Read the book: «Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!»
Глава.Пролог.
Я всегда любила играть по-крупному. Риск, обжигающий азарт, сладкая горечь адреналина — всё это заставляло кровь вскипать, а моего внутреннего зверя — восторженно бить хвостом в предвкушении охоты. Но сейчас ставки взлетели до немыслимых высот. На кону стояла не просто свобода, а моя жизнь. И, кажется, я только что с оглушительным треском проиграла эту партию.
На массивном столе из мореного дуба громоздились аккуратные стопки бумаг. Воздух в кабинете казался тяжелым, пропитанным терпким запахом дорогого пергамента, горьких кофейных зерен и чем-то еще… неуловимо морозным, пахнущим озоном перед снежной бурей. От этого аромата по коже маршировали ледяные мурашки.
Я вжалась спиной в резные панели тяжелой двустворчатой двери. Медная ручка больно впивалась в поясницу, но это лишь отрезвляло. Путей к отступлению не осталось: замок щелкнул еще пять минут назад.
— Вы понимаете, адептка, что ходите по очень тонкому льду? — голос ректора прозвучал обманчиво тихо, его бархатистый баритон, казалось, скользил по стенам. Но в этой обволакивающей тишине таилась концентрированная угроза, способная за долю секунды снести карточный домик моей лжи.
Он сделал шаг ко мне. Бесшумно, как истинный хищник. Высокий, пугающе широкоплечий, подавляющий. Длинные серебряные пряди волос холодно блестели в пульсирующем свете магических настенных сфер. Пронизывающий взгляд его глаз цвета наточенной стали, казалось, без наркоза препарировал мою душу, слой за слоем снимая фальшь.
Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, но упрямо вздернула подбородок, отказываясь отводить взгляд.
— Тонкий лед в Академии Огня, господин ректор? — я заставила губы растянуться в самую очаровательную и дерзкую улыбку, на которую только была способна в состоянии паники. — Мне казалось, на нашем факультете проблемы могут возникнуть исключительно с пожарной безопасностью.
На его острых скулах дрогнули желваки. Мышцы под идеально скроенным черным камзолом, расшитым серебряными нитями, напряглись, на мгновение выдавая едва сдерживаемую ярость. Еще один скользящий шаг — и он оказался непозволительно, катастрофически близко. Жар, исходящий от него, парадоксальным образом контрастировал с ледяной, подавляющей аурой, от которой стыла кровь.
Мой внутренний зверь тревожно заворочался, выпустив фантомные когти. А затем, пушистый предатель, вдруг низко и довольно замурчал, поддаваясь этой первобытной властной энергетике. «Только не сейчас! Сидеть, я кому сказала!» — мысленно рявкнула я своей второй сущности, загоняя ее в самые дальние уголки сознания. Если он хоть на секунду почует во мне незаконнорожденного перевертыша — я труп. Или, что в разы хуже, ценный подопытный кролик в сырых подвалах инквизиции.
— Ваше сомнительное чувство юмора, адептка, когда-нибудь доведет вас не до отчисления, а до плахи. — Его рука, затянутая в матовую черную кожу, с глухим стуком оперлась о дверь прямо возле моего левого уха, окончательно отрезая пути к побегу. Ректор склонился так низко, что я могла пересчитать его темные ресницы; горячее дыхание с ароматом кофе обожгло мою щеку. — В ваших документах зияют дыры и несостыковки. Ваш магический резерв ведет себя крайне аномально. А ваш пульс… — он чуть склонил голову, прислушиваясь, — сейчас бьется о ребра так, словно вы скрываете как минимум государственную измену.
— Я просто трепещу перед вашим гневом, магистр, — глазом не моргнув, солгала я, упрямо глядя в его безжалостные ледяные глаза.
— Лжете, — одно короткое, резкое слово хлестнуло по натянутым нервам, как удар инквизиторского кнута. — Вы меня не боитесь ни капли. Вы бросаете мне вызов каждым своим дерзким взглядом, каждым словом. И я выверну вас наизнанку, но выясню, кто вы такая на самом деле. Это лишь вопрос времени, маленькая лгунья.
Его потемневший взгляд медленно скользнул от моих глаз к губам — тяжело, тягуче, словно против собственной стальной воли. Зрачки ректора едва заметно расширились. В воздухе между нами повисло густое, почти осязаемое напряжение, от которого, казалось, потрескивали искры. Дышать стало катастрофически трудно, словно кто-то выкачал из кабинета весь кислород.
— Ищите, господин ректор, — прошептала я, чувствуя, как от пьянящего коктейля страха и азарта сладко кружится голова. — Главное, в процессе этих увлекательных поисков… не потеряйте голову сами.
Уголок его губ дрогнул, сложившись в холодную, по-настоящему хищную усмешку, не предвещающую ничего хорошего.
Шах и мат откладывается. Игра только началась, и я не собиралась сдаваться без боя.
Глава 1. О пользе хорошего блефа и вреде серебряных ректоров .
Выйти из кабинета ректора с гордо поднятой головой, не выдав паники ни единым вздохом, — выполнено.
Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за моей спиной с глухим, роковым стуком, отсекая меня от ледяного присутствия магистра. Едва сделав семь размеренных, подчеркнуто спокойных шагов по коридору, я завернула за ближайший угол, скрывшись из виду. Силы мгновенно покинули тело. Я практически рухнула спиной на прохладную, шершавую каменную стену и судорожно, со свистом выдохнула, пытаясь унять крупную дрожь в коленях. План-максимум по спасению собственной шкуры был перевыполнен с занесением в личное дело.
— Твою же мышь через колено… — одними губами выдохнула я, накрывая ладонью грудную клетку.
Сердце колотилось где-то в районе горла, словно пойманная птица, ломающая крылья о ребра.
— Рокси, девочка моя, ты только что станцевала вальс на минном поле. И, кажется, пара снарядов уже взведена.
Магистр Элиас Вернер. Главный ночной кошмар всей Академии Огня, самый молодой ректор в истории королевства и мужчина, чьи широкие, обтянутые дорогим сукном плечи могли, кажется, выдержать падение небосвода. Ну или, как минимум, весь колоссальный вес моего криминального таланта. Вблизи, на расстоянии вытянутой руки, он выглядел в сотни раз опаснее, чем на общих потоковых лекциях. Его серебряные волосы пахли ледяным ветром, горной хвоей и резким, колючим озоном. А этот взгляд… Знаете, бывают люди, которые смотрят на тебя и оценивают фасон платья. Этот гад смотрел и видел плотность моей костной ткани, микроскопические дефекты на фальшивой печати моих документов и, кажется, то самое черничное пирожное, которое я нагло стащила из столовой три часа назад.
Мой внутренний зверь — пушистая, упрямая и крайне азартная рысь — сыто потянулся в глубинах подсознания и выпустил полупрозрачные фантомные когти.
«А ректор-то хорош, — отозвалось в голове ленивое, вибрирующее мурчание. — Какой альфа… Мускулы — литой камень! Сила — чистая магия! Давай его укусим? Чисто из спортивного интереса».
«Даже не думай, блохастая катастрофа! — мысленно рявкнула я на свою вторую сущность, загоняя ее в ментальную клетку. — Он нас на воротник пустит! И на коврик перед камином в своем охотничьем домике».
С трудом заставив ватные ноги двигаться, я быстрым, почти шпионским шагом направилась в сторону жилого крыла. Нужно было срочно смыть с кожи этот липкий, пахнущий чужой силой страх и, что еще важнее, посоветоваться со своим единственным и неповторимым сообщником.
Дверь в нашу комнату в общежитии я не просто открыла, а практически выбила плечом, ввалившись внутрь.
— Твоя подруга официально труп, объявляй минуту молчания и доставай траурные ленты! — с порога заявила я и плашмя рухнула на свою кровать, зарываясь лицом в прохладную подушку.
С противоположного конца комнаты донеслось испуганное шипение, а затем пространство мгновенно заполнил отчетливый, едкий запах паленых перьев.
— Рокси, мантикора тебя раздери! — Марго, моя лучшая и единственная подруга, подпрыгнула на стуле, судорожно туша подушечками пальцев загоревшийся угол лекционного блокнота. — Я из-за твоего эффектного появления чуть комнату не спалила! Что случилось? Тебя вышвыривают? Приказ об отчислении уже на столе?
Марго была настоящим огненным магом — потомственным, абсолютно легальным и чрезвычайно взрывоопасным. Ее отличали копна безумных рыжих кудряшек, россыпь ярких веснушек на переносице и характер, полностью соответствующий ее яростной стихии. Мы дружили с самого детства, еще с тех пор, как меня, подкинутого младенца, усыновила семья обычных, обделенных магией людей. Мои приемные родители до сих пор не подозревали, что их милая дочь-блондинка по ночам превращается в дикую лесную кошку, а в девятнадцать лет решится на безумие — подделает документы погибшей дальней родственницы с магическим даром, чтобы поступить в элитную Академию Огня.
Только Марго знала всю правду. И только Марго согласилась прикрывать мою пушистую задницу в этом оплоте боевой магии и жестких законов.
— Хуже, Марго. Намного хуже, — я тяжело перевернулась на спину и уставилась в потрескавшийся белый потолок. — Вернер меня расколол. Ну, точнее, почти расколол. Прямо в лицо сказал, что в моих бумагах зияют несостыковки, резерв скачет, и что он обязательно выяснит, кто я такая.
Марго побледнела так стремительно, что ее веснушки стали похожи на брызги золотой краски на блеклой стене.
— Сам Ректор Серебряный Волк? — прошептала она. В академии Вернера за глаза называли Волком за повадки идеального хищника и редкий цвет волос. — О великое пламя… Рокси, если он узнает, что ты перевертыш без государственной лицензии, тебя закроют в казематах инквизиции до конца дней! Перевертыши обязаны регистрироваться и носить сдерживающие браслеты, а незаконное обучение боевой магии — это пожизненная каторга на рудниках!
— Знаю, — я резко села, и в моих глазах, вопреки леденящему страху, загорелся привычный шальной азарт. Тот самый, из-за которого я с самого детства ввязывалась во все сомнительные авантюры. — Но знаешь что? Он ведь еще ничего не знает наверняка. Он только подозревает. Он блефует, Марго! Пытается взять меня на слабо, заставить дергаться, паниковать и совершить глупую ошибку.
— И что ты собираешься делать? — Марго с явной опаской посмотрела на мою ухмылку. Подруга прекрасно знала: когда на моем лице появляется это выражение, где-то в мире начинает тихо плакать один министр магии.
— Повышать ставки, — я поднялась с кровати, подошла к треснувшему зеркалу и легким движением поправила растрепавшиеся светлые волосы. — Он думает, что я испугаюсь, сломаюсь и сама прибегу к нему с повинной? Плохо он знает блондинок. Я заставлю его сомневаться в собственной правоте.
Я отчетливо вспомнила, как близко он стоял. Вспомнила тяжелый, гипнотизирующий взгляд его стальных глаз и то, как его горячее дыхание обожгло мою кожу. Психология мужчин — штука предсказуемая, даже если этот мужчина — сильнейший боевой маг королевства. Если я не могу победить его грубой силой, я одолею его интригой. И легким, чисто женским хаосом.
— Рокси, у тебя сейчас лицо маньяка, — заметила Марго, нервно натягивая рукава шерстяного свитера на пальцы. — Пожалуйста, скажи мне, что твой гениальный план не включает в себя соблазнение ректора.
— Что ты! — я невинно округлила глаза, прижимая руки к груди. — Соблазнять эту ледяную глыбу? Ей-богу, проще растопить ледник карманным фонариком. Я просто сделаю так, чтобы господину Вернеру было очень… нескучно за мной наблюдать. Завтра у нас его лекция по теории магических потоков, верно?
Марго медленно, обреченно кивнула, уже предчувствуя скорую катастрофу глобального масштаба.
— Отлично, — я заговорщически потерла ладони. — Пойду приготовлю иголку и нитки. Мой форменный жилет нуждается в срочной… модернизации. Если ректор хочет смотреть на меня пристально — пусть смотрит. Главное, чтобы его внимание отвлекалось от моих документов.
Утро выдалось до тошноты солнечным, а Марго — до зубовного скрежета нервной.
— Ты выглядишь как… как чистая провокация! — прошипела подруга, с силой запихивая тяжелые учебники в кожаную сумку. — Если он тебя не отчислит, то точно отправит на исправительные работы в подземные котельные!
Я критично осмотрела свое отражение в высоком зеркале платяного шкафа. Стандартная форма Академии Огня — темно-бордовая шерстяная юбка, строгая белая блузка и плотный черный жилет — обычно висела на студентках мешком. Но ради сегодняшнего дня мне пришлось полночи орудовать иголкой, ушивая жилет по спине так, чтобы он до миллиметра подчеркивал тонкую талию и высокую грудь. А юбку я просто дерзко подвернула в поясе на пару сантиметров. Вроде бы ничего криминального, правила не нарушены, но в сочетании с распущенными, струящимися по плечам светлыми волосами и легким румянцем от недосыпа образ получился роковым.
— Пусть отправляет. Я кошка, я люблю тепло, — хмыкнула я, хотя внутри все сжималось в тугой, болезненный узел.
Внутренняя рысь нервно хлестала себя фантомным хвостом по бокам, за версту чуя скорую встречу с опасным «альфой».
Аудитория для лекций по теории магических потоков напоминала огромный каменный амфитеатр с круто уходящими вверх рядами кресел. Мы с Марго заняли места строго в среднем ряду — не на самой галерке, чтобы не казаться трусливыми крысами, но и не на первых партах, куда обычно садились зубрилы и потенциальные самоубийцы.
Ровно со звонком тяжелые дубовые двери распахнулись. Гул десятков голосов оборвался так резко, словно из аудитории по мановению руки выкачали весь воздух.
Он вошел стремительно. Магистр Элиас Вернер не просто передвигался в пространстве — он его мгновенно подчинял своей воле. Черный камзол с безупречной серебряной вышивкой, идеальная осанка, абсолютное ледяное спокойствие на породистом лице. Он бросил тяжелый кожаный журнал на кафедру, и этот негромкий, хлесткий хлопок заставил половину адепток вжать головы в плечи. А вторую половину — мечтательно и синхронно вздохнуть.
— Доброе утро, — его голос, низкий, бархатистый и глубокий, легко достиг самых дальних рядов амфитеатра. — Сегодня мы переходим к практической теории подавления: как заставить чужой огонь погаснуть, не прибегая к банальной грубой силе.
Вернер начал медленно спускаться по каменным ступеням, расхаживая между рядами. Его серебряные глаза сканировали студентов, словно поисковое заклинание, и я физически, всей кожей чувствовала, как этот взгляд приближается ко мне.
— Большинство из вас ошибочно считает, что магия — это лишь размер вашего резерва, — он остановился ровно на ступеньку ниже моего ряда. Запах озона и морозной хвои снова мягко ударил по моим рецепторам, заставляя волоски на руках встать дыбом. — Но истинная власть кроется в психологии контроля. Тот, кто теряет самообладание, теряет магию.
Он медленно повернул голову. Наши взгляды скрестились в немом поединке. Его глаза чуть сузились, скользнув по моему лицу, а затем опустились ниже — к демонстративно расстегнутой верхней пуговице блузки и ушитому жилету. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но температура в радиусе метра вокруг нас, казалось, мгновенно упала на десяток градусов.
— Адептка Рокс, — произнес он с обманчивой, пугающей мягкостью. — Раз уж вы сегодня решили поразить нас не только своими выдающимися… академическими успехами, но и крайне нестандартным подходом к униформе, быть может, вы продемонстрируете нам свои глубокие знания?
В аудитории повисла гробовая, звенящая тишина. Марго рядом со мной практически перестала дышать, превратившись в восковую фигуру.
Я медленно поднялась со своего места. Ноги казались абсолютно ватными, но я заставила себя опереться кончиками пальцев о деревянную парту и чуть податься вперед, сокращая расстояние.
— С огромным удовольствием, господин ректор. Что именно вас интересует?
— Предположим, противник превосходит вас по объему активного огня ровно втрое, — Вернер сделал шаг ко мне, опираясь обтянутой черной кожей рукой о край моей парты. Мы оказались опасно близко, лицом к лицу. — Ваши действия, если бежать физически некуда, а ваши щиты уже пробиты? Стандартный учебник министерства гласит, что вы обязаны попытаться рассеять его поток. А вы как поступите?
Вопрос с двойным дном. Я не читала стандартный учебник. Точнее, честно пыталась, но уснула на третьей странице от скуки. Но я знала другое. Я отлично знала законы, по которым выживают дикие хищники.
— Я не стану его рассеивать, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но в абсолютном вакууме аудитории его отчетливо услышали все.
— Вот как? — он картинно изогнул идеальную темную бровь. — Решили сдаться и эффектно сгореть на потеху публике?
— Нет, магистр. Я впущу его агрессию в свое собственное поле, — я смотрела прямо в его ледяные, безжалостные глаза, чувствуя, как внутри просыпается чистый, первобытный звериный азарт. — Сильный противник всегда излишне самоуверен. Он давит. Если поддаться ему на миллиметр, создать идеальную, сладкую иллюзию покорности, он потеряет бдительность и вложит в свой финальный удар слишком много сил. А когда он потеряет равновесие… я резко ударю в его незащищенный, открытый центр. Огонь нельзя перебороть силой, если ты заведомо слабее. Но его всегда можно обмануть.
Моя внутренняя рысь довольно, победно заурчала. Вернер замер. Его серые глаза потемнели, мгновенно превратившись в грозовые тучи. Он просчитывал мой ответ, препарировал его, искал в нем скрытые смыслы — и, несомненно, находил их.
Между нами повисло напряжение такой плотности, что воздух, казалось, можно было резать ножом. Было очевидно: мы говорим сейчас совсем не о магии.
— Иллюзия покорности… — медленно, словно пробуя незнакомое дорогое вино на вкус, повторил ректор. Он склонился еще чуть ближе. Никто в аудитории не мог услышать то, что он тихо произнес в следующее мгновение, почти касаясь губами шелка моих волос у самого уха: — Очень смелая тактика для той, кто играет краплеными картами, адептка. Смотрите, чтобы ваш хищный оскал случайно не заметили бдительные инквизиторы.
У меня по спине пробежал ледяной пот, но я даже не моргнула, удерживая маску абсолютной уверенности.
— О моем оскале пока знаете только вы, господин ректор, — так же тихо, едва уловимо выдохнула я. — Надеюсь, это останется нашей маленькой, приватной тайной?
Вернер резко выпрямился, разрывая дистанцию. На долю секунды в его жестком взгляде мелькнуло что-то первобытное, горячее, совершенно не вязавшееся с его репутацией бесчувственного тирана. Но уже в следующий миг он снова надел привычную маску равнодушного диктатора.
— Садитесь, Рокс. Десять баллов вашему факультету за нестандартное тактическое мышление, — громко, на всю аудиторию отчеканил он и резко отвернулся. — И минус пятнадцать баллов лично вам за злостное нарушение формы одежды. После занятий зайдите к завхозу, получите жилет своего размера. Этот явно скоро треснет по швам от… катастрофического переизбытка вашей уверенности.
По рядам амфитеатра прокатился приглушенный, ехидный смешок студентов. Я обессиленно рухнула на стул, чувствуя, как пылают щеки.
«Счет 1:1, господин ректор», — подумала я, буравя взглядом его широкую, идеально прямую спину. Он думал, что публично поставил меня на место. Но я отчетливо видела, как напряглись мышцы под его камзолом, когда я прошептала ему об иллюзии покорности.
Ледяной король дал первую трещину. И теперь я точно знала, куда именно буду бить дальше.
Глава 2. Ночные кошки и ледяные сквозняки .
Остаток лекции пролетел для меня как в густом, вязком тумане. Больше Вернер в мою сторону не смотрел, полностью сосредоточившись на материале, но его низкий, вибрирующий голос, отражавшийся от каменных сводов аудитории, то и дело заставлял мою внутреннюю кошку довольно жмуриться. Предательница меховая.
Как только под потолком гулко ударил бронзовый колокол, возвестивший об окончании занятий, Марго мертвой хваткой вцепилась в мой локоть. Ее пальцы едва не оставили синяки, когда она буквально вытащила меня из амфитеатра в бурлящий студентами коридор.
— Ты сумасшедшая, Рокси! Абсолютно, клинически, бесповоротно сумасшедшая! — запричитала подруга, увлекая меня в самый глухой тупик за мраморной статуей основателя академии. — «Впущу его агрессию в свое поле»? «Иллюзия покорности»? Ты хоть понимаешь, как двусмысленно и интимно это звучало со стороны?! У половины парней на курсе челюсти со звоном на пол упали, а девчонки тебя взглядами уже на ритуальном костре сожгли!
— Зато ректор оценил, — я хмыкнула, нервно поправляя злосчастный жилет. — Видела бы ты его пальцы. Он так сильно вцепился в край моей парты, что на мореном дубе, держу пари, остались вмятины. Он злится, Марго. А когда мужчина злится, он теряет хладнокровие. Это мне и нужно.
— Он не просто мужчина, он сильнейший боевой маг королевства и менталист! — мрачно, с ноткой паники напомнила подруга. — Ладно, пошли к завхозу за твоим новым чехлом для катапульты. Пока Вернер лично не проверил исполнение своего приказа.
Конечно, ни к какому завхозу мы не пошли. Вместо этого, оказавшись в комнате, я просто дернула юбку вниз, возвращая ей уставную длину, и ножницами безжалостно распорола наспех сделанные ночные швы на жилете. Уж лучше пусть сидит мешком, чем привлекает лишнее внимание.
Но настоящий вызов ждал меня впереди. Если день кое-как пережить удалось на чистом адреналине, то с наступлением ночи у меня начались истинные проблемы.
Быть перевертышем, скрывающимся среди боевых магов, — это не просто ежедневно нарушать закон. Это ежеминутная физическая пытка для организма. Мой внутренний зверь, привыкший к безусловной свободе, запаху хвои и ночной охоте, уже которую неделю сидел взаперти в тесной клетке человеческого тела. К полуночи под кожей начался невыносимый зуд, кости ломило, клыки фантомно заныли, а мышцы, казалось, так и норовили разорвать фланелевую ткань форменных пижамных штанов.
— Рокси, ты задолбала мельтешить туда-сюда, у меня от тебя морская болезнь, — донеслось сонное, недовольное бурчание из-под одеяла Марго. — Спи давай. Или поймай мышь под плинтусом и успокойся.
— Не могу, — честно, со сбившимся дыханием призналась я, прижимаясь горячим лбом к прохладному оконному стеклу. За ним раскинулся огромный, залитый серебристым лунным светом парк академии. — Меня изнутри распирает. Кости чешутся. Если я сейчас не побегаю, то завтра на лекции облысею от стресса или, чего доброго, замурчу на Вернера прямо вслух.
Марго резко села в постели — растрепанная, сонная, но мгновенно встревоженная.
— Ты с ума сошла? Ночной патруль! Магические ловушки инквизиции на территории! Если тебя поймают в облике рыси…
— Не поймают, — шальная, азартная улыбка сама растянула мои губы. — Ловушки настроены на колебания человеческой магии. А зверь во мне — это чистая, первозданная природа. Они меня просто не «видят». К тому же я знаю слепую зону за старыми теплицами. Я быстро, Марго. Туда и обратно. Один полный круг по парку — и я шелковая.
Не слушая дальнейших причитаний и стонов подруги, я накинула плотный темный плащ прямо поверх пижамы и тенью выскользнула за дверь.
Коридоры общежития встретили меня спасительной тишиной и прохладой сквозняков. Огибая посты спящих дежурных (маги Огня вообще были ребятами патологически ленивыми, если дело не касалось драк, девушек или выпивки), я успешно добралась до черного выхода. Тихий щелчок замка — и густой ночной воздух коснулся моего лица.
Парк академии ночью выглядел зловеще и гипнотически прекрасно. Вековые дубы бросали на газоны длинные кривые тени, а в воздухе густо пахло сырой землей, ночной фиалкой и прелой листвой.
Убедившись, что поблизости никого нет, я нырнула в густые заросли сирени, сбросила плащ на сухую землю и закрыла глаза, отпуская контроль.
О, этот божественный, ни с чем не сравнимый момент трансформации! Кости сладко, с тихим треском перестроились, меняя центр тяжести. Тело обдало волной тягучего внутреннего жара, зрение мгновенно переключилось в ночной режим, а слух обострился в сотни раз, улавливая шуршание жуков в коре деревьев. Доля секунды — и на влажную траву мягко опустились четыре мощные лапы. Я тряхнула головой, чувствуя, как ветер играет пушистыми кисточками на ушах, и глухо, довольно рыкнула, разминая широкие плечи.
Свобода.
Я неслась по теням, практически не касаясь земли, превратившись в смазанный силуэт. Густая серебристо-рыжая шерсть идеально маскировала меня в пятнах лунного света. Я бесшумно перепрыгивала через поваленные ветки, жадно впитывала тысячи запахов и чувствовала себя абсолютной, безраздельной хозяйкой этой ночи. Весь человеческий страх перед всемогущим ректором, перед инквизицией и поддельными документами испарился. Остался только чистый, первобытный, пульсирующий в венах восторг.
Сделав приличный крюк вокруг главного учебного корпуса, я решила подняться на небольшую скалистую гряду на самом краю парка, чтобы напоследок взглянуть на спящий замок сверху.
Мягкий прыжок, второй, идеальный зацеп изогнутыми когтями за каменный выступ — и я на вершине. Ветви старых сосен здесь расступались, открывая потрясающий вид на залитую луной и огнями академию.
Я уселась на самый край прогретого за день камня, изящно вытянув передние лапы и чуть подрагивая коротким пушистым хвостом, и подставила усатую морду свежему ветру. Жизнь определенно налаживалась.
И тут ветер резко переменился.
В мои сверхчувствительные ноздри ударил резкий, до боли знакомый, концентрированный аромат.
Озон. Ледяная горная хвоя. Мороз, от которого немеет язык.
Мои уши мгновенно прижались к голове, а шерсть на загривке встала жестким дыбом. Я медленно, микроскопическими движениями, стараясь не издать ни единого шороха, повернула голову в сторону глубокой тени под раскидистым дубом. Всего в пяти метрах от меня.
Из чернильной темноты медленно вышла высокая, широкоплечая фигура. Серебряные волосы мага ярко, почти мистически вспыхнули под лунным светом. На ректоре не было привычного, застегнутого на все пуговицы строгого камзола — лишь тонкая черная шелковая рубашка с расстегнутым воротом, подчеркивающая литые мышцы груди и шеи, да свободные темные брюки. В длинных пальцах левой руки он расслабленно держал пузатый хрустальный бокал с каким-то темным напитком.
Элиас Вернер смотрел прямо на меня. В его светлых глазах не было ни капли удивления. Только холодное, пронзительное, хищное любопытство.
«Попалась», — испуганно, почти по-мышиному пискнул мой внутренний зверь, напрочь растеряв весь свой недавний пафос и дикую грацию.
Замереть. Главное — замереть.
Моя внутренняя рысь отчаянно боролась с двумя противоречивыми желаниями: сигануть со скалы в спасительные колючие кусты или припасть на пузо и притвориться очень большим, очень глупым и совершенно безопасным лесным котиком. Я выбрала нечто среднее — осталась сидеть статуей, напряженно замерев, но инстинктивно выпустила когти, с противным скрипом скрежетнувшие по камню.
Элиас Вернер сделал неспешный, плавный шаг вперед. Хруст мелкого гравия под подошвой его сапога в звенящей ночной тишине прозвучал как удар хлыста.
— Какая редкая, экзотическая гостья в моем парке, — его голос был тихим, ровным и вибрирующим. Он обволакивал, словно тяжелый дорогой бархат, скрывающий под собой острие стального клинка. — Дикая рысь на территории академии, до отказа напичканной охранными контурами от любых магических тварей. Как… познавательно.
Я не выдержала и издала низкое, вибрирующее в груди предупреждающее рычание. Чистый животный инстинкт выживания: не подходи, я опасна, я буду защищаться.
Ректор остановился в паре шагов от края скалы. Лунный свет падал на его точеный профиль, и я могла поклясться, что в уголках его губ пряталась легкая, циничная усмешка. Он невозмутимо сделал небольшой глоток из своего бокала. Судя по тяжелому пряному запаху, долетевшему до меня, это был терпкий эльфийский коньяк — крепкий и невероятно дорогой.
— Не рычи на меня, — мягко, но с такой абсолютной, подавляющей властностью приказал он, что моя вздыбленная шерсть невольно начала приглаживаться. — Если бы я хотел сделать из тебя коврик для каминной залы, ты бы уже висела в воздухе, распятая заклинанием паралича.
Он сделал еще один скользящий шаг, и на меня обрушилась его невидимая аура. Это не была агрессия или явная попытка задавить меня магией. Это была просто демонстрация силы. Концентрированной, непререкаемой мужской силы. Воздух вокруг стал колючим от статического электричества, запахи ночного леса напрочь перекрыл густой аромат мороза. Моя пушистая задница инстинктивно прижалась к камню еще плотнее. Зверь внутри меня отчаянно прижал уши, признавая в этом двуногом маге безоговорочного, опасного альфу.
«Держись, Рокси! Ты просто животное. Дикое, тупое животное, которое случайно забрело на огонек!» — мысленно скомандовала я себе, стараясь сделать взгляд желтых кошачьих глаз максимально бессмысленным.
— Красивая, — задумчиво произнес Вернер, откровенно и цепко рассматривая мою серебристо-рыжую шкуру. — Крупная. И на удивление чистая для обычной лесной обитательницы.
Он плавно поднял свободную правую руку, и на кончиках его длинных пальцев угрожающе заплясали искры холодного, режущего глаза синего пламени. Мои кисточки на ушах нервно дернулись.
— Но знаешь, что меня удивляет в тебе больше всего? — ректор склонил голову набок, и его серебристые глаза намертво впились в мои. — В твоем взгляде слишком много осмысленности. Звери так не смотрят. Так смотрят те, кто изо всех сил пытается казаться глупее, чем есть на самом деле. Очень знакомая тактика, не находишь?
У меня внутри оборвался невидимый трос. Он знает?! Или просто проверяет свою ненормальную теорию?
Я не стала дожидаться, пока этот гений дедукции сложит два и два окончательно. Когда его рука с сияющими синими искрами медленно потянулась в мою сторону — видимо, чтобы погладить или, что куда вероятнее, накинуть магическое лассо, — я сработала на опережение.
Мощный, отчаянный толчок задними лапами. Я взвилась в воздух, перелетая прямо через голову ректора. Краем глаза я заметила, как он молниеносно, с нечеловеческой реакцией отшатнулся в сторону, роняя бокал на камни, чтобы избежать столкновения с пятьюдесятью килограммами летящих мышц и острых когтей. Звон разбитого вдребезги хрусталя сладко смешался с моим триумфальным мысленным воплем.
