Read the book: «Халиль. Не жена»

Дисклеймер

Возрастное ограничение 18+!

В тексте могут присутствовать сцены насилия, эротики, курения и употребления алкоголя. Все описанные в книге события, заведения и герои вымышлены. Произведение является художественным текстом и не несет в себе целей пропаганды. Автор категорически осуждает любые проявления насилия и вредных привычек. Все герои совершеннолетние!

Меня, как безмолвную куклу, подарили мужчине, вызывающему дикий ужас. Вместо работы переводчицы я стала его ещё одной женщиной. Он пресекает все мои попытки сбежать и твердит лишь одно:

- Ты моя вещь!

Его называют чудовищем. И они правы.

ГЛАВА 1

- Что-то помятый у тебя товар в этот раз, - мужчина, чьё лицо было испещрено шрамами, рассматривал нас с девочками, как настоящий товар. Будто мы не люди вовсе. И это было ужасно. Я до сих пор не верила, что такое возможно.

Мы сбились в кучку, уставились на мужчину, щурясь и морщась от яркого света.

- Так везли их долго. Вот и помялись. Если помыть и покормить, получше станут, - равнодушно ответил ему водитель. Они говорили о нас, как о вещах.

Мужчина со шрамами говорил на ломанном английском с арабским акцентом, который я уловила с первого слова. Значит, я всё-таки попала туда, куда собиралась. Жаль, не тем путём.

- Помогите мне. Я здесь по ошибке, - набравшись смелости, я бросилась к мужчине и тот на какое-то время остолбенел. Наверное, удивился, что я говорю по-арабски. Окинул меня нехорошим взглядом, а потом поманил рукой к себе. Лениво, равнодушно.

Я с трудом вылезла из фуры, поправила на себе короткий сарафанчик, который мне выдали перед поездкой. Нас всех заставили переодеться в это подобие одежды.

Разница в том, что я собиралась работать переводчиком, а многие из фуры знали, куда их повезут и не были против. Я, конечно, тоже понимала, что в этом сарафанчике меня не на собеседование везут, но другого выхода мне не предоставили. Я глупо попалась в сети работорговцев.

- А вот и подарок для Халиля, - усмехнулся он. – По-арабски говоришь? – спросил меня на своём языке, а я потерянно кивнула.

- Говорю… Я же говорю вам, что меня здесь быть не должно. Я собиралась работать переводчицей. Меня сюда против воли привезли.

- Заткнись. Я задал тебе вопрос – ты ответила. И больше рот не открывай, - бросил он мне зло, повернулся к водителю фуры. – Эту блондинку я возьму с собой. Остальных вези куда хотел.

Мужчина передал водителю две пачки долларов, на что тот довольно крякнул и с улыбкой отошёл в сторону.

- А может ещё блондинок возьмёшь? Там есть парочка.

- Одной мне хватит. Езжай дальше.

Мужчина в шрамах схватил меня за плечо, потащил за собой к большому джипу. Открыл дверь, затолкал на заднее сидение.

Я не сопротивлялась. Во-первых, было страшно. Во-вторых, меня не повезли в бордель, а значит, не всё так плохо. Хуже тем, которые остались в фуре.

Машину вёл ещё один мужчина. Тот, что со шрамами сидел на переднем пассажирском. Дорога была неровной, отчего меня бросало от двери к двери. Вспотевшая кожа неприятно тёрлась о кожаное сидение и я всеми силами тянула отвратительный сарафан вниз.

«Шрам» - как я назвала про себя сурового араба кому-то звонил. Долго ждал, пока ему ответят, а потом заговорил по-арабски:

- Халиль, брат, где ты сейчас? Едешь в лагерь? – дождался ответа и усмехнулся. – Я тебе подарок везу. Тебе понравится, - он обернулся назад, с ухмылкой осмотрел меня ещё раз. Отвернулся. – Хорошо, скоро увидимся.

У меня по коже побежали мурашки. Неприятно и страшно.

- Куда вы меня везёте? – решилась спросить я, но мужчины сделали вид, что ничего не слышали. – Скажите, пожалуйста! – требовала я на арабском языке. Но они, похоже, оглохли.

Мы заехали в пустыню. Это я поняла не сразу, а лишь оглядевшись по сторонам. Долго рассекали горячие пески и кондиционер в машине не справлялся с жарой.

Спустя примерно час езды машина остановилась и я увидела поселение. Что-то типа небольшой деревеньки.

Нас встречали мужчины с оружием.

- Где мы? – тихо спросила я и Шрам, наконец, ответил:

- Дома. Можешь выходить из машины. Только сначала накинь это! – швырнул мне длинный балахон.

Я помотала головой.

- Нет. Я не пойду туда.

Шрам молча вылез из машины, открыл дверцу с моей стороны и, схватив меня за локоть, вытащил из салона силой. Накинул на меня тяжёлую тряпку.

- За мной иди, - потащил меня за собой грубо и быстро.

Я спотыкалась о собственные ноги и хламиду, в которую меня заставили укутаться. Было жарко и душно. Я увидела женщину, лицо которой было скрыто черной тканью. Она проследила за мной глазами и негромко прикрикнула на выскочившего из палатки пацанёнка, загоняя его обратно.

Меня затащили в большую палатку, где было мрачно и темно. Солнце почти не попадало внутрь. На полу, на большой подушке сидел огромный мужчина с чёрной, как смоль, бородой и покрытой головой.

Он курил кальян и смотрел на меня прищуренными чёрными глазами сквозь облако дыма.

- Снимай, - буркнул мне Шрам.

- Нет! – я попятилась назад и чуть не упала наступив на покрывало, которое теперь спасало меня от едкого взгляда араба с кальяном. В какой-то момент я подумала, что, пожалуй, попала еще похлеще тех девушек, которых повезли дальше…

Шрам схватил покрывало, сдернул его с меня и подтолкнул меня к мужчине с бородой.

- С днём рождения, Халиль.

ГЛАВА 2

— Спасибо, Вахид, — ответил ему бородач. — Где ты её взял?

— У Али перекупил. Её с другими девками в бордель везли. Я подумал, что тебе понравится. Она говорит на нашем языке.

— Говорить ей не обязательно, — мазнул по мне мрачным взглядом Халиль. — Можешь идти, Вахид.

Шрам склонил голову и вышел из палатки, а я сглотнула и неловко потопталась на месте.

— Послушайте, меня здесь быть не должно. Я…

— Ты закроешь свой рот и разденешься. Молча, повторяю. Я не люблю лишний шум.

— Но…

— Закрой свой рот, женщина. Кем бы ты и откуда ни была, теперь у тебя лишь одна задача — развлекать меня. Делать мне хорошо. Поняла?

Меня затрясло от ужаса. От его низкого, грубого голоса, от тёмного взгляда чёрных глаз, блестящих в полутьме палатки.

— Я задал вопрос.

— Да. Я поняла, — я поняла лишь одно. Мне нужно бежать отсюда. Поскорее и подальше.

— Хорошо, Аниса, — и прежде, чем я успела возразить ему, оборвал: — Теперь тебя зовут Аниса. Твоё прошлое имя мне не интересно. Раздевайся, — и глубоко затянулся дымом.

— Я не буду. Ты не имеешь права… Это насилие.

— Меня и так называют чудовищем. Думаешь, мне есть хоть какое-то дело до твоих прав? А теперь заткнись и раздевайся. Пока я сам этого не сделал.

Глаза защипало от слёз, я попятилась к выходу.

— Даже не думай. Одно моё слово, и тебя расстреляют.

Я тихо выдохнула, смочила пересохшие губы.

А он всё смотрел на меня и продолжал раскуривать кальян. Спустя минут пять тишины он усмехнулся, отложил трубку кальяна и поднялся во весь свой рост. Я только сейчас поняла, какой он огромный. Как скала. Зачем тратить на меня пули? Он одной рукой может прихлопнуть меня, как муху. Куда же тебя занесло, Алиса?

Я вскрикнула, когда он рывком притянул меня к себе. Ткань сарафана, не выдержав его яростного напора, с треском уступила, оставляя меня совершенно беззащитной перед его тяжёлым, пугающим взглядом. Я отчаянно вцепилась в его предплечья, пытаясь оттолкнуть эту нависшую надо мной тьму, но моё сопротивление было лишь бессильной рябью на поверхности океана.

Грубо схватив меня за волосы, он заставил меня опуститься перед ним на колени. Мир вокруг сузился до его фигуры, подавляющей, словно сама пустыня, пришедшая в движение.

— Будешь делать, что говорю — всё будет хорошо. Попытаешься противиться — убью.

Я смотрела в его глаза и понимала: он не пугает. Для него моя жизнь не стоит и горсти песка. Его близость была подобна удушью, а в его оскале не было ни намека на человечность. В тот момент, когда он вынудил меня склониться, я почувствовала, как внутри всё заледенело. Инстинкт самосохранения, дикий и слепой, заглушил голос разума.

Каждая секунда превращалась в вечность, пропитанную унижением и страхом. Я чувствовала себя так, словно меня медленно стирают, лишают самого естества. Это была не просто пытка телом — это было методичное уничтожение моей воли. Я плакала, и слёзы, обжигая кожу, чертили на лице невидимые следы моего поражения.

Весь мой мир, мои мечты о любви и бережном отношении к себе, рухнули под тяжестью этой палатки. Я была сломлена, превращена в застывшую от ужаса статую. Дыхание перехватывало, а в ушах пульсировала лишь одна мысль: «я больше не принадлежу себе».

Когда он наконец позволил мне отстраниться, я попыталась собрать рассыпающиеся осколки своего достоинства. Опустошённая, лишенная сил, я сплюнула ему под ноги, выплескивая всю скопившуюся ненависть, и рухнула на ковер, чувствуя, как внутри меня навсегда умирает та прежняя девушка, что верила в светлое будущее.

ГЛАВА 3

- Хватит сидеть в углу! Ложись на кровать! – в себя я прихожу от его хриплого голоса.

Монстр раздевается, сбрасывая с себя шмотьё, идёт к подобию кровати и ложится на неё.

Я поднимаюсь на ноги, прикрываясь лоскутом, который был частью сарафана.

- Иди сюда, - его голос звучит спокойно, но мне кажется, что угрожающе. И я шагаю к нему. – Ложись, - он откидывает простынь для меня, а у меня начинают дрожать колени.

- Это обязательно? – спрашиваю его и тут же ёжусь от взгляда дикаря.

- Что я тебе говорил насчёт болтовни? Закрой рот и ложись. И выкинь эту тряпку.

Я бросаю на пол лоскут, ложусь на выделенное мне место спиной к нему. И жду… Жду, что будет дальше.

Но ничего не происходит. Мужчина бросает на меня простынь и больше не трогает. Через десять долгих минут я слышу его сопение и немного расслабляюсь. Закрываю глаза.

Я уставшая. А после противостояния и вовсе кажется, что целый день таскала голыми руками тяжелые камни. Убедившись, что он не будет меня трогать, выдыхаю и засыпаю.

Очнувшись глубокой ночью, будто меня кто-то толкнул, резко открываю глаза. Мужчина позади продолжает сопеть, а с улицы не доносится ни единого звука. Лагерь спит. Я аккуратно сажусь, оглядываюсь назад. Несмело смотрю на Халиля.

Тот раскинулся на кровати и преспокойно спит.

Я вскакиваю, хватаю простынь и, укутавшись в неё, быстро выхожу из палатки. Нагретый за день песок обжигает босые ступни, но я почти ничего не чувствую. Окидываю взглядом территорию лагеря, останавливаюсь на костре, вокруг которого сидят мужчины с оружием.

Тихонько обхожу палатку и, не встретив никаких препятствий, бросаюсь бежать. Но мой побег длится совсем недолго. Я обо что-то спотыкаюсь, совсем рядом раздаётся взрыв, а я падаю на песок, закрыв лицо руками.

Слышу голоса всполошившихся мужчин, пытаюсь встать, но лишь путаюсь в простыни.

Меня подхватывают чьи-то сильные руки и я понимаю, что попалась.

Халиль зашвыривает меня в палатку, яростно рычит.

- Я тебя отпускал?! Куда ты собралась?!

- Пожалуйста, отпусти меня! – кричу, обливаясь слезами. – Мне нужно домой! Я не должна здесь быть!

Он мрачно смотрит на меня, наступает, загоняя в угол.

- Куда ты собралась? Ты в курсе, что мы в пустыне? Тебя скорее сожрут шакалы, чем ты выберешься отсюда. Я тебя не отпускал. Иди в постель, - его глаза чёрные, злые. В них я вижу мрак и жестокость.

Продолжая кутаться в простынь, я, едва передвигая ноги, бреду к постели. Халиль нетерпеливо подталкивает меня в спину, и я послушно опускаюсь на то место, где он только что спал. Он ложится рядом, преграждая единственный путь к выходу.

— Лежать.

Я размазываю по лицу слезы и закрываю глаза. Тело колотит от неконтролируемого страха, но внутри зреет глухое упрямство. Я всё равно сбегу. Я всю пустыню пройду пешком, но не останусь здесь ни на день дольше, чем придется.

Его руки рывком сдирают с меня единственную защиту — простынь. Я застываю, не в силах дать отпор, и широко открытыми глазами смотрю на догорающие свечи на большом сундуке.

— Какая белая кожа… — произносит он низким, пугающим голосом. — И волосы. У меня еще не было такой женщины.

Его ладонь грубо собственнически проходится по моему телу, изучая добычу. Халиль неожиданно наваливается сверху, прижимая меня к подушкам своим весом так, что становится трудно дышать.

— Прошу, не надо… — лепечу я, теряя голос от ужаса. — Я… я никогда не была с мужчиной.

— Теперь будешь, — хрипит он, сминая мои робкие возражения. Его жаркое дыхание обжигает шею, заставляя меня вскрикнуть и в отчаянии упереться ладонями в его широкую грудь.

— Не надо! Пожалуйста! Я не хочу! — мой крик переходит в визг, и он внезапно замирает. Приподнимается на локтях, продолжая нависать надо мной темной тенью.

— Думаешь, мне интересно, чего ты хочешь? — в его голосе звучит опасная насмешка.

— Думаю, что ты не такое… чудовище, каким хочешь казаться. Пожалуйста, оставь меня.

Он усмехается, глядя мне прямо в глаза.

— Ты не только красивая, но и хитрая.

Он внезапно скатывается с меня и отворачивается к стене.

— Спи. Пока я не передумал и не сделал то, чего ты так боишься.

ГЛАВА 4

Меня будит вкусный запах мяса и желудок начинает недовольно урчать. Приоткрыв глаза, нахожу взглядом Халиля. Тот сидит на полу, рядом с небольшим, круглым столиком и ест руками, отрывая от куска мяса кусочки поменьше.

- Вставай, - бросает, не глядя на меня. – Позже еды не будет.

Укутавшись в простынь, с трудом поднимаюсь, несмело иду к нему. Страх страхом, а есть хочется. Очень. Я уже забыла, когда нормально ела.

- Садись, чего встала? – он скользит по мне взглядом снизу вверх.

Я сажусь напротив, несмело беру кусок мяса из тарелки. Мясо такое нежное и тающее во рту, что я забываю с кем сижу за одним столом. Благо, Халиль на меня не смотрит, продолжает есть. В данный момент я его не интересую. И хорошо.

Наевшись, вытираю рот тыльной стороной ладони, запиваю водой. И поднимаю взгляд на Халиля. Он тоже поел и теперь неспеша потягивает воду из железного стакана.

- Наелась? – спрашивает как-то задумчиво и мне кажется, что ответ его не интересует.

- Да. Спасибо, - проявляю вежливость.

- Я скоро приду, - он поднимается на ноги, а я в очередной раз вздрагиваю. Какой же он огромный. Гора мускулов. – А ты сиди здесь. Попытаешься выйти без меня – тебя расстреляют. Я уже отдал приказ.

- Что? – переспрашиваю заторможенно, но он не отвечает. Молча идёт прочь из палатки.

Он сказал, меня расстреляют? Серьёзно? Как такое может быть в современном мире?

Вскочив на ноги, бегу к выходу из палатки, осторожно высовываю голову наружу. Мимо палатки проезжает джип, за рулём которого сидит Халиль. Уезжает быстро, плюясь из-под колёс песком.

Вокруг всё те же мужчины с оружием, несколько замотанных в паранджи женщин и пара детишек. Дети не кричат, не шумят, тихонько играют на песке. Женщины из огромной цистерны разливают воду в канистры.

Я снова прячусь, пока меня не заметили.

Как же сбежать отсюда? Днём точно не получится. Как только выйду из палатки, меня заметят. Ночью тоже пробовала… Увы, не удачно. Так что же делать? Как отсюда убраться?

От безвыходности впадаю в панику. Кожу щек обжигают дорожки слёз.

Мечусь из одного угла палатки в другой. У них есть машина. Большой джип, в котором меня сюда привезли и на котором уехал сейчас Халиль. Как бы мне достать от него ключи? Может они будут у Халиля. Судя по всему, он здесь главный.

Сердце учащённо стучит, голова кружится от роя мыслей. Решаю дождаться Халиля. Выходить из палатки опаснее. Вдруг действительно пустят в ход оружие?

Долго хожу по палатке, вытираю со лба пот. Жарко и душно. В итоге, прождав несколько часов впустую, заваливаюсь на кровать и закрываю глаза. Ночью я не выспалась и теперь чувствую себя, как выжатый лимон. Проваливаюсь в сон, а в себя прихожу от толчка в плечо.

- Вставай. Одевайся, - надо мной стоит Халиль, держит в руке какой-то узелок. Бросает его мне. – Твоя одежда.

Он отходит к столику, наливает себе воды. А я развязываю узелок и вытаскиваю из него длинное, закрытое платье и хиджаб.

— Спрячь волосы. Без хиджаба из палатки не выходи, — в его голосе прозвучало собственническое предупреждение. — Не хочу, чтобы на тебя посягнул кто-то другой.

Я опустила глаза на темную ткань со стразами. Платье казалось нарядным, но в то же время зловещим. Как в такой закрытой одежде дышать под палящим солнцем?

— Не смотри так. Эта одежда — твоя защита здесь, — хрипло отозвался он и подошел вплотную. Взяв за подбородок, он заставил меня поднять голову, отчего в глазах против моей воли выступили слезы. — Ты очень красивая, Аниса.

— А… Алиса, — прошептала я, пытаясь вернуть себе хоть каплю прежней жизни. — Меня зовут Алиса.

— Мне плевать, кем ты была раньше. Теперь ты Аниса. Одевайся. Я хочу видеть, за что заплатил, — прорычал он мне в лицо и накрыл мои губы своими. Это был не поцелуй, а клеймо. Жадное, властное, лишающее воли. Отстранившись, он сделал шаг назад и требовательно кивнул: — Сбрасывай простынь.

Сгорая от стыда, я подчинилась и тут же потянулась к платью, желая поскорее спрятаться. Но он не позволил, перехватив меня за талию и рывком притянув к себе. Его взгляд буквально обжигал кожу.

— Белоснежная. Словно чайка над морем… Ты ведь мечтаешь улететь отсюда? Конечно, мечтаешь. Тебе не место среди песков.

— Да. Мне здесь не место.

Он усмехнулся в густую бороду, и это не предвещало ничего хорошего.

— Жаль. Птичка попалась в силки, — он склонился, обжигая горячим дыханием мою кожу в пугающем, властном жесте, а затем резко оттолкнул. — Одевайся, белоснежка.

ГЛАВА 5

— Это тоже тебе, — очередной сверток он бросает мне уже вечером, вернувшись откуда-то из пустыни.

Внутри я нахожу длинную сорочку из белого шелка. Ткань скользит в пальцах, подчеркивая мою беззащитность — никакой другой одежды в узле нет.

— А остальное? — я поднимаю на него растерянный взгляд. Халиль лишь усмехается, и в этой усмешке нет ни капли жалости.

— Тебе больше ничего не понадобится. Готовься ко сну.

Он устраивается за низким столиком, раскуривая кальян. Сквозь сизый дым его прищуренный взгляд следует за каждым моим движением. Стараясь не смотреть на него, я сбрасываю тяжелое платье и хиджаб, кожей чувствуя это тяжелое, липкое внимание. По телу пробегают мурашки. Быстро натянув сорочку, я забираюсь на край постели.

— Ты меня отпустишь когда-нибудь? — голос дрожит, но тишина пугает меня еще сильнее.

— Нет, — коротко отрезает он.

Слышно только, как он с тихим выдохом выпускает дым. Он смотрит на меня пристально, безотрывно. О чем он думает в эту минуту? Кажется, я задала этот вопрос вслух, потому что на его лице появляется пугающее подобие улыбки.

— Думаю о том, что эта чистая белая ткань к утру потеряет свою невинность. Как и ты.

Я замираю, пытаясь осознать смысл его слов. Это угроза? Или констатация факта? Холод ужаса сковывает сердце.

— Не надо… прошу, — шепчу я, глядя на его мощную фигуру, заслоняющую свет. В полумраке палатки он кажется воплощением самой смерти.

— Я сам решу, как с тобой поступить. Не зли меня, Аниса, — он снова усмехается, но глаза остаются холодными. — Почему ты до сих пор была одна? Ты лжешь мне о своем прошлом?

— Нет… я ждала того, кого полюблю. С кем смогу создать семью… — слова даются с трудом, горло перехватывает от слез.

— Забудь об этом. Теперь у тебя не будет никого, кроме меня. Ты поняла?

Я упрямо молчу, уставившись в ковер под ногами, пытаясь спрятаться в собственных мыслях.

— Отвечай, когда я спрашиваю! — его голос гремит под сводами палатки, заставляя меня вздрогнуть всем телом.

— Я поняла, — роняю первую слезу, за ней катится вторая. Вскоре я уже не могу остановиться, судорожно стирая со щек соленые дорожки.

Халиль откладывает трубку кальяна. Медленно, словно хищник, он поднимается и подходит ко мне. Его пальцы жестко ложатся на мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Почему ты плачешь? Тебе повезло, что ты здесь. В тех местах, куда тебя везли, ты не протянула бы и недели.

— Неволя не бывает везением, — шепчу я сквозь слезы. — Не имеет значения, где я заперта. Стены остаются стенами.

— Привыкай. Теперь ты принадлежишь мне. А считать это проклятием или спасением — твое дело, — он рывком поднимает меня на ноги, словно я ничего не вешу.

Его рука железным обручем смыкается на моей талии, прижимая к горячему, твердому телу. Он накрывает мои губы властным, требующим поцелуем, который не оставляет пространства для вдоха. Я отчаянно упираюсь в его плечи, пытаюсь отвернуться, но Халиль лишь крепче сжимает объятия, демонстрируя свое полное превосходство. Наконец он отстраняется, и в его взгляде я вижу холодное недовольство.

— Я могу забрать свое силой. А могу проявить мягкость. Выбор за тобой.

— Я не хочу никак! — вскрикиваю я, собрав остатки мужества. — Только не с тобой!

— Вот как? — его глаза темнеют, становясь похожими на грозовое небо. — Хочешь проверить, насколько милосердны мои люди? Хочешь узнать, каково это принадлежать всему лагерю по очереди?

Сердце пропускает удар, а внутри всё леденеет от ужаса. Я смотрю в его непроницаемое лицо и понимаю: он не блефует. Для него это лишь вопрос настроения.

— Нет… Пожалуйста, не надо… — шепчу я, чувствуя, как последняя капля сопротивления сменяется обреченной покорностью.

— Впредь думай, о чём говоришь. Иначе наказание покажется тебе слишком жестоким, — его дыхание становится тяжелым и неровным. Он властно прижимает меня к себе, не скрывая своего намерения окончательно сломить моё сопротивление. — Ты моя белоснежная добыча. И я возьму своё, когда захочу.

— Не надо, Халиль. Прошу… не сейчас, — я упираюсь ладонями в его широкую грудь, чувствуя под пальцами бешеный, пугающий ритм его сердца.

— А когда?

— Когда я… когда я смогу это принять, — выдыхаю я, стараясь подобрать слова, чтобы оттянуть неизбежное.

— Я уже говорил, что ты хитрая? — он внезапно усмехается, и этот смех звучит в тишине палатки как приговор.

— Говорил.

— Скажу ещё раз: ты хитрая. И очень красивая, — он опасно склоняется к самому моему лицу, обжигая губы горячим дыханием. — Я хочу подчинить тебя, моя маленькая лгунья.

Я молчу, не смея признаться, что никогда не смогу захотеть его в ответ. После его угрозы отдать меня охране каждое моё слово — это прогулка по краю пропасти.

— Пожалуйста… не надо.

— Почему нет? — он словно испытывает мою волю на прочность, ожидая очередного всплеска строптивости.

— Я не готова.

Он тяжело вздыхает и внезапно отталкивает меня на постель.

— Ложись и спи. Я вернусь позже.

Он выходит из палатки, и я наконец позволяю себе сделать полноценный вдох. Но облегчение длится недолго. Рык мощных моторов снаружи заставляет меня похолодеть. Одна машина — это призрачный шанс. Четыре – еще лучше. Если дождаться, пока лагерь погрузится в сон, у меня появится фора. Даже если я не знаю дороги, сидеть здесь и ждать своей участи я не могу. Я должна бежать, пока есть такая возможность.

ГЛАВА 6

Дожидаясь ночи, я даже не шевелилась. Тихонечко лежала, прислушиваясь к его дыханию и когда оно стало размеренным и тихим, осторожно поднялась и повернулась к нему. Халиль спал. Надев платье, я швырнула сорочку на пол.

Ключи, которые я заприметила уже давно, лежали на столике, рядом с кальяном. Схватив ключ с пультом, я бросилась на улицу. Так же тихо и осторожно.

Мужчины сидели у костра, женщин и детей уже не было – попрятались в палатках. Машины стояли чуть поодаль, куда я и направилась, пригнувшись.

Пульт сработал беззвучно, только мигнули фары одной из машин. Обернувшись на мужчин, я убедилась, что они ничего не заметили.

Приоткрыв дверцу, я залезла на водительское сидение и беззвучно прикрыла тяжелую дверь. Сглотнула. Когда поверну ключ в замке зажигания сдавать назад будет поздно. Поэтому я отдышалась, закрыла глаза, собираясь с духом.

У меня получится. У меня всё получится. Я выеду из этой пустыни, чего бы мне это не стоило. Это единственный шанс. Я должна попытаться. А иначе все мои попытки освободиться пойдут прахом.

Выдохнув, я повернула ключ в замке и, пока никто не понял, что происходит, нажала на газ. Джип резво сорвался с места, правда, меня занесло. Но я быстро выровняла колёса и нажала на газ ещё раз. Машина угрожающе рыкнула и понесла меня по пескам. Время от времени меня заносило, но я упорно рвалась вперёд, положившись на дело случая. Я всё равно сбегу отсюда. Никто меня не удержит.

Так я думала до тех пор, пока в зеркале заднего вида не показались огни других машин. Их фары светили угрожающе и как-то уж слишком быстро настигали меня. Я не могла поверить в это. Как? Ведь у меня была фора! Они не ожидали такого! Не могли ожидать!

Крича во всё горло, я жала на газ, срывая с цепи двигатель машины. Коробка передач меня не слушалась, но я упорно ехала вперёд. Глянув на панель приборов, выругалась сквозь зубы. У меня заканчивался бензин. Ну, если я, конечно, сейчас выеду на трассу, то мне хватит сил и времени сбежать и доехать до какой-нибудь заправки. Только вот где я… Не знала даже я сама.

Со мной поравнялась машина, ехавшая впереди всех. Окно опустилось и я увидела Халиля.

- Останови, - проговорили его губы, потому что от рева машин я ничего не слышала. – Останови, иначе пожалеешь, - это я поняла и по губам.

Только останавливаться не собиралась. Пусть меня поймают, пусть прямо посреди пустыни убьют. Но я не сдамся добровольно. Ни за что.

Машина Халиля резко подрезала мой джип, пресекая путь к спасению. Я ударила по тормозам, едва не врезавшись в его капот, и замерла. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Ну вот и всё. Добегалась.

Халиль с яростью хлопнул дверью. Он рывком распахнул мою дверцу и, стальным хватом вцепившись в плечо, буквально выдернул меня из салона. Я упала на горячий песок, чувствуя, как мир уходит из-под ног. Раздался резкий, сухой щелчок затвора, дуло пистолета коснулось моего виска. Я вскрикнула и крепко зажмурилась, ожидая конца.

— Ты вздумала играть со мной?! — его голос гремел, словно раскаты грома в пустыне. Меня била мелкая, неуправляемая дрожь.

— Нет… нет. Я не играла. Я просто хотела… на свободу, — выдавила я сквозь рыдания.

— Этого не будет, Аниса! Никогда!

Вокруг послышался приглушенный шепот мужчин, высыпавших из других машин. Халиль, не оборачиваясь, рявкнул на своих людей:

— Заткнулись все! Назад в лагерь! Живо!

Когда рокот моторов стих и мы остались одни среди песков, он еще сильнее прижал холодный металл к моей голове.

— Я больше не буду предупреждать. В этом мире ты лишь тень, полностью принадлежащая мне. Моя собственность, которую я могу сломать в любой момент, — его голос звучал ледяным, смертоносным холодом.

— Я не вещь… — я позорно разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Каждое его слово ранило больнее пули.

— Моя. Ты моя. Запомни это навсегда. И в следующий раз, когда решишься на бегство, вспомни: мне достаточно одного движения пальца, чтобы лишить тебя всего.

Меня затрясло, и к горлу подступил тошнотворный ком. Я не выдержала и желудок скрутило спазмом. Это случилось прямо у его ног. Халиль, не обращая внимания на мое состояние, цепко впился в мое плечо пальцами и буквально зашвырнул обратно в машину, на которой я пыталась бежать. Мотор всё еще надрывно гудел, словно насмехаясь над моей неудачей.

Он пригнал джип обратно в лагерь и велел выходить. Я буквально вывалилась на песок, задыхаясь от нахлынувшего удушья. Волосы спутались, нарядное платье безнадежно порвалось сбоку. Из соседней палатки вынырнул любопытный мальчишка и уставился на меня расширенными глазами.

— Не смотри на ведьму! Ослепнешь! — резко прикрикнула на него женщина, скрытая черной тканью, и затолкала ребенка обратно.

— Ну, мама! Я хочу посмотреть!

— Иди, я сказала!

Халиль рывком поднял меня и потащил в свое жилище. Там уже горел тусклый свет, а снаружи доносился монотонный гул генератора, подчеркивая мою окончательную изоляцию от мира.

ГЛАВА 7

Он срывал с меня одежду с каким-то яростным остервенением. Платье, и без того изорванное, окончательно превратилось в лохмотья и упало на пол. Оставшись беззащитной, я вжалась в угол палатки, пытаясь скрыться от его тяжелого взгляда.

— Иди сюда! — приказал он, не двигаясь с места.

— Нет, — я отчаянно затрясла головой.

— Аниса!

— Меня зовут Алиса! Слышишь? Алиса! — закричала я, огрызаясь от чистого ужаса, как загнанный в угол зверек.

— Тебя зовут Аниса! — прорычал он и в два шага преодолел расстояние между нами. Сильная хватка его руки на плече, и он потащил меня за собой. — Мне плевать, кем ты была. Здесь ты — Аниса!

— Не трогай меня! — я вцепилась зубами в его руку, но он даже не вздрогнул. Лишь оскалился, и в этом оскале было столько первобытной злости, что у меня перехватило дыхание.

— Закрой рот! Я не позволял тебе говорить! — он швырнул меня на кровать. — Сиди здесь и не смей двигаться.

Он вышел, а я, судорожно кутаясь в простынь, пыталась унять дрожь. Я надеялась, что тишина принесет покой, но через пятнадцать минут полог палатки снова откинулся. Вошла незнакомая женщина с бадьей и ведрами воды.

— Иди мыться. Господин приказал, — бросила она, не глядя мне в глаза. В её голосе и жестах сквозил затаенный страх.

Я подчинилась, чувствуя, как нагретая солнцем вода обволакивает уставшее тело. Но стоило мне начать, как женщина принялась жестко, до красноты растирать мою кожу мочалкой, словно пыталась смыть с меня саму память о прошлом.

— Мне больно! — вспылила я, забирая у неё мыльную губку. — Я сама справлюсь. Уходи.

Женщина отступила, но не ушла. Смотрела куда-то мимо меня.

— Дай шампунь, — намочив волосы, я протянула руку, и она вложила в неё бутылочку.

Когда с мытьём было покончено, женщина ополоснула меня прохладной водой и поспешно вышла по приказу вошедшего Халиля. Я осталась одна, судорожно пытаясь прикрыться руками.

— Вылезай, — его голос прозвучал не терпящим возражений приказом.

— Нет, — я упрямо сжалась, хотя понимала, что в этой палатке у меня нет прав.

Халиль не стал ждать. В одно мгновение он сократил расстояние между нами, и вот я уже сидела на постели — мокрая, дрожащая и абсолютно беззащитная. Он начал медленно раздеваться, не сводя с меня тяжелого, обжигающего взгляда. В его глазах читалась холодная и мрачная решимость.

Подойдя вплотную, он властно коснулся моих волос, заставляя поднять лицо.

— Ты понимаешь, что бежать больше некуда, Аниса?

— Пожалуйста… не надо, — прошептала я, чувствуя, как реальность уходит из-под ног.

Он лишь усмехнулся моей слабой мольбе. В следующее мгновение мир вокруг меня рухнул, сжавшись до размеров этой душной палатки. Я всхлипнула, пытаясь оттолкнуть его, царапала его крепкие руки, но его мощь была абсолютной, подавляющей любую попытку к сопротивлению.

— Сопротивление только умножит твою боль, — в его голосе не было ярости, лишь пугающая уверенность хозяина.

— Я ненавижу тебя! — вскрикнула я, но он накрыл мой рот ладонью, заглушая протест.

Это было похоже на шторм в пустыне — беспощадный, сметающий всё на своем пути. Мои границы были разрушены, словно песчаный замок под напором разъяренной стихии. Я чувствовала себя так, будто части моей души, те, что я берегла для светлого будущего, сгорали в адском пламени его торжества. Каждый нерв кричал от боли, от осознания того, что тот последний рубеж, который я так отчаянно защищала, пал.

Халиль брал свое как завоеватель, как охотник, уставший от преследования добычи. Он заставил меня смотреть ему в глаза, и в этом тяжелом взгляде я видела лишь одно: отныне я принадлежу ему полностью, растворившись в его воле, как капля воды в раскаленном песке. Прежней Алисы больше не существовало, осталась лишь тень, скованная его присутствием.

— Ты сама виновата. Не нужно было меня злить, — его голос звучал хрипло, прерываясь от тяжелого дыхания. — Моя белоснежная пленница…

Я лишь тихо стонала, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Когда его напор стал невыносимым, я замерла, отдаваясь потоку неизбежности, который заполнил всё моё существование.

— Ты хочешь почувствовать что-то, кроме боли? — он намотал мои волосы на кулак, заставляя смотреть в его горящие глаза.

— С тобой я не хочу ничего! — в отчаянии выкрикнула я и укусила его, когда он попытался закрепить свою победу.

Халиль лишь глухо рыкнул и, словно не заметив боли, удвоил свой натиск, подавляя мой голос, мою волю, мое «я». Я упиралась руками в его каменную грудь, но он был глух к моим безмолвным мольбам, полностью отдавшись своему триумфу.

— Ты моя! Слышишь? Моя! — он зарывался лицом в мои влажные волосы, вдыхая их аромат, как аромат поверженного трофея. — Красивая… Какая же ты красивая, Аниса…

Он приподнялся, вглядываясь в мое заплаканное лицо, и в его взгляде на мгновение промелькнуло что-то пугающе нежное, от чего внутри стало еще страшнее.

— Моя белокожая королева… Хочешь, я сделаю тебя королевой?

Я лишь всхлипнула, чувствуя, как внутри всё превращается в пепел от осознания случившегося. Его триумф был окончательным.

— Отпусти… Пожалуйста, отпусти меня, — прошептала я, закрывая глаза.

— Хорошо. Я отпускаю тебя, — он со вздохом отстранился, оставив на моей коже последний след своего доминирования.

Накинув на меня простынь, он крепко обнял меня со спины, словно не давая мне окончательно рассыпаться на части, присваивая себе даже мои осколки.

ГЛАВА 8

Я проснулась от чьих-то движений рядом. Подумала было, что это Халиль и вскинулась, но это была женщина, которая помогала мне мыться. Она снова наливала воду в бадью. Добавляла туда какие-то засушенные лепестки.

- Мыться надо, - сказала она мне, заметив, что я проснулась.

Я стащила с себя простынь и смутилась, увидев, что она в крови.

- Я это заберу, - женщина беспардонно отобрала у меня простынь, а я покраснела.

Надо заметить, что сегодня женщина вела себя вежливее, чем вчера. Хотя мне до этого особо дела не было.

Я молча залезла в бадью, выдыхая. В пустыне очень жарко и оказаться в прохладной воде – поистине удовольствие.

Женщина подала мне мыло и ушла с простынями. Мне вновь стало стыдно. Вдруг кто увидит. К примеру, те мужчины, что расхаживают по лагерю. Халиля я, как ни странно, не стеснялась. Не после прошедшей ночи.

Во рту появилась горечь и я тихо всплакнула. Меня изнасиловали, а я вместо того, чтобы бежать в полицию, принимаю ванну с цветами, которую организовал мой насильник. Где ещё такое возможно в наше время?

Халиль вошёл в палатку, когда женщины уже не было. И сразу же направился ко мне. Я села в воду, закрываясь и обнимая собственные колени руками. Опустила взгляд, чтобы он не увидел наворачивающихся слёз.

- Как ты, моя красавица? – его хриплый голос звучал непривычно мягко. Я бы даже сказала, что ему не идёт.

- Нормально, - пробубнила тихо я.

- У тебя ничего не болит?

Я промолчала.

- У нас есть врач. Женщина. Если тебя что-то беспокоит, я могу её позвать.

- Мне ничего не нужно, - хотела добавить ещё «От тебя», но не стала нарываться. Я помню, на что он способен в порыве ярости.

— Что ж, хорошо, — он загадочно усмехнулся и принялся сбрасывать одежду.

Я оторопела и в ужасе отвела взгляд. Когда он, не скрывая своего превосходства, шагнул ко мне в воду, я вскрикнула от возмущения:

— Что ты делаешь? Это моя вода!

— Нет, Аниса. Это моя вода. И в пустыне она очень ценный ресурс. Мы не тратим её впустую, так что тебе придётся делить её со мной.

Я смерила его гневным взглядом:

— Ты носишь золото, за тобой стоит целый лагерь… Неужели ты не можешь позволить себе лишнее ведро воды?

Халиль снова усмехнулся, и в его глазах промелькнула гордость:

— Лагерь лишь малая часть того, чем я владею. У меня есть город и дворцы. Я шейх, Аниса. Привезти воду не проблема, но я хочу, чтобы ты научилась ценить то, что важно в моем мире. Ты должна уважать мои устои. Поняла? — он властно взял меня за подбородок, заставляя смотреть на него. — Я жду ответа.

— Поняла, — выдавила я, отворачиваясь.

— Позволишь мне? — он отпустил мое лицо и, зачерпнув ладонями воду с лепестками, медленно вылил её мне на голову.

Я фыркнула, стирая капли с лица. Халиль тем временем принялся сам омывать мои плечи, игнорируя мои попытки оттолкнуть его руки. Когда я пыталась увернуться от его рук, он лишь загадочно усмехался.

— Так бывает в первый раз. Скоро ты забудешь об этой боли.

Скоро? Я сглотнула и отвернулась, чувствуя, как снова закипают слезы.

— Перестань, Аниса. Ты могла оказаться в руках тех, кто не знает жалости. Там бы тебя быстро сломали. Я же проявляю к тебе милосердие. Цени это.

— Ценить того, кто меня… Лишил всего?! — вспылила я, резко отталкивая его руку. — Никогда!

Халиль на мгновение застыл, а затем его пальцы железной хваткой сомкнулись на моем лице, фиксируя голову.

— Придётся. Иначе мне придётся напомнить тебе, что ты здесь лишь гостья, чья судьба в моих руках. Я могу быть покровителем, а могу стать твоим худшим кошмаром. Выбирай сама.

Больше он не пытался ко мне прикасаться. Он закончил умываться сам, совершенно не смущаясь моего присутствия, пока я сидела в воде, чувствуя себя окончательно раздавленной его мощью.

Закончив, вылез из импровизированной ванны, начал одеваться, даже не вытершись. Большой, мускулистый… красивый. Он действительно красивый, как не прискорбно это признавать. Хотя, будь он уродом, мне было бы в разы хуже.

- Когда закончишь одевайся, - кивнул на новый узел на кровати. Я даже не заметила, как он его туда положил. – Тщательно спрячь волосы и лицо. И выходи помогать женщинам. Сегодня ты увидишь, как тяжело жить в пустыне.

- Я сюда не просилась, - отрезала я.

- Ничего. Это будет уроком для тебя.

- Уроком?

- Да. Будешь со мной вежливой и нежной.

ГЛАВА 9

Спрятав лицо и волосы, я оставила открытыми только глаза. Неудобно, зато спасает от палящего солнца и посторонних взглядов. Впрочем от взглядов я не спаслась.

Ко мне подошла женщина, которая помогала мне мыться. Я узнала её по глубоким чёрным глазам.

- Я Лейла. Господин сказал, что ты будешь работать с нами. Пойдём.

Я молча пошла за ней и началось.

Сначала мы готовили обед на весь лагерь на большом костре. Затем стирали, в том числе и простыни на которых я лишилась невинности. Потом убирались в палатках мужчин. Трое детей весь день были с нами. Вернее со мной. Как Лейла их не отгоняла, два мальчика и девочка то и дело заглядывали мне в глаза.

Одна из женщин, думая, что я не знаю их язык, стращала малышню тем, что я ведьма и обязательно их заколдую, если смотреть мне в глаза. Я не стала их переубеждать. Молча делала то, что говорила мне Лейла. Та тоже не была особо разговорчивой, лишь тыкала пальцем и коротко говорила, что делать.

К концу дня я еле волочила ноги. Никогда бы не подумала, что в лагере может быть столько работы. Женщин здесь явно не жалели.

Две машины вернулись в лагерь. Из одной вышли Вахид и Халиль. Халиль бросил на меня короткий взгляд, что-то сказал Вахиду. Тот направился к нам и Лейла вышла ему навстречу.

- Лейла отпусти Анису. Господин приказал.

- Хорошо. Иди, - кивнула та мне.

Я без лишних разговоров оставила приготовление ужина и потопала в палатку Халиля. Здесь было чисто и свежо – я сама убиралась.

Халиль, как обычно, раскуривал кальян, смотрел сквозь дым на меня.

- Как прошёл твой день, Аниса?

- Нормально, - жаловаться ему я даже не думала. Хотя устала зверски. Горели руки и ноги, болела спина. Было жарко и душно, и я стащила черную ткань с лица.

- Устала?

- Тебе не всё равно?

- Снова грубишь мне?

Я упрямо поджала губы и замолчала.

К нам в палатку вошла Лейла с большим подносом еды. У меня заурчало в желудке. Целый день мы что-то готовили, но сами почти не ели. И теперь я чувствовала голод. Плов пах так вкусно, что я не удержалась и сглотнула.

- Спасибо, Лейла. Можешь идти, - бросил, не глядя на неё Халиль и тут же добавил, обращаясь уже ко мне: - Ты проголодалась за целый день? Иди поешь плова. Он быстро восстановит силы.

Я подошла к столику, присела напротив Халиля. Приборов не было, но я не смутилась и взяла плов пальцами. Отправила в рот и закрыла глаза от удовольствия.

- Вкусно? – улыбнулся он.

- Нормально, - ответила я, прожевав и проглотив. Отправила в рот кусочек баранины и едва не застонала. Как же тяжело здесь живётся женщинам.

- Хочешь стать госпожой, Аниса? Моей королевой? – вдруг спросил Халиль, и я едва не подавилась.

- Что это значит? – спросила у него, не совсем понимая, что он предлагает.

- Это значит, что работать будешь не ты, а другие на тебя. Ты ведь моя женщина, а я здесь главный. К тому же я могу забрать тебя из пустыни в город. Там тебе будет лучше. Что скажешь?

Предложение было заманчивым, но я понимала, что просто так никто ничего не даёт в этом мире. Он предлагает мне быть его любовницей.

- И что я должна делать? – спросила я с невеселой усмешкой.

- Быть послушной. Покорной. Не спорить со мной и не убегать. И у тебя будет такая власть, которую не имеет ни одна из местных женщин. Посмотри туда, - кивнул он мне за спину и я взглянула на кровать. Там лежали пакеты с брендовыми названиями. Не узелки, как раньше, а что-то из цивилизации.

Я снова повернулась к плову, взяла горсть и тут же проглотила.

- Ты пытаешься меня купить?

- Почему бы и нет? – усмехнулся он. – В этом мире всё продается и покупается. Даже такая красота, как ты.

Я бы сказала, что не продаюсь, но промолчала. Ещё неделю я тут не протяну. Надо что-то решать, пока я не выдохлась окончательно. Я не такая сильная, как местные женщины. Мне нужно уйти отсюда.

- Так что скажешь, моя красавица? – продолжал настаивать он. – Ты станешь моей жемчужиной?

Я перестала жадно хватать плов, задумалась. Из города легче сбежать, чем из пустыни. Так мне почему-то казалось. Все же цивилизация…

- Я согласна, - ответила, особо не раздумывая. Пусть думает, что я убегаю от тяжёлой ежедневной работы. В каком-то смысле так и есть. НО дороже всего мне свобода.

- Вот и замечательно. А теперь поешь и посмотри свои новые вещи. Уверен, тебе понравится.

Я ела быстро, почти не жуя. Проголодавшись за целый день, глотала куски мяса и мягкий рис.

- У тебя хороший аппетит. Видно, что поработала ты на славу, - продолжал потешаться надо мной Халиль, но я его слушала в пол уха.

Вытерев салфеткой жирные руки, я пошла к пакетам и принялась доставать одежду. Здесь была и закрытая одежда и откровенная. Последнюю я откидывала от себя сразу же. Платье для танцев, ночная шелковая сорочка и ещё куча всего.

- Это … Красиво. Только я не смогу носить здесь и половины.

- Я же сказал, что заберу тебя в город.

- И ты был уверен, что я соглашусь?

Он затянулся дымом, выдохнул.

- Да. Я был уверен, Аниса.

ГЛАВА 10

Я проснулась от тяжелого чувства чужого присутствия. Халиль не ждал моего пробуждения. Он просто пришел, забирая то, что считал своим по праву, не давая мне ни шанса, ни выбора. Я замерла, парализованная его подавляющей силой. В горле застрял безмолвный крик, но он тут же властно накрыл мой рот ладонью, призывая к тишине.

И я подчинилась. В этой полной темноте я считала лишь его размеренные вдохи и выдохи, пока ночная тишина не поглотила остатки моего сознания, погружая в пустоту.

Когда всё стихло, он откинулся на подушки, тяжело и довольно дыша. А я, скрутившись калачиком на самом краю, смотрела в непроглядный мрак. Халиль повернулся ко мне, и в его голосе слышалось странное удовлетворение:

— Как ты, жемчужина? Тебе больше не больно?

Я прислушалась к себе. Острая вспышка боли давно уступила место тяжелому, давящему осознанию его полной власти надо мной — чувству, которое, казалось, теперь стало моей новой тенью.

— Нет, — буркнула я, не желая ничего обсуждать.

— Хорошо. Спи, утром выезжаем в город.

Я закрыла глаза, пытаясь представить, что ждет меня там. Станет ли цивилизация моим спасением или новой, еще более крепкой клеткой? Сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.

Утром Халиль разбудил меня, будучи уже полностью одетым. Я сонно заморгала, не сразу узнавая его: белые брюки, футболка, аккуратно подстриженная борода. Он выглядел как человек из другого мира, совсем не тот суровый кочевник, что пугал меня в пустыне.

— Одевайся. Скоро выезжаем, — бросил он и вышел.

Я с замиранием сердца выудила из пакета новое платье — легкое, нежное к коже. Оно было длинным и закрытым, но дарило забытое чувство нормальной жизни. Это платье стало для меня маленьким символом надежды.

Надела хиджаб и вышла. Халиль с Вахидом стояли у палатки, о чём-то говорили. Увидев меня, Вахид отвернулся, а Халиль улыбнулся.

— Моя королева. Ты можешь идти в машину. Вон в ту, — показал он и подтолкнул меня в спину. Я пошла по горячему песку в новых туфельках-балетках.

Сев на заднее сидение, шумно выдохнула. В машине работал кондиционер, и меня приятно обдало прохладой.

Закрыв глаза, я откинулась на спинку. В машину кто-то сел, и я открыла глаза. За рулём был Халиль.

— Ну что? Готова? Почему ты не взяла свои вещи?

Я растерянно заморгала. Так спешила уехать из этой проклятой пустыни, что забыла пакеты.

— Ничего, Лейла соберёт. А чего не хватит — купим, — успокоил меня Халиль и завёл двигатель.

Мы долго ехали в тишине.

— Расскажи мне о себе? — попросил он приказным тоном, а я поджала губы. Стоит ли рассказывать правду? О том, что меня никто не ищет? Что я детдомовская и у меня нет влиятельных родных?

— Что именно рассказать? — начала я прощупывать почву.

— Всё, что посчитаешь нужным. Я хотел бы знать, откуда ты взялась такая красивая, — усмехнулся он.

— Я выросла в небольшом городке… Учила языки, в основном арабский. Хотела работать переводчицей. На каникулах мне пообещали хорошую подработку, и я согласилась. Но меня обманули и закинули в грузовик к остальным девушкам. Уже тут меня выкупил Вахид. Ты это знаешь…

На глаза навернулись слёзы. Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Не плачь, Аниса. Теперь у тебя будет другая жизнь. Разве это плохо?

Я смахнула слезу.

— Может, и хорошо… Но только если выбираешь сам. Я же в неволе и была вынуждена согласиться…

— Стать моей жемчужиной? — он улыбнулся. — Поверь мне, тебе понравится.

— Что я должна знать? — спросила я тихо.

— А вот это правильный вопрос. Умница. У меня есть большой дворец и две жены. Обе живут отдельно, но собираются во дворце, когда я приезжаю домой. Так что, если ты ревнивая…

— Мне всё равно, — быстро проговорила я и отвернулась к окну.

Он беззвучно засмеялся.

— Ты уже ревнуешь.

— Вот ещё, — фыркнула я. — Ни за что.

В город мы приехали спустя пару часов. Дворец Халиля был поистине огромным и красивым. Я засмотрелась, пока мы подъезжали, и не сразу поняла, что машина остановилась.

— Мы на месте. Выходи.

Я не решалась выйти, отчего-то нервничая. Нет, я не ревновала. Конечно, нет. Но известие о жёнах смущало.

Халиль сам открыл мне дверь и подал руку. Я вложила свою в его ладонь и вышла.

На пороге нас встречали две женщины. Одну я узнала сразу — жена Халиля. Она была в золоте и красивом платье с открытыми плечами. Её черные, как смоль, волосы струились по плечам. Вторая женщина — прислуга.

— Познакомься, Аниса, это Хайят — моя первая жена, — представил её Халиль. Та окинула меня горделивым взглядом.

— Аниса? — Хайят вздёрнула изящную бровь. — Мой господин, у тебя появилась новая игрушка?

Халиль посерьёзнел, строго взглянув на Хайят:

— Тебя это не касается, женщина. Лучше покажи Анисе дворец. Я пока приму ванну. И выдели ей комнату на третьем этаже. Рядом с моей.

— Но рядом с твоей комнатой моя, мой господин, — ответила та.

Халиль склонил голову и зыркнул на Хайят исподлобья. Та часто заморгала.

— Я поняла, мой господин. Будет рядом с моей.

— Отлично. Аниса, иди с Хайят. Она расскажет тебе правила дома. А мне нужно отдохнуть.

ГЛАВА 11

Хайят ходила легко и беззвучно, еле касаясь пола. Её каблучки стучали тихо и размеренно. Я шла за ней, от всей души желая потеряться. От этой женщины исходили опасные волны. Я улавливала их на расстоянии. Интересно, она знает, что я была с её мужем? Не может не догадываться. И то, как она обо мне говорила… Игрушка.

- Как тебя зовут? Настоящее имя? – спросила она.

- Алиса, - поспешила ответить я.

- Надо же. Похоже, - прошептала она себе под нос, что для моих ушей явно не предназначалось. – Откуда ты?

- Из России…

- А откуда знаешь наш язык? Тебя господин научил?

- Нет. Я дома изучала языки.

- Как давно ты с ним? – продолжала допрашивать она, остановившись у какой-то двери.

- Недавно… - я не хотела с ней говорить, но эта женщина действовала на меня, как удав на кролика. Я просто не могла молчать.

- Сними хиджаб, здесь можно ходить без него, - потребовала вдруг она, впившись цепким взглядом в моё лицо.

Я послушно стащила платок и поймала её новый взгляд. Злой и яростный. Хайят застыла, глядя на мои волосы.

- Ты крашенная? – с омерзением спросила она.

- Нет. Я натуральная блондинка, - тихо и испуганно ответила я.

- Мерзость, - прошипела Хайят и надавила на ручку двери. – Это твоя комната. Моя – вон там. А та, что дальше – господина. К нему запрещено ходить, если он не звал. Всё ясно?

- Да, - так же тихо ответила я.

*****

Хайят смотрела вслед девчонке и видела в ней ту, первую. Тварь, которую так трудно было победить. Но ничего. У Хайят получилось тогда, получится и сейчас. Новая угроза должна быть устранена до того, как Халиль успеет к ней привязаться. После первой Анисы он слишком долго приходил в себя.

Дождавшись, пока дверь комнаты захлопнется, Хайят спустилась вниз.

— Позвони Аман! Пусть приедет немедленно, — бросила она прислуге.

— Да, госпожа, — Алия поспешно скрылась в коридоре.

Хайят замерла на ступенях. Просто избавиться от девчонки нельзя, Халиль не дурак. Нужно действовать тоньше. Сделать так, чтобы он сам возненавидел её. Так же, как ту, первую.

С этой мыслью она направилась в его покои. Бесшумно сбросив одежду, Хайят вошла в просторную ванную, наполненную паром. Халиль лежал в воде, закинув руки на бортики и закрыв глаза.

— Что тебе нужно, Хайят? — спросил он, не шелохнувшись.

— Я исполнила твой приказ. Новая гостья в своих покоях, — она скользнула в воду рядом с ним, обвивая его плечи руками. — Я слишком долго ждала твоего возвращения, мой господин. Неужели ты не скучал?

Халиль открыл глаза, и в их глубине не было такой ожидаемой ею нежности, только холодный блеск.

— Разве я звал тебя?

— Я соскучилась… Позволь мне показать насколько.

— Какой в этом смысл? Ты всё равно не можешь подарить мне наследника, — жестоко отрезал он, снова откидываясь на бортик.

Несмотря на его слова, Хайят видела, что её присутствие не оставляет его равнодушным. Она знала, как усмирить этого зверя, как заставить его забыть о других хотя бы на мгновение. Склонившись к нему, она принялась осыпать его кожу властными, жадными поцелуями, стремясь доказать, что ни одна «жемчужина» из пустыни не сравнится с её опытом и страстью. Халиль властно положил руку ей на затылок, заставляя подчиниться своему ритму, и Хайят с готовностью приняла эту игру, зная, что сейчас она единственная, кто имеет к нему доступ.

*****

Он отпустил Хайят лишь тогда, когда его собственное напряжение сменилось опустошением. Но удовлетворения не было. В мыслях навязчиво всплывал образ другой. Той, что осталась в другой комнате.

Халиль был уверен: с белоснежной девочкой всё было бы иначе. Её робость и сопротивление разжигали в нем куда более темный огонь, чем привычная покорность жены.

— Мой господин, — Хайят обвила его плечи, пытаясь продлить момент близости. Она искала его внимания, стремясь доказать свою незаменимость. — Я так скучала, любимый.

Его передернуло. То ли вода остыла, то ли навязчивые сравнения мешали дышать. Он позволял Хайят быть рядом, но перед глазами стояла белая кожа Алисы и её сдавленные стоны. Ему хотелось снова почувствовать ту власть, ту дикую энергию, которую дарило ему её отчаяние.

Когда всё закончилось, он отстранился, лишая жену иллюзии тепла.

— Уходи. Дай мне отдохнуть.

Хайят молча вышла, а Халиль остался один, глядя на круги на воде. Неужели он снова одержим? После той, первой Анисы... которую он сам же и погубил, он клялся, что больше не привяжется к женщине. Но сердце билось слишком быстро, выдавая его с головой.

Резко встав, он обмотал бедра полотенцем и, не заботясь об одежде, вышел в коридор. Его тянуло к ней, как магнитом.

Алиса сидела на краю кровати. Потерянная и одинокая фигура в огромной комнате. Увидев его, она вспыхнула, испуганно захлопав ресницами.

— Как ты устроилась? — спросил он, и в его голосе промелькнула непривычная мягкость.

Она лишь неопределенно пожала плечами.

— Нормально.

Халиль окинул взглядом пустую комнату.

— Здесь слишком пусто. Надень хиджаб, мы едем в город. Я хочу, чтобы у моей жемчужины было всё самое лучшее.

ГЛАВА 12

Мы ехали в тишине и я неловко перебирала собственные пальцы. Он заставил меня сесть спереди, рядом с ним и я чувствовала себя не в своей тарелке.

- Почему молчишь, красавица моя? – зыркнул он на меня и снова вернул внимание дороге.

- Почему ты это делаешь?

- Что делаю?

- Заботишься… Заботишься обо мне.

- Потому что мне это нравится, - ответил он без тени улыбки. – Нравится тебя одевать и раздевать.

Я покраснела. Его присутствие заставляло дрожать и смущаться. Его запах забивался в ноздри и проникал в вены. Сильный запах, острый. Мужской.

- Говори со мной, Аниса. Я хочу слышать твой голос, - продолжал давить на меня Халиль.

- Что мне говорить? – тихо спросила я.

- Что хочешь. Просто говори. Мне нравится твой голос.

- Ты меня отпустишь когда-нибудь? – собралась с духом я и задала главный вопрос.

- Возможно. Но это будет не скоро. А что, есть тот к кому ты торопишься?

Я снова покраснела, вспомнив, как он лишил меня невинности.

- Нет. У меня нет мужчины. Но есть родственники. Они будут меня искать.

- Ты врёшь, Аниса. Ты выросла в детском доме, - огорошил он меня своим ответом на угрозу.

- Откуда… Откуда ты знаешь?

- Я всё знаю. Даже если ты не говоришь об этом.

По коже прошёл мороз. То ли от кондиционера, то ли от его темного взгляда.

- А что насчёт тебя?

- О чём ты? – он положил свободную руку мне на колено, сжал его.

- Я про твоих жён… Зачем тебе я, если у тебя есть Хайят? Она красивая…

Халиль усмехнулся.

- Ты ревнуешь?

- Нет. Просто интересуюсь.

- Я люблю женщин. Но это со временем проходит. А жёны остаются.

Я отвела глаза в сторону.

- А дети? Я не видела твоих детей…

- У меня их нет. Ни одна из моих жён не может мне родить.

- Так может дело не в них? – осмелилась спросить я. И тут же пожалела, потому что он наградил меня мрачным взглядом.

- Со мной всё в порядке. С ними тоже. Аллах так решил.

- Ясно, - буркнула я.

- Приехали, - он припарковался у большого торгового центра, вышел из салона и, обойдя машину, открыл дверь и мне. Сзади припарковались его охранники и пошли за нами, оставаясь на почтительном расстоянии.

На нас смотрели люди. Некоторые доставали телефоны и начинали снимать нас. Халиль делал вид, что ничего не замечает.

- Тебя все знают… - прошептала я так, чтобы услышал он один.

- Я их господин, Аниса. Разумеется, меня знают, - ответил он и резко затащил меня в какой-то бутик.

Девушки у стойки тут же ожили и бросились к нам.

Не дав им открыть рта, он властно велел:

- Подберите этой девушке гардероб. Всё, начиная с нижнего белья и заканчивая верхней одеждой. Обувь тоже.

Девушки заулыбались, предложили Халилю присесть у примерочной. Он расселся в кресле, заказал себе кофе.

Пока меня одевали и раздевали, он не смотрел. Читал что-то в своём телефоне. А я подумала, что было бы неплохо украсть у него телефон и позвонить в полицию. Правда, тут же это желание пропало. Это его город. Его все знают и боятся… По их заискивающим улыбкам это видно.

Мне подобрали кучу вещей. И даже бельё, что заставило меня покраснеть с ног до головы. Аккуратные туфельки на высоком и низком каблуках, кроссовки для пробежек, которые пожелал Халиль, и ещё куча обуви и нижней одежды. Были и нарядные платья для выхода в свет. Более откровенные, чем те, которые Халиль привез в пустыню.

Когда пакеты были собраны и отданы охране, мы вышли с бутика и Халиль взял меня за руку. Неожиданно появилась пресса и нас начали снимать на видеокамеры. Я прикрыла лицо платком, поспешила за Халилем. Тот шёл быстро, но особо не смущался. Казалось, он привык к подобному.

- Нас покажут в новостях? Что скажут на это твои жёны и люди, которые тебя знают? – спросила я, заглядывая ему в лицо.

- Тебе не всё равно? – повернулся ко мне он. – Я хозяин компаний, фабрик и отелей. В этом городе всё принадлежит мне. Какая мне разница, что скажут мелкие людишки?

- А твои жёны?

- Это их не касается, - оборвал меня Халиль и повёл к машине. – А сейчас мы заедем в ювелирный салон.

*****

Хайят стояла на пороге дворца, встречая Аман. Та выскочила из машины и поспешила внутрь здания.

- Госпожа Хайят, это правда? Я слышала, что у господина появилась новая любовница…

- Новая Аниса у него появилась, - грубо оборвала её Хайят. – Готовься к войне, Аман.

- Как это новая Аниса? – встрепенулась длинноволосая шатенка с большими карими глазами. – О чём ты говоришь, госпожа?

- Закрой рот и иди за мной. Нам нужно посовещаться. Их пока нет дома, но скоро ты сама всё увидишь.

- Она действительно похожа на Анису?

- Если только волосы. Но не в этом суть. Он повёз её по магазинам лично. Сам привёз из пустыни.

- Из лагеря?

- Да.

Женщины закрыли за собой тяжёлую дверь и поспешили в комнату Хайят, где служанка уже расставляла кофе и угощения.

- Ты можешь идти, Алия. Скажи, когда приедет господин, чтобы Аман поприветствовала его.

Служанка кивнула и удалилась, прикрыв за собой дверь.

- Так что мы будем делать, госпожа? Снова подстроим измену?

- Нет. Так просто в этот раз не получится. Нужно подумать…

- А если она забеременеет?

Хайят полоснула по лицу Аман диким взглядом.

- Не смей даже произносить это! – прошипела зло.

- Прости, госпожа. Да накажет Аллах эту девку.

- Аминь.

ГЛАВА 13

Мы приехали во дворец уже ближе к вечеру. На моей шее красовалось дорогущее колье, а на пальце кольцо. Подарки Халиля, которые я не хотела принимать. Однако он не принимает отказов.

- Смелее, Аниса, - он подтолкнул меня к зданию и я робко зашагала вперёд.

У порога нас встречали Хайят и ещё одна женщина. Красивая, высокая и статная. Она пронзила меня взглядом своих светло-карих глаз, словно копьём. Окинула меня с ног до головы, застыла на лице.

- Познакомься, Аниса. Это моя вторая жена – Аман.

- Мой господин, - Аман склонила голову, взяла его руку в свои и поцеловала. – Я очень скучала. Рада, что ты приехал.

- Спасибо, Аман, - ответил он и забрал руку.

- У нас с Анисой дела, идите пока к себе. Хайят, распорядись, чтобы приготовили ужин на четыре персоны.

- Да, мой господин, - склонила голову Хайят.

Халиль проводил меня до комнаты, охранник занёс внутрь пакеты с моими новыми вещами.

- Я оставлю тебя. У меня есть дела. Встретимся на первом этаже за ужином. И да, - остановился уже у двери, повернулся ко мне. – Подготовься. Сегодня ты ночуешь со мной.

Халиль вышел, а я села на кровать, огляделась вокруг.

Подготовиться? Как?

В дверь постучали.

- Да? – ответила робко.

Дверь открылась и показалась женщина-служанка.

- Госпожа, я Алия. Пришла, чтобы разложить твои вещи.

- Ладно, - удивленно проговорила я. – Я могла бы и сама…

Женщина цыкнула.

- Нельзя. Это моя работа. Для тебя сейчас принесу кофе и фрукты.

- Хорошо, - я кивнула, глядя, как Алия берёт пакеты и высыпает содержимое на кровать. Ловко складывает вещи и уносит их в гардеробную комнату.

Вечер накрыл дворец своим тёмным крылом и я закимарила в кресле с чашкой кофе в руке. Проснулась от того, что чашка выпала из рук и кофе разлился на светлый пушистый ковёр.

- Ох, - я испуганно охнула, бросилась в ванную комнату за полотенцем.

Халиль застал меня оттирающую тёмное пятно с ковра.

- Что это ты делаешь, Аниса? – усмехнулся, встав позади.

Я села на ковре, подняла к нему лицо.

- Я кофе разлила. Нечаянно.

- Оставь. Алия уберётся. Мы идём на ужин.

- Ужин? Уже? – растерянно пролепетала я.

- Да, Аниса. Ты, похоже, задремала?

- Я… Да. Задремала.

- Пойдём, - Халиль забрал у меня полотенце, швырнул его на пол. Взял меня за руку и повёл за собой.

За столом сидели Хайят и Аман. Обе уставились на меня и Халиля. Потом переглянулись. Хайят скривилась. Мне стало не по себе. Похоже, жёны шейха дружат. И дружат они против меня.

Халиль отодвинул для меня стул. Сам сел во главе стола. По его правую руку оказалась Хайят, а по левую Аман. Я сидела рядом с Аман и чувствовала себя так, как, должно быть, чувствует себя препарируемая лягушка.

Все взгляды были направлены на меня. Халиль смотрел с какой-то одержимостью, страшной и всепоглощающей. Женщины же смотрели с неподдельным интересом и неприязнью.

Халиль первым взял приборы и начал есть. За ним действия повторили Хайят и Аман. Я взяла приборы в руки и поняла, что не хочу есть. Отпилила ножом кусочек стейка, отправила его в рот и принялась тщательно пережёвывать. Было вкусно, но глотала я с трудом.

За столом было тихо. Только ножи и вилки постукивали об тарелки. Интересно, они всегда едят в такой тишине? Или это из-за меня?

- Красивое колье. И перстень. Сразу видно вкус господина, - проговорила Хайят, глядя на меня.

Я тронула пальцами колье и пожалела, что не сняла его в комнате.

- А нам господин приготовил подарки? – с заискивающей улыбкой спросила Аман.

- Молчи, дура, - обозвала её Хайят. – Какие тебе подарки? Чего-то не хватает, так скажи мне!

Аман опустила взгляд в свою тарелку.

- Хайят! – грубо окликнул её Халиль.

- Прости, мой господин, - покорилась вдруг Хайят, мазнув взглядом по моей шее ещё раз. Почему-то подумалось, что она с удовольствием перерезала бы мне горло. Если бы не Халиль.

Мне стало дурно. Кусок мяса застрял в пищеводе, а аппетит исчез окончательно. Служанка принялась разливать по бокалам вино, чего я никак не ожидала. И удивилась.

Схватив свой бокал, я сделала три больших глотка, пытаясь протолкнуть мясо. Вино было с кислинкой и ягодным ароматом. Я допила остаток в бокале и служанка налила ещё.

К концу ужина я заметно опьянела. Когда Халиль поднялся со стула, Хайят и Аман встали сразу же после него. Я тоже поднялась на ноги и поняла, что они меня не держат. Схватилась за стол.

- Что с тобой, Аниса? – спросила Хайят, а я покачнулась.

- Кажется, я выпила много вина…

Халиль поднял на меня глаза.

- Иди в мою комнату, Аниса. Прими ванну и жди, пока я приду, - он произнёс это без капли стыда перед женами, чему я удивилась, даже будучи пьяной.

ГЛАВА 14

— Доброе утро, красавица. Вставай на пробежку, — прошептал он, и его горячее дыхание коснулось моих губ.

Я застонала от раскалывающей голову боли и попыталась отвернуться, прячась в подушку.

— Я сказал — вставай, — Халиль мягко, но настойчиво повернул меня к себе.

— Что? Какую еще пробежку? — сонно просипела я, едва разлепляя веки.

— Обычную. Свежий воздух — лучшее лекарство. Вставай.

— У меня голова раскалывается...

— Это всё вчерашнее вино. Подышишь воздухом, и всё пройдет.

Я откинула простынь и села на кровати, с удивлением осматривая себя. Оказывается, я так и уснула в вечернем платье. Халиль уже был одет в спортивные брюки, и я невольно скользнула взглядом по его торсу. Он был по-настоящему сильным и атлетичным — пугающая, но притягательная мощь.

— Между нами... что-то было вчера? — тихо спросила я, боясь услышать ответ.

— Ты уснула раньше, чем я успел войти в комнату, — спокойно ответил он. — А я не привык брать то, что не может ответить мне взаимностью.

— Спасибо, — зачем-то пробормотала я. Странно благодарить своего похитителя за это, но в моем положении даже такая крупица уважения казалась спасением.

В дверь коротко постучали, и вошла Алия. Она молча поставила поднос на столик и так же незаметно удалилась.

— А вот и кофе. Выпей, станет легче. И мне принеси, — Халиль устроился поудобнее, подложив под спину подушку.

Я сползла с высокой кровати, чувствуя легкое головокружение, и подошла к столику. Аромат свежесваренного кофе смешивался с запахом восточных сладостей, отчего в желудке предательски заурчало. Дрожащими руками я взяла чашку и понесла её Халилю, едва не расплескав на блюдце.

— Сладости тоже возьми и иди сюда, — скомандовал он, наблюдая за мной.

Я вернулась за подносом, взяла его всё теми же трясущимися руками.

Халиль ел руками. По-мужски жадно. Взглянул на меня и поднёс кусочек к моим губам.

- Давай, Аниса. Попробуй. Тебе понравится. Сладко, как смотреть на тебя.

Заполыхали щеки и сбилось дыхание. Я приняла из его пальцев кусочек, прожевала. Действительно сладко. Очень.

Я уткнулась носом в чашку с кофе, сделала большой глоток.

- Ну как тебе угощение?

- Мне нравится. Спасибо.

- Тогда почему ты всё ещё грустишь? – его пальцы властно прошлись по моей щеке.

- Потому что я в неволе, - ответила ему и отвела взгляд в сторону.

- Эти границы ты сама для себя придумываешь. Ты допила кофе? Переодевайся в спортивную одежду и выходи на пробежку. Я буду ждать тебя внизу, - он поставил чашку из-под кофе на тумбочку, резко поднялся и пошёл в свою гардеробную.

Я же, оставив недопитый кофе, бросилась в свою комнату. Но как только выбежала из комнаты Халиля, мне встретилась Аман. В длинном шелковом халате и с распущенными волосами она была похожа на модель. Красивая. Однозначно.

- Доброе утро, Аниса, - её голос прозвучал грубовато. С неким раздражением, что меня ничуть не удивило. – Господин уже не спит? – без всякого стеснения спросила она.

- Нет… Собирается на пробежку.

- Ясно, - она обошла меня и, постучавшись в комнату Халиля, быстро нырнула внутрь.

Я же поспешила к себе в комнату. Забежав в неё и захлопнув дверь, я прижалась спиной к стене. В комнате было душно и я бросилась к окну. Открыла створки и вдохнула жаркий, но ещё свежий утренний воздух. Пахло цветами, и я выглянула из окна. Прямо под ним расцвел куст роз.

- Поторопись, Аниса! – послышалось из коридора и тяжёлые шаги Халиля послышались на лестнице.

Я бросилась в гардеробную. Легко отыскала спортивную одежду и переоделась. Забежала в ванную, умылась и расчесалась. Собрала волосы в пучок. В принципе выглядела я нормально. Что немного огорчало. Не будь я красивой, не оказалась бы в таком положении.

Но если подумать, всё могло быть гораздо хуже. Меня не били, не подвергали истязаниям, но само осознание принуждения уже не стереть из памяти. Это клеймо останется со мной навсегда, как бы он ни пытался задобрить меня шелками и украшениями, которых я не хотела.

Вздохнув, я бросила последний взгляд на свое отражение и вышла в коридор. Интересно, Хайят и Аман тоже составят нам компанию?

Но у дверей меня ждал только Халиль. В спортивной одежде он выглядел еще более мощным и сильным. Он окинул меня внимательным, оценивающим взглядом, заставив меня невольно поежиться под этим собственническим прицелом.

— Тебе идет эта одежда, — сухо заметил он. — Идем.

— Мы будем бегать вдвоем? — не удержалась я, оглядываясь в поисках других женщин.

— Да. Хайят и Аман предпочитают долгий сон. Тебя же я намерен приучить к своему ритму жизни, — он открыл тяжелую дверь и коротким жестом приказал мне выходить первой.

*****

— Ты заходила к господину? — Хайят легкими, выверенными движениями кисточки наносила румяна, не отрывая взгляда от своего отражения.

— Заходила, госпожа. Но он едва удостоил меня взглядом. Сказал лишь холодное «доброе утро» и ушел. С ней. На пробежку.

Хайят едва заметно вскинула изящную бровь.

— Халиль приучает иностранку к своему ритму? Забавно.

— Что нам делать, госпожа? Его интерес к ней растет с каждым часом. Это видно по тому, как он смотрит на нее.

— Избавимся от этой помехи. Она ведь так пристрастилась к вину за ужином? Это и станет её слабостью.

— А нас не заподозрят? — Аман нервно сжала пальцы, её голос дрогнул от страха.

— Мы устроим всё так, что подозрение не падет ни на кого из нас, — Хайят обернулась и её глаза блеснули ледяным спокойствием. — Недомогание почувствуют все.

— Что? Даже господин? — Аман побледнела.

— Даже он. Небольшая плата за то, чтобы эта незваная гостья навсегда исчезла из нашего дома.

— А мы?

— И мы тоже перенесем отравление. Вместе со всеми. Так никто не догадается, чья рука это сделала.

ГЛАВА 15

— Так ты любишь спорт? — спросила меня Хайят за ужином. Усмехнулась каким-то своим мыслям и покосилась на Халиля.

Тот молча ел омара, раздавливая его клешни большими щипцами. Я уже пять минут гоняла по тарелке единственную креветку.

— Не то чтобы люблю… — я посмотрела на Халиля, а тот на меня.

— Хайят, не лезь не в своё дело, — оборвал он её, дав мне шанс не отвечать.

Пробежка мне действительно понравилась. Есть в этом что-то вдохновляющее жить дальше. И дурные мысли из головы исчезают.

Мои, правда, снова зажужжали в голове сразу же, как только мы вернулись во дворец.

Вспотевший Халиль зажал меня у двери и едва не поцеловал там же. Я едва вырвалась из его рук и сбежала в свою комнату. Позже я видела в окно, как он уезжает, а ещё позже Алия позвала меня на завтрак.

Я, разумеется, отказалась. Как-то не хотелось завтракать с Хайят и Аман без Халиля. Я чувствовала, что они меня съедят морально.

На обед я тоже не пошла и до вечера голодала. Халиль приехал уже затемно, как раз на ужин.

Несмотря на голод, я едва проглотила пару креветок. Сделала большой глоток вина, в желудке потеплело.

Халиль думал о чём-то своём, практически не разговаривая, а я поймала себя на мысли, что хочу знать, о чём он думает.

Он бросал на неё задумчивые взгляды и чувствовал, что снова одержим. Как тогда.

Ему больше не хотелось называть её Анисой, появился страх, что Алису ждёт то же, что и ЕЁ… Потому что он не умеет любить. Он может быть только одержимым. Такая у него любовь. Страшная и непредсказуемая.

Весь день думал о ней, несмотря на дела. То и дело рисовал в своих мыслях её образ. Огорчился, узнав, что она целый день не выходила из своей комнаты. Девчонка думает, что находится в неволе. И она права. Так и есть.

Он сказал ей, что когда-нибудь возможно отпустит. Но это ложь. Он уже не отпустит её. Он знает это.

Халиль заметил, что она снова пьёт много вина и почти ничего не ест. Поднял на неё взгляд, как только она вновь подняла бокал и поднесла его к губам.

— Хватит, Алиса.

Её брови взлетели вверх.

— Алиса? — переспросила Аман.

— Да. Её зовут так, — ответил нехотя.

Хайят тоже удивилась, хотя виду почти не показала.

— Да, меня зовут Алиса, — проговорила тихо и отправила в рот креветку.

Халиль достал из омара кусок мяса, положил на тарелку Алисы.

— Ешь, — приказал ей коротко.

— А нас ты не кормишь, господин, - пролепетала Аман.

— Ты в состоянии сама поесть, — буркнул Халиль.

— Она тоже, — вклинилась Хайят.

— Замолчите и ешьте! — бросил грубо, а женщины замолчали.

Закончив с едой, Халиль поднялся. Хайят и Аман тут же встали, а Алиса намеренно осталась сидеть.

— Алиса, я жду тебя этим вечером у себя. Всем остальным спокойной ночи.

Он вышел, резко хлопнув дверью. Внутри него кипела глухая злость. Ему хотелось, чтобы она смотрела на него с той же покорностью, что и другие, но Алиса лишь упрямо прятала взгляд. Он мерил комнату шагами, ожидая её. Когда в дверь робко постучали, он замер.

— Можно? — она стояла на пороге, пытаясь поймать его взгляд в полумраке.

— Входи.

Она закрыла за собой дверь и тихо спросила:

— Почему ты снова называешь меня по имени?

— Потому что я так решил. Оставь одежду на кресле.

Алиса медленно подчинилась. Когда она оказалась перед ним, Халиль почувствовал, как внутри закипает темная волна одержимости. Он хотел подчинить её себе целиком, стереть все границы, что разделяли их.

Он увлек её за собой на постель, накрывая своим телом. Алиса ощутила, как мир вокруг сжимается до пределов этой комнаты, до этого тяжелого, властного дыхания, ставшего её реальностью.

— Я хочу слышать твой голос, — прорычал он ей в губы. — Хочу, чтобы этой ночью ты принадлежала мне без остатка.

— А я не уверена… что хочу этого, — прошептала она. Вино, выпитое за ужином, туманило её рассудок, превращая страх в странное, вязкое оцепенение.

— Захочешь. У тебя не останется выбора, — его голос звучал как приговор.

Его напор был подобен шторму, сметающему всё на своём пути. Алиса чувствовала, как рушатся последние бастионы её защиты. Она пыталась сопротивляться, но чувства — этот поток боли, отчаяния и внезапной, острой искры чего-то неизведанного — захлестнули её сознание. Она словно тонула в океане его власти, не в силах выплыть на берег собственной свободы. Её голос, сорвавшийся в беззвучный стон, наполнил комнату, став отражением той невидимой нити, что навсегда связала их в этот роковой момент, знаменуя его триумф над её волей.

— Я не могу это слышать, — Аман закрыла уши руками, принялась расхаживать по комнате Хайят.

— Терпение, Аман. Это их последняя близость. Скоро всё закончится. Она выпила достаточно вина.

— Мы тоже его пили… И господин. С нами ведь ничего не случится?

— Максимум – расстройство желудка. Переживём.

— А с ней что будет?

— Ну, — Хайят усмехнулась. — Судя по тому, сколько она выпила – ей конец.

Аман боязливо обняла себя руками.

— Мне страшно, госпожа.

— Не бойся. Эту добавку не обнаружит ни одна экспертиза. Ни в крови, ни в вине. Скоро мы избавимся от этой дряни.

Девчонка вновь закричала в комнате Халиля, и Аман скрипнула зубами.

— Как же я её ненавижу!

— Иди к себе, Аман. И жди утром хороших новостей.

ГЛАВА 16

Накал их близости достиг предела. Алиса, чья воля была окончательно подавлена вином и его властным напором, отдавалась этой стихии без остатка. Её голос становился всё тише, дыхание прерывалось, а тело содрогалось в изнурительном порыве, который Халиль принял за высшую точку их страсти. Он и сам был ослеплен этой одержимостью, не замечая, как её движения становятся всё более судорожными. Когда всё закончилось, он на мгновение замер, оглушенный собственным триумфом.

Поднявшись, чтобы уйти в душ, Халиль бросил на неё случайный взгляд и похолодел.

Алиса лежала неподвижно, раскинув руки, и даже не пыталась прикрыться, как делала обычно. Её глаза были плотно закрыты, а на губах выступила белая пена.

— Алиса! — рванул к ней, подхватывая за плечи. — Алиса! — рявкнул Халиль, отчаянно встряхивая её обмякшее тело.

Она на секунду приоткрыла затуманенные глаза и тут же снова впала в беспамятство. Халиль почувствовал, как сердце в груди пустилось вскачь. Прижавшись ухом к её груди, он услышал удары — слишком редкие, слишком слабые.

Спустя час доктор, закончивший промывание, подошел к Халилю.

— Угроза миновала. Она будет жить.

— Что это было? — хмуро спросил Халиль, не сводя глаз с бледного лица девушки.

— Типичное отравление. Что было на ужин? Морепродукты? Возможно, попалось что-то несвежее. Как вы сами себя чувствуете, господин?

— В норме, — бросил он, не оборачиваясь.

— Господин! — в комнату ворвалась испуганная Аман. — Госпоже Хайят плохо! Её рвёт!

— Иди к ней, — приказал он врачу, а сам сел на край кровати Алисы.

Она лежала под простынями, тяжело и неровно дыша. Взгляд её был устремлен в потолок, веки отяжелели от лекарств, но спать ей пока было нельзя. Халиль сжал её холодную руку, и в его глазах закипела настоящая, ледяная ярость.

- Алиса, смотри на меня, - потребовал не своим, чужим голосом.

Она медленно опустила на него взгляд.

- Что со мной?

- Ты отравилась. Морепродукты были несвежие. Я накажу всех виновных. Как ты себя чувствуешь?

- Я… Я не знаю. Кружится голова.

- Это от лекарств. Скоро пройдёт. Доктор пока запретил тебе спать. Побудь со мной.

- Со мной всё нормально. Иди к Хайят, - ответила она ревниво, похоже, приходя в себя.

- Я останусь с тобой. И не спорь со мной, - ответил ей строго.

Алиса поджала губы.

- Она твоя жена. А я всего лишь любовница. Не жена. Не стоит так переживать за меня.

- Я сам решу за кого мне переживать. Давай, поднимайся. Посиди немного, - помог ей встать, усадил на кровати, закинув под спину подушку.

- Я хочу спать, - по-детски захныкала она.

- Пока потерпи, потом ляжешь спать, - опустил взгляд на вздымающуюся под тонкой тканью ночной сорочки грудь. Ревностью прострелило грудную клетку. На неё смотрел врач. И видел эти прекрасные очертания.

Захотелось выколоть ему глаза. Чтобы больше не смел смотреть на Алису. Чтобы никто не смел смотреть. Даже женщины.

- Почему… - она сглотнула. – Почему у тебя такой дикий взгляд? Ты меня пугаешь.

Халиль застыл. Какая же она красивая. Даже сейчас, после промывания желудка. Такая красивая, что самому страшно смотреть. Страшно ослепнуть.

- Назови меня по имени, - потребовал у неё.

- Что? – она наморщила лоб и личико стало ещё милее.

- Назови по имени. Произнеси его.

- Халиль…

- Да. Ещё.

- Халиль, что с тобой?

Тряхнул головой.

- Ничего, красавица. Ничего. Просто мне нравится слышать своё имя из твоих уст. Нет ничего прекрасней, чем твой голос и твоё лицо… - резко замолчал, устыдившись своей мягкости. Непривычно. И вовсе не к месту.

- Ты что, тоже отравился? – вполне серьёзно спросила она.

- Да. Скорей всего. Ты меня отравила своей красотой.

- Как-то непривычно слышать от тебя комплименты.

- Это не комплименты. Это правда.

Алиса отвела взгляд, а ему до боли захотелось приказать ей смотреть только на него. Чтобы она не смела закрываться, не смела лишать его этого света. Сдержался.

— Я тебя не понимаю, — она тихо покачала головой, и в её голосе послышалась бесконечная усталость. — То ты проявляешь жестокость, требуешь подчинения, то вдруг осыпаешь меня словами, которых я от тебя не ждала. Не понимаю...

— Тебе и не нужно понимать, — отрезал он, возвращая себе привычную холодность. — Я здесь решаю, как нам обоим себя вести. Хватит болтовни. Выпей воды. Тебе нужно восстанавливать силы.

Она приняла стакан, и её пальцы заметно дрожали, когда она подносила его к губам. Сделала пару глотков, а затем… улыбнулась. Едва заметно, одними уголками губ. Пожалуй, впервые за всё время.

— Спасибо, что заботишься обо мне.

И его это буквально свело с ума. Вся его броня рассыпалась в прах от этой кроткой благодарности за обычный стакан воды. Эта невинная, чистая девочка… его девочка. Он поставил стакан на тумбочку и, не выдержав, мягко коснулся её волос, заставляя снова встретиться с ним взглядом.

— Ты под моей защитой. Естественно, что я забочусь о том, что принадлежит мне. Я бережлив к своим ценностям.

Он увидел, как эти слова стерли её улыбку, и тут же об этом пожалел. Ему не хотелось выглядеть в её глазах тираном, а получилось… то, что получилось. Грубость снова стала его щитом.

— Хорошо. Попей еще воды. А я навещу жену.