Read the book: «Ромашка и Подземный король», page 3
Может быть, там она сможет проснуться.
* * *
Вечер Саша встречала на скамейке возле закрытой кассы вокзала.
Последний автобус на Тулу ушел полчаса назад – окошко кассы было закрыто, кассирша ушла домой. Саша вынула телефон и попробовала дозвониться до мамы, но ответом ей была только мелодичная трель и механический голос, который говорил, что данного номера не существует. Голову наполнял шум, а руки тряслись, и смартфон никак не хотел убираться в карман.
Мимо проходили люди, смотрели на Сашу с брезгливым презрением, словно она была похожа на наркоманку или сумасшедшую. «А я и правда сошла с ума», – говорила себе Саша, глядя на рекламный щит, на котором красовался пылесос и уверял: «Чищу дом не хуже домового!»
В ее мире не было ни настойки труп-корня, которой Сашу пытались напоить старухи в автобусе, ни домовых, которые потерпели фиаско в сражении с пылесосами.
– А ты бы ей завязку на язык сделала, – непринужденно предложила девушка – вместе с приятельницей она неторопливо шла мимо, и Саша невольно услышала, о чем они говорят. – Берешь нитку из овечьей шерсти, лучше красную. Делаешь петлю и аккуратно кидаешь. Онемеет на неделю, потом не будет кукарекать, что ты ребенка нагуляла.
Вторая девушка выглядела усталой и задумчивой.
– А комитетчики? Они такие штуки чувствуют.
«Мама была права, – подумала Саша. – Если есть магия, то будет и контроль за ней». Девушки покосились в ее сторону и прибавили шага, словно в Саше было нечто, что заставило их напрячься.
– Ой, ну ты знаешь, комитета бояться – свекрови не отомстить, – ответила первая девушка, и, рассмеявшись, они пошли в сторону местного торгового центра.
Когда мимо прокатилось лохматое серое колесо и, замедлив движение, разинуло зубастый рот, то Саша взвизгнула. Колесо откатилось, издав обиженное ворчание, и попылило себе дальше. Саша подумала, что оно напоминает домашнее животное, которое выпрашивало лакомство и обиделось, не получив его.
– Чего вопишь, как дурная? Забубенника не видала? – сварливо осведомились откуда-то слева.
Саша обернулась: мужичок в зеленом форменном жилете махал метлой, выметая окурки из-под соседней скамьи. Не больше метра ростом, растрепанный и чумазый, он выглядел крайне деловитым и важным, и Саша поняла, что ее снова знобит.
– Ни разу, – призналась она хриплым шепотом. Мужичок усмехнулся. После его метлы на асфальте не было ни пылинки.
– Да вот я и смотрю. Понаедут тут из деревень, намусорят. Ноги подними!
Саша послушно подняла ноги – карлик махнул метлой под скамьей, и Саша увидела, как над прутьями разливается туман: пылинки и сор прилипали к нему и растворялись. Ей захотелось рассмеяться.
– Кто вы? – спросила она.
Карлик посмотрел на нее с нескрываемым удивлением.
– Домовой, кто. Дворовой теперь уже, получается. Дом снесли, станцию построили. Я пристроился кое-как. Повезло, что при деле.
Домовой. Прекрасно. Саша уткнулась лицом в ладони и какое-то время сидела так, слушая гул в голове и повторяя: нет, нет, нет. Как, почему все это произошло? Был ли тот парень на остановке? Или она шла по проселочной дороге и сама не заметила, как свихнулась?
Почему?
Вспомнились книги о попаданках в мир магии, которые иногда читала мама. Героини с легкостью осваивались в другом мире и начинали действовать: влюбляли в себя королей и принцев, плели интриги, завоевывали страны. Саша издала хриплый нервный смех. Какие тут принцы и интриги, она с трудом держится на ногах!
– Что-то ты совсем плоха, – заметил дворовой, переворачивая содержимое урны в пластиковый пакет для мусора. Из него послышалось чавканье, дворовой довольно кивнул. – Так и будешь тут сидеть?
– Мне надо домой, – ответила Саша, понимая, что сейчас разрыдается. Она сидит перед закрытой кассой и разговаривает с нечистой силой – вряд ли Суляев примет такой отчет из диалектологической экспедиции. – В Тулу.
Она надеялась, что утром все будет иначе. Автобус отвезет ее в Тулу, а там Саша доберется до дома, обнимет маму, и в их квартире не найдется места пылесосу, который убирает лучше домового. Дворовой вздохнул, завязывая мешок с мусором.
– Это тебе до утра сидеть. Ладно, ночи теплые, не замерзнешь. И смотри, не мусори мне тут! Не для того убираю!
Саша закрыла глаза и откинулась на спинку скамьи.
Дождаться утра. Просто дожить до рассвета.
Глава 2
Девушка шагнула с крыши на его глазах.
Денис успел выбросить вперед правую руку и швырнуть заклинание в сторону летящей человеческой фигурки. У перекрестка стояли какие-то тетки с сумками, и одна из них, пергидрольная толстуха, истошно завизжала, выронив свой пакет, набитый каким-то барахлом. Продавца фруктов в открытом ларьке стало рвать прямо на товар – бывают люди, которые реагируют на боевую магию именно так.
Заклинание окутало девушку золотым сиянием, и она зависла на уровне второго этажа, беспомощно раскинув руки. Домашний халат задрался к подмышкам, открыв худое бледное тело и дорогое белье. С правой ноги слетел тапок с розовым помпоном. Денис увидел, как плешивый джентльмен в растянутой футболке, куривший на балконе, открыл рот от удивления. Окурок прилип к нижней губе.
Все кругом просто дымились от эмоций. Ужас, паника, удивление, даже возбуждение – Денис узнавал ту гамму чувств, которая охватывала людей. Синий панцирь льда, что сковывал его душу, даже не помутнел, и Денис в очередной раз этому обрадовался.
Никаких чувств. Ничего личного. Все, что он мог чувствовать, было надежно сковано золотом и стужей. Так было легче: так он не мог навредить ни себе, ни другим.
Денис мягко провел рукой по воздуху, и девушка опустилась на газон, как на травяную постель. Каштановые волосы махнули по сиреневому полю анютиных глазок, девушка свернулась калачиком и заплакала, сунув в рот большой палец.
От торгового центра к Денису уже бежали двое полицейских. Он устало прикрыл глаза и подумал, что опоздает на работу.
Ну ладно. У него, в конце концов, есть уважительная причина.
Денис подошел к девушке. Присел на корточки, поддернув штанины щегольских брюк. Бледная до синевы, зрачки расширены – девушка смотрела на него, но не видела. Синие искорки остаточного магического воздействия плавали возле ее головы.
Хорошенькая. Кажется, Денис где-то видел ее. Возможно, на одном из рекламных щитов, где эта девушка рекламировала, например, бытовую технику. Или где-то еще. Неважно.
– Скорую вызывайте, – холодно приказал он, не глядя на полицейских. Они пыхтели так, что не надо было смотреть, чтобы понять: они рядом, они испуганы. Да, это вам не торговок семечками с остановок гонять, это намного серьезнее.
Смерть прошла совсем рядом: увидела Дениса, поклонилась, послушно отступила.
«Не сейчас, – прошелестел покорный призрачный голос в его голове. – Не сейчас, не сегодня».
– Девушка, вы как? – спросил один из полицейских, совсем молодой и круглолицый. – Вы зачем прыгнули-то?
Неудавшаяся самоубийца всхлипнула и ничего не ответила. Второй полицейский помог ей подняться, ее повело, и она уткнулась лбом в звездочки на его погоне.
– Она не ответит, – произнес Денис. – Контраст заклинаний. На девушку оказали направленное магическое воздействие. Опомнится через пару часов.
Второй полицейский уставился на него с очаровательным видом барана у новых ворот.
– Это как?
Денис с трудом подавил желание выругаться, да погрязнее.
– Она не хотела прыгать, – ответил он, и лед в его голосе зазвенел еще громче. Денису почудилось, что его заледеневшие белые волосы поднимаются на голове колючим ершом. – Ее заставили. Пусть больничный маг посмотрит внимательнее, он знает протокол действий в таком случае. Если что – пусть вызывают специалистов.
– Да… хорошо… – На первого полицейского было жалко смотреть. Наверно, ему еще не приходилось иметь дело с чем-то серьезнее кошелька, подрезанного в троллейбусе. – Как упала-то, прямо шагнула – и вот… – Он справился с волнением и добавил: – Хорошо, что вы тут были.
Туман над головой девушки прояснился. Скоро опомнится, придет в себя. Денис позволил себе улыбнуться: спокойно, едва уловимо, той своей улыбкой, которая никого не пугала.
– Да, – согласился он. – Я всегда появляюсь вовремя.
Он опоздал на работу всего на две минуты – но этого хватило, чтобы Анатолий Борисович Вяземский, глава областного комитета магической безопасности, который пил кофе рядом со стойкой секретарши, презрительно дернул бровью. Денис сделал вид, что ничего не заметил, поздоровался и пошел было к лифту, стараясь не думать о том, что именно сегодня решается вопрос его назначения, но Вяземский окликнул его, и пришлось остановиться.
– Денис, я тут подумал над твоим заявлением, – произнес Вяземский. – Ты, конечно, сильный специалист, опытный, но начальником отдела я тебя не вижу. Это совсем другая работа, не та, к которой ты привык, поэтому извини.
Денис кивнул. Ему захотелось двух вещей: выругаться и напиться. В принципе, он понимал, что итог будет именно таким: его возьмут за шкирку и опустят в лужу, но все же надеялся, что Вяземский решит иначе.
Денис был лучшим в Тульском комитете – это признавали все, несмотря на неприязнь. Вспомнилась лошадь, которая больше всех работала, но так и не стала председателем колхоза, и он подумал, что его и видят как раз такой лошадью. Хорошо пашешь? Продолжай это делать. А повышение будет предложено какому-нибудь бездарю. Пусть он в подметки тебе не годится в профессиональном плане, зато не так опасен, как ты.
– Полагаю, переубеждать вас нет смысла, – сказал Денис, чувствуя, как в груди поднимается ярость.
Вяземский кивнул и, кажется, вздохнул с облегчением. Он ждал, что Денис примется спорить с ним, доказывать и убеждать, – но было ясно: все споры не имеют смысла. Такому, как Денис, просто не позволят подняться выше рядового сотрудника.
Он может быть лучшим, он может лезть из кожи вон, но его никогда не допустят даже на ступеньку выше. Незачем надеяться и мечтать. Смирись.
– Тогда я пойду, – произнес Денис и направился к лестнице: ходьба всегда помогала ему прийти в себя.
Впрочем, сейчас не получилось – в нем так и кипела ярость. Хотелось взять Вяземского за ворот белой рубашки и приложить лицом в стену, чтоб алым брызнуло, чтобы в воздухе повис тяжелый кровавый запах, чтобы…
Он приказал себе успокоиться. Хватило ума не махать кулаками после драки – так хватит и сил, чтобы жить дальше. Сковать свое стремление к власти теми золотыми гвоздями, которые усеивают его портупею, и не высовываться. Быть тем, кем его привыкли видеть. Он невольно задался вопросом, сколько еще сможет терпеть тех, кто хочет забить его за плинтус, и не нашел ответа.
Вся его суть стремилась к власти – а мир надевал на него ошейник и советовал заткнуться и никогда не поднимать голову.
Стоило Денису подняться на второй этаж, как к нему тотчас же бросился Наумов, все еще младший сотрудник отдела некроформирования в свои тридцать восемь. В руках он держал новенький модный смартфон – купил вчера вечером и теперь носил так, чтобы все видели и завидовали. Денис скептически подумал о том, сколько Наумову придется выплачивать кредит и сидеть на пустой гречке.
– Денис Андреевич, скорее! Там полиция такое выкопала!
Денис устало посмотрел в его сторону. Если рабочий день начинался с Наумова, то можно было говорить с гарантией, что он будет дрянным.
Денис напомнил себе, что день начался с девушки, которую заставили шагнуть с крыши, и продолжился словами Вяземского. Куда уж дряннее-то.
– Что там случилось? – спросил Денис, входя с Наумовым в лифт.
Тот нажал на кнопку третьего подземного этажа, и Денис подумал, что дело скверно. На третьем подземном содержали тех, на чьих досье красовалась надпись: «Оранжевый уровень опасности».
Оранжевый был самым высоким. Иногда все, что оставалось от его коллег после общения с его носителями, можно было смести веником в маленький совок. Однажды женщина, которую арестовали на маленьком рынке и привезли сюда, оказалась заблудившейся болотницей. Для тех, кто пытался ее допрашивать, все кончилось очень плохо.
Хотелось надеяться, что сегодня это все-таки не тот случай.
– Ее задержала полиция на автовокзале. Девчонка показалась подозрительной, полицейские подумали, что она под солью, решили проверить. Документы у нее – российские, но… – Наумов ковырнул кончик носа и выпалил: – Это не наша Россия. И самое интересное – в ней ни капли магии. Ну, ее сразу к нам, даже в отделение не завозили.
Денис вопросительно поднял левую бровь. Магия наполняет всех живых существ в мире. У кого-то ее мало, у кого-то много, кто-то умеет использовать ее, а кто-то нет. Но так, чтобы магии не было вообще…
– В чем именно подозрительной?
– Легла на пол и разревелась. Кричала что-то вроде «Мамочка, забери меня обратно», – объяснил Наумов. Экран смартфона мигнул входящим сообщением, и он будто бы невзначай покрутил его так, чтобы Денис мог рассмотреть как следует и умереть от зависти прямо в лифте.
– Хорошо, я проверю, – снисходительно произнес Денис.
Створки лифта бесшумно разошлись, и он вышел в просторный холл с множеством дверей. Одна из них была приоткрыта – Денис увидел девичий силуэт и рыжую вспышку волос. Дверь не заперли, значит, девушка не сопротивлялась и была готова к сотрудничеству.
Уже хорошо. Осталось проверить, что это за документы из другой России и почему в рыжей нет магии.
Нет магии. Как такое вообще может быть?
Денис вошел, поздоровался с еще одним коллегой – Филипп Арепьев, которого все звали просто Филом, заполнял таблицу предварительного опроса. Стрельнув в сторону Дениса острым взглядом из-под пушистых, совершенно девичьих ресниц, Фил откинулся на спинку стула и сообщил:
– Какое-то мутное дело, мой дорогой. – Потом он прицокнул языком, покачал головой и признался: – Мне не нравится.
Завсегдатай дорогих салонов красоты и модных бутиков, Фил кокетничал со всеми в открытую, не делая разницы между мужчинами и женщинами. В отличие от остальных коллег, он не боялся Дениса и не испытывал к нему неприязни – за всей этой стрельбой глазками крылось ледяное презрение к собственной судьбе и полное равнодушие к боли. За подчеркнуто стильным обликом, ухоженным светлокожим лицом и костюмом стоимостью в три зарплаты таилась пустота и тьма, ничто. Денис видел это, а Фил знал, что он видит.
Между ними будто бы жила общая тайна, хотя Денис понимал, что они просто коллеги, не больше. Впрочем, иногда глубокое, почти бесконечное одиночество Фила, которое он прятал за своими ужимками и прыжками, вызывало у Дениса искреннее сочувствие. Фил будто бы хотел приткнуться хоть к кому-то, неважно, к мужчине или к женщине, – и знал, что никто не собирается его принимать.
К нему относились хорошо – как относятся к любому веселому добряку и балагуру, который старательно делает свою работу. Но никто не подпускал его к себе слишком близко: Фил ни с кем не пересек ту грань, которая отделяет коллег от друзей.
– Я возьму ее, – сказал Денис.
Фил устало вздохнул и, поднявшись, погладил Дениса по плечу.
– Вот и отлично. Избавь меня от этого, будь другом.
Когда Фил вышел, то Денис сел на свободный стул и придвинул к себе свежераспечатанное досье. Девушка, которая до этого пристально рассматривала собственные руки, подняла голову, и Денис увидел, что она с трудом сдерживает истерику. В широко распахнутых каре-зеленых глазах плескались льдинки ужаса, по виску ползла капля пота. Денис скользнул сканирующим заклинанием по ее голове. Да, Наумов не соврал. Ни капли магии. Ни крошки. Заклинание определило ее сначала как неодушевленный предмет, а потом – как животное: над волосами девушки рассыпались сперва голубые, а потом зеленоватые искры.
