Read the book: «Измена мужа. Ты завёл вторую семью, а шейх ждал меня тринадцать лет!»

Глава 1. Годовщина в чужом городе

Я стояла у двери с табличкой «6/2» и держала в руках коробку с часами — подарок на годовщину. Пять лет свадьбы. Пять лет, как я говорила маме, что у нас всё хорошо.

Сюрприз должен был получиться идеальным. Я взяла отпуск, купила билет до Питера, молчала три дня, пока Денис «на конференции». Он даже не спросил, как я. Мужчины на конференциях не спрашивают — так я думала.

Код домофона я знала наизусть: 71К. «Кира», сказал он однажды, смеясь. «Просто запомни, это единственный код, который тебе нужен». Какой же я была доверчивая дура.

Дверь открылась с первого раза.

Из квартиры пахло жареным луком и чужим стиральным порошком — тем самым, с лавандой, который я ненавижу. На полочке у двери стояли два зонта. Его — чёрный. И женский — бежевый, в горошек.

Я ещё успела подумать: может, это его коллега. Может, они снимают офис. Может, может, может.

— Денис? — позвала я. — Денис, это я.

Из кухни вышел корги. Рыже-белый, ушастый, с пластиковым ошейником, на котором болталась косточка с гравировкой. Я присела на корточки, не соображая, и он ткнулся мне в ладонь мокрым носом.

— Бублик, — прочитала я на косточке. — Бублик...

Гравировку делали на заказ. Я знала мастерскую на Лиговском — мы туда ходили, когда выбирали подарок его маме.

— Кто здесь?

Она вышла из кухни в его халате. В тёмно-синем халате, который я дарила ему три года назад, с вышитым вензелем. Халат был ей велик, рукава закатаны. Ей было лет двадцать семь, волосы собраны в пучок, на пальце — обручальное кольцо. Не помолвочное — обручальное. С камнем, с гравировкой изнутри. Такие кольца не покупают на сдачу.

— Вы кто? — спросила она тихо, и голос у неё дрогнул. Она узнала меня. Я видела, как она узнала меня: по фотографии на его рабочем столе, которая стояла там четыре года, пока стояла.

— Я жена, — сказала я. — А вы, я так понимаю, Юля.

За её спиной, из кухни, где пахло жареным луком — луком для ужина на двоих, — вышел Денис. В домашних брюках, в серой кофте, которую я ему купила. С полотенцем через плечо. Он увидел меня, и лицо у него сделалось такое, какое бывает у человека, который попался не на маленькой лжи, а на всей сразу.

— Кир... — сказал он. — Ты не предупредила, что летишь.

— Я ехала делать тебе сюрприз, — услышала я собственный голос. Он был спокойный. Спокойнее, чем я. — Пять лет. Часы в коробке, хочешь посмотреть?

Юля прижала ладонь к губам. Бублик сел у её тапочки и посмотрел на меня снизу вверх честными глазами — он-то был ни при чём.

— Кира, давай на улице поговорим, — Денис сделал шаг ко мне.

— Давай здесь, — сказала я. — Раз уж здесь твой дом.

— Кир, это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю? Что у тебя жена в Москве, которую ты годами кормил «командировками»? Что у тебя здесь жена в Питере, с кольцом, с корги, с халатом, который я подарила тебе на день рождения? Что ещё ты думаешь, Денис? Что я дура?

— Тихо, — попросил он, оглянувшись на Юлю, и вот это — то, что он попросил тишины ради неё, — сломало во мне что-то с сухим щелчком, как ветка.

Я подняла с полки его портфель. Он рванулся, но я была ближе. Из внутреннего кармана выпал на пол лист — плотный, с синими печатями. Я подняла его, потому что руки сами сделали это, привычно, как подбирают упавшее.

Ипотечный договор. Питерский дом, двухэтажный, с мансардой. Заёмщик — Денис Савельев. Поручитель — Гусева Кира Андреевна.

Моя подпись. Факсимиле, из документов, что я давала ему год назад «для страховки по работе».

— Это подпись не моя, — сказала я очень ровно. — Юля, посмотри на него внимательно. Это лицо стоит тебе двенадцать лет ипотеки.

— Кира, я всё объясню, — Денис потянулся к договору.

— Ты всё объяснишь. В суде, если понадобится. А сейчас я хочу услышать одно: квартира в Москве. Наша квартира. Где она?

Он молчал три секунды. Три секунды я ещё надеялась.

— Продана, — сказал он наконец. — В прошлом году. Это были инвестиции, Кир, я всё верну...

Я не помню, как положила часы на тумбочку. Помню только звук — глухой, добротный, дорогие часы падают достойно.

— Юля, — сказала я в дверях. — У него вторая подушка в шкафу слева. Он туда прячет всё, что не хочет, чтобы вы обе нашли.

И Денис, на пороге, с портфелем, прижатым к груди, сказал мне вслед — тихо, но я услышала:

— Ты всё равно ничего не поймёшь.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул — я стояла в чужом подъезде и слушала, как щёлкает замок дома, который десять лет считала своим.