Read the book: «Правда не вру!»
«Капитан чердака»
Я портовский мальчик, который всё своё детство прожил в авиагородках, так как моя мама работала экспертом врачебно-летной комиссии. Когда она была первокурсницей мединститута, ей помогли устроиться медсестрой на «Чердаке». Чердаком лётчики называли стационар, где они почти месяц лежали, проходя годовую комиссию, что бы с помощью врачей-экспертов подтвердить то, что они абсолютно здоровы. То есть это была больница для здоровых людей.
Правда, туда попадали и хворые. Как однажды я от чрезмерного усердия на работе, когда с высоченной температурой попрыгал несколько дней на выездных спектаклях и не справился со своим сердечком.
Мне повезло попасть в палату с командиром одного из самых крутых дальнемагистральных лайнеров того времени. Конечно, человек этот был уже не молодой, но зато заводной и непоседливый. С отличным чувством юмора и неуправляемой страстью к слабому полу. Поэтому в нашей палате всегда было тесно и шумно от медсестёр и нянечек разного возраста. Их постоянное присутствие, оправдывалось ещё одним талантом капитана - он виртуозно вязал на спицах. Туда и 
обратною, не перекидывая связанного полотна. Плюс ко всему он знал какое-то сумасшедшее количество узоров и резинок. Поэтому на наших койках ежедневно проходили его мастер классы во время которых, он, раздав задание, забирался с ногами на кровать и сверху, наблюдая за своими ученицами, заодно ненароком подглядывал в вырезы их халатиков. Прямо капитан женской сборной!
Однажды, проснувшись утром немного раньше привычного, я обнаружил своего капитана сидящим у окна и обхватившим лицо руками.
– Что-то случилось? – аккуратно спросил его я.
– Закрой дверь – прошептал он
На ночь во всех палатах двери слегка приоткрывали (наверное затем, чтобы контролировать сон пациентов) вот и наша тоже была приоткрыта, благодаря чему полоска света из коридора вырывала из темноты нелепую позу капитана. Я встал с кровати и озадаченно закрыл её.
– Иди сюда! – приказал он, не отрываясь от окна. – Смотри!
И тут я увидел из-за чего мой сосед сидел, прилипнув лицом к окну. Дело происходило зимой, когда рассветает довольно поздно. Поэтому на дворе всё ещё было темно. А в соседнем здании поликлиники, которая была связана со стационаром крытым переходом и находилась от нас метрах в пятнадцати, уже горели все окна. Благодаря тому, что здание напоминало букву «П», два из них находились прямо напротив нашего. И это были окна,
какого-то женского кабинета с предбанником. На окнах самого кабинета висели шторы, а вспомогательное помещение было к счастью без них. И в нём раздевались женщины.
Именно на них так восторженно смотрел капитан. А лицо прикрывал ладошками, что бы убрать засветку от открытой двери палаты.
- Красота! Да? – с лёгкой хрипотцой задал он мне вопрос. – Только зараза одна беда! Не все молодые! Знаешь что? Сбегай-ка посмотри, есть там на кого посмотреть, и через скольких её ждать? А то приходится всех подряд отсматривать.
Естественно я сбегал, так как самому было интересно. Но воспользоваться этими знаниями не удалось, потому что пришедшая медсестра весь кайф нам сломала своим расписанием дневных экзекуций и утренней порцией таблеток.
- Не беда! Завтра они продолжат! – мурчал себе под нос капитан, скармливая голубям за окном выданные нам таблетки. - А у тебя друзья с маленьким магнитофоном есть? - вдруг встрепенулся он.
- Есть приятель с кассетным «Грюндиком».
- Даст до конца недели?
- Наверное.
- Надо чтобы дал. Иди, позвони ему.
- Что за срочность такая? И у него телефона нет.
- Кроме тебя у него есть ещё друзья?
- Конечно
- У кого-нибудь из них есть телефон ?
- Есть у одного – не сразу вспомнил я
- Так иди и позвони ему, чтобы он сказал тому, у которого есть магнитофон, чтобы тот принёс его тебе! Всё же просто, не тормози!
Я прямо восхитился его витиеватой комбинацией и быстротой решения, не зря он был командиром воздушного судна. Уже к вечеру магнитофон был у нас в палате.
- Ну и для чего он так срочно вам понадобился?- полюбопытствовал я.
- Сказки любишь?
- Да! – пришлось признаться мне
- Вот утро вечера и мудренее! Завтра узнаешь.
Утром я проснулся от того, что капитан тряс меня и страстно шептал в ухо
- Вставай пацан, всё проспишь!
Он чуть не волоком стащил меня с кровати и приказал бежать в поликлинику, чтобы высчитать симпатичных пациенток в очереди. Доложив о результате, я тоже торопливо пристроился к окну, так как в комнату уже входила одна из выбранных мной симпотяжек. И вдруг, как нельзя кстати, откуда-то зазвучала музыка. Правда не очень подходящая к зрелищу, так как была сильно бодрой и ритмичной, про билет в один конец (One Way Ticket), но всё равно создающей правильную атмосферу.
- Ну как? Понял теперь, на кой мне нужен был магнитофон?
И праздник начался! Три дня наше утро было окрашено красотой и эротикой. В перерывах между заходами правильных пациенток мы курили в форточку и рассуждали о важности женщин в досуге мужчин. И как только подходило время очередной избранницы, мы врубали магнитофон и прилипали лицами к стеклу.
Идиллия закончилась на самой красивой пациентке. Мы настолько увлеклись, что в голос стали подбадривать её и давать дельные советы, тем самым привлекли к себе внимание старшей медсестры. Она бесшумно вошла в палату и незаметно подкралась к нам с тыла. Опомнились мы лишь тогда, когда она, увидев наше пип-шоу, во весь голос возмущённо сообщила всему стационару, что мы бесстыжие и безнравственные. После этого схватила магнитофон и заявив, что мы получим его только у главврача, удалилась из нашей палаты.
Это было полное фиаско! Не только потому, что нас разоблачили и отобрали магнитофон, а главное потому, что на следующее утро на заветном окне висели глухие шторы. А мы то уже начали подумывать о платных пригласительных в наш кинозал.
Через пару дней я уже забыл о потере, тем более, что магнитофон мне вернули, а вот капитана ситуация никак не отпускала. Он все дни вынашивал коварный план мести старшей медсестре, хотя она и была его большой приятельницей. Дня через три утром на завтраке он спросил меня:
- У тебя друзья изобретательные?
- Все как я!
- Смогут они сегодня как-нибудь передать тебе три литра пива?
- Что, так невмоготу? В воскресенье же вас домой отпустят.
- Не ёрничай! Для дела! – одёрнул он меня. – Есть интересная мысль, но надо чтобы обязательно принесли сегодня.
- Хорошо, принесут. А причём здесь изобретательность моих друзей?
- Чтобы придумать, как пронести пиво, когда всё проверяют!
- Что-то вы раньше не интересовались, как они нам сигареты передают!? – слегка покуражился я.
- Тут другое дело!
- Вы меня, Саныч, прямо заинтриговали?
Я звал его только по отчеству, потому что в сочетании с именем это звучало очень смешно. Родители одарили сына, не очень-то уместным в наших широтах именем – Ричард. В честь какого-то английского инженера, с которым они строили ГЭС. Поэтому звать его Ричард Александрович было очень смешно, а дядя Ричард вызывающе, так что проще было, обращаться просто Саныч.
Вечером пиво было в палате.
- Ну что приступим? – предложил я капитану, сглатывая слюну.
- Однозначно, но только завтра – обломал он меня.
- А зачем тогда надо было доставать непременно сегодня? Мне прямо обидно.
- Затем, что необходимо подготовиться!
И тут он достал из тумбочки литровую банку, которую ему принесли ещё утром для сбора суточной мочи.
– Теперь включаешься?
После этого он переклеил пластырь с литровой банки на банку с пивом и тщательно разгладил его по стеклу.
- Вот! Завтра ей воздастся! – в голосе его звучало радостное предвкушение.
Только тут я понял, что задумал этот мстительный мужчина.
- Согласен, это смешно, но, по-моему, игра не стоит свеч. Ну, удивится она, а месть то в чём? Может все-таки выпьем пиво, а то ведь отберут!
- Значит, не понял! Тогда терпи до утра и гарантирую, никто у меня его не отберёт.
На этом и уснули. Проснулся я раньше обычного, так как любопытство не давало спать: «Чего я не понял? Что ещё можно было придумать к трём литрам пива?»
Тут в палату вернулся умытый, чисто выбритый и благоухающий капитан. А в глазах его прыгали бесенята!
- Всё, пошли! Час мести настал!
- Так я ещё не умывался!
- Иди, умывайся, но боюсь, ты пропустишь главное! – перейдя почти на демонический шепот, предупредил он меня.
- Нее, это я не могу пропустить! – и мы плечом к плечу отправились в кабинет старшей медсестры.
- Доброе утро – радостно, по утреннему
поприветствовал капитан медсестру.
– Куда поставить результат моих суточных мук?
И он вытащил из-за спины трёхлитровую банку жёлтой жидкости.
- О, господи!– в изумлении воскликнула медсестра. - Зачем так много то?!
Её возгласа и округлившихся глаз было достаточно, чтобы покатиться со смеху, но то, что капитан вытворил дальше, меня просто порвало.
- Много? – удивился он – Тогда…- и он, поднеся банку ко рту, залпом выпил не меньше пол литра своих анализов.
С медсестрой было дурно, я от смеха чуть не катался по полу, а в центре кабинета стоял счастливый от свершившейся мести капитан и, косясь на медсестру, с наслаждением потягивал пивко из банки.
«Портовский мальчик»
Но вернёмся к моей маме. Ко второму курсу мединститута она стала настолько востребованной, что ей выделили квартиру в «Старом порту». Так назывался авиагородок, в который мы переехали. В прошлом это был основной аэропорт, но когда построили новый вокзал с длинными взлётными полосами для больших самолётов, он стал зоной базирования малой авиации, летающей в основном по краю.
Вот это место и стало моей детской площадкой. Поэтому отношение к самолётам у меня до сих пор очень личное.
Мы катались с горки на дальность внутри огромных катушек из-под электрокабелей. Сидели в сугробах вдоль взлётной полосы, чтобы чистящая снег машина засыпала нас фонтаном снега. С упоением жевали гудрон, которым заливали трещины в асфальте взлётной полосы. Но самое любимое и экстремальное развлечение, было не в зоне наших основных игр, а прилично дальше. Между старым и новым портами. Ходить туда было далеко, но оно стоило того!
Между двух аэропортов находились ангары, где ремонтировали самолёты. Нас интересовал только
самый большой - ИЛ-18. Старшие пацаны каким-то образом добывали информацию, когда будут выкатывать самолёт из ангара для продувки двигателей после ремонта. Может, это называлось как-то иначе, и заводили они двигатели с какой-то другой целью. Нам было всё равно! Главное то, что когда самолёт запускал двигатели, все механики отходили в сторону, и наступало наше время.
Мы гурьбой заскакивали за хвост самолёта и падали плашмя на землю. Цепляясь за стыки плит или траву пытались всеми силами как можно дольше удержатся, чтобы тебя не сдуло с места.
Сначала поток воздуха основательно придавливал, затем начинал трепать и всё-таки срывал тебя с земли. И ты какое-то мгновение парил в воздухе! Вот это был кайф!
Правда, финал был жестковатым. Ты кубарем летел в сторону от воздушного потока, после чего с полным ртом земли и склеенными пылью глазами ты должен был, едва приземлившись, вскочить на ноги и бежать! И главное было бежать не в сторону техников, которые в свою очередь уже бежали к тебе. А если они поймают, то оставалось два варианта наказания: синяя задница сразу на месте или чуть попозже в домашних условиях, но такая же синяя.
Но я был счастлив там! Лишь одно меня огорчало - это отсутствие велосипеда! Хотя его не было ни у кого из моих друзей, что не мешало мне огорчаться и мечтать о нём.
И вдруг однажды, мама дарит мне ЕГО! Денег, по тем временам, такая покупка стоила безумных, а мама была студенткой! Не представляю, как ей удалось скопить такие деньжищи, но благодаря её любви, я оказался единственным обладателем этого сокровища во всём нашем славном городке. Правда, при этом, совсем не умел ездить на нём. А вокруг не было не одного специалиста, разбирающегося в этом сложном вопросе. И тут моя мама, женщина решительная, с бойким характером, к тому же выросшая среди братьев, сама решила заняться моим обучением. Нормальных дорог для занятий велоспортом в городке не было, зато рядом лежала взлётная полоса! Туда-то мы и отправились учиться ездить на велосипеде.
Пока не было самолетов я крутил педали, а мама бежала рядом, держа меня за седло велика. Когда же самолеты шли на рулёжку, мы уходили с полосы и пережидали его взлёт в сторонке. Так повторялось ни раз и ни два, а часа четыре, с небольшими перерывами. Но у меня ни как не получалось ехать самостоятельно!
Мама уже серьёзно устала, да и я стал слегка впадать в отчаяние. Как вдруг один из самолётов останавливается напротив нас и у него открывается окошко второго пилота, из которого в нашу сторону летит витиеватая воспитательная ругань. Я уже говорил, что моя мама росла среди братьев и научилась у них не только ездить на велосипеде, но и в нужный момент постоять за себя. Поэтому, когда пилот сделал паузу, что бы перевести дыхание, мама ответила ему. Монолог её был яркий, эмоциональный и довольно длинный, при этом она ни разу не употребила, ни одного бранного слова, ведь рядом был ребёнок - я!
