Read the book: «Свет надежды. Истории, которые поддержат и укажут путь»

© Кирьянова А.В., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Часть I
Рассказы и истории

На черном небе сияла луна и звезды светили.

Звезды тоже льют свет темной ночью и указывают путь. А вокруг была казахская степь. По которой мы волочили тяжелую сумку. Вдвоем с девушкой.

Мне девятнадцать лет было, когда я очутилась в казахской степи. Я прилетела к мужу, он в армии служил, в Сарыозеке. Дочке исполнилось десять месяцев, с ней осталась мама-свекровь. А я с гостинцами и припасами полетела в Алма-Ату. Тогда билеты стоили недорого, я от стипендии откладывала и накопила.

Это потому что любовь. Когда любовь, можно полететь куда угодно. И не страшно. Чего бояться-то? Долетел до Алма-Аты, потом поехал на автовокзал, сел на автобус, доехал до Сарыозека, потом пешком до гостиницы, потом пешком до воинской части. Ерунда.

И на автовокзале долго пришлось ждать автобуса. Уже была ночь. Я с этой девушкой и познакомилась. Ее звали Гуля, ей тоже было девятнадцать. Она ехала к родителям в другой город.

Мы разговорились и подружились как-то легко; так только в юности бывает. И Гуля узнала, куда я еду со своей тяжеленной сумкой. И сказала, что любовь она понимает. Уважает любовь. Не каждый решится ребенка родить, а потом в Казахстан лететь. Это точно любовь. Любовь – она тяжелая такая, вроде моей сумки. Нести любовь не каждый может, это да.

Ей, знаете, надо было ехать дальше. А может, вообще в другую сторону; я же совсем не ориентировалась. Но она села со мной в маленький древний автобус, и мы поехали. Сумку кое-как заволокли. И ехали долго; ничего не видно в окна, темная ночь. Водитель выкрикивает названия остановок, люди входят и выходят…

Потом и мы вышли. И шли вдвоем по степи под луной, волокли сумку вдвоем. Гуля мало говорила. У нее были черные волосы, «каре» прическа называется. И большие черные глаза; немножко на аниме похожа она была. На японский мультик… Это была героическая девушка. Девушка-вождь. Девушка-князь…

И мы дошли под утро до странного дома в степи. Это была гостиница; просто деревянный дом без удобств. Мы еще посидели на крыльце; на краю степи появилась золотая полоска рассвета. И мы говорили про любовь. Когда любишь – ничего не страшно, правда? И можно быть храбрым и сильным. Любовь – это самое главное!

Потом Гуля ушла – ей надо было сесть на автобус. А я по сей день помню запах казахской степи, луну, звезды, золотую полоску рассвета… И Гулю, конечно. Ее лицо в лунном свете было прекрасным и древним. Она говорила, что любовь – самое важное и нужное. Она ждет свою любовь.

Но теперь я думаю, что самое важное и нужное в жизни – это друг. С которым можно волочить тяжелую сумку ночью по степи, который не бросит и не предаст. Это и есть любовь. Вот в чем загадка и отгадка. Самое важное в жизни – это тот, с кем несешь свои тяготы вместе. И иногда смотришь на звезды в черном небе.

Но мы не всегда это понимаем и ценим. И не то называем иногда любовью; совсем не то…

Вот с такими людьми надо жить. С ними идти по дороге жизни. С ними не страшно. И это важнее всего. Это люди, способные любить. По-настоящему…

В порыве души

У Фаины Раневской есть одно воспоминание о детстве.

Обычно цитируют ее грубоватые шутки и саркастичные афоризмы. Но понять душу человека можно по маленькому детскому воспоминанию, впечатлению. В нем проявляется суть души, ее естество, истинная личность человека.

Лет в пять-шесть девочка увидела фильм, «фильму», так тогда говорили, про Ромео и Джульетту. Фильма потрясла девочку. Фаина под впечатлением, в душевном порыве, в экстазе, как она это назвала, пришла домой, схватила свою копилку и разбила ее.

В копилке были монетки – награда за питье противного рыбьего жира. Им тогда пичкали детей, это полезное лекарство! И за ложку выпитого отвратительного снадобья давали в награду монетку…

Девочка разбила свинью-копилку, монетки рассыпались по полу… А она кричала соседским детям: «Берите, берите, мне ничего не нужно!»…

Я понимаю. Это такое состояние души после истинного высокого потрясения. После встречи с чем-то великим и прекрасным. Ты готов разбить копилку, где лежит все, заработанное тяжелым трудом. Ты готов все отдать, абсолютно все! Берите! Мне ничего не нужно!

Соседские дети, конечно, возьмут монетки. А как же! И, возможно, переглянутся со смехом, покрутят пальцем у виска… Вот же наивный экзальтированный чудак! Что это на него нашло? Впрочем, это не наше дело; вот монетки – это хорошо!

…Мало кто способен на истинный порыв души. Единицы способны раздавать просто так то, что нажито, заработано, накоплено. Свой талант, свою любовь, свой ум; свою жизнь… Но вот эти единицы – великие люди с большим сердцем, которое они разбивают ради других.

Но чаще им разбивают сердце. Ради монеток или просто так, потешиться немного.

Именно в момент душевного порыва видна истинная душа человека. Вот что мы делали в порыве души – такие мы и есть на самом деле. Это наше лучшее «Я». Оно глубоко внутри, как монетка в копилке. И встреча с Творцом, встреча с Добром, Любовью, Милосердием – она и заставляет отдавать. Отдавать щедро и безрассудно: «Берите! Мне ничего не нужно!»

Потому что у такого человека уже все есть. Душа есть. И порыв души – это вы и есть. Такой, каким вас создал Тот, кто создал этот мир…

Я возле почты в деревне кормила кошку.

Вышла с почты – гляжу, кошка сидит голодная. А у меня с собой пакет из продуктового магазина, в нем сосиски. Я, конечно, кошке дала сосисок. Пусть кушает на здоровье.

Мимо шла старушка, тоже вышла с почты. В руках у старушки какая-то яркая газета. Маленькая такая старушка в теплом платке и в пуховике стареньком.

Старушка сказала: «Рахмет вам за то, что кормите кошку. Пусть вас Аллах возблагодарит! А я ничего не могу дать, нет с собой еды для кошки. Мне стыдно, что у меня ничего нет. Знаете что, давайте я дам вам газету!»

Я так удивилась, а старушка пояснила: это ценная газета. В ней есть сканворды. Их интересно разгадывать! И еще можно получить приз, соседка получила! А я молодая и в очках, умная. Я обязательно разгадаю сканворд и получу приз. За кошку. Возьмите газету, пожалуйста! Я тоже хочу кормить кошку и газетой вот поучаствую…

Я вздохнула и ответила, что очень благодарна за доброе предложение. Но я даже прочитать газету не смогу, плохо вижу. Спасибо за хорошие слова!

Старушка говорила, что в газете крупные буквы. А если совсем плохо вижу, тогда она помолится за меня. И Аллах сделает мое зрение хорошим.

«При помощи современных технологий!» – важно добавила старушка. Сейчас все можно исправить. Почти все. Люди развиваются, и наука идет вперед.

А если она отгадает сканворды и ей дадут приз, она купит кошкам много еды. Сосиски, колбасу, творог. Молоко и куриные головы. И еще кучу деликатесов…

Ей так хотелось мне хоть что-нибудь дать! Мы постояли рядом под снегом, посмотрели, как серая кошка с зелеными глазами ест сосиски.

А потом разошлись. Я сказала старушке, что знаю силу молитв доброго человека. И верю. И в науку тоже верю. Спасибо за добрые пожелания!

Старушка улыбнулась и пошла разгадывать сканворды.

Все время приходится разгадывать загадки в этой жизни.

А на самом деле мир прост. Мир добрых людей прост и понятен. Как сканворд в нелепой яркой газете; из простых слов «Бог», «добро» и «жизнь». Просто жизнь, кошка, старушка, газета. Снег и деревня. Почта, через которую мы получаем послания. И просто люди. И ничего не надо усложнять и придумывать…

Своя программа

Денежную программу можно легко разрушить.

Это метафора, но у каждого человека есть своя денежная судьба и своя денежная программа. И они функционируют по своим собственным правилам. Потому советы денежных гуру подходят далеко не всем!

Одна девушка преуспевала в бизнесе; он был связан с ценными бумагами. Ей везло. И она отлично зарабатывала благодаря уму, интуиции и везению. Но она была транжира, вот что я вам скажу. Покупала много ненужного, лишнего. И тратила много денег на путешествия, вкусную еду, на удовольствия, без которых вполне можно обойтись.

Подруга детства осуждала такое расточительство. Да девушка и сама переживала; ее беспокоили импульсивные покупки. Однажды она схватила дорогущие туфли, примерила и прямо ахнула от восторга! Ах, какие туфли! Эх, как дорого стоят! Ах, как они мне идут! И уже достала карточку, чтобы расплатиться…

А подруга и говорит: «Остановись! Зачем тебе эти дорогущие туфли? У тебя десять пар туфель. Это неразумная трата денег. Не бери. Очередная импульсивная и глупая покупка, транжирство сплошное!»

Девушка подумала и поставила туфли на место. Настроение испортилось, и сама она сникла. Но ее утешала мысль, что она не поддалась соблазну.

И что бы вы думали? Везение кончилось. Начались потери и убытки, затяжная полоса финансовых неудач. Какие-то жалкие гроши она зарабатывала теперь. Безрадостное время проигрышей и неудач.

Она потеряла интуицию, способность угадывать и делать верный выбор. И поневоле пришлось экономить теперь…

Невольно она разрушила свою денежную программу: легко и радостно тратить, легко играть и выигрывать. Она примерила другую программу: экономить, рассчитывать, выгадывать, рассуждать и сравнивать. Другой способ действий примерила, как чужие неудобные и тесные боты. И лишилась удачи!

И она поняла! И воскликнула: «Когда я снова начну выигрывать, я буду покупать все, что захочу!» И, знаете, удача вернулась к ней.

Это неправильно! Но у всех свои правила и свои отношения с деньгами. Своя программа. Те действия, которые принесли богатство кому-то, могут сделать нас нищими. У одних – ноги, у других – крылья, у третьих – плавники. Одни экономят и выгадывают. И приумножают свой достаток. Другие легко и радостно тратят, потом копят себя, а потом раз! – и деньги снова пришли. И немало!

Так что сломать свою программу легко, если делать то, что вам не присуще. Лучше сначала понять свой денежный метаболизм. Свою программу и судьбу. А потом постепенно улучшать их. Это и есть личный путь к достатку. Или даже к богатству…

Не надо быть клоуном

У Горького есть очень печальный, страшный даже рассказ «Встряска».

Про маленького мальчика, который прислуживал в мастерской, голодал, терпел побои и ругань. А потом в цирке увидел великолепного клоуна в сверкающих разноцветных одеждах.

Клоун так потешно, комично гримасничал, нарочно смешно падал, выделывал разные забавные выкрутасы… Публика аплодировала клоуну, все хохотали до слез! Клоун был великолепен. Он поразил воображение бедного мальчика.

И этот Мишка потом в мастерской, где выполнял грязную и тяжелую работу, повторил трюки клоуна. Он снискал успех! У него отлично получилось развлечь и развеселить мастеров и кухарку. Это был просто триумф. К мальчику хорошо относились и хохотали над его представлением – целый день.

А потом мальчик испортил случайно работу мастера. И его подвергли жестокому наказанию – встряске. Не буду описывать эту пытку, многие помнят этот рассказ, его в школе проходили.

И бывший кумир, который всех веселил, отвлекал от тяжкой однообразной работы, повышал настроение, изо всех сил повышал настроение и веселил, – лежал, поверженный, терпел страшную боль… А люди продолжали смеяться. Над ним. Теперь просто было другое развлечение для повышения настроения.

И в описании рассказа для школьников добавлена мораль: мол, надо серьезно относиться к работе и не допускать ошибок!

Какая глупость. Мораль совсем в другом. Сегодня ты всем помогаешь, всех веселишь и развлекаешь. И люди смеются, аплодируют и хорошо относятся к тебе. Ты их клоун в сверкающих одеждах, который веселит сердце. Да еще и задарма!

А завтра ты совершишь пустячный промах. Случайно! И на тебя обрушится лавина злобы и жестокости. Смеяться, впрочем, продолжат. Над тобой и над твоими страданиями. А ты будешь лежать и стараться не плакать, потому что твои слезы вызовут новую жестокость и издевательства.

Вот об этом печальный рассказ. Не надо быть клоуном. А если клоун – так берите деньги за представление. Хоть не так обидно будет потом, когда вы оступитесь и ошибетесь. И толпа навалится на вас ровно с той же степенью злобы, какова была степень восторга.

Выступили, получили деньги, затем переоделись в обычную одежду и пошли к своим. И плотно закрыли двери в свой дом. Это очень печально.

Но именно так поступал успешный цирковой клоун в рассказе. Он знал, что такое «встряска». И как поступают с теми, кому аплодировали…

Не просто подарок

Подарок судьбы – это не просто подарок.

Вот что надо понимать. И распорядиться подарком надо правильно. Вам дали что-то не просто так, а на дело. На важное дело. На счастье, которое вы должны построить.

Подарок судьбы – это и награда, и семена счастья, и строительные материалы. Сразу три смысла у подарка судьбы. Можно просто его растранжирить, растратить, бросить в грязь. А можно стать великим и счастливым человеком. Вот для чего дают подарок свыше. Это довольствие в пути к цели. К своему предназначению.

Художник Клод Моне жил в бедности. Он много работал. За картины платили мало, критиковали их, не понимали. Но Моне преданно служил искусству и продолжал писать картины.

Он мечтал о саде за городом. Очень любил природу; она его успокаивала и вдохновляла. Но жить за городом и иметь свой сад он не мог; бедность мешала.

И этот Моне выиграл в лотерею крупную сумму! Просто выиграл, и все.

И купил себе дом за городом, разбил там чудесный сад. Там был и прудик с кувшинками – эти водяные лилии Моне писал до самой смерти. Сейчас картины с кувшинками Моне стоят миллионы… Он создал шедевры.

Конечно, в жизни у него было много утрат и страданий. Как у всех.

Но был и этот великолепный подарок судьбы – выигрыш в лотерею. На самом деле это был не просто случайный выигрыш.

Награда за его верность призванию. За труд. За то, что не оставил живопись.

Семена будущего счастья – в своем саду художник был счастлив.

И строительные материалы – лучшие свои работы он создал в любимом саду.

Подарок судьбы можно получить! Если иметь намерение, трудиться, с честью проходить испытания и точно знать – что именно вы хотите иметь. И для чего? Что вы хотите вырастить из семян и что построить из стройматериалов?

Диккенс получил дом, в котором создал свои лучшие книги.

Моне – сад, в котором написал свои лучшие картины.

Что сделаете с подарком вы? Зачем он вам?

Если искренне и честно подумать над этим, сформулировать цель, шансы получить нужное увеличатся.

Желаемое – это нужное. Вот разгадка. Для чего вам это нужно? И зачем это нужно другим?..

Женщина в гостях схватила кота, посадила к себе на колени и стала гладить.

И громко ему в ухо говорить разные приятные слова: «Кто это такой холесинький? Такой сладенький? Такой симпомпончик?»…

Кот терпел. А потом тихонько зашипел, хвостом задергал. Женщина продолжала его удерживать и гладить. И кот ее царапнул довольно ощутимо, а потом убежал.

И женщина страшно обиделась, долго говорила, какой это плохой и злобный кот, зачем такого в доме держать? Хотя хозяева предупредили ее, что кот не любит, когда его чужие берут руками. Но женщина предупреждений не слушала. Она говорила, что все коты всегда были просто счастливы, когда она их гладила…

С людьми то же самое. У этой дамы были постоянные проблемы в общении. С мужчинами все развивалось по тому же сценарию; если мужчина проявлял хоть каплю вежливого внимания, она хватала его и начинала гладить. Образно говоря, конечно.

Начинала писать десятки сообщений в сети. Не дожидаясь, когда человек напишет хоть раз первым.

Звонила по надуманным предлогам и говорила о себе или задавала личные вопросы малознакомому человеку.

Посылала картинки и ссылки, песни и анекдоты.

Высказывала свое мнение о том, как устроена жизнь другого человека…

Она все это делала по-доброму, искренне, от души. И не обращала внимания на то, что ей отвечают все более кратко и сухо. С плохо скрываемым раздражением. И вставляют фразы: «Много работы», «Я занят», «Я не хотел бы об этом говорить», «Мы с женой», – вернее, она внимание-то обращала. Но обидчивое внимание. Как же так, он шипит и вырывается? Надо еще сильнее его гладить и еще громче говорить. И активнее вопросы задавать…

Перед тем как прекратить общение, люди подают сигналы. Сигналы о сворачивании контакта; чаще всего так бывает, если вас неумышленно втягивают в отношения.

Это очень простые сигналы:

Человек не пишет первым.

Человек кратко и сухо отвечает на пространный вопрос. Вопрос из десятков слов, ответ из одного-двух.

Человек на слова отвечает только смайликами. Перестает говорить.

Человек уходит от ответов, переводит разговор на другое…

Сигналы очевидны! Отпустите кота. Может, он привыкнет к вам, поймет, что вы нормальный человек, сам подойдет потом и запрыгнет на колени… И человек сам напишет или позвонит.

Обиженными и исцарапанными часто остаются люди, которые не замечают, что с ними сворачивают контакт. Подают сигналы. Вернее, отлично они это замечают, но не уважают других, вот и все. И делают то, что им хочется делать; ведь они такие замечательные и хорошие! Разве вам не нравится сидеть у них на коленях и наглаживаться? Как коту или младенцу?

В одиночестве часто остаются те, кто не желает замечать чувства других. И не желает вовремя остановиться. А потом пишут статусы в сети. Вот один статус, который меня изумил: «Пусть плачут те, кому мы не достались! Пусть сдохнут те, кто нас не оценил!»…

Вот поэтому и царапают этих людей, если нет другого способа вырваться. Несмотря на все сигналы, шипение и дерганье хвостом…

Стечение обстоятельств

От неправильного, дурного поступка хорошего человека удержат добрые силы.

Или стечение обстоятельств – можно как угодно это назвать, но смысл не изменится. Что-то удержит вас, не изнутри, а снаружи. И вы прекрасно поймете, что вас удержали. И потом поблагодарите.

Хотя сначала можете рассердиться и расстроиться.

Одна женщина хотела в магазине купить бутылку напитка. В подарок одному человеку, в знак благодарности. Сначала она думала-думала, что бы такое купить. Ничего не могла придумать.

И тут на глаза попалась красивая корзинка, прелестно оформленная. В корзинке заманчиво лежит коробка с бутылкой внутри. И натыкана премилая икебана из веточек и ленточек. Красиво! Соблазнительный подарок.

А ведь женщина была трезвенница по своим убеждениям. Она знала, что дарить напитки не очень-то хорошо. Но словно что-то толкнуло ее под руку и шепнуло: бери! Красиво! Что такого-то? Человек обрадуется, а тебе морокой меньше!

Она взяла этот подарок и положила в тележку. И пошла к кассе.

Но сначала вышла заминка; в магазин приехала полиция, поймали воришек. Они набрали дорогие товары и спрятали под одежду. Они были нетрезвыми. Вот полиция с ними разбиралась; все отвлеклись от покупок и от оплаты. Неприятный инцидент.

Но потом женщина все же оплатила покупку. И ахнула – с карты списалось в десять раз больше денег. Не пять тысяч, а пятьдесят. Произошла накладка, кассир ошиблась. И пришлось заново все считать, отбивать другой чек. Но деньги не вернулись. Сказали, надо подождать.

Женщина очень расстроилась. И уронила пресловутую корзинку, когда шла к машине. Бутылка разбилась, вот и все. А корзинка осталась. Только икебана измялась и ленточки все в грязи…

Женщина чуть не заплакала от злости. Ну и ну! Вот тебе и купила подарок от души хорошему человеку!

А потом она поняла. Злость прошла, наступило раскаяние. Ведь ее отец погиб от зависимости, с мужем она разошлась из-за его пьянства, сын лечился десять лет назад. И вылечился! И тогда она прокляла напитки. И поняла, какое это зло.

А теперь чуть не совершила гадкий поступок, подлый даже. Соблазнилась простотой, доступностью, золотыми буковками на коробке. Хотела подарить то, что считала отравой.

Но ей не дали это сделать! Сначала предупредили. Потом оштрафовали. А когда она не отказалась от задуманного – отобрали плохую покупку. Плохой подарок хорошему человеку. Она понимала, что делает. И делала это вопреки своему Ангелу. Или своему подсознанию.

Если нам не дали сделать то, что нам делать нельзя, если мы упали, опоздали, потеряли деньги, лишились чего-то – часто надо поблагодарить. Это потом понимаешь.

А хороших людей надо тоже благодарить. Не тем, чего мы не желали бы себе и своим близким…

Другая Вселенная

Полтора года назад мы выехали из города в деревню.

В городе было мрачно и душно. Не хочу говорить штампами, но в воздухе висело напряжение; как в трансформаторной будке. Тревога, страх, неясные ожидания… Нечем дышать физически и душевно.

Выехали – и оказались в другой реальности. Зеленая трава, листья уже появились, синее небо, птицы летают… Пасутся коровы; барашки идут вдоль дороги. И свежий воздух, ветер, облака бегут. Совсем другой мир, в котором можно жить. Ситуация никуда не делась. Но мир совсем другой, хотя рядом, еще недалеко уехали!

Или одна женщина сидела на кухне и еле дышала. Больной старый отец, лежит, надо ухаживать. Муж пьет напиток из банок и ругается неразборчиво и злобно. Потолок давно пора белить, в люстре всего одна лампочка горит, остальные перегорели. Холодильник почти пустой. И нечем дышать – воздух тяжелый и липкий…

Зашла соседка, позвала к себе на пирог. А там все иначе; дети галдят. Яркие игрушки повсюду, книжки-раскраски, фломастеры разноцветные на ковре…

Пахнет пирогом. На подоконнике розовые цветы расцвели, так красиво. И белые занавески. И кот свернулся на стуле. Столько воздуха и света; столько цвета! А ведь все это рядом, за стеной, в нескольких шагах совсем другой мир! Другая Вселенная.

Они есть, другая Вселенная и другой мир. Иногда в шаге от нас. Совсем рядом. Иногда можно туда попасть и спастись. Иногда – временно нельзя. Но другой мир есть, вот в чем дело. И это вдохновляет и поддерживает. Не все так мрачно и безысходно. Пока можно прибраться и вкрутить лампочки хотя бы.

Есть мир, где деревья из драгоценных камней, где потоком льется чистый свет, где лазурные воды источника сверкают и переливаются. Дивные цветы источают нежный аромат. И ангелы улыбаются нам. Он совсем рядом. Просто пока мы не можем в него попасть. Но он есть! Иногда мы его чувствуем. Видим душой.

И это поддерживает. Пока можно у себя прибраться и лампочки вкрутить. Улучшить тот мир, в котором мы сейчас оказались. И посмотреть на небо, на вечные звезды – миров так много!

От этого становится легче дышать. И появляются силы ждать и бороться.

Подарок

Очень трудно себя изменить. Хотя все отлично понимаешь. И знаешь, как надо.

И другим советуешь даже. Но есть вещи, которые мы усвоили с детства. С рождения. А может, и до рождения? Душа такая у нас, а душу не переменишь…

Я подарила хорошей девушке подарок. Я к ней хожу постригаться. И вот подарок подарила, от души.

Девушка порозовела и говорит: «Ну зачем вы… Это лишнее. Мне неудобно, право!» Поскольку мы дружим, я сказала, что подарки надо брать без этих слов. Просто поблагодарить. И с удовольствием взять. Не надо стесняться! Все беды из-за нашей чрезмерной стеснительности и деликатности. Вот другие люди берут подарки без всякого ненужного стеснения. Спасибо! Давайте еще!

Мы посмеялись. Действительно, вот так и надо!

Я пальто надевала, когда эта хорошая девушка подошла и протянула мне пакет. И говорит: «Вот, у меня есть для вас подарок. Мед и хороший крем. Это вам от всей души!»

А я покраснела, немного прослезилась почему-то и говорю: «Ну что вы! Мне неудобно, право! Это лишнее. Это так трогательно!» Стою, неловко держу пакет, как в детстве, и произношу вот эти неправильные слова.

И мы снова засмеялись. Когда нам дарят что-то, мы снова становимся детьми, вот в чем дело. Неважно, сколько нам лет. И совершенно понятно, кто как принимал подарки в детстве. Кто как воспитан. Мы снова становимся маленькими девочками и маленькими мальчиками. И испытываем те же чувства, говорим те же слова… Даже краснеем так же…

Подарки еще и поэтому надо дарить, искренне и от души, чтобы на миг снова стать детьми. Добрыми, стеснительными, искренними, деликатными. И другому дать возможность побыть ребенком. Хоть минутку. Тогда радость от подарка еще больше, глубже, ярче…

Как человек принимает подарки – таким он и был в детстве. И таким остался в своей душе. Это момент возвращения в детство – обмен подарками. И, наверное, надо просто быть искренним. Искренние и щедрые получают еще больше подарков. Даже если не умеют энергично хватать и требовать больше…

Дверь, в которую можно постучаться

Одна самостоятельная женщина жила в своем доме.

Это была сильная и самодостаточная женщина; потому и жила в своем доме. Сама по себе, полагаясь только на себя. Этому учит жизнь.

И к этой женщине приходила кошка, тоже самостоятельная. Ничейная кошка. Бродячей назвать ее язык не поворачивается; красивая кошечка. Кошка приходила несколько раз в неделю.

Женщина кормила ее. Кошечка аккуратно ела и не пыталась остаться, разжалобить хозяйку мурлыканьем, зайти в дом… Поест на крыльце и тихонько уходит. Чтобы не мешать. Это же была самостоятельная кошка, которая жила сама по себе.

Женщина не хватала кошку руками, не лезла к ней, чтобы погладить. И в дом не пыталась пригласить, заманить. Она выносила еду в тарелочке и ждала, пока кошка поест.

Вот такие сложились отношения между самостоятельной женщиной и самостоятельной серой кошечкой.

Женщина придумала кошке имя. Жозефина – красивое имя. Но как-то странно называть по имени не свою кошку. И женщина так звала кошку в уме; мысленно. Иногда позовет мысленно – и кошечка приходит. Такое совпадение. Но вслух женщина ничего не говорила. И кошечка тоже молчала. Поест и уйдет…

А потом пришла зима. Хозяйка дома поставила маленькую елочку на каминную полку. Просто символически. Она никуда не собиралась на праздники, ей и одной было хорошо.

И она услышала, как кто-то скребется в двери. Выглянула – а там Жозефина. Но что с ней? Бедная кошечка еле приползла к дверям. Она смотрела на женщину умоляюще янтарными глазами. А в зубах держала крошечного котенка…

Кошка погибала от болезни, она была истощена и слаба, шерсть свалялась. Но ей хватило сил доползти до женщины и принести своего котенка. Попросить спасти его. Потому что даже самые самостоятельные и сильные кошки иногда просят о помощи…

Женщина пыталась помочь кошке. Давала воду, лекарства, позвонила ветеринару и попросила приехать… И звала кошечку: «Жозефина! Моя Жозефина!» – но кошечка умерла. А котенок был совсем не самостоятельный. Он разевал ротик и громко пищал, хотел есть! И хозяйка, обливаясь слезами, кормила его молоком из пипетки. Свой странный рождественский подарок…

Потом этот кот вырос и стал огромным и пушистым. И ни на шаг не отходил от хозяйки, спал с ней в постели, сидел на коленях, терся об ноги… И женщина тоже не представляла себе жизни без своего кота Жозефа. Хотя она оставалась самостоятельной. Самодостаточной. И по-прежнему полагалась только на себя.

Но она стала налаживать отношения с другими людьми. Чаще и теплее общаться. Ходить в гости и к себе приглашать иногда. Дарить подарки соседям и получать подарки от них на Рождество…

Потому что даже самым самостоятельным людям и кошкам нужен кто-то в трудную минуту. Кто-то, кто поможет. И от того, что такие люди есть где-то рядом, наша самостоятельность не убавится и не исчезнет. Просто станет немного теплее и безопаснее, если есть дверь, в которую можно постучаться холодной зимней ночью.

Или тихонько поскрестись лапкой…

Брак или дружба будут счастливыми, если они основаны на духовном родстве.

На общей системе высших ценностей.

Встретить, узнать «своего человека» можно благодаря этим высшим ценностям.

Например, мусору.

Это странно звучит, да? Помойка и высшие ценности. Надо в театре искать, в картинной галерее, на собрании духовно развитых людей или на эзотерическом форуме! Нет. Мало ли кто пришел в театр удовлетворить свои эстетические потребности. Или толкует о нравственном совершенствовании. Это еще не определяет человека.

А вот одна моя знакомая встретила своего будущего мужа благодаря мусорному черному пакету, битком набитому бутылками, костями, консервными банками и разной гадостью.

Эта девушка жила в деревне в Башкирии. И каждое лето на берег прекрасной реки приезжали туристы из разных областей. Место чудесное! И некоторые приезжие оставляли среди медовых ярких цветов в изумрудной траве всякую пакость. И костры иногда не тушили.

Девушка каждые выходные на своей старенькой машине приезжала на берег и собирала мусор. Мешки грузила в багажник. И увозила на свалку. Вот такая она была. Ей до боли было жаль природу.

Она ругалась, совсем не духовно. И услышала такую же ругань в адрес плохих людей, которые портят природу. И увидела симпатичного мужчину в очках с большим черным пакетом. Он тоже мусор собирал.

Это был художник из города, не очень молодой, но очень известный. Он приезжал на пленэр, но не мог спокойно смотреть на безобразие. Поэтому брал с собой мешки. И с пленэра увозил не только этюды, но и чужой мусор.

Вот они познакомились при таких обстоятельствах. И живут очень счастливо. И по-прежнему берегут природу и защищают животных. У них общие ценности оказались, что сразу было понятно.

Или другая счастливая пара. Они познакомились в сети, когда защищали от травли известного человека. Или еще одни мои знакомые; они вместе сбитую кем-то собаку отвозили в ветклинику. Вместе заплатили за нее. Вместе пристроили в частный дом – это большая сторожевая собака! И с тех пор они вместе.

Духовные ценности так просто распознать по поступкам человека. По мусорному пакету в его руках. Или по выжженной загаженной поляне, на которой он отдохнул.

Это касается и отношений. Отношений с людьми и с миром. Надо просто быть наблюдательным. Так и найдешь своих…

Когда все вместе

В одном доме неподалеку уже давно стоит елка.

Видно, как вечером мерцают разноцветные лампочки, ярко так! И на самом окне тоже горит, меняя цвета, гирлянда лампочек. От этого уютно на сердце; там, в домике, всегда праздник. Всегда Новый год! Хотя странно, конечно; еще была промозглая осень, когда в домике нарядили елку и зажгли синие, зеленые, красные и золотистые лампочки…

А дело вот в чем. В домике живет Альфия. У Альфии три дочки, три маленькие девочки. Старшая уже в первом классе, младшие еще в садике. А их папа работает на вахте, на Крайнем Севере. Он зарабатывает деньги. Они хотят строить большой дом. И машину купить хорошую. В деревне очень нужна хорошая прочная машина. И дать девочкам наилучшее образование они тоже хотят.

А поблизости нет хорошей работы. Вот папа девочек и работает на вахте. А осенью он приехал домой. Время быстро пролетело! И уже пора возвращаться на работу.

Девочки спросили: приедет папа на Новый год? Будет елка? Как без папы праздновать-то?

И предприимчивая Альфия сказала, что ничто не мешает елку нарядить прямо сейчас. И подарки под нее положить прямо сейчас. И гирлянды зажечь вместе с папой. И хоровод вместе водить вокруг елки. А что такого-то? Нет никаких для этого помех! Папа дома. И каждый день будет праздник.

Они достали из сеней свою искусственную любимую елку и нарядили ее радостно. И гирлянду папа укрепил на окне. И подарки друг другу сделали; и делали каждый день. Это же семейный праздник, правильно? Вот и надо праздновать его, когда семья вместе.

Так они начали праздник с конца октября. А потом папа поцеловал девочек, жену и уехал. Уехал из радостного светлого дома с елкой и гирляндами, с подарками и поцелуями.

И это счастливый домик и счастливая семья. У счастливой семьи и у счастливого дома свои правила. И длинные-длинные праздники.

Потому что праздник – это когда все вместе. Когда все счастливы. И можно обнять друг друга и подарить подарки – просто так. В честь счастья быть вместе в этом году и в новом; как можно дольше. Просто быть вместе…

Пора выходить

Мы ехали в поезде с мамой.

Мне было лет шесть, наверное. Ночью в купе зашла девочка с мамой. Мама девочки легла на верхнюю полку и уснула. А мы с девочкой стали разговаривать шепотом. Про все. И девочка показывала мне книжку с картинками; это была длинная сказка. Мы вместе читали; жил мальчик, у него была мачеха. Мальчик ушел в волшебную страну.

Разные ему встречались люди, плохие и хорошие. И разные создания, добрые и злые. Он шел, шел…

Было темно. Только в изголовье горели синие лампочки. Был тихий синий свет от них.

Потом проводница заглянула в купе. И сказала, что подъезжаем. Пора!

Мама девочки слезла. Достала чемодан, потом они ушли. Девочка забрала книжку; мама ей напомнила. И девочке было очень грустно. Она не хотела уходить от меня. И я не хотела. Но был город Пермь. И фонари вокзала светили.

Я так и не дочитала сказку. Я не знаю, чем кончилась история.

И с девочкой не наговорилась.

И я никогда не видела больше такую книжку. И такую девочку тоже.

В жизни не успеваешь наговориться с теми, кто интересен. И не успеваешь дочитать сказку. Человек только зашел – и уже пора выходить. Город Пермь. Или другой пункт назначения. Или тебе пора выходить. А ты ничего не успел…

Но все равно это было хорошо. И запомнилось.

А мальчик просто продолжает идти в волшебную страну. И сказка не кончается никогда. Вот в чем секрет.

Время есть только в поезде. На самом деле времени нет…

Без комментариев

Есть вещи, которые лучше оставить без комментариев.

Они излишни. И надо спасибо сказать тем, кто не стал комментировать, пусть даже самыми добрыми и сочувственными словами.

Одного хорошего сотрудника начальник выругал за небольшую оплошность последними словами при всех. А сотрудник хотел оправдаться, но вместо слов оправдания громко всхлипнул и расплакался. Он сам не ожидал такого. Но вот покраснел, открыл рот и не смог сказать ни слова. Слезы навернулись на глаза.

Это было публичное оскорбление и унижение. И потом начальник ушел. И все приступили к работе. Кто-то кофе приготовил. Кто-то звонил по делу. Кто-то за компьютером сидел…

Никто не подошел к молодому сотруднику и не утешил его. Хотя с ним говорили, как обычно. На разные темы. Но о происшедшем ни словом не обмолвились.

Оставили без комментариев и ошибку, и публичную брань, и слезы.

Вот и хорошо. Люди сделали вид, что ничего не было. Потому что иногда утешения, поддержка и обсуждение растравляют рану. Еще больше унижают и ранят. Ставят человека в позицию жертвы. Делают его мишенью сочувствия. Сочувствие тоже иногда ранит, вы заметили?

Сотрудник успокоился. И через несколько дней, исправив ошибку, сказал начальнику, что работа выполнена. Но поднимать на себя голос он больше не позволит.

Он справился. Он понял, что его поддержали вот так – сделав вид, что ничего не случилось. Без комментариев.

А потом начальника сняли. Коллективное письмо написали вышестоящему начальнику. Да и там самодуром давно были недовольны. Кто кричит и унижает других, тот, как правило, не справляется с работой.

Иногда нам не высказывают сочувствия и не обсуждают наш провал не из равнодушия. Это форма деликатности – не комментировать рану, не ковырять ее, не говорить на неприятную и болезненную тему. Потом все уляжется и забудется.

Комментарии иногда излишни и болезненны. Как ты расплакалась! Как подло с вами поступили! Как вас вытолкали взашей, как вы упали прямо в грязь! Какой гад этот предатель, вот что он про вас говорит! Мы так вам сочувствуем, это надо же так, извините, обделаться при всех!

Высшая деликатность – оставить иногда без комментариев провал человека. Не напоминать и не делать его жертвой. Но помочь, чем можете, если это возможно и нужно.

Уменьшительная магия

Один взрослый, солидный, успешный мужчина приехал к своим родителям в гости.

И снова почувствовал себя маленьким.

Трогательное начало, да?

С каждым днем и даже часом он чувствовал себя все более маленьким. Уменьшался на глазах. Он чувствовал себя все более маленьким, слабым, жалким и ничтожным. Так что к концу выходных превратился в гаденького такого карлика. Вернулся в детство.

Родители давно звали его в гости. А он все медлил. И вот приехал, наконец, сподобился вспомнить о тех, кто его родил в муках и выкормил. Воспитывал и учил. Такого тупого учить – сущее наказание. Но выучили на свою голову.

Хотя что толку в учебе? Все равно ничего не добился. Вот у соседей сын – у него хорошая должность. Он огромные деньги зарабатывает, не то что ты. И женился на хорошей женщине, не с панели взял, как ты. И дети у него прекрасные. Не то что твои бестолочи, которые не ценят бабушку и дедушку.

Я все пересказывать не буду. Но через два дня этот бывший сильный мужчина не мог встать с дивана. Силы иссякли. Сердце болело. Давление поднялось.

Он же с детства привык симулировать. Слабак и тряпка. Впрочем, может, это его жена отравляет, чтобы имуществом завладеть.

Этот крупный человек действительно как-то съежился, уменьшился. Когда его провожали добрыми бранными напутствиями, он был совсем маленьким. Карлик Нос, а не мужчина.

Есть такие люди, которые могут заставить нас уменьшиться. Стать неловкими криворучками, лгунишками, слабачками, неудачниками. Они превращаются в великанов, а мы – в жалких гномов. В ничтожество. А что следует за ничтожным числом? Ноль. А потом – небытие. Смерть. Тебя уменьшают, пока ты не исчезнешь.

Но это только если вы поверите в уменьшительную магию. Скорчитесь на диване и будете слушать злые заклинания. Или читать их.

Мужчина вернулся в город, где жил с семьей. Пару недель лечился у врачей и налаживал дела, которые пришли в ужасный упадок. Обнимал детей и жену. И снова вырос до нормальных размеров. Седины только прибавилось.

Но это ему повезло. Некоторые просто не успевают вырасти и спастись. Так и остаются маленькими. А некоторые исчезают…

И это не только о родственниках. Если вас начали уменьшать, надо спасаться и защищаться. Уходить туда, где вы нормального роста. И можете еще расти духовно и умственно…

Мера терпения

Одна женщина узнала, что муж ей изменяет. Банальная история; ей позвонили с анонимного номера и рассказали. Может, знакомые. Может, с работы мужа. А может, подруга той девушки, с которой муж встречался. Чтобы ускорить развитие событий и заставить жену развестись.

Потом жена в телефоне мужа нашла переписку. И узнала, что по четвергам муж встречается с девушкой в маленьком отеле на окраине города.

Главное, эта жена думала, что с ней такого никогда не случится! У нее был сильный характер. А с мужем они жили хорошо, во всех смыслах. Неправда, что к измене всегда приводят проблемы в отношениях. Иногда нет никаких проблем. Просто изменяют, и все. Ради ощущений, впечатлений, удовольствия… А что такого-то?

Муж любил жену. И говорил ей об этом. И сына любил, помогал ему, – сын учился в другом городе. Оканчивал университет. Все было хорошо. Дом строили. Отдыхать ездили. По душам говорили. Всегда и во всем были заодно.

Жена приехала тайно к невзрачному зданию. Взяла машину напрокат. И стала ждать. Увидела машину мужа; потом – как он идет с девушкой, смеется, рассказывает что-то… У девушки цветы в руках. Тоже хихикает. Привычно зашли…

Жена хотела зайти тоже и застигнуть мужа на месте преступления. В груди был раскаленный камень обиды, гнева, тоски… В глазах темно, дыхания не хватает.

Она никуда не пошла.

Потому что какой смысл? Он сначала начнет оправдываться. Потом перейдет в нападение. Потом начнутся тоскливые мрачные дни с постоянным гневным обсуждением, извинениями, просьбами, обещаниями… Еще к психологу можно походить. Чтобы там найти причины того, что случилось. Нехватка любви в детстве, кризис среднего возраста, надо учиться прощать, надо начать с чистого листа… В измене виноваты оба… Токсичная мать и либидо…

Да, это полезно, наверное. Но вот в чем штука; все это будет продолжаться и пожирать жизнь. И муж будет знать, что она знает. Знает про измену. Но при этом осталась с ним. Ноет, жалуется, обвиняет, но продолжает с ним жить. Значит, терпит. Значит, так можно. Она никуда не денется, поголосит и перестанет. И даже будет уделять больше внимания. Бояться, что он уйдет.

И придется с этим жить. Вот так.

Или надо сразу подавать на развод. Поделить имущество и остаться одной. Но мысли путаются, она не готова принять решение, ей больно!

Женщина уехала домой. А вечером пришел муж, цветы принес, начал про работу рассказывать и показывать образцы обоев для гостиной в доме. Улыбается. Совершенно спокоен. Она спросила: «Ты меня любишь?» – он с жаром ответил: «Конечно!» и обниматься полез. Ласковый такой. Хороший добрый муж…

Она ничего не сказала. Зачем отравлять жизнь скандалами, допросами, обвинениями – и продолжать жить вместе? Не доверять ни слову, шариться в телефоне, прислушиваться к разговорам, требовать клятв, изобличать и дальше жить вместе? И знать, что он знает, что она знает. И ничего, живет с ним. Значит, так можно. Это ничего страшного; только надоели эти допросы и истерики…

…Она подала заявление на развод. С юристами проконсультировалась. И через месяц спокойно все объяснила обескураженному и потрясенному мужу. Свой ход мыслей.

И сказала: «Давай не будем ссориться! Просто разъедемся. А потом когда-нибудь поговорим обо всем, хорошо?»

Она не вернулась к мужу. Она любила его. И стала как мертвая на какое-то время; постарела, поседела, все сидела в кресле после работы и молчала, глядя в окно.

А потом ожила. Постепенно, не сразу. И объяснила так: она бы погибла, если бы осталась с мужем. Она простила. Но жить вместе не могла; это была бы отравленная жизнь. А потом она уехала в другую страну по работе; и там началась новая жизнь. Она смогла.

Это не совет и не рецепт. Просто эта женщина знала себя. Понимала себя. И она приняла то решение, которое ей подходило. Она сохранила себя, свою личность и самоуважение. И спаслась. Хотя пережила страшное страдание.

Никто не примет за нас решение. Могут поддержать. Посоветовать. Дать рекомендации или своим мнением поделиться. Но во время крушения жизни каждый спасается сам; так, как именно он может спастись. Потому что спастись – это сохранить свою личность. И способы у всех свои. И личность у всех своя.

Главное – не действовать сгоряча. И не делать то, что нас разрушит. Не отравить свою жизнь. Понять свою меру терпения.

Не все могут жить отравленной жизнью. Иногда какой-то этап лучше пропустить. Пропустить тягостную серию, если не можешь ее вынести. Это все очень личное, индивидуальное…

А прощать надо. Слаб человек, всякое может случиться. Но не всегда возможно продолжать близкие отношения. Не все могут… Особенно – сильные.

Ценные советы

Я тут на днях кормила собак в деревне.

Это не бездомные собаки; они как бы домашние. Но бегают и просят, деревня же. У магазина побираются. И совершенно не жалко им купить колбасовидный такой холодец или ливерный паштет. Сытно, жирно, вкусно. Много!

Одна собака вроде овчарки. Но не овчарка. Другая – вроде таксы, на коротких ножках. Но не такса. Я вышла из магазина и дала им еду.

Подошел мужчина немолодой. И стал наблюдать, как собаки едят. И давать советы.

Надо было купить не холодец. А хлеб. Вот тогда и ясно стало бы, голодные собаки или притворяются.

Надо не так отламывать куски холодца. Я слишком большие куски отрываю. Ножиком удобнее было бы. Непредусмотрительно не иметь ножик. Ножик – нужная и полезная вещь. Надо носить нож в сумочке, он всегда пригодится!

Я несправедливо раздаю пищу. Вот маленькому собачонку надо поменьше давать. Он же меньше! Просто он быстро ест и нагло просит. А большой собачонок медленнее ест и скромно ведет себя. Я неправильно распределяю продукт.

Надо было сначала дать холодец, а потом паштет. Паштет вкуснее. Его надо давать как бы на десерт. А то они съели паштет, а от холодца уже нет удовольствия.

Я не так даю из рук еду. Собачонок может меня укусить. Надо так! На раскрытой ладони давать, вот так раскрыть ладонь, а потом подносить собаке.

Под градом критики и поучений я раздала довольствие и пошла к машине. Мужчина остался разговаривать с собаками. Он пояснял таксику, что тот слишком быстро жрет. Так и вкуса не почувствуешь. И подавиться можно.

Я ничего не сказала. В целом старалась следовать указаниям советчика. И не сказала: мол, сами купите колбасу или хлеб. И покормите собак правильно! А я буду смотреть и учиться.

Может, у мужчины просто нет денег. Может, он их все истратил на банку напитка, который потягивал, пока учил меня правильно делать добро.

Но вот только начнешь что-то хорошее делать, обязательно рядом появится тот, кто вас начнет критиковать и поучать. Давать ценные советы и потягивать напиток. Ни копейки не потратив на то, чтобы хотя бы хлеба кому-то купить.

Всему научат. Как пол мыть. Как борщ варить. Как правильно пылесосить. Как рационально белье гладить. Как деньги зарабатывать. Как удобнее тяжести носить. Как за больным ухаживать. Как помогать кому-то.

И все это расскажут, не вставая с дивана. Или стоя рядом с банкой напитка…

В детстве еще я прочитала рассказ про Новый год в блокадном Ленинграде.

Про мальчика, у которого умирал от голода друг. А школьникам выдали приглашение на елку – старались хоть как-то смягчить ужасы голода и холода. И все равно устроить детям елку с Дедом Морозом, представлением, каким-то угощением, скудным, но угощением…

Друг уже не мог ходить, он слег от голода. Он свое приглашение отдал мальчику, чтобы тот принес с праздника что-нибудь съестное. Там обязательно что-нибудь дадут вкусное, это же праздник. Говорят, ребятам из соседней школы давали котлету! Настоящую маленькую котлету давали!

И этот маленький школьник побрел по ледяным нечищеным улицам на елку с баночкой. Тогда многие ходили с баночками туда, где можно было получить хоть немного еды. Баночка – это любовь, дружба, долг. В баночке несли домой несколько ложек жидкого супа, каши, чтобы поделить. Профессор Яров пишет в своей уже современной книге: пока могли делиться, была надежда. Еще мог выжить тот, кто мог делиться. Такой вот парадокс…

Ну вот, мальчик пришел на елку. Голодные истощенные дети пытались радоваться, но на самом деле все ждали угощения. Еду. И после представления дали подарки: два печенья, кусочек хлеба, пару ложек каши и котлету. Но только одну. По второму приглашению, по приглашению друга, котлету не дали. Сказали: не положено. Дают тем, кто пришел.

И этот голодный слабый мальчик свою котлету есть не стал, положил в баночку и другу отнес. Кто знает, каких трудов ему стоило отдать свое угощение, отдать скудную еду, сложить в баночку и нести по темной ледяной улице… Он колебался, он преодолевал себя, все вокруг ели угощение, – но он боялся, что друг подумает: он съел его порцию. Его подарок. Понимаете?

И он свое жалкое и спасительное угощение не съел, отнес, шатаясь от голода, во тьме и холоде блокады. Чтобы друг не подумал. Отдал свое.

Это самый страшный и самый великий детский рассказ про блокаду. И про Новый год в смертное время – его так и называли: «смертное время». И друг мальчика умер от голода, как тысячи других людей… А память осталась. Она навсегда останется. Память о баночках, в которых несли «угощение» другим, умирая от голода. Такие были тогда новогодние подарки…

И надо помнить об этом, каждый Новый год вспоминать, когда мы готовим угощение и покупаем подарки близким. Я всю жизнь эту историю помню, всегда. И рассказываю вам для того, чтобы мы про баночку не забывали. И не забывали дать что-то тем, у кого нет. Потому что мы люди. И это – дар в память о тех, кто вот так встречал Новый год когда-то. И благодаря кому мы живем, радуемся, наряжаем елку, накрываем на стол…

Главное, не забывать про баночку. И класть туда столько, сколько можем для других…

Почти даром

Давным-давно в другой жаркой стране мы зашли в маленький магазинчик.

Там разные безделушки продавались и немножко ювелирных изделий. Плохого качества, честно говоря. И сам магазинчик был размером с телефонную будку, в которой жил Чебурашка.

Ну вот, а среди всякого барахла на витрине лежат золотые часы. Карманные золотые часы, потертые, старинные. Цифра есть, насколько помню: «1912». Этим часам сто лет! И название есть: «Лонжин».

И рядом ярлычок с ценой. Если перевести в доллары или рубли, совсем немного за старинный золотой хронометр. Очень немного. Почти даром.

Но брат не стал покупать часы. Во-первых, денег с собой было мало. Можно, конечно, домой позвонить, занять у друзей… Потому что совсем дешево.

И во-вторых, вот по этой причине – совсем дешево. Ненормально дешево. Не могут старинные золотые часы столько стоить.

Ну, и еще потому, что вдруг нельзя покупать антиквариат и вывозить из страны. Наверное, документы нужны. Еще схватят с этими часами. И вернешься домой лет через десять, без часов, но с массой впечатлений…

Продавец заметил, что мы рассматриваем часы, и предложил еще скидку. А потом грустно сказал, что эти часы не покупают. Хотя это хорошие часы, принадлежат одному знакомому, а до этого – его дедушке и прадедушке. Продавец уже снизил цену в два раза! И все равно часы не берут. Давайте я еще в два раза цену снижу. Эти часы приносят несчастье. Несчастливые часы для магазина. Люди только на них смотрят, а потом пугаются и уходят. Или подозревать начинают.

Мы тоже испугались скидки и ушли. С часами точно что-то не так. Не могут золотые старинные часы столько стоить, да еще скидку в два раза предлагают. Нет уж. С часами что-то не так!

Вот так остаются с одиночестве прекрасные люди, которые не знают себе цену. Они не в том окружении проводят жизнь. Они не пытаются выйти из магазинчика с барахлом. Они смирно ждут, что их увидят, оценят, пригласят на хорошую работу или на свидание; надо ждать! Они же золотые. Непременно заметят!

Заметят, но не купят. Не позовут и не пригласят. Это какой-то подвох; не может такой хороший специалист так дешево стоить. А настоящая красавица так скромно и забито себя вести. Это фальшивые или ворованные часы. Часы с подвохом!

Да и в захолустный магазинчик заходят люди без достаточных средств. Они не рассчитывали здесь увидеть антиквариат. Он здесь неуместен и странен. И стоит, опять же, слишком дешево!

Я до сих пор жалею, что мы эти часы не купили. Я потом узнала, что эта часовая фирма очень дорогая. Да еще золотые! Да еще старинные!

Но все самое лучшее на фоне барахла и за низкую цену тоже кажется барахлом. Опасным барахлом с подвохом. И люди идут дальше. А прекрасный человек остается одиноким и невостребованным. Потому что дешево себя ценит.

Морозной ночью из дома во двор вышел мужик.

Николай его звали, вернее, звали Килькой, а по паспорту – Николай Иванович. Он выполз подышать, плохо себя чувствовал. Это все виноваты дешевые паленые напитки, ясное дело. Воры из богатого дома пьют другие напитки. И объедаются икрой и разными авокадо.

Килька смотрел на богатый дом – его неподалеку построили воры. А кто же еще? Откуда у нормальных людей деньги, чтобы дом строить? С черепичной крышей, в два этажа, кирпичный дом, можно сказать, дворец. И флюгер на крыше в виде петуха. Оскорбление и намек. А теперь еще и гирляндами разноцветными украсили свое роскошное логово, вон как лампочки в темноте сверкают… И не жалко им платить за электричество.

И Килька с ненавистью пожелал воровскому дому сгореть дотла вместе с ворами и ихним толстым воренком. Так озлился от мук похмелья, от своих неудач, от микрокредитов, которые нечем отдавать, от того, что жена ушла и переехала в город. От того, что у всех скоро праздник, а у него нет ничего. Ни угощения, ни друзей, ни работы. С работы тоже воры выгнали за пьянку.

Ну вот, Килька наставил на хорошенький дом кривой палец и хрипло сказал: «Да чтобы вы все сгорели дотла!» И засмеялся злобно.

Но досмеяться не успел. Он почуял, что дымом пахнет. Просто сначала не понял. И увидел, что с угла дома видны язычки пламени. Воровской дом и впрямь горит, вот дела! Все спят, глубокая ночь, телефон отключен – деньги кончились на нем. И где он – вообще непонятно. И дома стоят на отшибе, пока по сугробам добежишь до самой деревни, все сгорит.

И Килька замахал руками, закричал: «Пожар! Горит!» – и изо всех сил побежал к ненавистному дому. Стал стучать в окна, кричал диким голосом, а потом началась суматоха и он сам плохо помнил, что было. Он вроде разбил окно и влез в комнату, там дыма полно. Он схватил толстого воренка, задыхаясь, вытащил на снег. Отдал свою куртку, замотал и снова побежал в дом…

Он выводил кого-то, хозяина или хозяйку. Дымина такая, ничего не видать. Хозяйка кричит, бежит к ребенку своему, сама босиком… Хозяин пытается тушить… – дальше Килька совсем плохо помнил. Помнил только, что тащил толстую воровскую собаку системы мопс, прижимал к себе. И вытащил. А потом и сам упал на снег…

Потом и пожарные приехали, и из деревни сбежались и съехались люди. Все охали, кричали, помогали, как могли. А Кильку отвезли в больницу в соседнее село и там положили на кровать с ортопедическим матрасом. Знаете, сколько такой матрас стоит? Вот так. И вообще, суетились вокруг него и называли героическими словами.

Утром выпустили, конечно. А потом хозяин дома жал Кильке руку, обнимал, благодарил, а жена его рыдала и тоже благодарила. И ихний ребенок Темочка тоже тихо сказал: «Спасибо!» Дали подарки, деньги дали – много! Целовали и обнимали. Они оказались не воры, а инженеры. На участке от двоюродного дедушки выстроили свой дом, тоже в кредиты залезли. Хорошо, что застраховали!

Потому что много пришлось чинить и перестраивать. Килька и чинил, – это же его профессия, он же строитель и плотник. И ему отлично заплатили. А хороший мальчик Темочка подарил свой рисунок – портрет отважного героя Николая Ивановича на коне и с мечом в руках. И вообще, очень дядю Колю полюбил, все смотрел, как он работает… И мопс тоже полюбил дядю Колю – он все прекрасно помнил и понимал.

А Николай стал заодно перестраивать свой дом. Стыдно жить в такой убогой лачуге. И очень стройка шла хорошо, все ладилось. Только еще было стыдно за свое проклятие. И Николай утешал себя тем, что пожелал он зла, уже когда пожар начался. Это не его рук и слов дело. Это проводку замкнуло…

Не надо никому желать зла – вдруг сбудется? Ну, обычным людям не надо. Которые просто хорошо живут – или кажется, что они хорошо живут. Вот пусть и живут. И мы будем жить. И улучшать свой дом, свой характер и свою жизнь. Это самый лучший способ. И хорошая история про проклятие и спасение. Николай тоже спасся. От зависти и злобы. А они иногда хуже пожара…

Не до праздника

Есть три случая, когда не надо идти на праздник.

Когда лучше побыть одному. Даже если стереотипы внутри вас бунтуют и выталкивают вас из дома; шепчут: «Позвони, напиши, сходи, кто же сидит в одиночестве в праздник?» Даже если зовут, приглашают… Лучше остаться в одиночестве, чем идти. Потому что будет еще хуже.

У одной женщины умер муж. Она была потрясена, раздавлена, изнурена горем. Прошло три месяца после утраты. Вроде бы она начала приходить в себя. А тут еще и праздник. И ее пригласили хорошие знакомые, семейная пара, чтобы ее поддержать. Ну и просто из дружбы. Раньше они с мужем всегда вместе ходили к этим знакомым и у себя принимали.

Женщина пошла, нарядившись. Подарок купила, все честь по чести. Но незаметно для себя она весь вечер изливала свое горе, рассказывала о болезни мужа, о его смерти, несколько раз принималась плакать… И ей сочувствовали, слушали, утешали. Но праздника не вышло. Мрачное молчание потом повисло над столом. И гости стали незаметно уходить один за другим, – потому что тяжело участвовать в чужом горе. Ведь пришел на праздник…

Остался ужасный осадок. И у вдовы тоже, конечно. Ей было тяжело видеть, как люди смеются, едят, тосты произносят, как за столом сидят семейные пары. И она еще острее почувствовала свое одиночество…

И второй случай, когда девушку никто не пригласил встретить праздник вместе. У всех свои компании организовались, кто-то уехал, молодого человека не было уже. Они расстались с девушкой полгода назад. И эта девушка подслушала случайно разговор коллег на работе, они собирались компанией ехать за город, на турбазу. И девушка стала намекать и даже прямо говорить, что тоже хочет. Что она совсем одна. Я тоже с вами поеду!

Никто этого не ожидал и не хотел. Но она собралась энергично и поехала с этой компанией. И это было тяжело и неприятно. У старых друзей свои шутки, свои отношения, свои правила. Она была чужой, ею тяготились, хотя старались создать дружелюбную атмосферу…

И она это чувствовала. Но старалась вести себя непринужденно, вмешивалась в разговоры, откровенничала, пыталась командовать, – а потом расплакалась и устроила истерику. Мол, хочу домой! А как поедешь ночью с турбазы в город, приехала-то она на машине коллег.

Ее отвезли, конечно. Но это был плохой, тяжелый для всех праздник…

И третий случай – когда одну пожилую уже медсестру пригласили богатые знакомые в свой загородный дом. Медсестра одинокая была, наивная. Она купила хороший подарок – дорогую коробку шоколада. И поехала, нарядная такая. А там ее попросили накрывать на стол, убирать со стола, салаты резать, посуду мыть, да еще присматривать за стареньким дедушкой. Ему надо было менять памперсы и вообще посидеть с ним. Он не мог за столом долго сидеть…

Эта добрая женщина все делала, конечно. Добродушно и милосердно. И во время боя курантов перестилала дедушке постель. На стол она уже накрыла, прибрать и вымыть все успела. Очень удобно получилось, правда?

Вот три случая, когда лучше выбрать достойное одиночество в праздник:

Когда вам не до праздника. Когда вы испытываете острое горе, сильное утомление или гнев. Невольно вы можете излить это на других и отравить им праздник. Да и вам будет тяжело в таком состоянии смотреть на чужое веселье. Не надо себя принуждать. Лучше не ходить. Дать себе возможность восстановиться.

Навязываться тоже не надо. Не позвали – так не идите. Это простое правило. В этот раз так получилось, ничего страшного. Гораздо хуже чувствовать себя незваным, ненужным, чужим, приглашенным из милости…

И третий случай – когда вас приглашают как официанта или главного спонсора. Когда вас просто используют. Вот Высоцкого так тоже приглашали. Он пришел, а там уже чуть ли не билеты продают на его выступление. И суют гитару в руки – играй и пой! Это использование. И лучше побыть одному, чем идти туда, куда вас заманивают. Иначе не назовешь…

Само собой, самое лучшее – провести праздник с любимыми, близкими, интересными вам людьми. Но если нет такой возможности, можно побыть одному. Это лучше и безопаснее, чем идти куда-то. Ничего. Так бывает. И вслед за праздником наступит обычная жизнь. И другие праздники, которые будут более счастливыми. Не омраченными печальными воспоминаниями о плохом празднике…

Несущая конструкция

Была у женщины подруга детства.

А потом подруги не стало. Она заболела и как-то быстро, тихо умерла. Она вообще тихая была, неяркая, незаметная. Не такая, как эта женщина, которая многого в жизни добилась. Но вот дружили они с первого класса – подошли друг к другу после первой «линейки» с громадными гладиолусами в руках. И так и остались рядом на всю жизнь. Лена повыше, Оля – пониже. Стоят рядом на старой фотографии…

Одна повыше, другая – пониже, так и в жизни получилось. Елена сильная, яркая, успешная. Все ей удавалось. И должность высокую она заняла, и семья хорошая, и перспективы прекрасные. Хотя всякое в жизни бывало. Но в трудные времена Елена никому не жаловалась. Только Оле. И Оля приходила, приезжала, по телефону часами разговаривала, в больницу приходила – и такое было.

Оставалась с детьми, когда надо было. Кота к себе брала, когда Елена уезжала. Просто выслушивала и поддерживала, утешала. Просто была. Но была в каком-то отдалении, потому что разные жизни были. И у Елены был другой круг общения – богатые высокопоставленные люди, разные модные персоны. И профессии разные. Елена – крупный финансист. Оля была медсестрой. Хорошей, отличной медсестрой. В личной жизни у Оли тоже не сложилось. Был человек, которого она любила в юности. Но он женился на другой. И все.

Незаметная Оля была. Тихая. От нее ничего не зависело в жизни подруги – вроде бы так. Но после ее смерти все стало рушиться в жизни Елены. Потому что исчезли поддержка, понимание, уверенность в том, что можно позвонить или написать, – и к тебе придет человек, который тебя любит. И разделит с тобой горечь поражения, тревогу, бытовые проблемы, поймет, утешит… И необязательно звонить, – понимаете? Достаточно знать, что такой человек есть. И есть с кем оставить кота. Или рассказать тайну, которую никому нельзя рассказать…

После ухода незаметных людей образуется иногда ужасная пустота. Оказывается, они занимали огромное место в нашей жизни. Они были как несущая конструкция нашей жизни; может, они и были нашей жизнью… И мы этих людей не замечали, как не замечают свою руку или глаз. Пока они есть…

И после утраты такого человека все рушится. Эта пустота постепенно разрушает и размывает хорошую жизнь – трещины идут по стенам… И каждый раз вспоминаешь их как живых – надо позвонить Оле! Надо рассказать Оле! А Оли-то и нет. Или другого незаметного и незаменимого человека, который всегда был. А теперь его нет…

И Елена горько плакала вечерами, когда никто не видел. Она тосковала по Оле – как мало внимания ей уделяли! Всегда такому человеку уделяют мало внимания. Никто же не благодарит и не целует собственную руку – ею просто пользуются. А когда ее нет – это страшная боль и страшная утрата…

Потом Елене приснился сон: снова «линейка» перед школой. Осенний мелкий дождичек, всех по классам распределяют, звенит колокольчик. И подходит Оля в желтой курточке с капюшоном, с алыми гладиолусами в руках. Улыбается и говорит, что все будет хорошо. Все и так хорошо. И мы навсегда будем вместе, мы же друзья. Просто теперь мы в разных классах, вот и все. Не плачь, пожалуйста, Леночка. Учись хорошо!

Такой обыденный сон о прошлом, – но Елена проснулась в слезах, с комком в горле, как в детстве бывает, когда сильно плачешь. Но это был сон-утешение. И после него стало легче жить. Раз любовь остается, значит, остается и объект любви, – где-то он есть. В нашей душе, на том свете или в другом классе, но есть!

Елена отвезла на кладбище алые гладиолусы. Погладила памятник. Поблагодарила Олю за все – за свое счастье. «На «линейке» мы снова встретимся», – так прошептала она. И сосны зашумели высоко в небе, выглянуло солнце. А Елена пошла учиться дальше – как все мы…

Но надо помнить главное: незаметные люди иногда незаменимы. И надо их замечать. Почаще их замечать. Потому что иногда – это несущая конструкция нашей жизни. Наша поддержка и опора. И на них все держится, хотя мы это не всегда понимаем вовремя…

Круг под фонарем

Это давно было. Одна девушка приехала в Ленинград из Кировской области, училище окончила, устроилась работать маляром. Она была самостоятельная. Тогда многие были самостоятельными, рассчитывать на родителей не приходилось. Отец у нее погиб, а у матери было еще трое младших. И надо было пробивать дорогу в жизни самой.

Марина пробивала дорогу, работала, снимала комнатку. Но потом получилось вот что: она познакомилась с моряком. Влюбилась. И оказалась в положении. Хотите – осуждайте, но вот так вышло в ее восемнадцать лет. Да еще моряк-то был с иностранного судна. Он пообещал на ломаном русском писать и слать радиограммы. И ушел в рейс. А Марина осталась, конечно.

Она решила родить ребенка. Тогда можно было выжить одной с ребенком, тяжело, но можно. Да и привычка выживать была… Матери Марина написала всю правду, перед тем как лечь в роддом. Написала, что ни на что не рассчитывает, справится, просит понять и простить. И родила мальчика.

А в роддоме случилась вспышка инфекции. Младенец тоже заразился. Больницу закрыли на карантин, Марину с малышом перевели в инфекционное отделение. Передачи и посещения запрещены! Хотя и так не было ни передач для нее, ни посещений.

Было очень страшно и тяжело. Марина боялась, что ребенок не выживет. И одиноко было – никто же не придет, не проведает, не передаст хотя бы записку… Девочки на работе были хорошие, дружные, но карантин ведь. Хотя к другим роженицам приходили близкие. Просто стояли под окнами больницы, махали руками, кричали по именам: «Танька! Леночка Вологодцева! Машутка!» И мамочки подходили к окну, махали в ответ. Форточку не разрешали открывать, зима была. Но хоть так общались. Это огромная поддержка!

Марина вечером тоже подошла к окну. Ребенка приносили на кормление и унесли, он слабенький, так врач сказала. И так одиноко, так страшно, особенно вечером, когда в коридоре горит тусклый свет, в палате рассказывают о мужьях, о детях, а ты совсем одна…

На улице был фонарь – в свете фонаря летели снежинки. Луна светила. Все засыпано белым снегом. А в снегу стоит бабушка Нина! Маленькая, толстенькая, кругленькая, в своем сером пальто, перетянутом поясом, – как маленький серый снеговик. В платке пуховом сером. В валенках. И машет рукой в красной варежке!

Это же бабушка Нина приехала, вот это да. Она старенькая, и ноги больные, но она всегда Марину любила очень, они очень были близки. Вот она узнала про все, наверное, мама ей рассказала. И приехала. И вот – стоит под фонарем и машет красной варежкой. Какое счастье! И за бабушку тревожно. Как она приехала, у нее и сердце, и ноги, и отеки, – но вот же она! Марина стала махать изо всех сил. С третьего этажа. И бабушка ее увидела, конечно!

Голоса не слышно, да и Марине нельзя кричать. Но они видят друг друга и друг другу машут – бабушка Нина приехала навестить. Они долго друг другу махали, Марина тихонько говорила бабушке разные хорошие слова. И про ребеночка говорила: хоть бы он выздоровел. Я так боюсь. Бабушка Нина, пусть он выздоровеет! – а сама плачет, слезы текут ручьем, всхлипывает, как в детстве.

Потом Марина в палате сказала, что к ней бабушка приехала. Из Кировской области. Значит, все хорошо будет. И другие женщины покивали головами, согласились: конечно, хорошо! И что приехали к тебе – тоже хорошо. Все образуется, значит. И Марина уснула спокойно, первый раз за эти дни…

Бабушка еще два раза приходила, все эти дни был сильный снегопад. Стояла под фонарем, ее хорошо видно было. И махала короткой ручкой в красной варежке, и улыбалась, – Марина видела, что улыбается. А потом бабушка Нина уходила – вышагнет из круга света под фонарем, и все. Не видно ее. Наверное, девочки с работы ее поселили в Марининой комнате, она же ключ оставила им.

Малыш выздоровел. Выжил. Марина его назвала Димой, в честь отца, бабушкиного сына. Выписалась из больницы, приехала домой на трамвае. Тогда это нормально было. А дома телеграмму соседи отдали. «Бабушка Нина умерла тчк если хочешь зпт приезжай домой зпт проживем тчк мама».

В тот день, когда Дима родился, бабушка и умерла. От сердца, быстро, села на табуретку, вздохнула и завалилась на бок. А в руках у нее была фотография маленькой Марины с отцом; она в фотоальбом клеила фотографии. И говорила она про Марину перед этим. Мол, ничего. Бывает. Были бы все живы да здоровы, а так – проживем, если что. Проживем!

Марина очень по бабушке плакала. Очень ее любила. Похороны уже прошли, да и куда с грудничком поедешь? И еще Марина вспомнила; когда бабушка выходила из круга света, следов от валенок не оставалось на снегу. Может, не видно было. Может, их снегом моментально засыпало. Но это неважно.

Важно, что бабушка приехала, пришла – из Кировской области. Или из еще более далекой области, уму человеческому непонятной и недоступной. Есть такие области, что бы ни говорили материалисты. Таинственные, неизведанные, далекие, но спасительные и светлые, как круг под фонарем. А что за кругом – вот это совсем неизвестно. Любовь и свет – одно и то же. И любящие поддерживают нас. Даже из другой области. Так бывает.

Кто сидел за моим дастарханом?

Так хорошо одна женщина-казашка сказала, что надо записать ее речь.

«Когда в моем доме все было хорошо, они приходили и сидели за моим богато накрытым дастарханом. Я ничего не жалела, все ставила перед ними. И они сидели и ели. Улыбались мне и шептались, когда я выходила за новыми блюдами.

Мой дом был светел и гостеприимен. И они сидели за моим богатым дастарханом много раз. Да почти каждый день.

Потом умер мой муж. И пришло горе. Но я работала, растила детей и накрывала дастархан. И они приходили. Улыбались реже, а шептались громче.

Потом мама моя умерла, моя помощница и опора. И заболел ребенок. Но они приходили и сидели за моим дастарханом. Только недовольны были, что еды меньше. И нет тех лакомств, к которым они привыкли. Они мне не улыбались уже. И не говорили шепотом. Они в голос обсуждали мою несчастную жизнь, винили меня и смаковали подробности. И вот тогда улыбались, но не мне, а моему горю.

А потом я потеряла работу. И сама заболела. И нечего стало ставить на дастархан.

Они не пришли ни разу. И не принесли ни куска хлеба. И на улице сворачивали, чтобы не встречаться со мной. И делали вид, что меня не узнали. И сплетничали, клеветали и радовались моим несчастьям. Те, кто сидел за моим дастарханом.

Но я поднялась. Я нашла работу. Вылечила ребенка. Стала зарабатывать много денег и встретила хорошего человека. Мы построили новый светлый просторный дом. С хорошими такими крепкими воротами. С замками и сигнализацией. И пускаем в этот дом только близких людей. Единицы.

А этим я сказала: не ходите в мой дом, вы, кто сидел за моим дастарханом. Просто смотрите, я взлетела. И буду летать. Я могу. И я много узнала теперь.

Я поняла, кто сидел за моим дастарханом».

Вот как хорошо сказала эта женщина. Не худо бы и нам посмотреть: кто сидит за нашим обильно накрытым столом в хорошие времена? И кто отворачивается и сладостно обсуждает наши несчастья в плохие времена? Может, иные гости лишние?

И незачем уставлять яствами наш дастархан?..

Старая дача

Один режиссер жил очень хорошо. Он снимал фильмы, получал большие деньги, с удовольствием тратил… Купил детям хорошие квартиры в Москве, себе построил дом. И квартира была в центре.

И еще была старая-старая дача, совсем развалюха, в дальнем Подмосковье. Очень далеко. Дрянной старый домишко с печкой – полторы комнатки. И заброшенный сад. Это режиссеру от тети осталось. Он не продал, руки не доходили.

А потом как-то раз приехал проверить домишко на своей хорошей машине. И так вышло, что пустил пожить одного бомжика. Бродяжку нищего. Бесприютного старичка.

Случайно познакомился и пустил; режиссер был импульсивный такой. Бродяжка потерял квартиру в свое время, как-то его обманули. Потом скитался, выпивал, в тюрьме немного посидел по ошибке, в приюте потом жил… Типаж русского странничка описан и у Горького, и у Чехова. Беззлобный слабый бродяжка. Бездомный. Седой, бородатый, хилый такой. Усталый человек.

Вот режиссер и сговорился: охраняй, дескать, мою дачку. И живи за это сколько хочешь!

А сам думает: если бомжик и спалит дачку, невелика потеря. А так хоть доброе дело будет. И, может, дом все же присмотрит… Пустил и забыл.

…Прошло несколько лет. Фильмы снимать не звали; режиссер неудачно высказался в адрес самого главного киношного начальника. Денег тоже не стало. Ведь привычки жить с размахом остались; все быстро разошлось, до копейки. Выпивать начал от обиды режиссер; рассорился с коллегами и потерял друзей. Ну, или они просто нашли повод и ушли подальше от неудачника.

Жена тоже ушла; имущество было записано на нее. Осталась квартира в центре; жена оставила честно и великодушно. Режиссер решил квартиру продать, с долгами рассчитаться. Купить поменьше на окраине. Но его обманули. И он оказался без денег и без квартиры.

Режиссер к детям не пошел. Он понимал, что ему не рады будут. Отношения были так себе; он сам виноват, мало внимания уделял детям. И не привык он просить и унижаться. Гордый был.

И он вспомнил про дальнюю убогую дачку. Прямо осенило его. Можно же там пока пожить; не в приют же идти. Там можно растопить печку, станет тепло! Можно хворосту в лесу набрать. И согреться. Он только об этом и мечтал; замерз сильно, зима была. Его попросили освободить комнатку, в которой он временно жил. Знакомые пустили. Но потом попросили…

Режиссер купил билет на электричку. Деньги занял у одного бывшего коллеги. Долго ехал; в вагонном окне отражалось старое уставшее лицо. Морщины, седые волосы… Быстро стемнело; зима же. Зимой так быстро темнеет…

…Он зашел в домишко. Тропинка была протоптана. А там топится печка. Сидит тот самый странник-бродяжка и чистит картошку. И банка дешевой тушенки открыта; кто его знает, из чего делают такую тушенку? Что именно тушат? Но пахнет вкусно! Режиссер очень хотел есть.

Бродячий старичок дал ему ложку. И они вдвоем сидели и ели со сковородки жареную картошку с тушенкой. И было тепло в этом убежище, в безопасной норе, куда один человек пустил другого. Просто так, задаром пустил. А потом и сам пришел поесть и согреться. И укрыться от ледяной жизненной бури, которая каждого может снести, сбить с ног и заморозить насмерть. Если нет убежища. Если некуда пойти.

Так случайное добро обернулось спасением.

И они прожили зиму на старой убогой даче. Потом у режиссера все наладилось понемногу; его враг, самый главный начальник, попал под суд. И режиссера снова позвали в кино.

Но это было потом. Когда он дожил до этого. А дожить смог благодаря старой заброшенной даче, куда пустил когда-то бездумно, просто из жалости, старого бомжика. И по сей день вспоминает тот зимний вечер, картошку, которую ели ложками два седых человека перед маленькой печкой…

А дачу он отремонтировал. И приезжает к своему другу на выходные. Немного отогреться душой…

Противный обычай

В одной южной стране принято посещать больных, рассказала одна женщина.

Она давно живет в этой стране, замуж вышла за местного инженера много лет назад. И они счастливо, нормально живут. Как все. Ссорятся иногда, мирятся, воспитывают детей, дом свой улучшают и деньги зарабатывают. Как все.

А этого могло и не быть. Если бы не противный обычай посещать больных.

Больному нужен покой. Эта женщина сама медик, она прекрасно знает правила ухода за тяжелобольными. Нужен покой, поменьше раздражителей. А тут все было наоборот.

Она попала в больницу в серьезной опасности, сильно заболела. Сделали операцию. А потом толпой пошли родственники с визитами. И родственники родственников. И друзья родственников. И соседи друзей родственников…

Их пускали в палату. Они шли и шли. Искренне поддерживали и страшно мешали. Раздражали ужасно просто.

Потому что приходилось сначала открывать глаза насильно и слушать добрые эмоциональные речи. Потом кое-как присаживаться, слабым голосом отвечать. Потом – прихорашиваться, причесываться, разговаривать… Шевелиться приходилось.

Они не давали покоя, эти родственники. Они выражали беспокойство, лезли с расспросами, желали выздоровления, гладили по голове, некоторые молились прямо в палате… Дети плакали, их родители вздыхали и снова спрашивали одно и то же. И совали запрещенные фрукты и сласти.

Какие фрукты? Какие сласти? Человек еле дышит и глаза от слабости открывает с трудом! Из вежливости отвечает и через силу пытается благодарить…

Но женщина с удивлением заметила, что ей лучше и лучше. Конечно, это врачи ее спасли. Это бесспорно! Низкий им поклон.

И родственники. Со своими ненужными визитами.

Понимаете, женщина заставляла себя шевелиться, двигаться, прихорашиваться. Это было важно. Это первое. И второе – эти люди шли в больницу с подношениями и искренними словами поддержки. И искренне молились. Они не в богатый дом шли поесть-попить, ехали в больницу, понимаете? Там мало интересного. И времени масса уходит на эти посещения. Но они шли и ехали упорно, ежедневно…

Это утомляло и напрягало. Но это же и способствовало выздоровлению.

Таков парадокс человеческого общения. Люди утомляют, выводят из себя, мешают, отнимают время… Но и без общения обойтись нельзя. Люди дергают, теребят, не дают уснуть и уйти на покой…

Если, конечно, умыслы у этих людей добрые, как у визитеров в той больнице.

Но, судя по выздоровлению женщины, умыслы были самые искренние и добрые.

И в этом старинном обычае – посещать больных – есть смысл. В моем детстве тоже было принято посещать больных, многие помнят. И искренности в добрых пожеланиях и немудреных «передачах» было побольше, чем в сообщениях с картинками в мессенджер…

Чужое место

Одну старушку в больнице перевели в другую палату. В палату похуже.

Это мягко сказано, да жестко там лежать было. Там много женщин лежало – условия были не очень. Старая больница. Из окон дует, кровать железная старая, тощий матрасик. И мало внимания. Да вообще нет. К сожалению, бывает такое.

А на хорошее место, которое раньше занимала старушка, в двухместную палату, положили богатую, не старую еще женщину. Ее сын занимал высокое положение. И он все свои связи использовал, чтобы его маме было получше. Это похвально и понятно, конечно. Но жизнь жестока. Иногда, чтобы кому-то стало получше, надо, чтобы другому стало похуже.

Вторую пациентку из той палаты двухместной тоже выселили. Богатая женщина хотела одна лежать и кушать свои апельсины и ананасы. И хорошие лекарства. И потребовала, чтобы вторую пациентку тоже перевели куда-нибудь, к простым людям.

Она не так уж и болела сильно. Но родные надавили и принудили ее госпитализировать. А потом звонили в разные министерства, чтобы принудить врачей как можно лучше лечить эту женщину. И сами звонили тоже, то сулили что-то, то угрожали неявно… Требовали и давили.

Старушке было немножко грустно, но она жизнь прожила и знала, что так бывает. Привыкла к несправедливости и даже несправедливостью произошедшее не считала. Кто она такая, чтобы быть недовольной? Просто бедная старушка.

Тем более соседки по палате ее угощали – она одинокая была, сын погиб давно. И разговаривали с ней. С ней давно никто особо не разговаривал. И дали ей теплый плед, подушку, винограда и вкусной растворимой лапши. И сок, и яблочко, и журнал с картинками. И кровать немного отодвинули от холодного окна.

А врачам было неловко, стыдно даже. И они с удвоенным вниманием к старушке относились. И старушка выздоровела, хотя шансов было не очень много. Да почти и не было. Но выздоровела! И вторая женщина тоже выздоровела, хотя была тяжелая. Ей, можно сказать, повезло. Ее в реанимацию тогда положили, оказалось, что вовремя. Все к лучшему.

А богатая женщина не выздоровела. Хотя ей досталось все лучшее. И уход за ней был хороший. Но по неизвестной причине ей становилось все хуже. И врачи руками разводили, но сделать ничего не смогли. Хотя наилучшие лекарства давали и постоянно заходили в палату…

Потом одна санитарка сказала, что в той палате часто погибают больные. Там смертное место. Хотя очень хорошая палата, ее хорошо отремонтировали. И кровати там новые, и окно пластиковое. Ее и отремонтировали, чтобы как бы снять проклятие, обновить. И клали в ту палату безнадежных больных. С одной стороны, чтобы им было получше. С другой – ну сами понимаете. Безнадежному больному палата никак не повредит. Хуже не будет. Хотя это мракобесие. Так важно сказала санитарка.

А может, богатая женщина поверила в опасность своего положения, – раз вокруг нее так и суетились, так и бегали, столько лекарств давали. А может, одному плохо лежать в палате. Даже если есть апельсины и дорогие витамины.

Но занимать чужое место небезопасно. Это может быть Погибельное Сиденье, как при дворе короля Артура. Во всем есть какой-то смысл и порядок, справедливость – это тоже порядок. И нарушать порядок не надо, чтобы не рухнуло здание нашего благополучия.

Все еще будет!

Знаете, иногда кажется, что ничего хорошего уже не будет.

И время подходит к концу – чего ждать-то? Надо смириться, принять. Так уж получилось. Никому нет до тебя никакого дела, ничего хорошего не происходит, а время на исходе. Такие вот твои жизненные обстоятельства, которые от тебя совершенно точно не зависят.

Не зависят совершенно точно, потому что тебе восемь лет. И ты сам зависишь от всех в этом возрасте. Родители работают. Раньше со второго января работа начиналась. И родители работают врачами, у них дежурства. А у папы еще и лаборатория, где ведется исследование. Школьные каникулы кончаются. А ты даже на елке в этом году не был.

Дома есть елка, конечно. И подарки подарили. По сравнению с бедным темнокожим мальчиком на капиталистической помойке я очень счастливая девочка. Почему-то этого маленького персонажа приводили в пример детям тогда. Ну вот, каникулы кончаются. А я сижу дома с книжками и учебниками, как всегда. И скоро опять в школу.

И в последний день каникул папа вернулся с работы пораньше. Но уже все равно было темно. Зима же. И папа сказал, чтобы я потеплее оделась, сейчас мы поедем на елки! Так и сказал. Во множественном числе.

Мы сели с ним в машину и поехали. И правда, объехали все елки города, – это было так здорово! Всюду сверкали разноцветные лампочки, были горки, я со всех горок покаталась. И хлопушки хлопали с серпантином. И жгли бенгальские огни. И на всех елках Дед Мороз вручал мне мешочек с подарком. Конфетки и апельсинка. Или мандаринка и конфетки. Так что у меня набралось пять мешочков за вечер.

Папа энергично компенсировал мне долгое ожидание и долгое терпение. Он нашел время, он купил несколько билетов на елки города и по всем этим елкам меня провез за один вечер. Так что домой я вернулась счастливая, богатая и уставшая. Это был замечательный елочный и подарочный вечер…

Я с тех пор знаю: отчаиваться не надо, даже если кажется, что хорошего больше не будет. Если уже смирился с тем, что каникулы кончились, молодость прошла, все хорошие места расхватали, подарки разобрали, а елки унесли на свалку… Это не так. Все еще может произойти, причем – все сразу. Как компенсация за терпение и хорошее поведение. Может свалиться счастье…

Придут и позовут, дадут мешок с конфетами, покажут, как мигают разноцветные восхитительные огоньки, разрешат кататься с горки, обнимут, предложат что-то хорошее, – сразу много! Так бывает. И отчаиваться не надо.

Правда, иногда это происходит уже после земных каникул. Или наоборот – после земной учебы. Но так хотелось бы, чтобы терпеливые хорошие люди были вознаграждены здесь. Сразу за все. Всеми подарками сразу. Пусть так и будет…

Выкуп

Муж и жена поехали в торговый центр. Хотя время было плохое.

Муж потерял работу, а потом серьезно заболел. Подозревали самое нехорошее, но пока он сдавал анализы. Так себе анализы. Он сильно похудел и ослаб. И все шло долго, мучительно – очереди, ожидание нужного врача, денег не было почти. Жена работала в детском саду.

И муж продал свою старенькую машину, чтобы было на что жить и лечиться. И уже много потратили. Но надо же хоть иногда развеяться и погулять в красивом месте. Воображать, что ты можешь это купить, и это…

В магазине жена увидела красивое пальто, сиреневое, пушистое такое. И стояла, любовалась им… Муж тихонько подошел, тоже стал смотреть – не на пальто, на жену. Она так давно не улыбалась, не радовалась… Пальто дорогое было. Продавец уговорила жену примерить – ну просто как на нее сшито! И муж сказал, что берем! Все, я пошел платить! Хотя денег у него было вот как раз на это пальто – все, что осталось от старой машины…

О, как радовалась жена! И как она сердилась! Мы же хотели просто прогуляться, посмотреть. Зачем же ты? На что жить будем? Хотя муж в глубине души думал, что жить он не будет. Совсем было плохо дело. Просто он жене ничего не сказал, вот и все. Он шел, улыбался бледными губами и нес пакет красивый с покупкой…

Ну вот, а потом он этот пакет оставил в автобусе. Или на остановке. Потерял, короче говоря. Ему было нехорошо, голова кружилась. И как-то он выпустил этот пакет из рук – так бывает. Они приехали, вышли из автобуса, дошли до дома… Тут жена спросила: «А пакет-то где?»… Нет пакета. И как они ни искали, ни бегали, – нет.

В обычное время жена начала бы ругаться и кричать. И плакать, наверное. А муж начал бы в ответ нападать и говорить: сама бы несла свой пакет! Смотри за своими вещами сама! Но он ничего не говорил, совершенно раздавленный и потрясенный потерей. Сидит дома в коридоре и молчит. Смотрит в пол…

Жена подошла и тихо сказала: «Знаешь, Виталик, пусть с этим пальто кончатся все наши беды. И твоя болезнь тоже потеряется и исчезнет. Вот пусть все плохое уйдет из нашего дома. Мне не жаль нисколько эту красивую вещь. Пусть плохое уйдет, пусть это будет наш выкуп!» Это были странные речи, но они ободрили мужа. Он обнял жену, и так они стояли в коридоре. Думали об одном: о болезни и о смерти. Но вслух этого не говорили…

И знаете, беды действительно прекратились. Диагноз оказался несмертельным, лекарства подействовали, Виталик пошел на поправку. Потолстел, окреп, нашел хорошую работу на мусоровозе – с хорошей зарплатой. И жене прибавили зарплату. А новую машину взяли в кредит, очень удачно. Повезло. Как будто и впрямь с потерей этого сиреневого пальто ушли все беды, спало злое заклятье.

А то, что в новостях тогда они увидели, что какую-то женщину в сиреневом пальто сбила машина, – это просто совпадение. Или знак. Намек. Просто пальто очень приметное, вот и все…

И это история вот о чем: если потеряли что-то безвозвратно, сильно горевать не надо, если это вещь, а не живое существо. Издревле известно: подсознательно человек хочет принести жертву. Откупиться от чего-то. Мы сами это не понимаем, но вот так делаем – теряем. Теряем нечто важное и ценное, потом страшно переживаем – мы же этого не хотели! Хотели. Просто не сознавали свое желание откупиться…

И надо сказать, если вещь бесповоротно потеряна: пусть с ней уйдут все несчастья и болезни! И пусть я взамен получу лучшее. Пожалуйста! И станет на душе легче. А через некоторое время действительно можно избавиться от тяготы и получить лучшее…

Это очень древний ритуал, такой древний, что мы и забыли его смысл. Вы зачем-то от чего-то откупились. И удачно откупились, если вещь не вернулась к вам, как перстень царя Поликрата, который не смог откупиться от лютого несчастья…

И еще одно. С найденными хорошими вещами надо быть осторожнее. В лучшем случае потерявший их человек вымещает свою обиду и гнев на том, кто нашел. И желает всяких бед – почти как вору. Единицы способны великодушно сказать: как хорошо, что я потерял кошелек! Как я рад, что кто-то его нашел и не вернул, а взял себе! На здоровье! Честно сказать, так очень редко говорят.

А в худшем случае ценную вещь «потеряли» специально, чтобы нашедший взял на себя болезнь и несчастье.

Можно верить в магию, можно не верить, но лучше не брать. Опять же, сознание наше «не верит», а подсознание – кто его знает? И в любом случае мы нарушаем древний запрет брать чужое. Не «красть», даже «брать» чужое считалось запретным…

Эти муж и жена живут хорошо теперь. И не хотят вспоминать прошлое. Муж купил жене другое пальто, очень симпатичное, серенькое такое. Они же кредит за машину платят, ребенка ждут и потом собираются дом строить. И жить долго. Так что пальто бюджетное. Впереди целая жизнь, так что роскошное пальто они еще купят. Сейчас другие планы и другие дела. Главное – все живы. Остальное придет…

Свой путь

Это было давно. Учились два студента в университете. Стипендию платить почти перестали; да и купить на стипендию было уже нечего. Инфляция пожрала все деньги. Жизнь переменилась. И один студент бросил учебу. Он с родителями жил, не голодал, но потерял интерес к образованию. Хотя учился неплохо сначала. А потом бросил и пошел в коммерцию – так он говорил. Потому что ему хотелось жить получше. И кто осудит его за это?

А второй, Анатолий, Толик, жил в общаге, подрабатывал иногда грузчиком, продолжал учиться. Он был из маленького города, он с огромным трудом поступил после рабфака, ему было трудновато. Но он старался. Изо всех сил старался и получал образование, хотя иногда есть было нечего. И такое бывало в те годы.

И однажды этот Толик стоял у коммерческого киоска. Тогда их много было. Это были заманчивые такие ларьки, где всеми цветами радуги сверкали бутылки с напитками. Шоколадки лежали на витрине импортные, конфеты и «бабл-гум». И еще масса всякой невиданной всячины, – ах, как это было завлекательно и красочно! И вкусно, наверное.

Толик этот стоял в старом пальто, в уродливой шапке «петушок», сапогами разбитыми притоптывал – холодно! И сглатывал слюну, не замечая этого.

Из киоска вышел бывший однокурсник Андрей. В свитере с узором, были такие турецкие свитера. В модных джинсах. На затылке лихо заломленная шапка-формовка норковая. Такой упитанный, модный, красивый, сытый парень! Он добрый был. Он дал Толику шоколадку и совет. Сказал: бросай, мол, учебу, – и добавил ругательство. Что толку жить в нищете, голодать, носить рванье? Я похлопочу за тебя. Тебя могут тоже взять в овощной киоск. И будешь ты жить в шоколаде, как я!

Морозная улица, темные личности шатаются, трамваи почти не ходят, ехать до общаги так далеко… И хочется тоже турецкий красивый свитер – в молодости очень хочется! И шапку. И шоколад. И деньги. И чтобы так небрежно шапку заломить, накинуть кожаную куртку, с девушками знакомиться и угощать их бабл-гумом… И просто быть сытым очень хочется.

Но Толик поблагодарил горячо за шоколад и дальше стал учиться. А потом еще дальше. Аспирантуру окончил, – тоже голодал иногда. Писал свои монографии, статьи. Лекции читал. Потом защитился. Потом написал докторскую. И стал он знаменитым ученым, обеспеченным и уважаемым человеком. Потому что не сошел со своего пути. Не ушел. И дождался своего трамвая, так сказать. Он умный был и понимал свой путь. И добрался до станции, где раздавали награды.

А с Андреем, знаете, тоже все хорошо. Хотя поучительно было бы рассказать, что он проиграл, сделал неверный выбор, обменял науку на сытую жизнь, свет знаний на шоколадки… Это не так. У него сеть магазинов, запчастями торгуют. И в мире бизнеса его уважают. Он справедливо платит сотрудникам и честно торгует. И живет очень хорошо. Еще и благотворительностью занимается.

Он тоже выбрал свой путь и стал ему соответствовать. Боролся за свой бизнес с рэкетирами, переживал разные опасности, учился потом заочно, для работы нужно было. И сейчас это солидный, уважаемый человек – он ничего не потерял. Он тоже инстинктивно выбрал путь – не в науке. Ради науки идти на жертвы он был не готов. Значит, не его это дорога…

Всегда в выигрыше остается тот, кто выбирает свой личный путь. А на чужой не ступает, даже за шоколадки. Или за спокойную научную жизнь вдали от бандитов. Каждый садится на свой трамвай, едет в нужную ему сторону – это и есть судьба. Главное, прожить свою, а не чужую. Тогда гораздо больше шансов стать успешным и богатым…

Неважно, какого пола эгоист.

И не стоит обвинять только мужчин. Женщины еще хлеще бывают. И вот история из жизни.

Один пожилой писатель пошел провожать поэтессу. Собрание поздно закончилось, вот он и пошел провожать милую даму. Он старой закалки был человек, с хорошим воспитанием. Тем более все молодые писатели и поэты разбежались быстро, а поэтесса стояла в вестибюле Дома писателей такая одинокая.

И стихи она на вечере читала про одиночество… Писатель взял свою тросточку и помог ей надеть пальто.

Шли пешком – поэтесса настояла, хотя еще ходили трамваи и автобусы. Ей хотелось прогуляться, поговорить о поэзии и посмотреть на звезды. Звезд было не видно; тучи на небе, моросил мелкий холодный дождь. Писатель шел, стараясь не отставать, опираясь на палочку. У него болела нога давно, операция не очень помогла. И стекла очков заливал дождь. Он тяжело дышал. На восьмом десятке трудно быстро идти…

А поэтесса все говорила и говорила. О высоких материях, о стихах, о любви. О том, что люди жестоки и грубы. Они не способны тонко чувствовать… Рассказывала только о себе и о своих проблемах. Потом сказала, что хочет кофе выпить, вот как раз и кафе!

Писатель галантно пригласил поэтессу в кафе. Она заказала себе самые дорогие пирожные и самый лучший кофе. Писатель ничего не заказал, а в уме считал, сколько придется отдать от пенсии. Пенсия была небольшая. Это же был малоизвестный провинциальный писатель. Старый и больной воспитанный человек.