Read the book: «Ромашка и Подземный король», page 6

– Когда русалка пробежит по полю, охранники отступят и дадут возможность разорвать ее…

Саша обернулась к Денису и с надеждой спросила:

– Ее ведь не на самом деле будут рвать? Он так говорит, будто…

Денис снова дернул ртом – почему-то такая улыбка одновременно пугала и заставляла жалеть его.

– Вон, смотрите.

Саша посмотрела, куда показывали, и увидела толпу девушек и парней, которые несли огромную соломенную куклу. Обычные ребята, студентки и студенты, ровесники Саши, сейчас они казались пришельцами из прошлого, красивыми и опасными. Такими же были их деды и прабабки… Саше вдруг почудилось, что из травы поднимаются призрачные силуэты людей: предки встали рядом с потомками, и теперь нельзя было понять, кто где.

Появились женщины с вениками: Саша узнала в них крапиву. Веники с шутками и прибаутками передавали зрителям, которые довольно выстраивались в линию. Русалка зашипела, оскалилась, и один из охранников, совсем молодой паренек, что-то бросил в нее. Шипение перешло в тонкий жалобный визг, и Саша увидела, как на поднятых руках русалки надуваются пузыри.

– Соль. Лучшее средство, чтобы отогнать или усмирить русалку, – негромко объяснил Денис, и в это время старухи запели:

 
На гряной неделе русалки сидели.
Раным-рано.
Сидели русалки на кривой дороге.
Раным-рано.
На кривой дороге, на кривой березе.
Раным-рано.
Просили русалки не хлеба, не соли.
Раным-рано.
Не хлеба, не соли, не горькой цибули.
Раным-рано.
 

Саше сделалось тоскливо. Оператор снимал поющих женщин, журналист держал микрофон на отлете, у кого-то из зрителей звонил телефон – мелодия была из старого французского фильма. «Мамочка, помоги мне проснуться, – подумала Саша. – Пожалуйста, мамочка!»

Наверно, ее уже ищут. Наверно, мама позвонила в полицию, и поисковая команда прочесывает окрестности Мальцево, пытаясь отыскать пропавшую студентку. А Саша стоит среди толпы зевак, держит Дениса за руку и смотрит, как парни-охранники выталкивают русалку вперед.

Один из них вдруг повернул голову, и Сашу окатило ледяной водой ужаса: прямо ей в глаза смотрел тот самый упырь, который раскрыл над ней вороньи крылья на остановке. Кажется, Саша разучилась дышать, она смотрела, не в силах отвести взгляд. Сейчас на упыре была не футболка с пирамидами и джинсы, а белая домотканая рубаха с алой вышивкой по вороту, подвязанная шнурком, и такие же белые штаны, заправленные в высокие сапоги. Он смотрел на Сашу и смеялся, весело скаля белые острые зубы.

 
Сидела русалка на березе,
Делала-рядила себе холодок.
Как мой холодок холодешенек,
Холодней воды в крынице,
Холодней ветрику буйного…
 

Это затянули уже девушки, и Саша наконец-то смогла собраться с силами и выдохнуть:

– Это он.

В ту же минуту русалка бросилась бежать. Крики поднялись до небес. Зрители вопили, улюлюкали, пытались огреть ее крапивным веником по ногам – русалка шипела и неслась вперед, к надежде на спасение, туда, где призывно изгибалась лента реки.

– Он! – крикнула Саша, глядя, как упырь схватил русалку за руку и почти потащил за собой.

Зрители бросились за ними с веселым хохотом, и оператор едва не выронил камеру. Денис кивнул и рванул за русалкой и ее охранниками так быстро, что Саша едва поспевала за ним. Все закрутилось красно-белой каруселью, в ушах плескались вопли, и Саша вдруг увидела, что охранники русалки отшатнулись от нее.

Над лугом повисла тишина. Упырь обнимал русалку, дразня, цокал языком. Чуть в стороне поскуливал юноша, зажимая окровавленное плечо. Денис стоял перед упырем, небрежно крутя в руке очередной амулет на цепочке, и Саша увидела, как над его портупеей снова поплыли золотые блики.

– Снимай, – едва слышно прошептал ведущий.

Саша сделала шаг назад. Тишина вокруг нее так и звенела. Люди замерли, боясь пошевелиться; одна из старух в богато украшенном народном платье швырнула в раненого парня пригоршней соли и прошептала: «Тьфу, тьфу, чур!»

– А-а… – протянул упырь и рассмеялся.

Зубы русалки застучали, глаза закатились под веки – кажется, она не знала, кого ей сейчас надо бояться. Кто-то из девушек всхлипнул и тотчас же умолк.

«Проснуться», – подумала Саша и не смогла.

– Это ты ее сюда вытащил? – спросил Денис. Его голос звучал так, словно он полностью владел ситуацией и упырь был для него чем-то вроде таракана, который забежал на стол.

– Ага, – весело согласился упырь. Его белые зубы стали длиннее и острее, выдвинулись вперед. – Надо было. Ой как надо.

– Кому?

Упырь оскалился, и русалка тихонько заскулила. Оператор всхлипывал, но Саша увидела, что он продолжает снимать. Девушки, которые несколько минут назад пели и радовались празднику, не сводили глаз с Дениса. Саша покосилась в сторону старух. Их губы шевелились, и Саша прочла по ним: «Отче наш, иже еси…»

Движение руки Дениса было неуловимым – серебристая сеть отделилась от его пальцев и упала на упыря и русалку, окутывая их туманом. Русалка заверещала от боли, и в ту же минуту упырь махнул рукой возле лица, и столб огня вскинулся до небес, а Денис рванул одну из золотых бляшек на портупее.

Люди закричали, заголосили, бросились бежать. Сашу тотчас же сбили с ног – она упала на истоптанную траву, свернулась клубком, закрывая голову. За ее спиной ревело пламя, ее толкали и пинали, кто-то упал рядом, но тотчас же поднялся и побежал, и она еще успела подумать: если сейчас Денис сгорит там, то ей уже никто и никогда не поможет. Она навсегда останется здесь.

Она не поняла, как все изменилось, просто вдруг обнаружила, что сидит на траве рядом с внедорожником Дениса, на лугу уже нет зевак, а там, где стоял упырь с русалкой, теперь красуется огромное выжженное пятно. Денис бродил вокруг него, засыпал черноту солью, которую, должно быть, выронил кто-то из зрителей. Чуть поодаль угрюмый оператор рассматривал разбитую камеру. Судя по лицу ведущего, несколько минут назад он обливался слезами и соплями – но теперь выглядел разъяренным и не собирался сдерживать эту ярость.

– Не имеешь права! – крикнул он. – Сраный ты комитетчик, никто тебе не указ, да? Совсем берега не видишь?!

Денис устало покосился в его сторону и продолжил сыпать соль.

– Я Денис Шнайдер, старший специалист комитета магической безопасности, – монотонно пробормотал он. – Вы имеете право опротестовать мои действия в любое удобное время в нашем центральном офисе, прием заявок работает круглосуточно, рассмотрение заявки занимает не более тридцати рабочих дней. Напоминаю, что съемка оперативных мероприятий посторонними запрещена, а запись будет немедленно уничтожена.

– Тварь ты, жаль, что не сгорел. – Ведущий сплюнул в траву и пошел прочь. Оператор подался за ним.

Саша боялась, что не сможет подняться, но смогла. Почти не чувствуя под собой земли, она доковыляла до Дениса; он покосился в ее сторону и задумчиво сказал:

– У этого упыря серьезные хозяева. Видите, он предпочел сгореть, чем попасть мне в руки.

– Что вы делаете? – спросила Саша.

– Засыпаю землю солью, чтобы он не поднялся. Что может быть для него страшнее окончательной смерти? Как вы думаете?

– Не знаю, – прошептала Саша. Над левым плечом Дениса поднимался дымок, и пальцы Саши все еще чувствовали тепло его руки.

– Вот и я не знаю. Идите в машину, Саша. Скоро поедем в Тулу.

* * *

Саша заснула почти сразу же, как только машина выехала на шоссе: вроде бы только что она крутила в пальцах смартфон – и вот уже спит, словно кто-то нажал на кнопку и выключил ее. Мир тонул в розово-серых сумерках, за ними густела синева ночи, и Денис не чувствовал ничего, кроме усталости. Даже торжество от убийства упыря мелькнуло в нем и улеглось.

Конечно, ведущий будет на него жаловаться. Конечно, начальство уже в понедельник взгреет Дениса так, что мало не покажется. И да, стоимость разбитой камеры и уничтоженной карты памяти вычтут из его зарплаты. Но это ладно, это пустяки. Глядя, как шоссе утекает в пасть внедорожника, Денис мысленно составлял официальный отчет.

В Александре Ромашовой есть магия и всегда была: экспресс-анализ в комитете показал, что на автовокзале девушка действительно была под наркотиками, а они заглушили общий магический фон. Документы, разумеется, ненастоящие – всего лишь мерч по ролевой игре, которая проходила в Московской области: играли в попаданцев из параллельного мира по какой-то книге, этих книг миллионы, никто не будет уточнять ни названия, ни автора. Денис отправился в Мальцево посмотреть на обряды Клепальной субботы – почему бы нет, он имеет право на культурный отдых, да и девушки там очень даже ничего. Там он встретил упыря и убил – это, собственно, часть его работы. Камеру разбил в рамках протокола безопасности, который это разрешает. Все.

Он выведет Сашу из сферы интересов своей организации – и станет ждать, кто за ней придет. Ректор медицинского никогда не мог похвастаться большим количеством магии, но Денис был уверен: его убийство было простой проверкой. Отработкой теории на практике. Значит, за Сашей придут и заберут, чтобы опустошить и наполнить снова.

Тело начало ныть. Золотые бляшки портупеи казались неподъемными, и Денис почувствовал, как под лопаткой выступает кровь. Сила, которая плескалась в нем, искала выход и не могла найти – она вырвалась, когда Денис одним ударом погасил пламя, но этого ей было мало. Тяжелый день, он потратил много сил. Значит, надо приехать домой, запереть все двери на замки и заклинания и лечь спать. Утром все будет иначе. Утро всегда все исправляет.

Увы, спать не получится. Придется ждать тех, кто придет за Сашей.

Когда внедорожник остановился возле его дома, было уже начало первого. Денис дотронулся до плеча Саши, она открыла глаза и посмотрела на него мягким сонным взглядом – и сразу же опомнилась, поняла, где находится, и за тихим теплом снова выступила боль.

– Приехали, – сказал Денис. – Поживете пока у меня.

Саша лишь кивнула.

– Спасибо.

«Интересно, кто именно за ней придет? – подумал Денис. – Это эксперимент, который нельзя не контролировать. И его организаторы уже знают, где она и с кем».

– Это моя работа, – сухо ответил он. – Идем.

У Дениса было достаточно денег, чтобы приобрести особняк за городом, но он предпочитал квартиру в пятиэтажке возле парка, со всем, что к ней прилагалось: палисадниками, которые заросли лопухами и мальвой; истертыми ступеньками в подъезде; кошками, которых тут, кажется, были сотни. Ему нравилась та беспросветная серость, которая царила здесь даже в самые жаркие и солнечные дни: она пряталась в новеньких почтовых ящиках на старой стене, выглядывала из переполненной банки с окурками, прикрученной проволокой к перилам, шелестела тьмой за обоями, наполняла старые игрушки на подоконниках в окнах первого этажа. Здесь ему было легче, здесь он чувствовал себя правильно.

Фонарь перед домом уже не горел; они вышли из машины и рухнули во тьму. Ночь обняла бархатными крыльями, щедро рассыпала пригоршни звезд, голубых и зеленых, ласковых. Город спал, в доме не горело ни одно окно, и не хотелось ни двигаться, ни говорить – только замереть и смотреть в ночь до рассвета. Денис вынул из кармана ключи от квартиры, усиленные боевыми заклинаниями, и негромко произнес:

– На всякий случай держитесь у меня за спиной.

– Почему? – спросила Саша, но сразу же встала, как было велено.

– Потому что хозяин упыря уже знает о его смерти. А те, кто все это организовал, обязательно придут, чтобы забрать вас.

От Саши веяло холодом и страхом. Они вошли в подъезд, и Денис вдруг вспомнил, как бабка когда-то говорила ему: не выходи за полночь, в это время в подъездах ходят те, кому раньше принадлежали перекрестки. Дотрагиваются до дверей, проверяют, хорошо ли они заперты, пробуют проникнуть внутрь… и они голодны, очень голодны. Бабка тогда уже почти утратила разум, и Денис знал, что по ночам в подъездах можно найти разве что спящих пьяниц, которые не добрались до дома.

Но теперь лестничные пролеты были пусты: ни шагов, ни движений в гулкой тишине. Из постороннего – только брошенный окурок на полосе красной масляной краски, бежавшей по ступеням. Денис скользнул по нему оценивающим заклинанием: просто окурок, ничего интересного. Они поднялись на третий этаж, Денис проверил защитный артефакт в своей двери – так, обошлось без незваных гостей.

Странно. Очень странно. Те, кто сделал Сашу Ромашову сосудом для чужой магии, уже должны были найти ее. Входя в подъезд, Денис даже не сомневался, что в квартире их будут ждать гости.

А их не было. Интересно почему?

Они вошли в квартиру. Денис включил свет, и Саша тотчас же промолвила, посмотрев по сторонам:

– У вас очень уютно.

«Воспитанная девочка», – подумал Денис и спросил:

– Хотите чаю? Или сразу спать?

Саша посмотрела так, что было ясно: она готова лечь и проспать несколько дней. Чужая магия плескалась в ней золотистым облаком; выпитая кровь с молоком сумела ее усмирить, но этого было все-таки недостаточно, придется повторять.

– Понятно, – сказал Денис и прошел в комнату, когда-то отведенную для гостей, которых у него, впрочем, не бывало. Включил свет. Тишина. За окнами царила ночь, Есения, оленья дева, с теплым состраданием смотрела на него с иконы в углу, и Денис подумал, что на квартиру могут и напасть. Где-то в половине третьего, когда все будут спать.

Саша негромко кашлянула за спиной.

– Вот, устраивайтесь, – пригласил Денис. – Пока это ваша комната. Знаете, что самое интересное на Троицу?

– Завивают березку? – предположила Саша. Она обошла Дениса и устало опустилась на край маленького дивана. – Но я никогда не видела, как это делается.

«Неудивительно, – подумал Денис. – Зачем это делать в мире, в котором больше нет магии?»

– Есть давнее поверье, что если на Троицу сделать окошко из березовых веток, то можно заглянуть в другой мир, – объяснил он. – Вот мы с вами и попробуем.

– Хорошо, – кивнула Саша. Провела ладонями по лицу. – Тогда… спокойной ночи, Денис. И спасибо, что помогаете.

Денис решил не повторять банальностей вроде того, что это его работа, – просто кивнул, улыбнулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Вскоре он услышал, как прожужжала молния на рюкзаке и зашелестела одежда: Саша готовилась ко сну.

Что ж, пусть отдыхает. Он все равно не собирался спать. Когда скрипнула кровать, Денис выждал несколько минут и бесшумно заглянул в комнату – Саша спала, дышала легко-легко.

Когда у него в квартире вот так спала девушка? Да никогда. Он ни разу не оставлял на ночлег своих немногочисленных подруг.

Денис прошел на кухню, сварил себе кофе и встал у окна с кружкой. Кругом была ночь, ни в одном окне в соседних домах не горел свет – город спал, лишь со стороны проспекта доносились голоса и смех, там шли запоздалые гуляки. Возможно, один из них сейчас отделится от компании, свернет во двор и войдет в подъезд.

Двор утопал во мраке. Денис сделал глоток из кружки, скользнул по дорожкам и палисадникам заклинанием – никого, кроме кота под деревом и парочки ежей. Все в доме спали, и это был обычный сон – только женщина в третьем подъезде воспользовалась заклинанием от бессонницы.

Ничего подозрительного. Тишина. Всем хорошо спится в ночь глухую.

На столе завибрировал телефон, выплюнул номер и имя Фила. Денис усмехнулся: ну вот и гости. Долго ждать не пришлось.

– Денис, – услышал он и понял: Фил пьян в лоскуты. Еще веселее. – Денис, ты мой хороший. Ты спишь?

– Сам-то как думаешь? – ответил Денис вопросом на вопрос. – Час ночи.

– Время – это очень относительная категория, – вздохнул Фил. – Сердце мое, ну будь ты душечкой, забери меня отсюда, а?