Read the book: «Исповедь аэрофоба. Это не про самолёты»

Пролог. Подними НЕ БЕЗДНА

Как эта многотонная железная махина вообще летит?!?

Дорогой читатель, если ты держишь в руках эту книгу, знай: я понимаю тебя как никто другой. Мне тридцать семь, и с аэрофобией я прожила примерно половину своей жизни. А может, и больше — просто раньше не было лётной практики, и страх тихо спал, дожидаясь своего часа.

Я помню тот день, когда впервые поняла: я больше не могу. Я сидела в кресле самолёта, вцепившись в подлокотники, и чувствовала, как сердце выпрыгивает из груди. Мне казалось, что самолёт вот-вот упадёт, что я умру, что я никогда больше не увижу своего сына. А вокруг люди спокойно читали книги, пили чай, разговаривали. Я была одна в своём аду.

Я не знала тогда, что пройдут годы, я пройду курс, сяду за штурвал тренажёра, совершу семь перелётов за месяц и… получу удовольствие от полёта.

Да, ты не ослышался. Удовольствие.

Но об этом позже.

Сейчас я хочу рассказать тебе, как всё начиналось. Как страх заползал в мою жизнь незаметно, как он рос, крепчал и в конце концов стал хозяином. И как я решилась с ним бороться.

Эта книга — не инструкция. Не учебник. Это исповедь. Моя исповедь. И если ты сейчас держишь её в руках — значит, мы уже встретились. И я знаю, о чём ты молчишь. Потому что я сама молчала об этом почти двадцать лет.

Глава 1. Чек лист аэрофоба

Сейчас я приведу несколько классических примеров мыслей, свойственных аэрофобу, основываясь на собственном опыте. Посмотри, пожалуйста, знакомо ли тебе что-либо из этого.

1. За некоторое время до перелёта ты накручиваешь себя, включаешь обратный отсчёт до того самого дня.

2. Перед вылетом ты ищешь знаки. Чёрная кошка перебежала дорогу — не к добру, не стоит мне лететь. Попал в пробку по пути в аэропорт — это судьба меня бережёт. Задержали рейс — вселенная даёт мне шанс передумать. Ты выискиваешь подтверждения тому, что лететь не надо, — и находишь их везде.

3. Ты переживаешь за погоду так, будто от неё зависит всё. Вдруг дождь? Или, не дай Бог, гроза? А они, эти невидимые «они», не заметят и пустят самолёт прямиком в небесную ловушку.

4. Перед полётом ты глушишь страх алкоголем или таблетками — лишь бы не чувствовать.

5. У трапа ты разглядываешь самолёт с подозрением, как следователь — место преступления: нет ли трещин, вмятин, признаков небрежности? Вдруг пилот или инженеры что-то проглядели?

6. В кресле ты покрываешься липким потом, а ремень затягиваешь так, будто он может удержать твою жизнь.

7. Ты вглядываешься в лица стюардесс и соседей, пытаясь уловить хоть намёк на спокойствие — словно их улыбка может стать твоим спасательным кругом.

8. Ты вслушиваешься в каждый шорох, гул, скрежет — в звуки двигателей, закрылков, всего, что дышит и движется вокруг тебя, пытаясь угадать, не предвестник ли это беды.

9. При каждом крене ты впиваешься взглядом в иллюминатор — чтобы убедиться: мы ещё летим, мы не падаем.

10. Малейшее проваливание запускает в тебе новую волну ужаса, и каждый толчок отдаётся эхом в груди.

11. Ты то и дело вскакиваешь в туалет — лишь бы на минуту притвориться, что ты не в самолёте, что всё это не всерьёз.

12. Ты утыкаешься в бессмысленные игры на телефоне, лишь бы занять мозг, не дать ему придумать новую катастрофу.

13. Ты ставишь таймер и следишь за каждой минутой, как за вечностью, отсчитывая оставшиеся муки.

14. Когда самолёт начинает трясти — ты внутренне прощаешься с жизнью, свыкаясь с мыслью, что это конец.

15. И только когда объявляют посадку, ты делаешь первый свободный вдох за весь полёт. Ведь скоро этот ад закончится.

Если ты узнал себя хотя бы в нескольких пунктах — ты не один. Нас много. Примерно треть населения Земли боится летать. И я была среди них почти двадцать лет.

Но однажды я решила, что хватит. И это оказалось излечимо. Я — живое тому доказательство.

Глава 2. Первый звонок

Первый перелёт случился в девятнадцать. Родители подарили мне и моему молодому человеку путёвку в Турцию — «всё включено», море, солнце, беззаботность. Тот рейс прошёл гладко, никакого негатива я не помню. Отдых за границей пришёлся по душе, и мы стали летать при первой же возможности — то в Турцию, то в Египет.

А потом был ночной перелёт. Первый, где мне внезапно стало дурно. Тогда я не придала этому значения — просто запила неприятные ощущения алкогольным коктейлем из дьюти-фри. И заглушила первый звонок.

Шли годы. Я взрослела — и страх рос вместе со мной. Телевизор одну за другой выдавал новости об авиакатастрофах. Я смаковала каждую деталь: перечитывала имена погибших, пыталась измерить боль их близких, пересматривала кадры с мест трагедий. Сама искала отчёты, слушала экспертов, ждала вердиктов авиакомитета.

Сегодня я точно знаю, зачем это делала. Настоящий аэрофоб всегда ищет подтверждение своему страху — чтобы узаконить его, сделать оправданным и адекватным в своих глазах. Вспомните: вчитывались ли вы с таким же упорством в сводки о смертельных ДТП или кораблекрушениях? Вряд ли. И в этом вся суть.

Я ещё летала — но каждый раз ценой всё больших усилий. За пару недель до вылета меня накрывало: я прокручивала, как заставлю себя сесть в этот источник опасности, как выдержу часы мучений. Признаться вслух было стыдно. Я молчала. Мой молодой человек — позже муж — ничего не подозревал. Он видел только мою раздражительность, но не знал, что внутри меня бушует ураган.

Шло время, и летать становилось почти невозможно. Я искала любые поводы остаться дома или выбрать поезд. Муж начал что-то чувствовать — и я сказала правду: «Я боюсь летать. До ужаса. До онемения». Он не поверил. Он сам никогда не испытывал ничего подобного, для него полёт всегда был радостью, почти чудом. А я завидовала ему — тихо и бессильно.