Read the book: «Грань допустимого»

Глава 1. Мост

Санкт-Петербург. Ночь. Ноябрь.

Ветер с Невы был такой, что казалось — сама река дышит. Тяжело, прерывисто, обдавая мост ледяной взвесью. Фонари горели тускло, размытые в мокрой пелене, и их свет ложился на асфальт неровными жёлтыми пятнами. Литейный мост в этот час был почти пуст. Редкие машины проносились мимо, оставляя за собой шлейф воды и звук, похожий на вздох.

Ирина Рубцова стояла у перил. Обеими руками держалась за холодный, покрытый изморосью металл. Пальцы давно онемели, но она этого не замечала. Она вообще мало что замечала в последние недели.

Внизу текла Нева. Чёрная, бездонная, равнодушная. Вода казалась густой, как нефть. Ирина смотрела на неё и думала: «Там будет тихо. Там будет ничего. Там не будет её лица».

Она перелезла через ограждение. Медленно, как во сне. Один шаг — и всё закончится. Она уже видела, как это будет: короткий полёт, ледяная вода, темнота. Никакой боли. Никаких воспоминаний…

Она закрыла глаза.

— Ты не умрёшь сегодня.

Голос был тихий. Женский. Спокойный до жути.

Ирина открыла глаза и обернулась. На мосту стояла женщина в двух метрах от неё, в тёмном пальто, с гладко зачёсанными волосами. Лицо — бледное, почти без мимики. Глаза — серые, внимательные, как у хирурга перед операцией.

Ирина узнала её сразу.

Анна Чернова. Мать Веры.

Той самой девочки. Той самой, которую Ирина убила.

— Вы… — прошептала Ирина. Горло сжалось. — Вы… как вы здесь?

— Я знала, что ты придёшь сюда, — сказала Анна. — Я ждала.

Ирина вцепилась в перила. Мир покачнулся. Это было хуже, чем прыгнуть. Это было как увидеть призрака.

— Я не… я не хотела… — начала она, но Анна перебила:

— Не сейчас. Не здесь. Сейчас ты возьмёшь мою руку и перелезешь обратно.

— Зачем? — Ирина почувствовала, как к горлу подступает истерика. — Зачем вам это? Я убила вашу дочь. Я убила Веру. Вы должны меня ненавидеть. Вы должны хотеть, чтобы я сдохла.

Анна молчала. Ветер трепал её волосы, но она не двигалась.

— Я хотела, — сказала она наконец. — Очень хотела. Первые месяцы я просыпалась с мыслью о том, как найду тебя и убью. Своими руками. Я представляла это каждую ночь. Как я вхожу в твою квартиру. Как ты смотришь на меня. Как я…

Она замолчала. Потом продолжила — ровно, без эмоций:

— Но потом я поняла: смерть — это слишком легко. Для тебя. И для меня. Смерть — это побег. А ты не имеешь права на побег.

Ирина смотрела на неё. Слёзы текли по лицу, но она их не вытирала. Руки дрожали.

— Что вы хотите?

Анна сделала шаг вперёд. Протянула руку.

— Я хочу, чтобы ты жила. И делала то, что я скажу. Всё. Без вопросов. Без возражений. Без попыток сбежать.

— Это… это сделка?

— Это сделка. Я спасаю тебе жизнь. Ты делаешь всё, что я говорю.

Ирина посмотрела вниз. На чёрную воду. Потом на руку Анны. Протянутую, твёрдую, без дрожи.

— Почему я должна вам верить?

— Ты не должна. Ты просто должна решить. Сейчас. Или ты прыгаешь, и я не мешаю. Или ты берёшь мою руку и живёшь. Но живёшь по моим правилам.

Ветер усилился. Где-то вдалеке прогудел корабль. Ирина закрыла глаза. В голове пронеслось всё: операционная, монитор, прямая линия, крик Анны в коридоре больницы. «Что вы сделали с моей дочерью?» Лицо Веры на фотографии — девочка с бантиками, десять лет, улыбается.

Ирина открыла глаза. И взяла руку Анны.

Рука была холодная. Но твёрдая.

Анна помогла ей перелезть обратно. Ирина оказалась на мосту. Ноги не держали. Она опустилась на асфальт, прижалась спиной к перилам. Анна стояла над ней.

— Первое задание, — сказала она. — Завтра в девять утра ты придёшь по этому адресу.

Она протянула сложенный листок.