Read the book: «Семейные тайны»

Глава 1

Анна

Меня лишили детства первый раз, когда я была маленькой. Мне пять лет, светлые хвостики и карие глаза. Улыбаюсь только для фото. Мы жили с мамой в аду. Отец бухал по страшному, не помня себя и что вытворял. Просил у нас прощение, а к вечеру опять словив очередную белочку, бегал за мамой по дому с ножом. Потом, увидев меня, бросался за святую воду в шкафу и икону Божьей матери, начинал читать молитву и проводить обряд экзорцизма, думая, что во мне демоны. В страхе я не успевала спрятаться под кровать, он хватал меня своими ручищами и привязывал к кровати. Я кричала, звала: «Мамочка, помоги! Мама спаси меня, пожалуйста!» Кое-как удавалось высвободиться из веревок, и я бежала из дома, в ночной рубашке к соседям. Они вызывали полицию, скорую. Его на месяцы закрывали в психушке, но выйдя на свободу, все повторялось. Мама его прощала, надеялась, что он будет таким как прежде, но чуда не происходило. В один прекрасный солнечный день все изменилось. Мы собрали свои вещи, пока отца не было дома, мама взяла его машину и мы уехали. Одна из маминых подруг быстро сделала в документах отметку о разводе, и наша жизнь круто изменилась, но ненадолго. Мама познакомилась с мужчиной, вышла замуж, стало все налаживаться. Он сдувал с нас пылинки. Новые дорогие вещи, в школе сразу меня начинают замечать. У меня появился отец во всех смыслах. Я узнала, что такое ходить в парки с аттракционами, кино, зоопарки, да просто сидеть вместе возле телевизора. Никто не орет, не бегает с ножами. Гармония и спокойствие. У меня прекратились кошмары по ночам, и я перестала мочиться в кровати. Он научил кататься на велосипеде, рыбачить, смотреть на звезды и загадывать желания. Но когда мне исполнилось пятнадцать лет, его не стало. Умер во сне от тромба. Мой мир снова рухнул. Вернулись кошмары. Мама изменилась от слова совсем.

Мне пятнадцать, мамы нет уже неделю. Продукты заканчиваются, денег тоже, чтобы их купить. Наш сосед воспользовался моей невинностью. После он дал мне картошки, батон и пачку макарон. Я не могла на них смотреть, не говоря о том, чтобы съесть. В следующий раз мать сама привела меня к нему. Он развлекался с ней, пока запер меня в соседней комнате, а ночью пришел мой кошмар, монстр. Утром, открыв глаза, на тумбочке лежали деньги.

Мать все сильнее погружалась в мир алкогольной зависимости. Раньше неделями ее не было дома, а сейчас стала пропадать на месяцы. Брошенный на произвол ребенок никому не был нужен. Никто не готовил меня к взрослой жизни, не объяснял, что хорошо, что плохо. Кое-как удалось окончить школу, потом колледж. Работа санитарки не из легких, но на свой хлеб с маслом хватало. Моя беда, что я миленькая внешне и всегда выделялась среди других. Любой мужчина мог воспользоваться этим. Я искала в них защиты и любви, поддержки, но ни того, ни другого не было. Рыцари спасали прекрасных дам, только в книжках. В реальной жизни они были подонками. Я ненавидела свое довольно симпатичное лицо, фигуру, стройные ноги, длинные светлые волосы – ненавидела себя. Стриглась под мальчика, но этого было мало. О мести я не думала, некогда было, нужно было работать платить за съем квартиры и чтоб оставалось на хлеб с маслом. Да и что можно решить местью. Месть не даст тебе успокоение, еще больше разбередит твои раны, проникнет внутрь тебя и сожрет. Мать умерла от пьянки, сердце остановилось, соседа убил его друг, зарезал ножом, тоже по пьянке. Зачем мстить, если есть карма, не делай зла никому, оно вернется бумерангом. Меня ломали, хотели сделать слабой, но я боролась, не сдавалась.

Моя жизнь резко поменялась, когда я увидела один сюжет по телевизору. Многие сочтут меня сумасшедшей, что доверилась этому человеку, но я впервые в жизни, была любима, и чувствовала себя под защитой. Я наконец-то ожила.

Моя история начинается с сюжета про Дэвида Финчера. Ему было 19, когда его осудили и дали пожизненный срок. Показали крупным планом его фотографию, мне просто заворожили его голубые глаза и каштановые густые волосы. В них читалось раскаяние, за совершенный им поступок. Меня словно током ударило, по телу ползли мурашки, но не от ужаса, я поняла, что должна увидеть его. Взяв причитающийся мне отпуск, отправилась в тюрьму. Я понимала, что это не дом свиданий и не развлечение, гнетущая, давящая атмосфера. Звенящая тишина. Меня привели в комнату, где один стол и пара скамеек. Маленькое окно с решеткой под потолком. Открылась дверь и в комнату вошел высокий, широкоплечий, тридцатилетний красавец, шатен с глазами цвета неба. Сердце колотилось и хотело выпрыгнуть, ноги стали ватными я не смогла встать. Его взгляд пригвоздил меня на месте. Я таяла, как мороженое в жару. Мысли превратились в кашу, колени дрожали, а сердце вот-вот выскочит из груди, я слышала его стук у себя в ушах. И тут, прямо на выдохе, я произношу слова, еле шевеля языком, мой взгляд устремлен прямо в его глаза:

– Надо быть очень смелым, чтоб забрать жизни невинных. Твоя душа надломлена, как и моя. Но я на свободе молода, красива, вся жизнь впереди. Но ты в клетке, как дикий зверь, и останешься в ней до конца жизни. Ты сам выбрал этот путь. Ты никогда не познаешь вкуса жизни, тебе все это под запретом. Ты не услышишь детский смех, не увидишь небо, не почувствуешь запах моря. Теперь это все только в журналах и то за хорошее поведение. Я нисколько тебя не виню за это, с этим ты должен сам разобраться и понять. Ответить на вопросы, зачем и почему. Это твоя ответственность, но я хочу подарить тебе любовь, которой у меня хватит на нас двоих. Пусть люди считают нас сумасшедшими и не достойными жить, но я сделала свой выбор и не хочу от него отказываться, и надеюсь, что и ты согласишься. Тебе нечего терять, все, что у тебя было, ты уже потерял. Так не лишай себя последнего, узнать, что такое любовь.

Дэвид

До

Мне девятнадцать. Вся жизнь впереди, но я слишком эмоциональный, вспыльчивый, горячий. Кровь кипит, я ненавижу мир, родителей, людей вокруг, они раздражают меня своим вечным нытьем, проблемами, которых нет. Родители заставляют все время учиться, заниматься, делай то делай это. Меня все бесит. Накипело. Эмоции захлестывают меня, я тону в них, хочу дышать, но не могу. Как в болоте, тону, карабкаюсь и снова тону. Они поглощают меня, высасывают, в глазах стоит пелена, руки сжаты в кулаки. И тут во мне словно кто-то нажал кнопку, происходит щелчок, и в одно мгновение хватаю отцовскую охотничью винтовку, и иду в торговый центр «Плаза». Я часто там бываю, в выходные здесь полно народу. Первый выстрел в воздух, уверенный, нисколько не сомневаюсь. Сегодня все решится. Детей я не трогаю, они невинные и не виноваты, что сегодня у меня чертовски ужасное настроение. Пам, пам, пам звук винтовки оглушает меня, но я не замечаю этого. Отдача в плечо, боль пронзает меня, но я словно не чувствую ее. Эмоции, чертовы эмоции, захлестывают меня. Адреналин кипит в венах, сердце колотится, опять раздается резкое пам, пам, пам. Кровь, везде кровь, крики, плач, паника, ужас и страх в лицах беззащитных людей. Я даже не помню в кого стрелял, сплошная пелена застилает мои глаза: гнев, ярость вперемешку с адреналином. Оказалось двенадцать человек, стали жертвами моих эмоций. Все свои эмоции я выплеснул на них. Зеркало. Прямо передо мной возникло зеркало. Кто это стоит в нем? Что за дикий разъяренный зверь? Готовый разорвать любого кто подойдет к нему. Его глаза горят желчью и ненавистью к этому миру. Они налились кровью, руки с силой сжимают винтовку. И улыбка. Он, что смеется? Улыбка на его лице, навсегда врежется в его памяти. Гримаса, маска ненависти, жестокости и ярости. Нет, это не он, кто-то другой. Нет, не может молодой пацан быть таким зверем, чудовищем. Оказалось, может, и когда он осознал, что натворил, раздался вой, за его спиной. Это сирены полицейских машин. Кто-то по громкоговорителю передает мне сдаться и бросить оружие на пол. Они не стреляют в меня, я все еще жив, почему? Почему мне не дали умереть? Я жаждал смерти, такой монстр как я заслуживает смерти. Злость и ярость, гнев не стоит полагаться на эти чувства, они опасные союзники. Если бы перемотать мою жизнь, я бы обратился за помощью. Я бы не совершил этот ужасный поступок, который навсегда перечеркнул мою жизнь. Разделил ее на до и после. Жить и осознавать всю ту жестокость и зверство, что я совершил, моя расплата, мое наказание, мой крест на всю жизнь. Все кто был мне дорог на тот момент, отвернулись от меня, вычеркнули из своей жизни. Сменили адрес, телефон, поменяли свою жизнь. Для них меня нет, пустое место. Я их не виню за это, я бы сделал точно также, будь на их месте.

После

Милая блондинка, с длинными до талии вьющимися волосами, сидела напротив него. Отличная фигура, родители наградили ее отличными генами. Длинная шея, упругая грудь, ее он отметил сразу. Зеленые огромные глаза. Словно вся зелень растворилась в ее глазах. Они пленили его, и он хотел тонуть в них. Каждый раз, когда она приходила к нему. В первый раз она немного смущалась, щеки каждый раз покрывались румянцем. Говорил в основном он, она слушала внимательно. Разглядывала его пушистые, длинные каштановые волосы. Голубые глаза, цвета неба. Курносый слегка нос, пухлые губы, мужественные скулы, щетина, ему очень идет. Протянула к его лицу руку и слегка взъерошила волосы, улыбнулась, смотря на него. Разве этот милый молодой человек похож на серийного убийцу? Сильные руки, обвивали вены, мышцы напрягались и сквозь футболку виднелись бугры.

Тогда увидев ее впервые, Дэвида пронзили ее слова. Заставили содрогнуться. Разве чудовище заслуживает любви? Достойно ли оно любить и быть любимым? Быть по-настоящему кому-то нужным? Он взял ее хрупкие руки в свои и обнял, так сильно, что она еле дышала. Боялся потерять ее, что она растворится в любой момент, исчезнет как мираж, словно она иллюзия, плод его воображения. Ее мягкие, полные губы, на вкус словно ваниль. Она вся, словно мечта. Хрупка, нежная, воздушная. Она проникла к нему под кожу, растворилась и текла по венам, жилам, обволакивая своей невесомостью, любовью, лаской. Даря свою любовь, словно свежий глоток воздуха, светлый лучик в его царстве тьмы, забирая его боль, навсегда.

Она рассказала мне свою историю. Теперь говорила она, я лишь слушал, и чувствовал ее боль. Ее всегда окружали не те мужчины, она не была их достойна, как и не достойна меня. Ее жизнь должна была сложиться иначе, но судьба коварная стерва. Что я могу ей дать? Два дня в году, а потом, вечное ожидание, надежда, когда вновь увидимся. И зачем я согласился на встречу?

Два дня в году. Два счастливых коротких дня. В камере они тянутся вечность, но рядом с ней секунды, наносекунды. Вечное ожидание встречи с ней, ее зелеными глубокими, как пропасть, глазами. Пухлые розовые губы, тепло ее тела – пытка. Снова встреча и жаркие поцелуи. Мы не можем оторваться друг от друга мы единый организм, единое целое. Мы врастаем в нас: она в меня, я в ней. Это эйфория, которую я никогда не испытывал, до встречи с ней. Два коротких дня, счастливый миг. Словно джинн решил исполнить мое самое заветное желание. А потом тишина. Она приходит ко мне во снах. Мое проклятие и моя любовь. В письмах она делится со мной своими переживаниями, своей радостью. От них тепло разливается во мне. Я чувствую ее звонкий, нежный голос, ее улыбку, она общается со мной, еще один счастливый миг, когда я могу ее увидеть. Раз в неделю свидание, где присутствую я, а она фантазия.

В одном из писем она пишет, что последняя встреча, принесла плоды и она на седьмом небе от счастья, но какое это счастье? Отец, заключенный в тюрьме пожизненно. Какая жизнь ждет этого ребенка? Не дай бог, о нем узнают. Вся желчь этого мира обрушится на него, ляжет гранитной плитой на его маленькие плечи. Я рад, очень рад, что стану отцом и у меня будет сын или дочь. Но я не хочу лишать его или ее детства. И достоин ли я, называться отцом? Какой опыт я передам ему? Убивать? Объясняю ей все в письме и запрещаю охране пускать кого-либо ко мне, рву связь с миром. Ответ от нее полон слез и боли, но по-другому поступить не могу. Я отец и должен защищать свою семью, любой ценой. О них никто не должен знать!

Через девять месяцев после нашей встречи, родился сын Алекс. Ему сегодня шестнадцать. Он не знает кто его отец, никогда не видел его, и никогда не должен узнать. Я принесу ему только боль, разочарование и опасность, он не достоин этого. У него должна быть счастливая жизнь, он должен вырасти хорошим человеком, поступить в университет, окончить его. У него должна быть счастливая, легкая жизнь. Он не должен быть таким, как его отец. Он должен превзойти меня, но не ценой своей свободы и жизни. Анна писала, что он художник, гений и просто талантливый мальчик, не много упрямый, и она гордится им. Я помню тепло ее тела, глаза, губы ,мы встречаемся с ней каждую ночь. Она мое наказание, моя любовь. Вечно юная, звонко смеющаяся, моя.

Такой как я вообще не должен был жить. Я забрал души двенадцать человек и останусь с ними до конца. Это мой крест и мне с ним жить. Я принял это и осознал.

Тюрьма шла ему на пользу. Чтоб отвлечься от разных мыслей, он шел в зал и качался там, до изнеможения. Голова опускалась на подушку, и он проваливался в сон. А во сне к нему опять приходила она. Осиная талия, легкое шифоновое платье и зеленые глубокие глаза. Манила его руками и улыбалась, потом голос надзирателя выводил его из рая. Стал ходить в библиотеку чаще, книги стали моим любимым занятием. Этот полет фантазий, дает мне сил, и я могу почувствовать, что жив. Я живой. В фантазиях представляю, что могло бы нас с ней ожидать, не будь я в тюрьме. Вот выпускной Алекса, вот он сообщает нам, что поступил, потом, что окончил универ. Затем свадьба, внуки, мы старые в окружении счастливых внуков, крепкая, сильная семья. Мы вместе: Анна и я. Умираем счастливыми, но это только фантазии, мои мимолетные, воздушные, сладкие. Это все, что мне остается делать, предаваться фантазиям или встречаться во сне.

Алекс

Мне сегодня 16. Мама как всегда на работе, но она обещала подарок и мой любимый шоколадный торт с шоколадной глазурью и кучей арахиса внутри. Она всегда пекла его на мой день рождения. Этот запах ванили, арахиса и шоколада сводил меня с ума. От маминой выпечки, заботы и любви исходит своеобразное тепло. Сегодня светлый, теплый день. Каникулы в разгаре. Сегодня должен сдать комикс, уже все готово, но как назло, у ноута села батарея. Комиксы пишут многие, и это не делает меня каким-то особенным, но я написал свою программу, придумал коды, кое, что скорректировал, и получилось довольно не плохо. Мне остался последний год в школе, и нужно будет делать выбор, куда поступать, как двигаться дальше и это меня напрягает. Я обожаю писать комиксы, рисовать, а еще информатика. Сочинять, придумывать, что-то свое, это здорово. Рисунки я делаю и в своей программе и на бумаге. В голове всегда есть куча идей, иногда вижу сны и стараюсь их запечатлеть на бумаге, а потом смотреть, что получилось. Да, я ботан, но не сильно.

Иду в комнату мамы, чтоб взять запасную батарейку. Открываю ящик, она лежит сверху, но меня привлекает и манит коробка, не большая голубого цвета. Я знаю, что в комнате родителей рыться не хорошо, но это чувство съедает меня, руки сами берут ее, и открываю крышку. Письма, их много, очень много. Они перевязаны резинкой для денег, есть, которые просто лежат, видно, что их часто берут в руки, помятые. Ничего необычного, простые письма, которые пишут многие, или нет? Сейчас век интернета и письма строчат там, во всемирной паутине, а кто пишет на бумаге? Меня не покидает чувство, что должно что-то произойти, очень важное, и я об этом пожалею. На конверте стоит, что пришло оно из тюрьмы. Вбиваю в телефоне название, и поиск выдает, что это тюрьма для пожизненно заключенных и смертников. Черт, я действительно не должен был это знать. Текст явно адресован кому-то очень близкому и дорогому. Получается, мама кого-то любила, любит по-прежнему, кто находится там? Голова кипит от мыслей.

– Алекс, родной, я дома. Я решила пораньше освободиться и давай вместе испечем торт? Алекс, ау. – голос мамы отвлекает меня от мыслей, роящихся в моей голове. Мы встречаемся с ней глазами, ее зелень и мое небо, бам, искры, прожигают меня. – Что ты здесь делаешь?

– Я зашел взять запасную батарейку к ноуту, и увидел эту коробку. Мам, там мой отец? – слова срываются с губ, и я не успеваю за потоком мыслей и слов. Почему мой рот произнес этот вопрос, задать который я никогда бы не осмелился. Она все поняла, скрывать не было смысла, это все было написано в ее глазах. Рано или поздно, но я бы узнал. Меня давно мучают вопросы «Кто мой отец?», «Где он?». Когда был маленьким, постоянно спрашивал маму, но она старалась избегать этих вопросов, всегда отвечала уклончиво: «Подрастешь, узнаешь». И что получается, я вырос и узнал сам. Мой отец преступник, да еще пожизненно заключенный. Монстр, который не должен жить и иметь детей. Голова трещит от мыслей, и какой тут на хрен торт? Это самый ужасный день рождения.

– Милый, мы не хотели тебе рассказывать всю правду. Отец очень переживает за тебя, за нас. – говорит она своим милым, нежным, мягким голосом.

– Переживает? За нас? Да он вообще не должен жить! И меня не должно быть! У таких как он, не должно быть детей! У него ничего не должно быть! Ты понимаешь это? – ору я, держась за голову. Я первый раз в жизни повысил голос на свою маму, меня сразу кольнуло в сердце. Вина, будь она не ладна.

– Перестань так говорить. У любого человека, есть право совершать ошибки, пусть они горькие и не справедливые, жестокие. Это его крест и ему жить с ним. Мы не имеем право судить его. Это его путь и он должен его пройти. Он тоже человек и имеет право быть любимым. Ты наше чудо. Ты украсил нашу жизнь яркими красками. Я люблю тебя, больше жизни, и твой отец тоже тебя любит. – старается успокоить меня.

– Мама очнись, он заключенный и сидит за убийство людей. Он не человек, он животное. О какой любви ты говоришь? Какую жизнь вы мне дали? – мой голос дрожит, я еле произношу слова. Голова кипит от всего этого.

– Сынок, ты не в ответе за грехи отца, он сам расплачивается за них. Я подарила ему любовь, это мой выбор, и жизнь подарила нам тебя. Ты вырос замечательным, умным, серьезным молодым человеком. Мы очень тобой гордимся. – она протягивает руки, чтобы обнять меня, но я резко отстраняюсь от нее и хлопнув дверью бегу на улицу. Ярость, злость застилают мне глаза. Слезы рекой катятся по щекам. Обида, жжет мое сердце. Я бегу, не видя дороги, бегу так быстро, что сердце рвется из груди и дыхания не хватает. Бегу, не зная куда. Мысли, поток нескончаемых мыслей в голове, ее разрывает, душу тоже. Они врали, предали меня. Мама врала, зная кто мой отец. Зачем я достал эту чертову коробку? Я порождение самого дьявола, монстра, животного. Меня не должно было быть. Руки сами лезут в карман за телефоном, пальцы набирают режим работы тюрьмы. Посещения до 17.00. Успеваю. Беру попутку, плачу по двойному тарифу.

Тюрьма. Куча охраны с винтовками. На вышке, по периметру, автоматы, бронежилеты. Тишина, только лай собак. Колючая проволока. Досмотр, дело неприятное.

– Ваше имя? – спрашивает строгим голосом огромный мужик в окошке.

– Алекс Финчер. – отвечаю я.

– К кому идете? – вот это поворот. Я не знаю его имени. Убежал из дома и имя его не спросил. Да вообще толком ничего не узнал. Кто он?

– Але, пацан, очнись! – крич недовольно мужик.

Отхожу в сторону и набираю номер мамы, один вопрос «Как его имя?». Снова подхожу к окошку и произношу:

– Я к Дэвиду Финчеру. – черт, она даже его фамилию мне дала. Опять обида, и злость окутывают меня. Распространяя свой яд по моим венам.

– У него стоит запрет на посещение. – отвечает мужик.

– Пожалуйста, пропустите меня, мне нужно с ним поговорить. – отвечаю я.

– Тебе здесь, что дом свиданий что ли? Сказано, запрет на посещения. – орет мужик. Я вжался, съежился, не был готов, к тому, что мужик будет орать.

– Пожалуйста, это очень важно. – мямлю я.

– Да ладно, тебе Фич, не ори, пропусти мальца. Пусть посмотрит. Глядишь, больше не появится.

– А если, что случится, ты отвечать будешь? – опять заорал Фич.

– Мы его наручниками пристегнем, все нормально будет. Кругом камеры. Да и Дэвид не из буйных. Видишь как пацан волнуется, пропусти, может действительно, что-то важное. Давно его никто не навещал. – говорит напарник.

– А потом мне начальство голову открутит, не тебе. – возмущается Фич и смотрит на меня. – Ладно, проходи, комната номер 6.

Длинный коридор и куча камер. Комната номер 6 большая, стол посередине, две скамьи напротив друг друга. Окно с решеткой и больше ничего. Только маленькая лампочка на потолке. Тишина, давящая, тяжелая, вязкая. Голова кругом от всех мыслей, руки дрожат. Что говорить? Какие вопросы задавать? Гугл выдал, что он застрелил 12 человек из охотничьей винтовки. Двое охранников открывают дверь, а третий заводит в комнату довольно-таки симпатичного мужчину в оранжевом комбинезоне, наручники на запястьях. Высокий, широкоплечий, подтянутый, шикарные мышцы на руках, кубики пресса точно под комбезом. Каштановые волосы, густые и пышные, голубые глаза, легкая щетина на лице. Я точная копия. Не могу отвезти взгляд от его накачанных рук, они выпирают из рукавов. Охранники скрываются, оставляя нас наедине.

– Ты я смотрю, время зря не теряешь? Качаешься. Есть время привести себя в форму. – желчь плещется из моего рта, сжимаю кулаки под столом. Ехидная ухмылка на моем лице, глаза не отрываются от его лица. А внутри меня все кипит от ярости, просто пожар, кажется, даже дым из ушей валит. Боль, злость, зависть. Все кипит, бурлит. Почему зависть? Классно выглядит, отвечаю сам себе, даже морщин нет и седины на волосах. Уделает любого молодого парня.

– Чем еще заниматься, когда сидишь вечность? Чего пришел? Ведь сказано же, запрет на посещения.

Он что не узнал меня?

– Тебя увидеть захотелось. В глаза тебе посмотреть. Как живешь? Как дышишь? Покойники по ночам не снятся? Не пугают? – язвлю я. Желчь, сплошная желчь.

– Я мать не научила тебя, что грубить старшим плохо? И вообще, как тебя родители сюда пустили? – даже глазом не моргнул, на мою грубость.

– Мать? Ты решил маму вспомнить? Она хорошо, работает сутками, чтоб нас двоих прокормить. И деньги на учебу в универе отложить. А раньше, да тяжко было. Соседи помогали, но ничего справились, папочка. – опять язвительная ухмылка на моем лице. Кулаки под столом, я готов броситься на него и разорвать, но думаю, он разорвет меня первым.

Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его запах. Глаза просверливают во мне дырку.

– Какого, хрена, ты здесь забыл? – рычит он, оголяя свои белые зубы. – Я же четко дал понять, чтоб она ничего тебе не рассказывала. Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? Мне плевать на твои язвительные словечки, я давно уже на них не обращаю внимание. Это мой путь, моя жизнь и ты не в ответе за мои ошибки и грехи. Это моя ноша, мой тяжкий груз, и гнить мне здесь с этим всю жизнь. Но я не позволю тебе портить свою. Сейчас же выметайся от сюда, и чтоб больше духу твоего здесь не было. Ты подвергаешь себя и свою маму опасности. Если хоть одна душа узнает, что у меня есть сын, на вас начнется охота. Ты это понимаешь? – прямо глядя в мои глаза произносит он.

– Раньше об этом думать надо было, когда с моей мамой трахался – стараюсь каждое слово произносить четко и прямо ему в лицо, но от этих грубых слов меня тошнит. Я никогда их не произносил раньше.

– Ты мой сын, и я не стану бить твою морду, не отвечу на твою желчь, злобой. Вымещай ее на мне, я заслужил, но никогда не смей произносить таких слов, про свою мать. Не приплетай ее сюда. Ты мужчина, должен защищать ее, оберегать. Она твоя семья, и другой у тебя не будет.

– Зачем ты это сделал? Почему? – ору я, сжимая кулаки.

– Зачем, почему уже не важно. Что сделано, то сделано. Назад не повернуть, не перемотать. Терзать себя нет смысла. Нужно только принять это, осознать, что твои поступки и дела, навсегда останутся с тобой. Прошлое не изменить, но возможно изменить настоящее. Ведь зачем-то мне дали второй шанс? Я все это давно принял и осознал. Главное не твори глупостей, не повторяй мою судьбу. Гормоны, кровь кипит, считаешь себя взрослым и всемогущим. А на деле болван малолетний, сопляк. Не совершай моих ошибок. – говорит спокойно отец. Его руки тянутся ко мне. Я не даю ему этого шанса, отодвигаюсь. – Окончил школу?

– Последний год остался, а дальше колледж или универ, не решил еще. – вроде прихожу в норму, успокаиваюсь.

– Обязательно получи высшее образование. Мама писала, что ты гений, очень умный мальчик. Она гордится тобой. Исполни ее мечту, поступи в универ. Чем занимаешься?

– Я пишу комиксы, мне за это платят, деньги откладываю на учебу. Также пишу программы, коды, так по мелочи всякое. – отвечаю я.

– Я в школе баскетбол хорошо играл, успехи делал, а ты? – говорит он, рассматривая меня.

– Я футбол люблю. Права получил, после восемнадцати, хочу постоянные получить и свою машину купить.

– Молодец. – опять старается протянуть свои руки ко мне.

Я кашляю, и вижу в рюкзаке комикс, бумажный вариант.

– Я тут принес кое-что, не знаю можно, нет. Это мой комикс, сегодня должен сдать электронный вариант. – протягиваю я листы.

– Спасибо, здорово, обязательно прочту. Можно тебя обнять? – спрашивает он.

Я киваю. Он встает и подходит ко мне. Его руки сильно сдавливают меня. Ну почему так жестока судьба? Почему узнав, что у меня есть отец, выясняется, что он убийца. Так много почему. Слезы душат меня, катятся по моим щекам. Мы стоим так не подвижно, словно статуи. Я не готов его отпустить.

– Почему? Почему пап? – шепотом говорю я.

– Не знаю сынок, но ты лучшее, что я сделал в этой жизни. Может, ты дан нам с мамой, чтобы спасти нас. Ведь и у мамы жизнь была не сахар. Поговори обязательно с ней, выслушай ее. Она переживает за тебя, беспокоится. Мы две раненные души, которые нашли друг друга. Пусть таким способом, но я не в чем не сомневаюсь, не о чем не жалею. Я горд, что встретил Анну, она подарила мне тебя, свою любовь. Пусть я не вижу ее, но любовь придает мне сил жить дальше. Я горд, что у меня такой серьезный, умный сын. Как она?

– Мама любит тебя. Никого не встретила, ни с кем не встречается. – достою телефон и показываю фотки. Он улыбается, а руки дрожат. На глазах слезы.

Охрана заходит, мы разжимаем объятия и я выхожу на улицу. Сердце саднит от боли и слез. Голова болит от мыслей. Никому не стоит об этом рассказывать. Я должен был увидеть отца и поговорить. Я всю свою жизнь не знал, что у меня есть отец. А когда узнал, опять лишился его. Почему все так не справедливо? Почему?

– Почему? – ору я, падая на колени, слезы градом падают на землю. – Почему? – уже шепотом.

Я вернулся домой, выжитый. Мама обнимает меня, тоже вся в слезах. Падаем на диван без сил. Она рассказывает все. Как подвергалась в своей жизни насилию, как впервые встретила отца и с первого взгляда поняла, что он не монстр, не животное. Он человек, который оступился, совершил роковую ошибку. Увидела раскаяние, и подарила ему любовь. Мы болтали без умолку, ревели, обнимались. Пахло тортом, моим любимым тортом. Вместе пили чай, ели торт. Вместе – маленькая семья. Может это и не лучший мой день рождения, но в этот день я по-другому посмотрел на мать, и узнал впервые отца. Мы стали ближе друг другу, стали больше доверять. Да, он прав, две раненные, надломленные души, два сердца, нашли друг друга и не мне их судить. Я подросток мне шестнадцать, я должен менять девчонок как перчатки, веселиться, а не думать о том, как устроен мир и вся это жесть, которая обрушилась на меня, а главное ее никто не должен узнать.

***

Сын ушел, а сердце так и продолжает колотиться. Как же я по ним скучаю. Анна все такая же милая, красивая, симпатичная. Даст фору любой девчонке. С возрастом еще краше стала. Зеленые глаза, как же хочется утонуть в них, растворится. Черт, кричу в камере и бью кулаком в стену, разбивая костяшки пальцев, оставляя кровавые следы. Сын задал мне вопрос «Сплю ли я спокойно по ночам?» Я не ответил ему, но иногда, закрыв глаза, я вижу тех несчастных. Ужас, страх, безнадежность навсегда застыли в их глазах. Я просыпаюсь в поту, мой тяжкий грех, ни чем не замолить его. Мой крест и он со мной до конца жизни. Такой судьбы я не пожелаю никому. Алекс и Анна – мой светлый лучик в царстве тьмы.

***

Как у любого нормального подростка у меня есть друг Хантер. Его родители родом из Марокко. Отец хирург, сутками пропадает на работе. Мама домохозяйка. Хантер родился здесь, в штате Вайоминг, Шайенн. Так совпало, что мы стали соседями. Мама Хантера Тереза и Анна сразу сдружились. Выручали друг друга сидели с детьми. Мама сутками пропадала в больнице. Тереза и Роджер отец Хантера, даже продукты нам покупали, просто иногда их нам не на что было купить. Так мы росли вместе. Мы противоположности друг друга. Я люблю информатику, математику, пишу комиксы и неплохо рисую. Он обожает спорт. Здесь, он бы посоревновался с моим отцом. Футбол, плавание, качается в тренажерке, бегает по утрам. Спорт первая его страсть, а вторая – чтение книг. В этом мы с ним сходимся, я тоже люблю читать. Хантер за ночь может осилить несколько книг залпом. Мы вместе получали права и вместе решили поступать в универ. Мы делимся всем, а теперь я должен скрывать от него мой самый главный секрет. Это очень трудно и больно. Он мой друг, мой брат, пусть и не по крови. Мой самый близкий человек, после мамы. А от близких не должно быть секретов. Встреча с отцом, я решил немного прокачаться.

– Ты же не любитель спорта? – удивляется Хантер, когда застает меня в тренажерке.

– Да, вот поменял свое мнение. – отвечаю я.

Когда мне нужно побыть одному и подумать, или сбежать от проблем, как сейчас, я иду в парк. Сижу, рисую, думаю, смотрю на уток. Тишина успокаивает, можно сконцентрироваться. Все мои рисунки и комиксы я писал здесь. Также с эмоциями хорошо справляется спорт. Я сам убедился в этом. Бег по беговой дорожке и силовые упражнения, делают свое дело, мышцы крепнут, кожа подтягивается, становится упругой. Энергии хватает на весь день.

Сегодня солнечно, разгар каникул. Беззаботное время. Утки безмятежно снуют туда-сюда. Народу мало. Ветер нежно ласкает кожу. И тут я слышу чьи-то шаги, и кто-то присаживается рядом. Запах лаванды и цитрусов, сразу ударяет меня своей волной. Какой же приятный аромат, подмечаю я.

– Привет – девичий голос. Приятный, ласковый, словно я давно его знаю и слышал раньше. Спокойствие, тепло сразу разливаются во мне.

– Привет. – отвечаю я, боюсь повернуться и разочароваться.

– Чем занимаешься? – спрашивает она, полностью завладев моим вниманием.

Рядом со мной сидит девушка с яркими рыжими волосами, они пламенем горят в солнечных лучах, кремовой кожей и веснушками, мило рассыпанными по всему лицу, зеленые глаза искрятся на солнце. Пухлые красные губы, длинная шея. Стройная фигура и длинные ноги. Легкий ветерок запутался в ее волосах. Она завораживает, я смотрю только на нее. Мне доводилось общаться с девчонками, ходить в кино, на пару свиданий, целоваться, предаваться ласкам тайком от ее родителей, в ее комнате. Но при виде этой девушки, мой язык замер, а сердце забилось так, что не возможно его унять, я слышу его стук в ушах. Тепло пробивает дрожь. Со мной такое впервые.

– Ничего, просто сижу, думаю. – отвечаю я довольно сухо.

– Ясно. Не особо общительный. Извини, что вторгаюсь в твое личное пространство, я тут гуляла, делала фотки и увидела тебя. Сосредоточенный, серьезный, полностью на чем-то сконцентрированный и не смогла устоять. В общем, сделала пару снимков с тобой. Могу отправить тебе на почту.

Она такая эмоциональная, энергичная. Она переключает все внимание только на себя. Я забыл, про все на свете. Только ее лицо, глаза, улыбка. Когда она улыбается, на щеках появляются ямочки. Она прекрасна. Мне хочется впиться в ее губы, почувствовать какие они на вкус, обнять ее, прижаться к ней и ощутить тепло. Хочу раствориться в ней. Черт, что со мной.

– Прием, ау, ты еще здесь? – щелкает она пальцами, перед моим лицом. – Часто здесь бываешь? Ты что рисуешь? Можно посмотреть? Прости, когда меня что-то заинтересовывает, я просто не могу остановиться, мне нужно все узнать. Людей это сильно напрягает. А у меня поток слов и вопросов.

– Ничего. Все мое внимание, ты уже забрала на себя, так что не волнуйся. Я прихожу сюда довольно часто. Тишина мне помогает думать. Сейчас я пытался рисовать. – прокашлявшись и восстановив дыхание отвечаю я на ее поток мыслей. Протягиваю дрожащими руками блокнот с моими рисунками. У нее длинные, худые руки и пальцы, гладкая кожа. Берет в руки блокнот, словно это хрустальная ваза или священный грааль, осторожно, нежно. Пару минут она молчит, перелистывая страницы, сосредоточенно рассматривая каждую деталь, словно в ее глазах встроен микроскоп.

– Это круто! – восхищенно отвечает она. Ее глаза горят. – Их обязательно нужно опубликовать, если ты еще этого не сделал. Они не должны пылиться здесь.

– Ты слишком эмоционально все воспринимаешь и делаешь поспешные выводы. – говорю, а сам любуюсь ее лицом в этот момент. Большие зеленые глаза, я в них тону, глубокие, как океан. Хочу ее нарисовать, она идеальна.

– Ты только подтверждаешь мои мысли. Вы художники очень критично относитесь к своим произведениям и вам свойственно сомневаться в себе, в своих работах, таланте. Сомневаться – нормально, но нужно иногда выходить за рамки, рисковать. Не бояться быть отвергнутым, не понятым. Да – страшно, но это оправдывается, когда твою работу действительно считают классной. Ты слишком самокритичен к себе. Твои работы действительно шикарны и они достойны того, чтоб о них узнали. Нужно просто рискнуть сделать первый шаг, переступить через себя.

– Я подумаю над твоими словами – говорю я, ее слова смущают, легкий румянец появляется на моих щеках. – А ты чем занимаешься?

– Я тоже творческий человек. Можно сказать художник. Я фотограф. Мы с тобой похожи. Тоже очень критично отношусь к своим работам, но не боюсь показывать их, демонстрировать всем. Если меня обсуждают, значит, я их зацепила. Обожаю такие моменты, меня захлестывает от эмоций, кайф, адреналин. Когда ты действительно уловил что-то поистине уникальное, хочется поделиться с этим, показать всему миру, чтоб люди тоже ощутили эти эмоции, или разглядели что-то свое. Это здорово, это завораживает, цепляет, появляются бабочки в животе. Поэтому я люблю путешествовать, открывать для себя что-то новое, уникальное, расширять горизонты. Камера всегда со мной. Люблю фотографировать людей, их эмоции, такие фото всегда покажут суть, правду. Ты видишь то, что другие не замечают. Это восхитительно, не забываемые чувства. И плевать на то, что скажут другие, главное верить в то, что делаешь. Если поверишь ты, поверят и другие. Главное доверять своему сердцу, если оно откликается, и ты чувствуешь, что на верном пути, надо действовать, рисковать и не бояться, что про тебя скажут другие. Они не видят то, что видишь ты. И когда ты им откроешь глаза, они поймут, что были не правы.

– Ого, тебе действительно нравится то, чем ты занимаешься. – говорю я. – Ты любишь рисковать, не задумываясь о том, что будет после. Я более приземленный, всегда в сомнениях, постоянно думаю прежде, чем совершить, что-то эдакое.

– Я не делаю это постоянно, но иногда это полезно. – отвечает она. – Ты где-то учишься?

– Мне остался последний год в школе, и я планирую поступать в универ. Но пока стараюсь про это не думать, каникулы, и куча проблем.

– Ясно, понимаю, тоже буду поступать на следующий год, и от этого меня начинает трясти. Перемена обстановки, новая страница в жизни, большая ответственность и взрослая жизнь, напрягают и пугают. Но я решила, что пока есть время побыть ребенком, нужно пользоваться этим – веселиться, ведь сейчас лето. Нужно отдыхать, гулять, расслабляться, а не думать о проблемах и прочей ерунде. – она хватает меня за руку и куда-то тащит.

– Ты не сказала, как тебя зовут – говорю я и иду следом за ней, не сопротивляясь. Она имеет надо мной власть, мне это нравится.

– Это так принципиально для тебя? – спрашивает и смеется.

– Ну, вообще то да. Когда встречаешь кого-то нового, принято знакомиться. И я тебе не назвал свою почту, ты обещала фотки.

– Ладно, хорошо, зануда. Мое имя Лида. – протягивает мне руку, чтоб я пожал ее.

– Алекс. – отвечаю я и жму руку.

Мы приходим к киоску с мороженым. Лида берет себе огромный вафельный рожок с шоколадными шариками, кучей рассыпанных в беспорядке орехов, да еще попросила, чтоб сверху ей полили растопленным шоколадом и посыпали вафельной крошкой. Огромный, супер сладкий рожок – мечта диабетика. Я выбрал простой вафельный стаканчик ванильного мороженого.

– Ты определенно, зануда. Добавьте ему пожалуйста сверху шоколадную крошку и орехи. – я морщусь, но соглашаюсь.

– А если у меня аллергия на орехи? – интересуюсь я, а сам улыбаюсь.

– Значит, будет весело или нет. Твой стакан мороженого достанется мне. – спокойно отвечает она.

– Весело? Анафилактический шок, для тебя это весело? – удивляюсь я.

– По аллергию ты бы сразу сказал, а не стоял бы спокойно и смотрел. Тебе нужно избавляться от этого занудства. Ты слишком нудный.

– До тебя мне этого никто не говорил. – обиженно произношу я, надувая губы.

– Тебе врали, боялись ранить твои чувства. И у тебя не было такой как я. – хвастливо произносит она, кусая свою пирамиду диабетика.

– Наверно ты права. – остается произнести мне.

Мы гуляем, общаемся, смеемся над шутками. Она попутно делает пару фоток.

– Ты любительница большого количества шоколада и орехов, и прочей сладкой ерунды. – подытоживаю я.

– Я просто обожаю сладкое. Без шоколада мой день, просто хмурая тоска. Это мой допинг, антидепрессант. А еще капучино и латте. И даже не заставляй меня выбирать, что из них вкуснее. Я великая сладкоежка, правда, много сладкого вредно, но иногда я могу себя побаловать. Пицца, бургеры, но только домашние, без всяких там ГМО и добавок – мои друзья. А так я всеядная.

– То есть ты сможешь съесть даже насекомых? – смеюсь я.

– Неееет, это слижком мерзко. Фууу.

– Ты сама сказала, что всеядная.

– Вот видишь, в тебя опять проникает занудство. – смеется она тыкая мне в грудь пальцем, меня сразу прошибает током. Жар наполняет мой тело. Интересно, она тоже это испытывает?

– Интересно, это волосы придают тебе смелости или ты по жизни такая, какая есть? – смело, верно, но я должен знать.

– Ого, ты меня удивляешь. Это ты к тому, что я рыжая? – она наклоняется ко мне так близко и произносит слова, глядя прямо мне в глаза. Ее дыхание щекочет мне губы, щеки, я тону в омуте ее зеленых искрящихся глаз. Уверен, что сейчас там плещутся черти. Я сглатываю и наверно, мои щеки зарделись.

– Да – тихо отвечаю я.

– Возможно, я не задумывалась над этим. Раньше я была центром насмешек. Рыжие волосы, веснушки, да еще молочные зубы стали выпадать. Меня не любили мальчишки, девчонки. Но меня устраивала моя внешность, на меня всегда обращали внимание, я была уникальной и на насмешки особо не обращала внимания. С возрастом все изменилось. Появились друзья. – она поднимает голову и ее глаза устремляются к небу. Невероятная, будоражащая, рыжая бестия. Я довел ее до дома. Обычный, как у всех. Два этажа, чердак, есть подвал. Огромная длинная веранда. Во дворе качели. Дом обвивают зеленые лианы. Кругом розовые кусты. Запах роз мой любимый, а еще лаванда и цитрус.

– Любите розы? – оборачиваюсь я, не хочу уходить и отпускать ее.

– Да. Папа садил каждый год по кусту роз. – смеется она. У нее смех похож на колокольчики. Я улыбаюсь ей в ответ. Маленькая рыжая фурия, хочет кусты роз возле дома. Ну, как ей можно отказать?

Вечерняя свежесть, но запах лаванды и цитруса, остался на моей кофте. Захожу в свою комнату и падаю на кровать. Сердце по прежнему стучит. Что-то во мне поменялось. Она мой маяк в царстве тьмы. И я готов как мотылек лететь на ее свет.

Телефон вибрирует, письмо в моей электронной почте. Две фотки. Она и в правду видит что-то свое, необычное. Для хакера вроде меня не составляет труда раздобыть ее номер телефона и проверить ее социальные сети. В профиле куча ее работ и фоток из путешествий. В комментариях куча восторженных отзывов. Камера любит ее и она с ней на ты. Обычная с виду божья коровка на лепестке розы, но Лида видит здесь, что-то сое и фото преображается. Руки сами пишут ей в личку.

«Я рискнул, как ты и просила, нашел тебя в социальных сетях. Теперь осталось решиться выложить свои работы».

Ответ не заставил долго себя ждать.

«Я рада за тебя, но теперь мне стоит переживать, что еще ты узнал про меня».

«Ничего, только выяснил твой номер телефона».

«Ого. Да ты я смотрю крутой хакер, до кучи».

«Да это моя страсть информатика, писать программы, коды. Твои работы и вправду шикарны и достойны того, чтобы ими любовались. Фотки я оставлю себе, на них я очень даже симпатичный».

«Спасибо. Я рада. Ты очень симпатичный, камера не лжет. Ты так много обо мне узнал, что теперь во мне не осталось загадки. Я чувствую себя голой».

Черт, она сводит меня с ума.

«Для меня ты всегда будешь загадкой».

Ответ не приходит, через пять минут и через час. Я спугнул ее своим напором и ответом. Болван.

Пишу Хантеру и договариваюсь потренить в зале вместе. Он соглашается. В зале я отключаюсь. Мое тело ждет тренировки. Но в какой-то момент я осознаю, что думаю о ее огненно-рыжих волосах, зеленых глазах и пухлых розовых губах. Они такие мягкие, нежные, она слегка наносит на них блеск и к ним так и хочется прикоснуться. Блин, понимаю, что я завис на месте с штангой в руках. Смотрю по сторонам, Хантер занят, не смотрит в мою сторону, это хорошо. Иду на беговую дорожку, обожаю бегать. Вымотанный тренировкой и мыслями о Лиде, падаю на кровать. Проверяю телефон, и все напряжение улетучивается, когда вижу ее ответ.

«Завтра в 12 на том же месте в парке». И смущенный смайлик.

Радости нет предела, засыпаю с улыбкой на лице.

В парк я прибежал за десять минут, до ее прихода. Ладошки вспотели, я чувствую себя как на экзамене. Волнение и дрожь одолевают меня.

– Привет. – раздается ее звонкий и радостный голос.

– Привет. – отвечаю я, еле шевеля языком.

– Я рада, что ты пришел вовремя, ненавижу, когда опаздывают. – произносит она строго. – У меня к тебе есть вопрос.

– Давай, задавай. – говорю я.

– Ты прыгал, когда-нибудь с тарзанки? – смотрит она на мою реакцию.

– Нет, я ужасно боюсь высоты. – смущенно выдаю я. Мне стыдно, что парень боится высоты, но это действительно так. Ужас от падения с огромной высоты, вызывает панику. Поэтому все, что с ней связано, я стараюсь избегать.

– Я так и знала, поэтому сегодня будем смотреть страхам в глаза. – она берет меня за руку и куда-то тащит. Заранее предчувствуя не ладное, ноги становятся ватными и мне тяжело идти. – Знаешь, бояться это нормально. Я тоже многого боюсь. Но нужно иногда быть смелым и сильным, чтоб посмотреть страхам в лицо. Мои друзья ждут нас в одном красивом месте, мне показывал его папа. Оно шикарно и великолепно. Ты обязательно его должен увидеть. Я давно там не была и хочу вместе с тобой разделить весь спектр эмоций.

– Звучит заманчиво и в тоже время, такое чувство, что я пожалею об этом. – она смеется и на ее щеках появляются ямочки, а смех такой звонкий, чистый, заразительный и я замечаю, что тоже смеюсь.

Лида приводит меня на остановку, и мы садимся в автобус. Дорога заняла полчаса, все это время, она молчала, и было видно, что ей грустно, но почему? Автобус привозит нас в пустыню. Вокруг тишина, кактусы, ветер и высоко в небе парит одинокий орел, его крик эхом разлетается по окрестностям. Пекло.

– Где мы? – спрашиваю я.

– Не будь занудой, идем, все вопросы потом. – поднимает брови, улыбается и снова куда-то тащит меня. Минут через десять, мы приходим на место. Ну вот, мы и пришли. Здесь я собираюсь с мыслями и привожу их в порядок. Черпаю вдохновение. Когда папа был жив, он показал мне это место. Оно удивительное, величественное, правда?

– Очень захватывающее зрелище. – смотрю я по сторонам, открыв рот. – Прости, я не знал, что у тебя нет отца.

– Ничего страшного, не переживай, ты правда не знал. Идем дальше. – она снова хватает мою руку, словно боится меня потерять. Будто я растворюсь или исчезну.

Место не реально крутое. Гранд каньон Йеллоустоун растянулся на несколько сотен километров. Извилистые, крутые скалы, вечно зеленые сосны и ели, обрывы, громадная высота, захватывает дух. Внизу словно ниткой течет река, сильным потоком точит камни. В лучах солнца, вода искрится, переливается, блестит. Потом Лида показывает мне водопад. С ревом гигантского зверя он срывается вниз, образуя туман и радугу.

– Вау. – произношу я завороженный красотой.

– Обожаю это место. – произносит она и я слышу слабый щелчок. Лида делает фотографии. К нам подходит пара парней и девушка. Они старше нас, лет на пять. Парни в майках и их накачанные руки, покрывают татуировки. Девушка, брюнетка, стройная с карими глазами. В шортах и майке, на правом бедре татуировка дракона. Волосы собраны в тугой хвост.

– Привет. – произносят они. Мы тоже их приветствуем.

– Знакомьтесь, это Алекс. – говорит Лида.

– Майк. – говорит один из парней и протягивает руку, для пожатия.

– Рик. – произносит второй.

– А я Эмма. – говорит брюнетка.

– Ну, что готова, к прыжку? – спрашивает Майк, подмигивая Лиде. Меня сразу это напрягает.

– Да, мы готовы. – отвечает она. Но кто это мы?

Приходим к площадке. Парни берут специальное снаряжение. Одевают сначала на Лиду, а потом направляются ко мне. Черт, до меня доходит, что мы сейчас будем вместе прыгать.

– Лида, ты сейчас серьезно? – смог вымолвить я. Парни пристегивают ко мне канат, еще всякие ремни. Мы подходим к краю площадки, и я стараюсь не смотреть вниз. Колени дрожат, все тело скованно. Я камень, мне тяжело дышать и двигаться.

Лида смотрит в мои голубые глаза, своими зелеными.

– Так дыши, глубоко. Набери воздуха и выдыхай медленно, через нос. Давай. – приказывает она, строго. И я не могу ей сопротивляться. – Молодец, так еще раз. Давай.

И так я делаю три раза. Она держит меня за руку. Тепло в моем теле разливается рекой.

– Все в порядке? – спрашивает она. Я киваю.

– Обними меня. – глядя в мои глаза произносит она тихо, мне на ухо. Дрожащими руками обнимаю ее. Она рядом, глаза в глаза. Зеленые искры смешиваются с голубым небом, это фантастика. – Ты доверяешь мне? – ее дыхание щекочет меня. Сердце начинает учащенно биться. По телу растекается тепло от наших объятий. Мне не страшно. С ней я готов свернуть горы. Она моя сила, мой допинг.

– Да. – уверенно произношу я, все также глядя друг другу в глаза. Она делает шаг в пропасть, и мы падаем, летим и падаем. Адреналин, полет, ее глаза, губы, руки на ее талии. Все смешивается, и весь мир перестает существовать. Только мы, только она и я. Страха нет, только жар наших тел. Меня переполняет от эмоций, хочется кричать, и я кричу. Она берет мое лицо руками и смотря мне в глаза, целует. Это круто. От ее рук, жар по щекам. Ее губы мягкие, нежные и сладкие. Лаванда, цитрус опьяняют меня. Нас прошибает, словно током и я вижу искры. Падаем, вниз обнимая и целуя, друг друга. Зрелище по истине захватывающее. Мы сливаемся, образуя единый организм. Восхитительно. Сколько времени прошло не знаю: секунды, минуты. Но я не готов разрывать свои объятия. Это значит потерять ее, а я не готов. Мне нравится держать ее в своих объятиях. Приземлившись, мы, наконец, открываем глаза, и она разжимает свои объятия. Ее щеки горят, волосы развивает ветер, а солнце задерживается в них, от этого они горят – пламя. Я не могу перестать любоваться ей. Она опускает глаза, пальцы дрожат, и она не знает, куда их деть. Я беру ее за руку и тихо на ухо произношу.

– Это было чудесно. – И еще раз целую ее в щеку. Она мило улыбается, и ее дыхание приходит в норму. Что касается меня, то я на седьмом небе от счастья. Поэтому прыгаю еще раз, но уже один. Расправив руки, как крылья. Лида ждет внизу. Приземляюсь, она хлопает в ладоши и кричит:

– Урааа. Молодец. – какой же она ребенок. Милая, нежная девочка.

Эмма все это время снимала нас на камеру. Видео отправит Лиде, а та мне. Хочется, чтоб все вокруг узнали, что я преодолел страх. Что, благодаря Лиде, у меня выросли крылья. Она подарила весь спектр эмоций.

Мы едем до дома, в автобусе, держась за руки. Возле ее дома, все так же держа ее руку, она смотрит на меня:

– Это был чудесный день, спасибо тебе за это. Видео вечером отправлю. – тихонько разжимает руку и пытается уйти, но я не даю ей этого сделать. Притягиваю так близко к себе, что чуть не ударяюсь лбом об нее. Одной рукой обнимаю ее за талию, а вторую завожу ей под волосы, держа ее голову. И нежно едва касаюсь губ. Импульсы проходят по всему телу от макушки до кончиков пальцев. Она ангел и сейчас испарится. Она моя сила, мой воздух и я боюсь ее спугнуть и потерять. Разжимаю объятия, прощаюсь и отпускаю ее. Она быстро исчезает за дверью. Лаванда и цитрус сводят меня с ума, обволакивая, одурманивая. Лежа в кровати, закрыв глаза, снова оказываюсь там на тарзанке. Мы летим в пропасть вместе, обнявшись и сливаясь в поцелуе. Это здорово, захватывающе, кажется я влюбляюсь. На почту Лида скидывает мне видео, я сохраняю его. Оно личное, трогательное, не хочу, чтобы кто-то его видел. Пишу ей смс.

«Мне понравился сегодяшний день. Он был необычным и удивительным. Благодаря тебе я открываю весь спектр эмоций. Только с тобой я готов открывать их и чувствовать по-новому».

Нажимаю отправить. Хочу кричать от счастья.

«Я рада, что тебе понравилось и прости, что поцеловала тебя. Это все адреналин».

Что? Она извиняется? Черт, нет. Я не хочу, чтоб она извинялась.

«Ты не должна извиняться за то, что первым пришло тебе в голову. Помнишь свои слова? Мы должны рисковать и не бояться, что нас осудят. Мне понравилось, очень, я перестал испытывать страх, доверился тебе. Ты меняешь меня и то, что происходит, мне нравится».

Отправляю и жду. Нервничаю. Почему она извиняется? Опять сомнения одолевают меня и начинают душить.

«Просто мне кажется, мы торопимся. После нашей встречи, я почувствовала, что мы знакомы тысячу лет, словно я спала, а ты открыл мне глаза. Заставил увидеть мир по-новому. Я боюсь этих чувств, для меня это ново, страшно».

«Не бойся, я рядом. Я тоже впервые испытываю такие чувства и хочу проживать их только рядом с тобой».

Как же хочется ее обнять, прижать к груди и гладить волосы, успокаиваясь. Да, я тороплюсь, но мне плевать. Я нашел родственную душу и мне не хочется ее потерять.

«Ты бы очень понравился моему отцу, он всегда старался поддерживать меня. Мама же всегда твердила «Главное – учеба». Давай не будем торопиться, посмотрим, куда нас это приведет».

«Я согласен».

Пишу ей. Мы молоды, нам шестнадцать, еще столько всего можно совершить. Это замечательно, волнительно, открывать для себя что-то новое. Рядом с ней я ничего не боюсь. Она моя вера, надежда, любовь.

Глава 2

Моя мама работает медсестрой, ее сутками не бывает дома, но, когда у нее выходные или свободная минутка мы постоянно разговариваем, делимся самым сокровенным. Она ненавидит еду навынос, готовит сама столько, что невозможно все это съесть одному. Готовит она всегда просто и очень вкусно. На помощь всегда можно позвать Хантера, он как Халк, набрасывается на еду, вечно голодный.

– Может тебе сдать анализы на паразитов? – шучу я все время, он пыхтит и сердится, такой милый. – Ты просто душка, когда злишься, милый.

– Хахаха, очень смешно. – закатывает глаза Хантер, а я ржу.

Сегодня мама дома. Как следует, выспавшись, она сидит на диване и смотрит телевизор.

– Привет, мам. Как дела? – спрашиваю я, спускаясь вниз по лестнице.

Она поднимает голову и наши глаза встречаются.

– Все хорошо, милый. А в тебе что-то изменилось. – произносит она, улыбнувшись.

– Мам мне нужно тебе кое-что рассказать. – говорю я. Когда волнуюсь руки постоянно лезут поправить волосы. Она знает все мои жесты и считывает моментально.

– Хорошо, идем на кухню, я приготовлю чай, и ты мне все расскажешь. – встает и идет на кухню.

Пахнет тыквенным пирогом и у меня урчит живот. Вода в чайнике быстро закипает, она отрезает мне большой кусок и наливает зеленый чай с лимоном. Запах имбиря, тыквы и лимона, ударяют мне в нос, я обожаю выпечку мамы.

– Мам, пока тебя не было двое суток, кое-что произошло. – говорю я и в мой рот проникает пряный кусок пирога. Блаженство окутывает мой организм.

– Надеюсь, ты не попробовал травку и не убил человека? – спрашивает она, смотря на меня своими строгими зелеными глазами.

– Нет ничего такого, я просто был в парке, думал, пытался рисовать, и познакомился с прекрасной девушкой, Лидой. Она очень симпатичная и милая. Увлекается фотографией, в интернете ее работы, очень высоко оценивают, за это она получает деньги, потом путешествует.

– Ого, да она тебе очень нравится. Глаза прям так и сверкают, и ты сам изменился. – говорит удивленно мама и улыбается.

– Да, я и сам чувствую, что меняюсь. Она заставляет испытывать столько эмоций, что это меня восхищает. Вчера мы вместе с ней прыгали с тарзанки. – я смотрю на маму, она напряглась.

– Сынок, все хорошо? Ничего серьезного не случилось? – смотрит на меня, а сама проверяет меня, руки, ноги. – Ничего не сломано, слава богу.

– Мама, не волнуйся, это было здорово. Давай на выходных съездим туда вместе, вдвоем? – успокаиваю я ее.

– Да сынок, это было бы чудесно, провести выходные вместе. Тарзанка, звучит круто. – произносит мама. Я рада за тебя сынок. Эта девушка заставила тебя улыбаться, преодолеть страхи, и я очень хочу познакомиться с ней. Я рада, что у тебя появляются новые друзья. Я люблю тебя очень сынок, и поддержу в любом твоем решении, но не забывай про учебу. Это последний год в школе и тебе как следует надо заниматься, а потом поступить в университет. У тебя столько всего впереди интересного и не забываемого, не забывай про это. А главное не забывай предохраняться. – говорит мама и делает глоток чая.

– Мам, блин, мы еще только знакомы два дня. – говорю я и смущаюсь.

– Это ничего не значит для бурных гормонов подростков. – пьет чай и улыбается.

– Хорошо, мама, я все понял. Давай пока отложим эту тему.

– Хорошо. Больше не буду. Хантеру рассказал? – спрашивает она.

– Нет, пока только тебе. – говорю я.

– Значит все серьезно. Удачи, тебе милый. – гладит она меня, по волосам. Берет свою кружку и начинает мыть.

Поднимаюсь в свою комнату, после разговора с мамой становится легче. Решаюсь набрать номер Лиды, хочу слышать ее голос.

– Привет. – ее голос звучит звонко и радостно.

– Привет. – отвечаю я. – Что делаешь?

– Ничего. Фотки проявляю.

– У тебя есть специальная темная комната, где проявляют фотки? – интересуюсь я.

– Конечно. Только целый подвал, папа специально оборудовал, он у меня был профессиональным фотографом.

– Здорово. Может, погуляем? – спрашиваю я.

– Давай. Сейчас в кино идет интересный ужастик. Многие пишут, что очень страшный. Не хочешь сходить?

– Отлично. Во сколько за тобой зайти?

– Часов в шесть устроит?

– Ок. Я зайду за тобой.

– Хорошо, пока.

– Пока.

Обожаю ужастики, фэнтази и мультфильмы. Жду с нетерпением вечера. Чтоб скоротать время, решаю начать новый комикс. Хочу рассказать в нем о себе, свою историю. Начинаю делать первые наброски и не замечаю, как быстро пролетело время, на часах уже пять. Судорожно мечусь по комнате, разбрасывая вещи. Надеваю джинсы, черную футболку, сверху куртку с капюшоном. Слетаю по лестницам, целую маму в щеку:

– Удачи милый, аккуратно. – улыбается она.

– Хорошо. – отвечаю и вылетаю на улицу. Жалею, что мне нет еще восемнадцати, взял бы сейчас тачку и был бы на месте за считаные минуты. Ровно в шесть стою возле ее дома. Она выходит ко мне в платье цвета свежей зелени с кружевом и замком по всей длине. Ее глаза стали еще ярче, розовые пухлые губы, сразила меня, что я открыл рот от удивления. Сердце колотится, я слышу его удары, током прошибает меня, я весь дрожу.

– Выглядишь великолепно. – еле ворочаю языком.

– Спасибо. – смущенно отвечает она, наклонив голову и опустив глаза.

Сеанс начинается в семь, можно спокойно прогуляться. Моя рука машинально берет ее и сжимает. Она улыбается. Рассказываю, что уговорил свою маму прыгнуть с тарзанки. Лида округляет глаза.

– Хочу это увидеть. – произносит она.

– Сделаем для тебя видео. – отвечаю я.

– Ловлю на слове, ты обещал. – отвечает она.

До сеанса оставалось минут пятнадцать, успеваем купить попкорн и занять места. Фильм и правда, был страшным, но интересным. Лида хватала меня за руку и отворачивалась. Мы обсуждали сюжет, героев, делились впечатлениями, в чем-то соглашались, в чем-то оставались при своем. Было эмоционально, захватывающе. Мне нравится с ней спорить. Она поджимает губы, в глазах блестят огоньки, чертовски завораживающе. Целую на прощание, придя домой, пишу ей смс.

«Ты прекрасна, когда злишься. Прекрасна, когда смеешься. Мне нравится твоя эмоциональность. Спокойной ночи».

«Хватит меня хвалить, а то расслаблюсь. Спокойной ночи».

Во сне ко мне приходит ангел с рыжими волосами, будоражить меня.

Днем звонит Лида.

– Привет, как дела? – спросила она.

– Привет, все норм. – отвечаю.

– Слушай, помнишь Эмму?

– Конечно, симпатичная брюнетка с татуировкой дракона на бедре. Она была с нами, когда мы прыгали с тарзанки. – от моего ответа она напрягается и я уверен, что она поджимает губы, злится и ревнует. Рыжая бестия.

– Да, это она, ты хорошо ее запомнил. Так вот, у нее есть гараж. Она современная художница, не хочешь поучаствовать в создании очередного шедевра? – спрашивает она не решительно.

– Ок, звучит интересно, во сколько за тобой зайти? – спрашиваю я.

– Заходить не нужно, я уже вышла из дома, но не знаю в каком направлении идти к тебе?

– Поверни налево от своего дома и иди все прямо. Я живу в паре кварталов от тебя. – говорю я.

– Так мы почти соседи? – удивляется она.

– Можно и так сказать. Ладно иду собираться, скоро увидимся. – прекращаю разговор, но слышу опять ее голос.

– Подожди, не отключайся, забыла сказать, возьми старую одежду с собой, которую не жалко испачкать и выбросить. Ты будешь весь в краске.

– Ок, я уже заинтригован. – говорю я она смеется и нажимает сброс на телефоне.

Быстро собираюсь и закрываю дом. Вдалеке вижу Лиду, она мне машет рукой. На ней джинсовый комбинезон с яркими пятнами и такая же белая футболка. На голове красуется красная бейсболка. Милая, симпатичная девчонка. Она подходит ко мне, я целую ее в щеку. Запах лаванды и цитруса.

– Мне нравится твой аромат. – шепчу ей на ухо. Она смущается, на щеках вспыхивает румянец, ей идет. – Выглядишь мило, а говорила одежду потом выкинем.

По сравнению с ней, я бомж. Вытянутая серая футболка в мелких дырках и выцветшие штаны с огромными коленями, но в рюкзаке лежит чистая, если эту надо будет выкинуть.

– Посмотрим может опять оставлю комбез, он и так остался с прошлого раза, если ты не заметил. Видишь эти пятна краски?

– А я думал это такой стиль – улыбаюсь я.

– Дурашка, вы мужчины, всегда смотрите не туда куда нужно. – взъерошивает мои волосы, чертовски приятно. – Если кратко, то Эмма современный художник, которая очень популярна в интернете. Она снимает процесс создания своих работ на видео, потом монтирует и выставляет, получается круто. У меня не так много друзей, поэтому Эмма лучшая, с ней хоть на луну, хоть в разведку.

– Это здорово, когда с тобой такие друзья. У меня тоже есть друг Хантер, надо вас познакомить.

– Отлично. – отвечает она.

– А Майк и Рик, чем занимаются? – интересуюсь я.

– Майк уличный танцор, крутой парень, а Рик бывший каскадер, сейчас тренирует местных мальчишек и девчонок футболу, баскетболу. Он получил травму, поэтому пришлось забыть про трюки и прочую опасность. Но он не жалеет, ему нравится передавать свой опыт и заниматься с детьми. Мне нравится видеть, как горят его глаза, и дети сами от него в восторге.

– Отличная у тебя команда получается, все такие творческие. – говорю я.

– Ага, обожаю творческих людей. – улыбается Лида.

Мы подходим к дому Эммы. Он огромный, два этажа и чердак. Длинная веранда с летней кухней. За домом расположился гараж. Он тоже огромных размеров, везде банки с краской, картины на полу, стенах. Пол застелен пленкой, на центральной стене прибито огромное белое полотно. На потолке сделана решетка с нее свисают веревки.

– Привет. – кричит Лида.

– Ну, что готовы? – спрашивает Эмма, подходя к нам и подмигивая Лиде. Что они задумали?

– Так бери банку с краской и кидай в полотно, вот смотри. – Лида взяла белую краску и кинула, банка пролетела не много и ударилась о полотно. Краска стекает, образуя ручьи, разводы. Весь пол в краске, теперь понимаю зачем пленка. Я беру оранжевую банку с краской, замахиваюсь и кидаю, удар и полотно украшают яркие оранжевые пятна, брызги, подтеки. Это довольно-таки весело и расслабляет, забавно. Эмма включает музыку, мы смеемся и полотно все больше покрывается пятнами: синие, голубые, фиолетовые, зеленые, желтые. Лида берет кисть макает ее в краску подходит к полотну и с силой машет кистью. Краска от взмахов летит в разные стороны и на нее саму. На полотне уже полосы, брызги. Я повторяю, за ней. Затем к нам присоединяется Эмма. Нам весело, пьем прохладную колу. Девчонки общаются, я же увлечен процессом создания шедевра. Слышу щелчок затвора камеры, Лида делает фотки, Эмма снимает на камеру. Потом она аккуратно снимает полотно, перед этим меняем пленку на полу, опускаем его на пол.

– Ложись. – кричит Лида и падает на картину. Катается то спиной, то на животе. Краска перемешивается. Я не решаюсь повторить, тогда кто-то сильно толкает меня, и я лечу на полотно, больно ударившись коленями, торможу локтями, но не удержавшись падаю на живот. Это была Эмма. Краска по всюду: одежде, волосах, коже, но это весело.

Эмма берет кисти и начинает из получившейся мазни и месива, создавать картину. Я не знал, что очень здорово принимать участие, наблюдать и быть частью картин. У нас получается фантастический пейзаж. Словно нам приоткрыли завесу и показали часть далекой галактики. Множество планет, млечный путь, звезды. Получилось действительно круто. Эмма ведет нас внутрь дома, показывает ванные комнаты их две, на первом и втором этажах. Одежду действительно пришлось выбросить, но Лида опять оставила свой комбинезон, выкинув футболку. Чистый, в джинсах и в майке выхожу в гостиную. Лида и Эмма сидят на диване, смотрят фотки на камере.

– Приятно пахнешь, обожаю запах мяты. – говорит лукаво Лида. Я улыбаюсь в ответ.

Рядом с ней день пролетает незаметно, провожаю ее до дома, прощаемся и я возвращаюсь к себе.

«Было супер, весело, круто. Спасибо тебе». – пишу ей смс.

«Благодаря тебе у нас получилась великолепная картина. Эмма написала, что видео и фотки собирают кучу просмотров».

«Я рад был помочь. Зовите еще». – отвечаю я.

«Обязательно. Целую. Спокойной ночи». – пишет она.

«Целую. Споки».

Во сне я рисовал космос.

Она постоянно меня удивляет, заставляет чувствовать весь спектр эмоций, теперь я должен сделать что-то для нее. Удивить также, как она меня. И кажется я уже придумал. У меня есть давняя мечта, но из-за боязни высоты, я все время ее отталкивал на задний план. Но с появлением в моей жизни, рыжей бестии, по имени Лида, эта мечта может осуществиться в ближайшее время.

После того, как я приходил к отцу в тюрьму, прошел месяц. Писал письма, он в ответ. Я знаю, что после работы мама ездит навещает его. В последнем письме я рассказал, что встретил Лиду и что чувства к ней с каждым днем все сильней и сильней. Я наконец понял родителей, любовь рушит любые стены и запреты. Дает нам крылья и силы жить дальше. Это их выбор, их жизнь и винить за это не стоит. Каждый решает сам свою судьбу, выбирает свой путь, отец выбрал очень непростой, тернистый, скользкий, темный, но судьба подарила ему маму и меня. Мы его маяк, свет в конце тьмы. Для меня маяком останется Лида – моя первая любовь.

Днем встречаюсь с Хантером, давно его не видел и выкладываю ему все, что произошло.

– Ну, чувак, ты даешь. Она реально зацепила тебя. Молодец. Твои глаза светятся от счастья, я ослепну сейчас. – прикрывает ладонью он лицо и толкает меня в плечо. Дурак.

– Я и сам не верю, что это происходит со мной. Мы обязательно должны встретиться. Ты должен ее увидеть. – тараторю я.

– Хорошо, я только за. – произносит Хантер. – Я обязательно должен увидеть эту малышку.

Раздается звонок – Лида. Спрашиваю ее как дела, потом предлагаю встретиться на нашем месте в парке, она соглашается.

Мы сидим с Хантером на лавочке, он, закрыв глаза, поднял лицо к солнечным лучам. Лида, увидев меня, машет рукой, я в ответ. Она убрала волосы в длинный хвост, джинсовые, короткие шорты, подчеркивают ее длинные ноги и отличную фигуру, яркая, розовая майка, белые босоножки без каблука. Вид шикарный, но я люблю, когда ее волосы распущены, в них играет солнце и ласкает ветерок. Тычу Хантера в бок, заставляя посмотреть на нее. Он опускает очки и оценивающе смотрит. Тычет мне в бок локтем, я морщусь.

– Чувак, тебе крупно повезло, она классная, симпатичная, где такую же подцепить?

– Не знаю. Мы встретились здесь. – отвечаю я.

– Привет мальчишки. – задорно произносит она, ее щеки горят.

– Привет. – говорю я. – Лида, это Хантер. Хантер, это Лида.

– Очень приятно. – отвечает она, протягивая руку, Хантер жмет.

– Мне тоже приятно, Алекс все уши мне прожужжал, что у него появилась девчонка. Черт, его язык иногда хочется отрезать. Лида смеется.

– Куда пойдем? – спрашивает она.

– Э, пока посидим здесь, я должен вам кое, что рассказать. – мое лицо меняется, оно становится серьезным, я начинаю волноваться. – Не знаю, как вы это все воспримете, но для меня это важно, вы мои единственные друзья, и я вам доверяю. Хочу, чтобы вы меня выслушали, а как быть дальше, решайте сами, но я не хочу вас потерять.

– Бро, ты, что помирать надумал. Речь прям такую приготовил, всю ночь писал? – шутит Хантер.

Они удивленно смотрят на меня, вытаращив глаза. Выдохнув, я начинаю выкладывать все как есть, ничего не тая. Про маму, отца. Лида украдкой смахивает слезы. Хантер не возмутим, скала. Выложив все, я наконец, поднимаю глаза и смотрю на них.

– Знаешь, я знаю тебя с пеленок. Моя мама сидела с нами, пока твоя работала сутками, чтобы прокормить тебя и себя. Когда моей маме нужна была помощь, Анна ни минуту не сомневалась и всегда выручала нас. Ты реально стал мне братом, а твоя мама удивительная женщина и мне плевать, что там у тебя было в семье. Я вижу результат. Я очень ценю, что ты рассказал, нашел смелость. Но ты для меня так и останешься другом, братом, я готов жизнью рискнуть ради тебя, и надеюсь, что и ты сделаешь тоже для меня.

Я обнимаю его и словно груз падает с моих плеч.

– Хантер, я счастлив, что ты есть в моей жизни. Спасибо, брат. – тихо говорю я, он жмет мне руку и снова обнимает меня.

– Я считаю, что родители дают нам жизнь, делятся своим опытом, но выбирать кем стать, должны мы сами. Я вижу, что ты классный парень, верный друг и просто замечательный человек. А, что сделали родители, это их выбор, их путь. Мы не в ответе за их поступки и действия. Я рада, что ты поделился с нами самым сокровенным. Ты смелый, решительный и мне это нравится в тебе. Все будет замечательно, главное верить и любить тех, кто с тобой рядом.

Я обнимаю Лиду, очень счастлив, что у меня такие друзья. Зря нервничал, переживал. Мы еще долго сидим, общаемся, смеемся. Хантер рассказывает Лиде самые забавные моменты из нашего детства. Ей очень понравилась одна история.

Мне семь лет, и я впервые увидел мультсериал про Покемонов. Залпом смотрел все серии. На Хэллоуине был в костюме Пикачу.

– Боже, самый милый ребенок среди всех. – сказала она, когда Хантер показывал ей фотку. И откуда она у него в телефоне? В ее глазах замелькали искры, и я на сто процентов уверен, она что-то задумала.

Вечером мы проводили Лиду до дома и остаемся с Хантером вдвоем.

– Слушай, ты говорил, что у твоего отца есть знакомый, который работает инструктором по прыжкам с парашюта. – интересуюсь я.

– Да, говорил. Постой, ты что хочешь прыгнуть? Реально? – его глаза увеличиваются. Я киваю.

– Хочу сделать Лиде сюрприз.

– Чувак, не знаю, так себе сюрприз.

– Нет, я уверен, она будет в восторге. – утверждаю я.

– Хорошо я спрошу у отца, что можно сделать. Но вы оба, сумасшедшие, если сделаете это. Да, блин, я должен это увидеть.

Мы смеемся, расходимся по домам.

Каникулы скоро подойдут к концу и начнется учеба. Лиду буду видеть редко, только если на выходных и в праздники. Последний год в школе он самый тяжелый. Все мое время будет занимать учеба. Надо определиться с университетом, куда подавать документы. Но сейчас лето, стоят жаркие дни, можно не переживать, а наслаждаться. Через пару дней Хантер сообщил, что поговорил с отцом и тот дал контакты инструктора. Созвонился, договорились на прыжок с инструктором и первичный инструктаж, состоится все это в субботу. Осталось сообщить Лиде.

«Какие планы на субботу?» – пишу я.

«Пока ничего важного». – отвечает она, довольно быстро.

«Ок. У меня для тебя сюрприз. Поэтому суббота у тебя занята».

«Звучит заманчиво, что за сюрприз?» – спрашивает она.

«Для того и существуют сюрпризы, чтобы их не выдавали раньше времени». – пишу я. В ответ грустный смайлик. Я только улыбаюсь, представляю, как она надувает губы, милое зрелище. Она еще, что-то пишет мне, я отвечаю, мама выдергивает меня, позвав ужинать.

Мама была у отца. Он рад, что у меня появилась девушка. Ничего не рассказываю ей про прыжок с парашютом. Она будет только против, сделаю это после.

Писать комиксы довольно легко, придумываешь героев, сюжет, а остальное само приходит. Но, когда пишешь про себя, дело не легкое. Я постоянно что-то добавляю, потом удаляю, мне постоянно кажется, что все не то. Да и мысли постоянно сбиваются, каша в голове. Договариваюсь с Хантером сходить в тренажерку, надо отвлечься. Силовые упражнения переключают все мое внимание на себя, каша исчезает, только напряжение мышц, тяжелое дыхание. Беговая дорожка мое спасение, обожаю бегать.

– Хантер, ты бегаешь по утрам? – спрашиваю я.

– Конечно. – отвечает он.

– Может мне стоит присоединится к тебе? Вместе будем бегать?

– Я давно тебе предлагаю, но ты все время оказываешься.

– Точно, значит так, звонишь в следующий раз мне и пинками гонишь меня, на утреннюю пробежку. – произношу я.

– Заметано, дружище. Я тебя за язык не тянул, это твое решение, и посмей только отказаться. – строго произносит Хантер, потом улыбается.

Лида никогда не говорит о своей семье. Я толком о ней ничего не знаю, да и дома у ней я ни разу не был. Один раз она упомянула, что отец ее умер, но ведь еще есть мама. Я пока не настаиваю, захочет сама расскажет, но все это как-то странно. Хотя судя по моим родителям, странности нам не занимать.

Наконец-то наступила суббота, захожу за Лидой, и мы вместе едем на аэродром.

– Куда мы едем? – спрашивает она.

– Подожди скоро сама все увидишь, я же говорил, что это сюрприз, потерпи. – отвечаю я.

Автобус привозит нас на место. Виктор, так зовут нашего инструктора, встречает нас. Показывает, проводит нам экскурсию, потом проводит инструктаж. Лида внимательно все слушает, запоминает, ее глаза удивлены. Виктор все подробно рассказывает, объясняет правила безопасности во время прыжка, нахождении на аэродроме и после приземления. Показывает, как правильно собирать парашют. Мы сами пробуем все сделать правильно, но от волнения выходило все не очень.

– Ну, что молодежь, готовы к прыжку? – спрашивает он нас и его серьезное лицо, озаряет улыбка. Но от нее не становится спокойней, паника вот-вот нас накроет.

Я стараюсь, как могу, успокаиваю и поддерживаю Лиду. Ее глаза были полны тревоги, но было видно, что захватывающее приключение, пришлось ей по вкусу. Нас двоих захлестывают эмоции. Лица бледные, дрожат руки и на ватных ногах, мы садимся на лавочку в самолете. Пилот набирает высоту. Небо голубое, яркое солнце, тихий ветерок, аэродром уменьшается с каждым разом, пока не превращается в точку.

– Ну, что кто первый? – спросил Виктор.

– А, что уже пора? – еле вымолвил я. Виктор смеется и кивает.

Надо показать Лиде, что я храбрый, смелый, ведь это была моя идея, моя мечта прыжок с парашютом. Но что-то она уже не кажется мне такой восхитительной. Я весь трясусь.

– Я готов. – собравшись с духом и выдохнув пару раз, ответил я. Виктор кивает, натягивает на лицо очки, я повторяю за ним, открывает дверцу, пристегивает меня к себе, и мы прыгаем. Боже, адреналин захватывает меня, разливается по венам теплом. Пульс стучит в ушах и сердце колотится так, что я чувствую его. Ветер дует в лицо с такой силой, что мои глаза прошибают слезы, даже сквозь очки. Рот искажается от порывов ветра. Мы парим, летим, падаем, расставив руки в стороны как крылья. Это круто, очень страшно, но круто. Облака прозрачные, легкие, их можно потрогать руками. Когда же Виктор откроет парашют и как там Лида? Сколько мы уже падаем? Где земля? В голове столько мыслей, я не могу сосредоточиться. Вид фантастический, облака расступаются, и показывается земля. Аэродром – черная точка, на зеленом фоне. Вдалеке все зелено, четкая линия горизонта, солнце. Я хочу запомнить этот момент навсегда оставить его в памяти.

Виктор дергает за чеку, нас резко подбрасывает вверх, а потом мы просто парим. Спокойствие. Он руками держит стропа, огромного яркого купала над нами. Где же Лида? Боюсь шевелить головой, чтоб не создавать помех Виктору. И тут край глаза улавливает движение. Еще один красный купол, поворачиваюсь аккуратно, Лида машет мне рукой и кричит, смеется. Я улыбаюсь ей в ответ, все в порядке, успокаиваюсь, расслабляюсь. Наслаждаюсь, чувство свободного падения, а потом паришь, как птица. Полная свобода, класс. Не хочу приземляться, хочу парить, как птица, никаких проблем, полная свобода.

– Когда мы будем приземляться, сгруппируйся, как я показывал. Удар будет мягче. – я киваю. И вот уже аэродром, скоро ноги коснутся земли.

Посадка не такая уж мягкая, как я думал, но для первого раза, очень хорошо. Нас окутывает куполом парашюта, еле высвободившись из него, вижу, как ко мне бежит Лида, подпрыгивает, машет руками. Счастливая маленькая девочка, моя.

– Это так круто, Алекс, я не верю. Я прыгнула, я смогла, не испугалась, следом за тобой, я сделала это. – скачет она, хватая меня за руки и уже оба скачем. – Это так здорово. Просто дух захватывает от высоты, ветра и какой вид шикарный. Сплошной адреналин, чувство парения, словно ты птица. Алекс спасибо тебе, сегодня я на седьмом небе от счастья, ты меня удивил. Спасибо за чудесный день, самый прекрасный сюрприз в моей жизни, я запомню этот день навсегда.

Она обнимает меня за шею, и мы соединяемся в поцелуе, растворяемся друг друге. Меня тоже переполняют эмоции, хоть и кажусь серьезным и скованным.

– Это была моя мечта, и мы воплотили ее в реальность вместе. – говорю я.

Ее глаза горят зелеными искрами, они блестят и светятся. Готов вечность любоваться ею, когда она так счастлива. Лида снова подходит к инструктору, когда тот складывает парашют. Он кивает ей, она бежит ко мне.

– Не хочешь еще раз испытать чувство полета? – ехидно спрашивает она. Я смотрю на нее и киваю. Я счастлив на тысячу, миллион процентов. Этот день она будет помнить всю жизнь, я тоже.

Второй прыжок несколько не уменьшил эмоций от первого. Снова адреналин в крови и сердце бешено стучит, а еще рядом Лида, небо, солнце, свобода. Это восхитительный коктейль.

После прыжков мы фоткаемся, снимаем видео, чтоб эти счастливые моменты остались с нами. Оказалось, Лида успевала делать видео и вовремя прыжков, еще парочку фоток, получилось круто. Мы расслабленные, счастливые, солнце ласкает нас, легкий ветерок играет с нами, дает свежий глоток – шикарный день. Пусть он никогда не заканчивается.

– Лида, можно вопрос? – спрашиваю я.

– Конечно, задавай. Я сегодня такая счастливая, что отвечу на все твои вопросы. – говорит, улыбаясь Лида.

– Ты никогда не рассказывала про свою семью. Только один раз упомянула, что твой папа умер. – смущенно говорю я, пиная камни на земле, боясь почему-то смотреть ей в глаза.

– Обычная семья, как у многих. Папа известный в городе фотограф. Я продолжаю его дело, он обустроил полностью наш подвал, под свою мастерскую. Учил меня, как проявлять правильно фотографии, какой выбрать фон, как правильно ловить солнце, свет, чтоб выглядело качественно и отлично. Он многому меня научил, концентрироваться, ловить момент, а главное контролировать свои эмоции, но сам видишь, они переполняют меня. В этом мое отличие. Я благодарна ему за эти уроки, за счастливые моменты в нашей жизни. Мама домохозяйка, отец запрещал ей работать, сказав, что сам обеспечит семью и отлично с этим справлялся. Но мама не любила сидеть дома, постоянно обучалась на различных курсах, сейчас у нее свой салон красоты. Много клиентов, а главное ей это нравится. Я рада, что ее глаза светятся от счастья. Когда отец заболел, мамины глаза потухли, из них ушла жизнь. Я ни разу не видела ее такой, но со временем, боль утихла, и она пришла в норму. Иногда мы скучаем. В тот день, когда я показала тебе наше тайное с ним место, я почувствовала, что он рядом. В детстве я никогда не видела, чтобы родители кричали, ссорились или просто я об этом не помню. Отец старался каждые выходные проводить со мной. Водил в парк аттракционов, зоопарк. Мы постоянно с ним веселились, смотрели вместе кино или мультики, было здорово.

Я слушал, как она говорит, ее глаза светятся, полны задорных огоньков. От улыбки на щеках ямочки. Тепло наполняет мое тело. Держу ее руки своими и обнимаю. Как это хорошо находиться рядом с ней. Время на минуты замирает, и стараюсь запомнить этот день, эмоции, чувства, прикосновения. Чтоб придя домой снова ощутить их в своих воспоминаниях.

– Знаешь, он никогда не пропускал моих выступлений в садике, школе. Сам отвозил меня и забирал. Даже косички мне заплетал или хвостики – мило. Я полностью была папиной дочкой. Дни рождения просто сказка куча друзей, огромный торт со свечками, подарки. Мне очень его не хватает, скучаю.

– Здорово, когда у тебя есть отец, который заботится о тебе, переживает, проживает вместе с тобой все твои обиды, радости. Это правда, классно, мило. Береги эти счастливые моменты, они делают нас сильней.

Она вдруг опускает глаза, и ее лицо покрывает румянец. Словно ей стыдно за такие счастливые, прекрасные воспоминания.

– Пожалуйста, не стыдись из-за меня, своих чувств и воспоминаний. Никогда не смей так делать. Ты не виновата в этом. Пожалуйста. – я беру ее лицо в свои руки и поднимаю так, чтобы она смотрела мне прямо в глаза. Она кивает в знак согласия.

– Мой отец сам решил, сделал свой выбор, никто не виноват в этом. Мы не в ответе за их поступки и решения. Каждому человеку свойственно ошибаться, главное уметь вовремя признавать их. За свои он заплатил горькую цену, раскаялся в содеянном. Это очень тяжело, но этого его путь, его жизнь. Пусть рядом со мной нет отца, но у меня есть мама, она прекрасная и считаю, что воспитала меня хорошим человеком. Мы сами куем свою жизнь, и какой она получится, зависит только от нас самих. Мы те, кто мы есть.

– Я рада, что ты нашел в себе силы простить отца и постараться принять то, что есть. Я знаю, что ты будешь счастливым и проживешь долгую жизнь. Нас делают наши собственные поступки, ошибки. Не нужно жить прошлым, нужно жить настоящим. Сегодня ты сделал меня счастливой, я очень тебе благодарна за этот день. Это самый крутой и классный день в моей жизни. – она тянется ко мне и наши губы сливаются, мы растворяемся в своем поцелуе. Рассыпаемся на миллион частиц и прорастаем вдруг друге. Я на седьмом небе от счастья. Я рад, что тогда в парке она встретила меня.

Провожаю ее до дома, она осторожно берет мою руку и шепчет мне на ухо:

– В среду приходи к нам на ужин. Мама приготовит лазанью, спорим ты такую еще не ел. Уверена она будет рада с тобой познакомиться. Она обожает герберы.

– Это прекрасно, я приду, буду очень рад с ней познакомиться. – отвечаю я, а сам начинаю волноваться. Целую на прощание и жду, когда она исчезнет за дверью.

Она доверяет мне и хочет познакомить с мамой, значит у нас все серьезно?

– Мама представляешь, Лида хочет познакомить меня со своей мамой. – говорю я, забегая на кухню. Она пьет чай.

– Это чудесно, сынок, значит ее чувства к тебе искренние. И это ответственный шаг. Ты у меня отличный мальчик, не переживай, все будет хорошо. Вы такие молодые, не торопитесь, живите, наслаждайтесь, ловите счастливые моменты. – обнимает меня и целует в макушку, как в детстве, тепло и приятно. – Купи обязательно ее маме цветы, не забудь, грозит она пальцем, я улыбаюсь, и она тоже. Обнимаю ее и иду в свою комнату, предаваться воспоминаниям.

Утром Хантер и я бежим по пустой улице, все еще спят, свежо.

– Знаешь, Лида решила познакомить меня с мамой. – говорю я.

– Ого, да у вас походу все серьезно, когда на свадьбу позовешь? – ржет он.

– Ты, как всегда, в своем репертуаре. У нас вся жизнь впереди, зачем торопиться, в будущем, конечно, ты будешь шафером на нашей свадьбе.

Его идея грела мне душу, рядом с собой я вижу только Лиду, и никто другой мне не нужен. Потный я бегу в душ. Струйки воды стекают по моей спине, груди, даря энергию и силы на весь день. Утренние пробежки – здорово.

Комикс пишется очень медленно, мыслей нет. Включаю музыку, из наушников раздаются слова, я, закрыв глаза, лежу на кровати. Перед глазами мелькают картинки, открываю программу и продолжаю свой комикс. Музыка постоянно мне помогает. Так я не замечаю, как проходит день, творчество поглощает меня целиком – мне нравится.

Среда. Волнительный день. Мандраж. Купил цветы – герберы, огромные разноцветные ромашки с черной сердцевиной, милые. Мама испекла шоколадное печенье, сказала взять с собой и отложила в контейнер. Ровно в пять я позвонил в дверь Лидиного дома. Открывает дверь милая, стройная женщина с рыжими волосами, зеленые глаза, курносый нос. Строгое белое платье, подчеркивает ее фигуру и длинные ноги, туфли в тон платью, волосы собраны в идеальный пучок, в ушах длинные сережки. Само совершенство, чувствуется порода, стать.

– Здравствуйте – еле ворочая языком от волнения, говорю я.

– Здравствуйте, молодой человек. – отвечает она, разглядывая меня. Она улыбается, и на щеках появляются ямочки, как же она схожа с Лидой. Отдаю ей букет.

– Ой, это мне? Какой чудесный букет, обожаю герберы, нежные, утонченные цветы. Большое спасибо.

– Прекрасные цветы, для красивой женщины.

– Я польщена, молодой человек. – говорит строго она.

– Я, Алекс. – прокашлявшись, произношу я.

– Зовите меня Брукс. – произносит она.

– Хорошо миссис Брукс. – отвечаю я.

Мы проходим в гостиную, посреди которой стоит круглый стол в центре блюдо с лазаньей, тарелки, приборы, бутылка вина, бокалы. Брукс ставит на стол вазу с цветами.

– Ну, что, присаживайтесь, будем есть. – говорит Брукс. – Алекс у вас полная семья?

– Нет, только мама. – отвечаю я, черт, я не был готов к такому вопросу. Если сказать правду, вряд ли нам разрешат встречаться дальше. Часть правды, тоже, правда.

– Чем вы занимаетесь, Алекс? – спрашивает она, натыкая на вилку кусок лазаньи.

– Я оканчиваю школу, этот год последний, планирую дальше поступать в университет. А так мои увлечения – написание комиксов, а еще я неплохо разбираюсь в информатике, сам пишу коды и программы, рисую. – отвечаю я, а сам под столом тиру руки, мое сердце колотится, я весь дрожу от волнения.

– А чем занимается ваша мама? – не унимается миссис Брукс.

– Мам, прекрати, дай Алексу спокойно поесть, он еще ни одного куска в рот не положил. Потом задашь свои вопросы. – раздраженно произносит Лида.

– Да, действительно, давайте спокойно поедим. – ее строгий голос, изысканные манеры, она словно графиня. Ровная спина, знает, как пользоваться приборами, тонкие длинные пальцы, легонько берут бокал с вином. Я чувствую себя слоном в посудной лавке, не знаю, чем есть вилкой или ложкой, растерянность замечает Лида и тихонько шепчет мне.

– Можешь есть как привык, я рада, что ты пришел. – ее голос успокаивает меня, дыхание щекочет мои щеки, я краснею.

Тишина, изысканная, спокойная музыка.

– Миссис Брукс я не ответил на ваш вопрос. – прерываю тишину. – Моя мама работает медсестрой в больнице.

– Замечательно, только вы очень редко видитесь с мамой. Она наверно сутками работает? – говорит Брукс и алые губы смыкаются вокруг бокала с красным вином.

– Да, видимся редко, но всегда стараемся проводить время вместе.

– Вы очень близки с мамой? – спрашивает Брукс.

– Да – отвечаю я, и быстро ложу кусок лазаньи в рот.

– Мы не так близки с Лидой, как бы мне хотелось. Она абсолютная папина дочка. Он в ней души не чаял, у них такая сильная связь была, мне даже иногда казалось, что они могли читать мысли друг друга. Я завидовала. Питер полностью забрал все ее внимание. Меня это злило, но зато я не сидела у него на шее. Он хотел, чтобы я стала домохозяйкой, но я ходила на курсы, обучалась. Хотела быть независимой. Его это постоянно раздражало, но сидеть дома, для меня это как быть запертой в клетке. Сидеть долго дома я не могу, мне нужна свобода. Я должна быть чем-то занята, развиваться, что-то изучать. Поэтому я открыла свой салон красоты и горжусь своим делом. Я должна быть в курсе всего в этом направлении. К чему это все я говорю? Вы пока молодые, вам рано еще думать о серьезных отношениях.

– Мам, прекрати, мы не собираемся завтра делать свадьбу, просто встречаемся, дружим, общаемся, перебивает ее Лида.

– Я согласен с твоей мамой, Лида. Она права, мы еще слишком молоды для серьезных отношений, но я никогда не буду давить на Лиду, я только поддержу любой ее выбор. Я сам люблю свободу, и мне не нравится навязывать свой выбор людям. Я никогда не задумывался о будущем, привык жить настоящим, сегодняшним днем. Но представляю всегда себя рядом с Лидой. Мы встретились недавно, но у меня такое чувство, что я знаю ее всю жизнь. Она моя родственная душа. Я постараюсь никогда и ничем ее обидеть.

– Вы серьезный молодой человек, хоть ваша семья не богата, но мама хорошо воспитала вас. И вы мне нравитесь. А для меня главное, что нравится Лиде. Если она хочет видеть вас с собой рядом и хочет встречаться с вами, я не против. Но постарайтесь не причинять ей боль. И за свою дочь я могу и горло перегрызть. – Брукс подмигивает мне, и я улыбаюсь ей в ответ. Для родителей дети всегда будут маленькими, которых нужно защищать в любое время, и мы для них главное сокровище в жизни.

– Миссис Брукс, я даю слово, что никогда не посмею обидеть Лиду. Она для меня очень важна. Я ценю ее и надеюсь, что и я очень важен для нее.

– Конечно, и не сомневайся в этом. – отвечает Лида, обнимая меня за руку и кладет свою голову мне на плечо, сама присаживается на спинку дивана. – Но и сама в состоянии ответить на обиду.

Мы еще немного разговариваем, и Брукс предлагает попить чай. Мы соглашаемся. Она выносит торт и мамино печенье. Шоколад, запах торта и зеленый чай с лимоном. Восхитительно.

– Очень вкусное печенье. Такое нежное, обязательно нужно взять рецепт твоей мамы. Просто восторг.

– У вас тоже чудесный торт. – отвечаю я.

Брукс улыбается, кажется, я действительно произвел на нее хорошее впечатление. Это радует. Лида относит все тарелки, чашки на кухню, берет меня за руку и тащит наверх по ступенькам, в свою комнату.

Комната просторная, светлая, чистая. Все аккуратно. Легкие сиреневые стены, Бежевая кровать. Полки на стенках с книгами. Во всю стену за дверью фото. Ее фото. Маленькая с одуванчиком, милая панама на голове, рыжие волосы. Ангел. Идеальная комната, для Лиды. Коллаж из ее работ. Они великолепны.

– Ты сделала коллаж с нашими фото? – спрашиваю я, тыча пальцем в стену напротив.

– Да. Это воспоминания, которые я хочу запомнить и любоваться ими. – отвечает она.

– Твоя комната чудесна, как и ты сама. Я давно хотел сказать, что благодарен тебе. Если бы ты тогда в парке не заметила бы меня, то мы бы никогда не встретились.

– Спасибо. – смущенно произносит она. – Я тоже рада, что повстречала тебя. Все говорят, что я крутая, смелая, восхищаются, но я обычная, трусливая. Учу других не сдаваться, бороться до последнего, ничего не бояться. А сама во всем сомневаюсь. Я не такая сильная, какой вы привыкли меня видеть.

– Ты живая, ты человек. И всем свойственно делать ошибки, сомневаться – нормально. В этом нет ничего страшного. Ты не робот, не статуя, у тебя тоже есть чувства, эмоции, желания. Не беспокойся, все хорошо, твои друзья рядом и всегда тебя поддержат. А еще ты не пробовала куда-нибудь отправить свои фотки. Они действительно великолепны.

– Пробовала и отправила. – отвечает она и улыбается.

– И каков ответ? – с нетерпением спрашиваю я.

– Ответ такой, что они готовы оплатить мне учебу в университете, чтобы я могла работать у них в агентстве.

– Это же просто классно. Надеюсь, ты согласилась? Упускать такую возможность ни в коем случае нельзя.

– Я боюсь, мне страшно. Боюсь не оправдать их надежд на счет меня.

– Ты глупенькая девчонка, дуреха, это же такая возможность, не упусти ее, потом кусать локти будешь. Поверь. – успокаиваю я.

– Возможно ты прав. – говорит она ее щеки зарделись.

– Знаешь, я тоже глядя на тебя решил отправить свои работы и комиксы.

– Серьезно? – взвизгнула она и подпрыгнула. – Это очень здорово, они чудесные, правда. Боже, я знаю, что надо сделать. И как я раньше не додумалась. – ее глаза горят, она смыкает ладошки и пальчиками бьет друг об друга. Ехидная улыбка. Боже, я хочу ее поцеловать, руки так и зудят схватить ее за волосы и запустить свой язык в ее рот.

– Что ты решила? – спрашиваю я, а сам думаю о ее губах. Черт.

– Я делаю фото твоих работ и отправляю в тоже агентство, что предложило мне оплатить учебу. Будет круто, если мы попадем в один универ.

– Не знаю, сработает ли? – сомневаюсь я.

– Нет, все, хватит сомневаться. Нужно действовать. Я фоткаю, ты пишешь им письмо о себе, и потом вместе отправляем.

– Ладно, давай попробуем! – говорю я.

Она обнимает меня за шею, и голова ложится мне на грудь. Я чувствую ее сердцебиение, дыхание. Она так близко. Тепло ее тела, проникает в меня. Растворяется во мне.

– Спасибо.– шепчет она. – Спасибо, что веришь в меня и поддерживаешь.

– Не за что. Я всегда буду рядом. – отвечаю я. Мы стоим так обнимая друг друга, по среди ее комнаты. Я готов так стоять вечность, просто обнимать ее. Даря свое тепло и надежду, любовь, веру в наше будущее.

Лида серьезно подошла к своей идее. Фоткает мои работы, что-то редактирует. Я стараюсь написать красивое резюме к своим работам.

– Слушай, а что на счет Хантера? – спрашиваю я.

– А что с Хантером? – вопросом на вопрос отвечает она.

– Просто мы планировали поступать вместе, в один универ. Надо все обсудить. – растерянно произношу я.

– О, прости, я не знала. Конечно, давай, все обсудим. – отвечает она. Улыбается.

Хантер пришел ко мне сразу после звонка. Благо, его дом рядом.

– Привет всем. – радостно говорит он.

– Привет. – произносим мы хором. – Знаешь, мы тут с Лидой решили кое, что сделать.

– И что же это? На тройничок я не подписывался, разбирайтесь сами. – ржет он.

– Идиот, мы не это имеем в виду.

– Ребеночка замутить или свадебку сыграть? – потирая руки, произносит он. Лида смущается, щеки горят, она смеется.

– Дурак, нет же, Хантер, ты иногда такое сморозишь. Мы решили отправить мои работы в одно агентство, если все сработает, то оно гарантирует оплатить учебу в универе. – выпаливаю я.

– Так это же ваще крутяк, чувак. Я только за. Наконец-то тебя растормошили. Я давно предлагал ему выставить их где-нибудь, но он меня не слушает. А ты смогла, молодец. – хлопает меня по плечу Хантер, Лида опять заливается краской.

– Просто мы с тобой вместе планировали поступать в универ, а сейчас получается, что я тебя предаю. Поэтому я решил все обсудить с тобой. – говорю я.

– Эту возможность упускать нельзя, бро. Сначала давай дождемся ответа, а там и будем думать, решать. – говорит Хантер. – У меня спортивная стипендия будет, мне любой универ можно выбирать, везде возьмут. Отличные оценки, спортивные достижения и я мечта любого универа.

– Самоуверенный засранец. – тычу его в бок локтем, он хватает меня, и мы начинаем борьбу братьев. Побеждает, как всегда, Хантер. Мы смеемся. – Я рад, что ты понимаешь меня.

– У меня все готово. Я обработаю у себя, вечером можешь прийти ко мне, и мы вместе отправим письмо. – говорит Лида.

– Конечно, я как раз допишу резюме. – отвечаю я.

– Вы такие милые, аж плакать хочется. – имитирует будто смахивает слезы и обнимает нас обоих. Мы смеемся.

Лида уходит, мы остаемся с Хантером вдвоем. Рассказываю ему, как познакомился с ее мамой.

– Я рад, что у вас все серьезно, правда. – отвечает он. – Я пока только выбираю и ищу ту самую.

– Не пропусти, среди толпы девчонок. – смеюсь я.

Вечером я подхожу к дверям Лидиного дома, дверь открывает миссис Брукс. Как всегда утонченная, элегантная. Брючный костюм идеально сидит на ее фигуре, подчеркивая все ее достоинства. Волосы уложены локонами. В руке, как всегда, бокал красного вина.

– Добрый вечер! – произношу я.

– Добрый, Лида ждет тебя в подвале. – она рукой показывает на дверь под лестницей, ведущей на второй этаж.

Брукс аккуратно садится на диван и включает классическую музыку. Кажется это Бах «Лунная соната».

В подвале красный свет. Значит, Лида проявляет фотографии. Спускаюсь по ступенькам вниз.

– Еще парочку фоток и все будет готово. – кричит Лида, в ушах наушники с музыкой, она не смотрит на меня, но как поняла, что я здесь?

– Привет! – машу я.

– Давно, не виделись. – шутит она, не смотря на меня, вся поглощена процессом. Сама сосредоточенность.

Огромный подвал, по обе стены, огромные стеллажи с коробками. Руки и глаза сами тянутся к ним.

– Здесь старая пленка. Отец никогда ничего не выбрасывал, если нужны будут копии. А там уже мои работы. – показывает она на дальнюю стенку со стеллажами.

Огромные два окна, вентиляция, посредине стол, раковины, чтоб проявлять фотки. На потолке в несколько рядов натянуты лески, здесь сушатся фотографии.

– Можешь включать свет. Выключатель на стене, возле лестницы. – кричит Лида.

Щелчок и глаза привыкают к яркому свету.

– Здесь здорово, как в лаборатории. – говорю я, все разглядывая и трогая. Я порой такой любопытный, ужас.

– Да, мне здесь спокойно. Чувствую, что отец рядом. Держит меня за руку, помогает. – да она действительно сильно привязана к нему.

– Это мои рисунки? – спрашиваю я разглядывая фотки.

– Да. – отвечает Лида. – Что не похоже?

– Ты, правда, уникальный фотограф, даже не думал, что я так круто рисую.

– А ты уникальный художник. – отвечает Лида.

Под деревянной лестницей расположились коробки. Старые, пыльные, полные секретов, тайн. Так и манят в них заглянуть. Старый телевизор, видеомагнитофон, игрушки, одежда.

– Я же говорю, отец ничего не выбрасывает. Все хранится здесь в подвале, остальная часть на чердаке. Мама говорит это память. Я согласна, иногда перебираю их, вспоминаю себя маленькой, счастливой. – говорит Лида, стоя позади меня.

– Прости меня, я очень любопытный. Я не хотел нарушать вашу память. – оправдываюсь я, а сам словно нашел тайник пиратов с сокровищами, разглядываю все.

– Ничего страшного. Я сама люблю повозиться здесь. – мы вместе начинаем ворошить коробки. Пять рядов по пять коробок. Но тут в самом дальнем углу, стоит одна шестая. Одинокая. Вся покрытая пылью, серая, больше всех по размеру. И вот я уже держу ее в руках, словно это сокровище. И тут, дежавю. Вроде уже находил одну коробку, и она не принесла мне счастья. Может не стоит открывать?

– Чего ждешь? Открывай. – говорит Лида, я вздрагиваю, она резко вывела меня из воспоминаний. Я смотрю на нее не в силах пошевелиться. – Дай мне, я сама открою. Пыльная, старая. Первый раз ее вижу. Что она здесь делает?

– Может не стоит ее открывать? – тихо произношу я.

Лида снимает крышку, не слыша меня. Ее глаза сверкают удивлением.

– Диски? Зачем столько дисков? – ее глаза округляются. – Они подписаны. Имена на каждом диске.

Я перебираю их, тридцать два.

Коробка большая, глубокая, внизу еще что-то.

– На чем их можно посмотреть? – спрашивает Лида.

– Ноутбук. – отвечаю я – Смотри там еще что-то есть. Фотки, сделанные на полароид.

– У отца был полароид. – отвечает Лида. – Говорил, что такие фотки показывают всю суть. Видна истина. Обмануть не удастся, фотографии сразу это покажут.

– Это все детские фотографии. Девочки, разные. На обороте Имя, Фамилия, год. Зачем это твоему отцу? – спрашиваю ее я, не понимая ничего. Сердце стучит от находки и того, что мы вскоре узнаем. Может, не надо было ее трогать?

– Сама не знаю. – и тут ее глаза увеличиваются, и она открывает рот. Лида что-то узнала, заметила.

– Что случилось? – спрашиваю я. Она смотрит на фотографию, не моргая, а руки дрожат.

– На дворе 2015 мне семь лет. Я очень сильно заболела ветрянкой. Два дня провалялась в постели с высоченной температурой. Постоянно бредила, жар. Когда она спадала ненадолго, я слышала, как впервые ссорятся родители. Отец кричал, чтобы мама вызывала скорую. Что я должна быть в больнице под постоянным наблюдением врачей, но мама была непреклонна.

«Я лучше знаю, что для нее хорошо. Я никогда не доверяла врачам, они будут пичкать ее антибиотиками. Нет, она останется дома со мной. Ей скоро станет легче, вот увидишь».

Отец тогда просто был в ярости. Он рычал от злости, или мне это мерещилось в бреду. Снова отключилась. Очнулась уже поздно вечером, на второй день. Вся сырая, липкая от пота. Слабость, голова кружится, еле стою на ногах, но меня мучает жажда, иду, держась за стены. Еле спустилась по лестнице на кухню. Пить, хочу пить. Мои глаза встречаются с симпатичной девочкой. Светлые, длинные волосы, два милых хвостика, красное бархатное платье с белым кружевным воротничком. Она улыбается мне, словно на кухне зажгли солнце.

«Я Бекки, мне семь лет».

Говорит она. И тут из подвала выходит отец. Он видит меня и Бекки, его глаза меняются, лицо искривляет злоба, в глазах ярость, гнев. Он кричит на меня, я в шоке.

«Что ты тут делаешь?»

Брызжет он слюной.

«Я хочу пить»

Шепчу я. Мой взгляд падает на Бекки, она оцепенела, а в глазах застыл страх.

«Бегом пей и марш к себе в комнату».

Я жадно хватаю стакан с водой, делаю пару глотков и стараюсь быстрей попасть в свою комнату. Но ноги ватные и не хотят идти. Слабость. Я еле передвигаюсь, улитка. Тогда я впервые увидела, что отец может быть таким. Мой мозг решил забыть это, но эта фотография пробудила эти воспоминания. Уходя я видела, как он обнимает ее, прижимает к себе словно сокровище, боится ее потерять, словно она сбежит. Но Бекки напугана и вряд ли сбежит. Второй рукой он открывает подвал, и они исчезают там. Я часто спрашивала, его, где Бекки? Но он начинал нервничать и уклоняться от ответов. Наверное, мы зря достали эту коробку.

Я беру в руки фото из ее рук, они дрожат, она вся трясется от воспоминаний, они были в ней спрятаны глубоко и тут, словно резко оторвали скотч.

– Симпатичная девочка, милая. – переворачиваю и мои глаза расширяются. Бекки Холл, 2015 год.

– Тут еще коробочка, маленькая. – произносит она. Маленькая перевязана ленточкой. – Это что? Волосы? Локоны всех этих девочек?

Кричит Лида, голос срывается на визг. В коробке еще сережки, крестики. Аккуратно срезанные локоны, перевязаны разноцветными ленточками. Все блондинки, как на фото. Им не старше семи лет.

– Первая фотография датируется 1990 года, последняя 2022 годом. В сентябре 2022 года у отца был инфаркт. В 2023 второй, а летом этого же года, он умер во сне от инсульта. Алекс, мне страшно, очень страшно. Я не хочу, чтоб я была права, но все это прямые доказательства того, кем на самом деле был мой отец. Я не хочу в это верить, просто не хочу. Но эти фотки и волосы, диски, я все поняла. – слезы душат ее, она всхлипывает, опять ревет. Руками держится за лицо, вся сотрясаясь. Обнимаю ее и прижимаю к себе. Она дрожит.

– Тише перестань. Я здесь с тобой рядом, тебе нечего бояться. Успокойся, все будет хорошо. – стараюсь успокоить.

– Ничего хорошего уже не будет. Если включим диск, все разобьется на миллион осколков, и каждый ударит по мне, по нашей семье. И ничего уже не склеить, не собрать.

– Послушай, посмотри на меня. – держу ее за плечи и смотрю ей в глаза. – Мы не в ответе за поступки родителей, у нас своя дорога. Мы сами должны принимать решения, совершать свои ошибки и учиться на них.

– Я это понимаю, но что будет, когда это все вылезет наружу. Нас просто растерзают.

– Лида, мы еще ничего толком не узнали, может все не так уж и плохо? – успокаиваю сам себя, но в глубине души не верю своим словам. Все это выглядит довольно жутко.

– Да, наверное, ты прав. – она берет в руки один из дисков. – Идем.

Ноутбук здесь в подвале. Лида вставляет диск.

– Алекс, мы точно уверены, что должны это смотреть? – произносит еле слышно Лида. Я смотрю в ее глаза полные слез, печали и страха. Не могу видеть ее такой.

– Если не хочешь, то не стоит. – произношу я.

– Нет, я должна убедиться в том, что поняла. Это будет мне дорого стоить, но я должна узнать всю правду.

Лида нажимает на кнопку «Воспроизвести». На экране крупным планом появляется лицо девочки. Она вся в слезах, соплях, на лице застыла маска ужаса, минут пять только ее лицо, глаза, полные страха и безнадеги. Она плачет и зовет маму. «Мама! Мама! Мамочка, помоги мне!». Камера удаляется, открывая все больше пространства. Комната, серые кирпичные стены, здесь нет окон, но видна вытяжка. Камера останавливается и к девочке надвигается мужская фигура. Она кричит, машет руками, пинается. Всем телом вжимается в стену позади нее. Она на матрасе, он грязный, старый. Мужчина садится рядом с ней на матрас и тянет к ней свои руки. Камера разворачивается, и картинка меняет положение. Теперь видно лицо мужчины. Оно красное, он пыхтит, его глаза горят от похоти и вожделения. Это, что слюна? Боже, как же это мерзко, девочка кричит, стонет, мужик пыхтит и рычит. Мерзкие мурашки по всему телу, волосы дыбом.

– Выключи, прошу тебя, выключи! – кричит Лида, от ее голоса я подпрыгиваю. Он звонкий, в ушах эхо. Лида падает на колени, руками старается обнять себя, плачет, раскачиваясь из стороны в сторону, маленький комочек. Такая беззащитная и надломленная. Мое сердце разбивается при виде ее, в таком состоянии. Я бросаюсь к ней и сильно прижимаю комочек к себе.

– Мразь, урод, чудовище! Ненавижу его! Он врал мне, предал меня, нас! Монстр! Может это не он, нет мой отец не мог так со мной поступить! Не мог!

– Лида, пожалуйста, успокойся. Давай, я отведу тебя в свою комнату? – спокойным голосом говорю я.

– Пожалуйста не уходи, не оставляй меня одну, мне страшно. – плачет она и хватается руки за меня, как за спасательный круг. Я беру ее на руки, она легкая, маленькая. Она обнимает меня, футболка сразу промокла от ее слез. – Не плач, тише, все будет хорошо, поверь мне.

В комнате темно, но сегодня очень яркая луна и на улице горят фонари. Свет льется в комнату. Кладу ее на кровать, она цепляется за меня и тянет к себе.

– Обними меня крепче и ложись рядом. – шепотом говорит Лида.

– Хорошо. – отвечаю я. Пишу смс маме, что останусь дома у Лиды, что ей нужна моя помощь. Сам крепко обнимаю ее, целую в макушку и глажу ее волосы. Мама присылает ответ.

«С вами все в порядке?»

«Да» пишу я. «Объясню все завтра» отключаю телефон. Закрываю глаза и пытаюсь уснуть. Сна нет, перед глазами лицо девочки, в ушах ее плач, крики.

– На видео мой отец, мерзость, я грязная, я вся грязная! Нужен душ, надо смыть с себя все это. – выворачивается из моих рук и прямиком бежит в ванную комнату. Ее вырвало, потом включается душ.

Лида выходит бледная как стена, задорной, смелой девочки нет. Просто тень, сломленная, обессиленная – тень. Я обнимаю ее.

– Все это время он врал, чудовище. Разбил на миллион осколков мое сердце. Я не знаю как мне с этим жить. Что будет дальше? – сквозь слезы произносит она.

– Не знаю, но я уверен мы со всем справимся. Вместе, ты и я. – отвечаю я.

– Завтра нужно отнести это в полицию. Пойдешь со мной? – ее глаза смотрят в пустоту, из них ушла жизнь. Как мне вернуть Лиду к жизни?

– Конечно, обязательно. Я не оставлю тебя в таком состоянии одну.

Она сворачивается калачиком на своей кровати, я лежу рядом обнимаю ее. Закрываем глаза, оба проваливаемся в черную, вязкую бездну. Как найти выход отсюда?

Питер

На дворе 1990 год. Мне восемнадцать, молодой, симпатичный парень. Любая готова пасть к моим ногам, но я не такой каким кажусь на первый взгляд. Я прячусь за маской красивого, доброго парня. Никто не хочет видеть монстров.

Девчонка Лора подарила мне записку на перемене. Сегодня за трибуной на футбольном поле, она готова подарить мне свой поцелуй. Это смело с ее стороны. Тупая, дура, даже не подозревает, что я терпеть не могу вульгарных, вызывающих девиц. Пустышка. Она не в курсе, что заводят меня маленькие, светловолосые девочки. Длинные локоны, голубые глаза. Маленькие, чистые ангелы. Они должны все принадлежать только мне. Мои малышки, мои куколки.

Лора одета в короткую красную юбку, губы тоже красные и липкие от толстого слоя блеска. Они блестят, такие не естественные. Во рту у нее жвачка, жует ее как корова траву, надувает огромный пузырь, и он лопается. Ее смех похож на рев диких чаек, она определенно не заводит меня, раздражает. Я представляю, как легко можно свернуть ее, куриную шею, вместе с такими же мозгами. Эта идея импульсом ударяет в меня, приятно разливаясь во мне. Мне чертовски это нравится. Я притягиваю ее за шею к себе, целую, а сам сжимаю руками ее тонкую шею. Все сильнее, сильнее, она такая тонкая и так легко ее сломать. Будет не большой хруст и Лора навсегда останется молодой, вульгарной девкой. Она резко отдергивает меня, высвобождаясь из рук, прокашлявшись начинает орать. Точно, дикая чайка.

– Придурок, урод. Больше никогда не смей ко мне подходить. – резко разворачивается и уходит.

Да я особо и не горел желанием и дальше продолжать общение, наконец-то она от меня отстанет. Снова погружаюсь в пучину своих фантазий, они заменяют мне реальность. Я привык притворятся.

Воспоминания опять они нахлынули на меня. Миру нужны хорошие мальчики, которые всегда придут на помощь, помогут в любом деле, главное произвести первое впечатление, потом люди доверятся тебе и все, они твои. Милый соседский мальчишка никто и не заподозрит в нем садиста, психопата. Соседке миссис Холст, я помог закопать ее старенькую кошку Минди. Миссис Холст была благодарна, плакала, что больше Минди нет, с кем она теперь будет общаться. Миссис Холст и не догадывается, что это я свернул Минди шею. Потом еще какой-то бродяжке, сначала подвесил ее, а когда та перестала дергаться, свернул ей шею. Щелчок, не большой хруст, и она на радуге, пляшет со своими друзьями. Другую дворнягу я отравил крысиным ядом, но мне не понравилось. Та жалобно выла, скулила, пена шла изо рта, судороги, слишком шумно, привлечет лишнее внимание, мне это не нужно. Ужасная картина. Нет, куда безобиднее задушить или свернуть шею. Это заводит, дает разрядку, эрекция, адреналин в крови, кайф.

Помню мама подарила хомячка на мое десятилетие, я раздавил его. Хотел проверить, что будет. Уронил на него кирпич. Его расплющило, кровь, внутренности – месиво. И этот хруст, когда ломаются кости. Великолепная картина, облизываю губы, дрожь по телу, адреналин, хочу еще. Но нужна мера, во всем – контроль. Контроль – вот главная составляющая, только он поможет не попадаться на крючок полиции и соседей. Контроль, порядок, аккуратность – три главных правила, вот над чем мне еще стоит поработать.

Мне пятнадцать. У каждого ребенка есть родители. Они всегда в курсе проблем, знают, что лучше, что хорошо. Воспитание сложный процесс, для любого родителя. Но мои делали, что им казалось проще. Лучше не замечать меня, моих проблем. Особенно мать, ей всегда было пофиг, что там со мной, как дела, какие успехи в школе. Я старался, учился. Подавал не плохие надежды, меня ставили в пример другим ученикам, гордились. Мое фото весит на доске почета, как лучший ученик. Но маме пофиг, у нее очередной муж, который, она сама сбилась со счета, кажется, пятый или шестой. Опять не до муж пытается учить меня как жить, не вынимая сигареты изо рта, в одной майке и трусах, с животом, словно проглотил целиком свинью. Ха, видал бы он, чем я увлекаюсь, удрал бы. Но я молчу, слушаю и молчу. Потом, когда воспитание с его стороны заканчивается, он хватает сальными, потными руками мамину задницу, та издает смешок или визг, и они удаляются к ней в комнату. Опять мамин смешок, а потом громкие стоны и уханье не до мужика. Меня бесит ее равнодушие ко мне, я стараюсь, а она не замечает меня. Почему?

Отточив свое ремесло на бродяжках и кошках, я решил проверить это на людях. С ними будет сложнее, но не менее интересней. Люди не доверяют, всегда сомневаются, поэтому легкая добыча – дети. Они доверяют своим ровесникам, не так сильно сопротивляются. А если ты еще в курсе их увлечений, то особых усилий прилагать не нужно, и тогда самые коварные фантазии воплотятся в реальности. Это будоражит, чертовски заводит.

Из магазина выходит девочка. Улыбается, миленькая. Голубое платье в горох, кружевные белые носочки, черные лаковые туфли, светлые локоны спрятаны в хвостик. Ветерок ласкает его, целует, она прекрасна, идеальна. Чистый, невинный ангел. Она обязательно будет моей, главное правильно заманить в свои сети. Покупаю самую большую шоколадку и догоняя ее, подхожу. Она видит милого парня, который просто дает ей шоколадку и хочет показать щенят у него в гараже, в коробке. Доверчивая, ей семь лет, сладкий возраст. Зовут Алисой. Она не подозревает опасности, просто посмотрит на щенков и уйдет домой, ничего страшного, симпатичный парнишка, милая улыбка. Но в гараже нет щенков, и я закрываю гараж на ключ, никто нам не помешает. Фотографирую ее, это моя прелюдия, возбуждает. Может начать делать коллекцию фотографий, отличная идея, прекрасная идея. Она улыбается, такая невинная, моя Алиса. Я обнимаю ее, она смущается, щеки покрываются краской, но не боится, в глазах нет страха, полное доверие. Она заводит, раздеваю ее, вот она уже стоит в одних трусиках, они с кружевной оборкой, вкусно пахнет. Мой ангел, только мой. Моя малышка, моя куколка, шепчу ей на ухо, пока она плачет и зовет маму. Это так завораживает, я полностью отдаюсь своим фантазиям, они уносят меня на седьмое небо, блаженство, там меня встречают воздушные ангелы. Чувства, эмоции на грани, и я кончаю. Хочу еще, руки дрожат, трясусь весь, хочу еще. Стоп, контроль, главное контроль, а то будут последствия. Мои глаза горят огнем, хочется еще, черт. У нее истерика, глажу ее по голове и говорю как можно нежно «Тише, тише». Она боится, вся трясется, дрожит, почему? Разве я такой ужасный? Целую щеки, мокрые от слез, они соленые, шею и сам не понимаю как еще раз наваливаюсь на нее и очередная разрядка, великолепно, восхитительно. Отпускать Алису нельзя, она может все рассказать – плохо. Очень плохо. Хвостик переплетен ленточкой красного цвета, снимаю ее. Алая ленточка красиво переливается в моих руках, красиво обнимает девичью тонкую шею, опять импульс возбуждения проносится по всему телу, сдавливаю сильней и сильней, пока эрекция полностью накрывает меня. Кончаю, расслабляюсь, спокоен, уравновешен. Классные ощущения, умиротворение, удовлетворение, закрываю глаза, обнимая ангела. Я доволен собой и работой. Алиса лежит тихо, все такая же невинная, срезаю прядь ее волос и перевязываю ленточкой алого цвета. Первая, моя первая любовь, мой первый ангел, который удалось поймать в мою коллекцию. Алиса лежит возле моего гаража, напротив дома мамы, она будет мной гордиться.

Будут еще другие, такие же чистые, невинные, тридцать два ангела, тридцать два розовых куста, красивые, нежные цветы. Мои малышки, мои куколки. Я забрал вас с собой – мое сокровище, они принадлежат только мне.

Лида

Полицейский участок забит людьми. Проститутки, наркоманы, бомжи. Стоит гул и вонь. Гул такой мощный, словно мы в улье с пчелами. Сотни пчел трудятся на благо обществу. Как же они могли упустить такую мразь, как мой отец? Зачем вообще надо было Алексу лезть туда? Зачем мы открыли эту коробку?

– Кто нас сможет принять? – спрашиваю я, ставя на стойку огромную коробку.

– Пока все сотрудники заняты. – отвечает, не глядя, дежурный. – Ожидайте.

– Но это срочно, я не могу ждать. – повышает свой тон Лида. Я сжимаю ее руку, делая знак, чтоб она была аккуратней, это полицейский участок и за грубость тут можно загреметь.

– Почему вы не в школе? Ваши родители в курсе где вы? – спрашивает дежурный, одним глазом посмотрев на нас.

– В этой коробке очень важные улики. Я должна с кем-нибудь поговорить. – Лида начинает закипать, она не привыкла, что можно так равнодушно не замечать людей.

– Ребятки, здесь полицейский участок, здесь творятся разного рода вещи, которые не должны видеть дети. Это не цирк, а мы здесь не клоуны, ясно? Это вам не развлечения. – строго отчитал он ее.

– Пожалуйста, товарищ полицейский, очень вас прошу, обратить внимание на меня и эту коробку. Здесь важные улики. Пожалуйста, позовите главного, чтоб я смогла все рассказать. – Лида говорила спокойно, но громко выделяя каждое слово, дежурный вытаращил на упрямую девчонку, свои глаза. Набрал номер.

– Лейтенант Круз, тут двое ребят с коробкой, говорят важные улики, требуют главного. Срочно. – ответил дежурный. – Хорошо, слушаюсь. Пройдите к кабинету номер пять, через пять минут, вас примут.

– Спасибо, вам огромное. – улыбнулась и поклонилась ему Лида.

Дежурный сидел в шоке. Ну и наглая же девчонка.

Лейтенант Круз оказалась серьезной брюнеткой. Карие глаза делали ее лицо строгим, уверенным. Один ее взгляд и по тебе пробегает холодок, они проникают внутрь тебя, доставая все секреты наружу. Пиджак и брюки лаконично, женственно подчеркивают достоинства фигуры, а еще он идеально отутюжен.

– Чем могу помочь? Майкл сказал у вас что-то срочное. – оценивающе смотрит она.

– В этой коробке улики на счет моего отца, их мы обнаружили только вчера. Я готова дать показания и сотрудничать с вами, но обещайте, что пока я ее не открыла, кроме нас с вами никто не узнает об этом. Это будет очень резонансное дело, журналисты нам не к чему, я хочу окончить школу, мне остался последний год и поступить в университет, но эта история должна остаться в тайне от прессы, журналистов и местных жителей.

Круз медленно моргает, упорно смотря на Лиду, видно, что ее зрачки расширены, Лида заинтересовала ее.

– Первый раз вижу, чтоб улики были с доставкой. Ладно, шутки в сторону. Пока не начался допрос, если это не розыгрыш, то я готова обеспечить вам конфиденциальность. О тебе не будет ничего известно другим.

– Хорошо. Еще одна просьба, я не должна быть свидетелем в суде, и суд должен быть закрытым. Ничего не должно утечь на сторону. – серьезным тоном произносит Лида в упор смотря на лейтенанта Круз.

– Так, давай это обсудим чуть позже. Нужно хорошенько взглянуть на улики, сделать экспертизы и анализы, да и отпечатков вы кучу оставили. Пройдемте в комнату для допросов. – я жадно хватаю руки Алекса, Круз это сразу замечает.

– Мне нужна поддержка, без него я не смогу, эта история очень болезненна и ужасна. – мой голос срывается на писк, а в глазах застывают слезы. Лейтенант аккуратно кладет свою руку мне на плечо, я выдыхаю, успокаиваюсь.

– Все будет хорошо. – произносит Круз.

– Ничего хорошего уже не будет, он все забрал у меня. – произношу я, смахивая слезы.

Комната допроса не большая, уютная. Круглый стол, стулья, комод с цветком, большое окно. Все в бежевых оттенках, спокойствие, маленький диванчик. Я ставлю коробку на стол, сама сажусь рядом. Круз напротив. Алекс садится на диван.

– Не знаю с чего начать, мыслей много, можно воды? – спрашиваю я. Волнение, голос дрожит и ком в горле.

Лейтенант Круз наливает из графина воду в стакан и подносит мне, я жадно пью. Она достает телефон и включает запись.

– Питер, так зовут моего отца, больше он не достоин, называться этим красивым словом. Раньше я не задумываясь, бросилась бы его защищать, но он испачкал, исковеркал, растоптал все, что было хорошим, счастливым. Я любила его, он был моим учителем, наставником, я хотела, чтобы он мной гордился. Училась, занималась фотографией, впереди меня ждало прекрасное, светло будущее, а теперь это все разрушено, я тону в болоте. Вязкая черная, жижа поглощает меня, засасывая в бездну, тьму. Он разбил меня на миллион осколков и их не склеить. Я не знаю, как с этим жить? Со слов мамы, они познакомились в парке. Молодой, красивый, статный он сразу произвел на нее впечатление. Потом ее родители отмечали его манеры и сдержанный характер. Свадьба, рождение меня, он полностью все свое внимание переключил на меня. Я была центром его внимания, вдохновением, так он называл меня. Мы все время были с ним вместе. А потом мы с Алексом нашли эту чертову коробку. – я толкаю ее к лейтенанту. Она опрокидывается, все содержимое потихоньку выползает оттуда. Увидев диски, мои глаза наполняются страхом, я начинаю дрожать.

– Эти вещи был внутри? – спрашивает она.

– Да. – говорю я.

– Хорошо, а что на этих дисках? Чьи это вещи? – спрашивает Круз от нетерпения. Но она уже начала понимать, когда стала разбирать вещи, смотреть. Чутье никогда еще не подводило ее.

– Все эти вещи принадлежат Питеру Фениксу – отцу. Он умер в 2023 году в возрасте пятидесяти одного года от инсульта. В коробке тридцать один диск и тридцать две фотографии, в коробке поменьше – локоны, все это принадлежит девочкам, возраст которых семь лет. Блондинки с голубыми глазами. На обороте каждой фотографии его рукой сделаны записи Имя, фамилия и год, когда он сделал снимок. Диски тоже подписаны именами девочек. Первое фото сделано 1990 годом ему было восемнадцать, диска нет с этой девочкой, последняя фотография сделана в 2022 году, есть диск. Я узнала одну из девочек, она была в нашем доме. Ей семь лет и зовут Бекки Холл 2015 год. Я уверена, что Питер Феникс серийный убийца и педофил, а это его трофеи и жертвы. Также имеется снимок листовки о пропаже Бекки Холл, все сходится. – я замолкаю, Круз нервно держит фотографии девочек и потом переводит взгляд на меня.

– Это очень серьезное заявление, и пока рано делать выводы, нужно многое проверить, но улики исчерпывающие. Также мы должны обыскать ваш дом на наличие еще доказательств, следов, а также тел девочек. Нам нужно, чтоб дома был кто-то из взрослых. Твоя мама в курсе всего происходящего?

– Я согласна на все ваши действия, мама не в курсе, мы сразу сообщили вам. – слова даются мне с трудом, я устала, голова жутко болит.

Круз просит рассказать подробно о Бекки Холл, я рассказываю все, слезы текут по лицу, я вымотана, разбита. Не знаю, верит ли нам Круз, но выговорившись ей, мне становится легче. Прошло уже четыре часа Круз отпускает нас, сама вызывает следственную группу и экспертов. Мы с Алексом идем домой, если можно его так назвать. Опустошенная, выжитая. Правда всегда горька, тяжела, но наконец-то жертвы Питера обретут покой и свободу. Убийца мертв, понесет ли он наказание? Надеюсь, он горит в аду.

Лейтенант включает диск, и ее глаза широко распахиваются. По всему телу бегут мурашки ужаса и отвращения. Она выключает запись и отдает ее экспертам, как фото и локоны девочек. Поднимает материалы о пропаже детей и не раскрытых убийствах. Звонит начальству и прокурору. Дело приобретает статус «Открыто».

Питер

Я оборудовал свое логово, так чтобы его никто не нашел. О нем никто не должен знать, шума и звукоизоляция на всех стенах, нет окон, имеется вентиляция и в подвале можно легко дышать. Тайная дверь в моем подвале за стеллажами с пленками, длинный коридор и вот мое убежище. Дом для моих сладких ангелов. Ангелочки, попадая сюда, уходят вместе со мной, я провожаю их, чтоб им не было страшно. Мы скоро будем вместе. Здоровье подводит меня, да и люди сейчас стали вдвойне подозрительней. Уже опасно совершать такие дела и быть не замеченным. Глядя на снимки и видео моих доказательств, я каждый раз восхищаюсь, любуюсь, каждый раз как первый. Это великолепная работа, мои музы. Чистые, невинные. Они дают мне восторг, энергию, я чувствую себя молодым, беззаботным, юным. Это блаженство чувствовать их внутри себя и себя внутри них, владеть ими. Я каждой говорил «Моя малышка, моя куколка», а я их папочка.

***

Утром лейтенант Круз с оперативниками были дома у Лиды, переворачивали дом вверх дном. Миссис Брукс была в недоумении, сжимала кулаки от злости и фыркала. Только Лида спокойно смотрела на то, как летали вещи по всему дому. В подвале ничего не нашли только забрали все пленки отца, на чердаке тоже ничего. Нужно было установить, где он держал своих жертв. На видео, которое они смотрели с Алексом отчетливо видно помещение, замкнутое без окон, но с вентиляцией.

– Это точно должно быть здесь. – произнесла Лида. – Почему полиция ничего не нашла?

– Давай позовем Круз и с ней все хорошо проверим, пока она не ушла. Помнишь, мы можем оставить отпечатки. – стараюсь успокоить ее, держу ее руку. Лида кивает и набирает номер лейтенанта. Круз через минуту была в подвале с нами.

– Вы смотрели видео на дисках? – строго спросила Лида, ее глаза горели. Она была настроена решительно, найти всю правду, какой бы она ни была.

– Да и не один раз. Это должно быть подвальное помещение. – ответила Круз смотря прямо Лиде в глаза. – Оборудованное под комнату, где он спокойно держал девочек и все фиксировал на камеру и оно обязательно должно быть оборудовано шумоизоляцией, чтоб никто ни чего не услышал, отлично замаскировано.

– Я уверенно, оно здесь. Мы что-то упускаем. Питер фотограф, специально выбрал подвал для работы, он обожал здесь бывать, значит, тайное убежище, должно быть здесь. Оно спрятано от наших глаз, я была здесь тысячу раз и не догадывалась об ужасах, которые хранил этот подвал.

– Ты не могла знать, такие преступники как твой отец, всегда прячут свои тайны и секреты. Это их личное и никто не должен знать об этом. – при слове отец Лиду передергивает, этого слова для нее теперь не существует. У нее нет отца, человек который вырастил ее, носил маску, претворялся.

– Ненавижу его, он все разрушил, как торнадо, ураган, пожар, оставил одни руины. – Лида злится и с силой бросается на стеллаж и опрокидывает его. И откуда в ней столько силы? Стеллаж с грохотом падает на пол. Все разбросано по полу. Лида падает на колени, закрыв лицо руками, слезы текут по рукам и каплями падает на пол.

– Тише, тише. – глажу ее по волосам. – Ты ни в чем не виновата. Успокойся.

– Так, ребята, я кажется что-то нашла. Алекс помоги поднять стеллаж и отодвинуть его. – произносит Круз.

Мы все вместе поднимаем его и отодвигаем в сторону. Перед нами голая кирпичная стена.

– И, что здесь вы увидели? – произносит Лида. – Вроде обычная стена.

Она руками касается стены, с силой надавливая на нее, и стена отвечает на ее прикосновения. В стене открывается небольшой зазор. Лейтенант Круз помогает Лиде, и они вдвоем отодвигают часть стены – дверь, а впереди темнота, черная бездна. Круз достает телефон, включает фонарик, и дорожка света проникает во тьму, открывая взору длинный тоннель.

– Так молодые люди, чтобы мы сейчас с вами не обнаружили, это нужно записать и желательно на камеру. Доказательства, понимаете, улики, они важны в этом деле. Лида очень эмоциональна и сильно вовлечена в это дело, как и ты Алекс, поэтому я, буду все снимать. – произносит строго Круз, одевая на руки перчатки. – Тут наверно должен быть выключатель. Есть нашла.

Щелчок и помещение озаряет свет. Пол выложен плиткой, стены тоже. На потолке ряд лампочек. Коридор длинный и поворачивает, резко обрывается, дальше ступеньки ведут вниз. Сколько времени понадобилось оборудовать такой подвал? Спускаемся перед нами дверь. Металлическая, тяжелая. Толкаем ее, Лида жмет на кнопку в стене возле двери. Опять коридор, но не такой длинный, как на первом ярусе. Одна лампочка и та тусклая. Опять дверь, но только одна. Лейтенант Круз берется за ручку, но медлит ее открыть.

– Все хорошо? – задаю вопрос я. Лида нервно трет руки.

– Да нормально, просто представила, как он вел девочек по этим коридорам, они уже знали, что от сюда им нет спасения. Мрачная, ужасная картина. – говорит Круз. – По щекам Лиды текут слезы, она не замечает их. Теребит руки и футболку, губы закусаны зубами, мне больно на нее смотреть, особенно в глаза, в них паника и ужас. Сердце колет тысячи иголок, я дрожу, но не от страха, а от боли за Лиду.

Круз поворачивает ручку, и дверь со скрипом открывается, обнажая весь ужас комнаты. Это то самое место, где тридцать две девочки были убиты и изнасилованы Питером Фениксом. На полу тот самый матрас, грязный, старый, стойки для камеры, без окон.

– Ничего не трогать руками. Я вызываю криминалистов. – произносит Круз. – Нет связи, я наверх, пойдемте.

Лида застывает на месте, ее накрывает волна эмоций и грудной рев вырывается наружу, слез больше нет, она, согнувшись, орет. Я подхватываю ее на руки и несу наверх. Она в позе зародыша на моих руках. Слабая, беззащитная, сломленная.

Эксперты собрали все улики, материалы для ДНК анализов. Все аккуратно упаковано и отправлено в лабораторию.

– Теперь осталось самое главное, найти тела жертв. – произносит Круз. – Он должен был их спрятать где-то поблизости. Смысла нет везти их куда-то далеко, а потом закапывать, привлечет много внимания, а оно ему ни к чему. Предлагаю проверить ваш двор, вы согласны?

– Делайте, что нужно. – отвечает Лида, успокоившись. – Он очень дорожил кустами роз, а их как раз тридцать два, думаю, они там.

Миссис Брукс поджав губы, кивает головой, ей ничего не остается, только подчиняться. Видно, что ее это раздражает, но почему? Почему она против правды?

Специалисты с радарами обходят вокруг дома, а затем выкапывают один куст за другим. Сегодня удача на их стороне, тридцать две девочки обретут покой и их близкие смогут прийти к ним на могилу. Тридцать два ангела с голубыми глазами их души теперь свободны, только как жить с этим?

Лида не знала, она пришла туда, где была счастлива, где впервые сама поцеловала парня, которого любила. Ветер развивал ее волосы, солнечные лучи ласкали и грели кожу. Высоко в небе пропел печальную песню одинокий орел. Как хорошо быть птицей, летать, парить, полная свобода. Лида чувствовала, как липкая, черная бездна окутывает ее, проникая в самое сердце, хочет забрать ее душу. Сколько уже она здесь час, два, десять минут? Там внизу река, каменный берег, пропасть манит ее, раскрывая свои объятия. Лида смотрит и думает, это очень легко сделать один шаг и стать птицей, это самый простой способ, но не самый верный. Почему он так с ней поступил? Зачем убивал этих детей? Любил ли он вообще меня? Те кусты роз – подарки, знак его любви к своей музе – дочке. Самые настоящие подарки по его мнению. Все эти мишки, куклы – фальшь, а вот живые, свежие, чистые ангелы – истина. Самое дорогое, что он мог предложить, так он проявлял любовь к своим близким. А была ли семья? Лида помнила, как он учил ее кататься на велосипеде, показал это удивительное место, водил в зоопарк, они вместе ели мороженое и смотрели в кинотеатре мультики, кино. Это были самые лучшие дни в ее жизни. Американские горки, детские праздники, подарки на день рождения, он забирал ее из садика, школы. Милый, очень милый папочка, она обожала его, а он был волком в шкуре овцы. Она стоит и смотрит в пропасть, липкая бездна тянет к ней свои руки. Лида кричит изо всех своих сил.

– Зачем? Зачем? Я ненавижу тебя, ты предал нас! Ненавижу! – руки сжаты в кулаки. Лида кричит, ей нужно отпустить все, но я беспокоюсь, как бы она не сорвалась. Тихонько подхожу к ней и обнимаю ее.

Теплые объятия, нежные, Алекс. Как же я люблю его. Моя стена, я под защитой. Он нашел меня, запрокидываю голову и руками хватаю руками его лицо, соединяясь в поцелуе. Он необходим мне, как воздух, единственная моя надежда, мой лучик света. Бездна отступает, сердце спокойно бьется, по венам растекается его тепло, нежность. Запах мяты, сладкий. Руки ласкают его лицо, сильные руки. Его тело напрягается, обнажая мышцы. Они выпирают, я краснею, но мне нужно его тепло, чувствовать его руки на себе. Подпрыгиваю и ногами обхватываю его, а руки опять тянутся к шее, он успевает подхватить меня. Какой же он сильный, а я маленькая, сломленная девочка. Так и стоим возле пропасти, жадно лаская друг друга. Я готова раствориться в нем, но рано, слишком рано.

– Все будет хорошо, поверь. – произносит он, еле сдерживая дыхание. – Я, моя мама, будем рядом, не переживай, Круз обещала, что о тебе никто не узнает.

– Всегда найдутся те, кто хочет наживаться на чужом горе. Я боюсь идти в свою школу, мне кажется, все уже знают, весь город в курсе. Это кошмар.

– Не переживай, все уляжется и придет в норму. – утешает меня. Наивный.

– Ничего уже не будет хорошего. Мать в тюрьме, отец мертв – семья маньяков. Может я тоже такая же? Что здесь может быть нормальным? – ору я.

– Ты, ты в этой истории есть и будешь светлым лучиком, ты самая светлая и нормальная, невероятная девочка, которую я встретил. Ты смелая, сильная, вместе мы со всем справимся. Ради тебя я первый раз прыгнул с тарзанки, парашютом, ради тебя отправил свои работы и ради тебя готов бороться со всем миром. Мы вместе, понимаешь? Вместе мы все преодолеем, главное верь в нас. Я счастлив, что встретил тебя, никто из них не знает тебя, так как я. Ты самое лучшее, что могло случиться со мной. У нас все будет хорошо, все получится, вот увидишь. Главное не опускать руки. Я очень сильно тебя люблю.

– Ты, правда, думаешь, что я хороший человек? – тихонько произносит Лида.

– Самый лучший, светлый, где та задорная девчонка? Ну же улыбнись, не грусти. – встряхиваю я ее легонько.

Она улыбается, на щеках ямочки.

– Я тоже тебя люблю. – краснея произносит она, мне на ухо. Ее горячее дыхание щекочет меня, ток проходит по всему телу, она заводит меня и откликается во мне.

– Хочешь, можем прыгнуть вместе? – произношу я, а иначе могу поддаться своим желаниям.

– Нет, не хочется. – отвечает Лида. – Посиди со мной рядом. Я решила продать дом, а может лучше его сжечь?

– Ты чего, не надо, продай, а вырученные деньги пойдут на учебу. – отвечаю я.

– Ты иногда такой правильный, было бы лучше спалить все к чертям, пепел развеять. – говорит Лида, а в глазах искорки.

– Ты не знаешь, здесь есть поблизости прокат машин? – спрашиваю вдруг я.

– Откуда в пустыне прокат машин.

– Тогда поехали в город, есть идея. – произношу я, мне нравится как она меняет меня, и я готов меняться.

Приехав в ближайший прокат машин, я выбираю мотоцикл. Отец Хантера учил нас с четырнадцати лет кататься. У Хантера получалось не очень, а вот я был рожден для них. Может вместо машины завести железного коня? Черный мотоцикл, блестит на солнце.

– Ты уверен, что сможешь на нем уехать? Я не хочу так рано умирать, я молода, красива и еще хочу быть на своей свадьбе. У меня конечно сейчас депрессия, мать в тюрьме и сообщница отца, но кончать жизнь самоубийством я не готова. – возмущается Лида, такая милая, а мои глаза блестят, в крови вскипает адреналин, класс.

– Живо садись или я уеду один. – командую я, она покорно, одевает шлем и садится обняв меня. Как же это круто.

Ветер в лицо, скорость, кровь кипит, как же здорово. Выехав за город Лида отрывает свои руки, снимает шлем и расставив руки кричит.

– Круто, я птица. Класс.

Я мчу, ловко лавируя на поворотах. Надо было взять с собой куртку, хоть на улице жара, но от ветра прохлада. Лида приходит в норму, на нее свалилось многое: отец серийный педофил, мать ее все знала и покрывала отца, как она говорила Лиде, что сильно любила отца, но как можно не замечать ужаса творящегося в доме? Она понесет свое наказание, двадцать лет в тюрьме. Резко торможу, Лида утыкается мне в спину.

– Ты чего? – удивленно спрашивает она, я строго смотрю на нее, она тут же одевает шлем, а я разворачиваюсь и заезжаю на заправку. Наполнив канистру бензином, даю ее в руки Лиде.

Да это наказуемо, если нас поймают, но сейчас это правильное решение, я согласен с ней, правильно сжечь все плохое и ветер развеет все. Огонь ярким пламенем поглощает все. Лида перевезла свои вещи к нам. У нас не большой дом, но в нем уютно: три комнаты и в каждой своя ванна. Лиде понравилось, а мама приняла ее. И как же можно не полюбить это рыжее чудо. В свое время мама полюбила моего отца – убийцу, она не защищает родителей Лиды, но понимает ее чувства, кто мы такие, чтобы судить. Мама окружила заботой и своей любовью. Не знаю, когда сможет простить Лида своих родителей и сможет ли вообще. Яркое пламя, вся жизнь сгорает за минуты, и вот уже тонкий дымок на пепелище. Ветер развивает его, уносит прочь, Лида вздыхает.

– Спасибо, что помог мне, справится, мне не страшно, я знаю, что рядом со мной есть те, кто поддержат меня в любую минуту и придут на помощь. Отвези меня в ближайшую церковь.

– Что? – спрашиваю я.

– Отвези, пожалуйста. А потом мы можем заехать на кладбище, сегодня должны хоронить тела девочек, хочу попросить у них прощения, мне это важно.

Я киваю и, взявшись за руки, мы уходим прочь, оставляя за собой прошлое, впереди только хорошее, светлое будущее, рядом с Лидой.

В церкви Лида ставить свечки тридцать две штуки, заказывает молебен за упокой светлых ангелов. Священник причащает ее, отпускает все грехи, Лида выходит просветленной, спокойной. А на кладбище мы сидим в последнем ряду, наблюдаем за процессией. Родители в слезах, прощаются со своими детьми, теперь они наконец-то могут приходить к своим ангелам и общаться с ними. Вины Лиды в этой ужасной истории нет, родители скрывали от нее, но это оставило следы в ее жизни. Как говорится, родителей не выбирают, они есть, какие бы они не были. В любой жизненной ситуации мы всегда приходим за помощью к ним, нам всегда нужна мама, какая бы она не была. Мама поймет и простит нас.

– Я пока не готова простить их. И пожалуйста, давай не будем поднимать эту тему, у меня нет отца, пусть горит в аду, там ему место, а мать в тюрьме, зачем ей мое прощение? – говорит Лида, идя после церемонии к мотоциклу, его нужно возвращать. Я киваю и мчусь сквозь толпу машин, лавируя на поворотах.

За неделю до этих событий.

Когда лейтенант Круз обнаружили тела девочек, она вызвала на допрос миссис Брукс, взяв ее показания тоже. Но мать Лиды молчала. Придя домой Брукс увидев Лиду ударила ее по щеке и разбила губу.

– Как ты могла вымазать нашу семью в грязи, как посмела притащить в наш дом копов, чтоб они здесь перерыли здесь все, каждый сантиметр нашей счастливой жизни.

– Что? Счастливой? Да наша идеальная семья, только на фотках Питера, я никогда, слышишь, никогда не смогу больше называть его отцом. Он монстр, чудовище, мразь и гореть ему в аду. – кричит Лида. – Наша жизнь фальшь, ширма, за которой мы прятались, и вот нам открыли глаза, а ты смеешь защищать его?

– Он мой муж, твой отец, а ты вымазала его имя в грязи, дерьме. Что ты за дочь такая? – кричит Брукс.

– Мама открой глаза, сними, наконец, розовые очки, он и есть дерьмо. Я ненавижу его, у меня нет отца и никогда не будет. – шипит Лида и снова удар по другой щеке.

– Не благодарная, мы все ради тебя сделали, дали образование, лучшую жизнь. Да эти девки должны быть благодарны. Они жили в нищете, он дал им деньги, покупал одежду, дарил любовь, у них было все, чего они были лишены в своей жизни. Твой отец хороший, замечательный человек, он не причинял им вреда. А ты вымазала нас в дерьме. Наша репутация испачкана вредной, глупой девчонкой.

– Что? Так ты в курсе всего здесь происходящего? Ты все знала и ничего не сделала, чтобы спасти этих детей? Невинные девочки умирали в муках, а ты знала и смотрела и молчала, да кто ты после этого? У меня нет семьи, и никогда не было, может я вообще не ваша дочь, может вы тоже, меня похитили? – кричит Лида.

– Да как у тебя язык поворачивается такое говорить. Мы любили с отцом тебя, он души в тебе не чаял. А это твоя благодарность ему? – глаза Брукс увеличиваются и вот-вот выпадут на пол.

План лейтенанта Круз сработал, поставить в доме жучок, теперь отряд полиции ехал к дому Лиды. У них были прямые доказательства причастности матери Лиды к этому ужасному делу. Миссис Брукс сядет в тюрьму за соучастие. Я бежала в слезах к дому Алекса, мне не выносима вся эта атмосфера моего дома, у меня нет родителей, и никогда не было, с меня словно спала пелена, маска, открылась горькая правда и ужас, царящий в моем доме, а был ли дом моим? Она посмела ударить меня, как рука только поднялась. Ненавижу их. Оба стоят друг друга, как можно любить чудовище, монстра? Набираю Алексу, вся в слезах, он бежит ко мне на встречу, всполошила всех, но мне не обходимо его тепло. Кидаюсь в его объятия. Он не спрашивая, что случилось, обнимает меня и ведет в дом. Его мама наливает мне ромашковый чай. Придя в себя и немного успокоившись, все рассказываю. Про план Круз и как в ловушку попала моя мать. А я старалась не верить полиции, в их подозрения. Семейка Адамс святые, по сравнению с моей. На щеках синяки, губа распухла, кошмар, красные глаза опухли от слез. Мама Алекса обнимает меня, гладит по волосам.

– Бедная девочка, тебе сильно досталось, не волнуйся, живи у нас сколько нужно. Мы всегда рядом, не оставим тебя одну. Не реви, успокаивайся, слезами горю не поможешь. Нелегко знавать правду, но она не обходима тебе, родителям убитых девочек, твоим родителям. Все должны были узнать правду, ложь застилает глаза, не дает видеть истину.

– Они врали мне и предали. Оба все знали и выгораживали друг друга. У меня нет семьи, нет дома, ничего не осталось – руины.

Анна, мама Алекса, показывает мне комнату, здесь уютно. Дом замечательный здесь вкусно пахнет, здесь настоящая семья, готовая бороться за свое счастье. У меня такой нет, и никогда не было, но благодаря несчастью я обрила ее – Алекс и Анна, теперь они часть моей жизни, а я их.

***

Я молодая, красивая, он статный, уверенный в себе мужчина. Через год знакомства мы сыграли свадьбу, а через год родилась Лида. В первую брачную ночь Питер признался мне, что любит маленьких светлых девочек, это его фантазия. Я сказала, чтобы он закрыл глаза и представил меня маленькой. У нас была чудесная ночь и каждая последующая. Я любила его, безумно. Он души не чаял в нашей дочери, полностью растворился в ней. Они даже мысли читали друг друга, я ревновала его, злилась. Но как-то вспомнила, что он говорил про маленьких девочек со светлыми волосами и голубыми глазами. Я нашла такую и привела ее в наш дом. Питер был на седьмом небе от счастья, у нас была замечательная ночь. Я приводила девочек, он дарил свою любовь. Одна, две девочки в год и мы счастливы. Я обожала его, он меня. Мы были единым целым, он мой воздух, когда его не стало, из меня ушла жизнь, я лишилась земли под ногами, потухла, как свеча на ветру. Лида не давала мне такой любви, тепла, мы с ней разные, она абсолютная папина девочка.

– Вы не интересовались у мужа, что он делал с девочками? – спрашивает лейтенант Круз, ее глаза округлены и под столом, она сжимает кулаки, и сдерживает себя, чтоб не наброситься на эту высокомерную дамочку. Чудовище.

– Конечно, он делал их фотографии в подвале, а потом отводил этих девочек домой. Он никогда не обманывал меня, а я ему доверяла, эта мерзавка решила опорочить его, выставить чудовищем, монстром, оклеветать, вывалять нашу семью в грязи.

– Разве в ваше голове не возникало никогда, таких вопросов, почему ему нужны маленькие девочки? Почему именно блондинки и голубые глаза? Почему у него получалась чудесная ночь, только после того как проведет время с этими девочками? И вы были уверенны, что девочки благополучно добирались до дома, возвращались к своим родителям? Я не могу больше вас слушать, прокурор будет решать вашу дальнейшую судьбу, но я буду настаивать на пожизненном сроке. Как можно быть такой наивной или дурой, простите. – кричит Круз. – Тридцать две девочки по вашей вине мертвы, надеюсь, они будут сниться вам в камере, а вот доказательства, вины вашего мужа.

Ноутбук просыпается и на экране видео, как ее обожаемый Питер насилует светлого, чистого ангела с голубыми глазами. Миссис Брукс увеличивает глаза, поджимая губы. Отворачивается, видео ей противно, но она все равно убеждена в невиновности мужа.

– Это видео подделка, я не верю вам, я знаю своего мужа, он прекрасный, светлый человек.

Но камера пуста, а видео транслируется, вот Питер кончает раз и еще раз, девочка плачет и зовет свою маму, но мамы нет, только урод склоняется над ней и душит.

Как эти два монстра могли спать по ночам спокойно, не переживая. Тридцать два года, тридцать две девочки, им было всего семь лет, тридцать два года родители ждали своих девочек домой. Никто не знал, кроме Брукс, его никто не допрашивал, он умер спокойно во сне. Его не мучала совесть, он безнаказанно жил все эти годы, а Брукс покрывала его. Тридцать два года родители тешили себя надеждой на чудо – сущий ад, не знать о судьбе своего ребенка. Лейтенант Круз съездила в родительский дом Питера, нашли его дневник и первое тело жертвы Алисы Медино.

Из дневника Питера Круз узнала, что в детстве на его глазах отец убил собаку. У Питера была собака Луна, они были с ней неразлучны, единственный лучший друг, лучик света. Отец Питера алкоголик и заядлый наркоман. В приступе горячки он прямо при Питере задушил Луну, а потом заставил его закапывать. Это один из триггеров, оставил глубокий след в его голове, душе. Питера это заводило, возбуждало. Он испытывал, проверял свои чувства на животных, оттачивал свое ремесло, а потом переключился на девочек. Насилие было и со стороны отца. Все это описано в его дневнике, с иллюстрациями. Мерзость, сплошная, липкая, мерзость, как плесень, грибок проникла в их семью. А была ли семья?

Глава 3

***

Как и обещала лейтенант Круз, шумихи не было все прошло спокойно, суд вынес приговор маме пожизненный срок, Лида не присутствовала в зале суда, ее имя не произносилось, никто не знал, как зовут дочь Питера Феникса. Не было журналистов, все тихо и спокойно. Все были довольны приговором, кроме самой миссис Брукс, и ее адвокатов.

Лида поговорила с Эммой, ей она доверяла, и на удивление самой Лиды, Эмма приняла всю эту ситуацию, и поддержала, а я ни сколько не сомневался. Девчонки обнимаются, ревут, а я голодный.

– Если у вас все в порядке, может, поедим, а то я готов съесть слона. – произношу я.

Девчонки смеются, Лида наконец-то пришла в норму, я счастлив. Две пиццы доставлены и коробка роллов. Лида приготовила чай. Сидим, смеемся, делимся историями.

Лида живет у нас дома, и меня это напрягает немного, хорошо я вру, очень напрягает. Во-первых, она в шаговой доступности, но я сдерживаю себя, как могу, я безумно хочу ее, во-вторых она носит короткие шортики, топики на лямках – я точно наброшусь когда-нибудь на нее. Хорошо, что ванных комнат три, и я не вижу ее голой, завернутой в полотенце. Ее запах лаванды и цитрусов по всему дому, даже футболки мои пахнут. Обожаю его. Я безумно люблю ее, и не возможность быть с ней рядом выматывает. Лето пролетело не заметно, учеба полностью поглощает нас. Видимся в выходные и это хорошо, хоть на время забыть про то, как хочется обнять и прижать ее к себе.

Я живу у Алекса, он постоянно ходит по дому в одних шортах или штанах без футболки, меня это смущает, ведь в любую минуту может появиться Анна. Я его люблю и готова быть с ним вместе, но видеть его прекрасное тело и не прикоснуться к нему, меня раздражает, смущает. Лето пролетает и начинается учеба, мое спасение. В выходные удается расслабиться, но тут же натыкаюсь на Алекса. Он на кухне пьет чай, а мне нужен йогурт в холодильнике.

– Привет. – произносит он и опускает глаза.

– Привет. – произношу я, он опять без футболки, я соскучилась и хочу обнять, но сдерживаю себя, иначе сорвусь.

Делаю глоток, холод проникает внутрь меня, остужая мой пыл. Смотрю прямо в его голубые глаза, он походит ко мне, я спиной вжимаюсь в холодильник, он скала и я не могу сдвинуться с места.

– У тебя след от йогурта на губе. – протягивает руку к моему лицу и большим пальцем стирает его легонько и облизывает, а я сразу закусываю нижнюю губу. Это безумно сексуально, чертовски соблазнительно.

Его мышцы, он бог, мое проклятие, голубые глаза, я тону в них. Внизу живота все сжимается, искры между нами и внутри нас. Страсть растекается по венам, я желаю его. Хочу, чтоб обнял, поцеловал.

Она прекрасное создание. Нежная, смущенная, стоит прямо предо мной. Ее зеленые глаза горят огнем. Губы манят. Зажата между мной и холодильником, тебе не скрыться от меня. Преграждаю, путь отступления рукой, а сам наклоняюсь так близко, что еле сдерживаю себя, чтоб не поцеловать. Чувствую ее жар, она еще больше краснеет. Чертовски сексуально. Завожу другую руку ей за голову, а сам тихонько целую. Взрыв, бам, бам, бам. Тело пронзают импульсы, и я уже не могу сдерживать себя. Жадно целую ее, она мой воздух, мой маяк, мой наркотик, я безумно ее хочу. Она чувствует это, я кусаю ее губы, язык, если мама сейчас не войдет и не отвлечет нас, я разрушу наш договор, что первым делом учеба, остальное, после окончания школы. Наши руки ласкают друг друга, поцелуи жестче. Ее губы пылают, а на шее останется след, пофиг – она моя и никто не должен забрать ее у меня. Да я собственник. Мне не нравится, когда на нее смотрят и оценивают другие парни. Еле отрываюсь от нее, ее губ, шеи. Она убегает, смущенная.

В своей комнате вечером, открыв почту, обнаруживаю ответ от агентства. Они согласны заключит со мной контракт, они оплачивают учебу, а я должен отработать у них пять лет после окончания университета. Врываюсь в ее комнату, она лежит на кровати и читает книгу. Поднимает голову, а я стою и любуюсь ее телом. Она идеальна, или я так сильно ее люблю.

– Они готовы заключить со мной контракт. Оплачивают мне учебу в любом универе, а я должен после окончания отработать пять лет. – выкрикиваю я.

– Это же замечательно. – обнимает меня за шею Лида.

Я опять целую ее, кожа гладкая, нежная, теплая. Она прижимается все сильней и сильней, тело откликается на ее прикосновения. Девочка мы рискуем остаться без одежды. Мама приходит с работы.

– Ребята вы дома? Я пришла, кто меня встретит? – кричит мама.

Мы резко разжимаем свои объятия, и Лида первая выбегает к ней.

– Алекса берут в любой универ и оплачивают учебу, только после окончания он должен проработать у них пять лет. – радуется Лида.

– О боже, милый, это же великолепно, молодец, горжусь тобой. – плачет мама, обнимая меня. – Я так люблю тебя.

Я обнимаю ее в ответ, рядом самые любимые близкие люди, что еще нужно для счастья. Наконец-то в нашей тьме, становится светлей. Череда плохого заканчивается, начинается светлое завтра.

Сегодня замечательная солнечная погода, хочу пригласить Лиду прокатиться на мотоцикле, отец Хантера одолжил мне один байк. Красивый, зеленый Кавасаки. Мама против, чтоб я гонял на них, но я обожаю скорость, ветер, адреналин и нежные, теплые руки Лиды. Да, у меня нет еще прав, но есть права ученика, стараюсь гонять, где нет копов. Через два года можно получать официальные права. Я отложенные деньги на учебу, решил потратить на байк. Мама пока сопротивляется, но я ее уломаю. Я помогаю отцу Хантера в гараже, он объясняет, мне как устроены байки, мы вместе чиним и потом гоняем на мотодроме. Да у отца Хантера много увлечений помимо работы хирурга, а я после учебы бегу к нему в гараж. Да в гараже я отвлекаюсь о мыслях, о Лиде, она в курсе, где я пропадаю, иногда заглядывает к нам. Байки ее пугают, но катаясь со мной, она доверяет мне. Да, раньше я мечтал о машине, но с появлением Лиды я поменял свое решение. Я меняюсь, и мне это нравится. Чтоб гонять на байках, нужна хорошая физическая подготовка, по утрам бегаем с Хантером, а иногда заглядываю к нему в спортзал. Все также пишу комиксы, рисую, в общем, загружаю себя, а иначе я сорвусь, и Лида навсегда станет моей.

– Привет. – стучусь в дверь Лиды, она открывает, опять короткие шорты, длинные, стройные ноги, гладкая кожа, майка открывает плоский живот, подчеркивает упругую грудь, родинки, черт. Она издевается? Волосы распущены, рыжие локоны, блеск на губах, длинные пышные ресницы, яркие зеленые глаза, притягивают, и я готов в них утонуть.

– Привет. Что-то хотел? Я собираюсь к своей матери в тюрьму. – отвечает Лида.

– О, а я хотел покататься на байке, Роджер разрешил взять один. – отвечаю я. – Может тебя подбросить до тюрьмы, потом вместе покатаемся?

– Отлично, не надо торопиться на автобус. Я через десять минут буду готова.

– Хорошо жду.

Ровно через десять минут Лида стояла возле байка, с открытым ртом. Да мой зверь красавчик, да я тоже ничего. Надел кожаную куртку, черные джинсы и белую футболку.

– Крутой зверь. – отвечает Лида, гладя его.

– Держи, поехали. – кидаю ей шлем. Она садится, натягивает шлем. Куртка распахнута, и она просовывает под нее свои руки и касается ими живота, обнимая и прижимаясь ко мне. Бум, и я реагирую на ее прикосновения. Как же классно, но я должен быть собран, поэтому сосредотачиваюсь на дороге и вспоминаю маршрут, чтоб не нарваться на копов. Куртка спасает от ветра, черт я бы вечность мог гнать в обнимку с Лидой. Руки и ее бедра обнимают меня, голова прижата к спине, еле сдерживаюсь. Вот и ворота тюрьмы мое спасение, пока Лида будет там, я отвлекусь от своих фантазий.

Он стал таким уверенным, гоняет на байке, Алекс изменился и мне нравятся эти изменения. Кожаная куртка ему очень идет. Я чувствую, как он реагирует на мои прикосновения, как реагирую я. Мне нравится чувствовать, что я под защитой, он моя стена. Я доверяю ему, я люблю его, а он меня. Он избегает моего присутствия, потому что когда мы рядом между нами искры. Просто весь воздух улетучивается из помещения, и мы готовы наброситься друг на друга. Я слышала их разговор с Анной, что сначала учеба, окончить школу, а потом уже жить вместе и так далее. Но я готова отдать Алексу всю себя без остатка, он мой единственный и навсегда готова быть с ним. Мой наркотик, мой воздух.

Даже в тюрьме мама выглядит замечательно. Она не раскаялась.

– Зачем пришла? – спрашивает высокомерно.

– Посмотреть как ты здесь. Совесть не мучает? – спрашиваю я.

– Нет, я ни в чем не виновата. Вина полностью на тебе, оболгать отца, а я все разгребаю за тобой. Хотя я не удивлена, ведь я не могу иметь детей, я украла тебя. – отвечает даже глазом не моргнув, боже как она может быть такой.

– Что?

– Ты не моя дочь, и уж тем более не дочь Питера, он вообще не знал, что я украла тебя, он всю жизнь растил чужую девочку, считая тебя своей дочерью. Маленькая ты была такая миленькая, спокойная, но сейчас ты не благодарная мерзавка. Видеть тебя не могу, проваливай, и не смей больше приходить сюда. Ты не достойна, называться нашей дочерью. – с улыбкой на лице говорит Брукс. Ее злость вырывается наружу. Она противная, чудовищная женщина.

– Что же ты за человек такой, вы стоите друг друга, оба чудовища, монстры. Как ты живешь после этого, как спишь?

– Мы с Питером любили друг друга, я безумно хотела от него ребенка, столько попыток, но врачи разводили руками. Оба здоровые, но детей нет. Я была в депрессии, он успокаивал меня, говорит, что все наладится, но ничего не происходило. Я тайком от него отдавала деньги экстрасенсам, бабкам, но и они были бессильны. Мне необходим был ребенок. В счастливых семьях всегда должен быть ребенок, но у нас его не было. Во сне и наяву я видела нас счастливых с кучей детей и тут мне приходит на ум одна замечательная идея. Я жила с ней неделю. С ней ложилась спать и просыпалась. Если бог по каким-то причинам не дал нам дитя, то его можно взять у других, счастливых родителей. Все обдумав, я решилась на этот не простой шаг. Питер смерился с мыслью, что у нас не будет детей, но не я. Заранее приобрела накладной живот, знакомый врач за деньги может сделать тебе любое УЗИ, анализы, диагноз, в нашем мире правят бал деньги, здоровье можно купить, как и любовь. Можно купить ребенка любой национальности, любой внешности, но я хотела сама держать на руках маленькое чудо, главное, чтобы он был чем-то похож на одного из нас, чтоб не вызывать подозрений у Питера.

– Дорогой, произошло чудо, скоро мы станем счастливыми родителями, у меня будет ребенок, я наконец-то стану мамой. – о, надо было видеть его лицо, он просто светился от счастья, носил на руках, исполнял любую мою прихоть. А я меняла живот, подделывала УЗИ. И вот день икс. Я должна найти точную копию Питера, желательно мальчика. В роддоме мамаши рожают каждый день, так что со схватками я уезжаю в больницу, там после родов детей сразу забирают в отдельную палату, взвешивают, берут анализы, потом приносят на кормление. Пара минут, и нужный ребенок будет мой. Одеваю маску, халат, бахилы и вот я уже медсестра, никто и не подозревает, все заняты своими делами. Слышу разговор медсестер:

– Четвертый раз уже рожает. На что и кормить собирается. Как кошка, а дети потом голодные бегают.

Отлично она мне подходит, зачем таким детей дает бог? Денег нет, а рожает. Мы так с Питером любим друг друга, но детей нет. Ее ребенок сделает нас лучшими родителями в мире. Мы дадим ему свою любовь, деньги, у него будет лучшая жизнь, чем нищета. Она молодая родит еще, а у меня никогда их не будет.

– Давай тужься, еще. Молодец, красавица, девочка. Вон как кричит, здоровая, крепкая.

Ну, что девочка тоже сойдет. Ее относят в палату, моют, взвешивают, кладут в люльку и уходят. Это мой шанс, сейчас или никогда. Захожу и смотрю на тебя, ты на меня, хорошенькая и тут как током ударяет – моя, хватаю и ухожу не заметно, а ты молчишь и смотришь своими зелеными глазками и улыбаешься, я чувствовала любовь, твою любовь. Питер встречает нас, берет конверт и счастливей семьи не найти. Моя девочка, я счастливая мать. Искала ли тебя твоя биологическая мамаша? Нет, даже не вспоминала, наверное. Никто не приходил. Я ждала, первое время, пугалась, боялась, что отнимут и Питеру откроется правда, но все прошло удачно. У него дочка, а у меня счастливая верная семья, но ты разбила все, вывалила всю грязь. Теперь скрывать нет нужды, у тебя была лучшая жизнь, ты должна быть благодарна мне, а ты все не довольна.

– Благодарна? Лучшая жизнь? Ты больная, безумная, мерзкая, нет никакой семьи, и никогда не было, открой свои глаза, фальшь. Вы оба достойны друг друга, хорошо, что бог не дал вам детей. Вы мерзкие. Я находиться рядом с тобой не могу. Моя вина лишь в том, что раньше всего этого не узнала. Ты чудовище, ты никогда не поймешь, что совершила, а если и поймешь, то будет поздно. Я не бог прощать тебя, ты мне никто, прощай.

Ветер ударяет в лицо, бегу к Алексу и обняв его со всей силы, плачу. Опять слезы, сердце болит.

– Что случилось? – спрашивает Алекс.

– Они не мои родители, Брукс украла меня из роддома. У меня нет семьи, и никогда не было. – смотрю в его голубые глаза и так хочется утонуть в них.

– Что думаешь делать?

– Сначала увези меня отсюда, мне противно здесь быть. – отвечаю я.

Алекс заводит мотор, и мы срываемся с места. Ветер мой друг, ласкает, стирает слезы с лица, начинаю новую жизнь, я свободна. Я потеряла семью, но обрела новую. Алекс, Анна, Хантер, Эмма моя новая семья и большего не нужно. Интересно узнать о биологической матери, но правду ли сказала Брукс? Меня не искали родители? Вопросы, одни вопросы, но сейчас есть родной, близкий и любимый человек, он рядом, в моих объятиях, и от него исходит тепло, забота. Хочу раствориться в нем, забыть на время все плохое, почувствовать себя счастливой и кому-то нужной. Алекс привозит меня к озеру Йеллоустонского парка. Огромное, голубое, спокойное. Красота завораживает, горы, лес, тишина, голубое небо, яркое солнце. Я сижу на байке, Алекс протягивает мне руку, хочет подойти ближе к воде, но я тяну его на себя, он нужен мне сейчас. Наши глаза встречаются и вспыхивают, его губы накрывают мои, я растворяюсь в его объятиях, поцелуе, мне мало, руки проскальзывают под футболку, мышцы напряжены, боже как же он прекрасен. Стаскиваю футболку и любуюсь его телом, жадно рассматривая каждый сантиметр. Снова набрасываюсь и целую, жадно, страстно.

– Ты уверена, что хочешь именно этого? – вдруг запыхавшись, шепотом спрашивает Алекс, доставая меня из фантазий.

– Не знаю, но я хочу забыть все. Весь этот ужас, это словно кошмарный сон, я хочу проснуться, но не могу. Мне нужно раствориться.

– Поэтому ты выбрала меня?

– Ты рядом, с тобой мне спокойно и я доверяю тебе, я люблю тебя. – опять обнимаю его и целую.

– Постой, если ты просто хочешь забыться, то это не выход. Я люблю тебя и хочу чтоб мы вместе были готовы и хотели одного и того же.

– Я готова быть с тобой, я потеряла все, но обрела многое, семью, которой никогда не было, друзей и человека с которым готова делить и горе и радость, быть рядом, так почему ты сопротивляешься?

– Просто первый раз должен быть особенным. – говорит Алекс.

– Каждая минута с тобой особенная. Я готова и хочу этого только с тобой. – целую его, он отвечает.

– Садись, поехали. – командует, я не сопротивляюсь.

Мы мчимся, в обнимку. Руки обнимают его, хочу опять увидеть его без футболки. Чувствовать, трогать его рельефное тело, касаться губами, горячо. Не знаю, сколько времени, да и неважно это сейчас, только быть рядом с ним. Солнце начинает садиться, подъезжаем к не большому бревенчатому двухэтажному домику. Лес вокруг, небольшой причал внизу, лодку качает на волнах ветерок. Оказывается, мы объехали озеро, и вышли в его самом конце. Домик возвышается над озером, открывая безумный вид. Озеро, закат, лес.

– Здесь очень красиво, чудесное место. – отвечаю я подойдя к самому краю.

– Хантер рассказал про этот коттедж. Роджер и Тереза, родители Хантера, отдыхают здесь иногда. Решил воспользоваться случаем. – обнимает он меня со спины, кладет голову мне на плечо и легонько целует в шею, лаская своим дыханием и теплом, оставляя чувственные мурашки, которые откликаются во мне, внизу живота, я моментально реагирую. Целую его в ответ, разворачиваясь. Задыхаюсь от переполняющих меня эмоций. Улыбаюсь, беру его руку и тащу к домику.

Быть рядом с Лидой это моя мечта, гнать байк неизвестно куда, но обязательно рядом должна быть она. Мой маяк, моя надежда и любовь. Хантер рассказывал, что родители иногда отдыхают в коттедже возле озера и брали его иногда, если мне понадобится, то он в полном моем распоряжении. Для меня Хантер отдал запасные ключи. Я уже и забыл про него, но там возле озера я понял, что не смогу без Лиды, она нужна мне вся и она сама этого хочет. Она замечательная, безумно красивая. Ведет меня к домику, я не сопротивляюсь. Открываю дверь и включаю свет. Коттедж и правда уютный. Камин, на полу пушистый ковер, на стенах картины с природой, диван, огромная плазма на стене. Шкаф с книжными полками, огромные окна, просторная современная кухня.

– Здесь очень уютно. – говорит Лида. – Только холодно.

– Подожди не много, здесь камин, попробую подбросить пару поленьев. – отвечаю я. Выхожу на улицу, за домиком, небольшой навес там поленья. Беру несколько и возвращаюсь в дом. Развожу огонь, снимаю куртку, бросаю в кресло возле дивана. Иду на кухню, Лида нашла бутылку вина, два бокала. Вкусное, сладкое, разливается по нашим венам, теплом.

Ее глаза горят огнем. Прекрасный рыжий ангел. То ли от камина или вина, разливается жар. Подхожу к ней так близко, что между нами миллиметры, руки сами обнимают ее за талию, притягиваю на себя, целую в губы жадно, словно мне нужен воздух. Она мой наркотик и я готов терять голову от нее. Ее руки ласкают мою кожу, искры по телу и между нами. Хватаю ее и сажу на стол, она раздвигает ноги я между ее бедер. Поцелуи, она задыхается, краснеет то ли от вина, то ли от меня. Чертовски соблазнительно, кусаю ее шею, она стонет, этот звук сразу заводит меня, черт, почему я так реагирую на нее. Спускаюсь к ее ключице, посасываю, целую, ей нравится, а я уже не могу остановиться. И тут она отталкивает меня, спрыгивает со стола и бежит в гостиную, поленья тихо потрескивают, выключает свет. Темная гостиная, только от горящих поленьев тихий свет. Я обнимаю ее, целую, она вырывается и толкает меня на диван, запрыгивая на меня. Боже, она такая сексуальная сейчас. Пусть пока побудет главной. Жадно целуем друг друга, покусываю, посасываю губы, шею, заставляя ее стонать, музыка для моих ушей. Вот она уже стаскивает с меня футболку, разглядывает мои мышцы на руках, животе, трогая их нежными руками, лаская, это безумно приятно, ее глаза горят, сотни искр. Мои руки снимают с нее футболку, лаская ее кожу, кружевной лифчик, что же под этими узкими джинсами? Обнимаю ее, целую, и уже она лежит подо мной, а я сверху. Расстегиваю джинсы, проделываю дорожку поцелуев от груди к низу живота, стягиваю их и бросаю на пол. И вот она в одном нижнем кружевном белье, распростертая на диване.

– Шикарный вид. – тихо произношу я.

Она смущена, пытается прикрыться, но я убираю ее руки.

– Ты прекрасна, тебе нечего стесняться, мой рыжий ангел.

Беру ее за руку и поднимаю с дивана. Целую ее, ласкаю грудь, прикусывая легонько кожу возле кружева лифчика, она еле дышит. Вот она уже без него. Стою, смотрю, само совершенство. Мы ложимся на мягкий, пушистый ковер, беру ее ногу и целую внутреннюю сторону бедра, ей нравится, жадно дышит, облизывая губы и кусая нижнюю губу.

– Не закрывай глаза. – командую я. – Смотри на меня.

Лида удивленно смотрит, а я продолжаю дальше, целую, ласкаю языком. Рот полуоткрыт, яркие огненные волосы, распущены по бежевому ковру, она пахнет лавандой и цитрусом, безумно сводя меня с ума, целую, приближаясь к трусикам, снимаю их, она вздрагивает. Целую ее жадно, рукой лаская грудь, сосок, спускаюсь ниже по животу, и ласкаю ее клитор, стон вырывается из ее рта, я врываюсь в ее рот жадно и страстно. Снимаю джинсы, трусы и вот я тоже обнажен. Она округляет глаза, приоткрывает рот.

– Боже. – шепотом произносит она. – Ты прекрасен.

– Ты мне доверяешь? – спрашиваю я, еле дыша. Сердце стучит в ушах. Бум, Бум.

– Да. – задыхаясь, отвечает Лида.

Целую ее жадно и страстно, прикусывая ее язык, лаская соски, рукой приподнимая бедро, отрываюсь и смотрю в ее зеленые глаза, проникаю в нее, она стонет, ногтями впиваясь в спину.

– Как ты?

– Прекрасно. – отвечает Лида.

Идеальная, моя, еще толчок, стоны, сливаемся воедино, проникая вдруг в друга. Взрыв эмоций, кружится голова.

– Алекс. – стонет она. – Боже.

– Я безумно люблю тебя. – кончая, произношу я.

Обессиленный падаю рядом, обнимая ее. Она смотрит мне в глаза, руки ласкают мои.

– Я готова так лежать вечно.

– Мой ангел. – трогаю ее волосы.

Она гладит меня своими руками, прикасаясь к животу, и я моментально реагирую на ее прикосновения. Ненасытная, моя девочка.

– А что на втором этаже? – привстает Лида и бежит к лестнице, голая, соблазнительная. Обожаю ее.

На втором этаже две спальни. Одна с балконом. Лида тянет меня туда и толкает меня на кровать, улыбаюсь.

– Кто-то хочет еще?

Она улыбается в ответ и садится на меня. Целует. Я обнимаю ее, языком ласкаю ее язык, спускаюсь к шее, кусаю, она стонет, рукой лаская грудь. Лида отрывается от меня, целует меня в шею, прокладывая дорожку к моему животу, садится на колени прямо передо мной и, не успев ничего сказать, берет меня в рот. Сексуальная, огненные волосы, пухлые губы от поцелуев стали алыми, теплый язык, жар разливается во мне, я реагирую.

– Боже, Лида. – шепчу я.

Она усмехается и продолжает дальше, сосет, облизывает, то сильнее, то нежно.

– Да, малышка. – говорю я задыхаясь.

Лида смотрит на меня, языком обводя мой член, посасывая головку, прекрасный вид. Она все настойчивей и настойчивей.

– Малыш, я сейчас кончу. – еле дыша, отвечаю я, руками стискивая простынь.

Лида убирает язык и глубже проталкивает мой член себе в горло, черт, она сумасшедшая, моя девочка.

– О, да, да, Лида – кричу я и кончаю в ее горячий рот.

Она так мило улыбается, а я тут же хватаю ее и сажу на себя, она стонет.

– Да ты полна сюрпризов. – коварно улыбаюсь я.

– Хотела сделать тебе приятное. – смущенно отвечает Лида.

Целую жадно, не давая ей дышать, проникаю в нее весь, вздох, распахивает глаза. Держу за голову, оттягиваю ее за волосы, обнажая шею, кусаю шею, рукой обнимая за бедра. Направляю ее движения, грубые, сильные, страстные. Толчки сильные, стоны, жар тела, она прикрывает глаза.

– Хочу, чтоб ты кончила, смотря мне в глаза – шепчу ей на ухо.

У нее по спине мурашки от моего дыхания. Лбом прижимаюсь к ее, она проникает в меня своим взглядом, толчки учащаются, ее грудь соблазнительно подпрыгивает.

– Как ты прекрасна. – шепчу я. – Моя.

Дыхание учащается, она на пике наслаждения, догоняю ее, смотря в ее горящие глаза. И мы одновременно кончаем, стонем и падаем потные, уставшие на кровать, обнявшись. Лида засыпает у меня на груди.

Утром просыпаюсь от запаха кофе, и свежей выпечки, кажется, блинчики. Открываю глаза, Лиды нет рядом. Осторожно спускаюсь по ступенькам вниз, тихонько проскальзываю на кухню, Лида увлеченно жарит блинчики, в наушниках приглушенная музыка. Одной рукой придерживает сковородку, другую опускает в сладкий сироп, макает палец и облизывает. На ней моя футболка, прикрывает кружевные трусики, я моментально обнимаю ее попку, прижимаясь всем телом, руки проскальзывают под футболку, хватая упругую грудь, набухшие соски, целую нежно в шею, она стонет. Не отрывая губ от ее шеи, веду рукой вниз по животу к трусикам, задыхается от переполняющих ее эмоций.

– У меня сейчас блинчик сгорит. – толкает она меня локтем в живот.

Блин и впрямь получился поджаристый.

– Я сварила кофе, ты с чем любишь блинчики? – спрашивает Лида, а щеки горят румянцем.

– С сиропом. – теперь это мой любимый вкус, было бы здорово обмазать ее сиропом.

– Ваши блинчики готовы, сколько ложек сахара, вам положить? – игриво трется возле меня, это может кончиться сексом на столе или сидя на мне.

– Две. – тяну ее за руку к себе, она резко прижимается ко мне. Вздох.

Завожу руку под волосы, слегка тяну, Лида запрокидывает голову, и я как голодный накрываю ее рот своим поцелуем. Сжимаю ее бедра и усаживаю на себя, все так же продолжая целовать. Впиваюсь в ее шею, сосу и покусываю кожу, она приятно стонет, снимаю футболку, она только мешает мне. От шеи провожу дорожку из поцелуев ниже прямо к груди. Ее спина наклонена к столу, одной рукой придерживаю ее, губами и языком ласкаю грудь, другой рукой проникаю к ней в трусики, доставляя огромное удовольствие. Пальцы поглаживают влажную плоть, она стонет и задыхается, проникаю глубже внутрь нее, тугая, теплая, кожа обволакивает мои пальцы. Она стонет громче, а я прижимаю ее к себе, жадно целуя. Задыхаясь при виде ее наслаждений. Я толкаю пальцы в сильней и сильней, она кричит, ускоряя темп бедрами и кончая прямо глядя мне в глаза, и я растворяюсь в ее зеленом море, окутанный пожаром ее волос. Как же здорово наблюдать за ней, когда она на пике удовольствия.

– Ты сводишь меня с ума, я хочу тебя всю и мне тебя мало. – шепчу я, еле дыша.

Она смущается, улыбаясь при этом. Целую ее, она наклоняется достать футболку, а я игриво шлепаю ее попку.

Кофе ароматное, крепкое, разбавляю молоком, а блины еще вкусней, чем у мамы. Хлопает входная дверь. Допиваю и проглатываю на бегу блин, выхожу на веранду, Лиды нигде нет. Меня охватывает паника. Бегу к краю и вижу, как Лида сидит на пирсе, болтая в воде голыми ногами. Спускаюсь по мостику и присаживаюсь рядом.

– Решила сбежать от меня? – тихо произношу я.

– Нет, жду, когда ты прокатишь меня на лодке.

– Не боишься? – ехидно спрашиваю я.

– Я умею плавать.

Придерживаю ее руку, пока она садится на скамейку в лодке. Я разворачиваю веслами, и мы плывем, медленно покачиваясь на волнах. Лида хватается руками по обе стороны лодки и садится на пол между моих ног, я пристегиваю весла и опускаюсь со скамьи, обнимая ее. Голова покоится на моей груди, взгляд устремлен к небу.

– Моя футболка пахнет лавандой и цитрусом. – говорю я ей на ухо.

– Это мой шампунь. Люблю мандаринки, грейпфрут.

– Теперь это мой любимый аромат, всегда напоминает о тебе. – шепчу я ей на ухо, щекоча кожу, мне нравится смотреть, как она реагирует на меня, чувствовать ее, вдыхать аромат.

– У меня тоже есть любимый аромат, ты пахнешь мятой. – отвечает она, щеки зарделись. – Завтра надо идти в школу, опять уроки, подготовка к экзаменам, я хочу оставаться дальше от этого ужасного мира, прячась ото всех здесь рядом с тобой.

– Как же наша мечта поступить в один универ? – спускаю ее на землю.

– Теперь это не единственная моя мечта. Я хочу найти свою биологическую маму. Это глупо, да?

– Нет, это очень светлая и хорошая мечта.

Здесь в лодке только я и Лида, огромное небо, гладь воды. Любимая девушка в моих объятиях, я так боюсь это потерять. Сейчас мы вместе есть друг у друга, но что нас ждет дальше?

– Лида, ты думала о нашем с тобой будущем? – спрашиваю я.

– Думаю, у нас с тобой будет все хорошо. Не парся ты так.

– Просто я боюсь все потерять.

– Живи сегодняшним днем, а завтра будет завтра. Я не люблю загадывать на будущее, пусть что будет, я счастлива сейчас рядом с тобой и ничего не хочу менять. Если мы расстанемся, а я уверенна, что этого не будет, то хочу чтоб мы осталась друзьями.

– Хорошо. – целую ее в щеку и мы продолжаем так сидеть.

На небе появляются первые звезды.

– Уже прохладно и появились комары, может, пойдем в дом? – спрашиваю я.

– Так хорошо сидеть с тобой рядом и просто молчать, смотреть на небо. Это самый чудесный день, спасибо тебе.

Мы были счастливы, наслаждались друг другом, не теряя ни одной минуты. Это были два счастливых дня, утром Алекс отвез меня к себе домой, и мы вместе пошли в школу. Как же здорово держать его за руку, смеяться сидеть рядом, просто быть вместе, просто любить. Я сообщила лейтенанту Круз, что хочу разыскать своих родителей, она обещала помочь. Даже если они не захотят видеть меня, у меня есть Анна и Алекс, они стали моей семьей. Я не представляю жизни без них.

***

Прошел год мы с Лидой поступили в один и тот же универ. Нью-Йоркскую академию искусств. Я на факультет живописи, а Лида – фотографии. Мой отец подавал прошение на освобождение, после двадцати пяти лет, но его отклонили. Мама не теряет надежды, все так же ездит к нему на свидания, рассказывает о нашей жизни, делится фотками, я тоже его навещаю, но в основном пишу, завел ему почтовый ящик, теперь переписываемся, иногда общаемся по видео связи. Лида ему очень понравилась, да и он ей. Лейтенант Круз обещала отыскать родителей Лиды и сдержала слово, через месяц она предоставила ей информацию. Оказывается, они ни разу не разыскивали свою дочь, не подавали объявлений о пропаже ребенка. Просто им было удобно, что одним ртом стало меньше. Лида не показывала, что расстроена, в глубине души она знала, что так все будет. Мы стали для нее семьей, она счастлива, Анна обрела дочь, о которой всегда мечтала, я обрел любовь, мы все обрели любовь, веру, надежду на светлое, счастливое будущее.