Go to audiobook
– Так точно, ваше высокоблагородие, – ответил уверенно капрал. – Два дня проверяли переезд. Две ближайшие полыньи и одно тонкое место мы с ребятками шестами с навязанной материей отметили, а так по самому переходу высокие вехи всюду выставили. Как раз неподалеку от нашего хутора та самая ледовая дорога проходит. Помните, в свое время еще диду ваш караван по ней переводил? Вы за это его еще фузеей одарили. Вот именно по ней же мы и сегодня Буг перейдем.
– Рискованно все же, – покачал головой Гусев. – Вот только недавно большая оттепель была, а ну как на реке сейчас лед истончился? Все же и сани у нас хорошо эдак загружены. Может, лучше было бы через Ольвиополь ехать? Там ведь и переправа надежная с мостом.
– Это ведь лишний крюк более чем в сотню верст, господин подполковник, – покачал головой Мишка. – Два лишних дня пути нам прибавится. Да вы не волнуйтесь, мы все с тщанием проверили: выдержит лед наши повозки. Два раза уже прогоняли одну с еще бо́льшим грузом. У наших и полозья шире, чем у обычных. Обязательно выдержит!
– Все, решили ведь уже, едем по Леонтьевской переправе, – пресек дальнейшие прения Алексей. – Михаил, бери пятерку егерей, и скачите вперед, распределяй и выстави людей на реке так, чтобы их хорошо видно было, особенно возле тех полыней, про которые только что говорил.
Сани медленно скользили по обозначенной вехами дороге. Речной лед тихонько потрескивал, но все же держал тяжелые повозки. Все ездовые по приказу Егорова скинули тулупы и оставались налегке, чтобы, если что, у них оставался шанс выплыть. Первая повозка с егерем Евсеем миновала опасный участок. Вот подъехали две с правящими лошадьми лекарями. Венедикт и Онисим сидели бледные, крепко сжимая в руках вожжи. Для них такое было впервой. Не привыкли они еще к смертельному риску и к большой опасности.
– Медленней, медленней, Онисим! Да тише же ты едь! – закричал встревоженный Михаил и бросился к следующей за Устимовым, третьей, повозке. – Я же ведь говорил: не прижимайтесь на реке друг к дружке. Шагов двадцать чтобы между вами расстояния было! Обоих ведь погубишь, балда! А ты, наоборот, быстрее едь! – крикнул он растерявшемуся лекарю. – Никому не стоять на месте, иначе лед треснет! Подхлестывай лошадей!
Обошлось, проехали опасный участок лекари, а вслед за ними миновали его сани с отцом Валентином и Карпычем. Через несколько минут весь отряд перебрался на правый берег Буга и остановился на короткий отдых. Егеря проверяли повозки, конскую упряжь и укладку груза. Все было в полном порядке, и отряд смог продолжить свое движение на запад. Через двое суток осторожно проехали через реку Тилигул и после нее начали принимать к югу в направлении приднестровского Тирасполя.
Март пришел в Бессарабию с волнами тепла, наплывающими со стороны моря, а шестого числа начал накрапывать дождик, и уже через пару дней дорога превратилась в грязную кашу. Долгую стоянку теперь делали днем, ночью подмораживало, и ехать в это время было удобнее. К Днестру подкатили утром десятого.
– Остаемся для отдыха на два дня! – распорядился Алексей. – Можно было бы и одним обойтись, да лошадям уж больно тяжело, замаялись бедные. Как бы они совсем у нас не пали, по Молдавии-то еще тяжелее будет идти.
Чуть подморозило, и полторы сотни верст от Тирасполя до Ясс отряд проехал за трое суток. Пока егеря выпрягали из саней лошадей и готовились встать на отдых, Алексей проследовал с Гусевым и Шмидтом в главную армейскую канцелярию.
– Зря вы так спешили, Алексей Петрович, – отмахнулся знакомый секунд-майор. – Главнокомандующего сейчас нет-с, и поговаривают, что он еще очень нескоро к войскам из столицы прибудет. У него-с нынче очень важные дела при дворе имеются, – и, метнув быстрый взгляд в стоящих подле полковника Сергея с Куртом, прикрыл свой рот ладошкой. – Ну-с, господа офицеры, все положенные отметки о вашем прибытии к месту службы из отпуска я вам сделал и не смею более задерживать. Алексей Петрович, а вы бы прямо сейчас и отправлялись к генерал-аншефу на аудиенцию, поговаривают, что они-с хотели завтра с утра в Бендеры отъехать для инспектирования стоящих там полков. Ну и заодно поохотиться в тамошних Днестровских плавнях. Не ехать же вам следом за ним. Столько времени зазря потеряете.
– Понял, Антон Федорович, спасибо вам за подсказку, – поблагодарил начальника армейской канцелярии Егоров. – Я всенепременнейше именно так, как вы советуете, сейчас и сделаю. Сергей, вы тогда с Куртом идите к егерям, а я представлюсь и уже чуть позже к вам подойду, – распорядился Алексей и направился на второй этаж дома, занимаемого командованием всей Южной армии.
– Рано вернулся, – так же, как только что в канцелярии, отреагировал на появление Егорова и его высокопревосходительство. – До конца мая, пока совсем не просохнут дороги, у нас здесь, полковник, никакого серьезного дела не предполагается. Тем паче что без его светлости нам ничего не велено даже и думать затевать. Так что вы остаетесь со своим полком пока так же при дивизии генерала Суворова. Сторожите наш восточный фланг и приглядывайте у Серета за союзниками. У них там сейчас какое-то непонятное шевеление происходит. Месяц назад в Вене скончался император Иосиф II, а его преемник Леопольд проявляет пока что непонятную сдержанность в отношениях с нами, и мы сейчас не знаем, каковы вообще планы австрийцев по продолжению этой кампании. Хотел я уже было забрать вас от Александра Васильевича и перебросить западнее, к Гудовичу на Дунай, где и предполагаю дальнейшие баталии этого года, да, видать, пока еще рановато это сейчас делать. У меня к вам вопросов никаких нет, так что, господин полковник, можете быть свободны.
Егоров отдал честь и вышел из приемной генерал-аншефа Меллера.
Отдохнув два дня в Яссах, отряд отправился на юг, в сторону Бырлада. Впереди было две с половиной сотни верст весеннего, разбитого ненастьем пути. Кони с натугой тащили сани по покрытой водой дороге. Проехали городок Хуши, то место, где семьдесят лет назад войска Петра I были окружены превосходящей армией турок. До Бырлада оставалось еще около ста верст. Отряд вступил в большой лесной массив, и на одном из затяжных подъемов пала первая лошадь.
– Ляксей Петрович, вон тех двух, что слева, тоже нужно, как и этих трех, выпрягать, – сказал Карпович, подходя к полковнику. – Еще версту-две, ну, от силы, может, даже и три они пройдут, и потом все, тоже непременно падут. Измаялась вусмерть наша скотина.
На обочине дороги с понуро опущенными головами стояло уже пять лошадей. Половина от всего тяглового состава. Мокрые и заляпанные грязью, они производили удручающее впечатление.
– Иван Карпович, а если нам строевых расседлать да вьючных и заводных в сани впрячь, а самим рядом пешком идти? – предложил ветерану Алексей.
– Да на строевом коне мы ведь тоже далеко наши сани не утянем. Не то это все, вашвысокоблагородие, – отмахнулся тот. – Надобно на постой нам вставать, причем дней на пять, и то это самое малое. Как бы даже и на неделю не пришлось. Иначе ведь всех упряжных потеряем, а до места все одно так и не доедем.
– Недельная стоянка! Да у нас там дальше и вовсе тогда дороги не будет, Иван Карпович, – воскликнул огорченно Алексей. – Сейчас-то вон, хоть по грязи и по ледяной кашице тянемся, а там ведь еще немного – и по земле волочить сани придется.
– Да была бы скотина долгой дорогой не измотана, так и выдержала бы, – пожал плечами Зубов. – Ну, ты сам, Алексей Петрович, посмотри на них, – кивнул он на вымотанных животных.
– Лужин, Федор! – крикнул сержанта Егоров. – Что тут у нас с жильем? Есть где на постой возле дороги встать?
– Дык из больших селений, вашвысокоблагородие, Хуш, этот городок, только лишь был, – откликнулся Цыган. – Верст десять мы от него уже отъехали, а теперяча до нашего Бырлада только лишь одни малые хутора по дороге будут. До ближайшего как раз, небось, верст пять и осталось. Да там всего-то три дома было. Я в ту дорогу на Буг ведь передовым был, так заходил в один из них за водой. Грязные избы, шибко бедно там валахи живут.
– Да нам-то чего эта грязь? Самим бы обогреться да скотину под крышу пристроить, чтобы отдохнула и маненько обсохла! – воскликнул Карпович. – Ты вот вспомни: сараюшки, навесы там были? Скотинка вообще есть у хуторян?
– Да вроде были, – пожал плечами Лужин. – Как же это селянам – да вообще без скотины жить? Да не помню я уже, сдалась она мне, мы ведь тогда к Бугу спешили.
– Э-эх, а еще ведь дозорный командир! – подколол Федора Карпович. – «Не помню». Такой, как ты, должо-он все вокруг примечать, чего вдруг глазом не увидел и ухом не услышал, хоть носом своим чуй. От скотины-то, небось, запах аж за полверсты разносится.
– Да ты меня словно рекрута поучаешь, дядь Вань, – усмехнулся Лужин. – Я вот своих молодых точно такими же словами укоряю за какой их недогляд. Да была, была вроде там скотина. Коли не было бы, так меня бы самого это удивило да в голову запало. А так все, как и обычно, на этом самом хуторе было.
– Так, ладно вам тут гадать, было – не было, – прервал беседу старых знакомцев Алексей. – Лужин, берешь пятерых и скачешь в тот хутор. Проверишь все там, с валахами договоришься о постое. Серебро им покажешь, скажешь, что скупиться мы не будем. На вот, держи задаток, – и протянул сержанту несколько турецких монет. – Это чтобы они гостеприимнее к нам были. А мы перепряжем коней и потихоньку к вам подтянемся.
Затяжной подъем преодолели, поставив в упряжь строевых коней. Повозки вместе со скотиной теперь толкали и люди. Дальше дорога пошла под уклон, и идти стало немного полегче. Все вымокли с головы до ног и уже шли по грязным разливам, не выбирая пути.
У хуторян удалось выторговать барана, немного сыра и лепешек.
– Очень мало еды, господин, – качал головой смуглый валах. – Едва сами концы с концами сводим. Серебро – это, конечно, хорошо, но даже на него не всегда можно купить чего-нибудь в том краю, где гремит война.
– Федор, отогреешься, переночуешь, заберешь с собой пятерых и скачи к нашим, – наставлял сержанта Егоров. – Доложишь Милорадовичу, что мы здесь от них помощи ждем. Сто верст туда, плюс обратный путь, думаю, дня через четыре вполне себе можно будет вас ждать.
– Слушаюсь, господин полковник, – вытянулся унтер. – Тогда я пятерку Дрозда с собой возьму, в смысле Дроздова Савелия. А Леонтьеву накажу внимательнее тут быть. Время нонче худое, лес вокруг, а вас всего-то вон дюжина. Да и то из них трое вообще не бойцы – это батюшка и лекаря. Да и Карпыч, чего он с одной рукой-то сможет?
В больших котлах кипело мясное варево, печи натопили, и сохнущая одежда мужчин, находящихся третью неделю в дороге, добавила свою нотку в аромат грязных валашских изб. Но самое главное – тут было сухо и тепло.
Еще не до конца рассвело, а шесть всадников уже ускакали по дороге на юг. Карпыч с подлекарями вышли проверить груз и покормить коней. К ним присоединился и отец Валентин.
– Ваше высокоблагородие, мы тут с Ужом, ну, то есть Иваном Тришиным пробежались вокруг хутора, – докладывал Леонтьев. – Свежих следов человечьих в ближайшем подлеске не приметили, да это и немудрено в такую-то непогоду. Но вот тут неподалеку еще и пара выездов на большую дорогу есть, а на одном из них видны следы недавней расчистки. Похоже, там кусты кто-то убирал, чтобы повозки могли свободно пройти. Пробежаться бы по тому лесному проезду не мешало да оглядеться хорошо, кто это там и зачем шастал. Местные-то глаза круглыми делают, говорят, что никакого жилья там и вовсе не может быть, одни лишь дальние покосы на лесных полянах. Не нравится мне что-то все это, как будто бы темнят валахи. Недоговаривают и чего-то боятся. Ведь явно же видно, что хорошо набитая та дорога. Я даже по обдеру кустов, по боковинам понял, что совсем недавно проезжали там повозки. И не раз и не два ведь причем это было.
– Нет, Михаил, дальнюю разведку я делать вам запрещаю, – как отрезал Егоров. – Для этого у нас сейчас просто-напросто нету сил. Хуторским доверять я бы тоже не стал, мы ведь для них совершенно чужие. Так что поблизости вполне даже могут быть лихие люди, которые им гораздо ближе. Главное сейчас для нас – это дождаться помощи и не будоражить местных. Тут ведь дело какое: мы их не трогаем – глядишь, и они к нам тогда не полезут.
– Что, ваше высокоблагородие, никак какие вести худые Мишаня принес? – кивнул на капрала подошедший от лошадей Карпыч. – А я смотрю, они Федьку с верховыми отправили – и нырк эдак тихонько в кусты. Видать, разнюхивали чего?
– Давай, Леонтьев, расскажи Карпычу все свои опасения, – кивнул Егоров. – Он воробей у нас стреляный, пускай тоже подумает, что да как.
– Да-а, чевой-то тут непросто, – крякнул, выслушав всю историю разведчиков, ветеран. – Я ведь тоже в сомнениях пребываю. Ночью же на двор из избы выходил, так шаги чьи-то слышал. Не во дворе чавкали, а подальше, немного в стороне. А чего, сейчас с эдакой грязью далеко ведь слышно.
– Дядь Вань, так это, может, наши караульные были? – протянул недоверчиво Леонтьев. – По трое же в ночь их выставляли, вот один какой-нибудь самый настырный и ходил-то дальней округой.
– Ага, как же, – хмыкнул Карпович. – Они все трое у крыльца дома стояли. Я им говорю еще: вы чего это, балбесы, словно овцы, тут сгуртовались? А кто же окрестности держать будет? Обиделись на меня, разошлись.
– Ладно, чего уж тут гадать, – вздохнул Алексей. – Может, мы, конечно, из ничего здесь сейчас свои опасения раздуваем, однако поберечься все-таки нужно. Так, Карпыч, ты перевози все сани вот сюда, на этот двор, – махнул он рукой. – Коней тоже в этот сарай и под навес ставь. В помощь тебе наши лекари будут, парни они крепкие, и ты у них, как я погляжу, в уважении. Михаил, из своих еще пару человек в помощь Карпычу выделишь. Нас всего здесь дюжина, в одной избе всем будет очень трудно разместиться, но, видимо, придется, другого выхода я тут просто-напросто не вижу. Только вот так, всем вместе, а не раскиданным по трем хатам, нам и можно будет в случае чего держать оборону. Местным это, конечно же, не понравится, но ничего, приплачу хозяевам за неудобство.
На удивление хозяева занимаемого отрядом дома такому решению русских не огорчились. Взяв предложенные деньги, вся семья быстро собралась и ушла в дальний, стоящий у самого леса дом.
– Хоть бы поворчали или поторговались для вида, – покачал головой Карпович. – Уж больно легко они этот дом покинули, не находите, Ляксей Петрович? – спросил он у командира. – Все-таки ведь на совершенно чужих людей его оставляют.
– Да-а, странно, – согласился со старым солдатом Алексей. – Как будто бы даже и рады были все отсюда уйти. Так, ладно, дежурить будем по очереди, делимся все на три караула. Костяком в каждом у нас будут егеря. Для лекарей, не имеющих боевой сноровки, самое главное – это не уснуть на посту, слушать и глядеть в оба глаза. Эх, в одном карауле человека не хватает. Ну, ничего, значит, трое будет.
– Хватает, Алексей Петрович, – с улыбкой сказал отец Валентин. – Вы же меня не посчитали. Я хоть и без оружия, а тоже своих товарищей буду рад посторожить. А слух у меня дюже острый, вы даже не сомневайтесь, нам его в церковном хоре семинарии святые отцы хорошо поставили.
– Ну, хорошо, батюшка, для нас сейчас любая помощь будет важна, – согласился Егоров. – Вы, главное, если вдруг бой начнется, никуда наружу не выходите, находитесь только лишь за стенами и молитвой нас укрепляйте. Всем остальным проверить свое оружие. Капитон, погляди, чтобы у лекарей с их ружьями все было в порядке, поучи их быстрой зарядке, как вообще целиться нужно, они-то пока в этом деле совсем даже не сведущие, – приказал он бывалому егерю. – А все командиры, и ты, Карпыч, пойдемте со мной на двор, оглядимся там.
– Ежели кто и будет набегать, то это, небось, в ночи, так им вернее нас пересилить, – высказал свое предположение Зубов. – Они же ведь тут все кустья и кажную малую кочку, в отличие от нас, знают.
– Это да, днем на воинское подразделение, пожалуй, ни у какого разбойника духу явно лезть не хватит, – согласился с ветераном Егоров. – Позиция у нас тут неплохая, ближайшая хата шагах в ста, а следующая за ней, та, что у самого леса, так и еще дальше стоит. Здесь все вокруг открыто и днем прекрасно просматривается. Только и подкрадываться к нам ночью. Так что темнота – это и есть сейчас наш самый главный враг.
– Ляксей Петрович, а может, так же, как и в первую кампанию, и тут нам содеять? – предложил дядька, внимательно осматривая окрестности. – Небось, помните, когда мы у хутора лесника засаду туркам устроили, изрядно их тогда побили, а все потому, что с умом и хитростью подготовились. И двор весь подсветили, и стрелков расположили удачно, чтобы во все стороны бить, ну и людей тогда было, конечно, побольше. Это тоже нужно признать.
– Да помню я, Иван Карпович, – кивнул Егоров. – Там Курт еще пулю в ногу получил. Небось, до сих пор в непогоду чешется, а, господин прапорщик?
– Никак нет, господин полковник, не чесаться, – хмыкнул тот. – Кость совсем целый остаться, а рана быстро зарасти.
– Вот и хорошо, надо, чтобы вообще безо всяких ранений обошлось. Как же это нам без главного оружейника-то в полку быть? – с улыбкой сказал Егоров. – Ладно, шутки шутками, а нам нужно думать, как теперь здесь можно подсветить весь двор. По стрелковым позициям тут все понятно. Пару караульных мы выставим у верхнего продуха и чердачного оконца вот в этом сарае, – кивнул он на стоящее в паре десятке шагов от избы строение. – Вход в него как раз напротив двери в дом расположен, так что прикроем ребяток, чтобы никто к ним вовнутрь не пробрался. Значит, двое наших караульных наверху в этом сарае сидят, а двое будут во дворе стоять, слушать и весь его оглядывать. Как только горячее начнется, их дело – это под тот навес с дровницей нырнуть. Они оттуда как раз будут тот подход у дома прикрывать, где у него глухая стена. Ну а если костры закладывать, как думаете, где бы лучше? – спросил полковник у окружающих его командиров.
– Да по кругу, наверное, вашвысокоблагородие, – предположил звеньевой Тришин. – Подальше от домов, чтобы издали на подходе ворога примечать и прицельно по нему бить.
– Ага, скажешь тоже, Ванька, по кругу, – хмыкнул Леонтьев. – У нас чего тут, возы, что ли, этих дров? В такой вот сырости из леса ничего путного не вытащишь, только если какой хлам из сараев, ну и из дровницы немного полешков подкласть. Да и то полежит все это полдня под открытым небом и ни в жизнь ведь, когда приспичит, не разгорится.
– Это да-а, – согласился с егерями Карпович. – Сильно сырое, оно, конечно, гореть не будет. Но у нас в таком деле господин прапорщик – большой умелец. Ваше благородие, сумеете из подручного такую горючую смесь сделать, чтобы она ярко и долго горела, хоть даже и в сырость?
– Сделать можно, – немного подумав, ответил Курт. – Только придется вскрывать тот бочка, что мы везти в полк на санях. В кузов для полковой интендант есть скипидар, смола, воск, топленый жир и масло. Если все это смешать и добавить некоторый мой особый добавка, то гореть будет так, что никакая вода не потушить костер, пока все не выгореть.
– Тогда выкладываем три приличных костра треугольником, – решил Егоров. – На них мы уж точно дрова найдем. Посмотрите в сараях жердины, старые бочки, на чердаках вон еще проверьте. Соломы туда же прессованной заложите и все горючим пропитайте. Еще с десяток факелов можно на всякий случай сделать, чтобы подсвечивать ближние подходы. Так, братцы, костры – это, конечно, хорошо, а как же нам их запаливать? Совсем близко к дому их выставлять глупо, так мы в первую очередь себя же будем освещать, а не нападающих. Нам надо, чтобы они в шагах пятидесяти, а то и семидесяти от избы расположились. А туда и факелом никаким не докинешь, попробуешь только ближе подойти – сразу подстрелят.
– Зажигательный пуля, – пожал плечами Курт. – Я же сказал, что она нам может пригодиться, а вы мне тогда не верить.
– Так у нее ведь из-за этой внутренней полости никакой точности нет, – покачал в сомнении головой Егоров. – Мы ведь ее с тобой так до ума и не довели!
– Так точно, господин полковник, не довести, – согласился с командиром главный оружейник. – Но пять-семь десяток шагов – это для нее хороший дистанций. Я даже и за сто из своего штуцера часто попадать, правда, днем, но думать, что суметь справиться.
– Ладно, хорошо, тогда вы, Курт Оттович, вместе с Карпычем костры устраивайте, – принял решение Егоров. – Сделайте так, чтобы вам было их удобно воспламенять этой своей зажигалкой. А теперь давайте еще раз все вместе вокруг пройдем и подумаем, что бы нам еще здесь приготовить для встречи незваных гостей.
Темнеет на юге очень быстро, вот только что солнце стояло над верхушками деревьев леса и было светло, а не прошло и четверти часа, как землю окутали густые темные сумерки. Первую ночную смену нес караул во главе с капралом Леонтьевым. Сам он с егерем Фролом прохаживался у дома, а егерь по кличке Малой сидел с подлекарем Устиновым у оконца продуха на сеннике сарая.
В доме поужинали. Кто-то дремал на широких скамьях, кто-то штопал поизносившуюся за долгую дорогу одежду, а Капитон все учил второго лекаря Стринадко правилам быстрой зарядки ружья.
– Вот так вот лучше скусывай патрон, Онисим, – негромко наставлял парня пожилой егерь. – Да слюни-то свои не пускай на порох, он шибко сырости боится. Крепко зажал зубами самый кончик, резко рванул патрон вбок, и эдак горловинку-то его пальца́ми сразу расправляешь. Тебе ведь через нее засыпать и в замок и в дуло порох еще нужно. Будет плохо расправлено – половину точно в спешке мимо просыплешь. Ну вот, на полку замка сыпанул, большим пальцем мимоходом курок тронул – ага, на месте кремень, надежно он зажат винтом в губках. Щелк сразу крышку на место. Все-е, вот теперь уже порох никуда не убежит. Можно его и в дуло засыпать.
– Карпуш, ну хватит уже, – попросил товарища командир звена. – Завтра учить молодых будешь, а то мне через смену караулить, а эти три часа, что до нее осталось, только и будет одна ружейная зарядка сниться. А мне бы лучше Дашеньку во сне увидеть, соседскую девку, что через дом от нашего жила. У нее глазища такие большие, голубые, словно бы весеннее небо, а губы какие сладкие, медовые. Коса толстая, ниже пояса. Вся она такая крепкая, справная. Э-эх!
– Ванька, хватит тебе уже народ травить! – выкрикнул из-за печки один из егерей. – Уж лучше бы и дальше Капитоха бубнил, чем ты тут о своих бабах калякаешь. Ну никакого покоя от вас всех нет! Один весь вечер шомполом о ствол елозит, другой соседскую деваху вспоминает, а мне уже на караул скоро вставать!
– Все, все, все, – поднял обе руки вверх Уж. – Извиняйте, братцы, увлекся. Молчу я, молчу!
С улицы зашли Курт вместе с полковником.
– Ваши благородия, сюда вот, к стеночке пожалуйте, – прошептал Карпович. – Вам вот здесь, на этих скамьях постелено. Тут хоть почище маненько будет.
Первая ночь прошла спокойно. Утром, на рассвете, пришел хозяин, чтобы все проверить и покормить скотину. Первым делом он обошел весь большой двор, потаращился на заготовленные егерями костры, на двух караульных, толкущихся у дверей его хаты. Покачал головой и, ничего не сказав, пошел в сарай.
– Тсс, – Алексей, сидя на втором ярусе, на сеннике, прижал палец к губам. Онисим понятливо кивнул и крепче сжал свою фузею.
Напоив скотину и задав ей корм, валах вышел на улицу. Он опять постоял на дворе, внимательно все оглядел и, не говоря ни слова, ушел в сторону дальнего дома.
– Ну, вот, это, считай, как бы проверка была, – проговорил Егоров, вглядываясь через небольшое чердачное оконце на улицу.
– Ладно, он хоть наверх не полез, – прошептал подлекарь. – Ох, я испужался, Алексей Петрович. Вот он по лестнице залез бы – и чего бы мы ему сказали?
– Здравствуйте, Драгош, – с улыбкой ответил Лешка. – Мы у вас тут отдыхаем, а то вон в избе уже и дышать нечем.
– Ну коне-ечно, так бы он вам и поверил, господин полковник! – засмеялся Онисим. – А в руках-то у нас вона чего – ружья. И пистоли с гренадой совсем рядом лежат.
– Ну, ведь не полез же, – пожав плечами, ответил Алексей. – Ладно, обошлось ведь, сейчас уже к нам смена придет. Чуешь, как съестным запахло? Это значит, что ребятки завтракают перед заступлением в караул. Они должны постараться незаметно сюда пройти, и нам вот так же придется отсюда тайно выходить. Ты, Онисим, бочком, бочком пройди вдоль стены сарайки и потом уже возле навеса с дровами к дому выходи. А я с другой стороны, от конского загона подойду. Кто же его знает, а вдруг за нами уже приглядывают со стороны? Сейчас-то уже вон как хорошо просветлело. Издалека можно чуть ли не весь двор просматривать. Не хотелось бы такую удобную позицию да прежде времени возможному неприятелю выдавать.
Прошла еще одна ночь. Все было спокойно. Никакого шевеления в лесу или в соседних домах наблюдающими замечено не было. Так же утром и вечером приходил хозяин-валах, кормил свою скотину и внимательно оглядывал весь двор. Попробовал он было зайти в дом, но дорогу ему преградил караул.
– Не велено никого пущать! – пробасил Фрол. – Тут воинский отряд русской амператорской армии на постое стоит. Внутри полный порядок, вот завтра-послезавтра, как только мы уедем, тогда и зайдешь.
– Завтра уезжать? – переспросил валах, развернулся и, что-то бурча себе под нос, пошел прочь.
– Смотри, Данила, как он озаботился! – кивнул стоящему рядом напарнику караульный. – По-русски ведь даже заговорил, а то ведь раньше все время только лишь по-своему балакал.
– Да все они, Фрол, тут понимают, только вот дурными прикидываются, – хмыкнул Данила. – Надо бы господину полковнику поведать, он приказал, чтобы о любой мелочи ему напрямую докладывать.
– Ваше высокоблагородие, а может, и не будет никакого набега, а? – протянул, переминаясь с ноги на ногу, капрал. – Может, мы зря это все тут, ну, с этим, со вторым своим постом в сарайке затеяли? И одного бы вполне себе даже хватило. Нам ведь осталось от силы одну ночь тут пересидеть. Небось, уже завтра сюда наши подоспеют. А так бы отдохнули перед дорогой.
– Дурья твоя башка, Мишка! – воскликнул, встав с лавки, Карпыч. – Еще раньше, в самый первый день, как мы прибыли, сказал бы такое – так и ладно бы. Но вот не в эту, не в последнюю ночь тебе гундеть. Если тут чего около нас и затевается худое, то случится оно вот-вот, уже нонче будет должно. Сам же, небось, слышал недавний рассказ Фрола с Данилой. И звеньевой твой Ваня Тришин, которого вы Ужом кличете, какой-никакой, а все же сумел сегодня разглядеть свежий след в подлеске. Не зря он на рассвете по грязюке ползал. Ну, точно Уж, правильно вы его нарекли.
– Так, может, это они сами нас сторожатся, а, дядь Вань? – не сдавался Леонтьев. – Ну да, сидят на лесной поляне, на малом хуторке с десяток гайдуков и любого шороха боятся. Щиплют они, может, потихоньку местных купцов да торгашей всяких. А тут-то вон, аж цельный воинский отряд при хорошем оружии, – кивнул он на составленные у стен штуцера и фузеи. – Им лишь бы сейчас в покое усидеть да внимание служивых к себе не обратить. Вот они и лазают, оглядывают нас издали и сторожатся. Ну и местных тут на хуторе подговорили, чтобы они, значит, за нами присматривали.
– Вполне себе и такое тоже может быть, – опередил с ответом Карпыча Алексей. – Ну, вот мы и проверим их в эту ночь. Не полезет к нам никто – хорошо. Ну а коли полезет… Гренад у нас, жаль, маловато. Вот прав ты был все-таки, Курт Оттович, когда предлагал мне побольше их снарядить. Достали бы сейчас целый ящик из саней да всем бы по паре раздали. А так только у троих в звене в подсумках они имеются. Ну да ладно, хотя бы пусть шесть штук, но имеем. Так, караульные смены у нас в эту ночь будут следующие…
Вторая ночная смена подошла к концу. Сменившийся караул залезал в хате на освободившиеся лавки, а новый уже вслушивался в ночь.
– Ты, Венедикт, ружейку-то на сено положи, – посоветовал лекарю Капитон. – Рядышком с собой ее держи и не трогай пока. А то ненароком вдруг в темноте стукнешь, а железный звон – он ведь в ночи ох как далеко разносится.
Где-то в стороне стоящего у самого леса дальнего дома забрехала собака, потом она вдруг резко взвизгнула, и над хутором вновь повисла тягучая черная тишина.
– Слыхал, Малой? – кивнул напарнику Тришин. – Чего это Барбоса так резко угомонили? Так-то, ежели его хозяин поленом огрел, он бы хоть завыть, заскулить должо́н. Ну а коли кто чужой был, не замолк бы так быстро. Ты это, давай-ка на всякий случай к дровнице отступись и уже там наготове стой. А я немного вперед пройду и около самого костровища встану. Ежели вдруг поджигать буду, то крикну – прикроешь меня.
– Понял тебя, Вань, – кивнул напарник, взводя курок своего ружья. – Ты там, гляди, осторожнее, возле костра долго не задерживайся. Сам ведь понимаешь, при его свете словно бы на ладони открытый будешь.
– О как, слышишь, как будто бы сапоги по грязюке чавкают? – толкнул локтем лекаря Капитон. – Да чего ты за ружье-то сразу хватаешься? Наш это идет, от дома и в сторону костровища. Только вот почему он один? Ага, а второй караульный, видать, у дома остался. Непонятно. – И, проверив кремень, он щелкнул взводом курка.
В сторону двора и хаты, занимаемых егерями, явно шли какие-то люди. И, судя по тому шуму, какой доносился сейчас до ушей Тришина, было их немало. Как бы ни пытались они подойти незаметно, но распутица такой шанс им не дала. Вот, видно, кто-то из них поскользнулся и стукнул железом о железо.
– Ах вы ж гаденыши, – негромко выругался егерь. – Все-таки не усидели у себя в лесу, не выдержали, полезли в самую последнюю ночь.
Достав из-за пазухи пропитанную смолой тряпицу, он положил на нее трут и ударил кремнем о кресало. Искры вылетели вокруг маленькими молниями, Иван подул, но хорошо высушенный мох не загорался.
– Да чтоб тебя! – чертыхнулся егерь и раз за разом все продолжал бить по огниву. Ну, вот наконец задымился и трут, еще немного – и он, ярко вспыхнув, воспламенил пропитанную горючим составом тряпицу.
Всего лишь в паре десятков шагов от егеря раздались встревоженные крики.
– Давай, давай, ну, гори же! – засунув тряпицу в костровище, Тришин кинул на нее лежащую здесь же просмоленную паклю и с удовлетворением отметил, как теперь вспыхивает и разгорается яркое пламя.
«Бам! Бам!» – ударили в темноте два выстрела, и одна из пуль рванула бок полушубка.
– Ванька, беги, рядом они! – выкрикнул от дома Малой и выстрелил в еле видимую ему тень.