Read the book: «Мари Блек. Путешествие вокруг елочного шара»
Глава первая. 44 кошки
По небольшой, залитой лунным светом тихой улочке, гордо именуемой проспектом Больших Надежд, шла пушистая чёрная кошка. Её быстрые лапки бесшумно и ловко перебирали влажный от майского дождя асфальт, а маленькие жёлтые глазки, казалось, читали вывески с номерами подъездов длинных серых, абсолютно одинаковых домов, из которых состоял весь район.
Около 6-го подъезда кошка на мгновение замерла и мяукнула. В ответ на её мяу прозвучало тихое мяу. Это мяу доносилось из подвала дома номер 17 на проспекте Больших Надежд.
Кошка сверкнула своими жёлтыми глазами, которые в какой-то момент стали похожи на два диска полной луны, и нырнула в открытое окно подвала.
Внутри подвал был большой и на удивление чистый. Более того, вместо труб, вентилей и насосов, которые обычно стоят в подвалах многоквартирных домов и регулируют подачу горячей и холодной воды жильцам, внутри был отделанный мрамором пол, на котором стоял внушительных размеров стол из красного дерева с вырезанными на ножках миниатюрными фигурками кошек в разных позах: то играющих с ниточкой с привязанной на её конце бумажкой, то мирно спящих, вытянув свои пушистые мягкие лапки, то смотрящих, как это обычно бывает у кошек, в пустоту со взглядом, который уходит куда-то далеко за пределы, доступные человеческому глазу. За столом сидели на мягких красных бархатных стульях 43 кошки разных возрастов, окрасов и размеров. Там были и маленькие котята, которые с любопытством оглядывали всё происходящее вокруг, и коты с таким видом, как будто они знают все ответы на все вопросы мира и им даже не нужно пользоваться интернетом, чтобы точно сказать, какая погода будет завтра и какое расстояние от Москвы до Тимбукту. При одном взгляде на них было понятно, что они своими собственными лапками прошагали все 7877 километров, пересекли 8 стран, переплыли Балканское море, а по дороге выучили таблицу интегралов за 9 класс, испекли пирог с гусиной печенью на оливковом масле, выучили португальский и ни разу не запыхались.
Чёрная кошка с жёлтыми глазами грациозно прыгнула на единственный свободный стул и сказала:
— Я нашла их.
Гул болтающих между собой и вальяжно растянувшихся на удобных бархатных стульях котов стих.
— Они поселились в небольшой квартире на углу улиц Вечной Верности и Настоящей Любви. Девочка родилась здоровая и крепкая, её назвали Мари. Принцесса Кэйтлин чувствует себя хорошо. Дозорные голуби передали, что малышка вполне спокойна и даёт принцессе время для сна. Но я всё равно настаиваю на своём предложении. Мы уже теряли их из вида на 3 месяца, и Король Курланд чуть не лишился рассудка за это время. Я послала голубя с докладом к королю, но этого может быть недостаточно.
— Вы просто слишком привязаны к принцессе, Агнесса, — сказал серый старый кот, который имел всего один глаз и большую царапину на морде. Он напряжённо завилял хвостом и подвинулся вперёд, глядя своим единственным глазом на Агнессу.
— Да, я этого не скрываю, — спокойно ответила Агнесса. — Я люблю принцессу Кэйтлин всей душой, как и каждый сидящий в этом зале, так же как и каждый житель Остары.
— Но она предала нас, — пискнул маленький рыжий котёнок, который стоял на задних лапках на стуле, а передними опирался на краешек мощного стола, чтобы его мордочка была видна собравшимся.
— Ты верно забыл, Кофрес, — начала белая гладкошёрстная кошка с голубыми, как сапфиры, глазами, — что принцесса Кэйтлин — единственная дочь короля и наша будущая королева. В каком бы мире она ни жила, она была, есть и всегда будет дочерью Остары, и наша задача, как её подданных, заботиться о ней и защищать. Я считаю предложение Агнессы весьма разумным и своевременным, тем более что здесь нет всех тех вещей, к которым привыкла принцесса, и ей нужна будет помощь в уходе за малышкой.
— Тем более что от этого человеческого существа, который зовётся мужем, нет никакого толку, — выпалил большой лохматый, похожий на рысь кот. Он протянул слово «муууууж» так, будто грозно орал во дворе на соседского Барсика, который посмел стащить заготовленную на обед мышку.
— Шетворд, — прервала его белая кошка, — личная жизнь принцессы сейчас не подлежит обсуждению, тем более что король, я уверена, со временем смирится с её выбором и время всё расставит на свои места.
— Я поговорю с королём, — сказала белая кошка, обращаясь к Агнессе. — Остальным пора заняться своими делами.
— Да, госпожа Мадлена, — послышалось со всех сторон, и кошки начали беззвучно исчезать из комнаты с массивным столом и красными стульями, на которых не осталось ни единой шерстинки от всех сорока четырёх разноцветных кошек, которые минуту назад заполняли все свободные места в подвале дома номер 17 на Проспекте Больших Надежд.
Глава 2
Глава 2. Все из-за кота
Сегодня мой день рождения. Я знала, что вечером родители отвезут нас с моими подругами-одноклассницамиа Кристи и Анжелой кататься на коньках. В Филадельфии в это время года довольно жарко, так что после учебного дня будет приятно остудиться, поесть мороженого и поболтать.
Я попросила у родителей на день рождения наушники — и знала, что получу их.
Наша жизнь всегда была тихой и размеренной. Папа работал в банке, мама владела небольшим цветочным магазином в паре кварталов от нашего дома. Ровно в 19:00 вся семья собиралась за столом, мы ужинали и обсуждали последние новости. После ужина мыли посуду, а в 19:50 садились играть в настолки или смотрели вместе фильм. В 22:00 все уже были в постелях, чтобы проснуться в 7:00 и к 9:00 быть на своих рабочих местах.
Всё всегда шло чётко. Даже будильник всегда звонил вовремя.
То утро не было исключением. К 9:00 я уже была в школе, немного поболтала с Кристи и Дженной— и мы пошли на биологию.
Так получилось, что это был первый урок биологии в этом учебном году. До этого биологию у нас вела другая учительница, но она переехала, и к началу года директору не удалось найти ей замену. Поэтому на прошлой неделе мы просто приехали в школу ко второму уроку. Но сегодня биология стояла в расписании — и мы с некоторым любопытством вошли в класс.
В классе был выключен свет и задёрнуты шторы. Проектор выводил на экран слайд с большой надписью:
ЗООЛОГИЯ — биологическая наука о животных.
Наверное, из-за того, что в кабинете было темно и прохладно, а всем изрядно надоело солнце, пока мы ехали в душном автобусе, сейчас хотелось просто посидеть и насладиться освежающим ветерком от кондиционера. Наш класс удивительно тихо расселся по местам.
Отсутствие освещения давало надежду на то, что писать нас пока не заставят. Все достали телефоны и начали листать приложения в ожидании учителя. Свет мобильных немного освещал тёмную комнату, и можно было разглядеть то, что находится перед тобой.
Слева от меня сидел Маркус Таклер — школьный заводила, круглый как шар для боулинга, но резвый как стая оленей. Случись ему разбить окно в холле — он убегал с места преступления с завидной прытью. Поэтому до пятого класса, пока мистер Уинсон, учитель математики, не застал Маркуса за ретушированием фотографии директора миссис Алисии Джонс красным фломастером в школьном коридоре на втором этаже, никто бы и не поверил, что именно Таклер способен так тонко и изысканно подчеркнуть волевой характер директрисы, добавив к белому льняному костюму миссис Джонс красивые и длинные усы.
Справа от меня сидела Лили Краун. Типичная любимица учителей, вечная зазнайка и хвастунья. Естественно, её отец входил в совет попечителей школы, и ездила она в школу и домой на автомобиле с личным шофёром.
Время шло, а учителя всё не было.
Передо мной сидела Анджела Никсон — моя подруга и староста класса. Перед Анджелой стоял стол учителя, весь заставленный цветами. На столе, рядом с ним и на стенах — везде были горшки.
Я была удивлена, что не заметила их до того, как села на своё место. Наверно, всё-таки свет от проектора и возбуждение в связи с предстоящей поездкой на каток сделали своё дело. А может быть, я просто заболталась с Крис и не заметила их.
От начала урока прошло пять минут.
— Я пойду в учительскую и спрошу, не отменили ли у нас урок, — сказала Анжела. — Может быть, они так и не нашли нам учителя и просто забыли об этом сказать.
Она хотела встать с места, но тут из цветов раздался женский голос:
— В этом нет никакой необходимости, мисс Никсон.
Класс замер от изумления.
Было слышно, как на задней парте у Билли Райда выпал из рук телефон.
— Я миссис Розалинда Флауэр, — продолжил женский голос из темноты. — И сегодня мы поговорим с вами о зоологии.
Экран переключился на следующий слайд. Там была таблица с классификацией животных по системным критериям и рядом — пример классификации кошки с довольно забавной фотографией рыжего котёнка, который сидел в цветочном горшке явно не для того, чтобы посадить там семена морковки.
В классе раздались сдержанные смешки.
— Мисс Краун, — раздался голос учителя, — можете ли вы нам охарактеризовать по этой структуре свинью?
— Я думаю, что она уже описана на вашем примере, — с отвращением проговорила Лили Краун. — Такие свиньи, как этот недокот, должны содержаться в приютах, а не быть примером для изучения данной темы.
— Я думаю, что единственная свинья здесь — ты, — выпалила я вне себя от бешенства.
— Что ты сказала? — опешила Лили.
Класс зашумел.
— Попрошу тишины, — раздался голос мисс Флауэр. — Вы находитесь на уроке и должны уважительно относиться к своим одноклассникам.
— Но я… но она… — мой голос задрожал. — Она не имеет права так отзываться о бедном беззащитном котёнке.
— Я имею право выражать своё мнение, — стала наступать Лили. — И моё мнение заключается в том, что это не котёнок, а свинья. А ты, Блэк, просто чокнутая.
— Мисс Краун, — вмешалась учитель, — я попрошу вас выбирать выражения и передать эту записку вашим родителям. На первый раз я вас прощаю, но в будущем не потерплю такого поведения на своих уроках.
На столе у Лили Краун откуда ни возьмись появился нежно-розовый листок бумаги, больше похожий на цветок мальвы, чем на те листы, которые обычно бывают в блоке для записей.
— Вас же, мисс Блэк, я оставляю сегодня после уроков, — продолжила мисс Флауэр. — Для того чтобы и вы смогли скорректировать своё поведение в дальнейшем. Урок окончен.
Свет проектора внезапно погас. Зажглись лампы над нашими головами. Дверь в класс открылась, а на моём столе появился светло-голубой листок бумаги, который походил на бутон колокольчика. Внутри было написано:
Мари Блэк остаётся сегодня с 16 до 17 для дополнительного изучения материалов по зоологии. Родители предупреждены. Мисс Розалинда Флауэр.
Я встала со своего места вся в слезах и пошла на выход. Крис и Анжела ждали меня в коридоре.
— Мы поймём, если ты перенесёшь празднование, — начала Крис.
— Они не имели права это говорить, — продолжила Андж.
— Я в порядке, — попыталась взбодриться я и поддержать подруг. — От Лили Краун другого и не следовало ожидать. Я позвоню родителям после математики и всё объясню. Уверена, мама меня поймёт.
Мистер Уинсон, учитель математики, весь урок объяснял нам новую тему про математические модели.
Я люблю математику. Она тоже является очень творческим предметом. Вы знаете, что одну и ту же задачу можно решить минимум десятью разными способами? Это я поняла ещё во втором классе, когда мы вовсю считали яблоки и конфеты.
Кто-то может думать, что без второклашек никто бы никогда в жизни не додумался считать, сколько яблок выросло на дереве, или сколько травы на газоне, сколько продано в магазине карандашей и съедено шоколадных конфет. Но поверьте: такие примеры учат нас гораздо больше фантазировать, чем кажется на первый взгляд.
Вот, к примеру, задача: у одного мальчика было три воздушных шара, один он подарил другу. Сколько у него осталось?
«У него осталось два воздушных шара», — скажете вы.
Нет. У него осталось гораздо больше, чем два воздушных шара.
У него остался хороший друг, который в следующий раз угостит его конфетой или яблоком. У него осталась память о воздушном шаре и осознание того, что их уже было три, а значит, может быть и больше. У него осталась хорошая привычка дарить и радовать других людей. И самое главное — у него остался ещё один шар для себя.
Именно шар для себя и является тем самым недостающим звеном, которое нас утомляет, выматывает и заставляет совершать дикие и глупые поступки, вроде моего несдержанного вопля на биологии.
Если бы я не была так занята серьёзностью папы в последнее время, непрекращающимся чувством, что что-то явно идёт не так, как должно быть, то пропустила бы это наглое и бесцеремонное обращение к абстрактному котёнку. Но я уже это сделала.
Я слишком увлеклась тем, что происходило вокруг меня, и забыла, что происходит во мне. Моя рука чуть-чуть ослабла, но этого хватило для того, чтобы верёвочка выскользнула и шарик улетел.
Мне нужно было смотреть на все не так прямо, а сквозь себя.
Как это — смотреть сквозь себя? Вы не сливаетесь с предметом, как я слилась с Лили Краун и этим рыжим котёнком, а смотрите на них через своё понимание их существования. Звучит сложно, знаю, но на деле все просто. Это как простая детская игра «люблю — не люблю».
Вы любите мороженое? Нет, оно слишком холодное. Но кто-то его любит, поэтому глупо закрывать все магазины с мороженым. Вы любите шоколад? Да. Это не значит, что его нужно есть три раза в день.
В любом случае, что сделано, то сделано. И после урока я собиралась позвонить маме и честно ей во всём признаться.
Урок закончился довольно быстро. Я собрала свои вещи, выскочила в коридор на пятом этаже математического корпуса и взяла в руки телефон, чтобы позвонить маме.
Телефон был заблокирован. На заставке моего рабочего экрана после того, как я ввела защитный код, появилось наше семейное фото. На нём я вместе с мамой и папой и нашей любимой кошкой Бусинкой была на отдыхе летом на побережье Тихого океана. Все, кроме Буси, которая не особо была рада поездке и демонстрировала только часть своей мордочки, были загорелыми и счастливыми.
Я набрала номер мамы и поднесла телефон в ожидании ответа.
— Да, милая, — раздался в трубке голос мамы.
— Мам, я обозвала Лили Краун свиньёй, и меня оставляют сегодня после уроков, — честно призналась я.
— Оу, — выдохнула мама. — Мисс… — она запнулась, — Флауэр мне об этом сообщила. Что ж, придётся немного сдвинуть празднование. Я заберу тебя после 17 и сразу же отвезу на каток, а девочки доедут туда сами.
— Спасибо, мам. Прости, — проговорила я, стараясь опять не заплакать.
— Что ты, милая. Увидимся вечером. Целую.
— И я целую тебя, мам, — я положила трубку.
Я и не сомневалась в том, что мама не будет слишком на меня сердиться. Все эти школьные шалости, возня — вполне нормальное дело, как говорит папа.
Поэтому я помчалась вниз по лестнице, чтобы успеть на испанский.
После урока испанского мы с девочками пообедали в школьной столовой и просидели ещё несколько уроков до того, как настало время отбывать своё наказание.
Я зашла в кабинет биологии в 15:50 и не нашла там мисс Флауэр. Свет в кабинете не горел, но шторы были открыты, поэтому в помещении было светло.
Поскольку мне было нечем заняться, я стала разглядывать цветы, стоящие на столе у учителя. На первый взгляд это были вполне обычные комнатные цветы. Какие-то с длинными и тонкими листьями, какие-то со множеством маленьких и толстеньких листочков. Моя мама очень любит цветы. Я люблю только на них смотреть — ухаживать за ними мне не приходится. У нас дома тоже много разнообразных растений, и всегда есть свежие букеты, которые мама приносит с работы.
Моё внимание привлёк один необычный цветок. Я могла поклясться, что видела его где-то раньше, но где именно — вспомнить не могла. Он был с длинными мясистыми листьями, которые выходили из его луковицы небольшими аккуратными пучками. Распределяясь в своеобразный рисунок, этот рисунок выглядел так, будто ты стоишь внизу высокой башни с каменными ступеньками, которые ведут к самой её вершине и теряются где-то под крышей. Жилки на каждом из листиков имели красивый ветвистый узор, и вся крона этого цветка была похожа на спираль.
Меня поразило это удивительное растение, и я не могла оторвать от него взгляд. Казалось, что в этот рисунок можно всматриваться бесконечно. Мне даже показалось, что я слышу какую-то звонкую весёлую песенку, которая исходит от этого цветка. Чем больше я на него смотрела, тем, казалось, глубже погружалась в центр этой спирали и тем явственнее звучала мелодия.
Мной овладела такая лёгкость и безмятежность, что я совершенно забыла о том, зачем я пришла сюда. Мне казалось, что я плыву где-то среди зелёных лугов, подхваченная полётом летнего ветра, и я свободна и полна счастьем и любовью.
Мне казалось, что каждая травинка подо мной слышит мои мысли, и я с восторгом кричу им: «Здравствуйте!» И они в ответ легонько сгибают свои вершинки в мою сторону и весело мне улыбаются, щекочут мои босые пятки на прощание. И я продолжаю лететь всё дальше и дальше.
С каждой минутой моего полёта чувства любви и радости внутри меня растут, и я готова обнять весь этот прекрасный мир, который окружает меня от самых дальних звёзд до горячего сердца нашей планеты. Я чувствовала этот мир внутри себя и сама была неотделимой его частью.
Звук радостного пения вокруг помогал мне почувствовать, осязать и обонять то прекрасное место, где я находилась. Оно тоже исходило из меня, и моё сердце скучало в унисон с этой весёлой мелодией, которая почему-то стала похожа на песню, которая стояла у меня на звонке.
Я моргнула и оказалась в классе за партой, на которой сидела во время урока. Я посмотрела на телефон и увидела, что звонит мама.
— Алло, — я сняла трубку.
— Милая, я стою на парковке. Спускайся.
— А, что… — пыталась я собраться с мыслями. — Который сейчас час?
— Сейчас 17:00. Тебя девочки ждут, помнишь?
Тут только я посмотрела на часы, которые висели на стене. Они показывали 17:01.
Всё ещё соображая, что к чему, я сказала маме, что иду, взяла свою сумку и вышла из класса.
«Наверное, я задремала», — подумала я, закрывая за собой дверь.
— Она обязательно вспомнит, — скрипнула дверь у меня за спиной и плотно закрылась.
