Read the book: «Багряный Пакт. Том 4. Ламбетский аптекарь»

Глава 1

Лондон, набережная Альберта. Осень 1891 года. Ночь.

Официальные хроники Скотленд-Ярда назовут этот период «Ламбетской паникой». Но для Багрового Пакта осень 1891 года стала началом новой — ещё более изощрённой — войны.

Спустя три года после того, как Андрей Райт запер Джека-Потрошителя в подземный железный каземат, улицы Лондона снова окропила кровь. Но на этот раз убийца сменил почерк. Больше не было грубых анатомических разрезов в грязных тупиках Ист-Энда. Жертвы падали замертво прямо на людных мостовых Ламбета. Их тела сводило страшными, неестественными судорогами. А на губах застывала кровавая пена.

Человеческие доктора списывали всё на эпидемию холеры или отравление дешёвым винным спиртом трущоб. Они были слепы. Они не замечали главного: из вен погибших бесследно исчезала вся витаэ — сила крови.

Андрей Райт стоял на мокрой от дождя набережной Альберта. Полностью скрытый чарами Затемнения. Густой белый туман, поднимавшийся от Темзы, надёжно прятал его длинное чёрное пальто и зловещий блеск круглых очков. На его плече старый пасюк Шрам хищно топорщил усы, улавливая тонкий, едва заметный в воздухе запах горького миндаля и жжёной серы — верный признак редкого вампирского алхимического состава.

Маги крови Тремере, избежавшие гнева Камарильи после падения Алистера, нашли себе новое живое оружие. Они снабдили безумного смертного лекаря капсулами со стрихнином, смешанным с заговорённой кровью Старейшин. Чтобы тайно продолжать сбор жатвы.

Из вентиляционных решёток Вестминстерского моста и сточных канав к ногам Андрея бесшумно хлынули сотни серых крыс. Его легион вернулся с допроса надземного мира.

Андрей медленно прикрыл глаза. Погрузился в хаотичный поток крысиной памяти.

Перед его внутренним взором ожила туманная подворотня Ламбет-роуд часом ранее. Молодая уличная торговка принимала из рук высокого, аристократичного мужчины в безупречном чёрном сюртуке и шёлковом цилиндре маленькую аптекарскую капсулу.

— Это лекарство от вашей хвори, дитя моё, — раздался в крысиных воспоминаниях вкрадчивый, бархатный голос доктора Томаса Нила Крима.

Спустя десять минут женщина будет умирать в страшных муках. А доктор, стоя в тени газового фонаря, будет хладнокровно засекать время её агонии по своим золотым карманным часам. Собирая эманации боли в рубиновый перстень на бледном пальце.

Андрей Райт медленно открыл глаза. Ледяная ярость сковала его лицо. Шрамы на коже стали резче.

Новый кукловод Вентру пришёл в этот город, думая, что сможет остаться безнаказанным, прячась за спинами полиции Сити.

— Он думает, что яды Тремере помогут ему скрыться от Пакта, — тихо произнёс Андрей. Обернулся к Морвен, которая бесшумно соткалась из тумана набережной. Её пальцы привычно и плавно вращали хирургический скальпель, ловя тусклые отсветы далёкого Биг-Бена.

— Ламбет — это не Уайтчепел, брат, — прошипела она. Её глаза опасно блеснули. — Здесь патрули Скотленд-Ярда ходят парами. А этот лекарь вхож в лучшие дома Вестминстера. Смертная полиция считает его благодетелем.

— Пусть считает, — Андрей Райт сурово поправил очки. Уверенно зашагал вперёд по брусчатке, ведя за собой беззвучную лавину фиолетовоглазых крыс. — Крим считает себя мастером смерти. Но он забыл, кто правит изнанкой этого города.

Он помолчал.

— Морвен. Отправь выводки ко всем аптекам Ламбета и ко входам в Вестминстерские клубы. Мы запрём его в его собственном аптекарском гнезде.

Он поднял голову. Посмотрел в туман.

— Охота на отравителя открыта.

Гл.2 Доктор Томас Нил Крим прибыл в Лондон из Канады весной 1891 года, увозя с собой шлейф мрачных слухов и несколько запертых наглухо кожаных саквояжей. Смертный мир знал его как вежливого, утончённого выпускника престижного медицинского факультета Макгилла. Он носил безупречные шёлковые цилиндры, золотые карманные часы и открыл аккуратную аптеку на Ламбет-палас-роуд. Но под этой респектабельной маской благодетеля скрывался законченный психопат, чей разум был источен пристрастием к морфию и глубокой, затаённой ненавистью к человечеству.

К тридцати пяти годам доктор Крим вывел свою собственную философию: он считал себя истинным судьёй, имеющим право отнимать lives у тех, кого считал «грязью» этого города.

Его тайная лаборатория на задворках аптеки была заставлена стеклянными колбами со стрихнином, мышьяком и хлороформом. Крим часами просиживал при туклом свете керосиновой лампы,

взвешивая смертоносные порошки на латунных весах и фасуя их по крошечным желатиновым капсулам. Он был уверен, что является абсолютным хозяином своей судьбы, пока дождливой октябрьской ночью в двери его аптеки не постучали.

Визитёр соткался прямо из сырого лондонского тумана. На нём была тяжёлая бордовая мантия с оккультной вышивкой, а его бледное, хищное лицо выдавало в нём выжившего лорда магов крови клана Тремере, бежавшего после разгрома особняка в Мейфэре. Маг искал идеальное, незаметное оружие против Камарильи — смертного мясника, который сможеть зачистить старейшин Вентру, не привлекая внимания к уцелевшим колдунам.