазки на севере.

Больше он в эту ночь ничего не сказал.

Глава 3. Парин. Император и его Голос

Колин, Кринк и Парин почти добрались до Майна. На пыльный тракт опускался душный, несмотря на близкую осень, вечер. И компания решила остановиться в придорожном трактире, когда стены столицы уже были видны на горизонте. Солдаты разбили лагерь, а тройка друзей сняла на ночь комнаты. Завтра нужно постараться с ходу попасть во дворец Императора, благо у них были бумаги от легата Амброзия. А значит, сегодня стоит выспаться и принять ванну.

С утра они спокойно позавтракали и отправились к городу. Их легко пропустили через Мозолистый мост. В отличие от Каллимара и Капитула, Майн был построен на одном берегу – левом. На правом же раскинулись многочисленные виллы и дворцы знати. Именно поэтому тут был расположен самый широкий мост через Меридиан. Одновременно по нему могли проехать четыре больших повозки. Как и сам город Майн, этот мост спроектировал Кримар. Правда, мост в существенно уменьшенном варианте стоял тут и раньше. И говорят, что свое странное название он получил от самого Одина, во времена которого тут уже проходил тракт из Герны в Пирам, который соединял западную и восточную части Империи.

В город их тоже пропустили без проблем, едва Парин показал свиток с печатью легата. Легионеры, сопровождающие их, отправились в одну из казарм легиона «Преторий», которые были расположены недалеко от городских ворот. А один из солдат на воротах вызвался проводить до дворца Парина, Кринка и Колина. Он явно мечтал о войне и сражениях, поэтому долго и подробно выспрашивал, как там дела на севере. Ни Парин, ни Колин не были готовы говорить на эту тему, но Кринк болтал без умолку. Чем-то в этот момент он напомнил Парину Пенька. А мысли о говорливом солдате тактического корпуса повлекли мысли об Ацелии.

Пошел бы он на то, чтобы стать консулом? Точнее не так. Сама власть консула старика бы точно не испугала. Пошел бы он на поводу у Амброзия? Парин уважал легата, но при этом не хотел бы стать придатком к нему. Парин до сих пор помнил, как в Каллимаре Амброзий изменил его рекомендации, что, возмонжо, привело к потере манипулы на площади Сгоревших. План Парина не привел бы их к победе, но позволил бы избежать лишних смертей. Наверное.

Юноша так задумался, что даже не сразу заметил, что они уже дошли до центра города. До этого он в столице не был ни разу. Кварталы тут сменялись калейдоскопом, одни были застроены высокими трехэтажными домами, стоящими так плотно, что казалось, будто они лезут друг другу на крышу. Другие, куда просторнее и шире, представляли собой двухэтажные особняки с одноэтажными пристройками и небольшими внутренними садами. Каждый перекресток был превращен в небольшие площади со статуями, а иногда и с фонтанами. Чаще всего встречались императоры прошлого, реже – известные маги и легаты.

Парин крутил головой, привыкая к этому архитектурному хаосу. И почти привык, но тут впереди показался дворец Императора. Огромный комплекс зданий был страшной мешаниной строений самых разных стилей, занимавший четыре крупных квартала в самом центре города. Дворец нависал над Парином, будто бы угрожая. Пугая. Сокрушая. Юноша сглотнул. Кринк тоже смотрел на дворец, пораженный зрелищем. А вот Колин сохранял спокойствие.

Именно он первым шагнул в сторону дворца. Прямо к центральному входу. Молния и бывший адъютант претор-легата двинулись следом. У самых дверей дворца, скорее напоминающих ворота города, они оставили солдата гарнизона и внутрь вошли втроем. За створками их ждал десяток гвардейцев из легиона «Преторий», пятеро слева и столько же справа. Декан вышел вперед.

– По распоряжению легата легиона «Север», Амброзия, – Колин протянул офицеру свиток с печатью легата.

Тот осмотрел печать. Посмотрел на их посольство. Кринк не удержался и приветливо помахал рукой. Декан нахмурился. Но потом кивнул и попросил подождать в соседнем зале. Один из солдат проводил их в небольшой зал с письменным столом и двумя небольшими диванчиками. На один из них тут же уселся Кринк. Колин просто прислонился к стене. А Парин в нерешительности замер посередине комнаты на пушистом ковре неяркого цвета. Обстановка зала, от паркета до золотистых люстр, производила на Парина немного давящее чувство. Его отец был богат, но не был из аристократии, поэтому ему не было свойственно тратить деньги на роскошь. Скорее, он вложил бы лишние деньги в еще одно торговое предприятие. Поэтому тут Парин себя чувствовал столь же чужим, как и в военном лагере первый месяц своего пребывания в армии.

Ожидание затягивалось. Наконец в комнату зашел человек, одетый в мантию тускло-бирюзового цвета. Квестор – один из чиновников императорского дворца. Человек сел за стол и принял свиток из рук Колина. Осмотрел печать. Вскрывать не стал.

– Прошу сообщить суть дела, – сухим тоном проговорил человек, достав очки из полированного стекла с оправой из медной проволоки.

Парин помялся. Потом начал говорить.

– Я адъютант претор-легата Ацелия. Претор-легат погиб во время штурма Каллимара. Теперь я исполняю его обязанности, в соответствии с императорским рескриптом об организации тактического корпуса. Хотел бы заявить о своем желании вступить в должность претор-легата. Глава легиона «Север» поддерживает мою просьбу.

Квестор кивнул.

– Еще что-то?

– Да. Так как легионы «Север» и «Цапля» будут действовать совместно, легат Амброзий просит решить вопрос с консулом как можно быстрее и предлагает кандидатуру… кхм… меня.

Квестор удивленно поднял брови.

– Хорошо. Приоритет вашего обращения к Императору высокий, но требует полного совета. – Чиновник пошуршал листами на столе. – Ближайшее время будет через три дня.

Кринк присвистнул.

– Сколько же мы ждали бы, если бы приоритет был низкий?

Чиновник шутки не принял, ответив серьезно.

– От двух недель до полутора месяцев. Впрочем, я пока выдал только рекомендацию. – Квестор подал Парину клочок бумаги, на котором кратко и очень сухим казенным языком было изложено то, что юноша рассказал о цели своего посещения столицы. – Все верно?

Парин кивнул.

– Я отдам записку распорядителю. Он примет окончательное решение. Послезавтра зайдите ко мне уточнить результаты. – Чиновник окинул их всех внимательным и чуточку презрительным взглядом. – Ходить всем не стоит, кого-то одного будет достаточно.

Взгляд квестора намекал, что этим одним не должен быть Кринк. Друзья покивали и отправились обратно к выходу из дворца. Свиток с печатью легата квестор вернул Парину, добавив, что он должен будет передать его в высочайшие руки на аудиенции у Императора. На этом дела были завершены, и они отправились искать таверну неподалеку от дворца. Пришлось попетлять по улицам и уйти на десяток кварталов от дворца, пока они не нашли комнаты по разумной цене. После обеда Парин и Кринк отправились погулять по городу, а Колин решил остаться в таверне.

Так и протекали последующие два дня. Парин и Кринк изучали столицу, ее парки, проспекты и улочки. Колин почти не выходил из своей комнаты. Казалось, он чувствует себя неуютно. Парин начал переживать, что он заболел. Но Колин заверил юношу, что у него все хорошо. Просто он не любит столицу, слишком уж тут людно.

Парин его понимал. Он и сам не любил толпы людей, зато Кринк был счастлив. Он без ума влюбился в столицу и после того, как Парин возвращался в таверну, гулял один до глубокой ночи. Именно он вызвался через день пойти во дворец Императора, чтобы позлить квестора, и, вернувшись, поведал спутникам, что завтра их принять не успеют. Придется подождать еще два дня и на третий идти во дворец. Парин обрадовался, так как аудиенции побаивался.

Дни тянулись один за другим. Кринк вытащил Парина в театр на пьесу о первом безымянном императоре. О нем осталось мало достоверных сведений, больше различных баек, так что он был личностью не менее легендарной, чем Великие боги. В итоге авторы пьесы пустились во все тяжкие. У них первый император оказался и лучшим полководцем, и великолепным магом, а ко всему этому еще и сердцеедом. Личность получилась слишком уж идеальной, а потому совершенно недостоверной. Но молодых людей пьеса развлекла.

В итоге так незаметно и подошел день аудиенции. Парин начал заметно волноваться. Кринк было предложил выпить всем вина покрепче, чтобы успокоить нервы, но Колин взглянул на него так, что маг сразу же снял свое предложение. Теперь, стоя снова перед входом во дворец, Парин жалел, что не выпил вина. Кубка два-три. Под ложечкой сосало, а ладони покрылись потом. Солдат у входа было сегодня больше, пять десятков гвардейцев. Парин назвался и сказал о цели аудиенции еще раз, и центурион отрядил двух солдат проводить их до зала малого совета Империи.

Путь занял около двадцати минут, им пришлось трижды проходить длинными галереями, соединявшими различные строения дворца. Наконец они вышли к позолоченным большим дверям, у которых дежурил еще десяток солдат из «Претория». Солдаты, приведшие их, ушли обратно, оставив под присмотром своих однополчан.

Здесь им пришлось подождать еще около десяти минут. Наконец одна створка отворилась. Выглянул старший квестор в мантии темно-фиолетового цвета.

– Адъютант претор-легата. – Он взглянул на Кринка и Колина. – Без сопровождающих.

Парин сглотнул вязкую слюну и вошел на негнущихся ногах в просторный зал. На возвышении у дальней стены стоял длинный стол. За ним сидели три человека. В центре сам Император, немного старше Парина, юноша с немного нервным красивым лицом. Впрочем, его внешность терялась в одежде, слишком дорогой и яркой, чтобы разглядеть за ней человека. Рядом, по правую руку, сидел одетый в не менее дорогой костюм человек с приятным лицом. Но цвета его костюма, более сдержанные и мягкие, скорее подчеркивали внешность человека, а не прятали ее. Левее Императора сидел в пурпурной мантии магистр Майна.

Вдоль стен стояло достаточно много людей. Десяток военных в форме легиона «Преторий», два-три десятка придворных, судя по одежде и поведению, аристократов и два десятка квесторов, половина из которых стояла за небольшими кафедрами, готовые вести запись.

Парин, бледный и немного трясущийся, вышел на центр зала и поклонился. К нему вышел один из старших квесторов, забрал свиток Амброзия и передал его человеку справа от Императора. Тот сорвал печать и зачитал обращение легата красивым уверенным голосом. После чего заговорил сам Император.

– Амброзий там совсем свихнулся? Он проиграл северянам, имея целый легион! Как это случилось?! И теперь мы должны слушать его мнение или мнение этого мальчишки? Ну и что, что его приблизил Ацелий, этот старик тоже уже давно сошел с ума!

Парин слушал со все возрастающей паникой, бледнея и не зная, что сказать. Но последние слова вывели его из ступора. Они будто бы сорвали с него оковы страха.

– Это не так! Мы проиграли из-за превосходящей тактики и подготовки войск северных королевств! Если бы не идеи претор-легата Ацелия и не грамотное руководство легата Амброзия, вместе с городом был потерян легион, как был потерян легион «Лев»!

– Все верно, Ваше Величество. Доклады говорят также и о том, что этот юноша проявил себя во время осады с лучшей стороны. Многие идеи, которые он сейчас так щедро присвоил претор-легату, принадлежали ему. Разработанная ими система обработки металла и создание новых портативных орудий послужит Империи долгие годы, приумножая нашу славу.

Император посмотрел на говорившего человека справа от себя с раздражением.

– Наш Голос готов вас защищать. Но я все равно считаю, что стоит поощрить тех, кто одержал победу! Пусть консулом станет наш добрый трибун Марций из легиона «Преторий». – Император взглянул на одного из военных в зале, и тот слегка поклонился. – О его назначении просил легат Левк. Марций давно служит в гвардии и не посрамит честь Империи, проиграв варварам с севера!

– Я думаю, лучше послушать людей более сведущих в военном искусстве, Ваше Величество, – тут же мягко, но решительно возразил Голос Императора. – Легат легиона «Преторий», Бохр, прошу высказать свое мнение.

Ветеран, стоявший из военных ближе всего к столу, прокашлялся и прокаркал хриплым, грубым голосом:

– Ацелий был костью в горле армии. Он пользовался своим влиянием на Вашего отца. Но он не был сумасшедшим. Он был тактическим гением. И если он сказал, что парнишка готов стать претор-легатом, то значит, он тоже гений.

Парин моргнул. Логика выступления от него немного ускользала, но вроде бы его похвалили. Или, по крайней мере, поддержали. Император хмурился, очевидно, тоже пытался понять, кто из этих «он» есть кто. Главное, это сбило его яростный настрой.

– О причинах разгрома легиона «Лев» и победы легиона «Цапля» мы уже беседовали с Вами ранее. И пришли к выводу, что легату Левку скорее повезло с рельефом местности и силами противника. Армия Аррана была в полтора раза меньше армии Герики. А если посчитать еще и баронские дружины, то меньше вдвое. В осаде и штурме Каллимара также принимали участие еще и войска Кимбера. Так что соотношение было еще хуже, чем у львов. Однако легат Амброзий смог вывести более двух третей легиона, а поставленный им командиром над отсеченной частью легиона кунгент Троям показал себя достойным командиром и честным человеком. Ныне он возглавляет корпус, созданный нами для защиты столицы от агрессии северян из Каллимара, и справляется корпус превосходно. – Голос повернулся к Парину. – Расскажите больше о ходе штурма, дабы Император смог принять окончательное решение.

Парин собрался с мыслями, прикрыв глаза, как во время построения планов в Каллимаре.

– По донесениям разведки, мы узнали о наличии у северян большого числа магов и маневренной легкой артиллерии. Помимо этого, их войска могли серьезно угрожать нашим магам, с помощью стрел для арбалетов из неизвестного сплава. Дабы предотвратить гибель магов Империи, претор-легат… – на мгновение Парин сбился. Не время для скромности. Теперь, увидев Марция, он понял, что назначение того на должность консула станет катастрофой. Этот человек не будет слушать никого. А думать будет только о своей карьере. – …При моем содействии разработал новые инструкции для магов трех Орденов, дабы получить преимущество над войсками Империи, сократив потери среди магов. Помимо этого, мной и мастером Арабринусом были разработаны новые печи для переплавки стали, которые позволяют получить изделия из литого металла, не уступающего по прочности закаленной стали. С их помощью мы произвели не уступающую, а в чем-то и превосходящую легкие пушки противника артиллерию.

– Слышали, «блохи»! – сказал кто-то из военных. Раздались тихие смешки.

– Именно. «Блохи». Пушки с базовыми характеристиками скорострельности гарпий, которые могут быть транспортированы силами четырех человек на нужный участок боя для нанесения максимального урона противнику. За раз можно уложить до пятидесяти северян. Пушки великолепно показали себя в условиях городского боя. Я уже разработал общие протоколы работы с «блохами» в центуриях, как базовых единицах полковой артиллерии.

Смех стих. Борх и еще пара ветеранов покивали, явно заинтересованные.

– «Блохи»? А мне нравится. Скачут по полю боя и могут больно укусить? – В Императоре проснулся какой-то детский восторг. В этот момент Парину показалось, что глава Империи даже младше него.

– Все верно, Ваше Величество. Название предложил претор-легат Ацелий. Что же касается штурма… – Парин на мгновение застыл, собираясь снова с мыслями. – Противником была использована неизвестная магия. Они с ее помощью уничтожили большую секцию стены и целую манипулу на ней. Погиб претор-легат Ацелий. Далее план битвы составлял я и готов понести ответственность.

– Ты руководил битвой? – Казалось, Император удивился.

– Нет, Ваше Величество. Руководил легат Амброзий. Однако он попросил меня составить план действий и принял его как основу обороны города.

– И этот старый вояка тебя послушался?

– Он знал репутацию претор-легата Ацелия. А тот поверил в меня. – У Парина при этих словах едва не выступили на глазах слезы. Это доверие к его способностям действительно много для него значило.

Император взглянул на свой Голос.

– Может быть, не только ему следует почаще прислушиваться к молодым. Хорошо. Мое решение таково. Ты, – он указал на Парина пальцем, – назначаешься претор-легатом. То, кто будет назначен консулом, мы решим сегодня вечером. На сегодня все свободны. Претор-легат, задержитесь.

Когда все, кроме Голоса Императора, покинули зал, Император будто бы сдулся. Он расслабился в кресле и опять стал выглядеть моложе своих лет. В двери заглянул слуга, и Император потребовал принести вино и закуски.

– Что ты стоишь там? Подойди. Садись на место этого придурка магистра!

Парин нерешительно замер около стола, но Голос Императора кивнул ему, и юноша сел рядом с Императором. В это время внесли подносы с едой и несколько кувшинов вина.

– Ешь, пей и рассказывай! – тут же немного капризным голосом потребовал Император.

– О чем, Ваше Величество? – поинтересовался Парин.

– О войне, конечно! – Император был явно возбужден. Он почти три часа выспрашивал у Парина подробности столкновений на севере. Сначала проигранный бой у Мрачного леса. Потом осада и штурм Каллимара. Интерес Императора был как порхающая бабочка, зато Голос спрашивал скупо и по существу. Большой интерес у обоих вызвал Убийца Богов. Когда с расспросами было закончено, а оба кувшина показывали дно, причем ни Парин, ни Голос Императора к вину почти не притронулись, Император заключил.

– Я выбрал. Ты будешь консулом северо-запада! Завтра же отправляйся, принимай войска и покажи там этим северянам!

Император вскинул кулак и помахал им почему-то в северо-восточном направлении.

– Я обсужу с нашим молодым консулом детали, Ваше Величество, а Вы можете пока отдохнуть.

Император покивал, позвал слугу и удалился. Еще один слуга заглянул в зал. Голос Императора попросил принести обед.

– Думаю, вас вряд ли устроят легкие закуски. Военные чаще всего требуют много еды. Как мне не знать, ведь я подписываю документы о поставках фуража!

Парин слабо улыбнулся.

– Прошу простить Императора. Он слегка увлекающаяся личность. Надеюсь, с возрастом это пройдет и он станет серьезнее. – Тон Голоса был немного извиняющимся.

Эта фраза вывела Парина из легкого оцепенения, в котором он пребывал после многочасового рассказа, заставила думать.

– Почему Вы меня поддержали?

– Зови меня Амадеусом. Я поддержал тебя, потому что слушаю людей. О тебе говорил Троям, о тебе говорит мнение Ацелия. Я не знал его лично, но опять же, послушав наших ветеранов, понял, что мнению претор-легата можно верить. – Голос поднял кубок, из которого до этого едва отпил. – За претор-легата Ацелия!

– Сегодня не понедельник, – машинально поправил его Парин. Потом сам отпил от своего полупустого кубка. Во время рассказа у него пару раз пересыхало горло.

– Что-что? – удивился Голос Императора.

Парин понял, что не в силах объяснить, и только покачал головой. Они почти час за поздним обедом проговорили с Амадеусом. Тот оказался очень интересным и располагающим к себе собеседником. В основном они обсуждали планы Парина на будущую компанию. Голос Императора не лез в детали, но спрашивал много и обстоятельно. Кажется, ответы Парина ему понравились.

– Позволь дать тебе совет. – Амадеус посмотрел на Парина. Тот кивнул, показывая, что внимательно слушает. – Не позволяй никому сесть себе на шею. Ни Левку, ни, тем более, Амброзию. Ты консул. Главный. Можешь решить все сам.

На этом Голос откланялся, оставив Парина одного за столом. Тот сразу же вышел из зала. У дверей скучали только двое солдат, Кринка и Колина нигде не было видно. Солдаты «Претория» отдали ему честь, чем немного смутили, и сказали, что его людей еще три часа назад отпустили в столовую. Сейчас за ними пошлют. Парин тут же попросил проводить к ним его самого. Солдат смутился, но кивнул и повел новоиспеченного консула по запутанным коридорам.

Интерлюдия VII. Кузнец

Неспешно патруль Высших пробирался по лесу. Дальняя разведка отправилась к Трансформе по приказу Смотрящего. Три Высших и двое Низших. Все они могли пройти через самую густую чащу бесшумно и почти не оставляя следов. Их группа только-только переправилась вброд через самый восточный рукав реки Край степей. До города ордена Трансформаторов оставалось чуть более трех дней пути через чащу леса. Края тут были дикие и слабо населенные. Разведчики не боялись встретить никого.

Тем сильнее их удивили звуки ритмичных ударов молотом по наковальне. Старший из пятерки поднял руку нехорошо улыбаясь. Двое других Высших тоже улыбались, надеясь, что вечером у них будет развлечение, ведь криков несчастного все равно никто в этом глухом крае не услышит. Низшие не улыбались, они принюхивались. Запах торфяного кокса и расплавленного металла немного нервировал их.

– Берем живым и по возможности в сознании, – сказал негромко старший, кивнув Низшим. Высшие, не дожидаясь приказа, достали стрелы с утяжеленными тупыми наконечниками и проверили тетиву на луках. Дыша спокойно и размеренно, группа прошла последние три десятка метров, подойдя к краю широкой опушки. Выходить из-под защиты деревьев не стали. Низшие разошлись в стороны, двигаясь вдоль края леса. Высшие наложили на луки стрелы, следя за каждым движением человека, стоявшего в центре поляны.

Незнакомец прекратил работать молотом и теперь был занят горном, массивной металлической конструкцией на основании из дикого камня с большими мехами из кожи. Жар стоял такой, что воздух вокруг него плясал как безумный. Справа от горна стоял просторный шалаш, сложенный из кленовых веток и еловых лап. Рядом с горном лежали грудой какие-то болванки и еще большая куча угля. Меха двигались сами, без помощи кузнеца. Он с обнаженным торсом держал клещами какую-то заготовку, ожидая, пока она достаточно нагреется. Внезапно незнакомец на секунду замер. Разведчики не видели этого, но он усмехнулся.

– Выходите, сучьи дети! – пророкотал мощный голос кузнеца.

– Мы дети Элипг, Матери Народов! – гордо ответил ему старший в группе Высших.

– Вот я и говорю, сучьи дети!

Гордые Высшие не могли проигнорировать оскорбления своей богини. Три стрелы сорвались и понеслись к своей цели. Но внезапно замерли, а потом ушли по обратной траектории, только летели они раза в три быстрее. Двое Высших слева и справа от командира группы упали, хватаясь за стрелы, вошедшие им в глаза оперением вперед. Теперь у обоих из правого глаза торчали короткие древки с наконечниками, делая их похожими на странные механизмы. Командир, которого смутили меха, двигающиеся сами по себе, после выстрела сделал шаг в сторону, что его почти спасло от собственной стрелы. Ему древко разорвало правую щеку.

Отплевывая кровь, он упал на траву под деревьями и не видел, как на кузнеца бросились Низшие. Одного кузнец встретил горизонтальным ударом заготовки, которую держал щипцами в левой руке. Это оказалось незавершенное широкое лезвие для секиры. Шкура Низшего не выдержала удара, заготовка вошла глубоко в его внутренности, только кровь зашипела на раскаленном металле. Второго Низшего сожгла яркая вспышка света. Горн потух.

Командир группы слабо застонал. Кузнец тут же повернулся к нему.

– А ты крепкий малый, мелкий сукин сын.

Высший хотел прокричать, чтобы кузнец не смел оскорблять богиню, но из-за порванной щеки голос не слушался его. Перекошенный рот издавал только невнятные хрипы. А потом это стало неважно, потому что на голову командира опустился тяжелый кузнечный молот.

– Слишком быстро они тут очутились. – Кузнец с беспокойством обернулся к своему горну. – Не успеваю. Но придется сниматься и двигаться к Майну.

Кровь на молоте начала стремительно испаряться, так как боек раскалился добела, а потом и еще ярче.

Интерлюдия VIII. Новые боги

Эпоха Богов

Корал сидела в темноте и тишине. Это стало ее спасением. Ритуалом, помогающим сохранить рассудок. Странно, но у других новоиспеченных богов не было таких проблем. Ну или они сами о них не догадывались. Либо же они еще не до конца освоились с Семенем Хаоса. А Нургрим… Когда она спросила его, как он справляется со сменами настроения, тот ответил просто – никак. Его все устраивало. Он использовал Семя каждый день, ощущая бодрость и приподнятое настроение, что полностью устраивало темнокожего бога. Корал так не могла. Радость от касания Семени искажала ее восприятие и мысли. Как и депрессия от долгих перерывов в использовании магии. А для нее разум был всем. Она не могла от него отказаться. Позволить чему бы то ни было его исказить.

Постепенно она нашла решение. Старалась использовать Семя раз в полутора суток, а потом уходила в темную комнату на двенадцать часов. Тут, медитируя в темноте, она избавлялась от лишних эмоций. И потом целые сутки могла быть уверена, что принимает правильные решения. Точнее, что принимает их сама, без искажений, вносимых Семенем Хаоса. Поэтому она всегда использовала магию по незначительному поводу перед Советами с Императором и другими богами. Малый императорский Совет, всего на шесть человек. Именно они руководили самыми важными решениями в Империи. Вернее, в том, что от нее осталось. Правда, Альмерин стремительно собирал земли, заявившие о своей независимости после смерти Одина. Одних он подкупал, другим угрожал, против третьих плел интриги. И только в крайнем случае применял силу.

Корал признавала, что он был хорошим правителем. Когда не заигрывался в свои интриги. Часто он терял эффективность и начинал плести заговор только для того, чтобы держать всех в тонусе. В напряжении. Сам Альмерин заявлял, что так все лучше работают. Но Корал казалось это неправильным. Ведь любая интрига, затеянная Императором, рано или поздно оборачивалась кровью и смертями. Иногда голову теряли благородные или магистры городов. Иногда сотни простых людей. Реже тысячи. Но за последние десять лет, вернув половину провинций Империи под единую власть, Альмерин убил своими интригами куда больше людей, чем сожгла Корал несчастных, болеющих от яда Пустоши.

Забавно, что Альмерин не считал себя ответственным в этих смертях. Вроде как если убить десятки тысяч человек чужими руками, то остаешься ни при чем. А если сжечь лично несколько тысяч обреченных на долгие муки, то превращаешься в чудовище. Ведь убил сам. Это порой забавляло Корал, а иногда бесило. В зависимости от того, как давно она касалась Семени Хаоса.

Но стоило признать, Корал и Альмерин хорошо дополняли друг друга. Только она спорила с Императором. Заставляла взглянуть на неприглядную правду. Она раздражала его, но при этом Альмерин и ценил ее. Он понимал, что без этой правды он сам станет жертвой чьей-нибудь интриги. Рано или поздно найдется тот, кто играет лучше.

Стоило отметить и помощников Альмерина, хоть Корал их и не любила, еще со свержения Владыки. Элипг была идеальным секретарем, внимательная и аккуратная. Ее чиновники были такие же и отличались огромной преданностью своей госпоже. Порой почти фанатизмом. Это, а еще властность этой молодой богини отталкивало Корал. Ей все время казалось, что это сочетание доведет их до большой беды.

Илаим был идеальным шпионом и диверсантом. Он обожал театр, иногда играл сам. И получалось у него отлично. С помощью Корал ему удавалось даже менять время от времени свое обличье, часто становясь кем-то кого никто не знал. Реже, но эффективно он даже выдавал себя за других людей, если имел возможность до этого наблюдать за ними длительное время. Эти таланты делали его очень полезным для Альмерина, который с радостью использовал шпионские таланты Илаима в своих интригах. Вот только порой Корал начинало казаться, что Илаим все больше теряет свою настоящую личность, продолжая даже завершив задание вести себя так, как вел человек, лицо которого он все еще носил. Он слишком хорошо играл, слишком был… артистом.

И, конечно же, был Тремор. Гордый, самовлюбленный. Он ненавидел Корал и боялся ее, после того как она ударила его электричеством в день смерти Одина. Пока страх был сильнее ненависти, но надолго ли? Корал сильно удивилась, узнав, что он стал часто использовать электричество, возводя молнии, которые теперь мог призвать, в ранг какого-то религиозного откровения о своей силе и чистоте. Если Элипг была идеальным министром и главой чиновников, а Илаим шпионом и диверсантом, то в Треморе Альмерин видел лидера армии.

Вот только легионы не спешили идти за Тремором. Несмотря на его стать, приятную внешность, ямочку на подбородке и пафосные речи. Скорее он производил впечатление на аристократию, особенно на вдовых престарелых графинь. Корал видела, что Альмерин уже смирился с этим и готов переложить на Тремора контакты с высшим дворянством. Правда, сам разряженный петух все еще верил в то, что он непревзойденный боец, а потому прирожденный солдат.

Один Нургрим был свободен как ветер. Все уже поняли, что он бесполезен в устройстве государственных дел. И хотя он оставался самым близким другом Корал, порой полукровка ее страшно раздражал. Даже в моменты, когда она только что использовала Семя Хаоса. Саму Корал Альмерин пока не трогал. Большая часть новой религии, которую насаждал Император, была основана на них двоих, как ближайших учениках Владыки. Вот только их внимания работа церкви не требовала. Священники, подкормленные Альмерином, справлялись сами.

Поэтому уже несколько лет после решения проблемы Пустоши Корал была занята попытками хоть как-то восстановить Академию Одина. Она собрала заново всех выживших ученых, работавших с Владыкой. Редкие счастливчики разъехались на момент катастрофы в Капитуле по другим городам Империи. Еще были те, кто ранее уехал преподавать в местных академиях. Владыка требовал, чтобы хотя бы малые академии были образованы во всех мало-мальски крупных городах.

Теперь Корал собрала их всех и начала давать задания, курировать работу исследователей, немного обучать сама. В общем, старалась не потерять главное детище Одина по мере своих сил. Правда, тем, кто еще не работал с Семенем Хаоса, она пока не разрешала связывать себя с ним. Слишком свежа была память о произошедшем в бывшей столице. Один слишком уверенный в себе новичок, заигрывающий с силами, которых не понимает, может легко создать новую Пустошь. Кажется, Корал действительно понимала теперь слова Владыки о том, что Семя Хаоса рано или поздно обязательно разрушит мир. Такова его природа.

Глубоко вздохнув, Корал собралась с мыслями и вышла из маленькой комнаты, почти чулана, в которой провела несколько часов до Совета. У входа на маленьком переносном кресле, устланном мягкими подушками, ее ждал Император. Альмерин немного располнел за время, прошедшее после переворота. Но оставался довольно приятным мужчиной, голос которого все так же вызывал трепет у окружающих.

– Корал, нам нужно переговорить до Совета. – Альмерин жестом приказал слугам, сопровождающим его, убрать кресло и подушки. Как только они удалились, он сказал негромко: – Я запланировал на сегодня один спектакль. Тебя он не проведет, но на других должен оказать некоторое впечатление. Не буду вдаваться в детали, ты и так поймешь, в чем наша выгода и чем ты можешь помочь мне.

Корал молча кивнула. Если Альмерин считает, что она поймет все сама, то и не о чем спрашивать. До зала Совета они дошли в тишине. Богиня и Император научились уважать друг друга, ценить взаимопомощь, но не были друзьями.

Войдя в зал, Корал направилась к Нургриму, сидящему у самой дальней стенки и рассматривающему потолок. Альмерина сразу догнала Элипг, начав что-то говорить ему своим строгим тоном. Она всегда будто бы отчитывала нерадивых учеников.

– Привет, как дела? – Корал положила ладонь на плечо друга. Нургрим сразу оживился, ответив ей белозубой улыбкой.

– Отлично! Альмерин наконец разрешил мне возглавить экспедицию в край Великих Степей! Может быть, мне удастся пройти по нему и доказать предположение Владыки о том, что за степями сокрыт западный континент!

Его неприкрытая радость обрадовала Корал. Она знала, как Нургрим не любит сидеть на одном месте. Он был хорошим ученым, но более всего любил географию. И грезил о дальних экспедициях. С другой стороны, в ней шевельнулось легкое недовольство. Отчасти Альмерин лишал ее поддержки друга на долгие месяцы. Может быть, он что-то задумал на это время?

Будь это кто-то другой, Корал бы решила, что он просто избавляется от присутствия бесполезного бога. Но вот только у Альмерина не могло все быть так просто, он обожал плодить сложности на пустом месте.

– Не слышал, о чем Альмерин хочет поговорить сегодня?

– Император, Корал. Его теперь редко зовут по имени.

– Не для нас. Мы же боги, в конце концов! – Ее улыбка была довольно жалкой. Впрочем, Нургрим ответил тоже не очень-то веселой усмешкой. Их обоих новая роль тяготила.

– Друзья мои! – Альмерин жестом попросил слуг выйти и начал совет. – Ни для кого не секрет, что город Ильмарин, несмотря на все уговоры и присоединение к Империи Пирама, отказался на все наши жесты доброй воли.

– Даже на то, что Илаим выдал себя за сына магистра города и поднял там мятеж? – не выдержала Корал.

– Дорогая Корал, это был не мятеж. Это было поддержание свободной воли народа, желающего вернуться в лоно Империи! Они выступили как истинные патриоты…

– И были обезглавлены на главной площади города. Альмерин, мы не дети. Оставь свой пафос и патетику за дверьми зала. Мы высший Совет и должны говорить по существу, – снова вмешалась Корал.

– Признаю правоту Матери Милосердия, – сухо произнесла Элипг. Она звала Корал только по этому глупому титулу, чтобы позлить. Впрочем, любовь Альмерина к длинным пустым речам ее тоже порядком раздражала.

– Хорошо, дорогие мои. Просто нужно же мне готовить речи для палаты Дворян, – беззлобно ответил Император.

– Готовь перед зеркалом, – тут же влез в разговор Тремор. – Если оно, конечно, не трескается от твоей гордыни.

– Думаешь, во дворце есть зеркала, которые не треснули раньше от твоей? – спросил с шалой улыбкой Илаим, все еще носящий лицо сына магистра Ильмарина. И, видимо, перенявший на время его буйный характер.

Корал хлопнула в ладоши, добавив немного тепла. Раздался подобный грому хлопок.

– Если я захочу посмотреть на мартышек, то пойду в южный цирк. К делу, Альмерин. – Завтра она будет сожалеть, что сегодня лишний раз коснулась Семени Хаоса, но шутки во время Совета ее слишком раздражали.

– К делу, господа. Пришло время более жесткого решения проблемы, чем я бы хотел. Необходимо послать войска.

Тут же встал Тремор.

– Я готов возглавить легион!

В этот момент дверь распахнулась. Вошла высокая женщина в полном доспехе, украшенном то ли змеиной, то ли драконьей чешуей. Ее рыжие волосы были заплетены в недлинную косичку, оставляя открытым не очень красивое лицо с ярко-зелеными глазами.

– Легион поведу я. – Голос у нее был хрипловатый, спокойный, уверенный. Он понравился Корал. Видимо, это тот сюрприз, о котором говорил Альмерин. Без его ведома в зал бы никого не допустили. Да и момент, выбранный для появления… Видимо, Тремор все-таки будет смещен с поста лидера армии и возглавит палату Дворян.

– Что это за уродина и кто ее сюда впустил? – едко бросил Тремор.

Рыжая даже не повела бровью, отвечая все так же спокойно.

– Косария. Я вождь двух сотен рыцарей-наемников и готова возглавить поход на Ильмарин. Легион последует за мной и моими Рыцарями Драконами!

– Легион не последует за женщиной! Какой солдат примет командование косорукой бабы, не умеющей сражаться?! – тут же взвился Тремор.

Вот теперь в зеленых глазах вспыхнуло пламя. Настоящее. Алое. Цвета Семени Хаоса. Женщина была магом, и неплохим. Корал выдохнула носом воздух. Похоже, Альмерину повезло найти действительно ценный кадр в армию.

Меж тем Косария неспешно сняла левую латную перчатку. А потом швырнула ее прямо в лицо Тремора. Тот от неожиданности даже не воспользовался Семенем. Тяжелая металлическая рукавица ударила прямо в переносицу с тошнотворным звуком. На пол зала, выложенный белоснежным мрамором, закапала алая кровь.

Тремор взвился в воздух, призвав Семя. Втянул все доступное ему тепло и уже хотел призвать молнию. Корал почувствовала ее, а потому вмешалась, резко дернув Семя бога на себя. Тот рухнул на пол, взвыв от бессилия и боли. Альмерин кивнул Корал, показывая, что она поняла происходящее правильно, а потом поднялся со своего места.

– Тремор, тебя вызвали на честный поединок. Клинки, никакого Семени. Облачись в броню и бейся.

– Этот трус будет слишком долго одеваться, – отчеканила Косария, рванув ремешок доспеха. Всего через полминуты она осталась в длинной хлопковой рубахе и тонких бриджах. Взяла в руки длинный меч.

– Возьми мой клинок, он больше подходит для дуэли! – вскочил с места Илаим все с той же шалой улыбкой. Абсолютно для него несвойственной. В очередной раз Корал подумала, что он слишком вживается в чужие жизни. – Для такой красавицы не жалко!

Зеленые глаза снова полыхнули яростью, но тонкий дуэльный клинок Косария приняла. Любопытно, она не обиделась на «уродину» Тремора, зато явно разозлилась, когда похвалили ее внешность. Эта рыжая нравилась Корал все больше.

– Поединок идет, пока один из вас может продолжать бой. Победивший поведет легион! – объявил своим хорошо поставленным голосом Альмерин.

Он точно что-то знает о ней. Скорее всего, видел, как та сражается. Альмерин мог заиграться в интриги, но редко шел на неоправданный риск.

Тремор взял свой дуэльный меч. Они стали модными среди аристократии в последние двадцать-тридцать лет. Узкие, длинные, которыми было неудобно рубить, но способные проткнуть человека насквозь. Как и многие другие вещи в Империи, мода на дуэльные клинки пошла от Одина.

Дождавшись, пока Тремор займет позицию, Косария атаковала. Корал не была особо знакома с фехтованием, но видела сразу, что рыжая быстрее, точнее и сильнее. Последнее было удивительно особенно, ведь Тремор был все равно на половину головы выше и куда шире в плечах. Однако Косария легко отбивала любые выпады и атаковала сама. Поединок увлек Корал настолько, что она чуть не пропустила его окончание.

Косария ударила еще быстрее, чем до этого, задев тремя последовательными выпадами сначала предплечье правой руки Тремора, затем плечо и наконец горло. Кончик клинка остановился в долях миллиметра от кожи бога, шипящего от боли. В глазах Тремора заплясали молнии, и Корал поднялась с своего места. Тот сразу поник.

– Дальнейшие комментарии излишни, я думаю, – довольно заметил Император.

– Но как быть с магией?! Я могу разить врагов молниями! – Тремор явно хватался за соломинку.

– Зато у меня есть это! – На левой руке Косарии расцвел алый цветок пламени, который она поднесла прямо к носу удивленного бога. Тремор отшатнулся, упав на пол. Рыжая подняла руку выше, так, что в зале заплясали тени от ее огня, несмотря на солнечный день.

Пламя погасло. Корал оценила температуру воздуха вокруг Косарии. Неплохо. Она сделала бы лучше, но другие боги из этого объема тепла едва ли выдавили бы небольшой язычок пламени. Огонь был очень сложен для освоения, так как был не просто теплом, но особым состоянием вещества.

Корал вышла к Косарии. Та была выше, но не намного.

– Кто учил тебя огню?

– Никто, – был короткий ответ.

– Врешь. Для такого пламени необходимо знать свойства плазмы. Ты не могла освоить его сама.

– Свойства чего? – Косария была искренне удивлена. Корал нахмурилась. Если огонь превышает яркость свечи, то он всегда связан с созданием плазмы. Загадочного нового состояния вещества, о котором писал Владыка в своих заметках. Причем для того, чтобы сделать много огня из ограниченного объема теплоты, необходимо было знать очень много о плазме. Например, как она реагирует на присутствие рядом мощных магнитов. Корал отдавала себе отчет, что сама не очень хорошо разбирается в этой теме. А тут какая-то самоучка демонстрирует такие умения?

– Как ты вызываешь огонь?

– Огонь всегда в моей крови. Он мое дыхание. Надо только разозлиться и представить, что мои эмоции – пламя, – был ответ озадаченной Косарии.

Корал помолчала, обдумывая ответ.

– У тебя удивительный талант. Когда завершишь свой поход, я бы хотела тебя обучать. Ты бы стала отличной богиней пламени и ярости.

За спиной раздались сдержанные аплодисменты. Это был Альмерин.

– Отличная идея, дорогая Корал. Косария будет замечательным пополнением в нашу дружную компанию богов. Она будет лидером легиона. И да не выживут враги Империи в ее дыхании дракона!

Корал кивнула ему и вышла из зала. Ей было необходимо подумать. Случай Косарии показал, что они очень мало знают о Семени Хаоса. Преступно мало для тех, кто может вызвать еще одну Пустошь.

Глава 4. Кари. Как приручить единорога

Кари с опаской шла по улицам Майна. До этого она никогда не бывала в столице, и не хотела бы тут остаться. Слишком уж тут было людно. Даже сейчас, когда на город опустился вечерний сумрак, усугубившийся легким туманом.

До Ира от Капитула Кари добралась без всяких проблем. Еды едва хватило, но она шла быстро и строго на север, пока не вышла с территории Пустоши. Когда-то граница Пустоши была более заметна, сейчас же последний десяток километров Пустоши мало отличались от остального мира. Здесь снова была обычная почва, а с ней вместе вернулись трава, деревья, птицы и живность. Правда, охотиться здесь Кари бы не рискнула. Для нее оставалось загадкой, почему вся территория Пустоши покрыта пылью и песком, а не плодородной почвой. Ведь на той же широте западнее и восточнее люди собирают по два богатых урожая в год.

Подходя к Иру, Кари сильно волновалась. Она понимала, что Килан точно пойдет к Кальциуму по единственному известному ему маршруту. Но все равно у него много знакомых контрабандистов, и кто знает, вдруг он предупредил их, что она из этого маршрута вернуться не должна. Но деваться было некуда, припасов было мало, денег тоже. Кари зашла на восточный рынок и купила там два жареных пирожка с мясом. Потом напилась прямо из городского фонтана. Все же вода за несколько недель во фляге успела сильно застояться, а проточная была куда вкуснее.

Минут пятнадцать Кари просидела на бортике фонтана отдыхая и поглядывая по сторонам. Но ей никто не заинтересовался. Она прошлась по паре мрачных подворотен, держа руки на ножах, скрытых в поясе. Но и тут неприятностей не последовало. Девушка немного расслабилась и вернулась на рынок. Нужно было купить гостинцев своим двоюродным братьям и маленькой сестрице. Кари долго ходила по рынку, купив наконец два небольших деревянных меча и тряпочную куклу-лошадку, так похожую на Шайли. Питомица с ней в город не пошла, оставшись за городом плескаться в спокойном здесь Меридиане.

С подарками Кари вышла на центральную улицу города, на всякий случай еще немного попетляла, проверяя слежку. Все было спокойно. Наконец, она уже сильно после полудня вышла ко знакомому дому. У отца был дом в Кальциуме, где он в основном вел дела. В Ире он жилье покупать не стал, хоть и сделал пару тайников с припасами, потому что тут жила сестра его жены, тетя Кари. Тетя не очень любила их семью, но мирилась с тем, что ее дети души не чаяли в девушке.

Кари не стала стучать в калитку, а, обойдя дом, перелезла через забор. Тетя Линет как раз вешала белье во дворе.

– Тетя? – тихо проговорила Кари. Женщина подскочила от неожиданности, уронив часть вещей. Потом увидела, кто ее звал.

– Кари, чертовка! Ты меня так до смерти напугаешь! – Они обнялись. – Ты надолго?

Кари помотала головой.

– Заберу только часть вещей. Где мальчишки?

– У реки, подождешь их?

Кари подумала, но снова покачала головой. Она и так рискует навлечь на них беду.

– Передайте им, пожалуйста, – она протянула игрушки. – А Малин дома?

– Да, я ее просила перебрать крупу.

– Хорошо, я ей помогу.

– Даже не думай! За тобой потом все придется делать заново! – тут же возмутилась тетушка Линет.

Кари зашла в просторный дом. От общей комнаты почти без мебели, но с большим камином вели четыре двери. Одна на кухоньку и три в меньшие комнаты. Из кухни доносилось пение девочки. Кари проигнорировала его и прошла в самую дальнюю комнату. Когда-то это была комната ее мамы. Кари выросла в ней. Когда-то очень-очень давно. Теперь тут жила маленькая Малин. Кари аккуратно встала на кроватку и отодвинула одну из досок под потолком. Достала кошелек и сунула в карман. Потом достала еще один, потолще. Его она иголкой, взятой тут же, быстро пришила изнутри ко дну своей сумки. Кошелек был так туго набит, что не звякнул.

После этого Кари пошла на кухню, тихо прокравшись к девочке, поющей над кучей перловой крупы. Когда Кари почти дышала Малин в затылок, она начала подпевать. Девочка с улыбкой обернулась и обняла ее.

– Поешь ты ужасно! – прошептала Малин ей на ухо.

Кари почти полчаса играла с ней в ее игры, подарила куклу и начала собираться. На выходе столкнулась с тетей. Молча отсчитала из кошелька три таланта и отдала тете остальное. Та посмотрела на Кари внимательно.

– Уходишь?

– Да. Попробую найти родню отца в Майне.

– Давно пора. Пустошь погубила твоих родителей. Погубила бы и тебя. Храни тебя Один, девочка.

Тетя поцеловала Кари в лоб и отпустила. Сморгнув слезы, она навсегда оставила дом, где выросла.

До Майна Кари добралась быстро. Всего за один талант ее взяли пассажиром в идущий к столице торговый караван. Ехала она на открытой телеге, прямо на сваленных там кожах. Запах был не очень, зато мягко. Тут же в кожах пряталась Шайли, лишь иногда щелкая, чтобы Кари дала ей кусочек чего-нибудь вкусного. Солнце, несмотря на приход осени, припекало хорошо, правда, Кари то и дело чувствовала небольшой озноб. Будто бы сидит под легким сквозняком.

В город она вошла вместе с караваном, что избавило ее от нужды давать взятку на Мозолистом мосту или у городских ворот. Правда, дальше дела пошли хуже. Отец объяснял ей, как найти лавку бабушки и дедушки. Вот только ориентиров, которые он ей дал, уже не было. Она попробовала поспрашивать дорогу, но и тут ее ждало разочарование. Никто из встреченных людей не слышал о них. Или она спрашивала не в том районе, или они давно уже переехали, или умерли. Впрочем, это не отменяло того факта, что в Майне ей теперь делать нечего. Надо переночевать, а завтра ехать дальше. К Герне.

Вот только Кари заплутала в улочках совершенно незнакомого города. Ей казалось, что она держит путь к окраинам, но оказалась прямо перед императорским дворцом. Огромная мешанина зданий, собранных в единый комплекс, нависала над ней, делала ее еще меньше. Будто бы Кари снова стала маленькой девочкой. Вокруг тек пестрый поток людей. Дворец не то место, которое пустеет сразу с приходом сумерек. Люди спешили, общались между собой, ели на ходу. Многоногое, многорукое и многоголосое чудище, торопящееся сожрать душу девушки. Кари негромко заскулила. В руку ей ткнулся влажный нос. Шайли почувствовала, что хозяйке плохо, и прилетела!

К Кари вернулась часть самообладания, и она тут же нырнула в темный переулок, скрываясь от толпы. По переулку она пошла в сторону от дворца. Туман и темнота сгущались, делая высокие стены еще более мрачными. Правда, Кари тут было уютнее, чем на центральных улицах. Еще уютнее было бы в Пустоши, но об этом мечтать не приходилось. Шайли осталась рядом, летя на высоте плеча девушки прямо за ней.

Впереди показались трое незнакомцев. Один из них, идущий справа, был какой-то странный. Пугающий. Кари решила спрятаться в темном ответвлении переулка, нырнула туда. И столкнулась с человеком на голову выше нее, держащего в правой руке длинный кинжал, длиной чуть ли не с локоть Кари. Она даже не успела испугаться, действуя машинально. Левый керамбит, взятый обратным хватом, порезал запястье, вынуждая противника выронить кинжал. Разворот через правое плечо – и правый керамбит прямым хватом режет сбоку от правого колена, опрокидывая незнакомца. Кари отскочила обратно в переулок. Ее нашли люди Килана?!

Из второй ниши, где скрывалась калитка во двор одного из домов, вышел еще один человек с ножом в правой руке. Левую он держал за спиной. Из-за этого Кари сразу бросилась в сторону, перекатившись через плечо. Над ней пролетела метательная звездочка. Мерзкая штука, привезенная недавно из Арима. Хуже метательного ножа. Вспомнив о них, Кари метнула тот, что закрепила на левом предплечье в рукаве. Не очень удачно, попав человеку с ножом только в левое плечо.

Кари обернулась, пока он отвлекся. Тройка должна была уже добраться до нее. Но те, услышав шум, остановились. Одного взгляда на их удивленные лица хватило, чтобы понять, что они просто попали под горячую руку. Сзади на них надвигались пять теней.

– Сзади! – крикнула Кари.

И повернулась обратно к раненому. Вот только у него появилась компания. Еще трое здоровенных парней. Кари отступила вглубь переулка, к тем троим, которых она увидела первыми. На нее надвигались четыре высокие тени с оружием в руках. Сзади еще пятеро, а их всего четверо. Только сейчас Кари разглядела, что у одного из них нет правой руки. Здорово!

Тут тот из них, что вызвал беспокойство Кари, вдруг гаркнул:

– Закройте глаза и на землю.

Кари почувствовала что-то чуждое. И сразу же рухнула на землю, прикрыв руками голову. Раздался оглушительный гром, что-то сверкнуло. И Кари догадалась, что этот человек – маг. Когда все стихло, Кари вскочила на ноги. Маг уже достал свой гладиус. Однорукий тоже достал оружие, держа короткий меч в левой руке. Шансы примерно сравнялись. В той стороне, откуда прибежала Кари, на ногах остался только раненый, который держался за спинами товарищей. С другой стороны узкой улицы остались на ногах двое. И они покачивались, явно оглушенные. Действовать нужно было быстро. Убрав левый керамбит, правым Кари рассекла горло раненого бандита, заодно достав свой метательный нож из его плеча. Один из лежавших на земле людей зашевелился, и Кари тут же нагнулась и воткнула метательный нож ему под подбородок и резко подняла клинок. Бандит булькнул и перестал шевелиться.

Боль пронзила ее бедро. Это очнулся еще один бандит. Кари вслепую отмахнулась керамбитом. И привалилась к стене. К счастью, нож нападавшего прошел мимо кости. Бросив метательный нож в лицо нападавшего, Кари достала второй керамбит и нанесла двумя клинками серию быстрых хаотичных ударов. Скорее для того, чтобы отвлечь его и нанести как можно больше неглубоких кровоточащих ран. Вот только, забывшись, она оперлась на левую ногу, которая тут же подогнулась. Кари не удержалась на ногах и упала. Нападавший уже занес свой нож, но тут ему в печень ударил меч однорукого.

Судя по окровавленной одежде, он сам был ранен в правое плечо, чуть выше обрубка руки. Но на ногах держался сносно.

– Как ты? – сдавленно произнес ее спаситель, хватая ртом воздух.

– В той норе был еще один. Я ему порезала запястье и коленное сухожилие.

Однорукий кивнул и скрылся в тени. Оттуда раздалось невнятное бормотание, а потом свист клинка и сдавленный крик. К Кари подошел спутник мага и однорукого. Тоже вооруженный коротким имперским клинком, с длинным худым лицом, по которому сложно было определить возраст. Но точно старше спутников.

– Я посмотрю? – Кари кивнула, и добавил: – Кость не задел. Просто перетяни.

Человек посмотрел на нее очень печальными серыми глазами и, оторвав край рукава своей рубахи, перетянул бедро девушки чуть выше раны. Не так плотно, чтобы совсем остановить ток крови, но достаточно, чтобы не истечь ей. Он явно понимал кое-что в лекарском деле.

– Нужно будет зашивать.

Сзади к ним подошли маг и однорукий.

– Наша гостиница недалеко, пойдем с нами. Колин, найди врача, мы с Кринком донесем ее.

Оба спутника кивнули. Странно, у этого однорукого в подчинении были и более опытный солдат и маг. Кто он такой? К тому же он даже не спросил ее мнения!

– Разберусь сама.

Тот посмотрел на нее спокойно и серьезно.

– Ты не стоишь на ногах. Мы рады помочь тебе, ведь без предупреждения они бы нас пошинковали вмиг в капусту.

Ветеран, которого он назвал Колином, уже ушел. Маг рассматривал ее с любопытством. А вот однорукий смотрел мимо нее.

– А это что за животное? – спросил он в крайнем удивлении.

Девушка обернулась и увидела Шайли за своей спиной. Впервые в жизни ее заметил кто-то кроме Кари!

* * *

В трактире, что занимала эта троица, свободных комнат не было. Но Парин, как назвался однорукий, настоял, чтобы она заняла его комнату. А он поживет с Кринком. Кари совсем запуталась. Если он командир, то почему не приказал разделить комнату своим подчиненным? А если командует маг, то почему он так легко слушался приказов этого однорукого? И как, во имя всех богов, они увидели Шайли?! Сейчас ее питомица пряталась в одеялах. Когда она поняла, что ее видит не только Кари, у бедняжки чуть не случился припадок. Девушка едва смогла ее успокоить.

Трактир и правда был недалеко от переулка, где на нее готовилась засада. Но Кари, разумеется, не сказала им, что это она виновница всех бед. Это было не очень хорошо, но ей и правда была нужна их помощь. Раненая, в незнакомом городе, сама она могла бы и не справиться. Хотя надеяться на кого-то, кроме себя, отца или Шайли, было ей крайне непривычно.

Лекарь, которого нашел Колин, зашил ее рану и рану Парина. Юноша, по сути, вообще отделался легко. Крови потерял не так много, как Кари, к тому же рука и так не действовала. А вот что делать ей, с учетом того, что врач сказал, что скоро начнется лихорадка и минимум два дня на ногу лучше не наступать, она не знала.

В дверь вежливо постучали. Кари быстро поправила полотенце, так чтобы скрыть расплетенные после мытья волосы, и шикнула на Шайли.

– Заходите.

Зашли маг и однорукий. Кринк нес поднос, прикрытый полотенцем. Он поставил его на маленькую тумбочку у кровати.

– Лучше я поговорю с ней один, – мягко, чтобы не обидеть Кринка, сказал Парин. Тот только хмыкнул и вышел.

Парин немного неловко, одной рукой придвинул стул к кровати и снял полотенце. Под ним были несколько кусков жаренного на вертеле мяса, тушеные овощи, квашеная капуста и репа, маленькое блюдце меда и чайник. Кари принюхалась. Это был настоящий чай!

– Этот напиток называется чай, редкость на севере. Но тут его относительно легко достать, – начал было Парин.

– Знаю. Отец порой вел дела и с аримцами тоже. – Кари засунула в рот кусок колотого сахара, который лежал рядом с чайником, и налила в небольшую чашечку чай. Вдохнула аромат и прикрыла глаза. Как-то так получилось, что со смерти отца она не пила нормальный чай.

– Хм. Хорошо. – Парин тоже взял кусочек сахара, но есть не стал. А положил около кучи одеял на кровати.

Те задрожали, и показался бархатистый нос Шайли. Аккуратно единорог-пегас выбралась из укрытия и начала есть сахар, больше облизывая его шершавым языком, чем откусывая куски.

– Сахар исчезает, – негромко и удивленно сказал Парин. Теперь, при свете, Кари видела, что он, пожалуй, ее ровесник.

– Она любит сладкое.

Когда Шайли доела сахар и немного отошла в сторону, Парин протянул руку и что-то взял с кровати.

– Я его не вижу, но сахар у меня в руке.

Как только он это сказал, Кари увидела в его пальцах кусок сахара. Ее голова дико разболелась, так что она застонала. А Шайли, дрожа, спряталась за ее спиной.

– Извини, милая, я не хотел тебя обидеть! Больше так не буду! – частил Парин, привстав со стула.

Кари уже хотела возмутиться тому, что она ему никакая не милая, когда поняла, что он обращается к Шайли. Это немного успокоило девушку, и боль почти сразу прошла. Так же быстро, как и появилась.

– Пожалуйста, не делай так больше, – жалобно протянула она.

– Конечно. Извини. Я не хотел вас пугать. Просто вы очень необычные!

Парин замолк. Пауза начала затягиваться. Чтобы хоть немного избежать неловкости, Кари взяла кусок мяса и репку.

– Ты хотел поговорить, о чем-то?

– Честно говоря, о ней и о тебе. – Парин запнулся. – Я не хочу давить. Или лезть не в свое дело. Но завтра мы должны будем выйти из города и отправиться на северо-запад.

Парин немного помолчал, подбирая слова. Потом продолжил.

– Еще раз подчеркну, я не хочу тебя к чему-то подталкивать. Но мы обязаны тебе. Если ты против, мы оставим тебе немного денег и оплатим комнату еще на три дня.

Он снова сбился.

– Но если ты захочешь, то можешь присоединиться к нам. Мы направимся в Герну. Если тебе по пути… то… ну… мы могли бы нанять повозку для тебя. И для Кринка. Он очень много жалуется, когда сбивает ноги.

Парин пробормотал что-то еще, но совсем тихо. А Кари задумалась. Она не очень любила быть кому-то обязанной, но с учетом нападения нужно было как можно быстрее скрыться из города. А тут удача будто бы сама дала ей козырную карту!

– Мне как раз и нужно в Герну. А деньги не проблема. У меня с собой есть пятнадцать талантов на путешествие, так что можем взять хоть по повозке каждому.

Парин удивился. И она поняла, что пятнадцать талантов – сумма куда большая, чем может иметь девушка, выглядящая как Кари. Но что-то исправлять было поздно. Да и не нужно. Парин радостно рассмеялся.

– Это ни к чему, нас за городом ждет еще пятнадцать легионеров, а Голос Императора обещал еще выделить десяток из корпуса Зари и десяток гвардейцев из «Претория».

На сей раз удивление едва сдержала Кари. Да кто он такой, если ему подчиняется маг и сопровождает три десятка солдат? Сынок Императора? С другой стороны, пока с ней такой эскорт, нечего бояться людей Килана. Она радостно кивнула.

– Отлично! Значит, договорились.

Вот только от ее резкого движения полотенце с головы упало, открыв юноше густую волну еще влажных темно-рыжих волос. Парин замер, открыв рот от удивления.

– Ну вот. По законам моей родины ты теперь обязан на мне жениться!

Парин очень густо покраснел. А Кари рассмеялась. До этого у нее такой искренний смех бывал только в обществе отца и Шайли.

– Шучу. Мои бабушка и дедушка, конечно, уроженцы Великой Степи, но я не столь чту их древние законы.

– А что за законы?

– Обычно девушки до замужества ходят только с одной прической – с десятью косичками. Незаплетенные волосы их могут видеть только члены семьи, ну и жених во время… обряда замужества.

На сей раз покраснела и она.

– Красивый обычай. Ты едешь к отцу?

– Нет. Он умер больше года назад. Я хотела тут найти бабушку и дедушку. Но не нашла. А так, я бы хотела вернуться в Степи.

– Там красиво? – поинтересовался Парин.

Кари покраснела.

– Я там не была. И отец не был, на самом деле. Но рассказывал, что это самое прекрасное место на земле!

– Тебе повезло с отцом, – заметил юноша.

– Почему?

– Ты говоришь о нем так, что сразу понимаю, что ты его очень любила. И он тебя тоже.

– А у тебя не так? – поинтересовалась Кари.

– Временами, – неопределенно ответил Парин. Потом поднялся. – Отдыхай. Если ты решила ехать с нами, то мы еще успеем наговориться.

Он протянул руку к Шайли. Но не навязчиво, а скорее со скрытой надеждой. Та замерла на пару секунд. А потом все же ткнулась едва-едва носом в ладонь Парина. Тот улыбнулся и вышел.

Кари поужинала и легла спать, перед сном подумав, что давно она так откровенно не говорила с кем бы то ни было. Разговоры в караванах, которые она водила, всегда шли только о текущих делах. То ли ей действительно понравился Парин, то ли все дело было в том, что начинался обещанный врачом жар. Но, вспоминая их разговор, засыпала она с легкой улыбкой.

Глава 5. Кредис. Вопрос веры

За этим завтраком Кредис был очень задумчив и молчалив. Ему не нравилось то, что происходило. Сегодня днем наемные тысячи покидали Новый Завет, чтобы через два дня достичь Модеста. Туда же из порта Алгрим уже спешили по реке Лесная граница еще три тысячи наемной пехоты из Кальтеры. Их присутствие и наем оплатили новоявленные вольные города, в знак доброй воли. Теперь в Модесте должны были соединиться девять тысяч наемников, из которых почти половина была арбалетчиками.

Кредис мало смыслил в стратегии и войнах, но понимал, что битва выйдет жаркой. Ведь противостоять им будет легион из пятнадцати тысяч человек. Конечно, в легионе «Восток» магов почти не было, а Молнии обещали помочь наемной армии. Но крови прольется много. И Кредиса печалила каждая капля крови, которая будет пролита в этой глупой войне, хоть наемников, хоть имперцев.

Старый священник закрыл глаза. Через два десятка секунд на поверхности океана мрака начали плясать разноцветные круги. Кредису нравилось думать, что это аллегория того, что свет может возникнуть даже в беспросветном мраке. Как Семя Хаоса, призванное Одином, разгоняло Ничто, танцуя на его поверхности.

Это навеяло ему воспоминания о сне, который он видел сегодня ночью. О первых годах его службы, сразу за посвящением в священники после Академии Праведности. Тогда он нес службу в небольшом городе к западу от Герны, на самом краю Великих Степей. Соседство было порой опасным, иногда неся набеги Кочевников, а иногда и что похуже. Чуму, например.

В степи живет большое количество грызунов, на которых охотятся некоторые самые бедные племена. И иногда это оборачивается плохими последствиями для всех. Вспышки болезни были редкими и быстро брались под контроль, но риск был всегда. В его город чуму принес караван западных торговцев. Дальше зараза не должна была распространиться, так как из Герны сразу прибыл отряд лучников из легиона «Запад», дабы соблюсти карантин. Многие жители маленького поселения пробовали бежать, но никто из них не выжил под меткими стрелами.

Вот только на священников Одина и магов карантин не распространялся. Они могли уйти невозбранно. Так и сделали два его старших собрата по сану, у которых Кредис должен был набираться опыта. Когда они спросили его, ради чего он хочет умереть, юноша хотел сказать так много, что выдавил лишь одно: «Это вопрос веры».

Они не спросили, чьей. Хотя ответ их бы поразил. Кредис тогда не верил в Путь так, как сейчас. Честно говоря, вообще почти не верил. Но он видел уже тогда, как верили люди. И именно ради веры этих людей он остался. Потому что если бы он уехал, то эта вера в глазах простых людей, так поразившая тогда молодого священника, умерла бы. А он не мог допустить потери такого чуда, только открытого для себя.

И до сих пор он всегда считал, что цель священников – не столько верить и нести веру, сколько поддерживать ее. Ведь люди и так всегда верят в добро. Или хотя бы хотят верить. То лето было страшнейшим в его жизни. Множество заболевших, ужасная духота и тучи мух, брошенные дети, голод и мародерство. Кредис сам не знал, как он выжил в том аду.

Но он каждый день помогал умирающим, утешал родственников, нянчился с их детьми. В то лето его спасла только вера в глазах людей, которая постепенно передалась и ему. Вера в маленькие чудеса, когда люди неожиданно выздоравливали. Или то, что во время голода два вора принесли ему, больным и детям, которые неожиданно стали сиротами и остались в храме Одина, два мешка еды. Чудо, когда во время пожара десяток солдат, поддерживающих карантин, пришли на помощь жителям, потушив квартал, обреченные остаться потом внутри города. Все эти чудеса делали люди, которые могли и не верить в Одина, но верили в добро. И сам Кредис тоже в него поверил так, что хватило на всю его долгую жизнь. А чем война лучше чумы?

– Завтра вы все пойдете в Академию Праведности и подадите заявки на обучение. Я напишу рекомендательные письма, что хорошо вас обучил. Должны взять, – резко начал он, обращаясь к детям.

– О чем Вы говорите, учитель? – возмутилась сразу же Грэм.

– О том, что я поеду с нашими войсками. А вам, дети мои, там не место.

– Но учитель… – на сей раз голос подали все трое. Но Кредис резко хлопнул ладонью по столу, так что тарелки задрожали. Дети никогда не видели от него таких резких жестов и замерли.

– Это не обсуждается. На войну вы не поедете.

– Но зачем это Вам? Вы же были всегда против!

– Я и сейчас буду против. Буду нудеть на ухо Салиру каждую секунду. И прослежу, чтобы эти несчастные, кого мы наняли на службу, не утонули во зле своем.

Дети потрясенно замолчали. А Кредис, не давая им очнуться, а себе передумать, быстро написал рекомендательные письма и отправился искать Салира. Молодого старейшину он нашел во внутреннем дворе общающимся с двумя капитанами наемников.

– Обещание двойной ставки – это хорошо. Но нам нужны гарантии. Все золото легиона наше. То, что найдем у мертвых, тоже, – уверено говорил один из них, а Салир важно кивал.

– Грешно брать что-то чужое. Особенно у беспомощных. А нет никого беспомощнее мертвых, – вмешался Кредис.

Наемники посмотрели на него с презрением.

– Шел бы ты отсюда, дед! – сплюнул один из них.

Кредис остался спокоен и смотрел ему в глаза, пока тот не отвернулся. Тогда старый священник улыбнулся и произнес:

– Я и пойду с вами, дети мои!

Наемники посмотрели на него с недоумением, а Салир закашлялся.

– Что ты задумал, Кредис? – вымолвил он наконец.

– Пойти с вами. Должен же в святом воинстве, как ты назвал эту шайку головорезов, быть хоть один верующий.

На сей раз глаза отвел Салир. А один из наемников усмехнулся.

– Грохнут тебя там быстро, святой отец.

– Да ну. До сих пор не… грохнули. И там, думаю, не тронут. Золота, чтобы поживиться, я все равно с собой не ношу.

Наемник неожиданно расхохотался.

– Твоя взяла. Мертвых не тронем. – Он плюнул на большой палец и показал его священнику. – Я сказал. Но казна легиона наша!

– По Воле Одина, дети мои.

Наемники ушли.

– Что это было? – чуть ли не закричал Салир.

– Налаживаю контакты. Я иду с вами.

– Чего ради?

– Это вопрос веры, сын мой.

И, оставив Салира в глубоком недоумении, Кредис отправился попросить у кого-нибудь разместиться в телеге с осликом.

* * *

К вечеру Кредис стал лучшим другом Ардония. Этот мрачный тип, чуть моложе самого священника, уже пять лет как был возницей у наемников. А до того и сам продавал меч за звонкую монету. Мужик тертый и злой. Он долго игнорировал попытки Кредиса заговорить с ним. Часа два. Но потом Ардоний замурлыкал под нос знакомую мелодию, которую Кредис не слышал с самой юности.

– Знаком с Кочевниками?

Ардоний прервал мелодию и зло зыркнул на Кредиса. Но потом, едва разжимая зубы, в которых держал травинку, все же ответил.

– Знал ублюдков. Начинал в пограничниках.

– В Илюре не бывал? – спросил Кредис.

После минутной паузы возница все же ответил:

– Пару раз заезжал.

– Я там начинал, когда только сан получил. Хорошее было время.

Ардоний нахмурился.

– Хорошее? То набег, то чума, с хрена хорошее?

– Да, но даже там было чему научиться, – немного мечтательно протянул Кредис.

– Например, чему?

– Что даже самые мрачные люди куда добрее, чем кажутся на первый взгляд!

Ардоний хмыкнул недоверчиво. И замолчал. Надолго. Но потом не выдержал.

– Это ты про меня?

– Про всех. И про тебя тоже.

– Не знаешь ты ни хрена про меня! – тут же взорвался возница.

Кредис только улыбнулся.

– Не знаю чего? Хорошего в тебе или плохого? Знаю, что было и то и то. Но скажи мне, Ардоний, про что ты подумал первым? Про те случаи, когда мог убить, но спас, или про те, когда мог спасти, но убил?

Тот нахмурился, вспоминая что-то. Потом проворчал.

– Да иди ты!

Кредис лишь улыбнулся. И промолчал. Спустя десять минут Ардоний не выдержал.

– Может, и было один раз, когда я спас девчульку одну от больного ублюдка…

Кредис кивнул.

– Значит, ты знаешь, каково на вкус добро. Это радует. Люблю добрых людей.

Ардоний посмотрел на Кредиса как на придурка. Но тот лишь продолжал улыбаться себе в бороду. Не прошло и получаса, как они разговорились. Вспомнили житье на границе Великой Степи. Ардоний, оказывается, раз тоже попался внутри карантина во время чумы. Правда, у них большой вспышки не случилось, больных быстро изолировали. Спустя еще полчаса разговора Кредис попросил своего собеседника поменьше сквернословить. Тот сначала разразился бранью, но видя снова улыбку священника, ругаться стал меньше.

Так время прошло до вечернего привала. Когда Ардоний остановил повозку, Кредис слез, разминая руки и ноги, все же от одной постоянной позы они сильно затекли. А от непрестанной тряски все тело болело. Кредис подумал было, что зря он ввязался во все это, стар уже, но отступать было поздно.

Вокруг повозок тем временем стремительно разворачивался лагерь. Ардоний разжег костер, и Кредис сразу же подсел к ласковому огоньку. Возница покосился на священника, но ничего не сказал. Достал сверток, расстелил одеяло и, взяв из своей сумки кусок хлеба и вяленого мяса, стал молча жевать, время от времени запивая водой из фляги.

– А где шмотки забыл? – прожевав очередной кусок, осведомился Ардоний.

– Я как-то налегке.

– А жрать чаво будешь тогда? Я делиться не буду!

– Глядишь, Владыка что-нибудь пошлет, – беззаботно улыбнулся Кредис. Впрочем, не так беззаботно, как обычно, потому что его пустой желудок тут же выдал долгую трель. – А не он, так добрые люди.

– Делиться не буду! – повторил Ардоний.

– В лагере много добрых людей.

Возница рассмеялся.

– Худо ты знаешь наемников, Кредис.

Тот улыбнулся.

– Просто я верю, что все люди добры и стремятся к доброте. Особенно если им про нее напомнить и к ней направить… Просто жизнь наша тяжела, поэтому напоминать и направлять нужно почаще.

Ардоний снова рассмеялся сказанному, как хорошей шутке. Но тут к костру подошел давешний капитан наемников. Тот, что пообещал мертвых не грабить.

– С нами поужинаешь, отец? – спросил он вежливо, хотя выглядел мрачновато.

– С удовольствием, сын мой! – сразу же оживился Кредис. Потом повернулся к Ардонию. – Может быть, и тебе раздобуду чего повкуснее солонины.

Тот чуть не подавился своим мясом. А Кредис меж тем пошел за капитаном наемников к большому костру.

– Как тебя зовут? – спросил священник.

Наемник глянул на Кредиса. Потом неохотно представился.

– Альт.

– Что тебя печалит, Альт?

Тот нахмурился. Они дошли до походного костра, у которого сидел десяток человек. Альт не стал представлять Кредиса, просто кивнул на свободный походный стульчик. Большинство вокруг сидели на небольших чурбачках. Стул явно оставили для гостя, что было приятно. Кредис приветливо улыбнулся каждому и наклонил голову, перед тем как сесть. Ему дали миску похлебки из овса, в которой плавала, кроме пары кусков мяса, луковица.

– Спасибо вам! Рад, что не ошибся и не обманул моего доброго друга Ардония.

– Это того ворчуна, что ли? Да он злее моей бабы, когда я пропиваю жалование! – заржал один из солдат.

– Если вы не против, я бы отнес ему тоже миску вашей чудной похлебки. – Кредис принюхался. Кроме явного запаха лука и чеснока был еще едва заметный запах… Может, кто другой и не заметил, но Кредис был заядлым чревоугодником и обожал разные специи. – О, добавить анис было хорошей идеей!

Один из солдат, что мешал похлебку, замер удивленно. Остальные посмотрели на него.

– Да я всегда чутка ложу. На удачу, – оправдался тот, будто бы его поймали на воровстве.

– Он придает легкую изюминку. Так о чем ты хотел со мной поговорить, Альт?

Капитан немного помялся.

– Слышал плохой разговор. Ваш главный красотун хочет тебя порешить, старик. Вернулся бы ты лучше. Я тебе человека выделю, проводит.

– Спасибо, но лучше я продолжу ехать с вами. – Кредис взял ложку варева. Приготовлено было простенько, но вкусно. А анис и правда давал интересный оттенок. – Должен же быть с вами хотя бы один человек, который верит.

– Во что верит, отец? – поинтересовался один из солдат.

– В вас, дети мои. И в то, что Владыка проведет всех нас в этой жизни нужным Путем.

Солдаты переглянулись. Один даже покачал головой. Но Кредис улыбнулся. Попросил еще миску похлебки и ушел к Ардонию. Тот был страшно удивлен еде, но съел горячее с удовольствием. А потом даже поблагодарил Кредиса.

Тот кивнул. Все же все люди так или иначе стремятся к добру. Глядишь, эти добрые люди его и от Салира уберегут. А он постарается уберечь их от самих себя.

Глава 6. Асциена. Дорога в закат

Асциена хотела продолжить беседу с Амером следующим вечером, но тот ушел в разведку, вернувшись только когда Асциена уже легла спать. Зато на следующий день ей удалось его поймать во время короткой остановки на обед. Тот, как всегда, развел себе небольшой отдельный костерок. Хотя Амер общался с солдатами на равных, есть и ночевать он предпочитал отдельно.

Асциена подсела к огню, разведенному посреди трех плоских вытянутых камней.

– Вы с Альмерином неправы, – начала она без вступления. Амер вздрогнул, будто бы просыпаясь, и ответил:

– В чем именно неправы?

– Торм не умер. Альмерин, видимо, решил, что в Догмах допустили ошибку, прибавив Твердыню к выжившим богам, но ошибки не было. Есть два достоверных документа, свидетельствующие о том, что перед самым уходом богов Торм помогал магам в Трансформе. Это его любимый город, он часто там оставался на несколько месяцев, а иногда и лет, чтобы создать новые механизмы и инструменты.

Амер хмыкнул.

– Значит, Альмерин и правда мог ошибиться. Если так, я рад.

– Мог? Я же говорю, это достоверные сведения! – возмутилась Асциена. Амер в ответ ухмыльнулся, как сытый волк, которому мышь сама забежала в пасть.

– Ну да. Как и вся та чушь, в которую вы верите. Нет достоверных сведений в истории. Иначе бы моя жизнь была бы вам известна получше. Но позавчерашний день показал, что никто не знал ничего. Уверен, у вас тут найдется десяток глупейших историй и про меня!

Асциена невольно вспомнила свою последнюю теорию о том, что Амер и Корал были любовниками, и покраснела. Теперь она знала, что это было точно не так. Но потом она нашлась, что ответить.

– Я знала, что Вы – хороший человек. Тому есть много свидетельств.

Амер зло рассмеялся.

– Я не хороший человек. Нургрим – хороший. Знал я еще пару хороших людей. Но я точно не из их числа. Хотя и не полный засранец, как многие другие боги.

– Однако Альмерина Вы не убили, – заметила Асциена.

– Не убил бы и шесть веков назад. Он не так уж плох. Любой оказавшийся у власти рискует каждый день купаться с головой в дерьме и грязи. Я это понял еще когда служил в легионе центурионом. Чем выше твое звание, тем больше ты принимаешь решений, которые тебе же поперек горла. Но не принять их ты не можешь, иначе умрет вся центурия. Такой вот дерьмовый выбор. А тут не сотня людей, а целая страна. Я бы не хотел, чтобы правителем был хороший человек. Он слишком быстро или испортится, или сломается. А Альмерин… Ну ему это даже нравится. Так что пусть купается сам. А я просто сделаю так, чтобы выжило побольше людей.

Амер замолк. Асциена поняла, что это был самый длинный монолог, который она слышала от Убийцы Богов. Потом она нахмурилась.

– Вы были только центурионом? Я видела документ, составленный интендантом легиона «Цапля», в котором говорится, что Вы командовали когортой…

Амер лишь рассмеялся.

– Вот уж чушь! Я был хорошим разведчиком, сколотил неплохую центурию для «особых поручений». Диверсии, срыв наступления противника, рейды по глубоким тылам. Но даже в лучшие дни в моей центурии не набиралось больше восьми десятков человек. Слишком часто бывают потери, слишком быстро людей дергают с места на место.

– Но тот интендант писал, что хорошо Вас знал…

Смех Амера стал еще злее.

– И ты поверила интенданту? Да эти крысы вечно воровали у своих! А про меня они точно ничего хорошего сказать не могли, слишком часто я прижимал их к стенке и вытрясал жалование и новые сапоги для своих людей. – Смех сменил тональность, став скорее грустным. – Если какой-то интендант сказал обо мне хорошо, значит он точно не был со мной знаком. И Вы еще говорите о том, что опираетесь на достоверные источники?

Асциена снова покраснела. Ей было очень обидно за свое ремесло. В итоге она сказала чуть резче, чем намеревалась:

– Скажите еще, что и богов Вы не ненавидели.

– Нет, – резко ответил Амер. – С некоторыми я в хороших отношениях, как с тем же Нургримом или Тормом. Некоторых я уважаю, как уважал Косарию, Кульцина. С Альмерином я готов мириться. С Фарн у меня тоже вражды не было, хотя не берусь утверждать, что я понял хотя бы половину ее слов, когда мы встретились. Остальных – да, я либо не знал, либо ненавидел.

– Ты встречался с Фарн? Когда? – От удивления Асциена даже не заметила, как перешла на «ты».

– После того как вывел людей из Ильмарина, прямо перед чистками. Они уходили в Восточный лес, и я пошел с ними. Мне нужно было как можно быстрее добраться до копей Отчаяния. Была у меня одна идея тогда. Там я и встретил Фарн. Алое видение заповедной чащи… – Амер усмехнулся. – Она спросила, чего я желаю, долго говорила про то, что она не человек, как питается душой леса и черт знает что еще. Я попросил ее доставить меня в горы Ужаса. И вот спустя мгновение я уже стою у северных отрогов гор, абсолютно голый, сжимая только три своих любимых метательных ножа… Это было забавно.

– Ты серьезно? И что ты делал дальше?

– Перебрался через горы. Благо боги не могут замерзнуть насмерть. А потом в дальней серебряной шахте долго уламывал смотрителя отдать мне что-то из одежды. Вообще, эта шутка вполне в духе Фарн, как я потом понял. Она, конечно, Исполняющая Мечты, но всегда как-то по-своему.

– А как ты познакомился с Нургримом?

– Нургрим… Именно ему я обязан тем, что не стал просто комком мести. Я едва справился с Илаимом. С Тремором и вовсе победил только из-за неожиданности и потому что сыграл правильно на его раздутой гордости. Я понял, что других богов убить не смогу. Особенно если их будет несколько за раз. Я пытался расспрашивать Магна, но тот лишь качал головой, говоря, что некоторые секреты не доверит даже мне.

– Магн твой друг, из церкви Матери Милосердия? – уточнила Асциена. – Ты раньше говорил только мельком о нем.

– Да, друг. Мы вместе отучились в Академии Корал. На самом базовом уровне. Потом я пошел добровольцем в легион, а он остался учиться дальше. Когда Альмерин открыл охоту на церковь Корал, ему пришлось скрыться.

– Я только сейчас поняла, они были объявлены вне закона, потому что боги догадались, что они помогли Вам?

Амер кивнул.

– Впрочем, они уже были почти в подполье. Боги хотели после смерти Корал вызнать ее тайны. Так что большинство адептов церкви уже и так скрывались долгие годы. Магн и посоветовал мне искать Нургрима. Я потратил на это почти пятнадцать лет. Магн знал только то, что тот отправился на запад, в Великую Степь. Я метался по этим степям без толку, пытаясь выйти на след Вездесущего. Степи огромны. Мало кто представляет, насколько. Мы говорим «Кочевники», но на самом деле там уживаются десятки, если не сотни, народов. Некоторые из них даже строят огромные города посреди степи, в местах, где неглубоко залегает песчаник.

Амер на несколько секунд замолчал, явно вспоминая что-то.

– Они вырывают карьеры, и те становятся улицами города. Поэтому все города невысокие, и во время дождей туда лучше не соваться. Благо дожди там идут редко и чаще всего циклами, на время которых весь город перебирается в палатки. Улицы там заливает целиком, не спасают никакие системы отведения воды. Но при этом в некоторых городах живут многие тысячи Кочевников. Себя они зовут Юми. А есть еще кочевые пастухи Ири. Охотники-собиратели Ам, со своими смешными косичками. Темные племена Сайл, где приносят в жертвы пленных. И еще неизвестно сколько племен дальше, ведь чем дальше на запад, тем сильнее степи простираются на юг. Нургрим говорил мне, когда я его нашел, что на западе есть целый континент, куда больше нашего.

– Как Арим на юге?

– Да, только больше. Нургрим говорил, что наш континент вообще самый маленький из четырех.

– Четырех? Есть еще один?

– Да, где-то на северо-востоке от нас, за морем. Говорят, о нем знают в Элесаме, даже плавают туда иногда, когда море спокойно.

– Удивительно, – прошептала Асциена, вдохновленная этим рассказом о далеких землях. Оказывается, путешествия могут быть не менее интересными, чем изучение истории!

– Да. Нургрим сначала не доверял мне. Но потом многое рассказал. Постепенно там, в степях, в обществе Вездесущего, я немного успокоился. Все равно не терпел богов, которые налево и направо убивают людей. Но уже не хотел убить их всех…

– А как Вы познакомились с Тормом?

Амер криво усмехнулся.

– Случайно. Путешествовали вместе как-то. Мы только через неделю узнали, кто есть кто. Я думал, он просто странствующий кузнец, а он сказал, что решил, будто я дезертир из не очень буйных. А после того как мы неделю ели один хлеб, выяснять какие-то счеты было уже глупо. Пару раз мы с ним пересекались после. Не могу сказать, что мы стали друзьями, но хорошими знакомыми точно.

В этот момент к их лагерю по проселочной дороге, вдоль которой они двигались, выехала тележка, запряженная откормленным весело бегущим осликом. В этой глуши они встречали кого-то только вблизи деревень. Поэтому появившаяся телега привлекла внимание. Еще большее внимание привлек возница. Этот человек был попросту огромен!

Увидев настороженных солдат, он остановил ослика и слез на землю, отчего стал выглядеть еще внушительнее. Настоящий великан, со сверкающей на солнце лысиной и косматой черной бородой. Амер поднялся и дал солдатам знак расслабиться.

– Помянешь черта… – негромко пробормотал Убийца Богов и направился к приехавшему.

Тот ждал Амера около телеги. Асциена неуверенно последовала за своим собеседником. Когда Убийца Богов подошел к вновь прибывшему, стало видно, что тот выше даже Амера, которого Асциена до этого считала самым высоким человеком из всех, кого видела в жизни. Фигуры их правда значительно отличались. Амер, хоть и достаточно мускулистый, для своего роста был худощав, с очень широкими плечами. Часто сутулился, будто стесняясь своего роста и размаха плеч. Незнакомец же был почти так же широк, как и высок. Плечи еще шире, чем у Амера, гордо разведены. А может быть, он держал плечи всегда развернутыми и чуть откидывался назад при ходьбе, чтобы хотя бы немного скомпенсировать вес огромного живота. В итоге казалось, что он чуть ли не вдвое больше Амера.

Мужчины пожали руки.

– Искал меня? – спросил Амер.

– Я даже не знал, что ты жив, центурион, – хмыкнул в бороду гигант.

– И я рад, что жив ты, кузнец, – криво ухмыльнулся Амер. – А то Альмерин утверждал, что тебя убили прямо во дворце богов.

– Еще чего! Хрена им всем! – взревел бог, в котором Асциена теперь опознала Торма Твердыню.

– Потише. Это Асциена, историк. И она наверняка знает о тебе больше, чем ты сам о себе когда-либо знал, – вмешался Амер.

– Прошу меня простить! – Торм взял ее руку, удивительно аккуратными пальцами, и поцеловал кисть. – Рад знакомству. Ты общался с Альмерином? Жаль. Я думал и сам с ним перекинуться парой слов.

– Он жив, если ты об этом. В целом, я даже, можно сказать, выполняю его приказ, – спокойно ответил Амер. Торм присвистнул.

– Стареешь ты! Мягкий стал. Что за приказ?

– Взять все, что к западу от Майна и южнее Герны, и запихнуть выкормышей Элипг обратно в их город.

– Этих сучьих… Простите, Асциена. Этих… – Торм, не закончив, просто помахал правой рукой. – Я видел уже. Положил пару десятков, что мне досаждали. Они почти добрались до Трансформы, но пока малыми силами.

Твердыня внимательно осмотрел Амера.

– Не вижу при тебе ножей, – усмехнувшись, сказал Торм.

– Потерял их, – ровно и нейтрально ответил Амер.

– Нехорошо. Если встретишь Элипг, любое преимущество будет нелишним. Ладно, поделюсь с тобой.

С этими словами он отдернул парусину, закрывающую содержимое телеги. Внутри оказалось оружие. Целая гора оружия. Простое, без украшений, Асциена не смогла бы сказать, насколько это оружие хорошо. Но у Амера глаза округлились и появилось выражение, которое обычно бывает у деревенского ребенка, зашедшего в кондитерский магазин большого города.

– Выбирай, что по душе. Но не больше пары игрушек.

Амер кивнул и начал копаться в груде оружия. Торм меж тем достал со дна небольшой клинок. Узкое трехгранное лезвие чуть длиннее ладони Асциены и едва заметная гарда, вряд ли прикрывающая целиком даже пальцы. Его Торм протянул ей.

– Прошу. Если вы связались с богами, лучше иметь оружие, которое их гарантированно прикончит. Его укол нельзя остановить Семенем Хаоса.

– Я не ношу оружия. – Однако она взяла небольшой кинжал в руки. Рукоять удобно легла в ее маленькую ладонь. Теперь она поняла, что гарда предназначалась скорее для упора, а не для защиты.

– Прошу, – повторил Торм. – Если вы встретите Элипг, может статься, Вам выпадет шанс оказаться на расстоянии удара. Тогда не медлите. Поверьте, она одна из худших богинь, кого я знал.

– Были хуже?

– Корал. Она была старше, опытнее, опаснее и… непонятнее. Если бы мне предстояло бы дрались с ней, я бы не поставил на наши жизни и гроша.

– Но Альмерин ее победил и убил?

– Обманом. Только обманом.

– Кстати, поговори об этом с Альмерином, когда доберешься до Майна, – вмешался Амер. Он уже взял себе гладиус и средней длины копье. А теперь запихивал в рукава два широких метательных ножа. – Он тебе многое поведает. Ищи в столице встречи с Голосом Императора.

– Эй, я тебе сказал выбрать две вещи, а не четыре! – возмутился гигант.

– Не обеднеешь. Тебе все равно не по руке! Кстати… Где ты взял столько Семени Хаоса?

Торм ухмыльнулся.

– У меня свои секреты. Кстати. Насчет моей смерти… Там не все так просто. Меня и правда в то время едва не убили тут, недалеко от Трансформы. Я потом по лесам три дня свои кишки собирал. Едва выжил. Потому и не торопился объявлять в Империи, что все еще здравствую.

Амер замер.

– Кто тебя мог так потрепать? Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Тебя бы даже Косария не смогла так ранить.

Торм поморщился.

– Алонэ. Мне этот рожденный степями недомерок никогда не нравился. Тот еще… – Торм глянул на Асциену. – Гм… Плод кровосмешения жабы со змеей. Поэтому будь аккуратнее. Он чуть не кокнул меня. А еще кто-то убрал Кульцина. Явно же не ты.

– Не я. И Косарию тоже не я. Как и Кримара. Добавь сюда то, что Альмерин считал Элипг также убитой. А теперь говорит, что уже успели убить Равену. В Империи творится какая-то ерунда, мой друг.

– Именно. Хорошо, я поговорю с Альмерином, а потом направлюсь в Модест.

– Почему туда? – поинтересовался Амер.

– Птичка одна напела, что среди Молний есть один странный Кочевник, который сейчас мутит воду и призывает всех к войне с Империей. Почти уверен, что это он.

– Будь осторожен. – Мужчины пожали руки, после чего Амер о чем-то пошептался с Тормом в стороне.

Потом Убийца Богов и солдаты собрали лагерь, готовясь отправиться дальше. А Торм залез на телегу и поехал по дороге, лишь махнув им рукой один раз, перед тем как скрыться за краем ближайшей рощи.

Этим вечером Асциена подсела к костру Амера. Это уже становилось определенной привычкой, и бог не удивился.

– Кажется, Торм удивительно милый человек.

Амер негромко рассмеялся.

– Да, он не лишен определенного обаяния. Особенно когда не пахнет углем и раскаленным металлом. Первоклассный кузнец. Отличный инженер. Нургрим отзывался о нем как об одном из умнейших богов, способном сделать почти любое приспособление или устройство. Я был рад его видеть еще и поэтому. Торм может восстановить некоторые технологии, которые исчезли еще при гибели Одина.

Асциена рассеянно кивнула. У нее этот огромный толстяк никак не ассоциировался с умнейшим человеком и инженерным гением. Скорее уж со скоморохом. Словно прочтя ее мысли, Амер усмехнулся.

– В легионе быстро переставали удивляться несоответствию внешнего вида и наполнения. Особенно увидев Кульцина. Когда я был новобранцем и судил из рассказов, то думал, что он грозный и великий витязь, убивающий врагов одной левой. Тем сильнее удивляешься потом, когда узнаешь, что Кульцин просто невзрачный престарелый недомерок с удивительно несдержанным языком. Да он выдумал половину ругательств легионеров!

Асциена невольно улыбнулась. Воспоминания этого человека были какими-то удивительно уютными.

– Зато Косария выглядела как тот самый витязь! Доспех, мышцы и ни грамма женственности. – Улыбка Амера померкла, а глаза немного потемнели, отражая смену настроения. – И море огня. Меня это не смущало, пока огонь бушевал на стороне северян. Это потом я начал ценить любую жизнь. А в армии быстро учат не считать противника человеком. Диким зверем, манекеном, свиньей, которую нужно разделать. Те, кто не мог так думать, быстро ломались. Да и сейчас ломаются. Эпохи меняются, но война все та же.

Чтобы отвлечь его от этих мрачных мыслей, Асциена спросила первое, что пришло в голову, и сама удивилась вопросу.

– Я правда похожа на нее?

Она тут же покраснела. А Амер замолк, глядя на нее.

– Похожа. Хотя мимика, голос совершенно другие. Да и темы для разговоров… Амбер не любила, когда я умничал.

На его губы вернулась легкая улыбка.

– Расскажи еще, то, что помнишь хорошего.

Амер немного помолчал.

– Мало чего. Воспоминания еще будто бы не мои. Часть я вспомнил, иногда вспоминаю еще больше, когда касаемся в разговоре каких-то тем. Но если я попробую вспомнить события год за годом, то, наверное, не наберу и половины…

Он замолк и посмотрел в огонь. Асциена не стала прерывать молчание. Сила, которая скрывалась в этом человеке, одновременно пугала и притягивала ее. Она тихо развернула шоколадную конфету и отправила в рот, тоже глядя на пляшущие по дровам языки пламени. Так они просидели еще с полчаса в тишине. Она тихонько прижималась плечом к его боку, удивляясь про себя, до чего же ей тепло и уютно.

Интерлюдия IX. Племя Ирами

Племя Ирами всегда были воинами. Другие племена тоже считали себя воинами, ходили в набеги, убивали и умирали. Но только Ирами жили войной, сами стали ей. Более трехсот лет их не видели в восточных Степях. Но теперь у Ирами появилась цель. Великий вождь и шаман Черная кровь вернулся и повел их к восточным рубежам.

Долог был их путь, хоть вождь и запретил отвлекаться и грабить по пути других Кочевников. Цель была одна – граница Империи востока. Несколько племен, мимо которых проходили Ирами, пожелали присоединиться к ним, надеясь разделить их богатства и воспользоваться их защитой, но эти слабаки бы слишком замедлили их. Поэтому пять тысяч воинов Ирами продолжали свой стремительный путь на восток. Великий вождь обещал им много крови, и он еще никогда не лгал Кочевникам.

Интерлюдия X. Дух леса

Эпоха Богов

Корал уже неделю добиралась до Восточного леса. Удобная карета давала ей некоторый уровень комфорта и уединения, но дорога от Пирама, где заканчивался имперский тракт, была ужасна. Сплошь колдобины, от которых слова в книге начинали плясать перед глазами и расплываться. В итоге Корал не могла читать дольше двадцати-тридцати минут без перерыва. После чего голова начинала страшно болеть. Она искренне не понимала, как Нургрим находит в путешествиях удовольствие!

Целью Корал было пообщаться с Фарн, новой богиней, объявленной Младшей. Чтобы ее не путали с шестью Великими собратьями. Для Матери Милосердия главным вопросом было то, кто обучил Фарн, прозванную в народе Исполняющей Мечты. Альмерин же очень просил уточнить у новой богини, собирается ли она заседать в Совете богов. Было ясно, что лишние личности Императору там не нужны. Настолько, что Корал даже бы начала опасаться за жизнь Фарн, если та захочет вмешиваться в имперскую политику.

Карета остановилась, и Корал высунулась посмотреть, что случилось. Прямо поперек дороги, ведущей к Ильмарину, лежало огромное дерево. Стояла оглушающая тишина, которая быстро прервалась щелканьем тетивы и свистом стрел. Непроизвольно Корал поймала несколько, лишив их кинетической энергии. Потом испуганно вскрикнула и скрылась в карете. Она, в отличие от других богов, ни разу не была в битве. Даже Нургрим пару раз попадал в опасные ситуации во время своих странствий и знал, что делать. Ну или хотя бы куда бежать. А вот Корал просто-напросто растерялась.

С шумом дверь кареты распахнулась, и внутрь заглянул человек с небритыми щеками и злым взглядом. Увидев Корал, устроившуюся на сидении, обитом бархатом, он ухмыльнулся и крикнул за спину:

– Тут симпатичная краля, повеселимся, братва!

Корал могла растеряться, но думала она всегда стремительно. Сразу поняв, что ее ждет, если ничего не сделать, Корал сожгла вторую дверцу, получив сразу нужную энергию, и превратила продолжающего нагло улыбаться разбойника в горящий факел. Ткань сидения тоже занялась. Но Корал это не пугало. Взяв излишки тепла, она вылезла из кареты. Двое ее слуг и возница лежали пронзенные стрелами. Как и один из пятерки гвардейцев. Еще трое лежали посеченные оружием. На ногах оставался только один, окруженный пятью разбойниками.

И это не считая еще трех субъектов, что сейчас выпрягали лошадей из кареты, сожженного ею наглеца и неизвестного числа лучников. Да, похоже, тут, вдалеке от столицы, разбой вполне успешная профессия. С отстраненным интересом Корал придала оружию в руках разбойников кинетическую энергию вращения, забрав немного тепла из земли. Топоры и мечи вырвались из рук разбойников, страшно вращаясь и рубя своих недавних хозяев.

Людей, занятых лошадьми, Корал решила пока не трогать. Высока вероятность испугать животных так, что они понесут. Время заняться лучниками. Стрелы летели в нее, но она их просто сжигала, черпая все больше тепла из земли. Это было контрпродуктивно. Лес был еще влажным после утреннего дождя, поэтому Корал создала несколько молний, ударивших по деревьям. Стрелы перестали сыпаться на дорогу. Корал, приподняв подол своего светло-серого платья, пошла к двум разбойникам, которые оставили лошадей.

– Вы знаете лес. Мне нужны проводники.

– Да ты совсем охренела, фифа! – заорал на нее один. Его голова взорвалась, будто ее сжал в кулаке великан. Причем все брызги полетели в сторону от Корал.

– Я заплачу, если ты готов держать язык за зубами.

Второй разбойник сглотнул и кивнул. Корал мягко использовала магнитную энергию. Кинжал из рук разбойника улетел в сторону леса, следом иголка, узкий нож и пара гвоздей из кармана. У разбойника глаза полезли на лоб, так как металлические пуговицы куртки впились ему в грудь и живот. Корал прекратила поддерживать магнитное поле. Потом бросила подошедшему гвардейцу:

– Связать. Он идет с нами. Покажет себя полезным – может быть, сохранит жизнь и получит золото.

Гвардеец мрачно кивнул. А Корал повернулась в сторону леса. Словно ожидая этого, в нее полетела стрела. Но в этот раз Корал была готова. Она придала стреле большую скорость, направленную в сторону, обратную полету. Из зарослей, куда улетела стрела, раздался слабый вскрик. Корал пошла в его сторону. Шагах в тридцати в чаще она нашла лучника. Стрела вошла оперением человеку глубоко в правое плечо, расщепившись на несколько тонких щеп. Кровь струилась из раны, разбойник поскуливал. Корал посмотрела на него своими почти прозрачными глазами.

– Прости. Не люблю тех, кто отнимает чужие жизни.

Голова стрелка взорвалась.

Втроем, с гвардейцем и разбойником, они неспешно пробирались по лесу. Пленник шел со связанными руками, но легионер все равно не спускал с него глаз. Корал идти в платье было нелегко, но она не Косария, готовая расхаживать где угодно в вульгарных штанах! Вопрос был не в скромности, а в приличиях и воспитании.

– Ты знаешь, где найти Фарн? – спросила Корал у разбойника.

– Да, – негромко ответил тот. После того как кровь и мозги его дружка запачкали его щеку, он побаивался Корал. – Она уже два месяца живет недалеко, на одной лесной опушке.

– А где жила раньше?

– Глубже в лесу. Знающие люди говорили, что до ее хижины нужно было добираться около четырех дней от Ильмарина.

– Как хорошо, что она решила переехать, – пробормотала Корал себе под нос, так чтобы никто из спутников ее не услышал.

Спустя час они выбрались на поляну, по краям которой росли густые заросли ежевики. На другом конце открытого участка стояла хижина, небольшая, но аккуратная. Судя по виду, она была построена давно, но недавно ее основательно подновили. Рядом никого не было видно.

– Что теперь? – спросила у пленника Корал.

– Нужно позвонить, – он кивнул на столбик с бронзовым звонком.

Корал не стала подходить, слегка придав язычку кинетическую энергию. Раздался мелодичный перезвон. Спустя минуту из хижины вышла женщина среднего роста, облаченная в развевающиеся алые одежды. Ее каштановые волосы были заплетены в косу, выглядывающую из-под платка, покрывающего голову. Глаза закрыты повязкой из того же алого шелка, что и остальное одеяние. Корал слегка хмыкнула. Это был весьма стильный наряд, жаль, не очень пойдет к ее волосам. Она бы в таком выглядела не загадочно, а вульгарно.

– Здравствуй, Фарн, меня зовут Корал…

– Называй меня Великая Госпожа, – сказала женщина приятным голосом.

Корал от такой наглости потеряла дар речи. Ну ладно, она покажет ей, кто тут главный! Вызвать Семя Хаоса внутри себя, вытянуть его лентой и провести по ней невидимым смычком было делом нескольких секунд. Связь Фарн откликнулась, заколебалась в такт со связью Корал. И Мать Милосердия от удивления едва не отпустила Семя. Фарн была так же сильна, как Один! А то и сильнее. Это невозможно. Правда, к тому, что делала Корал, та не была готова. Связь Фарн с Семенем начала уходить от нее. Исполняющая Мечты рухнула на колени. Корал не стала вырывать связь совсем, иначе это убьет Фарн, как убило Одина. Хватит того, что она ее припугнет.

– Ты – всего лишь Младший бог. И не тебе перечить моей воле или воле моих братьев и сестер – богов Великих! – начала Корал холодно. – Встань! И впредь относись к нам с должным уважением или умрешь!

Фарн поднялась на ноги. Корал, надеясь, что гвардеец и разбойник не заметят капель пота, украшавших ее лоб, сказала им:

– Уходите. Ждите меня до вечера у ручья с раздвоенной ивой. Нам нужно говорить о божественном.

Свидетели выполнили свою роль, теперь они всем расскажут, что Фарн уступила воле Корал. Можно их отпустить. Мать Милосердия повернулась к одетой в алое женщине.

– Кто тебя учил?

– Никто, Великая Госпожа. Я просто Дух леса. А кто учил Вас такой могучей магии? – слегка кланяясь, спросила Фарн.

– Один, самый великий из богов и хранитель тайных знаний. И зови меня просто Корал. Я не люблю поклонения.

– Получается, духи равнин сильнее духов леса и не боятся смешать себя со смертными? – спросила Фарн.

Корал нахмурилась, не понимая, что за ахинею несет эта женщина.

– Я не дух равнин. Родилась, выросла и живу в городе.

– Значит, ты – дух города? Люди поклоняются тебе и даруют эту великую силу?

Корал так удивилась, что даже не смогла произнести ни слова. Только дважды моргнула. Видимо, Фарн сочла это подтверждением.

– Духи городов велики. Я признаю, что вы сильнее меня. Но я не предам лес и ту силу, что он мне дает! Чего ты хочешь от меня, Дух Города Корал?

«Да ведь она сумасшедшая!» – с прозрением поняла Корал. Ее глаза широко распахнулись от озарения. Сумасшедшая, считающая, что ее питает лес. Как Косария уверена, что ее ярость горит огнем в ее крови. И если Семя Хаоса дает Косарии власть над огнем, то какую власть оно дает этой Фарн?! От осознания того, что эта несчастная, считающая себя духом леса, имеет силу больше, чем у Одина, и что она может натворить с этой силой, Корал чуть не рухнула на траву. Сказались ее обычное хладнокровие и контроль над эмоциями. Мертвым голосом Корал произнесла:

– Ты никогда не должна покидать Восточного леса. Это твое место, мы не претендуем на него, но и ты не должна претендовать на наши земли. Живи тут как жила, Фарн, Исполняющая Мечты.

И, отвернувшись от нее, Корал ушла, думая только об одном. Если она сможет поверить достаточно сильно, что Семя Хаоса может возвращать мертвых, может быть, оно даст ей эту силу? Рози…

Глава 7. Каррир. Милостивая госпожа

Как быстро выяснил Каррир, обучение у госпожи Ралли сильно отличалось от любого другого. Оно часто проходило в полутемной комнате, залитой неярким светом камина, в котором тлели ароматические палочки, смешивая запах персиков с нежным цветочным ароматом. Эти ароматы Ралли очень любила, принося их с собой в любую комнату, едва зайдя туда. У Аль Каррир узнал, что любимым цветком госпожи, запах которого она смешивает с персиком, оказалась магнолия.

В комнате можно было создавать волны из света и дыма, причем Ралли часто радовала Каррира, показывая ему самые разные уголки Империи. Когда мальчик увидел созданный из дыма и света мост Вестника в Каллимаре, он чуть не захлопал в ладоши, будто нашел давно потерянного родственника. Прошло всего два дня, и Каррир смог повторить этот узор. Правда, с куда меньшим числом деталей, используя света больше, чем дыма, и всего на несколько секунд. Впрочем, госпожу Ралли этот результат устроил.

Она вообще была щедрой, как на знания, так и на похвалы, наставницей. Карриру доставляло большое удовольствие общение с ней, даже не учитывая того, что порой он просто не мог отвести взгляда от своей учительницы. Светлые, красиво уложенные волосы и светло-сапфировые светящиеся глаза дополнялись приятным лицом с высоким лбом и пухлыми губами. На госпожу засматривались многие ученики и мастера, правда, она оставалась одновременно приветливой и недоступной со всеми.

После работы с дымом они перебрались в просторный пустой зал сложной формы, где даже от небольшого шепота начинало гулять эхо. Тут они работали с волнами звуков. Смешивали их и разделяли. Одно из заданий было в том, чтобы сказать что-то, дождаться эха, усилить его, а затем произнести эту фразу повторно так, чтобы новое эхо не появилось. Если выбрать момент неверно, то эхо усиливалось или дробилось, создавая многоголосицу разных шепотов. Но если подобрать время верно, то эхо гасло и комната погружалась в тишину.

Ралли заметила, что, в отличие от других типов магов, для Иллюминатов важно чувствовать волны, знать момент, когда использовать свои способности. Так как явления резонанса и подавления волн позволяют им существенно экономить энергию. И тут же продемонстрировала это: почти не используя Семя, она шептала одни слова снова и снова, пока эхо не стало подобно грому. Каррир был сильно ошарашен этими явлениями, которые почему-то произвели на него большее впечатление, чем радуги и другие световые иллюзии.

Особенно когда госпожа объяснила, что это мастерство важно и в сочетании с Семенем Хаоса. Как правило, маги едва могут почувствовать чужую силу, когда ее применяют. Но опытный Иллюминат, хорошо научившийся чувствовать волны, может легко распознать также и то, с каким типом энергии работает другой маг, а также и то, куда он направит измененную энергию. Это дает Иллюминатам огромное преимущество в бою с другими магами. Кроме того, такие мастера как сама госпожа Ралли могут почувствовать точно предрасположенность магов к работе с той или иной энергией, даже если они в этот момент не касаются связи с Семенем Хаоса.

Постижение этого навыка было очень сложным. Почти таким же сложным, как строить хорошие иллюзии из одного только света. Часто для того, чтобы построить такую, например создать в воздухе синий квадрат, необходимо было не просто изменить поток света, но создавать новый свет, идущий от иллюзии в разных направлениях. При этом любая потеря концентрации сразу же приводила к тому, что создаваемая фигура теряла форму, превращаясь в кляксу, часто еще и с постоянно изменяющимся цветом, от которого голова быстро начинала болеть.

После нескольких удачных иллюзий госпожа Ралли показала Карриру еще одно искусство, которое позволяло Иллюминатам считать себя лучшими боевыми магами, что бы там о себе ни полагали остальные. Оно было отчасти связано с управлением светом, а точнее так же, как и свет, было связано с электричеством Молний. Для демонстрации этого таланта Ралли без особого труда спекла яблоко, принесенное Карриром с обеда. При этом не было ни огня, ни вспышки и воздух вокруг оставался прохладным. Яблоко просто начало скукоживаться, будто бы его долго запекали на сильном огне. Только не было ни копоти, ни дыма.

Настала очередь Каррира. Госпожа Ралли объяснила, что нужно создать колебания электрических и магнитных энергий, так чтобы они поддерживали друг друга, а потом сильно увеличить их частоту и направить в нужную сторону. Для объяснения госпожа показала сложную схему из четырех уравнений, объяснив, что изменение электрической энергии всегда порождает изменение магнитной, которое, в свою очередь, снова изменяет электрическую энрегию. В итоге создается волна, похожая на цепочку изменяемых эенргий, звеном которой является сочетание магнитной и электрической энергии, которая стремится ползти в одном направлении.

Это было простое образное объяснение, за которым последовало еще множество формул и графиков. От их количества и сложности у Каррира кружилась голова, и нужной частоты он никак достигнуть не мог. После двух с лишним часов занятий, во время которых сам мальчик несколько раз погружался в полное отчаяние, он так и не продвинулся вперед. Впрочем, госпожа Ралли ни капли не раздражалась и не злилась, неизменно поддерживая и подбадривая мальчика, пока у него, через три дня после начала занятий, не получилась слабенькая цепочка. Направил он ее не туда, куда хотел, и вместо яблока пострадала ветка березы, листья на которой быстро начали вянуть.

Как только Каррир получил первый прогресс, Ралли попросила его теперь сосредоточиться на тепле и пламени. Представлять вместо цепочки из электрических и магнитных колец огненные. С первой же попытки Каррир получил поток излучения не слабее, чем у госпожи Ралли, при этом ему удалось направить его весьма точно и запечь свое яблоко.

– Почему нельзя было использовать этот прием сразу? Мне почему-то все удается проще, если я представляю огонь…

– Ты прав, Каррир. Так проще, но это не значит, что так правильнее. Первый этап обучения должен включать понимание предмета. Потом, чтобы достигнуть лучшего результата, ты волен пользоваться своим особым талантом. Но первый шаг должен идти от головы, – она коснулась его лба узким пальцем, – а не от твоего вечно горящего сердца, – ладонь Ралли легла на грудь Каррира, вызвав в нем странный трепет.

Мальчик сглотнул и кивнул, пообещав самому себе учиться усерднее.

Каррир усердно занимался под руководством госпожи Ралли неделю, осваивая новые и новые способы работы с волнами. Их оказалось и правда очень много, при этом их математическое описание, которое знать было необходимо, чтобы не терять большую часть энергии, было куда сложнее, чем при использовании любого другого способа работы с Семенем Хаоса. Однако, сама математика часто была очень похожей для разных типов энергий, что несколько уравновешивало сложность.

Сегодня госпожа Ралли попросила Каррира явиться к ней только после обеда, но мальчику не терпелось начать занятия со своей учительницей, поэтому он подошел несколько раньше. За дверью раздавались голоса Ралли и Имлиса, одного из мастеров, что не преподавал в школе, но имел несколько учеников третьей и четвертой ступеней.

– Госпожа Ралли, при всем уважении. Вы просите нарушить слово Первого Императора, которому мы все приносили присягу. Поверьте, никто не сомневается в Ваших силах и способностях. Но такое…

– Дорогой Имлис, возможно, ты и твои друзья передумаете, если поговорите напрямую с Кринусом. Он уже принес мне вторую присягу. Поверьте, так будет быстрее и это совершенно точно решит все ваши сомнения.

– Да, госпожа… – произнес мастер неохотно.

Поняв, что разговор закончен и Каррир не относится к тем, кто должен был бы его слышать, мальчик отступил в тень. Мастер, расстроенный и рассеянный, прошел мимо быстрым шагом. Мальчик тут же вышел и постучал в дверь Ралли.

– Входи, Каррир. – Она взглянула на мальчика, возлежа на небольшом диванчике и поедая гроздь винограда. Ее домашний халат из плотного бархата был неплотно завязан, заставив Каррира сглотнуть ставшую густой слюну. – Ты все слышал?

Ее голубые выразительные глаза смотрели на него в упор, и он не решился врать.

– Да. Я слышал Ваш разговор с мастером.

– Что ты понял? – немного лениво спросила госпожа, взяв очередную виноградину и отправив ее в рот. Каррир тут же отвел глаза, начав разглядывать пол.

– Ничего.

Ралли кивнула.

– Мне нравится твоя честность. И… верность тоже.

Каррир поднял на нее глаза и увидел ее легкую, ласковую улыбку.

– Твой прогресс впечатляет меня, Каррир, – продолжила она мягко. – К сожалению, мне необходимо отправляться в Майн. События там становятся слишком важны, чтобы впредь доверять кому-то их вести. Впрочем, если хочешь, можешь меня сопровождать.

Каррир быстро кивнул.

– Я бы очень хотел этого, госпожа!

* * *

В дороге их сопровождали двое слуг, один из которых управлял осликом, запряженным в карету, и двое наемников, молчаливых и вооруженных короткими мечами и здоровенными кинжалами. В течение дня Каррир часто делил карету с Ралли, где она продолжала учить его разным хитростям работы с волнами. Особенно часто – умению чувствовать волны, которые создают другие маги.

С этим у Каррира получалось куда хуже, чем с любой магией до этого. Он никак не мог почувствовать и понять волны, которые окружали его. А вот госпожа Ралли, закрыв глаза, могла всегда уверенно сказать, какого цвета световой поток создает Каррир. Более того, когда он создал вместо оранжевого цвета язычок пламени, госпожа поцокала языком и попросила Каррира не разводить огонь в карете.

А вечером Ралли просила одного из наемников тренировать Каррира с мечом. Когда тот возразил, что он маг и ему не нужно уметь сражаться, она ответила, что он мужчина, а значит, должен уметь себя защитить. И не только себя. Больше Каррир не спорил. Эти занятия тоже не были особо успешными. Слишком мал и слаб был Каррир.

На пятый день пути, когда они уже двигались мимо бывшего лагеря легиона «Цапля», их остановили пять солдат, вышедших на дорогу. Увидев легионеров, наемники, сопровождавшие магов, напряглись, положив руки на оружие, но пока ждали приказа госпожи Ралли. Каррир внимательно посмотрел на солдат. Они были одеты как легионеры-пехотинцы, но у одного был лук, которые обычно носят только разведчики. В Каллимаре Каррир успел насмотреться на солдат легиона «Север». И теперь ясно видел, что эти люди только выдают себя за солдат. Другая выправка и манера держаться, неопрятная форма, нетипичные наборы вооружения: ножи и кинжалы, составлявшие пару гладиусам, у всех пяти были разные.

Каррир подошел к госпоже Ралли и прошептал негромко:

– Госпожа, я думаю, это дезертиры. Они очень опасны.

– Молодец, Каррир. У тебя верный взгляд. Что же ты предлагаешь с ними сделать?

Каррир немного помялся.

– Если мы не сможем сбежать, то лучше убить их.

– Безжалостно, но справедливо к тем, кто рад отнять твою жизнь. – Взгляд госпожи был безмятежен. – Если бы им за это заплатили монетку, они бы не только выпотрошили нас, но и украсили нашими внутренностями всю дорогу. Сможешь разобраться с ними один?

Каррир посмотрел ей в глаза. Там не было насмешки, она просто давала ему опасное задание и хотела знать, готов ли он его выполнить.

– Я справлюсь, – сказал Каррир твердо.

– Хотя бы двоих убей мечом. Ты должен видеть их глаза, знать, о чем они будут думать. Прочувствовать их испуг.

Она кивнула Кору, тому наемнику, что учил Каррира вечерами, и тот протянул мальчику свой меч. Но тот покачал головой и показал на кинжал.

Эти действия не укрылись от пятерки дезертиров, тот, что был с луком, натянул тетиву, взяв Кора на прицел. Другой отделился от дружков, приблизившись к карете.

– И что ты задумал, мальчик? Хрен еще не вырос, а уже герой?

Каррир на миг задумался. Не зря ведь Ралли просила убивать мечом. Использовать огонь было бы слишком легко. Это испытание и урок, а значит, стоит показать все, чего он достиг, изучая волны. Впрочем, начать с огня – мысль неплохая, огонь пугает.

Каррир протянул руку, указав прямо на грудь вышедшего вперед дезертира, и щелкнул пальцами. Ничего не произошло. На лице мужчины начала расползаться гнусная улыбка. И в этот момент одежда на нем вспыхнула. Человек превратился в орущий факел. Лучник отпустил стрелу.

Каррир сжег ее, когда она пролетала мимо него. Потом забрал энергию из всего света вблизи трех дезертиров, которые начали доставать мечи. Без энергии свет гаснет, и всех троих накрыл пузырь тьмы. Чтобы он остался, нужно было забирать энергию света непрерывно, ведь тот постоянно проникал в эту ограниченную область из окружающего пространства. Из пятна тьмы доносились испуганные вопли. Лучник побледнел и потянулся за следующей стрелой, но Каррир направил прямо в него цепочку электрических и магнитных энергий, постаравшись сделать частоту максимальной. Под ногами захрустел иней, покрывший траву, так много тепла Каррир зачерпнул вокруг. Но оно того стоило. Лучника просто разорвало на части. Ощущение было такое, будто бы вся кровь в нем закипела и взорвалась.

Каррир прекратил забирать энергию света из пузыря тьмы. Все трое стояли, сжимая мечи. Причем клинок второго проткнул первого, когда они размахивали оружием в темноте. Каррир, отступив на три шага в сторону, поглотил еще тепло из земли и направил еще один поток эенргии в меч, пронзивший дезертира. Клинок начал нагреваться и искрить, так что тело несчастного задергалось, одуряюще запахло паленым. Второй выпустил меч и побежал.

Каррир послал ему еще одну цепочку вслед. Не столь сильную, как в лучника, и человек просто рухнул как подкошенный. Последний дезертир опустился на колени, глядя на госпожу Ралли, распознав в ней главную.

– Милостивая госпожа… – шептали его губы в тот момент, когда кинжал Каррира ударил его сбоку немного ниже уха. Голова дернулась, и дезертир замер навсегда.

– Я просила убить оружием двух, Каррир, – мягко упрекнула его Ралли, не двигаясь с места.

Каррир молча подошел к предводителю. Он поджег только его одежду, и тот был жив, хоть и сильно обгорел. Кинжал пробил грудину, чуть ниже солнечного сплетения. Дезертир что-то прохрипел и дернулся. Все было кончено. Каррир вытер лезвие о траву и вернул кинжал Кору. Тот принял его с легким поклоном, явно став больше уважать юношу.

Подойдя ближе к Ралли, Каррир спросил:

– Я справился, госпожа?

– Да, это было неплохо. Уже убивал раньше?

Каррир кивнул, решив не вдаваться в подробности.

– Как хорошо. Значит, все будет значительно проще, чем я полагала. Молодец, я не показывала тебе трюк с темнотой. Ты догадался сам, поздравляю.

Каррир кивнул, польщенный похвалой. Радость от того, что он порадовал госпожу, мешалась в нем с радостью от применения Семени Хаоса, которую он испытывал уже несколько недель.

Глава 8. Элим. Лучшее место

Элим задумчиво жевал яблоко, проходя мимо палаток в лагере наемников. Сегодня он решил не брать с собой эскорт, ограничившись компанией Кадма. Лагерь по сравнению с северными или имперскими был шумный и бестолковый. Каждый отряд наемников, коих тут собралось двенадцать, ставил лагерь отдельно, на своем пятачке и по своим правилам. Общей защитной линии не было, как и заранее размеченного расположения выгребных ям. В итоге где одни гадили, другие готовили еду. Элим поморщился, будто яблоко оказалось червивым, и бросил половину фрукта немытому мальчишке, который чистил ослика.

– Как тебе это действо? – поинтересовался он у Кадма.

– Шут его знает. По-моему, ты слишком идеализируешь порядок имперцев. О некоторых компаниях, собранных здесь, я слышал, они хоть и ленивы, но дело свое знают. Так что шансы расколотить «Восток» у нас есть. Особенно, что это самый дерьмовый из легионов Империи.

– Да, но славы мы тут особо не сыщем, – протянул в ответ Элим.

Судя по штандарту с алой фигурой на белом поле, они добрались до тех из священников, кто отправился в поход вместе с армией наемников. Элим поковырял в зубах, вытащив твердую яблочную перегородку, и вошел в палатку. После солнечного ясного дня в палатке было темно, и первые полминуты король только привыкал к смене освещения.

Увиденное ему не очень понравилось. Два молодых капитана наемников, судя по форме, и пяток старейшин церкви Одина в белоснежных мантиях, некоторые из которых были моложе капитанов.

– Кто тут главный? – сразу взял быка за рога Элим.

Повисла тишина. Потом все не очень уверенно посмотрели на одного из священников. Самого молодого и смазливого. Ужас какой!

– Нет, так дело не делается. Я хочу знать, кто поведет вас в битву завтра?

– А ты кто такой, чтобы задавать здесь вопросы? – Молоденький старейшина отошел от наглого появления двух чужаков и постарался начать качать права. Так они провозятся до вечера. Элим положил левую руку на рукоять меча и прошел вглубь шатра к столу, взял виноградину и отправил в рот.

– Я, Ваша Светлость, предводитель пяти тысяч ополчения города Пирам. Привез Вам письмецо от тамошнего магистра. Он передает пламенный привет, шлет лучшие пожелания и готов присоединиться к вашей коалиции. А теперь скажите мне на милость, где маги и нормальные вояки?

Священник покраснел.

– Выкиньте его отсюда, письмо забрать.

Один капитан подошел к Элиму слева и положил руку на плечо. Король тут же вытащил меч, так что тяжелое яблоко на рукояти стукнуло горе-вояку в челюсть. Меч вернулся в ножны. Второго капитана Кадм свалил точным ударом в висок. Элим взял еще одну виноградинку.

– Уважаемый! Я не давал Вам повода для агрессии и попрошу воздержаться от дальнейшей эскалации конфликта. Иначе я отдеру твою милую задницу розгами так, что ты запоешь весьма милым фальцетом.

На сей раз священник побелел.

– Да кто ты такой?!

– Его Величество Элим, король Кимбера. Союзник Пирама и Модеста. Если найдется святоша посообразительнее, то и ваш. Где нормальные капитаны, мальчик?

– На совещании у Кредиса.

– Это что за птица?

– Предатель! Втерся в доверие и теперь руководит половиной наемников.

– То есть с тобой не делится. Ясно, понятно. Где его найти?

– В лагере «Стрижей»…

Элим махнул рукой и вышел из шатра.

– Не изменил свое мнение, Кадм?

– Зависит от этого Кредиса. Если мужик с яйцами, то сработаемся. Если как этот… Тогда срубим пару голов, и веди наемников сам. А я подоспею с Волками к главному действу. – Кадм сегодня был настроен решительно.

– Соблазнительная мысль, – слегка прищурил глаза Элим. – Но так мы быстро растеряем союзников. Если придется дружить с этим смазливом дерьмом, значит, будем дружить. Хоть я бы и предпочел кого другого.

Лагерь «Стрижей» они нашли быстро. Те были тысячным отрядом арбалетчиков. Ребята серьезные, часто небольшими группами сопровождали суда в море или караваны в Великую Степь. В лагере у них порядка было побольше, чем у других отрядов, мимо которых проходили друзья. Недолго думая, Элим и Кадм пошли на гул голосов, и не ошиблись. На относительно небольшой площадке собралось семь капитанов, один старейшина церкви в грязном, ставшем серым, балахоне и две Молнии, судя по массивным рюкзакам. Элим поднял руку, заставляя Кадма остановиться, решив сначала послушать. Говорил один из капитанов.

– Кто это назначил тебя главным? Раньше командовать пытался Салир. Теперь влез ты! Вы святоши, вот и валите проповедовать!

– Этим и занимаюсь я здесь, сын мой, – негромко, но четко отвечал священник в балахоне. Видимо, тот самый Кредис. – И я не командую вами. Вы сами люди опытные и привычные ко многому. Я прошу лишь проявить милосердие. Если вы уверены в победе, пощадите часть несчастных легионеров. Дайте им отойти. Ведь загнанная в угол крыса обязательно укусит, и укус ее будет отравлен ядом. А если дать ей возможность сбежать, то сбежит она, оставив свой кусок сыра без присмотра.

– А сыр, для самых тупых, это казна легиона! – влез один из капитанов. Четверо других поддержали его смешками. Элим приподнял брови. Кажется, он начал понимать, о чем идет речь.

– То есть ни ты, ни Салир на казну лапы не наложите? – уточнил первый выступавший капитан.

– Я, сын мой, скромный служитель Одина, и мирское меня мало интересует. Но понимаю я то, что вас оно интересует сильнее всего, и не противлюсь тому. Все, что вы найдете в лагере Империи, – ваше по праву. Одно прошу я. Не грабьте мертвых и умирающих, отнимая у них последнее! Ибо должны они будут в загробной жизни предстать перед Одином в виде приличном. Подумайте о том, как было бы стыдно вам перед Владыкой, если бы ограбили так вас и вы бы предстали перед его вечным взглядом в одном исподнем и без мелкой монетки в кармане!

Некоторые вновь засмеялись.

– Да ребята Покса и исподнее снимают! – завопил один из капитанов.

– Иди ты, Альт! – обозлился первый капитан.

– Есть ли возражения у наших гостей? – спросил самый старший из капитанов наемников. Как только заговорил он, гвалт прекратился. Элим кивнул. С этим человеком нужно будет поговорить в первую очередь. Ответил один из Молний. Низкорослый, с угольно-черными глазами и почти белыми, выгоревшими на солнце волосами.

– Нет. Все, что найдете, ваше. Нас интересует только разгром легиона «Восток».

Выбрав этот момент, Элим решил проявить свое присутствие.

– Кстати о них. Завтра вы на них наткнетесь. Каков план атаки?

– Кто таков? – спросил капитан наемников, которого во время пререканий называли Альтом.

– Еще один командир наемников. Нас нанял город Пирам. Тут письмо, с печатью магистра. – Элим вытащил из-за пазухи письмо и протянул на вытянутой ладони. Ему было интересно, кто возьмет письмо первым.

– Пирам с нами? – вместо этого спросил старший из наемников.

– Да. Пирам, Модест и Алгрим создадут неплохой базис для нового союза… Или королевства.

Слова повисли в воздухе. Наемники постарше задумались, ведь поняли, кто может стать неожиданно королем. Священник нахмурился, видимо, намек Элима ему не понравился. Молнии остались бесстрастны. Мотивацию последних Элим пока не очень понимал, поэтому за их реакцией следил пристальнее всего.

– Разреши, сын мой, – мягко забрал письмо старейшина. Быстро просмотрел его и снова взглянул на Элима. Тот улыбнулся.

– Наш гость умолчал о том, что он не просто наемник, но король Кимбера. – Слова породили тишину. Наемники теперь разглядывали короля куда внимательнее. Да и Молнии проявили интерес. Особенно беловолосый. – В чем же Ваш интерес?

– В мире и процветании для одних. В упадке и хаосе для других. Северные королевства не хотят усиления Империи, а вот новый союзник на востоке нам был бы интересен.

Наемники стремительно теряли интерес. Любые слова не о золоте и не о гипотетической короне вызывали у них лишь скуку. Священник смотрел внимательно и, похоже, не верил ему. Молния следил все с тем же расслабленным интересом. Нужно менять акцент.

– Завтра к обеду я могу подойти к месту вашего столкновения с имперцами. У меня три с хвостиком тысячи тяжелой пехоты, тысяча с небольшим арбалетов и полторы тысячи ополчения и городской милиции славного города Пирама. Поэтому меня и интересует ваш план сражения.

Наемники оживились. Священник обеспокоился.

– Мы обсуждали, что войска Империи опасно ставить в безвыходную ситуацию… – начал Кредис.

– Я слышал Вас, святой отец. Мне нравятся ваши аргументы. Более того, меня, как короля суверенного государства, казна легиона не интересует. Поэтому я бы предложил следующий план. Вы сойдетесь с легионом, выманив их из лагеря. У вас преимущество в стрелках и магах, так что не будет проблемой сдержать их некоторое время. Когда имперцы ввяжутся в бой по уши, мои копейщики и арбалетчики захватят лагерь. А тяжелая пехота атакует фланг с севера.

– Чего это ради нам отдавать тебе лагерь? – возмутился старший капитан наемников.

– О, все очень просто. Когда мои Волки ударят с севера, имперцы ломанутся бежать в лагерь. Наткнутся на свои же укрепления, захваченные моими людьми, и снова попадут в ваши жаркие объятия! Лагерь перекрывает тракт, а значит, им придется уходить южнее, и мы можем прижать их к Пустошам.

– Какой в этом толк? – вмешался самый молодой из здешних капитанов.

– Мысли стратегически, друг! – Элим хлопнул его по плечу. – Что сделает Император, узнав о разгроме легиона «Восток»?

– Бросит на нас «Преторий», – сказал мрачно Альт.

– Именно. То, что от него осталось. Ведь частью «Претория» усилили остатки легиона «Север». Вот только если «Преторий» и «Восток» объединятся, нам будет несладко. А так наступающий по тракту «Преторий» проскочит мимо «Востока».

Старший капитан хлопнул в ладоши.

– Годится. Если казна из лагеря не пропадет, разумеется. Итак, у уважаемого Кредиса возражений нет? – Он бросил взгляд на священника, тот покачал головой, – Мне кажется план весьма разумным.

Остальные капитаны тоже покивали. Это было хорошо. Элим пообщался некоторое время с теми капитанами, что подходили к нему. Последними подходили старший и Альт.

– Нар, капитан «Камышовых Котов», – представился старший, пожимая руку Элима. Тот ответил крепким пожатием. Этот человек ему начал нравиться, а «Коты» имели весьма хорошую славу отчаянных рубак из Кальтеры. – Ловко ты продвинул свою идею.

– Я бы не справился без твоей поддержки.

– Справился бы. – Нар лесть не принял и смотрел прямо.

– Да, но не так легко. Спасибо.

Старик кивнул, и они отошли. Их место тут же занял Кредис.

– Вас не будет раздражать обращение «сын мой»?

– Нет, если оно Вам привычнее, святой отец, – спокойно ответил Элим.

– Я не свят и грешен безмерно, сын мой. Как и все, кроме Владыки. И все мы дети его, ибо следуем его Путем. Но меня интересует сейчас твой путь. И куда он нас приведет.

– Что именно? – искренне не понял Элим.

– Ты говорил о хаосе и упадке, сын мой. А я слышал кровь и смерть в твоих устах.

Элим посмотрел в глаза священнику и увидел там страх. Не за себя, за других. Он очень боялся, что действия Элима принесут вред. И еще в глазах была вера. Не жажда наживы и власти, а вера. Глаза этого старика буквально светились верой. Правда, Элим не мог понять с ходу, во что. Но он явно говорил с фанатиком, пусть и в хорошем смысле. От этого затылок Элима зачесался. Будь там волосы, они бы встали дыбом.

Король начал срочно перекраивать в голове предстоящий диалог. Он полагал, что будет говорить со змеем или пауком, который боится за свою власть. Ведь для того, чтобы подчинить своей воле половину тертых жизнью наемников, нужно большое искусство. Но теперь Элим понял, что ошибся. Этот человек подчинял не угрозами и обещаниями, а искренностью и верой.

А значит, он был в сотни раз опаснее любого интригана. С ядовитыми пауками и змеями Элим обходиться умел.

– Война – это всегда смерть, святой отец. Не скажу, что я буду нести только маргаритки и радость, но поверьте, убивать просто так, только потому, что могу, – это не по мне. Я с детства жду краха Империи и признания нас равными людьми! Не варварами, не дикарями! И я сознаю, что нельзя выбить это признание только войной.

Священник заглянул в глаза Элима. Что-то долго там высматривал. Потом облегченно кивнул.

– Я верю.

И тут Элим понял, во что верил этот старик.

На следующий день состоялось сражение. Оно прошло по плану Элима, без сучка без задоринки. Легион «Восток» потерял больше трети состава. Северяне обошлись почти без потерь. Да и наемники суммарно потеряли меньше тысячи человек. В бывшем лагере легиона, ныне занятом их разношерстной армией, состоялся праздник, где все смешались друг с другом. Элим выпил пару кубков вина с Наром и другими капитанами. Потом ушел. Он отправился искать Кредиса и нашел его там, где ожидал. Среди трупов, читающего молитвы. Элим не мешал и только наблюдал за ним. Раскаяния он не чувствовал, как не чувствовал его никогда раньше. Хотя определенное сожаление он все же испытывал. Если бы все смотрели на мир глазами этого священника. Если бы такими же глазами на мир смотрел сам Элим, то мир был бы гораздо-гораздо лучшим местом.

Глава 9. Парин. Запах степей

В Майне они все же купили две небольших повозки с осликами. Теперь хватало места, чтобы спокойно разместить припасы на тридцать человек, несколько палаток, и оставалось место для Кари и Кринка. Именно девушка настояла на этой покупке и заплатила за транспорт и животных. Правда, Кари пользовалась повозкой только первые два дня. А после того, как оправилась от раны, предпочитала идти с Парином.

Юноша был весьма рад этому обстоятельству, так как девушка была очень интересным собеседником. Сначала они не обсуждали личных тем, но постепенно она стала больше ему доверять и поведала о детстве и последних годах самостоятельной работы проводником в Пустоши. Парин также поведал ей о своей истории, недолгой службе оруженосцем и нынешнем положении.

Двигаясь к Герне по тракту, Парин то и дело отправлял людей в окрестные деревни, где были склады для армии. Было понятно, что сейчас легионам понадобится довольно много фуража, поэтому приказ был один – гнать припасы на северо-запад. Голос Императора попросил также отдать приказы для высылки фуража для легиона «Запад», который уходил в сторону Трансформы.

Первые четыре дня прошли без приключений, так что друзья даже заскучали, и Колин попросил отправить его в разведку на север с пятеркой из корпуса Зари. Парину эта мысль показалась удачной, ведь их тракт шел почти параллельно с трактом из Герны в Каллимар. Если Колин и разведчики дойдут до северного тракта и оценят обстановку там, то это может помочь им избежать неприятных встреч ближе к Герне, где расстояние между трактами уменьшается.

Вечером того же дня, когда они уже разбивали лагерь, к ним выехала карета, запряженная крепкими осликами. Ее сопровождало двое солдат, судя по всему наемники. На козлах сидело также два человека. Парин вышел чуть вперед, чтобы их встретить.

– Разъезд легиона «Север». Если хотите, можете присоединиться к нашему лагерю, – предложил он наемникам. Пользоваться своим новообретенным титулом Парин еще не привык.

– Спрошу у госпожи, – сказал левый наемник, открыв дверь кареты и начав о чем-то тихо беседовать с теми, кто сидел внутри.

Второй наемник положил руку на меч и был очень напряжен.

– Были неприятности? – уточнил Парин. Тот помолчал, потом скривил губы и все же ответил.

– Пять дезертиров.

– И вы справились с ними вдвоем? – удивился Парин.

– Помог молодой господин.

Парин нахмурился. Кто же там едет? В этот момент из кареты как раз выбрался мальчик лет двенадцати-тринадцати. Глаза были у него какие-то странные, но в гаснущем свете дня Парин не смог понять, в чем дело. Следом появилась женщина в дорогом дорожном платье. Невысокая, но статная и красивая, она притягивала взгляд.

– Я мастер ордена Иллюминатов, Ралли. Это мой ученик, Каррир. Благодарю за ваше предложение присоединиться к вам этим вечером.

Голос тоже был приятный. Парин кивнул.

– Приятно познакомиться. Парин, претор-легат тактического корпуса. Прошу к огню.

Его солдаты уже развели три больших костра и готовили еду. Кари настояла, чтобы они питались нормально, поэтому у них было свежее мясо, купленное только сегодня днем в одной из деревень. Аппетитные сочные куски свинины уже шипели жиром на вертелах. Парин попросил Кринка поставить еще и чай, шепнув на ухо, что гости маги. Тот удивился, но разглядев получше Ралли, кивнул.

Когда женщина и мальчик разместились, подошла Кари, такая же молчаливая, как в первые дни их знакомства. Она всегда держалась с чужаками настороженно, и Парина очень радовало, что с ним она теперь держится более открыто. Значит, он для нее теперь и не совсем чужак.

– Благодарю за чай. Что же с вами делают два мага, претор-легат?

– Вы ошибаетесь. Среди нас только один маг – Кринк. И ныне он мой подчиненный.

Ралли долго смотрела на Кринка.

– Как интересно. Что же сделало Молнию простым солдатом?

Кринк нахмурился и глянул на Парина. Тот покачал головой. Он не говорил, что его друг маг и не называл его Орден.

– Война, – странно немногословно произнес Кринк.

Ралли кивнула, принимая этот ответ. Потом посмотрела на Кари.

– А ты, девочка? Не хочешь ничего сказать? Кто тебя учил?

Кари молчала.

– Разрешишь поближе взглянуть на твои иллюзии? – Ралли протянула руку в сторону. Парин пригляделся и заметил в том направлении розовый хвостик, торчащий из-за кучи поленьев. Потом посмотрел на Кари. Она все так же молчала, в ее правой руке был зажат кривой нож, и она дрожала.

– Ну что ты, девочка. Если не хочешь, можешь молчать. Просто твои способности весьма сильны и подходят моему Ордену. Я бы могла тебя учить.

– Уходите, – прошипела Кари.

Ралли поднялась.

– Что же, нам тут не рады. Мальчики, Каррир, собираемся. Мы успеем проехать еще час до того, как совсем стемнеет.

В тишине они собрались и уехали дальше по дороге. Когда карета удалилась достаточно, Кринк не выдержал.

– И что это была за хрень!?

– Не знаю. Но у меня было такое чувство, будто она лазает ко мне в голову. Вроде как паук ползал… – тихо прошептала Кари. – Извините, но я не выдержала. Она, наверное, важная шишка, и не стоило с ней так.

– Прекрати, – возразил Парин. – Я к этому никак не привыкну, но я теперь шишка не меньшая. Так что все нормально. Но что она там говорила про магию?

Кари помялась немного. Потом посмотрела на Парина и Кринка, слегка пожала плечами, приняв какое-то решение, и начала говорить.

– Я говорила тебе, что работала проводником сама после смерти отца. Последние заказы брала на сопровождение контрабандистов. Они платили больше, а я хотела закончить с Пустошью. Так вот, последний контракт был очень странный. Нужно было отвести одну команду в Капитул к бывшей Академии Одина. Один из контрабандистов оказался скрытым магом, который после того, как мы нашли нужную комнату в Академии, убил всех остальных. Я метнула в него нож, найденный в той же комнате. И убила… После этого все стало более странным.

– Тот нож у тебя с собой? – спросил Кринк.

– Да. Все три метательных ножа. – Кари достала один и протянула над костром Кринку. Тот взял нож, покрутил в пальцах, а потом чуть не уронил в костер.

– Эй! – возмутилась Кари, забирая свое оружие. Кринк не сопротивлялся. Он был как в прострации. Потом повернулся к Парину.

– Друг, этот нож из того же материала, что и болты северян. Я не могу его толкнуть ни магнитной, ни кинетической энергией.

Парин нахмурился.

– Странно, не могли же они сделать нож и отнести его в Пустошь…

– С ним была записка, что он как-то там связан с мечом Амера. Но я толком не поняла, как.

Кринк странно хихикнул, подавившись смехом.

– Того самого Амера… – протянул он.

– Ну… Да, Убийцы Богов, – пояснила Кари. Она явно не понимала замешательства Парина и Кринка.

– Я не дорассказал тебе, чем закончился штурм Каллимара. Если кратко, один из легионеров, наш приятель и хороший друг Колина, оказался тем самым Амером. Он разнес армию северян, не дав прижать нас совсем уж крепко. А заодно и немного город порушил. А потом улетел. Так что… Амера мы знаем, так сказать, лично.

Кари похлопала глазами.

– Если еще раз с ним встретимся, можешь спросить про ножи, – предложил Парин. – Правда, он может тогда попросить их вернуть.

– Получается, Амер знал тот же секрет? – спросил Кринк.

– Видимо, да. Кари, а что за странности?

– Шайли раньше не видел даже отец, а теперь видишь ты и другие. Еще я меньше устаю, как мне кажется. Да и рана, если так подумать, затянулась быстрее, чем говорил лекарь.

Кринк нахмурился.

– Кари, а попробуй почувствовать тепло костра. А потом постарайся его втянуть в себя.

Девушка посмотрела на пламя, с полминуты ничего не происходило. А потом костер стремительно потух. Не осталось даже искр.

Кари вскочила на ноги, испуганная. Парин взял ее за руку, заглянул в глаза. В темноте они слегка светились алым.

– Что это? Мне жарко и неприятно!

– Стой! Не волнуйся! – Кринк встал и говорил спокойным, уверенным голосом. – Медленно подумай о том, чтобы нагреть воздух у тебя над головой, – спокойно сказал ей Кринк, беря за вторую руку. Кари закрыла глаза и через пару мгновений перестала дрожать.

– Что это было? – спросила она, немного успокоившись.

Кринк, видимо, втянув тепло из остывающей земли, снова заставил костер гореть.

– Ты коснулась Семени Хаоса. Ты маг, девочка. Поэтому тело лучше реагирует на усталость, ты быстрее, регенерация тоже улучшилась.

Парин нахмурился.

– Эй, когда мы фехтовали, ты не говорил, что маги быстрее и меньше устают!

Кринк немного виновато улыбнулся.

– Значит, Шайли… – начал было Кринк, но наткнувшись на осуждающий взгляд Парина, сказал своем другое. – Это та милая лошадка, которую я время от времени вижу около тебя?

– Да, – ответила Кари. Она была все еще в легком шоке и не заметила заминки Кринка. – Мне сшила ее мама, а потом она стала живой.

Кринк сделал большие глаза, но промолчал. За что Парин был ему благодарен. Потом он нахмурился.

– Получается, если ты убил кого-то таким металлом, то становишься магом? Вот как северяне так быстро набрали новых магов! Хотя нет. Маги у них появились еще до вторжения.

Парин задумался. Что-то в логике Кринка было…

– Эм… Кари, раз ты теперь маг, – начал Кринк, – думаю, будет неплохо, если я начну тебя немного учить.

– Я не хочу быть никаким магом! – тут же возразила Кари.

– Может быть, все не так плохо, – вмешался Парин. – Ты уже маг, хочешь того или нет. Семя Хаоса в тебе. А если ты научишься его использовать, то тебя будет куда сложнее ранить или убить. Помнишь, как в переулке Кринк вызвал молнию?

– И я смогу так же? – удивилась Кари.

– Со временем да.

Кринк довольно кивнул.

Теперь, пока отряд двигался дальше, Кринк с Кари часто ехали на повозке, о чем-то тихо разговаривая. Парин, если быть честным с собой, начал даже ревновать. Стал более замкнутым и агрессивным. Но заметивший это Кринк, понимающий куда больше в девушках и женщинах, начал приглашать Парина на их вечерние занятия.

Поэтому теперь, когда легионеры останавливались на дневку или ночевку, они втроем отходили от лагеря и Парин наблюдал за попытками Кари сделать то, что просил Кринк. Попытками весьма неудачными. Молния уже начал психовать на третий день, когда у Кари так и не получалось выполнять даже самых простых преобразований энергий. Наконец он плюнул и утопал в сторону лагеря. Кари, обиженная и раздосадованная, села спиной к Парину прямо на начавшую вянуть траву. Немного постояв, тот подошел и сел рядом с ней, спина к спине.

– Расскажи мне о Великой Степи, – негромко попросил Парин.

– Я там не была, – ответила Кари сдавленным голосом.

– Расскажи то, что тебе рассказывал отец… Я хочу послушать.

С минуту Кари молчала, но потом начала.

– Степи – край великий. Бесконечный. Бескрайний. Там нет стен лесов и ветра гуляют из конца в конец не зная преград, колышут высокие травы. В них пасутся тысячи животных. Травы так много, она такая мягкая и зеленая, что кажется, будто ты идешь по огромному пушистому ковру. Пахнет полынью, краснеют дикие маки вдалеке. Ветер так силен, что может подхватить тебя. Дать тебе крылья. Понести по этой бескрайней равнине!

Парин сидел закрыв глаза, прижимаясь спиной к спине Кари и просто наслаждаясь ее голосом.

– Что это ты устроила? – эту идиллию прервал голос Кринка.

Парин открыл глаза. Почему-то пожухлая осенняя трава сменилась на сочную летнюю, такую высокую, что она почти скрывала сидящего Парина. Вдалеке он видел алые маки, среди которых важно ходили овцы и ослики. И почему-то было холодно. Он моргнул один раз, и видение исчезло. Парин посмотрел на Кари, девушка только открыла свои глаза. Она не видела того, как все вокруг изменилось.

– Кажется, друг, ты учишь ее совсем не тому… – задумчиво протянул Парин. Кринк и не спорил.

Теперь обучение продвигалось куда быстрее. Кари все еще не могла толком использовать тепловую и кинетическую энергию по своему желанию, но иллюзии создавала все лучше. При этом она не могла объяснить, как она это делает. И любые попытки Кринка повторить хотя бы малую часть того, что делала Кари, оборачивались грандиозными провалами.

Вечером в лагерь вернулись разведчики с Колином. Состоялся неприятный разговор.

– Крестьяне видели немного раньше, как прошли северяне. Они идут так же к Герне. Чуть менее пятнадцати тысяч, в основном гериканцы, среди которых осталось немного баронских дружин и кимберцев. Так что, когда будем подходить к Герне, лучше проявить осторожность. И ускориться.

Парин кивнул ему, и со следующего дня они пошли куда быстрее. Взвинтили темп, обедали на ходу, останавливались на сон на час позднее, чем до этого. Но даже с учетом спешки у Парина было ощущение, что они не успеют. Кроме того, прибавилось еще одно беспокойство. Чем ближе они подходили к Герике, тем чаще Парина мучила мысль о том, что Кари уйдет в степи. Он очень не хотел отпускать ее. Очень. Когда он набрался смелости и поделился своими страхами с Кринком, тот лишь улыбнулся.

– Друг, ты говоришь все это не тому человеку. Просто поговори с ней самой.

Парин сглотнул и пошел искать Кари.

Она сидела на небольшой поляне. У нее между руками играли в пятнашки маленькие светлячки. Когда Кари услышала шаги Парина, она погасила иллюзию. Юноша сел рядом и аккуратно погладил Шайли, что устроилась у бедра Кари. Он не мог ее коснуться, ведь лошадка была иллюзорным порождением ума Кари, но мог представить, что трогает мягкую шерсть.

– Завтра мы придем в Герику. И я бы хотел попросить…

Парин сбился. Он посмотрел на Кари. Та сидела, ожидая его слов.

– Я бы не хотел, чтобы ты уходила, – проговорил он скороговоркой.

Кари моргнула. Потом посмотрела на Шайли, которая подставила под пальцы Парина свой рог.

– Хорошо… Я не уйду.

Еще десять минут они просидели в тишине, глядя на закат.

Однако, они так и не дошли до Герны, когда их встретил разъезд, посланный Амброзием. Декан-разведчик докладывал четко и по делу.

– Войска Герики ушли севернее, где скоро соединятся с силами Аррана. Теперь у них будет почти двадцать пять тысяч человек! Легионы «Цапля» и «Север» соединились, хоть пока и стоят разными лагерями в ожидании консула. Общая численность немного менее восемнадцати тысяч. Лагерь находится в трех километрах севернее Герики.

Парин кивнул, отпуская солдата. К нему подошел Колин.

– Плохо дело. Я поговорил с другими ребятами. Амброзий и Левк грызутся. Магов у нас почти не осталось. Да и кулаки рыцарей у обоих легионов сильно поредели. Поэтому преимущество северян в семь тысяч может быть фатальным. Нас, конечно, не размажут, но потрепать могут. И заставят отступить от Герики. Если мы потеряем еще один крупный город, Империя зашатается.

Парин молчал. Он все это уже просчитал. Но вот что делать, не знал. А ведь теперь он главный. Пока он был на подхвате у Ацелия или Амброзия, было проще. Теперь же любая его ошибка будет висеть на его совести до конца жизни.

Парин глянул на Колина. Тот неотрывно смотрел на запад. Туда, где простирались Великие Степи. Наконец бывший разведчик вздрогнул и сказал другим голосом:

– Я чувствую там что-то. Что-то, что нам поможет. Я уйду сейчас и приведу помощь. Главное, продержитесь две недели, а потом приведите северян к широкому полю, что лежит северо-западнее Герики. Ровно через две недели. Если все сделаешь… Может быть, мы сможем победить.

Парин удивился. Колин всегда говорил, осторожно подбирая слова. Откуда эта напористость? Потом он вспомнил, что Колин был другом Амера. Может быть, там Убийца Богов и Колин надеется привести его, чтобы он вмешался еще в одну битву? В любом случае Парину нужно было понять, доверяет ли он Колину достаточно, чтобы сейчас отпустить?

– Иди. Не знаю, смогу ли я убедить Амброзия и Левка прийти туда через две недели, но я постараюсь.

– Парин, ты консул, – прервал юношу Колин. – Не уговаривай, просто прикажи им! Боюсь, тебе придется очень быстро стать грубее и жестче. Иначе ты не удержишь ситуацию, и она раздавит тебя самого и всех, кто окажется слишком близко.

Колин кивнул ему и пошел на запад, больше не оборачиваясь. Парин подумал над его словами, но не знал, хватит ли у него воли, чтобы приказывать двум легатам. Приближался конец сентября.

Интерлюдия XI. Подслушанный

Барн уже несколько лет служил охранником в доме Голоса Императора. Конечно, чаще всего тот просил сопровождать его нескольких гвардейцев из легиона «Преторий» или из корпуса Зари, но своих людей он тоже ценил. И Барн был одним из таких людей. Сейчас Голос Императора выступал на форуме.

– Наша задача сейчас прежде всего сохранить основы Империи. То, что многие века, не побоюсь этого слова – тысячелетие, объединяло нас всех в один народ. Одну страну. Великое государство! Государство, где нет места притеснениям и злобе. Но сейчас северные народы, далекие от нашей культуры, поставили под вопрос само существование ценностей древней Империи! Я настаиваю, что именно сейчас главное для нас – единство. Именно единство делало нас многие века величайшим государством этого мира! Самой просвещенной страной.

Граф Амадеус де Фарнис сделал паузу.

– Император и палаты благодарят магов орденов Кинетиков и Пиромантов за их самоотверженную службу в легионах! Помимо этого, указом Императора объявляется набор добровольцев в новый легион «Основание». Задачей легиона будет охрана Майна и прилегающих трактов. Любой, записавшийся в легион, послужит делу объединения страны заново, вокруг истинно имперских ценностей, установленных еще Одином. Страна должна стать единой! Государство сильным!

Речь де Фарниса продолжалась, но Барн прислушивался лишь краем уха, внимательно осматривая толпу. Лысого здоровяка он заметил сразу. Тот возвышался над толпой, раздвигал ее. При этом действуя удивительно аккуратно. Даже улыбнулся мелкой девчонке, державшей за руку еще более маленького мальчика. Хотя сам Барн вряд ли стал бы так стараться, уж очень заметны были язвочки на лице девочки. Она, впрочем, от улыбки здоровяка сразу же растворилась в толпе, прихватив мальчонку. Здоровяк проводил ее задумчивым взглядом, а потом направился дальше. Чем ближе он подходил к ограждению, тем больше волновался Барн. Сам человек немаленький и крепкий, он понимал, что этого амбала ему не остановить. Однако долг есть долг, и Барн перегородил здоровяку дорогу. Тот спокойно остановился в шаге от охранника и не делая резких движений произнес:

– Мне бы поговорить с Голосом.

– Желающих много, – постарался спокойным тоном ответить Барн. Правда, спокойствие давалось ему нелегко – он не привык видеть людей на голову выше себя. – Чем ты лучше остальных?

Здоровяк улыбнулся.

– Просто покажи ему меня. Он сам захочет поговорить. Я буду у той арки.

И он утопал обратно, так же раздвигая толпу своим необъятным животом. Барн не особо удивился. Он привык к эксцентричности графа. Слышал пару раз и имя. Альмерин. Впрочем, пока ему исправно платили, он о разных странностях не задумывался. Вот если платить де Фарнис перестанет, тогда многое можно будет вспомнить. А желающие послушать найдутся.

Барн дождался конца речи и подошел к Голосу Императора.

– С Вами хотел переговорить вон тот мужчина, – Барн указал направление.

Де Фарнис нахмурился. Потом вздрогнул. И жестом показал Барну следовать за ним. Увидев, что Голос Императора идет к нему, здоровяк скрылся в арке.

– Следи, чтобы нас не беспокоили, – бросил на ходу граф и тоже скрылся следом за лысым. Барн встал так, чтобы никто не мог пройти мимо. И поэтому слышал каждое слово, которое до него доносило гулкое эхо переулка.

– Здравствуй, кузнец. Рад, что ты жив.

– Здравствуй, Аль…

– Амадеус! – резко прервал его де Фарнис.

Человек, названный кузнецом, весело хмыкнул.

– Ну и имечко. Впрочем, хоть как зовись. А радость свою засунь себе в задницу.

– Послушай… – начал было Голос Императора. Раздался звук звонкой оплеухи. Барн напрягся, но граф его не позвал, и охранник остался на месте.

– Хватит. Мы уже тебя слушали. Теперь ты послушай меня… Амадеус. Меня едва не убил Алонэ, и я хочу его основательно выпотрошить. Я иду к Модесту, так как уверен, что степняк прячется среди Молний. Сейчас времени нет, но потом у нас с тобой состоится пара интересных разговоров. Амер сказал, что если заглянуть к тебе, то ты вроде можешь что хорошее посоветовать.

– Я действительно…

– Пока помолчи. Только из уважения к Амеру я готов тебе помочь на востоке. Убийца Богов уверен, что скоро там закружится кровавый цирк, а он в таких вещах редко ошибается. Теперь у тебя есть минута, чтобы изложить свою просьбу.

– Характер у тебя стал еще хуже. Просьба одна – не дай там всему запылать. Мне нужен более-менее спокойный восток. Элипг займется сам Амер, на севере справимся своими силами. А вот Область Одина и города… Они всегда были занозой, сам помнишь. В общем, зайди через час во Дворец, я выпишу тебе документы официального посла Императора. Предложение городам следующее – полное прощение, признание автономии для всех городов, которые согласятся считать Империю своим союзником и прикрыть нас от дальнейшей агрессии северных варваров.

– Щедро. – В голосе здоровяка слышалось удивление. – Ты стал разумнее. Теперь я понимаю, почему Амер тебя сразу не пришлепнул. Во дворец не попрусь. Два часа я буду в гостинице «Танцующий ослик», доставь туда все бумаги.

– Это не все. Если увидишь кого из северян, прежде чем расколешь им голову, скажи, что мы готовы обсуждать с ними мир в нынешних границах. Каллимар и все северные провинции их. А баронства они и так подомнут.

– Хорошо, Амадеус. Рад, что ты стал… умереннее в своих аппетитах. Прощай.

Здоровяк уже ушел, когда Барн услышал едва-едва слышный голос де Фарниса:

– Прощай, Торм.

Интерлюдия XII. Вкус безумия

Эпоха Богов

Тьма в комнате была абсолютной. Тишину разрывали всхлипы. По щекам Корал катились слезы, отчего многочисленные царапины на лице, которые она сама нанесла себе, горели огнем. Она не могла, никак не могла достичь нужного уровня безумия, чтобы ее замыслы удались. Бесполезна! Она абсолютно бесполезна!

Слишком привыкла скрывать свои чувства и эмоции. Слишком привыкла знать и понимать, а не верить. И теперь, когда была нужна такая малость – вера в то, что Семя Хаоса способно оживить мертвых, – она не справилась. Уже двое суток она сидела тут, стараясь погрузиться в безумие, вызвать его у себя. Но все было тщетно.

Дверь открылась, впустив рыжий свет свечи или факела. Корал обернулась на стуле и увидела черное бородатое лицо Нургрима. Его вид вызвал у нее еще больше слез. Она была так рада видеть его!

– Корал, что случилось? – Нургрим подошел к ее стулу, присел на колени и мягко ее обнял. – Альмерин говорит, что ты тут сидишь уже полторы недели!

Корал всхлипнула. Сколько? Не может быть. Ведь она была тут пару дней, не больше. Нургрим провел пальцами по ее лицу.

– Что ты сделала?

– Пыталась сойти с ума, – все еще всхлипывая, прошептала сухими губами Корал. – Но неудачно…

– Я бы так не сказал. – Его голос выдавал полное замешательство. – Ты сидишь тут в темноте десять дней. Если бы не Семя, которое тебя поддерживает, ты бы уже умерла! Вся в крови и слезах. Как по мне, ты выглядишь безумнее некуда!

– Но это не вернуло Рози…

– Рози? – удивился Нургрим. – При чем тут твоя сестра? Что происходит?!

– Ты не читал мой отчет о Фарн?

– Нет, не было времени. Альмерин сразу же отправил меня к тебе.

– Если кратко, появилась новая богиня. Она полностью безумна, и Семя Хаоса слушается ее так, как не слушалось даже Владыку. А значит, если достаточно сойти с ума, то можно сделать все что угодно… Даже вернуть Рози.

Нургрим промолчал. Корал поняла, что благодарна ему за это молчание. За то, что он не стал говорить сразу же, что все это чушь.

– Пойдем, ты умоешься и попьешь воды. Поешь. А я пока прочту весь отчет, а потом обсудим это все.

– Пойдем, – покорно согласилась Корал. – Но обсуждать нечего. Я поняла безумие, почувствовала его на вкус. И теперь знаю, что это невозможно. Нельзя вызвать то сумасшествие, которое тебе нужно. Всегда приходит другое. Все напрасно. А значит, нужно сосредоточиться и идти дальше. Когда-то я уже прошла через это…

Корал всхлипнула. А потом решительно поднялась со стула и тут же чуть не упала. За десять дней, что она провела тут, богиня не чувствовала слабости. Но едва попыталась встать, та навалилась на нее многотонной тяжестью. Корал оперлась на плечо Нургрима и пошла с ним. Она снова больше не плакала.

Часть третья. Звездопад

Глава 1. Кари/Парин. По законам военного времени

В Герне Парин не задержался. Только зашел в магистрат, где отдал несколько распоряжений о действиях в случае осады или штурма. Магистр города и так готовил ополчение. Толку от ордена Иллюминатов было немного, ведь они не боевые маги, но как могли, старались помочь. В целом Парин остался доволен обстановкой в городе. Паники не было, склады полные, добровольцев вооружено уже около двух тысяч. Тут же удалось узнать точное расположение легионов. Те пока что не объединились, но держались в пределах половины дневного перехода друг от друга.

Слышно было и о войсках Герики. Они замедлились, миновав болота, и вряд ли подойдут раньше, чем через пять дней. Хуже, что не было слышно ничего о войсках Аррана. После трепки, что им учинил легион «Цапля», они отошли на север, зайдя в баронства. Легат Левк, к счастью, решил их не преследовать.

Так, всего через сутки после прибытия, отряд уже покинул Герну. К радости Парина, Кари действительно осталась с ними. Она теперь занималась магией самостоятельно, создавая все более сложные иллюзии из света, поняв, что от Кринка особой помощи не будет. Кари даже научилась добавлять в иллюзии ветер, и теперь стоя посреди созданной ею степи можно было ощутить сильные порывы прохладного воздуха. Запах полыни и полевых цветов у Кари пока создавать так и не получалось, правда, Шайли это не останавливало. Она носилась по высокой траве, иногда подлетая на своих маленьких крыльях, и весело щелкала.

Парин любил наблюдать за этим маленьким существом, даже отдавая себе отчет в том, что она – просто иллюзия. То, что девушка считала своего питомца настоящим и игнорировала все нестыковки с реальностью, Парина не пугало. В его глазах это почему-то добавляло ей еще большее очарование.

Сама Кари также полюбила вечерние занятия. Она создавала уже привычную иллюзию бескрайних степей, о которых ей рассказывал отец, а на их фоне уже пробовала создавать другие иллюзии. Причем в ее варианте степь действительно казалась бескрайней. В то время как Кринк, следящий за ними со стороны, говорил, что они сидят просто в полусфере радиусом в несколько десятков метров, на границе которой травы, цветы и все остальное, что создает Кари, отражалось странно искривленным.

Сама Кари иногда, стоя посреди нарисованной ей самой картинки этого идеального для нее мира, задумывалась, было ли решение остаться с Парином правильным. Но не позволяла себе передумать. Во-первых, она уже давно не чувствовала себя так уютно, как в компании юного консула. К тому же его любила Шайли, а она редко кому вообще показывалась на глаза по своей воле.

Второй причиной нежелания оставить Парина были взгляды из теней, что она ловила в Герике. На нее явно продолжалась охота! То ли кто-то во что бы то ни стало хотел вернуть ножи Убийцы Богов, то ли просто собирался мстить за убитого ею в Капитуле мага. Она не знала причины, но от людей, что следили за ними в городе, не ждала ничего хорошего. А в окружении целого легиона она явно будет в безопасности.

Да и спутники Парина ей нравились. И молчаливый, но надежный и добрый Колин, который сейчас отправился куда-то с поручением. Да и Кринк, со своим неунывающим характером и вечными шутками, был не так плох, как показалось ей сначала. Сейчас, оглядываясь назад, она начала думать, что испытывала к нему неприязнь скорее из-за того, что он был магом. Вот только теперь она сама маг, и поэтому относиться к нему хуже только из-за того, что он способен касаться Семени Хаоса, было неправильно.

Вечером следующего дня они почти добрались до стоянки легиона «Север», решив переночевать на месте, а уже на утро двигаться дальше. Почти всех людей, что выдал Парину граф де Фарнис, консул отправил для проведения ревизий на армейских складах вдоль обоих трактов, поэтому сейчас, не считая Кринка, с ними было только четверо солдат. Два хмурых легионера из «Претория», один разведчик из корпуса Зари и Лим, разведчик из легиона «Север», который проделал с Парином и Кринком весь путь до столицы и обратно.

Несмотря на малое число ртов, Парин распорядился развести два костра. Общий для готовки и обогрева ночью и маленький для их вечерних посиделок. Кринк последние два дня увлекся резьбой, и сейчас неспешно ковырял маленьким остро заточенным ножом небольшую узловатую деревяшку, постепенно придавая ей форму какого-то животного.

Сидели они в тишине, прерываемой только потрескиванием костра. Неожиданно Кари спросила у Кринка:

– Почему ты пошел в легион на самом деле?

– Я же рассказывал тебе про мышь на обеде у мастера, – удивился Кринк.

– Я не про то. – Кари немного помолчала и уточнила: – Почему ты пошел к Парину в легион, а не остался с магами? Я всегда думала, что маги не любят простых людей.

– Понимаю, о чем ты. – Кринк невесело усмехнулся. – Большинство магов те еще заносчивые скоты. Хуже аристократов! Хотя… Будем честны, маги уже давно и есть аристократы…

Парин и Кари удивленно на него посмотрели.

– Ну пока я учился в ордене, заметил, что большинство детей, что получают Семя Хаоса за успехи в учебе, – сыновья аристократов или успешных торговцев. Так что не стоит удивляться, что в Совете магов и в палатах Дворян и Общин сидят представители одних и тех же фамилий.

Кринк немного помолчал.

– Есть, конечно, и исключения, дети крестьян и простых мастеровых. Но они должны учиться в пять раз лучше вшивого аристократишки, чтобы их заметили. Да и много ли простых людей могут отправить своих детей, даже если они талантливы, учиться в резиденции ордена? Раньше, во времена Одина, учеба была бесплатной. Детям, которые демонстрировали способности, оплачивали дорогу до Академии и жилье на время обучения. Сейчас все не так. Хотя со мной учился парнишка – трубочист из Пирама, который нашел Семя. Ну или, зная его, где-то стянул. Ему стипендию выделили. Но, бьюсь об заклад, только потому, что не знали, как выковырять из него камешек!

– Ну теперь способ есть… – протянул Парин, и когда Кринк и Кари недоумевающе посмотрели на него, показал на девушку. – Например, ножи Кари. Если бы маги знали о них, все быстро бы изменилось.

– Уж это точно! – выразил согласие Кринк.

– Ты ушел от вопроса, Кринк, – тихо заметила Кари.

– Эй! Это вы меня увели! А на самом деле… Сложно объяснить. Но после сражения в Каллимаре я больше не чувствовал себя магом. Человеком, солдатом, но не магом. Я видел, как умирало много хороших людей, с которыми успел познакомиться, пока мы проходили обучение у Парина и Ацелия перед штурмом города.

– Ты про кого? – удивился Парин.

– Про многих. Взять хотя бы наших дорогих стрелков, которых Кинетики учили не бояться высоты! Мировые парни! И ведь знали, что первый десяток, кого так поднимут во время боя, выметут подчистую, думая, что это наши маги… Знали, но ни один не отступил, забери их боги!

– Я не думал, что ты с ними много общался, – тихо признался Парин.

Кринк усмехнулся.

– Это ты у нас тип нелюдимый. А я общался почти со всеми. Пару раз даже выпили пивка после их дежурств. А теперь все мертвы… В Каллимаре остались многие, и это при том, что нас еще спас Амер. Если бы не он, остались бы там все…

Кринк замолк. Парин чесал культю на месте правой руки, размышляя о своем первом бое, а потом также и об отступлении из Каллимара. Кари просто сидела тихонечко, поглаживая загривок Шайли. Потом девушка нарушила ставшее неприятным молчание.

– Значит, ты решил остаться в легионе потому, что видел солдат, которые оставались верными присяге, несмотря ни на что?

– Присяге? – Кринк коротко, но не очень весело рассмеялся. – Плевать им было на присягу и Империю. Да пара парней там в открытую говорили о том, что легионам стоит пойти к Майну и освежевать Императора, и магов заодно. Им тут же доставалось от деканов, но суть дела это не меняет. Главное для них было помочь другим своим товарищам. Первую партию определил жребий. Не потому, что не было желающих. А потому, что почти любой был готов прикрыть других.

В отблесках костра глаза Кринка стали нехарактерно жестокими.

– Именно это на меня и повлияло. Я не представляю себе другого мага, который сказал бы: «убей меня, а не моего друга Кринка, ведь он классно играет на дудочке». И я понял, что у магов друзей нет. И мне это чертовски опротивело. Так что я выбрал то место, где все будут прикрывать друг друга до последнего.

– То же самое я могла бы сказать о своей семье. Маме, отце, Шайли… – задумчиво пробормотала Кари.

– Выходит, у меня теперь есть семья в несколько тысяч человек! – Искренне рассмеялся Кринк.

Парин кивнул, соглашаясь. Потом нахмурился, подумав о другом.

– Я тоже заметил то, о чем говорил Кринк, во время отступления, когда центурии неохотно оставляли позиции несмотря на приказ, если это грозило оставить кого-то в окружении северян. И наоборот, приказ держаться мало что значил, если легионерам было некого защищать на этой позиции.

Кари помолчала, а Парин пошевелил обструганной веткой угли.

– Во время войны порой приходится принимать сложные и неприятные решения. Которые никто принимать не хочет. Поэтому командирам лучше не знать лично своих солдат слишком близко… Иначе решение не будет принято.

– Ты о чем? – спросил Кринк.

– В Каллимаре я настоял, чтобы мы отступали, бросив отрезанные в южном направлении манипулы… Амброзий очень этого не хотел, и пришлось надавить на него. Тогда я не знал, что Амер всех вытащит. Поэтому я сознательно отдал, по сути, приказ о смертном приговоре для трех тысяч солдат. – Голос Парина был тихим и безжизненным. – Чтобы выжили другие восемь тысяч. Но если бы там, на юге, оказался ты или еще кто-то… – взгляд юноши скользнул по Кари. – Я не знаю, смог бы я настаивать.

Кринк промолчал, но было видно, что сказанное ему сильно не нравится. Потом сказал с ухмылкой:

– То есть ты такой нелюдимый не потому, что не умеешь общаться с людьми, а потому, что соблюдаешь командирские интересы?

Парин закатил глаза.

– Нет, серьезно! Ты почти ни с кем не общаешься, и сомневаюсь, что сможешь поддержать разговор с нормальным человеком, если он не будет касаться пушек, построений и новой тактической задачи для магов!

– Ну меня Парин разговорил, – заметила Кари. – Куда лучше, чем один известный мне мастер разговоров!

– Ну вы-то двое случай особый! Друг с друга и так глаз не сводите!

Взгляды Парина и Кари встретились над костром, и они тут же, покраснев, отвели их в стороны. Кринк, глядя на них, улыбался до ушей, продолжая строгать деревяшку. Над костром снова повисла тишина, но в этот раз она была не такой неуютной. Скорее, в ней была недосказанность.

– Кари, лови! – Кринк кинул над костерком фигурку, которую весь день строгал из дерева. Та посмотрела на нее, придирчиво изучив со всех сторон.

– Хм… Это Шайли? – наконец спросила она.

– Да! Классно, что ты сразу узнала! Значит, получилось лучше, чем портрет Лима! Он меня вчера чуть не побил, когда я показал ему фигурку!

– Как тебе, милая? – Кари показала Шайли фигурку. Та понюхала ее, фыркнула и разразилась серией раздраженных щелчков.

– Кажется, заказчик недоволен! – негромко засмеялся Парин.

– Ну спасибо, друг! Вот в следующий раз буду вырезать тебя, посмотрим, что ты тогда скажешь! – тут же надулся Кринк.

Кари и Парин дружно рассмеялись, и атмосфера снова стала уютной.

На следующий день, едва отправившись в путь, они наткнулись на полный разъезд. Десятка легионеров и палм разведчиков быстро взяли их в полукольцо. Парин был расслаблен, пока не заметил, что у окружавших их солдат нашивки легиона «Цапля». Весь палм держал луки наготове. Парин приблизился к Кари.

– Если все пойдет плохо, следи за мной. Скрой все необычное, что я буду делать.

Девушка кивнула ему. С Кринком он переговорить уже не успел. Декан легионеров подошел ближе, в сопровождении троих пехотинцев. Остальные рассеялись вокруг напряженных солдат Парина, и лучники внимательно следили за их действиями.

– Я назначенный консул легионов «Цапля» и «Север», прошу сопроводить меня к легату Амброзию, – спокойно сказал Парин, смотря в глаза ветерану.

Тот дунул в свои висячие усы, сплюнул, потом протянул:

– Вас-то мы и ждем, стал-быть. Сопроводим к легату. Разоружить!

Лим потянулся к мечу и тут же получил под дых рукоятью гладиуса от одного из «Цапель». Кринк вопросительно посмотрел на Парина, но тот покачал головой.

– Декан, ты же в курсе, что за нападение на консула предусмотрено законами Империи.

Ветеран снова сплюнул.

– Это если консула найдут. Ты лучше не рыпайся, тогда до легата дойдете целыми.

– Хорошо, веди. – Парин сам отстегнул левой рукой ножны и передал одному из солдат легиона «Цапля».

Остальных тоже разоружили. Один хотел было обыскать Кари, но Парин тут же вмешался, отведя его руку от плеча девушки.

– Не стоит доставлять неудобства моей сестре. Аристократы не любят, когда кто-то неуважительно обращается с их невестами.

Повисла пауза, но декан кивнул, и солдат отошел от Кари. Больше проблем не возникло.

– Я думал, тут дислоцируется легион «Север». С чего это ваш легат решил сменить расположение? – спросил как бы между делом Парин у декана разведчиков.

– Я с тобой болтать не подряжался. У легата и спросишь, – оборвал его ветеран, показывая, что говорить с пленниками он не собирается.

Тут, около Герны, северные леса начинают редеть, березовые и кленовые рощи перемежаются с широкими открытыми пространствами. На одном таком открытом пятачке земли и разбил лагерь легион, окружив себя легкими походными защитными сооружениями. До этого лагеря они добирались около часа, солнце как раз успело подняться достаточно высоко, разогнать легкий туман и прогреть землю.

В лагере жизнь текла своим чередом и на них особого внимания не обратили. У широкой штабной палатки ветеран сказал Парину идти за ним, остальных начали оттеснять в сторону его солдаты. Парин остановился.

– Мой адъютант, – он ткнул пальцем в сторону Кринка, – и моя сестра пойдут со мной.

Ветеран приблизился к нему вплотную.

– Не выпендривайся, парень. Тут ты своим приказом о консульстве можешь подтереться.

Парин нахмурился, но вмешался Кринк.

– Если так боишься калеку, женщину и толстяка, то можешь взять еще пару своих солдатиков!

Говоря о толстяке, он, видимо, имел в виду себя, ведь и правда был склонен к полноте. Вот только после того, как начал тренироваться с Парином в фехтовании, его фигура положительно изменилась, и сейчас его толстяком назвать вряд ли бы получилось. Впрочем, свою роль его слова выполнили, и декан, снова сплюнув на землю, кивнул двоим солдатам идти за ним.

Заходя в шатер, Парин споткнулся, врезавшись в идущего впереди Кринка.

– Набери побольше энергии, – успел шепнуть он до того, как один из сопровождающих их солдат, стальной хваткой сдавив плечо, не помог ему выправиться.

Оставалось надеяться, что Кринк слышал и набрал из прогретой солнцем земли много энергии. В шатре после солнечного позднего утра было темно. В углу шипела жаровня. Парин усмехнулся. Значит, Кринк, может быть, сможет удивить солдат легата Левка дважды.

Сам легат стоял к ним спиной. Когда тот обернулся к вошедшим, стало видно, что это грузный старик с приятным лицом. Рядом стояли вокруг походного стола трое трибунов. Старик кивнул ветерану, что сопроводил Парина сюда, и тот вышел из шатра. Парин стоял прямо перед легатом, спокойно смотря в слегка водянистые глаза.

– И чего ты ждешь, щенок? – пророкотал легат. Голос у него был грубый, громкий. Не соответствовавший внешности, но явно полезный при отдаче приказов на поле боя.

– Жду, когда ты отдашь честь старшему по званию, легат, – все еще сохраняя спокойствие, сказал Парин.

Левк рассмеялся.

– А яйца, я погляжу, у мальца есть. Я-то думал, Амброзий решил себе завести послушную марионетку. Скажи мне, почему я не должен тебя обезглавить и закопать труп под ближайшим деревом?

– Потому что твой человек не получил должность консула. И Амброзий об этом знает. А значит, легионы так и будут действовать отдельно. Готов поставить свои амбиции выше, чем победу над северянами?

– Ты наглый щенок, мне такие нравятся. Потому я отвечу. Я уже разбил арранцев. Разобью и других. И мне для этого совершенно не нужно выслушивать мнение таких молокососов, как ты! Все, что твоими губами может мне поведать Амброзий, я знаю и так. Виделись. Просрать Каллимар, это надо же! И вы еще хотите учить меня воевать?!

Парин мрачно посмотрел на этого человека. Все было одновременно и лучше, и хуже, чем он ожидал. В других обстоятельствах, будь у них больше времени, он, возможно, смог бы убедить этого человека, который начал ему даже чем-то нравиться. Как и Амброзий, он прошел много передряг, а потому располагал к себе всех военных. Вот только времени у них не было. Придется делать то, что Парину совершенно не нравится. Ему вспомнился вчерашний разговор. Военное время заставляет принимать решения, которые иначе ты бы никогда не принял, и совершать поступки, о которых будешь потом жалеть. Если до этого потом удастся дожить.

– Я налью сестре вина. – Парин спокойно прошел мимо легата, взял кувшин и пошел к Кари.

– А на кой ты сюда сестру тащил, позволь спросить? – Казалось, легат девушку только заметил. Зная таланты Кари, может быть, так и было.

– Отец настоял, чтобы она посмотрела мир перед женитьбой, – на ходу сказал Парин.

Он подошел к Кари и сделал вид, что льет вино в кубок. Парин очень надеялся, что никто не задастся вопросом, откуда у нее возник в руках пустой кубок из тяжелого полированного серебра. Кари явно не видела, какая посуда стоит на столе легата.

Потом подошел вплотную к легату.

– Я не глупый мальчик на побегушках у Амброзия. Я легат, назначенный Императором. И по законам Империи я командую обоими легионами. Я пока еще готов посчитать все случившееся недоразумением. Но это мое последнее предупреждение. Северяне истребляют наших магов как куропаток, используют легкие войсковые орудия неизвестной конструкции, а также неизвестный, но очень разрушительный вид магии. У меня просто нет времени убеждать каждого! Или вы все слушаете мои приказы, или я вас казню!

Он говорил больше не для Левка. С ним уже было все ясно, он не отступит. Он говорил для трибунов, которые сейчас улыбались, считая его слова пустой бравадой.

– Ты начал меня раздражать, щенок, – прошипел легат. – Эй вы!

Но Парин прервал его, тыкнув пальцем в грудь.

– Ты сам выбрал свою судьбу.

Парин развернулся и пошел к Кринку. Встав в двух шагах от него, широко расставив ноги, Парин отчетливо сказал:

– Кринк, казни предателя.

В глазах его друга была неуверенность, но он выполнил приказ. Поднял палец, направив его прямо под ноги Парину, и призвал Семя Хаоса. Его глаза сразу налились алым. С пальца сорвалась молния и ударила в ноги Парину, прошла дугой по земле и поразила легата. Левка оторвало от земли, и он рухнул на стол, сломав его. От тела поднимался легкий дымок, ноги и руки порой непроизвольно тряслись, пахло паленым. Парин отбросил ставший ненужным пустой кувшин.

– Легат Левк был казнен за неподчинение приказам вышестоящего и нападение на консула Империи. Надеюсь, вы будете умнее. Первый трибун?!

Парин обернулся к офицерам и Кринку. И замер. Глаза его друга были наполнены голубым светом молний, по рукам, волосам и одежде то и дело пробегали вспышки. Сколько же он смог взять энергии?! Ведь обычно его максимумом при взятии энергии тепла из земли была одна молния! И тут Парин понял. Сегодня Кари их буквально спасла. Благодаря ей никто не заметил, как Парин из кувшина льет дорожку из вина по ковру от легата до Кринка. И теперь она сделала так, что Кринк выглядит не хуже самого Тремора из легенд!

Трибуны выглядели так, будто молнии поразили и их. Пока они в шоке, нужно пользоваться моментом.

– Первый трибун?! – еще громче произнес Парин.

Один из офицеров дернулся и отдал честь.

– Ты принимаешь временно пост легата. Свернуть лагерь в течение двух часов и выдвигайтесь к позициям легиона «Север». У нас нет времени на дрязги! Выполнять! Моим людям вернуть оружие.

На сей раз отдали честь все трое трибунов. Парин уверенно направился к выходу из шатра, хотя внутри его трясло. Кари перестала поддерживать иллюзию, и Кринк снова принял свой привычный вид. Вот только глаза слегка светились алым. Парин бросил взгляд на жаровню и увидел, что она потухла. Хорошо, значит, Молния готов к неприятностям.

Выйдя из шатра, Парин спросил у первого трибуна:

– Как у вас дела с магами? Я слышал, многих убили в бою северяне.

– Магов в распоряжении легиона не осталось, консул. Все они отправились в столицу после эдикта Императора.

Парин остановился.

– Все до одного?

Трибун кивнул. Парин нахмурился. Что-то тут было не так. Его взгляд упал на давешнего декана, что привел их сюда. Подойдя к нему, Парин коротко распорядился:

– Вернуть моим людям оружие, декан.

Тот покосился на своего трибуна, дождался его кивка и сделал, как было велено. Парин слегка выдохнул. На сегодня дела, о которых он будет потом жалеть, не закончились. Иначе сейчас поступать нельзя.

– Всех солдат десятка и палма повесить, по законам военного времени за нападение на консула.

Трибун замер. Его взгляд стал злым. Но он кивнул, показав, что будет слушаться приказа. Декан тоже все понял. Спорить не стал, лишь дунул в усы и сплюнул, как при их первой встрече. Через пятнадцать минут Парин, Кринк и Кари в сопровождении своих солдат покинули лагерь легиона «Цапля». А спустя еще полтора часа снялся с места и сам легион, оставив на дереве около лагеря пятнадцать повешенных.

Глава 2. Элим/Кредис. Шкура убитого медведя

Бритье каждые три дня было для Элима почти обрядом очищения. Отказывал он себе в нем только в походах, в другое же время он обязательно брал масло и бритву, садился на солнцепеке и неспешно скоблил кожу. Часто компанию ему составлял Кадм, который, впрочем, не брил даже бороду, позволяя ей расти как придется. Он просто сидел рядом с Элимом, болтая обо всем подряд.

Вот и сегодняшний день Элим решил начать с бритья. Именно в этот момент его застало явление в лагерь старейшин церкви Одина. Семь человек в белых мантиях с пышными свитами продефилировали мимо платки Элима, на пороге которой он брился. Благообразные, холеные и до безобразия наглые и высокомерные на вид, они сильно напоминали Салира, который чинно приветствовал каждого старейшину. И вовсе не напоминали Кредиса, стоявшего неподалеку от Салира в ставшей грязно-серой мантии, с неухоженной бородой. Его старейшины игнорировали, будто он не один из них.

Рядом с Элимом тяжело опустился Кадм.

– Пришли те, кто сожрет нашу победу?

– Только если мы позволим. А теперь, будь добр, не отвлекай меня. Одноухий король – это неприлично для страны! – заметил Элим, продолжая бритье.

Через пару минут Кредис подошел к ним. Он посмотрел на Элима и усмехнулся в бороду.

– Честно говоря, я уже начал думать, что тебя таким создал Один, а оказывается, это дело твоих собственных рук!

Элим улыбнулся, еще раз провел бритвой по виску и убрал ее. Ритуал был закончен, и теперь ветер привычно охлаждал голову, а солнце ее пекло. Вытерев голову от масла и остатков коротких волосков полотенцем, Элим, прищурив от солнца один глаз, посмотрел на священника.

– Когда мне было двенадцать, отец побрил меня в наказание за один проступок. Я был с ним не согласен, поэтому, как только волосы отросли, побрился сам заново. Так как-то и привык.

– Что же это был за проступок?

Элим прикрыл глаза. Солнце жгло почти как летом, было приятно так понежиться в его лучах.

– Я высказался прилюдно против того, чтобы казнить воинов, которые отступили, бросив своего вожака.

– Хм… Я, конечно, одобряю милосердие… Но не ожидал от тебя такого. В чем причина?

Элим открыл глаза.

– Их вожак был придурком, который решил, что с двумя тысячами солдат он захватит Кольцо Ираны. Он уверил своих людей, что в крепости нет магов. Но они там были. И когда ребята это поняли, то послали его подальше и свалили, успев потерять больше половины своих. А самого придурка оставили связанного прямо на дороге, ведущей в крепость. Вроде имперцы его потом казнили.

– Понимаю. Почему же твой отец хотел их казнить?

– Дисциплина. Он утверждал, что если солдаты не слушаются старшего, то они проиграют, даже если выиграют. – Элим поднялся и потянулся. – На что я возразил, что солдат ценен, только когда способен думать своей головой.

– Твой отец был в ярости? – утончил Кредис с интересом.

– Нет. Он обрил меня в знак позора, что я не знаю свое место. Я выступил против прямо на совете. Подожди я и скажи все с глазу на глаз, он бы так не поступил.

– А что стало с теми солдатами?

– О, отец отдал их мне. Все выжившие пять с небольшим сотен. Только посоветовал следить за спиной, ведь они меня обязательно предадут. Как своего прошлого вожака. Вот только меня Волки еще ни разу не предали.

Кредис поднял брови:

– То есть они и стали вашей элитной дружиной?

Элим рассмеялся.

– Сперва они стали свитой одного слишком наглого лысого принца. А со временем… Да, мы стали лучшими.

Кредис тепло улыбнулся ему.

– Не думал, что ты такой. Когда слышишь о севере и ваших царях… Я рад, что ты другой и что я с тобой познакомился.

Элим вернул улыбку.

– Я тоже думал, что тут будут только гадюки и скорпионы. Рад был найти хотя бы одного человека в белой мантии. А ты, видимо, голоден? Иначе бы не источал комплименты как мед!

Кредис рассмеялся, похлопав себя по животу, уже ставшему меньше, но все еще внушительному.

– От предложения перекусить я не откажусь никогда!

Они направились в глубь палаток северян. Элим выбрал одну из сотен, что уже приготовила завтрак, и присел к ним. Кадм и Кредис последовали за ним. Воины дружно поприветствовали короля, но потом отвлеклись снова на свою беседу. Они смеялись и говорили громко, не стеснялись и не заискивали. Скоро Элим и Кадм присоединились к разговору, и Кредис в который раз подумал, что эти двое не похожи на короля и советника. Они были тут своими. Любая фальшь разрушила бы это чувство, поэтому Кредис ни на мгновение не сомневался: если бы Элим родился не в царской семье, он бы все равно стал вождем и лидером для этих людей. Своим. Кредис мягко улыбался в бороду, хоть разговор воинов и был далек от благочестивых тем.

После обеда погода испортилась, небо затянули бесконечные серые тучи и зарядила мелкая противная морось. Кредис так и не пошел к другим старейшинам, предпочитая общество северян. Это было не очень хорошо, но старейшина и так знал, что другие его коллеги точно послушают Салира, а не его. Так что он решил поберечь нервы и провести время с большей пользой.

Элим не запрещал ему проповедовать, поэтому Кредис, пока грелся у костра все той же сотни Волков, рассказывал истории об Одине, надо сказать, весьма далекие от Догм, хоть и не противоречащие им. Скорее, рассказы Кредиса напоминали солдатские байки, которые рассказывали друг другу сами воины. Старый священник уже давно заметил, что если ты хочешь донести свою мысль до людей, а с ней вместе и свет Одина, то говорить с ними нужно на одном языке.

Вот и сегодня, когда он закончил рассказ и уже было собрался на совет, двое дюжих северян в кольчугах и вареной коже подошли к нему, расспрашивая подробности и задавая вопросы. А где вопросы, там и осмысление. Кредис не боялся вопросов паствы, а любил их. Часто, отвечая на простые вопросы, можно было узнать много нового о себе. Правда, сегодня его прервали. Сам король, вернувшийся после своих дел.

– Эй, Кредис, хватит смущать моих солдат! И так уже почти половина слушает тебя открыв рот!

– Но не ты. Пока не подберу ключик к твоей душе, не успокоюсь, – не остался в долгу Кредис.

– Моя душа проста, возьми оружие и победи меня, тогда я скажу тебе, что ты прав, – ухмыльнулся Элим.

– Любое оружие?

Элим поднял бровь. Задумался.

– Кроме обеденного ножа и вилки!

Оба рассмеялись, а спустя секунду смех поддержали и солдаты.

– Нам пора на совет, – уже серьезно заметил Элим.

– Пожалуй, мне там будут не рады, – ответил Кредис.

– Я буду рад. И наемники тоже. А мнение остальных не так уж и важно, что бы они там о себе ни думали!

Элим приобнял Кредиса за плечи, увлекая за собой. Старый священник смущал молодого короля. С одной стороны, он отлично втирался в доверие к кому угодно, но вот пользоваться этим не умел абсолютно! Одно слово – святой человек! Настолько святой, что захотелось сплюнуть. Элим привык видеть таких честных людей среди солдат, ученых, мастеровых и крестьян. Но не среди тех, кто распоряжается чужими жизнями. Эти редко бывали честны и никогда не бывали наивны. К сожалению, включая и Элима. Он отличался только тем, что любил и ценил прямоту. Но если для его планов нужно будет вздернуть Кредиса, он не остановится. Просто потом с Кадмом они хорошенько напьются…

Для встречи всех заинтересованных сторон слуги Салира, который снова прибирал власть к рукам после победы над легионом «Восток» и в преддверии появления других высших священников, установили большой шатер. Кредис и Элим, в сопровождении Кадма, вошли последними. В шатре было установлено два стола, один с закусками, у которого собрались все семь новоприбывших старейшин церкви Одина с Салиром, второй с выпивкой. Тут можно было увидеть всех капитанов наемных отрядов. Судя по состоянию столов, пили капитаны быстрее, чем священники ели. Впрочем, Элим и не сомневался в результатах этой гонки.

Кроме них тут присутствовали две Молнии, которых Элим видел на совете перед битвой. Рядом с ними мялся толстый хорошо одетый господин, наверняка магистр города Модест. Магистр Пирама также успел приехать сюда, но мялся в стороне. Ему это общество было неприятно, что поделать, еще один честный человек. Элим первым делом подошел к нему и пожал руку. Затем оглянулся. На двадцать семь человек приходилось более трех десятков слуг. Не годится!

– Уважаемые господа слуги, – начал он строевым зычным голосом, – прошу вас срочно покинуть шатер.

Слуги замерли и остались стоять соляными статуями. Элим им мило улыбнулся и добавил:

– Лично обезглавлю любого, кто останется!

Теперь они задвигались, быстро оставив тех, кто имел право голоса на этом совете, одних. Один из старейшин постарше возмутился:

– Зачем этот солдафон прогнал слуг? Креветки скоро закончатся, да и кто будет разносить напитки?

Кадм заржал в голос. Элим же остался спокоен.

– Государственные тайны лучше оставить тайнами. Хотя допускаю, что у вас слуги знают больше членов совета старейшин. Уж о правилах хорошего тона точно.

Старейшина фыркнул.

– И с чего бы это мне вести себя вежливо с наемником?

– А ведь он прав, формально мы наемники Пирама. Сам же так составил то письмо, – прогрохотал за спиной Элима Кадм.

– И то правда! Какая прелесть! Значит, и вести я себя могу как наемник, и приказать десятку парней поймать этого, – он ткнул пальцем в священника, – залить ему меда в задницу и посадить его на муравейник.

– Так точно, Ваше Величество! – довольно ухмыльнулся Кадм.

– Вы не посмеете! – пискнул старейшина.

– Успокойся, Эм. Его Величество Элим – достойный человек, хоть и не чтит Одина. Если ты извинишься, то мы наконец сможем начать обсуждение, – поспешил вмешаться Кредис, который понял, что Элим почти не шутит сейчас.

Повисла пауза, во время которой Элим улыбался, глядя на старика в белой мантии.

– Прошу простить меня, я не узнал Вас, – наконец нарушил тишину старейшина. Потом повернулся к Кредису. – А ты изгнан из совета! Как ты мог перечить Салиру, нашему представителю?!

Кредис отвечал спокойно.

– Я и не держусь за место в совете. Но отсюда я не уеду, так как тут я нужнее, чем в Новом Завете.

– Но в этом шатре тебе не место! Мантию снимать просить не буду, она и так уже далеко не так бела, как и твои дела!

Элим был почти уверен, что в слюне, которой этот старик брызгал, пока орал, было немало вполне реального яда. Его крики начали раздражать короля.

– Тогда полагаю правильным считать Кредиса моим гостем. Он куда достойнее большинства здесь присутствующих и к тому же куда более приятный собеседник.

Следом веско сказал Нар:

– Уважаемый Кредис все это время поддерживал дух наших солдат, возносил молитвы, или что вы там обычно еще делаете. Тогда как вашего любимого Салира мы в глаза не видели. Поэтому если совет старейшин настаивает на том, чтобы выгнать одного из старейшин, то лучше займитесь своим дружком. Так думают все капитаны.

Он грозно посмотрел на пару самых молодых, которых ранее Салир прикормил. Неожиданно вмешался белоголовый Молния, который до этого молчал.

– Это внутреннее дело церкви. Решите его позже. Мы здесь собрались, чтобы обсудить наши дальнейшие планы.

Сказано было веско, сухим, жестким тоном. Элим даже хмыкнул. Он так говорить не умел. У него всегда выходила клоунада. Старейшина Эм прочистил горло и уже более спокойно начал:

– Хорошо, прислушаемся к мнению достопочтимого мастера Венту. Здесь собрались все заинтересованные стороны нашего соглашения. Нет только представителей порта Алгрим, но за них с их разрешения будет говорить магистр Модеста, достопочтимый Ульм.

Толстяк, мнущийся рядом с Молниями, кивнул. Ректос подошел ближе к Элиму, будто искал защиты. Интересно, куда делся тот маг, что доставил в Пирам предложение Молний и Модеста.

– Как все мы знаем, героические действия наших дорогих наемников… – продолжал Эм. Причем слово «дорогие» в его устах имело двойной оттенок. Потом он покосился на Элима. – …И, конечно же, наших союзников привели к поражению легиона «Восток». Наша первая цель успешно достигнута, и теперь…

Элим просто шагнул вперед, и старый священник замолк, невольно на шаг отступив.

– Область Одина присоединяется к союзу восточных Вольных городов?

– Нет. Это имеет какое-то отношение…

Элим снова прервал его, махнув рукой и начав прохаживаться вдоль столов от одной стенки шатра к другой.

– Тогда я не понимаю, почему ведет собрание представитель церкви. Пусть и столь уважаемой церкви, как церковь Одина. Основная роль в грядущих действиях будет связана с вновь созданным союзом городов. С другой стороны, союз и отношения в нем еще не до конца оформлены. Поэтому я предлагаю, чтобы собрание вел кто-то нейтральный, но прочно связанный с этими городами.

Повисла тишина. Салир не выдержал первый, сказав ровно то, чего ожидал Элим.

– Если ты думаешь, что мы доверим собрание иноверцу…

– Нет, – Элим поднял вверх обе руки и широко улыбнулся. – Нет, что вы. Я говорю о наших гостях из ордена Молний. Они одновременно представляют Модест, центральный город нашей коалиции, и имеют нейтральный статус как полноправный орден магов.

Тишина снова повисла в шатре. Было видно, что один из магов – беловолосый, имевший явно более высокий статус – не желает выступать, а второй хочет, но не рискует обидеть коллегу. Тишина затянулась. Венту промолвил, почти не разжимая губ:

– Хорошо. Но предупреждаю, я не очень люблю много говорить.

– Тем лучше, – оживился Элим. – Быстрее все обсудим и разойдемся!

Молния посмотрел на него хмуро, будто заподозрив издевку. Не найдя ее, он продолжил:

– Итак, наше состояние сейчас. – Венту ненадолго задумался. – Легион «Восток» отступил на юг. Тракт на Майн свободен. Наших суммарных сил достаточно, чтобы наступать на Майн.

Только через половину минуты Элим понял, что Молния закончил речь. Что ж, маг не врал, получилось быстро.

– Зачем? – поинтересовался король.

– Что зачем? – опешил Венту.

– Зачем нам наступать на Майн? Мы сами загоним себя в ловушку. Да, у нас примерно тринадцать тысяч пехоты, много арбалетов и поддержка магов. – Элим показательно сделал полупоклон в сторону Венту. – Однако Молнии – не лучшие боевые маги, да простят меня наши дорогие гости. А легион «Преторий» сейчас хоть и имеет не более десяти тысяч пехоты, но усилен примерно двумястами Кинетиками. Наши арбалеты будут бесполезны.

– Ваши будут полезны, – тонко улыбнулся Венту.

Элим чуть не сбился с шага. Молния не должен был знать о преимуществе специальных болтов с Семенем Хаоса. Элим не разрешил их использовать во время избиения легиона «Восток», чтобы иметь лишний козырь в рукаве на потом. С другой стороны… Если кто-то из Молний был в Каллимаре, а теперь сбежал сюда… Возможно, весть успела дойти до магов ордена, но почему-то Элим был уверен, что Венту узнал эти новости иначе. Затылок короля зачесался, он почувствовал, как разворачивается чужая интрига.

– Их мало. Даже если мои люди ни разу не промахнутся, то более полутора сотен магов останутся в живых. А промахиваются все.

Беловолосый маг улыбнулся.

– Можно собрать еще немного ополчения из Модеста и Пирама.

Магистр Модеста закивал, выражая согласие, а вот Ректос напрягся. Ему не нравилось уже то, что Элим увел почти тысячу добровольцев копейщиками. Тогда он согласился только при условии, что король не бросит их в мясорубку. И свое обещание Элим сдержал, дав копейщикам задание захватить пустой лагерь и прикрыть арбалетчиков.

– Однако ловушка все еще очевидна. Остатки легиона «Север», усиленные войсками «Претория», если угрожать Майну, ударят нам в спину. А это еще около семи или восьми тысяч. И у них тоже будут маги. К тому же при успешных действиях других легионов, «Восток» тоже может решить начать геройствовать. Сунувшись к Майну, мы окажемся одни против трех армий, каждая из которых примерно равна нам по силам.

Повисла тишина. Потом вышел вперед Нар.

– Элим говорит дело. Я бы не хотел совать в капкан и руку, а ты предлагаешь сунуть сразу голову!

Венту нахмурился. Его черные глаза стали очень холодными. Воздух в шатре тоже заметно похолодел, и Элим почувствовал присутствие Кадма за правым плечом. Друг был настороже.

Однако вперед вышел Кредис.

– Нам нет смысла ссориться. К тому же пока говорили только военные. Давайте послушаем, что скажут магистры городов.

Толстяк мялся, явно не зная, что проблеять, зато Ректос резко вышел вперед.

– Мы объявили свои города вольными, но пока нам далеко до этого! Его Величество Элим высказал одно опасение. Я же боюсь другого. Если войска уйдут к Майну, кто защитит нас, если легион «Восток» решит вернуться? Хочу напомнить, что формально мы не воюем с Империей! Мы заявили только о своей независимости и о том, что готовы ее защищать, отразив агрессию легиона «Восток». Пока еще можно попробовать вести переговоры. Но атака Майна точно лишит нас такой возможности!

Венту закусил губу, но Ректос, как успел убедиться Элим, был не робкого десятка, хоть и выглядел так, будто его можно сломать надвое одним мизинцем. Он был смел, честен, любил свой город и не собирался отступать.

– Я считаю, нам нужно вместо обсуждения дальнейшей военной кампании сосредоточиться на налаживании торговли и связей между собой, не оглядываясь на Империю. Мы имеем хороший порт, расположенный ближе к Ариму, чем Кальтера. У нас есть шахты, где добывается ценнейший ресурс имперских магов – Семя Хаоса. Уникальные товары Молний! И один из самых богатых строительным лесом регионов. Помимо этого, мы готовы обеспечить все города и Область Одина продуктами питания, в том числе используя склады имперских легионов.

Он замолк. Повисла тишина. Первым его прервал Эм, старейшина церкви Одина.

– Остальные участники собрания уже в курсе, что в последний год добыча Семени Хаоса почти остановилась. Мы считаем, что шахта опустела. Вернутся ли кристаллы туда, пока непонятно. Именно поэтому наше участие в сделке прежде всего строилось на предоставлении наемников.

Он показал рукой на капитанов. Элим прокашлялся.

– Успешная торговля с Аримом тоже пока под вопросом. Я знаю, что пираты Элесама уже больше месяца топят все имперские корабли в южных водах. И грабят все остальные корабли.

– Откуда же Ваше Величество об этом знает? – сразу же влез Салир.

Элим помолчал. Потом понял, что уже выдал себя.

– Я просил об этом, надеясь ослабить Империю.

Магистр Модеста немного побледнел. Видимо, он знал о наличии проблемы, но не о ее источнике. А вот Венту неприятно усмехнулся. Он знал. Слово снова взял Ректос.

– Однако мы еще можем постараться использовать товары Молний…

Вторая Молния кашлянул. Венту сначала грозно на него посмотрел, но затем кивнул.

– Плотина повреждена. Электрических чудес не ожидается до тех пор, пока все не будет восстановлено.

Говорил он очень неохотно. Элим представил масштаб проблемы. Как он понимал, эта плотина была построена еще при Одине. Затем только обновлялась. Кадм, видимо, думал так же. Он успел пообщаться много с Нантом, Молнией, который доставил в Пирам предложение о создании союза вольных городов, и освоить пару трюков с электричеством. Таким образом, Кадм лучше всех присутствующих понимал специфику вопроса.

– Вы ее вообще сможете восстановить? – пророкотал он.

Венту помялся, а потом покачал головой. Кадм фыркнул.

– Значит, у нас, по сути, нет магов! Без подпитки чистой электрической энергией вы мало чем можете помочь войскам!

Это встревожило Нара и других капитанов.

– Он говорит правду? – спросил старший из капитанов.

– Да, – нехотя признал маг. – Сейчас мы пытаемся как можно лучше освоить кинетические силы, но многие так привыкли полагаться только на электричество, что дело идет сложно.

Тут же начал нарастать гвалт. Элим стоял потрясенный. Боги, еще десять минут назад все были уверены в том, что у них сильная позиция перед Империей. И вот теперь было непонятно, что делать дальше.

– Именно поэтому я предложил идти на Майн! – повысил голос Венту. – Это наша единственная возможность сейчас. Мы разобьем легион «Преторий» и осадим город. Под влиянием осады Император будет вынужден принять наши условия и признать независимость городов!

Все снова замолчали, обдумывая это предложение.

– Это не решит проблем, но сможет породить новые, – тихо сказал Кредис. Но в шатре стало достаточно тихо, чтобы его услышали. Увидев, что на него обратили внимание, он развил свою мысль: – Даже если Император признает нашу независимость, это не поможет вам отремонтировать плотину, а нам вернуть Семя Хаоса. Корень проблем не в Империи, а в нас самих.

Элим решил поддержать его.

– Кредис прав. Я отошлю несколько десятков своих людей в порт Алгрим, чтобы они плавали вместе с вашими купцами и сообщали о завершении торговой блокады. Так как цены на товары из Арима возросли, сейчас вы легко сможете сделать большую прибыль! Помимо этого, официально заявляю, что с недавнего времени копи Отчаяния не были единственным местом добычи Семени Хаоса. За последние пять лет мы добыли в своих рудниках более четырехсот зерен Семени. Но последний год и нам не удалось ничего добыть. Поэтому проблема более общая, и с ее последствиями придется столкнуться всем без исключения на нашем континенте.

Старейшины были явно взволнованы этими известиями. Молнии хмурились. Зато магистр Модеста светился как новенький талант.

– Нам нужно быть честнее друг с другом, если мы хотим выстроить настоящий союз! Тогда Империи придется считаться с нами, как они считаются с Союзом торговых городов, – снова высказался Кредис.

– Это верное замечание, – веско добавил Ректос. – Пирам готов предоставить необходимые ресурсы Области Одина и предоставить работников и дерево бесплатно в течение этого года для восстановления плотины.

– Ваши речи мудры, и мы видим, что зря скрывали от вас свое бедственное положение, – встрепенулся Эм. Он уже понял, куда начал дуть ветер, и теперь стремительно пытался втереться в новый курс, чтобы получить выгоду. Скользкий тип. Но его будет несложно использовать в своих целях.

– Вы должны напасть на гребаную Империю! – взорвался криком Венту. Его глаза были широко распахнуты от гнева. Воздух снова стал остывать. Элим сжал кулак левой руки, освобождая трубку спрятанного в рукаве пружинного арбалета. Внутри, разумеется, был короткий болт из металла с добавлением Семени Хаоса.

– Не тогда, когда по земле снова разгуливают боги Империи! – громко и четко выговорил Элим.

– Что? – воскликнул кто-то из капитанов наемников.

Старейшины молчали, переглядываясь. Все, но не Кредис.

– Это правда. В Новый Завет являлся Амер, Убийца Богов. Все, что о нем говорится в Догмах, – ложь, он…

– Кредис! – завопили Эм и еще один старейшина.

Тот только взглянул на них и продолжил все тем же ровным голосом.

– Он один из лучших людей, кого рождал наш мир по воле Одина. И именно он сдержал первые попытки некоторых старейшин проводить агрессивную политику в отношении Империи.

– Довольно! – закричал тонким голосом Салир. Он бросился на Кредиса, но Элим просто оттеснил его плечом. Молодой старейшина упал на пол.

– Думаю, на сегодня нам хватит обсуждений, – как ни в чем не бывало сказал король Кимбера. – Пока мы останемся на месте, ожидая действий легиона «Преторий». И укрепляем доверительные отношения друг с другом. Каждому, думаю, найдется, о чем рассказать.

Капитаны покивали и начали расходиться. Их политика волновала мало, лишь бы платили вовремя. Также не прощаясь ушли магистры. К Элиму подошел Венту. Он буквально клекотал от едва сдерживаемого гнева, что было весьма забавно с учетом того, что маг был более чем на голову ниже короля. Вот только все еще холодный воздух делал угрозу более реальной.

– Не заигрывайтесь, Ваше Величество. Вы тут только в качестве наемника.

– Я помню об этом, – согласился Элим. – А если забуду, Вы или достопочтимые старейшины мне об этом сразу напомнят, не сомневайтесь.

И Элим, повернувшись к Молнии спиной, вышел из шатра. Это было неуютно, но король не хотел показывать страха перед этим человеком. Снаружи он огляделся, ища Кредиса, который ушел из шатра самым первым. Но нигде его не увидел. Ожидающая тут пара Волков подсказала, что священник пошел к западному краю лагеря, и Элим отправился за ним.

Кредиса он нашел на тракте, уже за чертой укреплений. Священник смотрел на запад, прямо на пылающий закат.

– Что ты там видишь? – спросил, подойдя, Элим.

– Кровь. Эта история несет много крови. Очень много.

– В кои-то веки я согласен со священником, – Элим усмехнулся абсолютно невесело.

Они помолчали. Когда солнце почти скрылось за горизонтом, Элим заметил кое-что странное. Группу из двух или трех сотен людей. Вооруженных. Элим тут же подозвал солдат из караула.

– Мы посылали большие группы разведчиков на запад?

– Нет, Ваше Величество. Только собирались завтра.

Элим потер подбородок.

– Вот что, парень. Ноги в руки и быстро доставь сюда в полном составе «Стрижей». Они ближе всех.

Солдат кивнул и убежал.

– Будут проблемы? – уточнил Кредис.

– Жизнь вся состоит из проблем. И в данном случае «Стрижи», скорее, будут гарантией, что проблем не случится. По крайней мере настоящих проблем.

Люди по тракту медленно приближались. Можно было видеть, что вид у них потрепанный, многие были легко ранены. Они остановились в пятистах метрах от границы лагеря, из которого начали появляться первые «Стрижи», несущие уже взведенные арбалеты. К Кредису и Элиму спешил их капитан, Альт.

– Что тут?

– Может быть, кто отбился от «Востока», – с сомнением протянул Элим. – Сейчас выясним.

Он пошел вперед, капитан наемников и священник пошли за ним. От строя солдат вышел один человек с перевязанной головой. Когда между ними было не более пяти метров, он остановился.

– Я кунгент… консул Троям. Мы ищем легион «Восток». Или любые другие войска, верные Империи и Императору.

– Как любопытно… Сперва скажи, консул, кто вас так подрал? – взял на себя роль переговорщика Элим.

– Сперва скажи, кто ты такой. – Взгляд у Трояма был усталый и обреченный. Судя по всему, им крепко досталось.

– Я король Кимбера Элим. Это старейшина церкви Одина Кредис. И капитан наемного отряда «Стрижей» Альт. Пять дней назад мы разбили легион «Восток», заняли лагерь и теперь ждем тут «Преторий». Но ты явно не оттуда.

– Значит, все пропало… – простонал Троям. Казалось, от отчаяния он сейчас ляжет на дорогу, свернется клубочком и умрет.

– Скажи, что с вами случилось, сын мой. – Кредис вышел вперед и приобнял солдата за плечи, заглянул в глаза. – Поделись тревогами, и, может быть, их число станет меньше.

Троям облизнул губы.

– Легион «Преторий» предал Императора. Я был в Каллимаре, в составе легиона «Север». – Троям обжег Элима взглядом. – Мы ушли на юг благодаря Силену… Амеру. Там к нам присоединили части «Претория». Сперва все шло хорошо, мы просто держали северный тракт на Майн. Потом пришла еще одна манипула из «Претория» и несколько сотен магов… Тогда-то все и случилось.

– Что случилось, сын мой? – спросил Кредис.

– Их предали. – Элим смотрел на солдата с жалостью и пониманием. – Свои же. Напали ночью, сняли караулы, не дали построиться. Маги разбивали все попытки собрать кулак. Резня длилась всю ночь, и то, что мы тут видим, – остатки трех тысяч хороших бойцов.

Троям поднял на Элима злой взгляд.

– Ты, небось, рад-радешенек, северянин?!

– Нет. Мне жаль. Вы хорошо себя показали во время штурма. Если бы Амер не остановил сражение, мы бы победили и прирезали вас всех. Но большой кровью. И я не одобряю предательств. – Элим помолчал. Он не сказал ни слова неправды. – Вот что мы сделаем. Вставайте лагерем на том холме, – Элим показал на холм южнее тракта в паре километров от их лагеря. – Через час вам привезут припасы и лекарства. Своих хирургов я тоже пригоню.

– А что потом? – спросил Троям с подозрением.

– А потом спать ляжете. Мы могли бы перестрелять вас прямо сейчас. Но мне это не нравится. Вы хорошие солдаты. Я такими не разбрасываюсь.

Кредис посмотрел на Элима и его лысую голову с усмешкой.

Интерлюдия XIII. Глас Императора

Граф Амадеус де Фарнис только что закончил обильный ужин. Он уже потянулся было к кувшину вина, когда в коридоре рядом со столовой раздался шум. Амадеус ожидал главу ордена Иллюминатов, поэтому позвал дворецкого, чтобы уточнить, что там за беспокойство. Но на голос вышла она. Такая знакомая по прошлой жизни.

– Приветствую тебя. Забавно, я подозревал, что ты жива, но не был уверен в этом.

– Приветствую тебя, Альмерин. Слышала, ты теперь предпочитаешь настоящее имя? Раньше ты его терпеть не мог.

– Все люди меняются.

– Мы не люди, мы – боги! – спокойно возразила женщина. – Ты сам так долго писал Догмы, выставляющие нас выше остальных… Думаю, Одина бы это позабавило.

– Не думал, что ты заговоришь о нем. Но да, он был не лишен определенного чувства юмора. Ведь учил же он тебя. Не правда ли?

– Не всему, что я умею, я научилась у Одина. Многие вещи пришлось освоить самой. И научить наших дорогих Иллюминатов, когда пришел срок. – Она помолчала. – Кстати, спасибо. Они стали для меня очень ценным инструментом. А ведь изначально были твоей идеей.

– Зачем ты пришла? – серьезным голосом спросил Амадеус.

Она рассмеялась приятным смехом.

– Месть, банальная месть. Знаешь ли, это я убила Косарию…

Она еще долго рассказывала ему о том, что она сделала до Войны Богов. Во время нее. Что сделала за последние два года. Рассказывала почти до самого рассвета.

А утром Голос Императора, граф Амадеус де Фарнис, был найден мертвым сидящим за обеденным столом. Из его глаз медленно текли кровавые слезы.

Глава 3. Каррир. Майн

Размер столицы сильно поразил Каррира. Да, за последние месяцы он видел два крупных города – Каллимар и Герну. Но столица была больше обоих вместе взятых! И куда красивее. Больше широких проспектов и больших площадей, обязательно украшенных фонтанами или статуями. Высокие трехэтажные дома и лавки. И буквально подавляющий своим размером дворец Императора. Да и Мозолистый мост удивил Каррира. Почти такой же длинный, как и мост Вестника в Каллимаре, он был еще шире!

Вечером, расположившись в лучшей гостинице города, находящейся прямо напротив форума, в отдельной комнате по соседству с комнатой госпожи Ралли, Каррир попробовал создать несколько иллюзий гигантских дворца и моста. Но изображения слишком быстро разваливались, уж очень Каррир был возбужден. В дверь постучали, и почти сразу вошла Ралли.

– Ты сразу начал усердно заниматься, Каррир? – спросила она.

– Я решил, пока образы свежи в памяти, попробовать создать иллюзии. – Каррир помялся. Признаться в этом было стыдно, но госпожа скорее всего уже сама все почувствовала. – И мне пришлось для большей четкости представлять свет огнем.

Он тяжело вздохнул. Он все еще был потрясающе слаб в магии, свойственной Иллюминатам, если не представлял волны из пламени. И не шло никакой речи о том, чтобы попробовать использовать мысленную речь, которой легко пользовались мастера ордена.

Вот только госпожа Ралли мягко рассмеялась и, сев рядом, положила одну руку на плечо Каррира, а второй прижала его к себе в объятии, так что его голова оказалась у ее груди. От этого сердце мальчика застыло и он, боясь вдохнуть, покраснел.

– Ты – один из самых одаренных магов, Каррир! И тебе не стоит отказываться от своего удивительного таланта! Большинство магов за недели, что ты учишься у меня, не освоили бы и четверть того, что так легко теперь используешь ты!

Она отстранилась, но левая рука все еще лежала на плече Каррира. В носу у мальчика теперь щипало от запаха персика и магнолии.

– Тебе было необходимо освоить магию без атрибуции с огнем, чтобы лучше отточить свои таланты управления волнами. И самое главное, чтобы научиться их чувствовать. Когда ты применяешь магию дальше, вполне естественно с твоей стороны использовать свое преимущество! – Глаза Ралли стали задумчивыми. – Я знала нескольких человек, как ты, способных, представляя всю материю огнем, проще манипулировать изменениями энергии. Но столь сильный эффект, как твой, я видела только один раз. Она была очень сильна.

Рука госпожи провела по щеке Каррира.

– Так же сильна, как ты! К сожалению, она отказалась от правильного обучения. Ты во всем превзойдешь ее. – Она помедлила. – И что это у тебя? Щетина?

Каррир потер щеку, обнаружив под ней едва заметные мягкие волоски. Он покраснел. Госпожа Ралли расхохоталась.

– Бриться тебе пока рано, но еще пара месяцев – и ты будешь настоящим мужчиной!

Каррир покраснел еще больше. Чаще всего, оставаясь наедине с Ралли, он уже чувствовал себя мужчиной. В определенном смысле…

– Сегодня вечером у меня есть дела в городе. Но завтра мы сможем с тобой позаниматься. Правда, сперва нужно будет посетить Императора.

– Я увижу Императора?! – тут же воскликнул Каррир. Он и помыслить о таком не мог!

Госпожа Ралли снова рассмеялась.

– Завтра, Каррир. Обязательно увидишь.

Так на весь вечер он оказался предоставлен самому себе. Комната и еда были уже оплачены госпожой Ралли, поэтому Каррир после сытного ужина решил отправиться немного погулять по прилегающим улицам.

Тем больше было его удивление, когда в узком переулке, ведущем от одного бульвара к обширному парку, он наткнулся на Фаллу. Она уплетала пирожок, а рядом ел булочку Малой. На руках у последнего попискивал Мистер Рат. Каррир был так поражен, что замер на месте. Фалла тоже застыла, не донеся последний кусочек пирожка до рта. Обстановку немного разрядил Малой, который просто обнял Каррира за талию.

– Откуда ты здесь? – спросил Каррир, все еще пораженный этой встречей.

– Эта женщина с тобой?! – в то же время закричала Фалла.

– Женщина? Госпожа Ралли? – Каррир был удивлен еще больше.

– Я не знаю ее имени. Она из ордена Иллюминатов, светлые волосы…

– Да, это госпожа Ралли. Я учусь у нее…

– Мы должны бежать! – В глазах Фаллы стоял не просто страх – паника. – Если она меня увидит, то сразу убьет!

Девочка была очень бледной, отчего язвочки на ее лице приобрели еще более пугающий и отталкивающий вид. Никакого сравнения с волнующими чертами Ралли! Эта мысль заставила Каррира злиться на себя самого.

– Почему она должна тебя убить?

Фалла лишь помотала головой.

– Не знаю, почему… Не знаю. Не могу вспомнить. Лишь обрывки и иллюзии. Я больна… Нужно бежать… Быстрее! Но как? Есть еще дело, оно важно… Я не могу его бросить просто так… Не могу!

Девочка сползла по стене. Малой обнял ее, явно обеспокоенный.

– Фалла, послушай… Давай пойдем со мной. Уверен, госпожа Ралли не сделает тебе ничего плохого. Она очень добра!

Фалла вскочила. Ее глаза горели безумием.

– Ты хочешь увести меня к ней?!

Она оттолкнула Каррира так, что он, не ожидавший этого, сильно стукнулся затылком об стену. А Фалла сжала руку Малого и потащила его прочь, в сторону парка. На миг она обернулась.

– Если ты пойдешь за мной, клянусь, я убью тебя!

На мгновение глазами Фаллы смотрел кто-то другой. Кто-то старше, мудрее, опытнее, могущественнее. И в тысячи раз более страшный. Каррир невольно отступил на шаг и в безмолвии смотрел, как его подруга уходит…

В гостиницу Каррир вернулся глубоко за полночь. Он долго бродил по улицам столицы, не видя улиц и людей, иногда сталкиваясь с кем-то. Ему не давал покоя вид Фаллы в момент слабости и ее пугающий взгляд в конце. А еще собственное бездействие. Боясь разбудить госпожу Ралли, Каррир тихонько прошел в свою комнату и лег не раздеваясь на широкую кровать. Он не думал, что заснет после всех этих переживаний, но провалился в сон быстро и незаметно для себя.

Один из слуг разбудил его утром. Каррир не выспался, у него болела голова, как тогда, когда они с Фаллой утащили мех вина из кладовой монахов. Они выпили меньше половины, прежде чем уснули. От этих воспоминаний Карриру стало еще хуже. Почему-то ему казалось, что он предал Фаллу.

Слуга повел его мыться. У них имелась отдельная комната на первом этаже, обложенная кафелем, с жестяной ванной, которая исполняла роль купальни.

– Горячую воду не нужно, спасибо, – промямлил Каррир мимоходом, нагрев ванную и воду в ней.

Увидев, что от ванны валит пар, слуга помянул Одина и скрылся. Каррир хмыкнул. Почему-то эта выходка улучшила его настроение.

После ванной он вышел в столовый кабинет, снимаемый Ралли вместе с комнатами. Она сама была уже тут, волосы уложены в высокую прическу, одета в одно из лучших платьев. Осмотрев Каррира, она заметила:

– После еды смени одежду и причешись. К цирюльнику мы зайти уже не успеем.

Только после этой фразы Каррир вспомнил, что ему сегодня предстоит! Аудиенция у Императора! Руки немного затряслись, грустные мысли окончательно вылетели из головы, и Каррир жадно набросился на еду.

Дворец в очередной раз поразил его своими размерами. Сооружение было просто грандиозным, часто достигая пяти этажей, а башни и вовсе, казалось, царапают облака. Сколько бы раз ты ни смотрел на дворец, он каждый раз будто бы заново впечатывался в самое твое сердце.

Едва они зашли с парадного подъезда, встретить их вышел невзрачный человек в фиолетовой мантии. С госпожой Ралли он общался очень уважительно и не задал вопросов о Каррире. Их провели чередой залов, большинство из которых были убраны еще богаче, чем комнаты в резиденции Иллюминатов в Герне. Это начало даже немного давить на Каррира.

В конце концов они вышли к высоким дверям, около которых дежурил десяток солдат. Старший из них, уважительно поклонившись госпоже Ралли, произнес:

– Прошу меня извинить, но после вчерашнего происшествия нам приходится вводить новые меры безопасности. Нам придется обыскать Вас и Вашего ученика.

– Разумеется, исполняйте свой долг, – негромко ответила Ралли.

Для нее обыск стал скорее формальностью, солдат боялся ее тронуть. Каррир сразу отдал свой кинжал, который теперь носил постоянно, после чего его одежду, особенно рукава, тщательно исследовали. Когда ничего не было найдено, двери отворились. Перед ними открылся широкий зал. Пока они шли по нему, Каррир тихо прошептал:

– Это глупо. Мы же маги и можем убить без всякого оружия, просто используя Семя Хаоса.

– Верно, Каррир. Однако некоторые люди отчаянно цепляются даже за тень чувства, что они контролируют ситуацию. Это вдвойне глупо, так как такую сложную вещь, как жизнь, контролировать нельзя по определению. А пока соблюдай тишину.

В конце зала на троне сидел человек в одеждах из полос серебристой и золотой ткани. Госпожа Ралли поклонилась, остановившись в десяти шагах от трона. Каррир, стоявший за ее плечом, поклонился еще более глубоко. Человек, проводивший их, что-то прошептал на ухо Императора. Тот нахмурился, потом кивнул.

– Я рад видеть здесь прославленного мастера ордена Иллюминатов! Как вы знаете, вчера произошло чудовищное событие, бросающее тень на всю Империю! Наш преданнейший советник и друг, Голос Императора, был убит в своем особняке! В связи с этим я не могу уделить вам достаточно времени, но готов выслушать просьбу.

– Благодарю. Но я пришла скорее с предложением. Вчера оно казалось мне скорее данью вежливости, но сегодня приобретает решающее значение!

Теперь даже те из придворных, стоявших по краям зала, кто ранее говорил между собой, прислушались к словам госпожи Ралли.

– Ранее вас охраняли только солдаты из легиона «Преторий». Но сейчас, когда Империя ведет войну, этого, по моему мнению, недостаточно! Я бы хотела предложить Вам защиту ордена Иллюминатов. Сейчас мы ищем подходящего мастера на эту роль, но пока Вас мог бы защищать мой ученик. Он не по годам талантливый и сильный маг!

В зале воцарилась тишина. Военные хмурились. Но вот Император задумался над этим предложением.

– Это интересно… Особенно с учетом того, что среди северян, этих грязных варваров, теперь есть маги!

– Очень тонкое замечание. Я не подумала об этом. – Госпожа Ралли поклонилась Императору.

– Я принимаю ваше предложение, мастер. И благодарю за него! Отныне у вас будет расположение Императора и его двора!

– С Вашего разрешения, я дам некоторые инструкции ученику.

Император лишь кивнул. К нему уже подошел другой человек в фиолетовой мантии, что-то говоря тихо на ухо по поводу следующих просителей. Ралли отвела Каррира немного в сторону.

– Как ты уже понял, Каррир, вчера кто-то убил Голос Императора. Теперь защита самого правителя становится чрезвычайно важной! Следи за всем, что тут происходит. Твоя задача на два дня – везде следовать за Императором и не дать никому ему навредить! Ты справишься?

Каррир кивнул, думая, что еще два месяца назад он о таком и помыслить не мог. Госпожа Ралли ушла, оставив его в одиночестве, перед этим прошептав тихо лишь несколько слов. Тот же человек в фиолетовой мантии, что привел его сюда, проводил Каррира за трон. Теперь он стоял тут, в окружении пяти солдат легиона, и наблюдал за толпой.

– Это просто смех, – негромко, но четко произнес один из солдат. – Этот мальчишка ни разу не пролил кровь и кролика!

Каррир покраснел. А затем зачерпнул немного тепла из пола и заставил искры плясать на пальцах. Электричество все еще давалось ему тяжелее, чем другие виды энергии, но оно производило большее впечатление на людей.

– Я убил достаточно, чтобы представлять угрозу. А ты?

Солдат посмотрел на него зло, но другой одернул его.

– Я не собираюсь занимать ваше место, но что будет, если тут появится другой маг? – немного успокоившись и погасив искры на пальцах, спросил Каррир.

Ему ответили только угрюмым молчанием.

Приемы длились один за другим. Просителей было много. Причем большая часть, как казалось Карриру, пришла просто мелькнуть перед глазами Императора. Последний, видимо, решил так же. Ему это наскучило, он полуобернулся и жестом пригласил Каррира подойти к трону.

– Ты правда так хорош в магии?

– Да, Ваше Величество. У меня есть особые таланты, что делает меня в некоторых областях магии почти таким же сильным, как мастера. Впрочем, в других областях мне далеко до совершенства. Так говорила госпожа Ралли.

Взгляд Императора немного затуманился.

– Красивая женщина. Я бы не отказался познакомиться с ней поближе.

Император глупо хихикнул. Лицо Каррира от этого тона закаменело. Он с трудом разжал сомкнутые в кулаки пальцы.

– Покажи мне что-нибудь… – ленивым тоном произнес Император.

Каррир замешкался.

– Мне кажется, это будет неуместно. Но я готов продемонстрировать свои таланты после окончания приема…

Император нахмурился, но стоявший рядом человек в фиолетовом одобрительно кивнул Карриру и тут же обратил внимание Императора на новых посетителей дворца. Мальчик отошел обратно в тень, тяжело вздохнув. Еще никогда задание госпожи Ралли не было таким скучным и тяжелым одновременно!

После окончания аудиенций во время пышного обеда Карриру действительно пришлось развлечь Императора. Он создал несложный каскад иллюзий со сменой цветов и форм прямо над накрытым столом. Когда он завершил, Император похлопал и заметил, что ему давно стоило завести придворного Иллюмината. Это куда забавнее, чем то, что показывает шут. Каррир залился краской до корней волос от обиды и едва сдержал себя.

От утреннего возбуждения не осталось и следа. Он считал Императора высшим существом, символом всей Империи! А увидел лишь напыщенного, избалованного мальчишку. Даже ему, Карриру, тот казался слишком глупым и легкомысленным. Что же тогда говорить об остальных? Мальчик огляделся по сторонам. Все слушали очередную глупость Императора с большим вниманием. Каррир моргнул. Ну конечно. Ведь это Император распределял должности при дворе.

Все происходящее вокруг все сильнее напоминало какую-то дешевую пьесу. В итоге Каррир с трудом досидел до конца обеда, посчитав его окончание великим избавлением. Затем последовали императорские игры. В отдельном зале, который размерами напоминал скорее двор, Император с избранными придворными занимался тем, что кидал раскрашенные в красный цвет палочки в сооружения, которые слуги собирали из синих и зеленых деревянных частей. Цель игры заключалась в том, чтобы бросить свою палочку так, чтобы сбить часть синих деталей сооружения, не сбив зеленых. За каждую упавшую синюю давали очки, тогда как за падение зеленой снимали вдвое больше очков. Каждый новый раунд игроки приближались на пять шагов к целям, начиная с двадцати пяти шагов. Слуги после каждого раунда собирали сооружения игроков заново, заодно считая очки. Всего игра насчитывала пять раундов.

Император пригласил к игре и Каррира, но тот вежливо отказался, сказав, что ему будет слишком легко жульничать. Он продемонстрировал это, подняв бровь и заставив несколько красных битков плавать в воздухе, будто кто-то невидимый ими жонглировал. Это вызвало аплодисменты у разряженных придворных. Каррир глядя на них криво ухмыльнулся. Странное дело, но среди них он чувствовал себя как отец или старший брат, наблюдающий за играми малышей, хотя некоторые придворные были почти стариками.

Следующим развлечением была игра в карты. Каррир не знал правил и не смог их понять сразу, поэтому скучал еще больше, глядя, как игроки передают друг другу раскрашенные куски бумаги и говорят непонятные слова. На его недоуменный взгляд один из придворных постарше подошел и негромко прошептал, что обе игры, по легенде, привез из своего мира Один. И со времен Первого Императора, имя которого затерялось в веках, императоры играли в эти игры едва ли не ежедневно. Каррир удивился, что с ним заговорили, и негромко поблагодарил придворного. Тот явно ожидал продолжения разговора, но, не дождавшись его, разочарованно отошел.

Каррир нахмурился. Он совсем не понимал действий некоторых людей. Это было слишком не похоже на то, к чему он привык, живя в монастыре или на улице. К счастью, игры продлились недолго. После этого Император удалился для подготовки ко сну. Каррир сначала удивился, ведь было еще не поздно, но как ему объяснил один из старших слуг, подготовка ко сну – целый ритуал. Омовение, массаж, выбор ночного одеяния, облачение в присутствии нескольких придворных, вечернее чтение и, наконец, сам сон. Пока Каррир пребывал в шоке от услышанного, тот же слуга отвел его в огромную комнату по соседству с опочивальней Императора, где Карриру предстояло жить, пока он охраняет Его Величество.

Оставшись один, Каррир совершенно не представлял, чем ему заняться. К счастью, тут кроме большой кровати был еще ряд полок с книгами. Выбрав одну, Каррир сел в глубокое кресло у окна и погрузился в чтение. Книга оказалась интересной, что-то про бессмертного Императора-Дракона и скромного пастуха, оказавшегося втянутым в политические интриги. Время пронеслось незаметно, Каррир даже не сразу сообразил, что слуга зовет его от дверей.

– Император просит Вас присоединиться к вечернему чтению, – уважительно повторил, немного повысив голос, один из старших слуг дворца.

Каррир кивнул и последовал за слугой. Тут он понял, что его спальня была просто мизерной. Опочивальня Императора была очень большой и разделена на несколько зон плотными полупрозрачными портьерами. Император сидел в одном кресле, рядом стояло еще два таких же, одно из которых было занято придворным. Человек в зеленой мантии читал книгу, стоя за конторкой.

– Садись, маг, – вальяжно и расслабленно произнес Император.

Каррир аккуратно сел на пустое кресло рядом с Императором. Он не рискнул откинуться назад и сидел ровно, будто проглотил палку.

– Ты всегда такой? – Император показал на свой глаз.

Каррир понял, что речь идет о том, что его левый глаз часто западает, не двигаясь. Он покраснел и невольно посмотрел налево, снова продемонстрировав возникающее в этом случае косоглазие. Впрочем, Император не стал смеяться. Похоже, ему было просто любопытно.

– Я не видел таких людей раньше. Тебе это мешает? – продолжал допытываться Император.

– Нет. Иногда мне проще повернуть голову, чем посмотреть налево. Но это не мешает.

Император задумчиво смотрел на Каррира.

– Знаешь, меня стараются окружать почти идеальными вещами, честно говоря, так необычно и ново видеть что-то сломанное.

Каррир вспыхнул еще больше. Подсознательно даже втянул немного тепла из воздуха, но удержался.

– Благодарю, Ваше Величество.

– Не обижайся. – Император усмехнулся и показал на маленький столик рядом. – Возьми винограда. Кстати, ты из благородных?

– Нет, – ответил Каррир. – Я сирота. Вырос в приюте далеко на севере. Там случайно нашел зерно Семени Хаоса.

– На севере? – оживился Император, подавшись на кресле вперед. – Ты видел штурм Каллимара?

– Нет, я покинул его до штурма, едва началась осада.

– Жаль. – Император был разочарован. – Недавно я говорил с настоящим солдатом оттуда, что отражал налет этих варваров! Такой смелый и умный! Я даже сделал его консулом! Амадеус настоял…

Голос Императора стал тише. Потом он снова оживился и посмотрел на Каррира. Чтеца, похоже, он просто игнорировал, хотя тот невозмутимо читал тихим голосом какой-то философский трактат все это время.

– Давай к делу! Как ты можешь меня защитить? Ты убивал людей?

Карриру от этого вопроса стало неуютно. Но он ответил честно.

– Да, Ваше Величество. На дорогах опасно, на меня несколько раз нападали грабители и дезертиры. Приходилось защищаться.

Император хмыкнул.

– Ну убивать, защищаясь, это не то же самое, что убивать по приказу или за идею. Так, по крайней мере, мне говорили преподаватели.

– Возможно. Пока я убивал только защищаясь. Мне не с чем сравнивать.

Когда Каррир произнес эту фразу, перед глазами встали сожженные гостиницы, где проводили время Смотрящие в ночи. Но он не был готов говорить о том, как убивал из мести. Это слишком… личное.

Разговор прервал треск ломающегося дерева. Спиной вперед в спальню влетели два солдата легиона «Преторий». Каррир, уже ждавший этого, встал, сжимая слегка побледневшей рукой дерево кресла. Когда в комнату вошли два человека, глаза которых слегка отсвечивали алым, он почувствовал энергию тепла, заключенную в дереве под рукой. Много-много энергии, которую дерево запасало всю жизнь. Все деревянные части кресла рассыпались пеплом. Глаза Каррира запылали красным. Он слегка выдохнул носом воздух и тут же сформировал молнию, которая должна была поразить вошедших.

Но один отлетел в сторону, явно резко изменив свою кинетическую энергию, а второй вытянул руку. Молния ударила в нее, не причинив вреда. Значит, он смог использовать энергию электрического разряда сам. Скверно.

Каррир напрягся, представляя две своих фигуры, созданных из пламени. Одна побежала направо, вторая осталась стоять на месте. А сам мальчик сделал несколько шагов влево. Для нападавших фигуры были не из огня, они повторяли черты Каррира, путая противника. Изображение получалось нечетким и размытым, но себя Каррир тоже частично покрыл иллюзией, чтобы не выделяться. Этот маневр позволил мальчику дотянуться до двух других кресел. Он не знал, почему, но, если не касался предмета, который сжигал, получал в несколько раз меньше энергии.

Ощущение силы и энергии вновь наполнило Каррира. Краем глаза он видел, что Императорсо слугами и придворными скрылися за одной из портьер справа от него. Тем временем один из магов, что напали на Императора, решил не мелочиться. Широченное окно разлетелось сотнями осколков, устремившихся вглубь спальни. Оно задело правую отвлекающую иллюзию Каррира, пройдя сквозь нее навылет. От этого иллюзия задрожала и засверкала, отражая многократно свет на осколках стекла. После того, как осколки прошли сквозь иллюзию, она восстановилась. А вот дальше осколки не пролетели, Каррир забрал их кинетическую энергию, а потом резко бросил их в самого Кинетика, как он назвал мысленно этого мага. Тот ожидаемо остановил их. В тот же момент Каррир снова сообщил им кинетическую энергию, вот только направил их уже в стоявшего недалеко Молнию. Похоже, нападали представители именно этих двух орденов.

Молния заметил угрозу, но среагировал слишком поздно, и два осколка вонзились ему в плечо. Брызнула кровь. Второй маг решил отвлечь внимание на себя, он рванулся вперед к Карриру явно слишком быстро для обычного бега, но тут одна из иллюзий мальчика настигла мага. Когда-то он спросил у госпожи Ралли, как выглядят иллюзии изнутри. И та показала ему. Череда вспышек, странная мешанина всевозможных цветов и оттенков. Будто бы ты попал в безумный ураган из тысячи радуг. Это не было опасно, но человек неподготовленный терялся абсолютно.

Кинетик потерял контроль и, не рассчитав скорость, которую придавал себе, меняя свою кинетическую энергию, врезался в стену. Каррир наклонил тяжелый подсвечник на три свечи, так что они вывалились из своих гнезд. А потом придал ему чудовищную кинетическую энергию. Менее чем за секунду тяжелая металлическая конструкция, отдаленно напоминавшая золоченый трезубец, пролетела всю комнату и вошла точно под ребра оглушенному Кинетику, пробив его насквозь. Металл от удара покорежило, и он глубоко вошел в камень, оставив незадачливого мага висеть у стены беспомощной куклой.

В это время Молния как раз начал шевелиться. Он поднялся, держась левой рукой за окровавленное правое плечо, посмотрел на своего напарника и его незавидное положение и изо всех сил собрал молнию. Разряд вышел больше, чем тот, что Каррир использовал в самом начале противостояния. Вот только мальчик без труда его поглотил, забрав массу энергии. Он уже подошел почти вплотную к магу, когда превратил воздух вокруг них в пылающий ад. Он вложил в нагрев воздуха всю энергию, без остатка.

Как когда-то сказал Силен, мага нельзя сжечь. Тот просто заберет энергию. Вот только Силен ошибался, если за дело брался Каррир. Все зависело от баланса энергий. Каррир очень хорошо обращался с теплом, поэтому, когда он забирал энергию вокруг себя и превращал ее в тепло вокруг соперника, он терял меньше энергии, чем другие маги. Из-за этого, находясь рядом с противником, он мог окутать теплом обоих, сделать так, чтобы почти не было места, куда можно вывести излишек энергии. И тогда маг, сражающийся с Карриром, не успевал больше забирать энергию из нагретого воздуха вокруг себя.

Молния сопротивлялся почти девять секунд, прежде чем достиг своего предела. Он терял много энергии, забирая ее и отводя. А Каррир лишь нагревал воздух все сильнее. Все попытки швырнуть молнию или вылететь из области с раскаленным воздухом Каррир блокировал, ожидая именно такой реакции и забирая энергию. В итоге маг упустил момент, когда часть воздуха рядом с ним не успела остыть. Его штанина на правой ноге вспыхнула от жара, и он потерял концентрацию, тут же превратившись в обугленные кости, рухнувшие на пол. Каррир втянул все излишки тепла. Подошел к Кинетику и выбросил всю энергию в него в виде ветвистого разряда молнии. Тело несколько раз спазматически дернулось, и запахло паленым. Молния сгорел так быстро, что дыма почти не образовалось.

Как только энергия оставила его, Каррир почувствовал усталость. Почему-то всегда после того, как прогонял через себя много энергии, он испытывал помимо радости от работы с Семенем Хаоса упадок сил и дикое чувство голода. На столе еще оставались фрукты, и он взял персик, сказав громко:

– Можете выходить! Они мертвы.

Его зубы впились в нежный фрукт, брызнул сок, и он почувствовал одуряющий запах персика. Это напомнило ему о госпоже Ралли и ее словах, произнесенных перед самым уходом. «Они придут в сумерках». Интересно, можно ли теперь считать, что он убивал по чужому приказу? Каррир усмехнулся, доедая персик. Чувство усталости и голод отступали, а вот эйфория осталась.

Интерлюдия XIV. Облик безумия

Эпоха Богов

Корал явилась на совет последней. И ее появление сопровождалось шепотом. До этого ее в новом облике видели только Альмерин и Нургрим. Другие слышали о нем, но не видели. Тремор хихикнул, но едва поймал взгляд Корал, который не изменился, замолк. А вот на Илаима она, похоже, произвела впечатление. Он привстал и слегка ей поклонился. Сегодня он был пожилой женщиной. Корал слегка поклонилась в ответ.

– Корал… – Император, который выглядел уже дряхлым стариком, с трудом поднялся. – Мы рады наконец-то видеть тебя на Совете!

Его голос сменился на старческое дребезжание. Странно. Она даже не помнила, когда он успел так состариться. Последний десяток или около того лет, во время которого она бешено работала над разными проектами, будто стерся из ее памяти. Другие члены Совета не изменились (если не считать Илаима, который цеплял новое лицо на каждый Совет, после того как она скрепя сердце научила его черпать энергию распада материи). Ведь они были богами. Корал прошла на свое место.

– Спасибо, какие вопросы мы должны сегодня обсуждать? – Ее голос тоже изменился, под стать облику.

– Честно говоря, только один вопрос. И без твоего участия он не будет решен.

Альмерин помолчал.

– Я решил, что мне необходимо стать богом.

Слова камнями упали в зале. Элипг и Тремор вздрогнули, тогда как Илаим победно улыбнулся. Корал тоже ожидала чего-то подобного.

– Чтобы ты стал навсегда верховным правителем Империи? Нет, Альмерин. Я на это не пойду. Можем проголосовать прямо сейчас. Мой голос не изменится!

Вопреки ее ожиданиям Альмерин не стал спорить.

– Я понимаю, Корал. Также я прекрасно понимаю, что я не сравнюсь с вами в искусстве владения Семенем Хаоса. Меня интересует в нем только долголетие. Я – отнюдь не ученый. – Похоже, даже потеряв свой голос, он все так же любил речи. – Поэтому я войду в Совет как один из Младших богов.

Вот этого Корал не ожидала.

– Но кто будет Императором? – сразу же сунулся вперед Тремор. Корал уже поняла, что он и Элипг ждали смерти Альмерина, чтобы попытаться захватить власть. Разумеется, каждый для себя. Союз между этими двумя невозможен.

– Мой единственный выживший внук. Он недальновиден, но я много думал и решил, что это лучшее решение.

– И чем же оно лучшее? – спросил добродушным голосом Илаим. В сочетании с внешностью казалось, что он сейчас начнет предлагать всем пирожки своего собственного приготовления. Более того, зная, как сильно его характер зависит от облика, не исключено, что после Совета он и правда угостит их пирожками. Эта мысль встревожила Корал. Она оглядела богов. Элипг стала еще более строгой и высокомерной. Косария недавно сожгла двух гонцов, принесших дурные вести. Тремор, помешанный теперь на молниях и нарциссизме, ставший еще высокомернее Элипг. Она вспомнила свои последние опыты с безумием, которые почти удались. Они все медленно сходят с ума, как Один. Что же их ждет тогда? Держался пока только Нургрим, хотя кто знает, что он делает в своих путешествиях. И новичок Кримар, помешанный на работе с камнем с помощью Семени Хаоса, который не обращал внимания на собрание, рассматривая статуи. На миг стало страшно, но усилием воли она вернулась на Совет.

– Тем, что завтра выйдет мой последний указ как Первого Императора. Мое имя будет удалено из всех хроник. Берон получит трон, но он будет лишь символом. Вся реальная власть перейдет Совету богов, где мы все будем равны.

Это предложение заставило всех основательно задуматься. Корал поняла, что Альмерин действительно в отчаянии. Иначе бы он никогда не предложил поделиться властью с кем-либо. Конечно, он уверен, что, став богом и получив бессмертие, легко снова обуздает Совет. Корал снова посмотрела на богов. Тремор и Элипг явно больше не его марионетки. А Илаим был всегда себе на уме, хоть и не лез в большую политику, если ему не приказывал Альмерин. Но предложение Императора было здравым. В новом облике Корал было проще обдумывать вопросы, делать это более взвешенно и принимать наиболее логичные решения. Многие вещи теперь не отвлекали ее. Дать Альмерину шанс стать богом – лучше, чем разбираться с последствиями его скорой смерти.

– Я надеюсь, ты, Корал, особенно с учетом того, как выглядит твой новый облик, поймешь меня… – начал Альмерин, но Корал его прервала.

– Этот облик действительно помогает мне лучше думать. В нем меньше отвлекающего, особенно… Неважно. Я готова тебя обучать. Однако я предлагаю проголосовать по этому вопросу так, как если бы ты уже не был Императором. Твой голос учтен не будет! Кто против?

Альмерин обеспокоенно оглядел зал. Поднялась рука Тремора. Элипг вздрогнула, но удержалась. Она была умнее и умела считать и смотреть по сторонам. А поднять руку сейчас – значит проиграть голосование и потерять доверие Альмерина. Вот только Корал была уверена, что тот заметил колебания Элипг. Именно ради этого она и поставила сначала вопрос о тех, кто против.

– Кто за?

Все, кроме Элипг и Кримара, подняли руки. Последний отвлекся от созерцания статуй, увидел, что почти все поднимают руки, и поднял свою тоже. Корал была готова поклясться, что он даже не понял сути голосования. О Владыка! И это Совет богов, который будет руководить Империей?!

– Один против, один воздержался, четыре за. Предложение принимается.

Когда все начали расходиться, к ней подошел Илаим. И протянул печенье. Она почти угадала. Она приняла угощение и приготовилась слушать что-то про облик.

– Двое воздержались, милочка, – произнес бог нежным голосом. – Фарн, конечно, никогда не является на Советы, поэтому всегда по факту воздержавшаяся. Но не стоит ее забывать.

Печенье из рук Корал исчезло. А в ее глазах мгновенно разгорелось алым Семя Хаоса, и она зарычала негромко.

– Не смей напоминать мне о ней!

Илаим грустно улыбнулся и потрепал Корал по щеке. Как самая настоящая старушка.

– Твой облик не идеален, родная. Подумай об этом. Может быть, поменяй на что-то еще.

И слегка сутулясь он ушел, оставив Корал в полном недоумении.

Глава 4. Амер/Асциена. Любовь Высших

Амер видел во сне снова кровь и сражения. Синий огонь, замерзшие дома. Свою боль и свое бессилие. Те кошмары, что мучали его год от года. Из сна его вырвала прохладная ладонь, что легла на лоб. Он открыл глаза и увидел Амбер. Она была так красива, так реальна. Он хотел сказать, что любит ее больше жизни, но снова провалился в сон, уже без кошмаров.

А Асциена не стала говорить Амеру, что почти всю ночь он спал, положив голову на ее колени. И о том, что назвал ее чужим именем, тоже…

Спустя пять дней, после встречи с Тормом, ближе к закату, они наконец догнали легион «Запад». Войско щадящим маршем продвигалось к Трансформе. Вдалеке уже была видна вечно дымящаяся вершина Кадиса, одного из двух рукотворных вулканов. Что понравилось Амеру, их остановили разведчики. Убийца Богов передал бумаги, полученные от Альмерина, и их сопроводили в разбиваемый легионом лагерь. Асциена не отходила от Амера ни на шаг, во что бы то ни стало решив запечатлеть как можно больше действий и решений бога для истории. Ранее она лишь изучала архивы, теперь же у нее появился шанс самой написать историческую хронику.

Легат встретил их не очень ласково.

– Что бы там ни думал Император, я не намерен выслушивать приказы какого-то выскочки! И пусть Голос Императора дальше работает языком в августейшей заднице!

Амер поморщился. А затем, втянув немного тепла из земляного пола, заставил гореть воздух вокруг своей правой руки. А на пальцах левой заплясали опасные молнии.

– Ты не понял, Борел. Я именно тот самый Амер, прозванный не зря Убийцей Богов. Так что, во-первых, ты будешь меня слушать как пятилетний мальчонка свою мамочку. А во-вторых, еще будешь так грязно ругаться при даме – сожгу язык.

Амер посмотрел на легата своим особым взглядом. Когда-то давно, будучи еще центурионом, он долго отрабатывал его на интендантах. Именно благодаря этому его центурия всегда имела вдоволь припасов и новое оружие и обмундирование. Легат сперва сопротивлялся, но через десяток мгновений тоже стушевался.

– Я… Не имел в виду ничего такого.

– Консул, – веско закончил за него Амер.

– Не имел в виду ничего плохого, консул, – слегка вздохнув, покорно повторил Борел. Он был старым служакой, опытным и тертым армейской жизнью. Повидал разных командиров. И власть Амера принял. Видят боги, он был, похоже, не хуже других.

– И какие приказы?.. Консул.

– Какая манипула самая свежая?

– Третья уже две ночи без дежурств. Должны завтра были заступить в полное, – ответил легат.

– Хорошо. Ты двигаешься в том же темпе. А я беру третью манипулу, и мы ночным маршем двигаем к Трансформе. Будем там завтра сразу после полудня, на сутки, если не больше, раньше вас. Посмотрю обстановку, подниму ополчение, поставлю под копье ветеранов. Да и посмотреть, что представляют из себя Трансформаторы, не лишне.

– А вы разве не это?.. – невнятно спросил Борел. Сразу стало понятно, что легатом он стал на полях сражений, а не во дворце.

– Не это, – веско отрубил Амер. – Многие ордена сформировались окончательно уже после того, как мы… уснули. К тому же я раньше редко бывал на юго-западе.

Легат покивал, будто это все ему объяснило.

– Я тогда поднимаю третью манипулу?

– Да, пусть через полчаса строятся на западной границе лагеря. Часть своих людей я оставлю в лагере…

– Я поеду с тобой, Амер, – негромко, но твердо сказала Асциена.

Амер посмотрел на нее довольно тяжелым взглядом, но это мало помогло. Асциена с утра ела шоколад, что всегда придавало ей сил и решимости.

– Там может быть опасно. Если Высшие нападут неожиданно.

– Ваш муж дело говорит, госпожа, – влез Борел.

– Она не моя жена, – поправил его Амер. Возможно, чуть резче, чем стоило. Он успел уловить легкую обиду в глазах Асциены.

– А… Понял. Значит, вы не того, а этого, – покивал легат. И сделал вид, что это не его дело.

Амер прикрыл глаза. Но в дальнейшие объяснения решил не вдаваться. Скорее всего, он сделает только хуже. Открыть глаза его заставил голос Асциены.

– Я еду с тобой. Оставить меня ты мог и в особняке Амадеуса. К тому же я почти уверена, что самое безопасное место на этой войне будет, скорее всего, рядом с богом, который печется о моей безопасности.

Амер криво усмехнулся.

– Ты можешь быть убедительной. И, что мне нравится, без слез и сцен. Хорошо. Тогда у тебя есть двадцать минут. Карету придется оставить тут.

Она посмотрела на него оценивающе. Неужели он решил так проверить ее решимость? Асциена фыркнула. Он ее просто не знает!

Спустя четыре часа, в очередной раз споткнувшись, Асциена поняла, что это она не знала, что такое ночной марш. Днем дорога казалась весьма ровной и утрамбованной. Дожди еще не начались, и новый тракт был вполне проходим. Вот только ночью любая незначительная кочка на дороге, если она ее не заметила заранее, становилась проблемой. Она пробовала идти медленнее, но быстро начала отставать от Амера. Факелы, что несли солдаты по краям колонны, в которую построилась манипула, делали ситуацию лишь немногим лучше. Она не раз принимала тени за неровности дороги, сбиваясь с шага.

Амер не лез к ней, но и не предлагал помощь. Впрочем, что он мог бы сделать? Нести ее на руках? Асциена негромко хихикнула и сама немного этому удивилась. Вряд ли могучий Убийца Богов снизошел бы до такого. Хотя мысль о том, чтобы он ее немного понес и у нее была бы возможность положить голову ему на плечо или грудь, представилась ей весьма соблазнительной. Асциена отогнала мысленным усилием такие сцены прочь. Она не Милла!

Чтобы отвлечься, она начала привычно перебирать разные гипотезы, не имеющие отношения к истории. И тут ее осенило! Это было так просто! Она решительным шагом догнала Амера. Он из-за роста и длины ног шагал очень быстро и легко. Оставалось только позавидовать.

– Амер, подожди немного.

– Прости, – заметил он, лишь немного замедлив шаг, – но мы сейчас не сможем отдохнуть. Если ты дальше не сможешь идти, я оставлю тебя с десятком солдат и ты дождешься здесь легиона.

Так вот как он решил от нее избавиться! Не дождется!

– Я не про это. Просто хотела поговорить с тобой.

– О чем? – немного удивленно переспросил Амер.

– Об Элипг. Видишь ли, Амадеус был уверен, что она мертва…

– Но с Тормом он ошибся, – тут же поправил ее Амер.

– Да. Ошибся. Но это не значит, что ошибся и со смертью Элипг. Про Торма я тебе говорила сразу, что он должен быть жив. То, что он был в Трансформе в самом конце Войны Богов, было указано в нескольких не связанных между собой хрониках. Некоторые документы того времени при этом повествовали о его смерти. Но их сравнительный анализ легко может показать какие сведения были достовернее. А вот смерть Элипг подтверждается всеми источниками. Абсолютно всеми, которые я видела. – Амер задумался и наконец стал шагать не так быстро. Асциена облегченно вздохнула. – Я сделала себе имя как историк на том, что нахожу несоответствия в истории, предлагаю гипотезу, объясняющую эти несоответствия, а затем подтверждаю эту гипотезу.

Амер покивал. Ему это было не очень интересно, но он понял, о чем идет речь. Все же у него было отличное образование, и многие вещи он понимал без длинных объяснений, с лету.

– Сейчас я посмотрела на проблему с Элипг в тех же терминах и почти сразу нашла решение. Что, если Элипг и правда убита? А сейчас ее место занял кто-то другой, поменяв свою внешность. Кто хорошо знал ее и Высших, их культуру и обычаи. И мог воспользоваться этим, чтобы взять власть в Эльпинге.

– Твою мать! Алой! – воскликнул Амер. Асциена кивнула.

– Она богиня и могла поменять внешность, сделавшись похожей на свою учительницу. Но меня заботит еще одно. Когда в обычных государственных переворотах кто-то занимает чужое место, часто он и является причиной смены власти. Из вашего с Амадеусом разговора я поняла, что ты не убивал Косарию и Кримара. При том что Амадеус был уверен в обратном. А в архивах я находила обе эти точки зрения. Сначала я думала, что это обычные неточности в документах. Но все там слишком гладко.

Она немного подумала, подбирая слова.

– Обычно такие отличающиеся взгляды разных историков вызывают споры между ними. К тому же чаще всего одна группа историков более многочисленна, чем вторая. Тут же число историков, приписывающих эти убийства тебе, и число историков, пишущих, что «их убили другие боги», почти одинаковое. И последующих споров почти нет. Точнее есть, но они появляются только спустя полторы-две сотни лет. Все это наводит на мысль, что разную информацию распространяли специально.

Амер слушал ее очень внимательно, время от времени кивая.

– И какой вывод ты из этого сделала?

– Что существовал большой и хорошо продуманный заговор. И скорее всего, Алой участвовала в нем с самого начала. Быть может, она сама и убила Элипг или способствовала этому. А сразу после должна была принять ее вид и объявить, что чудом выжила.

– Но не успела, так как все боги уснули. Наверное, это лучше всего характеризует то, что с нами произошло.

– Интересно, почему, кстати… Но ладно. Так вот, видимо, придя в себя и вернув силы, она просто реализовала этот план, став теперь Элипг.

– Звучит логично. Ты молодец!

– Это не все, Амер. Торм сказал, что его собирался убить Алонэ, так?

Амер кивнул.

– Но почему? Ведь в то же время в Майне разыграли смерть Твердыни, и обвинили тебя. Война Богов получила новый виток. Если бы «спасшаяся» Элипг тоже обвинила тебя, это тоже увеличило бы тот хаос. Получается, Алонэ и Алой целенаправленно делали все, чтобы ослабить Империю. Но может быть, они действовали не одни?

Амер задумался.

– Я не знал лично Алой. С Алонэ пересекался мельком. Но ты права. Мне кажется, они скорее были ведомыми в подобном деле. А руководить ими должен был кто-то типа Альмерина.

– Но это не Амадеус. Ему ослабление Империи было невыгодно.

– Скорее всего да. Хотя бывало, что его интриги заходили так далеко, что обманывали его самого. Особенно в последние годы. Постой…

– Хочешь сказать, промахи Альмерина также были кем-то подготовлены?

– Уверен, – мрачно бросил Амер. – Это смущало меня в Войну Богов. Ситуации очень-очень часто выходили из-под контроля. Обычные стачки рабочих неожиданно оборачивались полномасштабными бунтами, часто куда более кровавыми, чем можно было ожидать. Конечно, тогда многие промышленники и торгаши были недовольны аристократией, которая все контролировала.

– Да, именно поэтому после окончания войны сразу же была создана палата Общин в добавление к палате Дворян. Маги, оставшись без богов, в наполовину разрушенной Империи охотно пошли на уступки, в которых новому сословию отказывал Совет богов.

– Но напряжение было не очень большим. Первые двадцать лет города с большими гильдиями, которые затем отложились от Империи, больше наблюдали за развитием событий. Однако потом они как с цепи сорвались, один за другим поднимая восстания. Я старался защищать города, но едва успевал из одного места в другое…

Их прервало появление палма разведчиков. Они наткнулись на секрет стражников из города, их опознали и обрадовались. Готовы сопроводить в город. Амер пообщался со стражниками лично, уточняя обстановку в городе. Больше они с Асциеной этой ночью к разговорам не возвращались. А утром еще ровно в полдень уставшая манипула вошла в город. Амер остался разговаривать с магистром Трансформы и представителями ордена Трансформаторов, но Асциена сдалась и, попросив комнату, проигнорировала кувшин воды и посеребренный тазик, сразу рухнув на кровать. Снов ей не снилось совсем.

Амер тем временем долго решал различные вопросы. Поставки продовольствия для легиона, дополнительные орудия, чтобы усилить свою артиллерию, наличие, позиции и настрой войск, взятых в ополчение, утверждение короткой программы обучения для них у опытных центурионов и многое другое. Два мага из ордена Трансформаторов все больше молчали. С ними Амер смог переброситься парой слов только после обильного ужина, который накрыли быстро прямо в зале совещаний в магистрате.

Маги сдержанно, но уважительно поприветствовали Амера. Они выразили опасения, что им придется драться на стенах, как магам других орденов. Трансформаторы, с их слов, для этого совсем не подходят. На предложение Амера быстро научить их нескольким новым способам обращаться с Семенем Хаоса, которые могут быть использованы в бою, маги ответили испуганно, что не желают и слышать о таком. Амер мысленно хмыкнул, ведь когда-то их орден, по сути, создал Торм. А его миролюбивым и кротким никак назвать нельзя.

Впрочем, их отказ защищаться скоро начал злить Амера, в итоге он ограничился тем, что рассказал про пару развлечений, принятых у Высших, что когда-то служили с ним вместе на севере. Особенно тех развлечениях, которые касались пыток людей, попавших к ним в руки. Трансформаторы побледнели, но остались стоять на своем. Закончив с ними и с ужином, Амер улегся спать. С Семенем Хаоса человек мог долго не спать, не есть и не пить, но это не значит, что Амер чувствовал себя без сна хорошо.

Наутро они позавтракали с Асциеной. Амер собирался отправиться проверить стены и ворота, и историк уверенно заявила, что пойдет с ним. Убийца Богов особо и не спорил. Он уже успел привыкнуть к ней, схожесть с Амбер больше не пугала и не смущала, как прежде. Да и редкие, но содержательные разговоры с Асциеной ему очень нравились.

На улице к ним пристал странного вида паренек. Он походил сразу и на богомола, и на лягушонка. Высокий, худой, нескладный, с непропорционально маленькой головой и слишком длинными руками. Он заявил, что хочет присоединиться к Амеру и готов сражаться. Тот посоветовал ему записаться добровольцем в ополчение. Но тут этот парнишка заявил, что он маг. Амер хмыкнул, но решил не отказываться от негаданного подарка судьбы. Жаль, конечно, что единственным магом, готовым защищать город, оказался парнишка лет семнадцати-девятнадцати, но хоть кто-то. К тому же, по своему опыту в легионе, Амер знал, что иногда из таких ребят выходит толк, если у них энтузиазм вовремя переходит в старательность.

– Как тебя зовут?

Тот зарделся.

– Зовите лучше Жучок.

Амер хмыкнул.

– Друзья так прозвали?

– Ну как друзья… Сокурсники. Я сперва обижался, а потом решил, что буду сам так зваться, – не очень внятно объяснил Жучок.

– Это правильно, не можешь изменить – используй. Хорошо, что умеешь делать?

– Ну я только с теплом работал. Еще делал сталь хорошую и один раз грязное серебро из железа.

Амер нахмурился.

– Это как?

– Старейшины помогали, но я совершал основную трансформу. Из железной руды получается довольно приличный кусок грязного серебра. – Видя недоуменный взгляд Амера и Асциены, Жучок добавил: – Это очень легкий металл, из него получается хорошая посуда, и его ценят Молнии. Они с его помощью делают лампы и прочее. Я, честно говоря, не очень-то и в курсе их дел…

Амер нахмурился.

– Я не очень хорошо знаком с этим использованием Семени Хаоса. Торм как-то пытался объяснить, но мне было не очень интересно.

– Э-э-э… Торм? Тот самый, который бог? – неуверенно переспросил Жучок.

– Да. Технически я тоже бог, – заметил в ответ Амер.

– Технически да, но ведете себя как человек, и вообще… – Он не договорил, лишь махнув рукой. – А что касается трансформ, все не так сложно. У каждого вещества есть числа. Мы их знаем частично еще от Одина, частично от Торма. Если сумма чисел в веществах кратная, то эти вещества легко преобразовывать из одного в другое. У грязного серебра число вдвое меньше, чем у железа. Правда, при трансформе зачем-то рядом постоянно нужно держать большие емкости воды, что страшно неудобно!

Амер поднял руку.

– Хорошо, я понял. Вопрос – пригодится ли тебе это в бою?

– Не думаю. – Жучок почесал нос. – Ведь для трансформы нужны большие объемы энергии, для чего мы и используем Кадис.

– Тогда пока об этом забудем. Вечером покажешь мне, что умеешь делать с теплом, а потом я тебя научу еще паре фокусов.

Жучок просиял и дальше шел страшно довольным.

Подойдя к северным воротам города, Амер застал там страшный переполох. Его причина скоро выяснилась. По дороге с белым флагом шли к городу почти две сотни Высших. Амеру это очень не понравилось. Этот народ всегда славился коварством, и от них можно было ждать чего угодно. Убийца Богов распорядился быть готовыми ко всему и прыгнул со стены вниз, тут же взяв немного тепла стены и превратив ее в свою кинетическую энергию. Ему понадобилось еще дважды делать затяжные прыжки, прежде чем он увидел Высших.

Он приземлился прямо перед ними, вобрав резко весь избыток кинетической энергии движения и готовый взять еще тепловой энергии от земли, чтобы сразу же отражать стрелы или что похуже. Но Высшие не нападали. Они ждали, что удивительно, склонив головы.

– Я Амер, Убийца Богов, распоряжаюсь в Трансформе. Куда вы идете?

Один из Высших ответил, не подняв головы:

– Мы знаем, кто ты, Великий. Мать говорила о тебе. Мы идем сдаться людям.

Амер фыркнул.

– У Высших нет воли, кроме воли Элипг!

Высший, что заговорил с Амером, вскинул голову, в его глазах было бешенство, но он сдержался. Это был хороший знак.

– Мы не подчиняемся воле Элипг…

Его голос был полон горечи и разочарования.

– Почему? – спросил Амер, озадаченный этими словами.

– Не знаю. – Горечь в голосе Высшего стала еще сильнее. – Мы не из верных. Мы изгои. И нам некуда идти, кроме как служить людям.

В последней фразе чувствовалось отвращение к самим себе. Однако по глазам Высшего Амер видел, что тот не врет. Они презирали себя за это, ненавидели, но готовы были присоединиться к людям. Две сотни великолепных лучников. Если уж он не отказался от мага-недоучки, то от них не откажется и подавно. Правда, следить за ними придется в оба глаза.

– Рассказывайте, – резко велел он Высшему.

Интерлюдия XV. Мать Народов

Эльприв дрожал от возбуждения. Несмотря на то, что он был Смотрящим, высшим чиновником и священником Высших, он с нетерпением ожидал того мига, когда он сможет прислуживать своей богине во время обеда. Элипг уже дважды обещала ему эту привилегию, и вот он дождался осуществления своей мечты.

Низко кланяясь Матери Народов, что возлежала на открытой террасе своего дворца в свободных одеждах, он стал раскладывать столовые приборы и салфетки. Двое его советников ожидали рядом с подносами, полными еды. У обоих были сумасшедшие глаза и широчайшие улыбки. Редко кто мог похвастаться тем, чтобы быть так близко к своей богине.

Еще недавно это был дворец Эльприва, его терраса и его ближайшие советники. Он сам правил народами Высших и Низших. Где-то в тени сознания он бывал недоволен тем, как изменилось его положение. Он был в ярости, вынашивал план мести. Но с его лица не сходила искренняя улыбка счастья от того, что он видит наконец свою богиню. Это было счастье, недоступное другим! Только Высшие испытывали это наслаждение – служить матери своего народа.

Конечно, Низшие тоже были преданы. Но что взять с этих зверей! Не сравнивать же их с благородными Высшими! Если думать о них как о слугах Элипг, то придется и людей считать за Высших… Чушь!

Эльприв начал забирать с подносов блюда с изысканными деликатесами. Элипг поднялась и направилась к ограждению балкона. Ее одежды развевались на легком ветру. Трое Высших сразу же поклонились до самого пола. Смотрящий при этом едва не уронил блюдо с финиками.

Смотря на город, расстилающийся перед ней, богиня потянулась. Одеяние слегка соскользнуло с ее плеча, и Эльприв, задержав дыхание, все же уронил блюдо с финиками. Мир для него застыл. Он смотрел на осколки и рассыпавшиеся плоды. Поэтому не сразу заметил разочарованный взгляд своей богини.

Где-то в глубине сознания он был возмущен, ведь Эльприв не был слугой! Но он задрожал под взглядом богини и рухнул на колени, поскуливая. Советники взяли его за плечи.

– Выпороть, – произнес певучий голос Элипг.

Эльприву хотелось плакать, так он был прекрасен.

– Прошу снисхождения, моя богиня! Чистой казни!

Он сам не верил, что произносит это. Но тут же понял, отсечение головы – именно то наказание, которого он заслуживает!

Элипг подошла неспешно, поправляя свои одежды из шелка разных цветов, в основном красного и оранжевого. Она погладила волосы Эльприва, и тот замер, растворяясь в щемящем чувстве радости.

– Ты мне еще нужен, Смотрящий. – Она посмотрела на советников, что сжимали его плечи и ловили каждое ее слово. – Выпороть его кнутом.

Богиня отвернулась, снова обозревая город. А советники тащили Эльприва, который рыдал в голос от счастья. Он был нужен своей богине!

Интерлюдия XVI. Сравнение рисков

Эпоха Богов

Корал было все лучше. Она уже почти не срывалась между применениями Семени Хаоса, стала реже уходить в свою темную комнату. Новая форма позволяла мыслить более ясно. А еще она была для нее напоминанием того, к чему она теперь стремилась. Она придавала ей уверенность в себе и силы следовать выбранным путем. А также смущала других, что часто тоже было полезно.

После того как она успешно обучила Альмерина, а потом, по его и Косарии просьбе, еще и какого-то престарелого солдата, Корал задумалась о том хаосе, который установился в Империи после убийства Владыки. Все заметили военные конфликты и бунты, спад торговли и производства. Но Корал сейчас волновало то, что снизился уровень образования. Она не была уверена в важности этого, но Владыка так старался создать Академию, что Корал невольно задумалась о том, не нужно ли ей взять создание новых школ в свои руки. Она работала с теми учеными, которые остались живы после взрыва столицы. Работала и с новыми талантливыми юношами и девушками, которые сами приходили в столицу чтобы учиться. Но это было не совсем то, чем являлась Академия при Одине.

Перспектива вновь сделать хорошее образование доступным пугала ее, ведь если она будет учить кого-то управлению Семенем Хаоса и сделает это недостаточно хорошо, то повторится катастрофа, равная появлению Пустоши. Только в этот раз все может быть еще хуже. Она вспомнила тысячи страдающих людей, которых она сожгла, так как не могла им помочь как-то иначе. Корал закрыла глаза, чувствуя тошноту.

И все же нужно было что-то делать. Она знала, что Нургрим иногда берет учеников, но он делал это не систематично, просто изредка находя смышленых детей во время своих экспедиций. Нужна система, школа, Академия. Риск потерять последние знания, принесенные Одином из его мира, куда больше риска катастрофы, подобной той, что случилась в Капитуле. Корал тяжело вздохнула и отправилась искать Альмерина.

Как всегда, все тщательно обдумав и приняв решение, она начинала действовать, не оглядываясь на других. Стремительно прошла по коридорам, шурша коротким платьем, не скрывающим изменений ее фигуры. Стражники у дверей в зале Совета богов, где чаще всего вел дела Империи Альмерин, попытались было ее остановить. Она легким кинетическим импульсом прижала их к стенам с разных сторон коридора. Мягко, чтобы не навредить, только предупредить, чтобы не лезли к ней.

Дверь она также распахнула, придав ей кинетическую энергию, так что створки хлопнули. Альмерин и два квестора обернулись к ней.

– Выйдите, – резко бросила им Корал.

– Ты как всегда обворожительна, моя дорогая, – начал источать мед Альмерин. – Но я бы попросил тебя больше не прерывать важных заседаний…

– Альмерин, я собираюсь возродить Академию. Распорядись выделить средства.

Корал уже было обернулась, чтобы уйти, но Язык Дипломатии, как он стал называться, сделавшись богом, ее остановил жестом.

– Корал, я рад, что тебе стало лучше. И еще более рад, что ты нашла себе достойное твоих амбиций занятие, но я не могу просто так выделить средства. Я больше не Император, и все предложения проходят через Совет богов, а потом еще и через палату Дворян. Они могут также наложить вето.

Корал посмотрела в глаза Альмерину. Она сильно изменила свое лицо, волосы, фигуру, голос. Почти все в своей внешности. Но глаза остались ее. И бесцветный взгляд Корал все еще пугал других. Альмерин замолчал.

– Альмерин, я в курсе того, как ты любишь власть. Знаю, что ты до сих пор контролируешь всех. Распорядись выделить средства на Академию.

Повисла тишина, в которой Альмерин медленно кивнул.

– Ты хочешь сделать новых богов, Корал? Я должен знать, ведь они сразу займут место в Совете.

Корал хмыкнула почти весело. Еще бы, там, где ее заботила возможность повторения ужасных ошибок прошлого, Альмерина волновало только соотношение голосов в Совете богов.

– В моей Академии будут изучаться многие науки. Но все пришедшие ко мне учиться будут клясться никогда не касаться Семени Хаоса. Может быть, потом они смогут учить других. Но только тому, что безопасно. Тому, что не приведет к новому… прорыву Ничто.

Ей не нравилось, как это звучит, хоть термин и был предложен ею. И еще меньше нравилось, что в Догмах борьба с Ничто преподносится как героизм, ее и других богов. Ведь это была их ошибка. Но Альмерина заботили другие вещи. При упоминании катастрофы он нахмурился, но поняв, что она сделает все, чтобы ее предотвратить, расслабился. Принял это. Хорошо.

– Я распоряжусь о средствах, Корал. Спасибо, что поговорила со мной. Я скучал по тем временам, когда ты спорила со мной в Совете. Взгляд с другой точки зрения всегда полезен.

Она было решила, что это лесть, но потом по глазам поняла, что Альмерин говорил искренне. Поэтому вместо колкости она кивнула Альмерину. Может, когда-нибудь они и правда смогут доверять друг другу…

Глава 5. Парин. Северная цапля

Амброзий встречал Парина в палатке, выполнявшей функции штаба. Был он один. Парин попросил Кринка подождать и не пускать никого внутрь, а Кари пригласил пройти первой.

– Парин! – Амброзий искренне обрадовался ему. – Ты вернулся с удачей, сынок?

Легат обнял юношу за плечи.

– Здравствуйте. Да, весьма успешно. Голос Императора был внимателен к моим словам.

– А кто эта очаровательная особа? – Судя по всему, Кари легат не был рад. Смотрел на нее слегка с подозрением.

Парин продумал несколько вариантов. И решил не лгать, но и не описывать ситуацию целиком.

– Кари. Она маг Иллюминат. Весьма талантливая. Решила присоединиться к нам.

Кари удивленно приподняла брови, но, к счастью, промолчала.

– Хорошо. Маги не бывают лишними, даже с учетом того, что этот орден не боевой. – Обращаясь к Кари, проговорил Амброзий. Потом повернулся к Парину. – Надо как можно быстрее послать сообщение Левку. Он, признаться, успел меня извести требованиями признать его главенство.

– Не беспокойтесь. Левка я казнил.

Повисла тишина. Амброзий прочистил горло.

– Как?

– Он перехватил нас, но не знал, что Кринк маг. Тот сжег его молнией по моему приказу, за нападение на старшего по званию.

Амброзий молчал, явно не зная, что сказать.

– Его обязанности пока выполняет первый трибун. Думаю, нужно будет сменить большую часть высших офицеров.

Говорил Парин спокойно. Он прокручивал этот разговор сотни раз в голове, пока шел по лагерю легиона «Север». Было видно, что Амброзию этот тон не нравится. В глазах легата юноша будто бы успел повзрослеть за неполный месяц на несколько лет.

– Хорошо, мальчик мой. Я распоряжусь найти достаточно людей с опытом…

– Нет, солдаты из «Севера» не подходят. Их будут воспринимать чужаками. Повысим кунгентов из их легиона и, может быть, найдем пару человек среди ветеранов из Герны позже.

– Ты, конечно, консул, мой мальчик, но… – явно собрался спорить Амброзий. Но Парин поднял руку, прерывая его.

– Именно – консул. Поэтому последнее решение за мной. Нам необходимо объединить легионы, и внутренние трения будут ни к чему.

Амброзий помолчал в растерянности. Он явно не ожидал такого развития событий.

– Понимаю, о чем вы думаете, легат. Но я не могу сейчас позволить вмешаться в мои решения. Вспомните, что было в Каллимаре. Там вы поменяли мои рекомендации, и это привело к дополнительным потерям.

– Что? – Амброзий сильно удивился.

– Вы решили сдерживать северян на площади Сгоревших, вместо того чтобы подождать и ударить во фланг, отрезав войска противника в городе. Если бы мы сделали так, как сказал я, северяне не рискнули бы ударить той магией вдоль улицы, так как сожгли бы и своих. А нам это стоило тогда почти тысячи не худших солдат.

Амброзий молчал потрясенно. Парин понимал, что это несправедливо. Возможно, сделай тогда легат так, как предлагал он, они бы потеряли еще больше. Но сейчас ему нужен был полный контроль над обоими легионами. Предстоит много маневрировать, а потом сражаться с противником, сильно превосходящим их по численности. Так что оскорбить Амброзия почти так же необходимо, как казнить Левка. Поэтому Парин методично продолжал отчитывать легата.

– Волки, которые шли тогда первые, вынуждены были бы вернуться и пробиваться к своим. Тогда отрезанные на юге манипулы смогли бы прорваться к нам по набережной. Мы бы все равно отступили, но с меньшими потерями, и сейчас численность легиона была бы на три, если не на четыре тысячи больше.

Амброзий молчал. Потом кивнул.

– Справедливо. Ацелий меня бы ткнул в это давно. – Он тяжело вздохнул. – Что ж, не буду упрямиться. Ты не раз доказал, что претор-легат в тебе не ошибся. – Он стукнул кулаком по груди слева. – Повиновение консулу!

– Спасибо. – Парин расслабился. Амброзий отреагировал лучше, чем он ожидал.

– Только не надо меня сжигать, мальчик мой! – невесело пошутил Амброзий.

Следующие два дня потонули для Парина в бесконечных заботах. Он переназначал трибунов в «Цапле», отправлял дальнюю разведку, смешивал манипулы двух легионов, чтобы те привыкли маневрировать вместе на открытой местности. Пока что войска Империи оставались в окрестностях Герны, не отходя от города далеко и ожидая действий северян. Войска Аррана то и дело маячили в двух дневных переходах от имперцев. То есть готовы были нанести достаточно быстрый удар, маршируя всю ночь и весь день, если они потеряют бдительность.

А вот войска Герики пока медлили. Парин считал, что они задержались, собирая фураж, чтобы потом постараться зажать легионеров, не отвлекаясь на поиск провианта для армии. Амброзий считал так же. Добавил только, что они могут также ждать дополнительных подкреплений от Каллимара. А заодно задал вопрос, который, судя по всему, мучал его уже давно.

– Каков план, Парин?

Новоявленный консул помолчал. Вопрос был задан, когда в палатке были только свои, то есть Кари и Кринк. Поэтому ответить можно было честно.

– У нас немного шансов разбить их. Из-за перевеса в магах и численности войск я даже не уверен, что мы сможем сохранить и армию и город. А если придется выбирать… Это будет в любом случае плохой выбор. Но Колин обещал помощь, если я выведу армию в нужное время в определенное место. Мне показалось… божественную помощь. Поэтому мы будем маневрировать, пока не настанет срок. Сражение ранее этого срока будет нам точно не на руку. Потом оторвемся, найдем хорошую позицию и будем надеяться на чудо.

Амброзий помолчал.

– Куда ты его отправил? – спросил он затем.

– Никуда. Он сказал, что может помочь. И я ему поверил. За время, пока мы путешествовали вместе, я заметил его странности. Я надеюсь… Надеюсь, что он хотя бы приведет Амера.

Амброзий долго молчал, разглядывая Парин. Потом кивнул.

– Понимаю, о чем ты. Поэтому я и взял парня адъютантом. Ну я надеялся, у тебя найдется план получше. Но и такая надежда лучше, чем ничего.

За эти дни Амброзий успокоился. Их отношения с Парином не изменились, по сути, с тех пор, как они отступали из Каллимара. Юноша был готов к нему прислушаться и не предлагал ничего сумасбродного. Ну кроме последнего «плана», однако и тут Амброзий понимал, что лучше они все равно ничего придумать не смогут. Садиться за стены города после штурма Каллимара было бы не меньшей глупостью.

Пока что единственной разницей в отношениях легата и консула было то, что теперь за Парином, а не за Амброзием было последнее слово. Но и от ответственности юноша не бежал. Поэтому Амброзий был готов мириться с таким положением вещей. А если молчал многоопытный легат, то и трибуны с кунгентами не жаловались на излишнюю молодость консула. К тому же что он смог убедить их, что контролирует ситуацию и отдает своевременные и толковые приказы.

Через полчаса они разошлись. Парин еще раз проверил посты, затем просмотрел донесения разведчиков. Ситуация не менялась. Хотя арранцы переместились севернее. Значит, могут попытаться затем взять их в клещи с появившимися войсками Герики и прижать к Герне. Это Парину не понравилось, и он написал на завтра диспозицию к маршу на северо-запад. Так они сохранят дистанцию с войсками Аррана, чтобы те подумали, что он готов навязать им сражение до подхода войск из Герики. Насколько Парин успел изучить главнокомандующего Аррана, тот будет соблюдать осторожность и либо отойдет к северо-востоку, либо направится на юго-восток, чтобы соединиться с войсками Герики.

После он решил найти Кринка. Но нашел Кари. Она стояла на тренировочной площадке, так похожей на ту, где они познакомились с Ацелием. А через мгновение под ногами заколыхалась трава. Воздух стал слегка холоднее. Девушка смотрела на запад. Туда, где за полоской лесов и полей расстилались Великие Степи. Парин невольно залюбовался ей. Рыжеватые волосы, заплетенные в десять косичек, точеные черты лица, ровная спина. Она была красива, а с учетом ее тяги к ножам Парин и вовсе успел влюбиться.

Он замер. На самом деле он давно это понимал, но признался в этом себе только сейчас. Ему безумно захотелось ее поцеловать. Прямо тут, в ночи среди высокой травы. Пусть даже она от корней до последней травинки иллюзорная. Но он боялся. Вдруг он ей не нравится? Нет, она, конечно, осталась, когда он попросил. Хотя степи ее явно влекут к себе. И ведет она себя достаточно мило. Но вдруг дело в чем-то другом? Вдруг он что-то не так понял. Парин развернулся, чтобы уйти…

И только тут сообразил, что он не испугался северянина, которого убил у Мрачного леса. Не испугался неведомой магии во время осады. Не боялся сражаться на темных улицах Майна с убийцами. Не испугался даже в палатке Левка, когда приказывал казнить легата, окруженного верными ему солдатами. И теперь боится поцеловать девушку, которую любит? Прежде чем он мог бы передумать, Парин быстро подошел к Кари сбоку и, приобняв, поцеловал в губы.

Девушка замерла. И Парин почувствовал острие ножа, что уперлось ему в грудную клетку. Чуть ниже солнечного сплетения. Но спустя миг нож упал на землю, и Кари ответила на поцелуй, обняв юношу двумя руками. Они так и стояли, среди постепенно тающих бескрайних степей. Постепенно пропали все иллюзии, что создала Кари. И только Шайли сидела у их ног, пощелкивая так тихо, что они не обратили на нее внимания.

Интерлюдия XVII. Королевская кровь

Трувиан был зол на весь белый свет. Все оказалось куда сложнее, чем он предполагал. Для начала, никакого разлада между легионами не случалось. А теперь, по донесениям разведчиков, последние два дня они и вовсе объединились. А ведь Трувиан так надеялся, что один из легионов отвлечется на арранцев. Тогда он бы раздавил оставшийся, не считаясь с потерями (и теряя преимущественно баронские дружины), и они бы зажали остатки армий Империи в клешни.

Жаль, что имперцы не попались в эту ловушку. Теперь придется стараться во время сражения сохранить побольше своих, чтобы в нужный момент не утратить контроль над ситуацией. Войск Герики должно быть больше, чем войск Аррана. Добиться этого, с учетом явной трусости их главнокомандующего, будет затруднительно. Одно радует, от баронских дружин он избавится без проблем. Насколько проще было работать с Элимом! Тот, конечно, безумец и к тому же король, а от королей лучше держаться как можно дальше, но они друг друга понимали. Трувиан был даже расстроен тем, что рано или поздно его точно придется предать. Уже становится ясно все больше, что королевства севера должны объединиться снова в одну корону.

Хорошо, что скоро они наконец-то тронутся с места. Припасы на несколько недель марша собраны, и можно начинать пляски с легионами, надеясь прижать их где-то на неудобных для обороны позициях. Полог палатки, в которой Трувиан пытался размышлять, откинули в сторону. Военачальник нахмурился, ведь он просил его не беспокоить, но в палатку вошел король Герики, собственной персоной. Трувиан проглотил ругательство и низко поклонился. Его Величество Рамол, король Герики, в отличие от Элима, любил почести.

– Я в возмущении, Трувиан! – с порога вместо приветствия начал возмущаться Рамол. – Почему ты до сих пор не раздавил этих тараканов? Я был в Каллимаре! Абсолютно неприемлемо, что городом правят люди, которых поставил этот Элим! Он не король! Я слышал, он пьет со своими людьми…

Поток речи короля тянулся бесконечно долго. Прервало его только сообщение, что обед для Трувиана готов. Разумеется, обед съел король. Жалуясь на качество еды, мебели, что на стенах палатки нет картин. Трувиан старался не стонать слишком громко. Вот и пошли прахом все стремления держаться от королей подальше! Одно радует, судя по всему, войска Аррана тоже возглавит их принц-консорт. А он, как слышал Трувиан, еще больший идиот, чем Рамол!

Глава 6. Кредис/Элим. Наездник Ветров

Следующий совет был назначен на день после прибытия подранков из остатков легиона «Север». То, что один легион Империи с поддержкой магов вырезает другой легион, Элиму не понравилось. Конечно, он и хотел ослабить Империю, но при этом он исходил из того, что поведение легатов он предскажет. Оно обязано быть предсказуемым, ведь устав легиона незыблем, как и сам легион! В такой ситуации непредсказуемость Элима принесла бы ему преимущество. А вот если обе стороны склонны к непонятным на первый взгляд решениям – хорошего не жди.

Кадм опасений Элима не разделял. Во-первых, он набрался пивом с подранками легиона «Север» так, что едва стоял на ногах. Во-вторых, он был мстительнее и просто радовался потерям имперцев. Впрочем, с выжившими легионерами он был готов выпить и взять их под свою защиту. Ведь те в Каллимаре хорошо сражались! В общем, объективности от своего советника и друга Элим не ждал никогда.

Кредис тоже вряд ли смог бы ему помочь, ведь для него главным было проявить милосердие. Даже в ущерб собственным интересам. Это было достойно восхищения и все такое, но Элима абсолютно не прельщало! Он желал сейчас одного – разобраться в ситуации. И смущали его как нетипичное поведение легиона «Преторий», так и нетипичное поведение этого Молнии. Венту.

Собрание составляли те же люди, что и вчера. Молнии были еще боле хмурые, особенно Венту. Это выражалось и в волнении магистра Модеста. Также беспокойство было и на лицах старейшин церкви Одина. Кадм тоже явился. Хотя пах как винная бочка. И выглядел почти так же. Как очень волосатая винная бочка.

Элим усмехнулся. Это было единственной положительной эмоцией на этом празднике беспокойства. Хотя Элим ошибся, капитаны наемников тоже были расслаблены. Это хорошо. Элим не хотел бы, чтобы они начали нервничать и совершать глупости. На этот раз Венту не ждал представления, сразу же взяв слово. При том начал так, будто паузы между советами не было.

– Повторяю, вы обязаны напасть на легион «Преторий». Это единственный шанс опрокинуть Империю и добиться признания свободы наших городов!

Элим кивнул сам себе. Как он и ожидал, странности не пропали. Они стали лишь больше. Теперь он невольно начал задумываться, не были ли связаны Молнии с легионом «Преторий». Если бы те не вырезали своих, Элим бы решил, что Молнии просто вынуждают их к непродуманной атаке, чтобы как можно быстрее прекратить бунт и вернуться в Империю. Тогда он знал бы, что предпринять.

Кивок Элима Венту, видимо, отнес к тому, о чем говорил он сам. И приободрился.

– Это оправдано тактически! Иначе легион «Преторий» захватит без сопротивления наши города и предаст их огню, как некогда Вальд Сын Солнца!

Он распалялся все больше. Странно, вчера Элим у него таких эмоций не замечал. Будто бы это было два разных человека.

– Почему легион «Преторий» напал на своих? – прервал король излияния Молнии.

Тот моргнул.

– Мы можем лишь догадываться…

– Уверен, ты знаешь это наверняка. Бьюсь об заклад, ты действуешь заодно с имперцами.

Предположение было необоснованным, но оно должно было взбаламутить этот омут. Повисла тишина. В которой Венту неожиданно хихикнул. Его маска спокойствия и уверенности давала все больше трещин. Как же невовремя Кадм напился!

– С чего бы мне действовать с ними заодно?

Но сейчас на него смотрели все в шатре. Смотрели с не очень-то большим доверием. Элим заметил, что пара капитанов проверили, как ходят в ножнах короткие мечи. С учетом того, что Венту был магом и вчера уже едва сдержал агрессию, обстановка накалилась. Вернее, повеяло холодом. Молния тяжело вздохнул.

– Повторяю, напасть на легион «Преторий» – ваш единственный шанс выжить! – Получилось еще более угрожающе. – Вы обязаны меня слушаться!

Элим заметил, что ему машет Кредис. Он сделал три шага к священнику, когда Кадм не выдержал. Друг явно перебрал вчера пива, да к тому же всегда отличался задиристым нравом.

– Заткнись! С чего мы должны тебя слушать! Это в Империи маги важнее всех, но тут теперь не Империя.

Венту глубоко вздохнул. Успокоился. С его лица исчезли эмоции. А волосы стали темнеть. Элим почувствовал угрозу и застыл, напрягшись. Готовый действовать.

– Умри, – прошипел маг, голосом скорее скучающим, чем яростным.

С его руки сорвалась молния, направленная на Кадма. Вот только молнии – оружие довольно своевольное, а потому кроме Кадма задело еще половину капитанов, стоявших рядом. Элим стремительно приготовил пружинный арбалет, спрятанный на запястье. Второй маг Молния что-то отчаянно закричал. Но еще сильнее кричали оставшиеся на ногах капитаны. К удивлению Элима, Кадм не впитал молнию. Правда, его друг удержался на ногах, хотя ему досталось не меньше других. Один глаз стал белым, кожу покрывало несколько ожогов, одежда дымилась.

Однако он всегда отличался огромным здоровьем. Пошатнувшись, Кадм выпустил ответную молнию в Венту. Та попала точно в мага, задев еще и второго Молнию и магистра Модеста. Последний сгорел до головешек. Второй маг отлетел, потеряв сознание, а вот Венту даже не покачнулся.

– Как вы меня достали. Проще, чем ждать этих засранцев, я убью вашу мизерную армию своими руками.

Элим не понял, что сделал Венту. Казалось, он просто взмахнул рукой. Но Кадм развалился на две половины, разрезанный от ключицы до паха. Срез был такой чистый, будто работал опытный хирург, огромным невидимым скальпелем. Один капитан наемников потерял руку до плеча, второй лишился головы. А весь полог за их спинами в мгновение ока оказался изрезан в клочья вместе с поддерживающими его шестами. Шатер накренился.

Больше не медля, Элим выстрелил из своего пружинного самострела. Эту стрелу нельзя было оттолкнуть магией Семени Хаоса. Венту и не останавливал. Он увернулся, переместившись в одно мгновение на несколько метров в сторону и чуть взлетев. Элим понял, что сейчас будет, и бросился влево до того, как маг взмахнул рукой. Ткань шатра за спиной Элима разорвалась в десятке мест, но самого короля лишь слегка задело.

Кредис с ужасом наблюдал, как Молния убивал наемников и друга Элима, а затем, как едва спасся сам король Кимбера. Его правое плечо кровоточило, головой Элим ударился об один из шестов и остался лежать без чувств. Эта магия превосходила все пределы, о которых слышал или читал Кредис ранее. Оставшиеся в живых капитаны наемников достали оружие, но атаковать не решались. «Его нужно остановить», – пронеслась мысль в голове Кредиса. Но как?

Все же он сделал два шага вперед, надеясь хотя бы отвлечь Венту, но на его плечо легла большая ладонь. На мгновение он подумал даже, что это каким-то чудом смог выжить Кадм. Но, обернувшись, увидел, что этот человек был больше Кадма. Выше, мощнее. Сложение говорило о могучем воине, но живот незнакомца был даже внушительнее, чем у самого Кредиса.

– Алонэ, ублюдочный ты степняк! – проревел он в самое ухо Кредиса, показывая на Венту правой рукой, в которой был зажат огромный кузнечный молот.

Рука незнакомца чуть оттолкнула Кредиса, и тот едва не рухнул на Элима.

– Торм, – сухо и безжизненно произнес Венту.

Кредис помотал головой. Все вставало на свои места. После появления Амера чего-то подобного и нужно было ожидать. Сила этого Молнии была слишком велика для мага. Но в самый раз для бога. И что будет теперь, когда явился еще один бог? Они заодно и теперь собираются всех убить? Что могут обычные люди противопоставить двум богам?

Кредис не успел обдумать эту мысль до конца, как Венту, которого следовало бы звать Алонэ, взмахнул рукой в сторону здоровяка Торма. Тот вскинул молот, и ничего не произошло. Ни на Торме, ни на многострадальном пологе не появилось новых порезов. Алонэ чуть наклонил голову, демонстрируя слабый интерес. На его лице так и не отразилось ни единой эмоции с самого начала бойни.

– Не в этот раз, недомерок! Амер успел объяснить мне, что это за хреновина и как ее остановить! В этот раз дерись как мужчина, отродье степного шакала! – заорал Торм.

Вот теперь в черных глазах Алонэ вспыхнула настоящая ненависть. Кредис помнил по временам юности, что оскорбление родителей для Кочевников являлось всегда самым страшным проклятием.

Тем временем Торм вскинул левую руку. Откуда-то сзади вылетел широкий меч, и его рукоять легла в протянутую руку. Тут же Твердыня метнул оружие в Алонэ. Тот взмахнул рукой, стараясь отвести оружие, но ничего не произошло. Широкое лезвие тяжелого меча вонзилось в правое плечо, отбросив невысокого бога в сторону.

– Моему оружию могу приказывать только я! – прогремел Торм.

В его левую руку уже летел короткий метательный топорик с узким хищным лезвием и металлической рукоятью. Алонэ только начал подниматься, когда Торм швырнул в него оружие. На сей раз Алонэ не стал пытаться оттолкнуть угрозу, вместо этого переместившись на несколько метров в сторону, как сделал ранее, уклоняясь от стелы Элима.

Торм улыбнулся. В его левую руку летел широкий боевой серп. За ним по полу тянулась тонкая металлическая цепочка, заканчивающаяся металлическим же грузиком. Торм, даже не касаясь оружия, запустил его в Алонэ.

Тот насмешливо усмехнулся. И переместился в сторону. Точнее, начал перемещаться, но тут же возник почти в том же месте, опутанный цепочкой. Торм рассмеялся.

– Ты ученик Нургрима, и все думали, что ты перемещаешься как он! Но это не так. Я-то знаю. Ты просто можешь летать очень быстро, становясь почти невидимым. Это все твой чертов контроль трения! Но ты не исчезаешь из пространства, как Нургрим!

Тяжело ступая, Торм двинулся к опутанному по рукам и ногам богу. Его правая рука сжимала тяжелый молот. Он очень неприятно улыбался.

– О, с каким наслаждением я размозжу твою тупую башку!

И тогда Алонэ закричал.

Этот звук не был похож на крик ужаса или ярости. Скорее напоминал боевой клич, которые иногда использовали некоторые племена Кочевников. Вот только он был громче и пронзительнее. Кредис, не выдержав, зажал уши.

Но ему еще повезло, он стоял почти за спиной Алонэ, опутанного цепью. Торму пришлось куда хуже. Выронив молот и зажав руками уши, огромный бог рухнул на колени. Он сам кричал, но его не было слышно за криком Алонэ. Шатер, в котором проводилось собрание, буквально сдуло. Ткань унесло поднявшимся от крика ветром, напоминающим по силе ураган. Большая часть шестов была сломана или вырвана из земли.

Но куда хуже пришлось тем капитанам наемников, что стояли прямо за спиной Торма, на пути крика Алонэ. Кредис видел, как лопнули их глаза, как потекла кровь из ушей, как начала слезать с них кожа, обнажая лицевые мышцы, а иногда и кость черепов. Кредис видел, как они кричали, но не слышал ни звука, кроме клича Алонэ. Сильного, вибрирующего. Казалось, кости Кредиса трясутся в такт крику бога.

Не в силах смотреть на мучения людей, Кредис закрыл глаза. Через минуту, или вечность, крик Алонэ затих. Кредис открыл глаза.

Вокруг царило полное разрушение, половина мебели была сломана, от шатра не осталось ничего, как и от большинства капитанов. На том месте, где они стояли у стола с выпивкой, лежали только трупы, выглядящие куда хуже, чем те, кого Кредис видел на полях сражений. Почти всю плоть буквально сдуло с их костей. Торм, к удивлению Кредиса, был жив. Он стоял на коленях, тихо хрипя что-то, его глаза лопнули, из ушей струилась кровь. Но по сравнению со всеми другими, кто попал под крик Алонэ, он почти не пострадал.

Несколько сотен наемников собирались вокруг остатков шатра, правда, пока что они не рисковали подойти ближе. С трудом священник перевел взгляд на самого Наездника Ветров. Тот уже почти выпутался из опутавшей его цепи, что-то тихо говоря. И тут Кредис понял, что и Торм скорее всего не хрипел, а кричал. Просто священник почти оглох. Он несколько раз открыл и закрыл рот, провел руками по ушам, удивившись, что у него почти не лилась из них кровь. Звуки стали четче. Торм не просто кричал, он осыпал Алонэ таким градом ругательств, что Кредис невольно покраснел. А Алонэ… О, он выкрикивал способы убийства Торма.

Наконец Алоне сбросил последнюю петлю цепи, его правая рука, раненная в самом начале схватки богов, удивительным образом уже действовала. Он неспешно подошел к Торму и поднял его молот.

– О, это будет прекрасно. Я убью тебя твоим же расчудесным молотом!

Оружие было явно слишком тяжелым для худощавого и невысокого Алонэ, но взяв его двумя руками, бог поднял молот над головой, готовясь опустить на голову Торму. Не желая видеть еще одну смерть, Кредис отвел глаза. И увидел то, чего совсем не ожидал!

Молот с противным звуком опустился на голову Торма, череп лопнул, не выдержав удара. И в этот же момент лезвие двуручного меча сзади пробило горло Алонэ. Тот дернулся, но Элим, с трудом удерживая меч раненой правой рукой, смог рвануть лезвие вбок. Голова Наездника Ветров повисла на небольшом лоскутке кожи, а в воздух взметнулся упругий фонтанчик крови. Медленно труп Алонэ рухнул сначала на колени, потом спазматично дернулся и завалился на бок. Элим отбросил меч и плюнул на труп.

– И боги смертны, как люди, если не видят удар.

Король опустился на одно колено. Его плечо было все в крови, немного крови сочилось и из ушей. А чувствовал он себя так, будто по нему маршировала целая центурия в тяжелых доспехах. Болело все тело, стреляло в ушах. Слух толком так и не вернулся. Он обернулся, и взгляд упал на останки Кадма. Элим сжал зубы. Они оба знали, что один из них рано или поздно падет в бою. А то и оба. Но все равно видеть своего ближайшего друга, с которым знаком с пятилетнего возраста, мертвым было горько.

Король тихо зарычал и поднялся. В углу тихо зашевелился один человек. Похоже, Альт, один из самых разумных капитанов, выжил. Это было хорошо. Плохо, что выжили почти все священники. Элим нашел глазами Кредиса. Тот смотрел прямо в глаза королю. Они кивнули друг другу. Ну хотя бы один союзник у него есть.

Спустя два часа Кредис нашел Элима пьющего какую-то настойку вблизи палаток Волков. Плечо короля забинтовали, но он все еще был бледен, сидя привалившись к небольшой березке, не пошедшей еще пока в костер.

– Мы похоронили его… Почему ты не подошел?

Элим пожал плечами и тут же поморщился. Молча выпил еще.

– И это все? – Впервые Элим почувствовал в голосе Кредиса неудовольствие его действиями. Даже гнев. Совсем как в момент их первого знакомства.

– Мы оба знали, начав эту войну с Империей, что один из нас, а то и оба, обратно не вернется. Жаль только, что так… Не забрав убийцу с собой.

– Ты отомстил.

Элим поднял глаза на Кредиса. Похоже, несмотря на рану и неизвестное количество выпитого алкоголя, он оставался полностью трезвым.

– Толку-то…

Их прервало появление солдата «Стрижей». Тот явно торопился.

– Капитан велел сообщить, эти белорясые болваны сборку устроили! – Тут он заметил Кредиса и покраснел, смутившись. – Извините, я не о Вас.

– Ничего, сын мой. Главное, новость ты передал верно. Альт идет туда?

Солдат кивнул.

– Помоги тогда Его Величеству, он ранен… – начал было Кредис, но Элим уже поднялся сам, оттеснив солдата плечом. Его взгляд был злым. И Кредис понял, что сегодня от него ждать милосердия не стоит никому.

Солдат привел их к шатру Салира, около которого стоял Альт, засунув большие пальцы за пояс. Рядом с ним стояло два десятка солдат из его отряда.

– Жду вас, а то они там сами нарешают… – буркнул Альт. Он, как и Элим, был помят, но бодр.

Все трое зашли в шатер. Шесть старейшин церкви Одина были там в компании выжившего мага из ордена Молний. Уставившись на вошедших, все замолкли.

– Привет, ребята! – Элим помахал рукой. – Вижу, вы тут устроили маленькую вечеринку. Что ж не пригласили нас?

– Положение изменилось! Капитанов наемников, которые плясали под вашу дудку, больше нет… – начал злым голосом Салир.

Левый кулак Элима врезался в скулу молодого старейшины. Тот рухнул как подкошенный. Кредис тяжело вздохнул, а Альт только усмехнулся.

– Бегите. Но не смейте сейчас пытаться влиять на войска. Они мои, – жестко сказал Элим. Потом повернулся к Молнии. – Ты знал?

Тот сначала растерялся, потом понял, что речь идет об истинной сущности Венту. Молния покачал головой.

– Он два года назад пришел к нам из ордена Иллюминатов. Был очень силен и быстро продвинулся в структуре нашего ордена. Но мы не знали, что он один из богов! Откуда бы? О том, что боги вернулись, мы узнали только недавно.

– Откуда вы узнали о возращении богов? – уточнил Кредис.

Элим кивнул, это был важный вопрос.

– Нам сказал Венту, – сокрушенно ответил маг.

– Он очень многое знал, – заметил Элим, беря со стола хозяев шатра закуски. – Слишком. Он явно затеял какую-то сложную интригу. Кстати, вряд ли бы его запросто так слушали ваши главные. Чем он вас так подкупил?

Молния помялся. Потом признался:

– Он обещал, что Иллюминаты помогут нам восстановить плотину. Проблемы с ней начались уже давно, ведь некоторые ее части не ремонтировались сотни лет. А плотина для нас жизненно важна. Я должен был во всем его поддерживать. Но что делать теперь, я не представляю!

Маг закрыл лицо руками.

– Зная людей, не удивлюсь, если он сперва и повредил плотину! – сказал Элим, закидывая в рот орешки.

– Кто разрешал тебе здесь есть?! – взорвался Эм, но Элим лишь угрюмо на него посмотрел, и глава старейшин заткнулся.

Элим почесал лысину.

– Ну и что нам теперь делать?

– Я считаю… – начал Эм. Элим ткнул его пальцем в грудь.

– Вы мне надоели. Альт, как думаешь, остальные отряды последуют за нами?

Наемник хмыкнул.

– «Псы Войны» и «Лисы» могут поупрямиться, но поняв, что они в меньшинстве, – последуют.

– Годится. – Элим, казалось, приободрился. – Тогда мы с тобой и будем решать, что делать дальше. А вы, достопочтимые, кроме Кредиса, можете считать себя временно арестованными. За что, не знаю, потом придумаю!

Эм, казалось, сейчас взорвется от возмущения.

– Вы не посмеете! Это произвол!

– Самый настоящий, – кивнул Элим. Потом взял со стола пару миниатюрных бутербродов с красной рыбой и закинул в рот. – Хм, вкуснятина! Кредис, ты оценишь!

Кредис лишь почесал бороду. Он понимал, что король прав, но его действия все равно не нравились священнику. Слишком тот был жесток сейчас. Впрочем, после потери ближайшего друга Кредис не взялся бы его винить в этом.

– Ты! – Элим неожиданно ткнул пальцем в Молнию. – Бери Ректоса, он славный малый, и дуйте в Модест. Мы не допустим возращения легиона «Восток» и наступления «Претория». Вы должны объяснить ситуацию в городе, наладить торговлю и взаимоотношения. Магов к войскам пока не отправляйте, все равно толку мало.

Молния, которого никто так и не спросил о имени, кивнул. Элим повернулся к Кредису и Альту. Священник стоял у письменного стола и хмурился, перебирая бумаги.

– Элим. Это любопытно. – Он говорил не тем голосом, что всегда.

– Это личные бумаги! – снова выступил Эм. Молниеносным движением Элим схватил старейшину за лицо, оттянув челюсть. А правой рукой залез в рот и вытянул язык.

– Еще словечко, старик, и я укорочу тебе язык до самого корешка. А потом, может быть, и еще что!

Элим ткнул его несильно кулаком в пах. Эм наконец-то понял, что шутки кончились, и заткнулся. Что удивительно, Кредис от такого обращения со старейшиной даже не поморщился, слишком взволнованный бумагами.

– Это бумаги с печатью Императора. Они дают право Торму Твердыне узаконить статус свободных городов для Модеста и порта Алгрима. А также есть второй, о том, что он может вести переговоры с королевствами севера. В рекомендациях сказано, что он имеет право отдать все провинции Империи севернее Каллимара.

Не сдержавшись, Элим присвистнул.

– А вот это интересно. И, кажется, я начинаю понимать, почему вырезали остатки «Севера».

Кредис удивленно посмотрел на Элима.

– Это переворот. Одна партия в правительстве Империи, похоже, была готова для обеспечения мира пойти на уступки. Долбаные черти! Да это устроило бы всех нас! Но другая партия, типа как этот, – Элим пнул все еще лежащего без чувств Салира в печень, – хотела войны. Поэтому совершила переворот. «Преторий» их поддержал, а вот «Север», скорее всего, поддерживал сторонников мира. Или главные в этом перевороте так решили. И этого хватило, чтобы вырезать три тысячи своих солдат. Черт! Долбаный, сраный черт! Ненавижу таких предателей!

Элим покраснел, не смотря на недавнюю потерю крови.

– Похоже на то… – протянул Кредис. – Но что мы с этим теперь сделаем?

Элим задумался.

– Это не меняет моего плана. Скорее даже подкрепляет. Мы не должны атаковать «Преторий», они будут этого ждать. Алонэ явно должен был настоять на том, чтобы мы вышли с ними в лоб и проиграли. Отойти мы можем, но, боюсь, у них будет столько магов, что мы не удержим их, даже укрывшись за городскими стенами.

Альт кивнул. Пока речь шла о политике, он заскучал, но теперь, когда речь шла о войне, понимал, о чем речь.

– Значит, мы должны либо уйти на север, к Каллимару, подставив Пирам под удар. Нет, Ректос мне этого не простит. Значит, мы атакуем «Восток».

– Что? – удивился Кредис.

Элим в ответ кивнул.

– План Алонэ угрожать Майну был на самом деле неплох. Мне не нравилось скорее направление. Поэтому мы пойдем к Иру. Если по пути встретим «Восток» – снесем его. Если нет, выйдем к Майну с юга. Такого маневра от нас не ожидают, ведь они уверены, что Алонэ приведет нас в ловушку. С другой стороны, имперцы не могут игнорировать угрозу столице. Мы стянем все доступные войска на себя!

– Это опасно, но благородно, – заметил Кредис.

– Не так уж и опасно, если партию мира еще не казнили. Отправим парламентеров, может быть, они нас даже поддержат.

И Альт и Кредис кивнули, соглашаясь с этим планом.

– А что делать нам? – спросил тихонько Эм.

– То же, что Салир. Лежать тихонько в шатре и не путаться под ногами! Помешаете в чем-то – казню! – гаркнул Элим и вышел из шатра. Он так устал, но предстояло еще решить много вопросов.

Интерлюдия XVIII. Слово Императора

Архим, легат легиона «Восток», как мог наслаждался отдыхом. После ужасного поражения он почти не мог расслабиться, удаляясь в свой шатер и сочиняя рапорт за рапортом, которые объясняли конфузный проигрыш каким-то наемникам. Ни одна бумага так и не была отправлена, а ведь уже через несколько дней они доберутся до Ира!

Архим застонал. Он было отвлекся за хорошим куском мяса и третьим кубком молодого вина от проблем, но они навалились заново, стоило только немного отвлечься. Как жаль, что он не властен над своими мыслями!

За пологом шатра раздалось покашливание адъютанта. Ей богу, если он опять будет выпрашивать выпивку, Архим велит его выпороть, пусть он и племянник графа!

– Что там? – своим красивым голосом поинтересовался Архим. Он не понимал, как могли в легионы брать всяких уродин! Легионер, а особенно в высших чинах, должен быть прекрасен, как рассвет, во всем! Иначе он позорит великую Империю!

– Посол из столицы, – выкрикнул адъютант.

Архим вздохнул, предчувствуя тяжелый разговор, и велел пустить гонца.

– Что там такое? – тихо и устало проговорил легат.

– Следуй за красным лебедем, – сухим голосом произнес гонец.

Архим вздрогнул всем телом. Этот пароль он помнил. Два года назад в легион явился претор-легат Ацелий и заявил, что по новому рескрипту Императора любой легат должен слушаться беспрекословно, даже если приказ будет кастрировать половину легиона. Иначе смертная казнь в Майне. Архим вздохнул.

– Что говорит претор-легат?

– Император говорит, что легион должен сжечь стены Ира, а потом как можно быстрее идти к Майну по старому тракту.

– Что? Сжечь укрепления? Чего ради? – возмутился Архим.

Гонец наклонился. Его глаза горели алым и смотрели в самую душу легата.

– Ты сделаешь это, Архим. Или умрешь. Я жду легион через пять дней на тракте между Иром и Майном. Пеняй на себя, если не выполнишь волю Императора.

Гонец вышел, и только теперь Архим сглотнул и прочистил горло. Черт! Слабым голосом легат отдал распоряжение собрать трибунов. Им предстоял ночной марш.

Глава 7. Амер/Асциена. Мать Народов

Иметь принципы – это хорошо. Это правильно. Все имеют принципы. Но свои Амер сейчас проклинал. Из-за них весь план обороны Трансформы летел к чертям. Элипг, или, вернее, Алой, пусть и понаслышке, знала его слишком хорошо. Да и Высшим не нужен был повод, чтобы жечь и убивать.

Малые отряды начали нападать на отдаленные деревни, всегда оставляя по своему обычаю в живых одного свидетеля, который наблюдал все зверства Высших. Амер помнил их привычки по совместной службе в легионе «Север», еще до Войны Богов. Благо в его центурии этих высокомерных скотов никогда не было.

Вот только теперь пришлось выступать из укрепленного города и искать сражения. Помимо угрозы окрестным деревням Амер боялся, что рано или поздно Алой пошлет отряды и на территорию Империи, где он вымел подчистую все пограничные войска на западе, чтобы восполнить потерю когорты легиона «Запад», попавшей в засаду Высших и магов из Повелителей плоти в самом начале выступления Алой.

Маги также беспокоили Амера. Повелителей плоти он в легионе уже не нашел, когда принимал командование. Они все ушли на запад к своим. А неделю назад, когда легион был на пути к Трансформе, пришел странный приказ из столицы, отзывающий всех магов. Именно поэтому Амер по прибытии в город так надеялся на поддержку ордена Трансформаторов.

А теперь приходилось менять планы прямо на ходу. Легион, взяв доступных добровольцев, выступил на север. Итого в распоряжении Амера было почти восемнадцать тысяч. Но из них только четырнадцать были достаточно обучены. Магов и артиллерии почти не было. Правда, удалось вооружить почти две тысячи добровольцев легкими арбалетами с облегченным способом зарядки болтов. Все же Трансформа всегда была городом мастеров. С арбалетами эти необученные добровольцы представляли для врага хоть какую-то угрозу. Остальные две тысячи едва могли стоять ровным строем, если их не атаковать.

Высших было около пяти тысяч. Еще около девяти Низших. И более пяти сотен Повелителей плоти. А также три тысячи наемников, выживших в Кальтере, поставленных перед выбором – забавлять Высших криками или присоединиться к их кровавому веселью. Таким образом, численность была почти равная, но Амер не обольщался. Пока жива Алой, или, как думают Высшие, – Элипг, ни Низшие, ни Высшие ни за что не побегут. А значит, их надо истребить целиком. Что при равной численности задача невозможная.

Выход был очевиден – убить их богиню. Это все равно придется рано или поздно сделать. Так что лучше пораньше, чтобы у тварей пропал запал и они убрались обратно в Эльпинг. Вот только Алой, как ученица Элипг и Альмерина, обязана будет устроить какую-то ловушку, причем максимально пакостную. Амер почти не сомневался, что сможет с ней справиться несмотря ни на что, но это могло задержать его вдали от сражения, а значит, у магов противника появятся большие шансы разбить легион до того, как он убьет Алой. Что ни говори, но маги были и остаются самой главной и грозной силой любой армии. Если действуют с ней заодно, конечно.

Амер второй день на марше крутил ситуацию и так и эдак, но решения так и не нашел. Из магов в его распоряжении был один только Жучок. И хотя Амер показал ему несколько полезных и высокоэффективных боевых применений Семени Хаоса, полагаться на то, что он в одиночку остановит всех магов противника не приходилось. Поэтому задача у юноши была простая – беречь Асциену, которая напросилась опять сопровождать Амера.

В только что разбитую для него палатку ворвался запыхавшийся разведчик, и Амер понял, что тот хочет сказать, еще до того, как тот открыл рот. Завтра все решится.

* * *

Никогда раньше Асциена не наблюдала сражения так близко. Она читала много хроник и мемуаров о войне, но сама никогда не была вовлечена в нее. А теперь она, может быть, сама напишет мемуары об этом сражении. Если, конечно, выживет. Она не показывала страха Амеру, боясь, что он ее сразу же отошлет, но ее желудок был холоднее вершин гор Ужаса. Она сглотнула, глядя на построение легиона. Выглядели их войска грозно. Ровные линии, щиты и короткие копья. Металл блестел на солнце, вселяя надежду.

Неподалеку стоял сам Амер, отдавая последние распоряжения трем старшим трибунам и старейшине кулака рыцарей.

– Они наверняка постараются ударить в стыки наших крыльев и центра. Для этого у них достаточно Повелителей плоти. Именно поэтому там стоят добровольцы. Это спровоцирует их атаку. Но как только они разорвут строй и пустят Низших, арбалетчики дадут залп в упор. После второго залпа вы, – Амер ткнул в нагрудную пластину доспеха рыцаря, – атакуете клиньями по направлению от центра к флангам. Последние линии крайних манипул состоят из ветеранов и сослужат вам хорошей наковальней.

Рыцарь провел рукой по своим пышным седым усам.

– Мальчик, ты ходил под стол, когда я водил войска в бой!

Сказалось напряжение последних минут, потому что Асциена самым глупейшим образом хихикнула. Амер поднял брови. Потом похлопал старого рыцаря по плечу.

– Папаша, я лично знал Косарию Дыхание Дракона. Слышал о такой?

Похоже, тот только теперь понял, что и кому он ляпнул, поэтому гаркнул что-то боевое, стукнул кулаком по латам и удалился. Трибуны начали посмеиваться, а Амер покачал головой.

– В мое время у них было меньше спеси. Хотя поводов для нее было больше.

– В каком смысле, сэр? – уточнил один из трибунов, отсмеявшись.

– Лошади. Вы ведь никогда не видели атаку настоящей кавалерии. А когда рыцари верхом на лошадях атаковали ряды противника, порой тысячи бежали от сотни.

Амер помолчал.

– Жаль, что сейчас у нас нет ни единой полудохлой клячи. – Он почесал щеку, на которой начала появляться темная щетина. – По местам, ребята. Помните, что я смогу немного прикрыть вас вначале, но потом защиты от магов у вас не будет. И хотя Повелители плоти – не полноценные Кинетики, даже они могут устроить для вас кровавую баню.

Трибуны уже серьезно покивали и разошлись.

– Ты очень быстро приобрел авторитет среди них, – заметила Асциена.

Амер усмехнулся.

– Я никогда не получал до этого чин старше центуриона, но центурионом был хорошим.

Он помолчал.

– Пожалуйста, будь сегодня осторожнее, – добавил он. И после паузы произнес: – Мне снились плохие сны.

Асциена сочувственно вздохнула.

– Я знаю. Ты дважды бредил во сне, когда я была рядом…

– Не об Амбер… О тебе.

Асциена осеклась. А Амер молчал, словно боясь произнести что-то еще. Потом посмотрел на нее, кивнул и отошел в сторону.

Только сейчас Асциена поняла, что задержала дыхание, услышав это признание. Это было… неожиданно. Приятно неожиданно, если честно. И тут же снова проснулся страх предстоящего сражения. Они с Жучком стояли на небольшом холме, возвышавшимся над их позициями. Рядом топталась полная центурия пехоты, которую Амер выделил для того, чтобы охранять знамя легиона, которое находилось здесь же. Хотя Асциена была уверена, что дело не в знамени. Иначе вряд ли бы тут стояла центурия из самых надежных ветеранов.

Постепенно утренний туман отступал, а из леса надвигались враги. Один не обделил Асциену зрением, поэтому она даже с такого расстояния видела, что впереди идут не ровные ряды пехоты, а разрозненная орда зверей. Низшие.

Пехота наемников шла по флангам, защищая звероподобных существ от атаки сбоку. Высших Асциена не видела, они, скорее всего, шли после всех, как и положено лучникам. Она осеклась. Строй легиона разошелся, пропуская центурии лучников вперед. Асциена махнула рукой старому центуриону, который стоял неподалеку. Отвлекать Амера ей не хотелось.

– Почему лучники вышли вперед? Разве они не должны прятаться от врага?

Центурион хмыкнул в бороду, но ответил.

– Спрячутся еще. Сколько времени они выходили?

– Эм… Минуты две?

– Именно. А обратно скроются за полминуты, так как будут бежать со всех ног. А пехота сразу закроет дыры. Это стандартная тактика.

– Почему же так не делают Высшие?

– Потому что у них с дисциплиной полный… – Он запнулся, будто споткнулся при быстром беге. – Непорядок полный. Низшие – они же больше звери, чем люди. Увидят кровь и бегут вперед. Они своих же лучников снесут на… лево.

Асциена кивнула, благодаря его. Старый солдат сплюнул и отошел от нее. Но не далеко. Видимо, Амер отдал приказ не спускать с нее глаз. Впрочем, она была за это ему сильно благодарна. Ей вовсе не хотелось умирать.

Она проверила свой клинок, который ей дал Торм, в очередной раз мысленно поблагодарив здоровенного бога. По рядам легиона прокатилась волна. Все ряды, кроме первых двух, подняли длинные трехметровые копья, которые везли в обозе. Амер уже раньше сказал ей, что Низшие могут перепрыгнуть жидкий строй пехоты. А так они вместо этого насадят себя на десяток копий. Правда, против волны в девять тысяч тварей это мало поможет. Они точно смогут продавить людей и навязать рукопашную в ближнем бою.

А потом она увидела ее. Женщину невысокую, но властную. Ветер трепал ее длинные черные волосы, окутывая плащом. Одета она была в развевающиеся свободные одежды из разноцветного шелка. И она парила над строем Низших, над лугом, который скоро станет полем битвы, прокатился рокочущий клич:

– Элипг! Мать!

И все как один, звероподобные существа ринулись вперед. Это не был строй. Никакого порядка. Просто толпа, бегущая на строй легиона. Каждый бежал как можно быстрее, пара Низших споткнулись, и их мгновенно затоптали. Асциена сглотнула комок в горле.

Лучники открыли огонь. И тут все утонуло в ослепляющем сиянии. Асциена прикрыла глаза, но даже сквозь закрытые веки еще долго видела пылающий послеобраз. Проморгавшись, она посмотрела вперед. Над строем легионеров парил Амер, впитывая сияние, так что оно стало терпимым для глаз. А первые неровные ряды Низших лежали без сознания. Остальные топтались на месте. Видимо, Элипг пыталась вывести из строя лучников, чтобы те остались беззащитны к натиску Низших, но Амер вмешался, остановив их атаку.

* * *

Амер парил над строем, с трудом впитывая энергию странного сияния. Это было не тепло, а скорее свет. Он чувствовал разницу, хотя света было так много, что воздух был раскален. Что использовала Алой, он не представлял. И это было плохо. Еще хуже было то, что, судя по объему энергии, которую она использовала, применялся распад материи. А значит, вокруг была масса вредного для людей излучения. Нургрим предупреждал, что такое излучение, хоть и невидимое глазу, очень вредно для всех, кроме богов и мощных магов. Благо из-за сияния богиня сама не видела, что он сделал с Низшими, опрокинув ряды наиболее быстрых атакующих чудовищ. Считать их людьми Амер не мог.

Он понимал, что оставлять легион один на один с магами будет опасно, но другого выхода не было. Полноценный бой богов среди наступающих армий мог обернуться настоящей катастрофой. Значит, Алой необходимо выманить. Увеличив потенциальную энергию, благо тепла вокруг было много, Амер взлетел выше. И, немного усилив Семенем Хаоса голос, проорал:

– Ты подстилка своих грязных животных и высокомерных ублюдков, Элипг! Я убью тебя у них на глазах! – Амер не знал характер Алой, но судя по тому, что он слышал об Элипг, она обязана была покарать его за эти оскорбления. Не потеряв иллюзию, она не могла отказаться теперь от поединка. Однако, нужно как можно быстрее перенести его как можно дальше. Он не взял с собой копье и был вооружен только гладиусом и одним метательным ножом. Правда, Торм выдумал совершенно удивительный секрет! Амер ухмыльнулся и резко изменил свою кинетическую энергию. Он чувствовал, как нагрелся воздух, когда он летел вперед.

В Алой он врезался ровно между двумя армиями. И, увеличив энергию движения еще больше, скомпенсировал изменение веса. Теперь он обязан убить ее как можно быстрее, чтобы успеть вернуться к легиону!

* * *

Амер и Алой скрылись из виду, а Низшие снова зашевелились. Лучники легиона тоже опомнились и осыпали их дождем стрел. Теперь, когда богов не было и пока не появились Повелители плоти, Семя Хаоса перестало играть какую-то роль. Пользуясь растерянностью Низших, лучники успели сделать четыре плотных залпа, перед тем как скрылись за щитами пехоты. Которая быстро сомкнула строй. Копья вторых и третьих рядов опустились, так что первые ряды строя легионеров, все еще вооруженные короткими копьями, оказались прикрыты сотнями выступающих из строя наконечников.

– Рубить их бесполезно, шкура толстая и шерсть хуже стеганки. – Асциена обернулась. С ней заговорил центурион. Видимо, ему было неуютно ждать здесь, когда его товарищи готовились драться. – А вот колоть – милое дело. Как иголочкой, вшух-вшух.

Раздался грохот, это Низшие добрались до строя. Асциена во все глаза смотрела за разворачивающейся прямо перед ней битвой. Низшие гибли сотнями на копьях легионеров, но понемногу ломали строй. В одном месте сразу несколько существ смогли закрепиться, но центурия второй линии, где все были вооружены только длинными копьями, ударила слаженно и четко, уничтожив сразу всех Низших, и вышли вперед, заняв место потрепанных товарищей.

Такие замены Асциена все чаще наблюдала по всей длине строя легиона. Кроме двух стыков, где фланги сходились с центром легиона. И именно там подошедшие Высшие сосредоточили огонь из своих луков. Под градом стрел легионеры немного отошли и не удержали строй.

А за ними были добровольцы из Трансформы, сжимающие копья в побледневших от напряжения руках. Асциена вспомнила, что говорил опытный центурион ранее. Почуяв кровь, Низшие бегут так, что их не остановить. И, видя вместо плотных рядов легионеров неопытных добровольцев, Низшие почуяли кровь. Они прорвались двумя большими группами, но тут же нарвались на бьющий почти в упор град арбалетных болтов. Бег Низших сбился. И арбалеты успели перезарядить. Асциена поразилась точности предсказания Амера о ходе сражения! После второго залпа арбалетов, кулаки рыцарей врезались в поредевшую кучу Низших, погнав ее назад. Правда, это было лишь мгновенное движение. Низшие умирали, но не бежали.

Тут Асциене пришлось отвлечься, три твари бежали по склону холма прямо к ней. Но легионеры в оцеплении не спали, взяв чудовищ на копья. Когда Низшие оказались ближе, Асциена смогла рассмотреть их получше. Она ожидала увидеть звериные морды и была неприятно удивлена, увидев почти человеческие лица. Да, нос почти отсутствовал, такой он был короткий и широкий, шея была слишком толстая, лоб маленький и скошенный, глаза очень широко посажены. Но в целом черты людей в них угадывались.

Отличия были скорее в зубах, напоминающих клыки крупных хищников, так что они не помещались у Низших во рту, рысьих длинных ушах и огромном количестве шерсти на полуобнаженных телах. Превозмогая отвращение, Асциена подошла ближе. Она пощупала шерсть и поняла, что она куда плотнее, чем у любого животного, которого она видела в жизни. Стало понятно, почему у легионеров бывают сложности с тем, чтобы пробить их шкуру.

Отвлекли ее от Низшего испуганные крики. Сбылись худшие опасения Амера, в бой вступили Повелители плоти.

* * *

Амер все больше выдыхался. Алой была очень сильна! Очередной раз зачерпнув свой максимум энергии и распылив на мельчайшие составные части несколько камней под ногами, Амер атаковал. Он устал считать, сколько раз он пропускал через себя максимум энергии. Этого хватило бы, чтобы дважды убить Косарию. Но Алой не уступала ему, хотя тоже стала выдыхаться и атаковала уже реже.

Все это значило одно – их с Альмерином предположения верны. Кто-то обучал Алой. А судя по тому, что рассказал Торм, и Алонэ тоже. Выбор был небогат. Нургрим. Корал. Один. Только они трое знали столько секретов. Самого Амера учил Нургрим. Поэтому он знал, о чем говорил.

А значит, все, что сейчас происходит в Империи, да и то, что происходило во время Войны Богов, было спланировано кем-то одним. Амер почувствовал холод, поднимающийся по позвоночнику. Это было опасно. Нужно уже как можно быстрее заканчивать тут и возвращаться к легиону. Если он убьет Алой, Высшие отступят. И тогда он сможет отступить обратно на территорию Империи и подумать над всей этой ситуацией. Осталось малое – убить Алой!

* * *

Все происходило слишком стремительно. Несколько сотен Бегунов атаковали строй. Их не брали ни мечи, ни копья, ни стрелы. Пользуясь замешательством, Высшие подошли ближе и начали вести более прицельный огонь по позициям легионеров из луков. Асциена видела, что порой Бегуны тоже гибли. Особенно когда слишком отрывались от Низших и подставляли под удар спину. Но это была капля в море.

Асциена, пятясь, начала подниматься на холм, но слишком поздно. Двое магов с деформированными руками и ногами уже бежали к холму. Они поняли, что тут был кто-то важный, к тому же на холме был установлен флагшток с золотым орлом легиона, вышитым на пурпурном фоне.

Один из Бегунов, подходя, полоснул двух легионеров длинными когтями, которые уже раньше были окрашены кровью. Гладиусы солдат бесполезно скользнули по его голому торсу. Бегун посмотрел прямо на нее, и его глаза поймали свет и загорелись, как у кота. Асциена поняла, что сейчас умрет.

Бегун рванул к ней, но его отвлек колющий удар сбоку. Сбил с шага, но не смог ранить. Страшные когти вскрыли центуриону, который нанес этот удар, горло. Асциена стояла так близко, что кровь попала ей на лицо, залив левый глаз. Достаточно близко, чтобы ткнуть стилетом в живот Бегуна. Тот вскрикнул от неожиданности и попытался достать когтями Асциену, но она отскочила от него, оставив клинок в ране.

Маг отвлекся от боя, и на него со всех сторон кинулись легионеры. Большинство их атак не принесли успеха, но двое смогли сзади порезать ногу и левый бок Бегуна. Тот снова вскрикнул и пропустил еще несколько ударов. Не прошло и пары секунд, как его изрезали на куски. Кровавое зрелище вызвало у Асциены приступ тошноты, и она посмотрела в сторону.

Туда, где еще десяток легионеров так же резал второго Бегуна. Рядом стоял позеленевший Жучок. К ним бежал еще один Бегун, но юноша вскинул руку, когда тот был близко, и вражеский маг будто бы врезался в невидимую преграду. Он явно этого не ожидал, и удар сильно его оглушил. Чем тут же воспользовалась еще одна группа легионеров. Асциена тут же отвернулась.