Read the book: «Приключения Феди Козюкина на Ленивой планете»

Часть 1

Глава 1
Приключения начинаются

Эта история началась в пятницу утром, когда третьеклассник Федя Козюкин сидел на кухне перед тарелкой, наполненной ленивыми варениками. Хлюпая носом и размазывая по щекам скупые мужские слёзы, он мечтал, чтобы вареники исчезли из тарелки сами собой.

Всю неделю Федя болел простудой, но уже настолько поправился, что мама смогла пойти на работу. Уходя, она велела Феде не вставать из-за стола, пока тарелка не будет пустой.

Федя чувствовал себя ужасно несчастным, сидя перед проклятыми варениками. К тому же только что с дачи позвонила бабушка и окончательно расстроила его, сообщив, что сломался их с дедом старенький «Москвич». Это значит, что они не приедут за Федей, как обещали. А он так хотел залезть на старую яблоню возле сарая и полакомиться красными сентябрьскими яблочками.

Конечно, Федя понимал, что вареники нужно есть. В них много разных витаминов и калорий. Но легче от этого не становилось. Ленивые вареники Федя не любил…

В очередной раз Федя крепко зажмурился и представил чистую, даже вылизанную тарелку. Да так явственно, что поспешил открыть глаза и убедиться в том, что это правда. И тут же чуть не упал со стула, сказав при этом: «Ой!». Нет, не подумайте, что тарелка действительно оказалась пустой. Но удивиться было чему. Дело в том, что самый большой вареник в центре тарелки шевелился. Федя не поверил своим глазам. Присмотрелся внимательнее…

Несомненно, вареник был живой! Он лежал закинув ногу на ногу, левую руку держал под головой, а правой зачерпывал тёплую сметану, перемешанную с растопленным маслом, и лил себе на живот…

Теперь Федя заметил, что и другие вареники тоже живые. По крайней мере многие из них. Развалившись в самых разнообразных позах, они крепко спали. Только один – на противоположном конце тарелки – ворочался, тёр ладонью подгоревший бок и тихо-тихо стонал.

Словно ощутив на себе пристальный взгляд, самый большой вареник с трудом открыл глаза и сонно уставился на Федю. Несколько секунд они, не моргая, таращились друг на друга. Потом вареник зевнул, размазал по животу сметану и вдруг спросил писклявым голоском:

– Ты Федя Козю? – и снова протяжно зевнул, помахав ладонью возле открытого рта. Вернее, он хотел помахать возле рта, но руку донёс только до середины живота. Там и помахал.

– Никакой я не Козю, а Козюкин. А откуда вы меня знаете?

– Я тебя давно зна-а-а, – вареник опять не успел произнести слово до конца и ещё раз зевнул. Затем, кряхтя, повернулся на бок, отхлебнул сметаны и, положив голову на живот соседа, заснул.

Федя решил воспользоваться моментом и разглядеть вареников получше. Он побежал в свою комнату и вернулся с большой лупой…

Сквозь увеличительное стекло вареники выглядели очень смешно. У них были тоненькие-тоненькие ручки и ножки и толстые-толстые животы. Федя не сдержался и громко хихикнул. Сразу же несколько вареников заворочались. А самый большой открыл глаза, метнул негодующий взгляд и сильно шлёпнул рукой по сметане, забрызгав лупу.

– Фу, какой невоспитанный! Просто ха-а-ам! – пропищал он сердито, зевнул и снова заснул…

Всё это порядком надоело Феде. Он весь извёлся от любопытства, а этот вредный вареник развалился, еле ворочает языком и постоянно засыпает. Федя решительно схватил вилку и ткнул соню в бок. Тот недовольно шевельнулся и отвёл вилку рукой.

– Эй, вареник! Проснитесь! – позвал Федя.

Вареник поднял голову и зло прошипел:

– Что это ещё за «эй, вареник»?! Чему тебя в школе учат?!

– А как вас называть?

– Говори просто: «господин вареник», – проворчал толстяк и презрительно добавил: – Тёмный вы народ. Будь я человеком – умер бы от тоски.

– Почему? – удивился Федя.

– Ещё спрашиваешь. Что же ты только что плакал? До сих пор, вон, слёзы не обсохли. Да ведь тебе нужно несколько раз в день умываться, чистить зубы, убирать комнату. Я уж не говорю об уроках. А мы, вареники, ничего этого не делаем… И кушаем когда захотим и что захотим. – Так много вареник ещё не говорил, поэтому теперь зевнул четыре или пять раз подряд.

– Хорошо вам, – с завистью протянул Федя.

– А тебе кто мешает? – еле слышно спросил толстяк, устало прикрыв глаза.

На этот раз Федя даже не стал брать вилку, а толкнул вареника пальцем – так ему было интересно.

– Господин вареник! А как бы и мне тоже? Скажите, пожалуйста!

Самый большой вареник не спеша отщипнул кусочек от своего соседа и, макнув в сметану, положил в рот.

– Жашем тебе жнать? Вшё равно побоишща, – проговорил он с набитым ртом.

– Скажите, скажите, господин вареник! Я не испугаюсь.

– Я могу, конечно, сказать. Но учти. Тебе придётся оставить и маму, и папу, и друзей и отправиться в далёкое, опасное путешествие.

Когда Федя услышал про путешествие, к тому же опасное, он даже начал подпрыгивать на стуле от нетерпения.

– Я согласен, господин вареник, говорите скорей! – прокричал он.

– Ну хорошо, только не ори так, – вареник наконец-то перестал зевать и вроде бы даже оживился. – Ты полетишь в Ленивое Королевство, которое находится на Ленивой планете. Это чуть дальше Луны. Ленивая – единственная планета во Вселенной, где абсолютно ничего не нужно делать. Это самая лучшая планета во Вселенной.

Федя слушал вареника и, конечно, не верил ему. Но вида не подавал. А вареник продолжал:

– За то что я устрою тебя в это путешествие, ты выполнишь одну маленькую просьбу – так, пустячок. Просто передашь на словах моим друзьям, большим любителям фольклора, коротенький стишок. Согласен?

– Да пожалуйста! Хоть два стишка, – не выдержал Федя. – Только на чём же я полечу?! Мы что, сейчас на Байконур отправимся? Или в Плесецк? Или, может, на Мыс Канаверал?

Федя много читал про полёты в космос, поэтому знал названия всех космодромов мира.

– Зачем на Байконур? – удивился вареник. – Полетишь на летающей тарелке прямо отсюда – из кухни.

– Что вы мне голову морочите? – вконец разозлился Федя. – Летающих тарелок не бывает.

Толстяк снисходительно усмехнулся:

– А говорящие вареники бывают?

На это возразить было нечего.

– Эх ты, Федя, – съехидничал вареник и продолжил решительным тоном: – Короче, слушай внимательно, что нужно передать. – Он сделал паузу, а затем произнёс совершеннейшую глупость: – Эныки, Бэныки ели вареники – вкусные были Эныки, Бэныки… Ну-ка, повтори.

Федя без труда повторил этот не то стишок, не то считалочку. Он решил больше не спорить, а спокойно подождать, чем всё закончится.

– Молодец, – одобрительно кивнул вареник. – Теперь быстро собирайся. Много вещей не бери. Только самое необходимое.

По выходным Федя часто ходил с папой и мамой в поход и прекрасно знал, что должно быть у настоящего путешественника в рюкзаке. Поэтому на сборы ушло не больше пяти минут. За это время Федя ещё успел потрепать на прощание любимого пёсика Пушкина, а также черкнуть записку родителям: «Я с дедом и бабушкой уехал на дачу. Не скучайте». Записку он приколол кнопками в коридоре на видном месте. На даче телефона нет, родители туда позвонить не могут. Дед с бабушкой уже звонили от соседей, сказали, что не приедут. Стало быть, до понедельника можно спокойно путешествовать. Никто Федю искать не будет. А к тому времени он наверняка вернётся… В общем, там видно будет.

Конечно, обманывать родителей было стыдно. Но поставьте себя на место Феди. Что он мог сделать? Ведь не каждый день выпадает возможность отправиться в опасное путешествие, да ещё и на летающей тарелке. А написать в записке правду – всё равно никто не поверит. И волноваться будут…

Запыхавшийся, Федя примчался на кухню, крепко сжимая в руках любимый рюкзачок.

– Готово, – бодро доложил он.

– Молодец, – снова похвалил вареник. – Теперь открой форточку и духовку, присядь на дверцу духовки и поставь нашу тарелку рядом с собой.

Федя сделал всё, как было велено.

Вареник уселся в тарелке поудобнее и попросил:

– Давай-ка повторим стишок, чтобы ты не забыл.

– Да помню я ваш стишок, сколько можно, – огрызнулся Федя.

– Не спорь, пожалуйста, Феденька. Давай вместе, хором.

– Ну ладно, – согласился Федя.

– Раз, два, три – начали! – скомандовал вареник, и они вместе проговорили:

– Эныки, Бэныки ели вареники – вкусные были Эныки, Бэныки.

И тут Федя с ужасом ощутил, что с огромной скоростью падает вниз. Всё вокруг замелькало, закружилось. Буфет, холодильник, стол, стулья дружно полетели к потолку. Федя зажмурился и стал ждать удара.

Но удара не последовало. Федя почувствовал, что лежит на ровной и твёрдой поверхности. Он открыл глаза и увидел над собой чьё-то жёлтое, морщинистое лицо.

– Что, испугался? – басом спросил обладатель жёлтого лица.

Федя действительно испугался, но сейчас уже взял себя в руки. Он резко вскочил и осмотрелся…

Невдалеке виднелась гигантская тарелка. А рядом стоял… кто бы вы думали?.. тот самый вареник. Только ростом он был теперь почти с Федю…

Наконец Федя всё понял. Не тарелка и не вареник стали такими огромными. Это он уменьшился до размеров вареника.

– Вот это да! – воскликнул Федя, ещё раз оглядевшись вокруг.

– Ну, как тебе твои новые размеры? – поинтересовался вареник.

Голос его совсем изменился. Вместо писклявого стал низким и густым. А может, это Федя, сделавшись таким маленьким, и слышать стал по-другому?

– ЗдОрово! – сказал Федя. – А как же я снова стану большим?

– Пока тебе это не нужно. А передашь моим друзьям стишок – они расскажут.

Теперь, когда предстоящее путешествие уже не вызывало сомнений, Феде стало немного не по себе.

– Где же я найду ваших друзей? – заволновался он.

– Они сами тебя найдут, – успокоил вареник и приступил к объяснению: – Я дам тебе в провожатые двух молодых ребят. Их зовут Энык и Бэнык. Эти имена помогут тебе не забыть стишок.

– А вы сами почему не летите? – спросил Федя.

– Я слишком стар для таких дальних путешествий. Среди вареников, живущих на Земле, только Энык и Бэнык способны отправиться в космос. Но они такие ленивые, что за время полёта наверняка забудут стишок. И вообще, они вряд ли сами долетят до Ленивой. Поэтому я вынужден просить тебя об этой маленькой услуге… Да, чуть не забыл, – добавил вареник. – Когда встретишься с моими друзьями, скажешь, что тебя послал Генеральный Консул Ленивой планеты на Земле. Ну, или просто: Генконсул.

Федя кивнул. А вареник позвал Эныка и Бэныка. Те сразу проснулись и, отряхнув сметану, выбрались из тарелки.

Генконсул повёл будущих космонавтов внутрь духовки. Как только глаза привыкли к темноте, Федя заметил в глубине большой предмет овальной формы. Это и была летающая тарелка. Её серебристый корпус опирался на три мощные изогнутые ноги.

Генконсул нажал на кнопку, расположенную в нижней части одной из ног, и тарелка осветилась яркими сигнальными огнями, на секунду ослепив Федю. Из корпуса плавно выдвинулся вниз цилиндрический входной отсек, и все четверо по ступенькам поднялись на борт летательного аппарата. Сердце Феди радостно забилось. Внутри всё выглядело, как в самом настоящем космическом корабле. На стенах аппарата было множество приборов, кнопок, разноцветных сигнальных лампочек. Перед пультом управления вращающееся капитанское кресло.

Генконсул назначил Федю капитаном и объяснил, как управлять тарелкой и как долететь до Ленивой планеты кратчайшим путём. Всё оказалось не таким уж трудным. С помощью домашнего компьютера Федя совершал и более сложные полёты.

Выяснилось, кстати, что у летающей тарелки нет имени. Федя предложил назвать тарелку «Смелым». Это имя написано на ленточках бескозырки его дедушки, который в молодости был моряком.

– Тарелка не может быть «Смелый», а только «Смелая», – возразил Генконсул и, в свою очередь, предложил название «Ленивая».

– Ну уж дудки! – возмутился Федя. – Это меня не устраивает. – Он всю жизнь мечтал быть капитаном именно «Смелого», поэтому быстро нашёл выход из положения: – Летающая тарелка – это космический корабль, верно? А корабль можно назвать «Смелым».

– Ладно, смотри сам, – согласился вареник. – Ты капитан – тебе и решать.

Вареник дал последние указания и выбрался из тарелки. Однако тут же вернулся, будто что-то забыл.

– Вот ещё что, – сказал он. – Передай моим друзьям этот сувенир. Боюсь, что свой они потеряли или испортили.

С этими словами Генконсул вручил Феде маленькую блестящую штучку, похожую на лазерную указку. Федя засунул сувенир в карман рюкзака и сразу забыл о нём. Все его мысли были поглощены предстоящим путешествием.

Вареник снова покинул летающую тарелку, на этот раз окончательно. Капитан и помощники остались одни…

При помощи кнопки на приборной доске Федя закрыл входной отсек, отрезав себя от внешнего мира до конца полёта.

Нерешительно сел в капитанское кресло, положил руку на рычаг управления. Большим пальцем, чуть заметно дрожащим от волнения, надавил на кнопку «Запуск». «Смелый» отозвался приглушённым урчанием двигателей и мягко приподнялся над полом. Ножки согнулись и спрятались в корпусе, как шасси самолёта в фюзеляже. Прошло ещё несколько секунд, и космический корабль величественно выплыл из духовки в кухню.

От рёва двигателей проснулись все вареники в тарелке. Они сидели в сметане и на прощание махали «Смелому» носовыми платочками. Генконсул показывал поднятый кверху большой палец правой руки. Этот жест ободрил Федю. Он увеличил скорость и для пробы совершил несколько витков вокруг кухни. Сначала тарелка плохо слушалась, и на одном из витков Федя по неосторожности задел вазу на буфете. Ваза покачалась немного, словно раздумывая, падать или нет... и, приняв худшее решение, устремилась вниз. Звук удара не был слышен в тарелке, зато было отлично видно, как разлетелись во все стороны осколки, заставив вареников в панике нырнуть с головой в сметану.

«Мама будет недовольна», – подумал Федя, но, увидев, как обрадовались этому происшествию Энык и Бэнык, почему-то успокоился. И сразу почувствовал себя увереннее – понял, что полностью освоился и может спокойно отправляться в космическое путешествие.

Федя вслух скомандовал себе: «Вперёд!», осторожно вывел аппарат через форточку на улицу, и «Смелый», послушный твёрдой руке нового капитана, взмыл ввысь.

Глава 2
Прощай, Земля

До чего же здорово нестись на огромной скорости над крышами домов, улицами, скверами и парками города! Летающая тарелка мощно рассекает воздух, оставляя позади всё новые перекрёстки, магазины, памятники. Перед лобовым иллюминатором в страхе разлетаются удивлённые вороны. А люди где-то там, внизу, спешат по делам… И никто не поднимет голову и не воскликнет: «Ах, что это, граждане? Да это же настоящая летающая тарелка!». И уж тем более никто не добавит: «А посмотрите, кто сидит за пультом управления! Это же сам Федя Козюкин!».

Обидно, обидно… Ведь даже лучший друг – одноклассник Лёха – ни за что потом не поверит, если не увидит тарелку собственными глазами… Нет, Федя не мог так просто покинуть Землю. Поэтому решил сначала слетать к школе – на минуточку.

Путь туда занял всего несколько секунд. Над школьным двором Федя сбавил скорость. Сейчас должен идти первый урок – математика… Федя полетел на уровне окон второго этажа. Вот и его класс. Анна Петровна стоит у доски, что-то рассказывает. Ребята сидят тихо, слушают. Вон, Лёха в третьем ряду – один за партой.

Федя плавно подвёл «Смелого» к окну, легонько стукнул бортом о стекло и неподвижно завис в воздухе…

Что тут началось! Все дружно вскочили с мест, сгрудились у окна, стали прыгать, кричать. Кто-то пытался открыть окно, но оно не поддавалось.

Не тише было и на борту «Смелого». Энык с Бэныком, которые и раньше только и делали, что бесились, теперь совсем разошлись. Они скакали перед лобовым иллюминатором, корчили рожи и показывали Фединым одноклассникам козу из двух пальцев.

Но больше всего поразила Федю Анна Петровна. Жестами она приказывала тарелке убираться прочь и не мешать проводить урок. По губам учительницы Федя смог разобрать: «Сейчас же прекратите безобразничать!».

Конечно, Анна Петровна точно знала, что летающих тарелок не бывает, и считала всё это очередной шалостью старшеклассников. В конце концов она взяла веник и через открытую форточку попыталась отпихнуть «Смелого». К счастью, Федя не потерял бдительность и успел отлететь от веника, чудом избежав катастрофы.

Это было уже слишком! «Смелому» нанесли тяжкое, незаслуженное оскорбление. Федя понял, что на Земле больше делать нечего. Он нажал на кнопку «Форсаж». Взревели моторы, обдав окно клубами выхлопных газов, и корабль вылетел со школьного двора. Не торопясь, Федя набрал первую космическую скорость, и через несколько минут «Смелый» покинул пределы земной атмосферы.

***

Сколько раз в мечтах Федя бороздил необъятные просторы космоса. И вот мечты стали явью!

Федя поставил бортовой компьютер в режим «автопилот» и приник к одному из иллюминаторов. Земля, похожая на огромный, в полнеба, голубой шар, медленно удалялась, постепенно уменьшаясь. На её поверхности, словно на карте, были видны континенты: Евразия, Африка, а также окружающие их океаны.

Федя с трудом заставил себя оторваться от иллюминатора. Хоть бортовой компьютер и вёл «Смелого» в нужном направлении, необходимо было следить за показаниями приборов, производить корректировку курса.

Федя оттолкнулся от стенки и поплыл по воздуху в сторону пульта управления. Да-да! Не пошёл, не побежал, а именно поплыл. Точнее – полетел. Ведь самое удивительное в космосе – это невесомость. Федя с удовольствием летал от одной стенки к другой, кувыркался в воздухе. Правда, у него почти не было времени на подобные развлечения. Всё-таки он являлся капитаном космического корабля.

Кстати, Федя обратил внимание на то, что у него нет никаких проблем с вестибулярным аппаратом. А ведь человек, впервые попавший в условия невесомости, всегда плохо себя чувствует: его тошнит, кружится голова. Возможно, справиться с невесомостью Феде помогли занятия в секции карате, которые он посещал уже в течение трёх лет. На занятиях Феде приходилось делать разные физические упражнения, в том числе кувыркаться вперёд и назад. Так или иначе, он прекрасно себя чувствовал.

Федя уже освоился с приборами. Поначалу он рассчитывал на помощь Эныка и Бэныка. Но не тут-то было. Невесомость сделала молодых вареников совершенно неуправляемыми. Они, словно две обезьяны в клетке зоопарка, носились по тарелке, толкались на лету, кривлялись и визжали от восторга. Когда Федя, сидя на капитанском кресле, чётким голосом приказывал: «Матросы Энык и Бэнык, слушай мою команду!», они опрометью бросались к нему и, приложив руку к виску, хором отвечали:

– Есть слушать мою команду!

– К пустой голове руку не прикладывают, – делал замечание Федя.

– Есть не прикладывать руку к пустой голове! – жизнерадостно соглашались матросы и снова отдавали честь.

Тогда Федя командовал, например: «Проверить уровень подсолнечного масла в правом баке!» – и объяснял, что и где нужно посмотреть. Или на какую нажать кнопку. Однако почему-то именно в это время кто-то один, скажем, Энык, вдруг обнаруживал, что висит в воздухе вверх ногами по отношению к Бэныку. Он тут же принимался размахивать всеми четырьмя конечностями, чтобы перевернуться. Но Бэнык тоже замечал непорядок и тоже начинал старательно переворачиваться. Феде приходилось останавливать вареников и призывать их оставаться в том положении, в каком они есть, так как в условиях невесомости это не имеет никакого значения.

В конце концов капитан приказывал: «Матросы, выполняй мою команду!», и оба вареника бросались к нужному прибору.

Каждый хотел первым исполнить поручение, поэтому старался помешать другому. Со стороны казалось, что в тарелке летает живой ком, из которого по очереди в разных местах высовывается и снова прячется то рука, то нога. В конечном итоге даже если матросам и удавалось подлететь куда следует, то всё равно они забывали, что нужно сделать. Несколько секунд они усердно вспоминали, морща лбы и почёсывая затылки, а потом принимались нажимать на все кнопки, которые попадались под руку.

Сами понимаете, что такая «помощь» была не только бесполезна, но и опасна. Поэтому вскоре Федя плюнул на горе-матросов и решил всё делать сам. Так получалось быстрее и надёжнее. Хотя временами приходилось попотеть…

Незаметно время полёта подошло к концу. Электронные часы на пульте управления показали, что до момента посадки остаётся около получаса. При мысли о скором прибытии на незнакомую планету Федя разволновался. Он представил шумную толпу вареников, собравшихся на митинг, посвящённый встрече отважного землянина. Слышится торжественная музыка, вокруг много цветов. Впереди – огромный транспарант: «Привет мужественному покорителю космоса – первому землянину на Ленивой!».

«Эх, – подумал Федя, – мне готовят такую встречу, а я выйду из «Смелого» с пустыми руками! Нехорошо!». Он нашёл на корабле большой лист бумаги, укрепил его на двух длинных деревянных палочках и карандашом написал лозунг: «Пусть крепнет дружба жителей Земли и Ленивой!». Получилось не слишком ровно, зато от всего сердца. Энык и Бэнык с недоумением следили за действиями капитана, пожимали плечами, но ничего не сказали. Да что они вообще понимают?!

Со стороны пульта управления раздался звук гонга, и монотонный искусственный голос предупредил: «Внимание, внимание! Всем занять свои места. Пристегнуть ремни». А ещё через несколько минут «Смелый» совершил мягкую посадку на космодроме Ленивой.

Входной отсек выехал вниз, впустив в тарелку прохладный, свежий воздух. Федя с удовольствием сделал пару глубоких вдохов. Похоже, атмосфера на Ленивой планете такая же, как на Земле.

С лозунгом в руках капитан вышел из космического корабля, гордо подняв голову и сияя ослепительной улыбкой. Но он даже не успел ничего разглядеть. Крупные, частые капли дождя сразу залили глаза. Сделав лишь пару шагов по ступенькам, Федя поскользнулся и шлёпнулся в мягкую, топкую грязь. Лозунг отлетел далеко в сторону, испачкался и намок. Сзади донёсся злорадный смех Эныка и Бэныка.

Фу, какой конфуз! Так опозориться в первые же секунды пребывания на чужой планете!.. Федя встал, вытер ладонями лицо… и открыл рот от изумления. Вокруг не было ни души. Ни шумной толпы встречающих, ни цветов, ни музыки. Во все стороны простиралось бескрайнее поле, покрытое коричневой грязью. И только вдали едва виднелось какое-то крупное строение, рассмотреть которое было невозможно из-за непрекращающегося проливного дождя.

Но долго глазеть по сторонам было некогда. Энык и Бэнык позвали Федю, и путешественники направились навстречу новым приключениям…

Глава 3
Неприветливая планета и её обитатели

…Впрочем, до новых приключений было ещё далеко.

Дождь лил как из ведра. Федя устал прикрывать лицо руками от обрушивающихся сверху потоков воды и всматриваться вдаль. Сил хватало только на то, чтобы по очереди вытаскивать ноги из глубокой, вязкой жижи и с трудом поспевать за Эныком и Бэныком, спины которых маячили далеко впереди.

Так они шли минут двадцать. Федя уже начал терять надежду хоть куда-нибудь прийти, как вдруг Энык и Бэнык остановились. Догнав их, Федя с удивлением понял, что дождь перестал. Он осмотрелся. Сзади, всего в нескольких шагах, стеной лил дождь, а здесь ярко светило солнце. Прямо над линией горизонта висела огромная планета, на поверхности которой были отчётливо видны кратеры – следы упавших метеоритов. Федя догадался, что это Луна. Она гораздо ближе к Ленивой планете, чем к Земле, поэтому кажется отсюда такой большой.

Невдалеке стояли несколько летающих тарелок. Некоторые из них были похожи на «Смелого», некоторые больше походили на летающие кастрюли. Феде очень понравился расписной, в красное яблоко, сервиз, состоящий из чайничка и трёх маленьких, по-видимому, одноместных чашечек.

«Это и есть космодром, – догадался Федя, – а на грязевое поле «Смелый» приземлился из-за ошибок навигации».

Впереди, перед указателем «Космопорт. Конечная остановка», стояли несколько ленивых вареников. На Федю никто не обратил внимания. Наверное, инопланетяне были здесь не в новинку.

В ожидании общественного транспорта Федя прикрыл глаза и повернулся лицом к солнцу, пытаясь согреться и обсохнуть. Не хотелось ни о чём разговаривать, ни о чём спрашивать Эныка и Бэныка…

Через несколько минут на горизонте появилась маленькая точка. Она постепенно увеличивалась и наконец превратилась в большой летательный аппарат, похожий на обычный автобус, у которого колёса заменены на короткие металлические ножки. Летательный аппарат опустился на посадочную площадку, из задних дверей вышли несколько вареников. В свою очередь, все, кто стоял на остановке, организованно вошли в передние двери и разместились в мягких креслах. После того как пассажиры дали кондуктору по одной монетке, летающий автобус (на Ленивой планете он называется «ленибус») поднялся в воздух. Энык и Бэнык заплатили за Федю, а также вручили ему горсть монет – на всякий случай. Деньги здесь именуются не рубли, а «ленивки».

«Следующая остановка – Новые Бани», – послышался голос из громкоговорителя.

Феде досталось место далеко от иллюминатора, поэтому он решил вздремнуть…

Когда Энык и Бэнык растолкали Федю, из громкоговорителя доносилось: «Остановка – Центральные бани. Следующая остановка – Угловые бани».

– Выходим, – сказали Энык и Бэнык. – Попаримся сначала в Центральных. Согреться нужно.

Они вышли из ленибуса и очутились перед ярко-розовым зданием, на фасаде которого большими золотыми буквами было написано: «Центральные бани имени Короля Самого-Самого Ленивого XII-го - Скулоломателя».

Прошли внутрь, купили билеты и направились к раздевалкам. Энык и Бэнык так обрадовались бане, что сразу забыли про Федю и побежали париться. Федя не знал, куда идти, поэтому открыл первую попавшуюся дверь. За дверью оказался большой зал, в центре которого шипела и дымилась огромная раскалённая сковорода. В ней лежали и сидели вареники. Федя подошёл поближе. Сковорода была такая горячая, что он тут же окончательно согрелся. Вареникам же такая температура была в самый раз. Они хлестали друг друга вениками и от удовольствия громко орали:

– Ух, хорошо, братцы!

– Подбавьте огоньку!

– Ай здорово, не могу больше!

Время от времени кто-нибудь выскакивал из сковороды и с визгом бросался в большую миску, полную холодной сметаны. Там вареники весело плескались – только брызги летели вокруг. Некоторые, причмокивая, слизывали стекающую по лицу сметану и довольно восклицали:

– Свеженькая!

– Жирненькая!

Федя вспотел и решил уйти из парной. Прошёлся по коридору, приоткрыл несколько дверей. Везде были одинаковые сковородки, одинаково жарко и одинаково много вареников.

Одна из дверей была закрыта на тяжёлый железный засов. С трудом отодвинув его и отворив дверь, Федя обнаружил крутые каменные ступеньки, ведущие по спирали вниз. Опираясь о шершавую стену, Федя нерешительно ступил на лестницу. Дверь протяжно скрипнула и с шумом захлопнулась. Всё окуталось густым мраком. Федя представил, как сейчас окажется в холодном, мрачном подземелье. Поёжился, но решил продолжать спуск. Согласитесь, он уже чуть ли не полдня проторчал на незнакомой планете, а ещё ни одного настоящего приключения так и не приключилось…

***

Совершив очередной виток по спиральной лестнице, Федя оказался в низком полутёмном подвале. В нос ударил резкий, сытный запах чеснока и жареного мяса, из-за чего Федя сразу почувствовал сильный голод. Ведь у него со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было.

В средней части подвала располагалось несколько больших кирпичных печей. Жаркое пламя полыхало в их жерлах. Странные раздетые по пояс существа забрасывали в печи уголь лопатами. Движения их были размеренными и монотонными. С каждой новой порцией угля огонь, словно обрадовавшись, вспыхивал ярче, с треском раскидывал сверкающие золотые искры, на мгновение освещая измождённые лица рабочих.

Это были не вареники и, конечно, не люди. Их продолговатые, сплющенные с боков туловища напоминали полумесяц. А лоснящиеся от пота мускулистые спины по всей длине были увенчаны резными гребешками. Федя подошёл ближе, пытаясь понять, на кого похожи эти существа.

Вдруг один из рабочих зашатался и с глухим стоном рухнул на кучу угля перед открытой топкой. Он мог обгореть, но никто даже не взглянул в его сторону. Все продолжали работать как машины. Тогда Федя сам бросился к рабочему. Однако, схватив его за плечи, тут же одёрнул руки, сильно ошпарившись. Существо было очень горячим. Но Федя не растерялся. Быстро достал из рюкзака полотенце и с его помощью оттащил грузное тело подальше от раскалённой печи. Здесь было чуть прохладнее. Федя принялся обмахивать рабочего полотенцем, и тот постепенно пришёл в себя.

– Господин! Вам плохо? У вас сильный жар, – взволнованно произнёс Федя.

– Я что ли, господин? – удивилось существо. – Господа – это вареники. А мы – простые чебуреки-угольщики. Ты-то сам кто будешь? Зачем пришёл?

Теперь, наконец, стало ясно, кто здесь работал. Да-да. Это были именно чебуреки. Они-то и издавали такие аппетитные запахи чеснока и мяса.

«Ничего удивительного, – подумал Федя. – Раз существуют живые вареники, то чем хуже чебуреки?».

– Меня зовут Федя, – ответил он на вопрос рабочего. – Я только что с Земли прилетел.

При слове «Земля» глаза чебурека наполнились ужасом. Он приподнялся, опираясь на локоть, и попытался отползти назад.

– Ты гуманоид? – спросил он дрожащим голосом.

Федя знал, что гуманоидами называются люди и другие существа, например, инопланетяне, похожие на людей.

– Да, – ответил он, – я человек. А что вы так испугались?

– Ты ещё спрашиваешь! Разве не на Земле питаются нами, чебуреками?

– Да вы что?! – возмутился Федя. – У нас едят неживых чебуреков.

– Хм-м, – с пониманием протянул угольщик, – понятное дело, сначала убивают, а потом едят. Не глотать же их живьём.

– Да нет же, они никогда и не были живыми. Их люди сами жарят.

– Пытают?

– Какой вы непонятливый! Делают их из мяса и теста.

– Как знать, – не соглашался чебурек. – Ты-то сам делал их когда-нибудь?

– Нет, не приходилось, – честно признался Федя.

– То-то же, – угольщик с упрёком посмотрел Феде в глаза. – Конечно, земные чебуреки не обладают разумом, как мы. Но это наши предки. Вы ведь, люди, тоже от неразумных обезьян произошли…

– У нас на Земле, кстати, ленивые вареники тоже едят, – сообщил Федя, – со сметаной и маслом. Правда, я их терпеть не могу.

– Ну да! – не поверил чебурек. – Не обманываешь?

Федя помотал головой.

– Интересно! Нужно будет друзьям рассказать.

Почему-то это известие очень обрадовало чебурека.

– Ладно, – произнёс он повеселевшим голосом, – пойду работать. Не то, чего доброго, придут надсмотрщики. Не миновать мне тогда Большой Мясорубки. – Он ещё раз усмехнулся: – Со сметаной, говоришь? Молодцы!

Федю возмутили слова угольщика.

– Как же вы будете работать? Вы же совсем больной! У вас такой жар – прикоснуться невозможно!

– Да нет, – нахмурился чебурек, – не болен я. У нас, у чебуреков, нормальная температура – 55 градусов. Просто я безумно устал. Я ведь уже не молод.

– Так не ходите больше на работу! – в сердцах воскликнул Федя. – Идите на пенсию. Или хотя бы в отпуск.

Старый чебурек с симпатией взглянул на Федю:

– Я вижу, ты добрый мальчик. Только не знаешь ничего. Ладно, я расскажу тебе немного о нашей планете. Если захочешь узнать подробнее, приходи сюда рано утром или вечером попозже, когда посетителей в бане мало… Ну, слушай.

Федя сел на кучу угля и весь обратился в слух.

– Наша страна, Чебурекия, находится далеко отсюда – на противоположной стороне планеты, – начал рассказ чебурек. – Давно это было… Никто не знает, откуда появились ленивые вареники. Они воровали наших детей и делали их совсем маленькими. А потом на наших же космолётах увозили сюда. Мы ведь на самом деле гораздо выше вареников. Примерно в три раза. А сейчас, как видишь, мы с ними одного роста, – чебурек горько вздохнул. – В общем, они сделали из нас рабов. Мы трудимся почти круглые сутки, а они знай себе парятся в банях. Правда, сейчас, – добавил чебурек, – секрет уменьшения утерян. Эти вареники такие ленивые, что попросту забыли его. Это хорошо. Наша страна пока в безопасности, – слёзы навернулись на глаза старого рабочего. Он всхлипнул: – Я почти не помню нашу милую Чебурекию… Вот только говорят, – оживился он, – что на Земле живёт один знатный ленивый вареник, который всё ещё помнит секрет уменьшения. От него ждут посланника. Если это правда, то посланник с Земли привезёт гибель древней цивилизации чебуреков.

При этих словах угольщик с подозрением посмотрел на Федю. В его взгляде мелькнул испуг и словно какая-то догадка. Он уже открыл было рот, чтобы о чём-то спросить, но не успел… С противным свистом на спину рассказчика опустился конец длинной плётки. Чебурек вскрикнул, изогнувшись от боли, но тут же резво вскочил и, в два прыжка преодолев расстояние до печи, принялся за работу.

Всё произошло так быстро, что Федя не успел даже встать, не то что оказать сопротивление. Двое дюжих вареников схватили его сзади и больно скрутили руки за спиной. Трое других ходили между печами, стегали угольщиков плетьми и орали дурными голосами:

– Почему так плохо топите!? Разгильдяи! Господа уже инеем покрылись!

– Вы что, не высыпаетесь?! Так вы вообще забудете, что такое сон! В Мясорубку захотели?

– Может, вас плохо кормят? – издевались вареники. – Поднимите руку те, кто не наедается.

Никто не поднял руку. Все только усерднее заработали лопатами.

Надсмотрщики ещё немного поругались и подошли к Феде. Все они были в высоких чёрных сапогах, с длинными плётками и толстыми дубинками. Один из них, по-видимому, главный, смерил Федю брезгливым взглядом и уже спокойно, не повышая голоса, спросил:

– Почему посторонние в служебном помещении? Кто пустил? – И тут же, не дав Феде рта раскрыть, отрывисто бросил: – В тюрьму его. До особого разбирательства.

Главный надсмотрщик повернулся на каблуках и стал быстро подниматься по лестнице. Остальные четверо поволокли Федю вслед за ним.

– Как вы смеете так обращаться с гостем вашей планеты? Отпустите меня сейчас же! – возмущался Федя, пытаясь вырваться.

– Гости в банях сидят, а не по подвалам шляются, – язвительно отвечали надсмотрщики, пребольно толкая Федю в спину.

– Я посланник Генконсула! – на всякий случай сообщил Федя.

– Ха-ха-ха! Может, ты посланник самого Короля? – не поверили надсмотрщики.

Федя понял, что сопротивляться бесполезно.

«Вот тебе и настоящее приключение», – невесело подумал он.

***

В тюрьме, как и полагается, было темно и сыро.

Федю бросили в камеру-одиночку. В ней не нашлось никакой мебели, кроме деревянных нар, покрытых грубой циновкой. На улице ещё только смеркалось, но через маленькое зарешечённое окошко под самым потолком свет в камеру почти не проникал.

Делать было нечего. Федя лёг на нары, подложив под голову рюкзак. Чтобы хоть как-то согреться, свернулся калачиком. От голода сосало под ложечкой. Циновка нисколько не мешала неровным доскам больно впиваться в бок.

Но настоящий путешественник должен уметь засыпать в любых условиях. Да и усталость взяла своё. Всё-таки позади остался долгий межпланетный перелёт, знакомство с чужой планетой… Ватная тишина заполнила камеру. Только где-то в углу еле слышно попискивала мышиная семейка… Федя сомкнул глаза. Перед тем как уснуть, он мучительно пытался понять, о чём хотел сказать старый чебурек за мгновение до прихода надсмотрщиков. Что за немой вопрос стоял в его усталых, добрых глазах?..

Глава 4
На приёме у Короля

Разбудил Федю лязг отодвигаемого засова и скрип тяжёлой железной двери. Уже наступило утро. В окошко пробивались первые солнечные лучики. Они несли с собой надежду на скорое освобождение и новые удивительные приключения.

В дверях толпились, не решаясь войти, несколько вареников. За их спинами маячили Энык и Бэнык. Они заглядывали в камеру то поверх голов тех, кто стоял впереди, то у них между ногами. Радостно улыбаясь, приветливо махали Феде руками, словно старому другу, с которым давно не виделись.

Только тогда, когда Федя потянулся и спустил ноги на пол, один из вареников решился войти в камеру. Это был тот самый главный надсмотрщик, который вчера приказал бросить Федю в тюрьму. Правда, сейчас от его высокомерия не осталось и следа. Он смущался и трусливо озирался, ища поддержки у оставшихся за дверью.

– Мягких вам подушек, господин Федя, – поприветствовал надсмотрщик и запнулся, уставившись на деревянные нары. Приветствие явно не соответствовало обстановке.

– Как вам спалось?.. Тьфу! О чём это я опять? – снова невпопад пробубнил надсмотрщик и тут же выпалил без пауз и остановок: – По высочайшему повелению самого Короля Самого-Самого Ленивого XII-го - Скулоломателя администрация тюрьмы приносит вам глубочайшие извинения за происшедший вчера инцидент и нижайше просит пожаловать на торжественный приём, который даёт Король Самый-Самый Ленивый XII-й - Скулоломатель и его августейшая супруга Варёна Аппетитная по случаю дня совершеннолетия их дочери – Принцессы Варёнушки.

Надсмотрщик перевёл дух, а Федя недовольно проворчал:

– Заладил: нижайший, глубочайший.

– Прошу всемилостивейше простить меня, – взмолился надсмотрщик, два раза споткнувшись на трудном слове «всемилостивейше».

Федя только хмыкнул. Он не мог взять в толк, почему так резко изменилось отношение к нему, но решил вести себя подобающим образом. Поэтому строгим, не допускающим возражений голосом потребовал выделить комнату для утреннего туалета и подать завтрак.

***

Умывшись, приведя себя в порядок и плотно подкрепившись, Федя, в сопровождении испытанных друзей – Эныка и Бэныка, отправился в Королевский Дворец.

По дороге оба незадачливых проводника наперебой укоряли Федю за то, что он вчера так неосторожно потерялся в бане. Заверяли, что уж теперь-то ни на секунду не оставят его. Просто глаз с него не спустят. Не то Федя опять попадёт в какую-нибудь историю. Федя уже знал цену словам Эныка и Бэныка, поэтому совершенно не удивился, когда, войдя в Королевский Дворец, вареники тут же бросились здороваться со своими знакомыми и исчезли в толпе.

Федя снова остался один…

Впрочем, конечно, он был здесь не один. В огромном зале с белыми толстыми колоннами и натёртым до зеркального блеска мозаичным паркетом собралась уйма народу. Туда-сюда сновали молодые вареники в нарядных камзолах. А среди них, цокая каблучками, бегали – ни за что не угадаете кто – молоденькие мармеладки, одетые в яркие, прозрачные платьица, сами разноцветные и полупрозрачные. Мармеладки были такие лёгкие, невесомые, что, казалось, летали по воздуху, оставляя за собой душистые облака из сахарной пудры, которой они постоянно пудрились с головы до ног. Для этого каждая мармеладка всегда имела при себе пушистую пуховку. Время от времени мармеладки и вареники сталкивались друг с другом. Тогда вареник прикладывал ладони к сердцу и проникновенно восклицал: «О, как вы сегодня прекрасны!».

Мармеладка скромно опускала глазки, хлопала длинными шуршащими ресницами и благодарила за комплимент, протягивая варенику свою тоненькую ручку. Вареник целовал её и тут же мчался навстречу новым мармеладкам, с удовольствием слизывая с губ налипшую сахарную пудру. Мармеладка тоже не оставалась на месте – быстро запудривала поцелованную руку и снова принималась носиться по залу.

Несколько раз мармеладки подбегали и к Феде.

– Какой прелестный молодой гуманоид! – восторгались они.

Получив дежурный поцелуй, восторгались ещё больше:

– О, какой галантный кавалер!

Однако скоро всё это Феде надоело. Когда к нему подлетела четвёртая или пятая мармеладка (это была хорошенькая жёлтенькая лимонная долька), он, глядя ей в глаза, твёрдо произнёс:

– Пусть здесь хоть торты «Птичье молоко» бегают, а руку больше никому целовать не буду. В конце концов это негигиенично!

Мармеладка постояла пару секунд с вытянутой рукой, пожала плечами и, увидев невдалеке свободного вареника, бросилась к нему. А Федя решил уйти из этого зала. У него уже в глазах рябило от такой суеты…

В соседнем зале парами или по трое чинно прохаживались вареники старшего возраста, одетые в строгие чёрные фраки. Попадались там и вареничные дамы в тяжёлых бархатных платьях, края которых волочились по полу.

Федя прислушался, о чём с таким важным видом беседуют вареники.

Вот встретились двое знакомых:

– О, маркиз, чрезвычайно рад вас видеть, – говорит один из них, – как ваши дела?

– Слава Королю, дел никаких, – отвечает другой. – А у вас, граф?

– И у меня никаких, слава Королю. Где вы сегодня парились, маркиз?

– Как обычно, в Центральных.

– Как, вы до сих пор ходите в Центральные Бани? – удивлённо приподнимает брови граф. – Да ведь там столько народу – не протолкнуться.

– Ещё мой дед парился в этих банях. Я сызмальства посещаю их и останусь верен им до конца своих дней, – важно надувает щёки маркиз.

– Ну, дело ваше. А всё-таки я бы посоветовал вам сходить в Новые. Какая там чудная сметана: густая, холодная! Даже сюда идти не хотелось.

– А я считаю, что семейные традиции превыше всего, – возражает маркиз. – К сожалению, молодёжь этого сейчас не понимает.

Поговорив ещё немного о банях, вареники расходятся.

– Мягких вам подушек, – говорит на прощание один.

– Тёплых вам одеял, – отвечает другой, галантно кланяясь.

Все остальные парочки или группки вареников, похоже, также вели солидные беседы исключительно на банные темы…

Неожиданно раздался громкий бой барабанов, и невидимый оркестр заиграл бодрый марш. Все притихли и устремили взоры в дальний конец зала, где висел высокий расписной занавес. Под звуки музыки занавес медленно раздвинулся. Увидев, что скрывается за ним, Федя едва не расхохотался.

А было там вот что. На возвышении, напоминающем сцену, стояли две небольшие, пышущие жаром сковороды. На одной из них, поджав под себя ножки, сидел Король – ужасно толстый, какой-то даже квадратный. Одет он был в золотую, расшитую алыми нитками мантию. На голове – на самой макушке – торчала маленькая корона. На второй сковороде сидела Королева – почти такая же толстая, в пышном парчовом платье с оборочками и тоже с короной на голове.

«Вот это да! – подумал Федя. – Королевская семейка парится на индивидуальных сковородках целый день без перерыва. Может, они и в сметану сейчас попрыгают? Да только сомнительно, чтобы сами смогли встать на ноги. Уж больно упитанные».

Но больше всего поразило Федю то, что Король оказался кривым на лицо. Рот у него был постоянно приоткрыт, а нижняя челюсть неестественно свёрнута набок. От этого лицо его имело грозный и вместе с тем уморительный вид.

Король, кажется, с трудом перебарывал наваливающийся сон. Он усердно таращил глаза, но те всё равно время от времени закрывались. Тогда голова Короля падала вперёд, он вздрагивал, и тяжёлые веки снова нехотя приоткрывали круглые глазки… А Королева уже перестала бороться со сном. Она мирно дремала, облокотившись на край сковородки.

Федя огляделся. Все вокруг застыли в почтительном полупоклоне. Из соседнего зала толпами валила молодёжь…