Read the book: «Запретный град»

© Андрей Огнёв, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Андрей Огнёв – молодой учёный и писатель, чьи увлечения с детских лет мифами и преданиями соединились в увлекательной истории. Перед вами первая часть серии приключенческого эпического фэнтези о выборе, взрослении и магии, где древние боги, опасные ритуалы и школьные будни переплетаются в захватывающем приключении.

* * *

«Тайны прошлого, древние боги и магия – всё это ждёт Влада в его приключениях. В «Запретном граде» обычный мальчик оказывается в мире тайн, где каждый выбор может изменить не только его судьбу, но и весь магический город».

Валентина, автор канала «Книжный Добби»

Пролог

Яне ожидала этого… Как же это называют… Приключением? Верно! Это самое захватывающее и самое первое приключение в мироздании. И началось оно, когда мироздания еще не было в помине, а была лишь одна я – Тьма. Я была одна и заполняла собой все – густая и непроглядная.

В один момент помыслила я о детях, и внутри меня засверкали молнии. Так родились мои семь сыновей. Им дала я имена. Наакан, Арамун, Тирон, Гарод и Орадир – сияли разными цветами. Шестой, Риакас, переливался тьмой и светом. А Седьмой был соткан из моего мрака. Но не было у Седьмого имени – я не успела его дать. В тот момент Риакас, играя, соединил в своих руках мрак и свет, устроил взрыв, сильнее которого не будет.

Риакасом было положено начало мирозданию, его взрыв разнес меня повсюду. Смешалась я со светом. Так раньше задуманного срока явились младшие дети – Светочи. Явившись преждевременно, они не обладали великой силою.

Тогда я призвала старших сыновей и даровала им способность создавать. Так они стали Демиургами. Я молвила:

– Ты, Риакас, создал Вселенную. Теперь настал твоих братьев черед. Возьми плоть мою, Гарод. Придай тьме очертания и сделай ее основой жизни.

И Гарод, молчаливый, сделал из разных по величине кусков мрака сферы. Они начали вращаться вокруг созданных Риакасом сфер света в пустоте. Это были звезды и планеты. Затем даровали Демиурги планетам жизни, населяя их разными созданиями, которые, увы, были примитивны. Но оставалась средь планет одна, приглянувшаяся им. Она больше всех впитала их силу первозданную и стала их любимицей. Назвали мы ее Землей.

Гарод упрямо, увлеченно чеканил ее черты и формы.

– Я вдохну в нее свой свет! – с пылом молвил Риакас.

Жар его наполнил Землю и ее ядро, рождая тепло жизни.

– Я дам свое дыхание. Дам этой планете дух! – за братом энергично молвил Тирон.

И дунул он на Землю, сделав из мрака вокруг планеты воздух.

– Что же мне создать? – растерялся Арамун.

Тирон же подсказал:

– Сделай влагу, она подарит жизнь.

Из мрака моего же Арамун создал на планете воду, которая стала океанами, реками и морями. Так появились четыре элемента на планете: земная твердь, огонь, вода и воздух.

Двум близнецам, Наакану и Орадиру, дала я силу Жизни. Мудро и смиренно распорядились даром братья. Сотворил Наакан мир растений и животных, а также народ эльфов. И показал себя Наакан Демиургом мудрым. Животворной силой он помог и братьям. Гароду – вытесать из камня расу гномов и не только, Тирону – наполнить воздух тварями летающими, а Арамуну – создать морскую жизнь.

Шестой брат Орадир, вдохновившись, находчиво создал человека.

Седьмой же лишь спокойно наблюдал в моих объятиях. И я была горда и рада за своих старших сыновей. Но вот за Демиургами пришел черед и Светочей.

– О младшие дети мои! Не напитались вы огромной силой. Дарю вам я мудрость великую. Храните же созданный мир и помогайте братьям вашим старшим. Дадут вам имена народы и будут почитать!

Слова мои вселили радость в Светочей, но не в Демиургов.

– О мать! Ты не права!

– Этот мир мы создали!

– И нам его хранить!

– И нас должны почесть, нам надлежат все почести за труд! А Светочи что сделали?

Возник среди них спор: кто сделал больше. Тогда явил себя Седьмой, их Темный брат. Впервые произнес он слово, и стало оно упреком всем за ссоры:

– Вы отреклись от нашей Матери – Великой Тьмы, от которой получили жизнь и дар творить.

Но гордые Создатели не признали правды.

– Ты сам лишь нежился в ее объятиях, не сделав ничего! Смотри! Ведь не нужны нам Светочи! Сейчас я докажу! – вдруг молвил горячий Риакас.

– И я! И мы! – подхватили Арамун, Тирон, Гарод и Орадир.

Лишь Наакан остался в стороне. Пятеро Создателей сошли на Землю и, прибегнув неумело к своим силам, посеяли в ней хаос. Они исказили все, поселили злобу во всем живом и опасность в неживом. Стали рыбы, звери, птицы, люди, эльфы, гномы и остальные народы убивать друг друга. Планета породила бедствия: извержения вулканов, шторма и цунами.

– Прошу, останови! Их сила слишком велика! – шепнула я Седьмому, и разлился тогда мраком он на сотворенный земной мир.

И тьма, которая была теперь во всех живых созданиях, связала Демиургов и ослабила. Не желая терять власть и не зная, как справиться с Седьмым, захотели тогда Пятеро уничтожить Землю вместе с братом, видя, как им мешает его мрак.

– Эту планету уничтожим! И создадим все заново! – решили так они.

Светочи же помнили: их призвание и дар – весь этот мир оберегать. Они пытались уладить миром все. Но были Демиурги глухи к просьбам младших братьев и сестер.

И тогда из Светочей тот, кого прозвали Локи, обучил земные народы магии и наделил их силою менять реальность. Драконесса Тиамат создала в помощь расу уже себе подобных змеев, что были крепче стали и ярости стихий не страшились. Воинственная и прекрасная Ванадис нашла себе союзников средь Светочей других, и научили они всех искусству оружейному. Анпу, Танатос, Аид и Хель даровали покой в сладких объятиях смерти павшим. Каждый Светоч занял свое место в земном мире.

Растерялись Демиурги. Они не ожидали такой силы от младших братьев и сестер. Не смогли ей противостоять. Отступили они в глубокий космос, но не сдались и затаились. Воззвали ко мне дети. Хотели знать, как я, их мать, позволила всему этому случиться.

Демиурги просили силы, чтобы брата одолеть, а Светочи молили о защите для Земли. Лишь Наакан и Темный не попросили ни о чем. Ничего я не дала старшим сыновьям и лишь сказала им:

– Все, что могла, я вам дала. Я дала вам жизнь и я дала вам силу. Но в вас нет мудрости, как эту силу применять. Теперь лишь от вас зависит судьба ваша. Слушайте, учитесь и исправьте горе, что вы принесли. Или же навек вернетесь в небытие.

Но дети не прислушались. Тысячи лет копили силы Демиурги с одной лишь целью: извести Седьмого брата, а заодно мудрость Светочей похитить. Их воплощение незаметно должно было всех Светочей на планете поглотить. А после, их же мудростью и силой Демиургов, отправить Седьмого брата в небытие. Вот только, уничтожив Землю, они себя на гибель обрекут, ведь сила их и суть была в планете. Но мудрости видеть это им не хватало.

Впрочем, от той мудрости мало что осталось. Ведь даже Светочи века спустя развязали войну между собой. Но зрел у меня план, как детей спасти.

Спустя столетия уже от войны Светочей воля Демиургов сошла на Землю метеоритом. Когда она воплотилась в теле человека, я стала наблюдать. Нарекли люди его Владом. И вот какое это было приключение.

1
Побег

Снова вспышки света в голове. Влад бы даже сказал, взрыва. Большого взрыва, из которого, возможно, возникла Вселенная. Со вздохом сев на кровати, мальчик энергично потер ладонями лицо.

Такие видения посещали его время от времени, странные, невероятно красивые, но вместе с этим пугающие. Особого значения Влад им не придавал, списывая все на начитанность и подростковое воображение. Но сегодня картинки были особенно яркими, словно Влад побывал там, при создании Вселенной, когда от взрыва разлетелись по бесконечной тьме жемчужной россыпью звезды.

– Привидится же такое… – пробормотал он.

Едва проснувшийся, все еще полусонный, Влад взглянул на часы – было полшестого утра, уже прокричали первые петухи, значит, скоро начнется утренняя служба. Он перевел сонный взгляд на календарь и взволнованно взъерошил волосы: завтра его день рождения! Он совершенно забыл! Старался забыть. Что-то случится! Сколько он себя помнил, в этот день ВСЕГДА что-то случалось. Что-то странное и плохое.

Застонав, Влад наконец встал с кровати и натянул одежду: белую футболку и черные джинсы. Взглянув на икону в углу, тихо прошептал в молитве:

– Прошу, Господи. Пусть сегодня все будет хорошо!

Сладко потянувшись, Влад стал приводить себя в порядок. Умылся, почистил зубы, расчесал всклокоченные подушкой светлые волосы. Уложить аккуратно пряди, особенно челку с обеих сторон лба, получилось только с третьей попытки – слишком уж густые они были. Влад посмотрел еще раз в зеркало.

Слишком-слишком чистый, когда другие деревенские дети почти всегда были в грязи, пыли, синяках и ссадинах. Слишком яркие, буквально сияющие бирюзовые глаза, в то время как у других мальчишек сияли только фингалы под ними. Село, в котором жил Влад, было странным, живущим как будто в прошлом, оторванным от двадцать первого века: не было техники, сотовой связи и электричества.

Редкие приезжие, которых местные недолюбливали, считали село старообрядческим. На деле же причина местного почти средневекового быта, возможно, была сокрыта в тайном веровании: за старым лесом находилась огромная котловина. Местные судачили, что век назад с неба в чащу упала звезда. С тех самых пор про электричество пришлось забыть, сотовая связь не работала, зато урожай был такой, что все приезжие завидовали. А двенадцать лет назад местный священник вернулся из чащи с младенцем на руках и нарек мальчика Владом, дав ему свою мирскую фамилию – Вигин. И сказал соседям, что Бог послал ему сына.

Из-за странного появления и необычного цвета глаз Влада сразу окрестили в селе «злым отродьем». По селу поползли слухи, что он ведьмак, пригретый в церкви вопреки церковным традициям. Напрямую сказать об этом отцу Константину местные жители не решались, зато за спиной служителя и его жены давали волю своим черным языкам. Учили детей и внуков сначала сторониться Влада, а потом стали натравливать на него: то камни кинут из-за угла, то в речку столкнут с мостков. К тому же вскоре выяснилось, что у мальчика слишком чарующий голос, особенно когда Влад пел молитвы вслед за отцом Константином. Все в нем было слишком. И это пугало.

Влад бросил взгляд на часы и вздрогнул – стрелки показывали, что он уже опаздывает. Из кухни доносился соблазнительный аромат, заставляя живот предательски урчать.

«Матушка Анна, конечно, уже волнуется», – подумал он, торопливо спускаясь по лестнице.

В столовой на деревянном столе его ждала миска с дымящейся кашей. Пар поднимался затейливыми клубами, рисуя в воздухе причудливые узоры. Влад улыбнулся – матушка, как всегда, заботилась, чтобы завтрак был горячим, даже если он проспал.

– Доброе утро, сынок! – Женщина лет сорока ласково обняла его и поцеловала в макушку.

– Матушка! – Влад смущенно вырвался из объятий. – Я ведь уже не маленький!

– Для меня ты всегда будешь малышом. – Она ласково погладила приемного сына по волосам.

Влад, все еще смущенный, придвинул стул, услышав, как дерево скрипнуло под его весом. Ложка звонко ударилась о край миски, когда он торопливо принялся за еду. «Нужно успеть до занятий», – подумал Влад, чувствуя, как сладкий вкус меда и теплого молока разливается во рту.

– Ты ничего не забыл? – хитро спросила Анна.

– Ой! – Влад спешно положил ложку и сложил руки в молитвенном жесте. – Очи всех уповают на Тебя, Господи, и Ты даешь им пищу их в свое время; открываешь руку Твою и насыщаешь все живущее по благоволению. Аминь!

– Аминь! – вместе с ним произнесла матушка и осенила Влада крестным знаменем.

За окном щебетали птицы, а солнечные лучи играли на поверхности чая, оставленного рядом с кашей. Влад сделал глоток, ощущая, как тепло разливается по телу. «Сегодня будет хороший день», – решил он, облизывая ложку.

Но вдруг часы на кухонной стене громко пробили половину седьмого – Влад вскочил, чуть не опрокинув стул. «Опоздал!» – мелькнуло в голове.

Матушкина каша, такая вкусная минуту назад, теперь казалась предательской ловушкой, заставившей его задержаться. Влад выбежал из дома, на ходу застегивая мантию, с мыслью, что в следующий раз точно встанет пораньше…

Жил Влад в причтовом¹ доме – двухэтажном (не считая цокольного этажа) здании. Константин и Анна, хоть и не были связаны узами брака, уже несколько лет делили с Владом кров причтового дома. У каждого из них имелось собственное жилье в деревне: у батюшки – аккуратный домик возле церкви, у Анны – родовое гнездо с яблоневым садом. Но после того как мальчик остался на их попечении, оба словно по молчаливому согласию решили: Владу нужны они оба рядом.

Так и сложился их необычный, но уютный быт. Константин занимал кабинет на первом этаже, Анна обустроила светелку под крышей, а Владу отвели просторную комнату с видом на церковный двор. По утрам батюшка будил их звонким «Христос посреди нас!», а по вечерам Анна собирала всех за общим столом, где пахло травяным чаем и свежей выпечкой.

Соседи сначала перешептывались, но вскоре привыкли к этой странной семье – священнику, знахарке и их приемному сыну, появившемуся из ниоткуда. Сам Влад, хоть и звал их по-церковному «батюшкой» и «матушкой», в душе давно считал обоих самыми родными людьми.

Захватив по пути ведро, он стал набирать воду из колодца. Погруженный в свои дела, и не заметил, как из тихого самодельного пруда за спиной – того самого, что искрился в тени возле храмовых стен, – вода потянулась за ним тонкой серебристой лентой. Она извивалась, словно живая, цепляясь за следы его шагов. Услышав всплеск, Влад обернулся. В мокрой дорожке, которая тянулась к нему, трепыхались два карася.

– «И сказал Господь: да произведет вода душу живую; И сотворил Бог рыб, которых произвела вода роду их… И увидел Бог, что это хорошо», – процитировал Влад строки из Писания и, присев на корточки, бросил карасей обратно в пруд и оглянулся. – Они раньше так не выпрыгивали. Может, вытащили дети? Но их тут нет… «Чудны дела твои, Господи!»

Пожав плечами и немного полюбовавшись играющими рыбами, он отправился в храм.

Влад провел тряпкой по старым дубовым половицам, оставляя за собой блестящие полосы. Пыль, поднятая его движениями, кружилась в лучах утреннего солнца, проникающих через витражные окна. Он аккуратно расставил свечи на алтаре – высокие восковые столбики с ровными фитилями, пахнущие медом и воском. Каждая заняла свое привычное место, будто возвращалась домой.

Цветы в вазах он поправил последними. Белые лилии, принесенные кем-то из прихожан, слегка поникли за ночь. Влад осторожно расправил их лепестки, и они тут же ожили, будто благодаря за внимание.

Здесь, в этой маленькой церквушке, все было особенным. Даже воздух – густой от запаха ладана и старого дерева – казался священным. Каждая трещинка на фресках, каждый след от свечи на подсвечнике рассказывали свою историю. Историю веры, надежды и…

– Влад.

Он обернулся. Отец Константин стоял в луче света, падающем из-под купола. Его длинная темная роба почти сливалась с тенями, а черная с проседью борода казалась позолоченной в этом освещении.

– Хорошая работа, – кивнул священник. Голос у него был мягкий, но в то же время такой, что слышно было даже в самом дальнем углу.

Влад улыбнулся. Здесь, среди этих стен, он чувствовал себя… на своем месте.

– Влад, у меня есть для тебя несколько поручений. Нужно сходить в магазин за хлебом и молоком. А потом загляни к бабушке Федотье, передай ей от меня лекарства.

Влад кивнул в ответ и выскочил на улицу. Деревня встретила его яркими красками раннего лета. Стрелки часов только подбирались к десяти, но солнце уже щедро заливало золотом крыши домов.

На пыльной улице царило оживление. Ребятишки с визгом гоняли потрепанный мяч, их голоса звенели как колокольчики. Под раскидистыми каштанами, дающими желанную тень, кучковались взрослые – кто с кружкой кофе, кто с газетой, оживленно переговариваясь о местных новостях.

«Странно, – подумал Влад, – обычно жителей калачом на улицу не выманишь».

Пожав плечами, Влад зашагал к магазину. Дорога вела через сочный луг, где среди изумрудной травы уже распустились первые летние цветы – синие васильки, желтые одуванчики и алые маки. Они покачивали головками, будто приветствуя солнце, а заодно и прохожего. Воздух был наполнен сладким ароматом цветущих луговых трав и едва уловимым запахом нагретой земли.

Влад сжимал в руках теплые буханки хлеба, их хрустящая корочка слегка пружинила под пальцами. Запах был такой, что у Влада, несмотря на завтрак, потекли слюнки, которые он сглотнул. Бутылка молока, запотевшая от разницы температур, оставляла на ладони влажные следы. Он шел быстрым шагом, прижимая покупки к груди – не столько от холода, сколько от странного беспокойства, сковавшего ребра.

Добравшись до покосившегося дома с облупившейся краской, Влад со скрипом отворил калитку. Маленький двор изобиловал неухоженными клумбами с растрепанными ромашками.

Старушка встретила его, уже стоя в дверях, – тень сгорбленной фигуры резко вынырнула из полумрака коридора. Ее пальцы, похожие на скрюченные ветки, вцепились в пакет с таблетками так резво, что Влад инстинктивно отпрянул.

– Давай скорее! – Ее шепот напоминал скрип несмазанной двери. Глаза, мутные от возраста, бешено бегали по сторонам. – И уходи… а то сгину, как Степка!

Дверь захлопнулась прежде, чем он успел моргнуть. Засов щелкнул с такой решительностью, что Влад отступил на шаг. Он замер на крыльце, чувствуя, как молоко в бутылке медленно нагревается от тепла его ладони.

Ожидаемо не получив благодарности, Влад вздохнул и отправился с купленными продуктами в церковь. Резкий крик взорвал тишину. Не просто испуганный, а пронзительный, как звук разбитого стекла. Влад замер на мгновение, будто его толкнули в грудь.

На минуту замешкавшись и соображая, что можно сделать, он не придумал ничего лучше, как побежать на звук. Подошвы потертых черных кед шлепали по пыли. За поворотом открылась знакомая картина: трое парней окружили одного. Тот, что в центре – щуплый, с птичьими плечами, – съежился, как лист бумаги в пламени. Его рюкзак валялся в пыли, а очки соскользнули на кончик носа.

– Ну что, ботаник! – Колька, местный хулиган, рыжий детина, считавший себя главарем, толкнул мальчишку в грудь.

Тот закачался как колос на ветру. Вокруг раздался хохот – громкий, каркающий, словно от стаи ворон.

Влад почувствовал, как в горле застрял ком. «Стоит ли лезть? Вдруг будет хуже?» Но руки уже сжались в кулаки сами собой. Вспомнились собственные школьные дни – когда он так же стоял, прижавшись спиной к стене, а смех обидчиков звенел в ушах. И только Степа тогда вступился за него.

– Эй! – Голос прозвучал резче, чем он планировал.

Рыжий обернулся, презрительно-оценивающе оглядел Влада.

– Тебе чего, мелкий?

Сердце колотилось в районе горла. Но сейчас, глядя в глаза тому щуплому пареньку – в такие же испуганные, какими когда-то были его собственные, – Влад понял: отступить уже не сможет. Он подошел ближе.

– Отпусти! Я хочу, чтобы ты прекратил! – Влад заставил голос звучать уверенно.

Хулиган, переключившись на новую жертву, начал смеяться.

– А сиську пососать не хочешь? – нагло пасовал ему. – Думаешь, одного Степку угробил, то справишься с нами? Со мной? – Последнее слово прозвучало громче всех.

Но Влад не отступил. Он чувствовал, что должен защитить этого мальчика, поэтому поставил сумку и сжал кулаки. Хулиган усмехнулся и бросился на Влада. Тот быстро увернулся и толкнул его локтем в спину так, что задира потерял равновесие и распластался в пыли,

– Не думай, что раз я добрый, то без кулаков! – Влад тут же их продемонстрировал.

Хулиганы, увидев, как Влад отразил нападение, решили, что им не нужны проблемы. Они стали перешептываться, а после с громкими неприличными ругательствами убежали, оставив Влада одного на дороге. Наверняка вспомнили Степу и испугались. Но они вернутся. Подкараулят, возьмут палки, дождутся вечера и… Влад решил не предвосхищать неминуемые события.

Он посмотрел в сторону убегающего спасенного мальчика, но тот даже не обернулся, не поблагодарил. Влад почувствовал, как у него в груди обидно сдавило. Он хотел поговорить с ним, возможно подружиться, просто поддержать. Раньше его здесь не видел – приехал к кому-то в гости. А сейчас он уже был так далеко, словно его подхватил ветер. В поведении и взглядах мальчишек и старушки ярко читалось: «Это из-за тебя! Из-за тебя пропал Степа!»

Эти обвинения звенели в голове Влада, словно их кричали на ухо. Его сердце снова сжалось.

Степа пропал два года назад в лесу. Но Влад почти ничего не помнил о том дне, а каждая попытка вспомнишь хоть что-нибудь оборачивалась очередным провалом. Его словам о случившемся верили лишь двое: отец Константин и матушка Анна. Два года. Два долгих года с тех пор, как Степа исчез в лесной чаще. Влад стиснул зубы. Он помнил только обрывки: крик Степы, хруст снега, потом… пустота. Серый туман в сознании, плотный, как вата, намертво закупоривающий воспоминания. Каждая попытка прорваться сквозь него заканчивалась адской головной болью.

– Опять мучаешься, сынок. – Отец Константин тяжело вздыхал, когда Влад в очередной раз пытался что-то вспомнить. – Не терзай себя.

Матушка Анна гладила его по волосам, как маленького:

– Ты наш сын. Мы знаем – ты не стал бы лгать перед Господом в церкви. Если бы помнил – сказал бы.

Они верили ему. Только они. Влад видел это в их глазах – не ту слепую веру, что дается легко, а ту, что выстрадана бессонными ночами и слезами. Они защищали его, даже когда соседи шептались за спиной. Помнится, как старуха Марфа громко заявила на всю улицу:

– Да он же сам того… Степку в лес завел!

Отец Константин ответил с таким лицом, что бабка тут же осеклась и съежилась:

– Еще одно слово, Марфа Игнатьевна, – голос отца гремел, – и я серьезно побеседую с вами о грехе клеветы.

Сейчас, шагая по пыльной деревенской улице, Влад снова чувствовал на себе эти взгляды. Шепотки ползли за ним по пятам.

Старый Панкрат, сидевший на лавочке у калитки, демонстративно отвернулся и плюнул себе под ноги. Бабы у колодца замолчали, провожая его глазами, полными страха и любопытства.

– Вон, вон он… – Девочка лет семи тыкала в него пальцем, пока мать не шлепнула ее по руке. – Мам, а правда, что он…

– Молчи! – прошипела женщина, затаскивая ребенка в дом.

Влад опустил голову и ускорил шаг. В ушах стучало: «Убивец… малолетний душегуб…» Он хотел закричать, что не виноват, что ничего не помнит, но комок в горле не давал сделать вдох.

– Завтра его день рождения, – шептались жители, с тревогой глядя в его сторону. – Что-то снова произойдет… Опять бесовщина будет!

С каждым шагом по направлению к церкви он ощущал нарастающее беспокойство, будто над ним висит огромная давящая туча. Влад прислушивался к разговорам, полным страха о завтрашнем дне. Люди говорили о молнии, которая года три назад, аккурат в день рождения Влада, ударила в церковь, о внезапно возникшем пожаре, спалившем поля вокруг, и о пропаже Степы. Вся деревня с тех пор жила в страхе. Страхе перед ним. Влад посмотрел в небо, и сердце застучало быстрее. Ему завтра исполнится двенадцать, и он не знал, чего ожидать. Надеялся, что хоть кто-то сделает ему подарок и что это будет непременно нечто хорошее.

Однако Влад не знал, что подарок от жителей деревни может быть совсем не тем, о чем мечтал двенадцатилетний ребенок.

Ветер задул сильнее, вызывая тревогу. Завтра может стать днем, которого он боялся. Но сейчас, возвращаясь в церковь, он помнил, что, несмотря ни на что, всегда сможет защитить других. Влад надеялся на это. Ведь пережить утрату кого-нибудь из соседей он не сможет: слишком большая ноша для – пока еще – ребенка. Он был готов к тому, что ждет его впереди. Так ему казалось. Вернувшись к себе в комнату, Влад обнаружил оставленный кем-то небольшой сверток из подарочной бумаги.

– Ух ты! – обрадовался он. – От батюшки или от матушки? Так ведь рано еще.

Влад быстро разорвал бумагу. Внутри была серебряная цепочка и прикрепленный к ней ромбовидный кристалл фиолетового цвета.

«Странно, – подумал он, – украшение женское, наверное дорогое. Не помню, чтобы матушка Анна носила такое».

Стоило Владу взять кристалл в руку, как камень вспыхнул мягким светом и завибрировал. Это заставило его вскрикнуть и выронить вещицу. Не долетев до пола, кристалл завис в воздухе, качнулся и плавно поднялся на уровень лица Влада, словно заглядывал в глаза. От неожиданности Влад сделал шаг назад.

Вокруг кристалла начало появляться свечение. Оно медленно росло, пока не сформировалось в полупрозрачный силуэт женщины, окруженный все тем же легким сиянием. Она была великолепной, высокой и стройной, с длинными темными волосами и загадочной улыбкой. Даже накинутый капюшон не мог скрыть красоты лица.

Ее длинное платье ниспадало до пола и было расшито по подолу скандинавскими рунами. Фигура – того же цвета, что и сияющий кристалл, который теперь пульсировал напротив ее сердца.

– Здравствуй, Влад! – медленно произнесла незнакомка.

Влад зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли разноцветные пятна. Его пальцы судорожно сложились в крестное знамение, будто пытались начертить защитный круг прямо в воздухе.

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий… – Он зашептал молитву.

Незнакомка прикусила губу. Светящиеся контуры ее лица дрогнули – явно от едва сдерживаемого смеха.

– Расслабься, малыш, – ее голос звучал как звон хрустального колокольчика. – Я здесь не для того, чтобы пугать… ну, по крайней мере, не специально.

Но Влад уже отступал к углу комнаты, пятками нащупывая предательски скрипящую половицу. Его рука наткнулась на что-то пластиковое – ага, бутылка со святой водой.

– А ну, стой, нечистая! – он открутил крышку зубами и плеснул водой прямо в сияющий силуэт.

Капли прошли сквозь призрачную фигуру, упав на пол с жалким плюхом. Незнакомка наконец расхохоталась – смех ее напоминал перезвон елочных игрушек.

– Милый ты мой экзорцист! – Она утерла несуществующую слезу. – Будь я демоном с рожками и хвостиком, твоя бутылка с акцией «2 по цене 1» меня бы точно спалила!

Влад тяжело дышал, осознавая всю комичность ситуации: вот он пугает привидение водой из-под крана, которую отец Константин в церкви благословлял вместе с тремя сотнями таких же бутылок.

«Отлично. Умру – стану ходячим анекдотом на небесах», – мелькнула в голове самоироничная мысль.

Но странное дело – страх начал улетучиваться. Ведь если призрак смеется… может, он и правда не опасен?

– Ну что, дружок? Поговорим? – вновь улыбнулась женщина.

Влад снова заморгал. Он воспринимал ее слова, словно это родная речь. Но движения губ незнакомки были такими, будто она разговаривала на другом языке.

– Что происходит? Вы знаете меня? – переспросил он, и сердце заколотилось.

– Конечно. – Женщина нежно улыбнулась.

Влад стоял словно вкопанный, ощущая, как реальность вокруг него теряет твердые очертания. Это было похоже на те моменты, когда он в детстве зачитывался фантастическими романами при свете фонарика, укрывшись с головой одеялом. Тогда Влад знал – все эти истории всего лишь выдумка, красивая сказка, которая растворяется с первыми лучами солнца. Но сейчас… сейчас он сам оказался внутри подобной истории, и от этого осознания в горле пересохло.

Тишина давила на уши, становясь почти физически ощутимой. Влад машинально сглотнул, чувствуя, как его ладони становятся влажными. К собственным странностям он уже начал привыкать. Но то, что происходило сейчас, выходило за все мыслимые границы понимания.

«Это сон?» – мелькнула в голове мысль, и Влад незаметно ущипнул себя за запястье.

Боль была вполне реальной. Он огляделся, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, что-то знакомое, что могло бы вернуть ощущение твердой почвы под ногами. Но окружающий мир словно насмехался над ним, продолжая вести себя как обычно.

Где-то в глубине души шевельнулось детское любопытство – то самое, что заставляло его до рассвета перелистывать страницы фантастических книг. Но сейчас оно тонуло в нарастающей волне беспокойства.

«Если все это реально, то…» – подумал Влад.

Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях.

«Главное – не паниковать, – твердил себе Влад. – Если это действительно происходит, значит, должно быть объяснение».

– Позвольте узнать, кто вы? – наконец произнес он с робким интересом.

– Меня зовут Фрэйя Альтос, – представилась незнакомка, – я магистр Академии Магических Искусств Малефистериума.

На лице Влада отразилось еще большее удивление.

– Академии? Магических Искусств? – переспросил он, стараясь понять смысл слов. – Это что, шутка? Не смешно.

Он помотал головой и потер ладонью лоб, пытаясь прояснить сознание. Внутренний голос подсказывал, что, возможно, на завтраке еда была забродившей. Или его умело разыгрывали односельчане.

Словно уловив его мысли, Фрэйя снова расплылась в мягкой улыбке.

– Нет, Влад, это вовсе не шутка. Я давно наблюдаю за тобой. Ты принадлежишь нашему миру.

С каждым ее словом недоумение Влада росло.

– Какому «вашему»? – спросил он, чувствуя, что ситуация уже выходит за рамки его понимания.

– Миру магии, – ответила она с той же легкой улыбкой.

Влад тихо выдохнул, обдумывая ее слова. Он привык видеть подобное только в фильмах и романах, но сейчас это происходило с ним.

– Это какой-то розыгрыш, – нахмурился он, – магии не существует.

Фрэйя внимательно посмотрела на мальчика.

– Ты в глубине души знаешь, что это не так, – произнесла она, и Влад почувствовал, как сердце забилось еще сильнее.

Ему было сложно поверить в реальность происходящего. Кристалл и силуэт женщины вокруг камня были четкими, и Влад понимал, что это не просто игра воображения.

– Тебе пришло время узнать о нас, – произнесла Фрэйя, шагнув ближе. Кристалл танцевал в воздухе, следуя за силуэтом. – Малефистериум и его академия – место, где такие, как ты, постигают тайны этого мира.

– Для чего? – уже заинтересованно спросил Влад.

– Чтобы научиться менять мир к лучшему, – терпеливо ответила она.

– Разве этот мир так плох? – продолжал он, обдумывая ее слова. – Если жить в душе с верой, то тьма отступит и мир станет раем Божьим.

Ему не нравилась мысль, что мир мог быть плохим.

– А разве ты не хочешь знать больше и уметь больше? – снова вмешалась Фрэйя в его мысли. – Суметь спасти тех, кого ты не смог?

От этих слов Влад почувствовал укол в сердце.

– Магия – это древнейшая наука, – продолжала она, – исследующая истоки всего существующего. Она нейтральна, не противоречит религии, а в древности была с ней едина, и все зависит от того, кто ее применяет.

Влад почти не дышал, не зная, что и думать. Разум метался, и он пытался уловить последние следы рациональности происходящего.

– Но почему именно я? – спросил Влад дрожащим голосом. – Откуда вы знаете, что я… ваш?

Фрэйя всмотрелась в его глаза.

– Потому что ты уже давно призван, – произнесла она голосом, который теплой волной окутал пространство. – Когда ты пытался спасти Степу.

– Я пытался спасти? – Влад не верил своим ушам. – Но я ничего об этом не помню. А вы откуда знаете про… Степу?

– Если позволишь, я покажу тебе правду о том дне.

Влад почувствовал, как в его жизни открывается новое. Страх и тревога отступили, и на их месте возникала неподдельная решимость. Тайна того дня манила его, как далекий огонек – мотылька.

– Допустим. Что я должен делать? – произнес Влад, снова почувствовав, как внутри загорается искра. – Я хочу узнать больше!

Фрэйя повела рукой. Влад моргнул, и перед его глазами возникла картина из далекого прошлого. Перед ним раскинулся лес, и под густо сыпавшим снегом медленно двигалась повозка с дровами. В ней сидели двое: Влад и Степа, десятилетние мальчишки, а возницей был усталый мужчина по имени Марк.

Он шел медленно, держа под уздцы свою лошадь, а голова его была склонена на грудь – казалось, он вот-вот уснет на ходу. Влад сидел на дровах, опустив ноющие от работы плечи. Все трое много сделали за день: Марк рубил дрова, а Влад и Степа укладывали их на повозку. Пару раз мальчикам приходилось даже толкать тяжелую повозку в гору, помогая мужчине и его лошадке, которая и так старалась изо всех сил.

Степа, однако, казался полным энергии. Он смеялся, толкая Влада в бок, а затем запустил в него горстью свежевыпавшего снега. Снег валил так сильно, что на дровах образовались пушистые белые шапки.

– Степа, перестань! – просил Влад, отплевываясь от жгучих снежинок.

– А ты заставь! – засмеялся Степа, прилепив на лицо озорную улыбку.

– Вот как наподдам! – шутливо грозился Влад.

– Дотянись сначала, кляча! – Смех Степы звучал звонким колокольчиком.

– Да погоди ты! – Влад старался увернуться от игривых нападений друга. – Дядя Марк! У нас дров, похоже, не хватает!

Марк остановил повозку на узкой дороге, тяжело вздохнул, выругался и присмотрелся к поклаже.

– Вот же… – пробормотал он, чуть не спустив с языка ругательство, но вспомнил, что рядом дети, и сдержался. – Опять вывалились. Наверное, когда толкали повозку и не заметили – там снег глубже. Когда же будут нормальные веревки? Слезайте, шалопаи!

Мальчики быстро выпрыгнули, по колено погружаясь в рыхлый снег.

– Пацаны, мигом искать дрова. Иначе замерзнете к чертям в своих халупах. Завтра мороз обещали. Мигом, я сказал!

Влад и Степан кивнули и побежали по следам саней, однако Степа вскоре оторвался от друга. Его ноги весело подбрасывали снег, и он громко смеялся.

– Слишком далеко не убегать! Уши надеру! – грозил им Марк издалека.

Но ни Влад, ни Степа уже не слышали его и были увлечены игрой.

– Раз-два, налети пурга! Три-четыре-пять, время догонять! – весело считал Степан, выглядывая из-за пригорка.

Как по команде налетел ветер. Он поднял снег и мелкие льдинки, заслоняя глаза колючей пеленой.

– Бедный мальчик, бегает возле снежных сосен. Страшно в лапы смерти прямиком попасть! – шептал морозный ветер.

Вдруг небо исчезло за завесой снега. Голос Степы уже не слышался. Вместо этого появился свист, невыносимо высокий и злой. Пурга, подобно жадному хищнику, закружила, срывая шапку с головы Влада и иссекая лицо снегом.

– Степа! Сте-е-епа-а-а!!! – закричал Влад, в отчаянии и страхе пытаясь глазами отыскать друга.

Внезапно грянул гром, несвойственный этому времени года, и все вмиг затихло. Только снег, теперь уже маленькими перьями, медленно падал на землю, сверкая под пробивающимся солнцем. Влад огляделся, но никого не было, кроме него самого, одиноко стоящего по колено в снегу среди деревьев. С тех пор Влад ежедневно боролся с чувством вины: ведь именно он, как старший, не уследил, не смог найти товарища. Мужики два дня прочесывали лес, даже подключились волонтеры с собаками и полиция, но ничего не нашли. Даже по весне. И все село единогласно решило: виноват старший, виноват Влад. Людям всегда нужно найти виноватого, жертву, которую при случае можно распять.

Паника вновь охватила сердце и вырвала Влада из видения, насланного Фрэйей. Он закрыл глаза, влажные от слез, и в памяти вновь всплыли картины прошлого. Он вспомнил о Степе, о том, как они вместе играли, о том смехе, который сейчас казался далеким и неведомым.

– Надо было остановить его! Не дать убежать, задержать! – прошептал Влад, и слезы еще сильнее потекли по щекам.

Он почувствовал, как холод того дня пробрался сквозь время и пространство в душу, и понимание того, что он потерял друга, вновь разрывало изнутри. В этот миг его охватило желание изменить все, что произошло. Степа исчез где-то там, далеко в снежной буре, и Влад понимал, что не сможет спокойно жить, пока не найдет его. В сердце разгоралось пламя решимости. Он должен был все исправить.

– Ты ничего не мог тогда сделать, – утешила его Фрэйя. – Для того тебе и нужна академия – чтобы в следующий раз быть сильным. И только с помощью знаний, полученных там, ты сможешь разгадать, что же произошло в тот день, и доказать себе и остальным, что не виноват. Но прежде всего – простить себя.

Влад поднял на нее глаза цвета неба, мокрые от слез. Он помнил странные взгляды деревенских в свою сторону, осуждающие, подозрительные. Жители еще до случая со Степой недолюбливали Влада, а после так и вовсе стали бояться и ненавидеть. Сейчас это кольнуло еще сильнее. Внизу послышался настойчивый стук в дверь. Влад дернулся, но остался на месте – боялся, что видение исчезнет, а у него осталось еще так много вопросов. Стук стал более настойчивым, а потом перешел в грохот – кто-то выломал дверь. Влад похолодел от страха. Ужас липкими щупальцами проник в сознание. Мелькнула мысль: «По мою душу!»

– Послушай, Влад. Времени мало. Когда ты покинешь деревню, – голос Фрэйи стал требовательным, – найди уединенное место и сильно сожми это. – Она указала на парящий кристалл.

– Но я не знаю точно, хочу ли я! – Влад беспокойно заходил по комнате. – И как я найду дорогу к вам?

Шум внизу нарастал. Казалось, там собралось минимум человек десять. Все они кричали и звали отца Константина. Влада начало потряхивать.

– Боюсь, здесь все уже решили за тебя. Тот, кто знает правильную дорогу, проведет тебя в Малефистериум!

Контуры фигуры стали расплываться, и наконец женщина исчезла. Оставшееся бесформенное сияние втянулось в мягко опустившийся на стол кристалл. Влад сунул камень в карман и сбежал по лестнице вниз.

То, что он увидел, повергло его в ужас.

Люди деревни собрались во дворе, и на их лицах пылал гнев и страх. Часть из них уже ворвались в дом причта, сломав засов на двери. Их крики раздавались в воздухе как грозовые раскаты. Влад не понимал, что происходит. Он растерянно смотрел на толпу, которая окружала его как хищники жертву.

– Демон! Сатана! Это он виноват, виноват! – закричал один из мужчин, двухметровый лысый плотник, и больно схватил Влада за плечо. – Ты привел на нашу землю беду! Ты колдун! Сам дьявол!

Другие зашумели, поддерживая его слова. Владу стало страшно. Он заметил, что некоторые из ворвавшихся держат в руках топоры и пару ружей. Он не верил, что это происходит с ним.

– Вы ошибаетесь! – закричал Влад, смотря в глаза людям, оглядываясь и пытаясь найти выход сквозь плотно сжимающееся кольцо из некогда бывших соседей, тех, кому он неоднократно в прошлом помогал. – Я не колдун! Я всего лишь простой пацан! Вы чего?

Но никто не слышал. Каждый в толпе хотел повесить на него все зло. Каждый нашел в нем виновного в своих бедах. Но тут в толпе появился отец Константин и матушка Анна. Они пробились к Владу, закрыли его от разъяренных односельчан и постарались оттеснить к стене.

– Пожалуйста, успокойтесь! – проговорил священник, взволнованно поднимая руки. – Влад – добрый человек! Он не может быть злодеем! Он наш сын, окститесь! Заклинаю вас именем Господним!

– Это его колдовство принесло нам беды! Ты пригрел Сатану, отце! – закричали из толпы. – Ты называл его появление чудом?! Но чудеса от лукавого! Это зло! Сам же учил.

Народ снова зашумел, указывая на Влада, который чувствовал, как горечь заполняет сердце. Вокруг – лица, которые он когда-то наивно считал родными, сейчас источали лишь ненависть.

Матушка Анна схватила Влада за руку и прижала к себе. Ее кто-то сильно толкнул в спину. Она ахнула и едва не упала вперед. Чьи-то руки схватили ее и затащили в середину толпы. Влад слышал ее крики и мольбы.

Он было дернулся следом, но отец Константин грубо оттолкнул за спину. Они встретились глазами, и Влад понял без слов: «Стой, выжди, а потом беги!»

Ситуация накалялась. Константин с трудом сдерживал толпу. Его не слушали, толкали и наверняка бы уже избили, да осталось в местных жителях все же немного страха перед служителем Божьим. Только это удерживало их от роковых действий. Влад заметил, что вдоль стены освободился проход. Он с отчаянием кинулся вперед, растолкал локтями озверевших людей, увернулся от парочки ударов и помчался к выходу. Спасительная дверь рядом.

Еще пара шагов!

Но кто-то успел схватить его за руку.

– Сжечь колдуна! – Новый вопль из толпы прогремел над ухом, а к лицу Влада угрожающе приблизился самодельный факел. Мужские руки тащили его к выходу.

– Вы сошли с ума! Что вы творите?! – выкрикнул Влад, стараясь вырваться из железной хватки. Он попытался расставить руки в дверях, но кто-то ударил по ним рукояткой топора. Влад крикнул и замер. Этого хватило, чтобы его вытолкнули на улицу. Он упал бы, но руки удержали его на ногах.

Страх окутал тело, Влад не знал, как выжить в этом кошмаре. Как спастись, вырваться. В этот момент, не понимая, что делает, он резко взмахнул свободной рукой. Пламя охватило все вокруг, заплясало по стенам и потолку, вырвалось во двор и окружило людей. Началась паника.

Толпа завизжала. Кто-то метался в поисках выхода из огненного круга, кто-то пытался потушить огонь, но все было бесполезно. Отец Константин выскочил из дома и бросился к Владу.

– Беги! Беги! Я не смогу помочь! – прокричал он.

Влад развернулся, чтобы крикнуть в ответ. Он уже протягивал руки, как услышал противный звук. Его он не забудет никогда. Грудь отца Константина окрасилась кровью, а в районе груди появились четыре зубца. Вилы. Стоящий за ним мужчина с безумным злорадством в глазах дернул за рукоять.

Тело отца Константина рухнуло на траву. Красная лужа расползалась по зеленой траве, смешивалась с пылью. Отец Константин захрипел, схватился за грудь и опустил глаза вниз. Влад замер. Все вокруг происходило как в замедленной съемке: лица людей, искаженные злобой и ужасом, кровь, мужик с вилами. Кто-то кричал, толкал Влада, но он не слышал и, казалось, перестал чувствовать.

– Отец! – От крика заложило уши. Он хотел кинуться к священнику, но тот поднял ослабевшую руку.

«Беги, уже поздно», – Влад понял это по губам. Последнее, что сделал отец Константин, – поднял пальцы и перекрестил приемного сына. Рука медленно упала в лужу крови. Влад смотрел в остекленевшие глаза. Ноги не слушались, но в голове билась мысль: «Беги! Спасайся, сынок!»

И Влад побежал.

2
Вступительное испытание

Вечерело. Тяжелые ели стояли над землей как стражи, охраняющие тайны леса. Казалось, их вершины царапали облака, отражающие последний свет закатного солнца. Многовековой лес, словно средневековая крепость, защищал своих обитателей. Ветер пытался пробиться сквозь деревья, но разбивался о них, как морская волна о скалы. Влад, перенявший упрямство стихии, также пробивался сквозь заросли, все дальше и дальше уходя от дома.

Его дыхание было тяжелым, а светлые волосы слиплись от пота. Прохладный порыв ветра заставил его поежиться. Тонкая футболка местами порвалась и совсем не грела. Теплоту давало только упрямое желание продолжать путь. Выжить, спастись. Он остановился у небольшого ручья и обернулся. Село, когда-то бывшее уютным и знакомым, теперь отвергало его всем своим существом: и обезумевшими от страха жителями, и черным дымом от пожарища на месте его дома. Он не сможет вернуться.

Влад перебрался через ручей, используя высохший ствол дерева в качестве моста, и ступил под тень густых крон. Ветер стал тише, и беглец прислушивался к звукам леса. Из-за дерева выскочила белка, испугавшись его шагов. Влад проводил ее взглядом, пока не потерял из виду в густой листве, и продолжил путь.

Вскоре он вышел на опушку, еще ярко освещенную солнцем. Ветер больше не дразнил. Это место казалось спокойным, словно время здесь остановилось. Вокруг не было ни звука – только тишина, в которой можно было услышать, как падает тонкая веточка на лесную землю.

Влад убрал волосы со лба и вынул цепь с камнем из кармана, подняв на уровень глаз. Кристалл сверкал, словно приглашая заглянуть внутрь. Он вспомнил слова, которые ему сказала Фрэйя: «Сожми камень в руке, когда окажешься вдали от посторонних».

Влад почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Он долго смотрел на кристалл, холодная поверхность которого вдруг треснула и рассыпалась в мелкий песок. Влад даже не успел как следует сжать его. Вместе с кристаллом распалась и его цепочка, превращаясь в золотую пыль, которая мгновенно развеялась в воздухе.

Влад чувствовал, как сомнения и тревога нахлынули на него с новой силой. Он уже собирался вновь бежать, как вдруг услышал насмешливый голос за спиной.

– Ну надо же!

Влад обернулся. Сзади него, опираясь спиной о дерево и скрестив руки на груди, стоял парень в зеленой клетчатой рубашке. Он был немного старше и выше Влада.

– Из такой-то глуши к нам еще никто не просился, – продолжал незнакомец с ироничной ухмылкой. – Значит, тебя зовут Владом, верно? Удивил же ты меня, Влад, Владик, Вла-а-адислав.

Он растягивал гласные, пробуя имя на вкус.

– Ты кто? – спросил Влад, шагнув вперед, и прищурился, чтобы лучше разглядеть собеседника.

Незнакомец говорил на том же диковинном языке, что и Фрэйя, но Влад и в этот раз почему-то все понимал. И парень, похоже, тоже понимал его.

– Признаюсь, когда сработал кристалл призыва, я подумал, что это какая-то шутка или очередной тест. Но вот он ты! Я представлял тебя более высоким и внушительным, – хмыкнул незнакомец и, оттолкнувшись от дерева, начал медленно обходить Влада. Он хмурил лоб, тер подбородок и даже чесал макушку, словно Влад был невиданной диковиной.

– Хорошо, ты знаешь мое имя, – сказал Влад, поймав взгляд изумрудных глаз незнакомца. – Но сам не представился.

Клетчатый юноша вскинул брови.

– Без минуты мертвецу знать мое имя ни к чему, – произнес он с притворной лаской в голосе.

Влад отступил на шаг после таких слов.

– Меня уже пытались сегодня убить, – он указал на дым за деревьями и сжал кулаки, – не советую больше пробовать.

Незнакомец уловил предупреждение в его голосе и наклонил немного голову, смотря на Влада с жалостью.

– Эй, слушай, не я это придумал! – Клетчатый закатал рукава. – Так что не обессудь. Надеюсь, магистр Фрэйя не очень расстроится.

Эти слова сильно ударили по Владу. Он понял, что у него нет выбора. Придется драться. Возможно, насмерть. Незнакомец поднял руки, и вокруг него закружился снежный вихрь, а на ладонях заплясали языки огня. От страха похолодело в груди, но Влад не подал виду. Это не задира из деревни – перед ним настоящий маг.

– Есть что сказать напоследок?

Влад почувствовал, как энергия наполняет тело. Его затрясло мелкой дрожью, как тогда в деревне. Это было необычно и успокаивающе. Сила заструилась по телу Влада, готовая вырваться по его желанию.

– Зря ты так. – Влад поднял руки, и с земли вслед за жестом поднялись камни, зависнув в воздухе вокруг.

Действовал он инстинктивно, но внутри удивился, насколько легко это далось. Враг не спешил нападать, казалось, он был удивлен тем, что сделал Влад. Но миг спустя он с ухмылкой шагнул вперед и выпустил в сторону Влада огненный шар, сияющей вспышкой озаривший все вокруг. Влад интуитивно выбросил руки вперед. Шар огня взорвался в воздухе, столкнувшись с мощной волной его энергии.

– Неплохо, – похвалил незнакомец.

Он сложил руки в замок, и вокруг поднялся вихрь из снега и огня. Резким жестом он направил стихии во Влада, но тот, не растерявшись, скрестил руки, отчего создал перед собой барьер из камней. Огонь со льдом разбились о твердую породу.

Не успел противник Влада опомниться, как камни закружились вокруг него и зависли в воздухе. Вслед за этим Влад махнул рукой, и они полетели во врага. Увидев летящие в него булыжники, клетчатый вскрикнул, и перед ним возник ледник в форме лилии, который начал разрастаться, превращаясь в стену.

Не выдержав собственного веса и бомбардировки камнями, ледяная стена треснула и рухнула прямо на неприятеля. Увидев это, Влад бросился к каменисто-ледяной куче. Боевой раж сразу пропал, и он испугался, что ненароком убил противника. Разгребая руками холодные завалы, Влад вскоре обнаружил соперника, грязного, в ссадинах, но живого.

– Слава богу, – выдохнул Влад и вытащил незадачливого бойца на чистую траву.

– Какого Танатоса! – в сердцах выругался незнакомец, приподнявшись на локтях. – Почему ты меня не добил?

– Ты в своем уме? – возмутился Влад.

– Я же пытался убить тебя!

– Не ты первый за сегодня, – грустно усмехнулся Влад, протягивая поверженному противнику руку.

Тот секунду помедлил, но после принял помощь и поднялся на ноги. Его внимательные глаза под густыми бровями вновь изучили Влада, но уже без издевки, с уважением. Он поправил растрепанные дракой темные волнистые волосы и протянул руку.

– Питер Рэйвенвуд.

Питер. Теперь Влад понял, почему воспринимал речь незнакомца так странно: чужую, но понятную одновременно. Магия, передающая смысл другого языка. Удобно.

– Но боюсь, этим поединком все не кончится. И я сейчас уже не про себя.

Питер жестом дал понять, что речь идет о Малефистериуме, городе магов.

– Кто-то желает моей смерти? – Влад был ошарашен такой новостью. – Но кто?

– Не могу сказать. Прости.

– Ну хоть намекни!

– Послушай, на мне заклинание. Если хоть как-то дам об этом знать – умру.

По глазам Питера Влад понял, что тот не шутит. Это еще больше сбивало с толку, и его новый знакомый это видел.

– Я сам не понимаю. Хотя и применял стихии инстинктивно, ты довольно силен. Такими не разбрасываются, а вербуют и учат. Зачем кому-то твоя смерть? – Питер был в не меньшем замешательстве.

Влад боялся, что сейчас потеряет сознание. Мало того, что его в родной деревне чуть не линчевали, так еще и в мире, на который была теперь вся надежда, также кто-то хотел его смерти.

– Тогда зачем Фрэйя пригласила меня? Она ведь знала? – спросил Влад. – И что мне делать?

Он даже обернулся на поднимающийся в небо дым от пожара в деревне. Видя, в каком отчаянии сейчас находится Влад, Питер вздохнул.

– Знаешь, идея, конечно, безумна, но, раз тебя пригласила Фрэйя, пусть она и разбирается. Отправляемся в Малефистериум.

– Туда, где меня хотят убить? – саркастично усмехнулся Влад.

– Я тебя теперь так просто в обиду не дам. За мной должок, – сказал Питер, протягивая руку.

– Мы же уже…

– Это для телепортации, дурик.

– А, ой! – нервно фыркнул Влад. – Тогда вперед.

3
Ночь на полигоне

Каждый переносит такое перемещение по-своему: одним придется постараться, чтоб удержать содержимое желудка, у другого закружится голова, а иные так привыкли к телепортации, что для них она сравнима с подъемом на пару ступеней по лестнице.

Влад свою первую телепортацию выдержал довольно стойко. Разве что его повело в сторону, и он бы наверняка упал, если бы Питер не придержал товарища.

– Спасибо, – поблагодарил Влад. – Это и есть то место?

Его спутник промолчал, лишь смерил паренька снисходительным взглядом, а затем поднял глаза и нахмурился. Их окружали гигантские деревья, стволы которых обтекал туман. Кроны уходили так высоко, что на фоне вечернего неба их с трудом можно было рассмотреть. Это было явно не то, что ожидал увидеть проводник Влада.

– Та-ак… – Питер отвернул рукав своей рубашки, обнажив кожаный наруч².

Влад невольно задержал взгляд на этом аксессуаре – он выглядел так, будто сошел со страниц старинного гримуара. Темная кожа была украшена замысловатыми серебряными узорами, переплетающимися в странные символы, которые, казалось, светились изнутри. В середине мерцал гладкий прозрачный камень.

Влад не заметил артефакт в пылу боя. Его одолевало любопытство, но в голосе и в выражении лица Питера было столь неподдельное беспокойство, что Влад не решался с ним заговорить. Рэйвенвуд то и дело опасливо оглядывался по сторонам и стучал по наручу.

Влад начал озираться вслед за ним, высматривая возможную причину беспокойства спутника и попутно разглядывая причудливые растения. Помимо огромных деревьев с темными стволами, их окружали разнообразные кустарники, деревья поменьше и небольшие полянки цветов.

Причем весьма начитанный Влад не мог определить вид ни у одного растения: кромки листьев и стволы одних кустов переливались розовым и пурпурным, у других листья были свернуты спиралью, как узор на панцире улиток. Влад глубоко втянул носом воздух. Пахло влагой, прелой листвой, мокрым камнем и еще чем-то необъяснимым. Его сознание никак не могло подобрать слово для этого запаха. Нет… скорее, ощущения от него. Весь лес вокруг был пронизан сладостным напряжением, которое проникало под кожу, щекотало нервы и заставляло сердце биться чаще.

– Так вот она какая… магия… – тихо произнес Влад, расставляя руки в стороны.

Он старался продлить это состояние. Ощущение чего-то родного, но почему-то забытого. Пока Влад старался впитать в себя новые эмоции, вокруг него невольно стал сгущаться воздух, наполняясь едва заметным серебристым сиянием.

– Эй! Ты что чудишь? – прикрикнул на него Питер.

– Я не… – На ветку над Владом выпорхнула из кустов птица немногим больше голубя, но удивительной красоты, не дав тому оправдаться.

Голова ее была покрыта мелкими жемчужными перышками, маленький клюв отливал серебром, а большие миндалевидные глаза с любопытством смотрели на Влада. Зрачок в одном глазу у птицы был круглый, а в другом – вертикальный, как у змеи. Птица расправила наполовину прозрачные крылья, как у стрекозы, и распушила огненный хвост. Из ее горла раздалось дивное пение, похожее на переплетение трелей синицы и соловья.

– Эй! А ну пошла вон! – неожиданно рявкнул Питер, выдохнул в птицу шар огня, который, не долетев до нее, погас. – Проклятие!

Влад заметил, что все это время Питер крепко зажимал уши руками. Следом за шаром полетела струя мороза, от которой птица уже в испуге упорхнула.

– Зачем? – расстроился Влад и побежал вслед за птицей.

– Да чтоб тебя! – выругался Питер и бросился следом.

Влад бежал через заросли напролом, треща ветками и не чувствуя ссадин на руках. Огненный хвост птицы маячил вверху и впереди. Наконец она взметнулась и уселась на ветку высоко над головами мальчишек. Влад и Питер резко остановились, задрав головы.

– Ты хоть знаешь, кто это? – тяжело выдохнул Питер.

Влад мотнул головой.

– Откуда мне знать?

Питер устало махнул рукой.

– Верно, откуда. Это Каребинга, или сладкоголосая птица. Стоит услышать хоть раз ее пение, и ты не можешь ни есть, ни спать, пока не найдешь ее, чтобы услышать песню вновь.

Влад громко сглотнул и вновь взглянул на птицу – к счастью, она все еще сидела на ветке.

– Конечно, ты везунчик – не потерял именно ту самую птицу из виду. Не услышишь снова ее пения – просто умрешь от голода и жажды, если тебя раньше не сожрет кто-то другой.

– И как заставить ее запеть снова?

На лицо Питера легла коварная улыбка.

– Нужно спеть самому.

– Издеваешься?

– Нет. Споешь хорошо, она тоже подаст голос, и ты освободишься от ее магии. А нет… – Он развел руками и приготовился закрыть уши.

Влад вздохнул.

– Видно, выхода нет. Только ты не смейся.

– Я снова закрою уши. А то ловить птичку придется уже мне. Давай, Карузо, пока она не улетела снова.

Рэйвенвуд и впрямь зажал уши, но перед этим все-таки услышал, как Влад запел без слов: просто тянул гласные, но Питер успел отметить, что у него был весьма приятный грудной певческий тембр. Затем ему все же пришлось зажать уши, потому что птица спустилась ниже к Владу и открыла клюв.

Было немного забавно наблюдать, как Влад с Каребингой перепеваются, просто открывая рот и клюв соответственно. Когда птица наконец улетела, Питер открыл уши.

– Я надеюсь, ты не голосил слишком громко. А то птички тут не единственная живность, – саркастично заметил он.

– Я был осторожен, – улыбнулся Влад. – Жаль, ты не слышал нашего дуэта. Было потрясающе.

– Да-да, конечно. Не думал, что ты еще и петь умеешь так, чтобы птичке понравилось. Она, знаешь ли, ценитель.

– Не люблю хвастаться, но, когда с ранних лет исполняешь песнопения в церкви, волей-неволей голос поставишь, – пожал плечами Влад.

– Угу. Все, не отвлекай. Нужно разобраться с телепортацией, а то придется остаться тут. Будешь дальше с птахами концерты устраивать, – пробурчал Питер, как показалось Владу, немного смущенно.

Его спутник вернулся к своему наручу и выглядел теперь серьезнее некуда. Поскольку он так ничего и не говорил, предоставив Влада самому себе, паренек продолжил осматриваться. И чем больше видел удивительных красот этого леса, тем сильнее проникался происходящими с ним чудесами.

– Хотя уже то, что мы здесь оказались… – Влад от восторга раскинул руки, запрокинул голову и медленно покружился. – Мгновенно оказались! Этот лес! Эти неземные растения! Эта птица! Это же так круто! А сама телепортация!.. Я об этом только в фантастических книжках читал! А я так смогу? Научусь?

Не получив ответа, он бросил взгляд на Питера: тот усердно водил руками над наручем и всматривался в голографический экран, появившийся прямо над его рукой. Влад вслух восхитился бы и этим, но Питер явно был напряжен. И что стало причиной – Влад понять не сумел.

– Я думал, мы сразу окажемся в Малю… Маля… – негромко попытался выговорить Влад.

– Ма-ле-фис-те-ри-у-ме! – по слогам подсказал Питер. – Но сейчас не это главное. Я попросил не мешать.

– Что-то пошло не так? То есть очевидно что – да, но… что именно??

Рэйвенвуд напрягся от сдерживаемого раздражения, зло глянул на Влада и вновь уткнулся в свой экран.

Пока Питер возился, Влад заметил, что земля подрагивает каждые несколько секунд. Он замер, подсчитывая. Ровно четыре секунды. Ритмично, словно чьи-то шаги.

С каждой новой дрожью земли восторг Влада уменьшался. Время шло, темнота сгущалась, а Питер продолжал тыкать поочередно в экран и свой наруч. Влад прислушался к очередным вибрациям, хотел промолчать, но не выдержал:

– Тут, похоже, тираннозавр неподалеку ходит. Может, снова попробуем телепортироваться? – беспокойство Питера передалось Владу.

– Я как раз это и пытался сделать! – сердито буркнул Питер. – Но похоже, теперь мы пойдем пешком.

– По ночному лесу? Прямо в лапы к топающему чудищу? – Сердце Влада улетело куда-то ниже желудка.

Питер, оставив вопрос без ответа, зажег на руке огонь и негромко произнес:

– Портал! Виа!

Огонек, теряясь меж исполинских деревьев и отбрасывая косые, пляшущие отсветы вокруг, устремился вдаль.

– Мы недалеко от портала в город, но в очень нехорошем месте, – сообщил Питер, – нам придется спрятаться на ночь!

Словно в ответ на его слова, из леса дунуло холодом, от которого оба вздрогнули.

– Понял! Тоже не хочу быть съеденным! – кивнул Влад, клацнув зубами.

Питер окинул его сочувствующим взглядом, да и самому Питеру было неуютно и зябко. Влад уловил его обеспокоенный взгляд и поспешил утешить:

– Не волнуйся, я не заболею. Закаленный.

– Но развести костер и согреться бы нам не помешало, – дополнил его слова Питер.

Пока они с Владом изучали территорию, голову Питера не покидали мысли о том, что случилось с артефактом, который всегда работал безотказно. Может, это из-за ударов льда и камней или… самого Влада? Ведь до их встречи все было в порядке! Неужели он недооценил силы паренька?

Питера также посетила шальная мысль вырубить Влада. Вдруг тогда его воздействие пропадет и они смогут быстро покинуть это место? А если нет?

– Гляди! – отвлек его Влад, потрепав по плечу.

Он проследил за взглядом Влада и увидел небольшой овраг, расположенный за поваленным старым деревом с торчащими, как немытые волосы, корнями. Питер перемахнул через дерево, спрыгнул вниз и придирчиво осмотрелся.

– Вроде безопасно, – бормотал он, – ядовитых растений и мелких хищных животных нет.

Дав знак Владу спускаться, Питер ненадолго выбрался из укрытия и стал собирать ветки и траву. Затем снова спустился и свалил все это в кучу, ловко соорудив импровизированный костер. На ладонях Питера вспыхнул огонь, и лесной мусор, занявшись пламенем, приятно затрещал и вскоре уже согревал закоченевших ребят.

– Я думал, здесь слишком сыро для огня! Ты даже траву не убрал, – устало улыбнулся Влад, глядя, как язычки пламени лижут дерево и сворачивающуюся от жара траву.

– Огонь, созданный магией, отличается от обычного, – коротко объяснил Питер.

Как только расцвел костер, сразу стало уютнее. Влад, все это время ходивший в рваной футболке, словно мотылек, тянулся к теплу и свету и, лишь чувствуя, что сейчас обожжется, отдергивал руку.

Питер снял рубашку, оставшись в серой футболке, и стал сушить ее перед огнем. Только тогда Влад увидел, что предплечья Питера обмотаны бинтами.

– Что с твоими руками? – не сдержал любопытства Влад.

– Тише! – Питер поднес палец к губам и шикнул. – У многих зверей в лесу отличный слух.

– Прости! – понизил Влад голос до шепота. – Но разве огонь их не отпугивает?

– Не всех, – буркнул Питер.

Словно в ответ на его слова земля вновь задрожала. В потемневшем лесу, который сомкнулся куполом над головой, эта дрожь оставалась в теле и уже не утихала.

– Кто так вышагивает, что аж кости вибрируют? – шепнул Влад.

– Эттин, – так же шепотом ответил Питер, словно опасался, что названное существо их услышит.

– Это еще кто?

– Великан о двух головах. Один из самых опасных обитателей этого полигона. Он бродит где-то неподалеку, именно поэтому мы пережидаем.

– Что за полигон? Военный?

– Нет, заповедный. Здесь проходят разные испытания и тренировки. Сюда же приходится ходить за ингредиентами для магии и учебы. И местное зверье нас совсем не жалует.

Влад вжал голову в плечи – ему совсем не хотелось встречаться с этим эттином.

– А если великан придет сюда, на свет костра?!

– Для него такой огонь слишком мелкий, – объяснил Питер, – к тому же он знает, что виверны не задерживаются у своего огня, а саламандры слишком мелкие для него.

– Ты нас сейчас с ящерицами сравнил?!

– Мы все равно не можем следовать их примеру. Бродить по потемневшему лесу еще опаснее, и не только из-за эттина.

– Утешил, нечего сказать! – укорил его Влад.

– Говорю как есть. Малефистериум – не курорт. Сам город, полигоны, вроде того, в котором мы находимся, и даже академия, где много взрослых магов, – все скрывает опасности. Молодых магов готовят к выживанию в мире, где нас боятся и ненавидят.

– Ты поэтому напал на меня? – невесело усмехнулся Влад. – Решил окунуть с головой в новый мир?

– Я же говорю, мне велели тебя устранить, – замявшись, мотнул головой Питер. – Но если будет легче, считай, это было… вступительное испытание.

– Не очень утешает. – Пламя костра отразилось в грустных глазах Влада.

Рэйвенвуд какое-то время так пристально смотрел на него, что Владу стало еще более неуютно.

– У меня что, козявка в носу торчит?

Уголки губ Питера едва заметно дернулись вверх, но во взгляде проскользнула жалость.

– Зачем ты вообще согласился на предложение Фрэйи? Жил бы дальше в своей деревне! Хоть спросил бы, прежде чем брать кристалл и переться с ним в лес, на место встречи! – внезапно разгорячился Рэйвенвуд.

Питер в запале не заметил, как повысил голос, и уже Влад призвал его сначала к тишине, а потом продолжил с грустью:

– У меня были причины. Я не мог остаться.

– Тебя плохо дома кормили? – пошутил было Питер, но, увидев, какая тоска появилась в глазах Влада, прикусил язык.

Влад покачал головой, глядя в огонь.

– Нет. Кормили вкусно. И было хорошо. Только… прости, не могу.

Влад уронил голову на руки, лежащие на согнутых коленях, и замолчал. Прошлое, которым он не готов делиться. В этом Рэйвенвуд мог Влада понять, как никто другой, но сейчас не стал показывать сочувствия.

– Сбежать от своих проблем в Малефистериум было не самым умным решением, – с деланым равнодушием произнес Питер.

Влад поднял голову, щурясь на огонь.

– Может, ты и прав, но я так решил. Кстати… Ма… Маль… Зачем такое сложное название у города? Язык сломать можно! – ушел он от неприятной темы.

Питер ответил, но не сразу, дав себе пару мгновений тишины. Разговор успокаивал, не давал поддаться наползающему вместе с темнотой страху.

– Название происходит от двух латинских слов: «мале» – обозначало в Средние века ведьм и колдовство, – объяснил Питер. – И «териум», что значит – вымирающий вид.

– А «фис» посередине?

– Соединительные буквы.

После этих слов Влад, прикрывшись рукой, зевнул.

– Все равно название странное.

– Малефистериум – это приют, анклав для магов, которых в мире совсем немного. Ну, не так много, как было раньше. Так говорят. По сути, мы вымирающий вид. Детей маги часто не успевают заводить, многие погибают.

Питер бросил в костер надоевшую веточку, которую до этого вертел в руках.

– Если в Малефистериуме так опасно, зачем Фрэйя позвала меня?

Питер хмыкнул.

– Она тебя спасла.

– Спасла… – фыркнул Влад и кинул в костер сухих листьев, отчего в небо устремился столб едкого дыма. – Сам же сказал, кто-то хочет моей смерти.

Питер сурово взглянул на него.

– Кто-то, но не все. А в мире простых людей, как правило, маги с силой, как у тебя, не выживают. Их убивают либо сами люди, либо притянутые магической силой существа.

– Сейчас никого не жгут на кострах! В основном! – возмутился было Влад, но вспомнил недавние события. – Двадцать первый век!

– Ставят опыты в лабораториях. Тоже не лучший вариант, – пожал плечами Питер. – Это я к тому, что в Малефистериуме сравнительно безопаснее, чем в большом мире. В академии тебя научат и подготовят. Что лучше: сдохнуть беззащитным или быть способным дать отпор опасности?

– Да, Фрэйя что-то похожее имела в виду, – вяло кивнул Влад, – и еще вопрос. Последний. Можно?

– Только действительно последний.

– Почему я понимаю тебя и Фрэйю? То есть я знаю, магия и все такое, но мы же говорим на разных языках… вроде бы.

– А ты наблюдателен для сонного, – Питер с улыбкой наклонил голову, – когда я прибыл за тобой, дело было в этом.

Он постучал пальцем по своему наручу.

– А теперь, когда мы на территории Малефистериума, это работает само по себе. Видишь ли, это как Вавилон наоборот.

Питер был уверен, что начитанный Влад знает об этой легенде про башню до неба, за которую из-за своей гордыни люди и были наказаны.

– То есть… – сознание Влада начало уплывать, – как когда-то единый язык был разделен и смешан, здесь он опять един? Правильно?

– Почти. Только здесь все продолжают говорить на своих: английском, китайском, латыни, даже древнескандинавском и так далее. Но магия преобразует все сказанное и написанное в понятное именно тебе. Вот как это работает.

– Это… круто… – Влад уже плохо улавливал смысл слов Рэйвенвуда, его неудержимо клонило в сон.

Он почувствовал, как отяжелели веки. День выдался очень нелегкий, и усталость валила с ног.

Питер покосился на него.

– Долго спать не дам. Как только рассветет – разбужу и пойдем.

– А ты разве не будешь? – уже засыпая, слабо удивился Влад.

– Побуду в дозоре, – буркнул Питер.

– Тогда я чуть-чуть вздремну и сме… ню… – Влад, окончательно утомившись от долгого дня, свернулся калачиком на траве и провалился в сон.

– Ага, сменишь, как же, – фыркнул Питер, откидываясь на траву и кладя руки под голову, – мне бы такой крепкий сон.