Read the book: «Звездный дар. Сборник стихов / Урмала савгъат»

Font::

* * *

Солнечная душа
О народном поэте Дагестана Аминат Абдулманаповой

В нынешнюю эпоху царящего на постсоветском пространстве неокапитализма, межнациональной напряжённости, духовного и материального обнищания большинства населения страны так называемый период застоя видится временем благополучным и даже счастливым. Ни у кого из граждан СССР в любом его регионе не возникало неприязненного настроения: «понаехали тут!» – к любым представителям наций и народов единого Отечества. Вместе строили страну, поднимали целину, осваивали космос, развивали науку, культуру. Человека оценивали не по национальности, а по способностям, качествам личности. Каждый делал свой индивидуальный взнос в копилку общих достижений и этим был интересен и ценен.

В 1981 году я впервые переступил порог знаменитого дома Герцена в Москве – Литературного института Союза писателей СССР им. А. М. Горького, оказавшись в счастливой многонациональной семье студентов-заочников. Наш курс, как и все другие, представлял почти всю пёструю карту союзных и автономных республик и областей Советского Союза. Мы быстро перезнакомились друг с другом, не особо вникая в национальные особенности новых товарищей, больше интересуясь содержанием их творчества. Вместе ездили на занятия на 3-м номере московского троллейбуса; вместе засиживались после лекций и экзаменов на лавочках Тверского бульвара или гуляли по Москве; вместе устраивали в складчину студенческие вечеринки в общежитии – со стихами, песнями, игрой на национальных инструментах. Многие из нас впервые оказались в столице, приехав из отдалённых областей и республик, и заново открывали для себя географию страны и её многонациональный колорит.

Мне – уроженцу казачьего Дона, где много веков бок о бок с русскими проживают калмыки и армяне, имеющему родственные связи с Северной Осетией, закончившему школу и высшее военное училище в Казахстане, – такая национальная пестрота была не в новинку. Но в Литинституте наш интернациональный круг оказался ещё шире. Здесь я познакомился с азербайджанцем Машаллахом Набиевым, кабардинцем Бати Балкизовым, украинцем Анатолием Орлом, черкешенкой Ханной Коховой-Ордоковой, аваркой Баху Расуловой, даргинкой Аминат Абдулманаповой, тувинцем Караолом Наттий-оолом, русскими собратьями из Молдавии, Ярославской, Владимирской, Вологодской, Нижегородской, Челябинской областей. С большинством из них с первого курса установились тёплые братские отношения, о которых в песне поётся: «И хлеба горбушку, и ту – пополам».

Особенно «солнечным» характером выделялась в нашей компании даргинская поэтесса и многодетная мать Аминат Абдулманапова. Своей неизменной улыбкой, заливистым жизнерадостным смехом она могла растормошить любого, озабоченного какими-то проблемами сокурсника, поднять ему настроение. Как старшая заботливая сестра, она нередко выручала нас в трудную минуту, когда под конец сессии, излишне погорячившись с отмечанием успешно сданного экзамена, мы оказывались на финансовой мели и без запаса продуктов. Вот тут-то сказывалась её хозяйская сметка и умение приготовить еду из, казалось бы, невероятных продуктов – крапивы, листьев одуванчиков, одного-двух плавленых сырков, остатков муки. Кто вкушал её салаты, супы, курзе (пельмени) с начинкой из крапивы, навсегда остались благодарны Аминат за умелые руки и неиссякаемую выдумку.

Только она одна знала все травы, деревья и кустарники в парке за нашим общежитием, постоянно собирала неведомый нам «гербарий» и готовила из него удивительные блюда и чаи, точнее – взвары, как говорят у нас на Дону.

Мы никогда не видели её в бездействии. Помимо подготовки к экзаменам и хозяйских забот о непрактичной поэтической братии, она никогда не забывала о своей семье и многочисленных родственниках. Постоянно звонила им с допотопного общежитского таксофона, интересовалась каждым прожитым без неё днём, делами в школе и на работе, собирала заказы на необходимые вещи и предметы быта. А потом, как марафонец, бегала по магазинам и рынкам Москвы с неподъёмными сумками. Казалось, что она готова согреть своим вниманием и заботой не только детей и мужа, но и родное село Харбук, и всех близких и дальних родственников, друзей, сослуживцев, соседей…

Эти прекрасные человеческие качества заботливой и любящей матери, жены, сестры она, сознательно или подсознательно, вкладывала и в своё творчество. Её стихи заметно выделялись на общем студенческом фоне зрелостью размышлений, социальной значимостью, умелым сочетанием образной и смысловой нагрузки, национальным колоритом и пониманием общечеловеческих ценностей. Не помню, чтобы когда-нибудь наш руководитель поэтического семинара, известный поэт Владимир Иванович Фирсов или кто-то из собратьев по перу делали ей принципиальные замечания на занятиях. Аминат уже в ту пору была в группе лидеров.

На одном из творческих семинаров В. И. Фирсов заговорил о важности поэтических переводов для становления и популяризации национальных авторов. Когда он предложил русским поэтам попробовать свои силы в переводах иноязычных коллег, я с большой охотой взял несколько подстрочников Аминат Абдулманаповой. Вникая в смысл первого же стихотворения, обратил внимание на широту взгляда автора. Она нигде не описывала мелкие личные неурядицы и проблемы, ежедневно раздражающие нас и часто перетекающие в стихи, а глобально, будто из космоса, смотрела на нашу многострадальную планету и говорила с ней как с матерью человечества. Магнетизм её мыслей и чувств буквально притянул меня на творческую орбиту этой неординарной поэтессы.

В тот же вечер я перевёл стихотворение «Разум»:

Земля моя! Ты миллионы лет
Мечтала разум вывести на свет.

Во тьме блуждая, выбрала светило,
По каплям и по крохам накопила

Богатую земную благодать,
Чтоб человека наконец создать.

Потом тянулась из последних сил,
Чтоб каждый отрок сытно ел и пил.

Молилась иступлённо небесам,
И род людской всё рос, не угасал…

Кому теперь мне плач свой вознести,
Чтобы тебя от гибели спасти?!

На одном творческом запале сделал перевод ещё нескольких стихотворений Аминат.

Прочитав переводы на следующем семинарском занятии, Владимир Иванович без лишних слов резюмировал: «Подборку ставлю в очередной номер советско-болгарского журнала „Дружба“. Берись за перевод книги, я помогу издать её в Москве. Аминат, несомненно, чудовищно талантлива. Нужно, чтобы её читали на русском языке по всей стране». «Чудовищно» на лексиконе нашего руководителя было высшей похвалой.

Сомневаться в словах и намерениях Владимира Ивановича не приходилось. Он уже помог многим талантливым студентам Литературного института, не только из своего семинара, опубликоваться в престижных литературных журналах, выпустить книги в центральных издательствах. В популярной библиотечке журнала «Молодая гвардия» были изданы сборники моих друзей – Сергея Хомутова, Петра Суханова, готовилась к выходу и моя первая книга «Увольнение из детства». Так что слов на ветер наш наставник не бросал. Добротные книги имели все шансы выйти к читателям.

Вернувшись после сессии в Новосибирск, где в то время проходил офицерскую службу в должности редактора дивизионной газеты 85-й мотострелковой дивизии, я засел за переводы стихов своей однокурсницы. Через несколько месяцев рукопись книги была готова. Вскоре представилась возможность проверить качество переводов в профессиональной и взыскательной среде – на 8-м Всесоюзном совещании молодых писателей в Москве, куда нас с Аминат пригласили по инициативе Владимира Ивановича. Кто бывал на таких форумах, знает, как въедливо там анализируют творчество друг друга начинающие авторы. Аминат и мне повезло – «в ощип» собратьев мы не попали. Коллеги и руководители семинара поддержали наше творчество.

Аминат на этом совещании была рекомендована для приёма в Союз писателей СССР. Её поэтические подборки в моём переводе были опубликованы журналами «Огонёк», «Советский воин», «Студенческий меридиан», в республиканских СМИ Дагестана. Творчеством талантливой даргинской поэтессы заинтересовались авторитетный детский писатель Валентин Берестов, известная далеко за пределами Дагестана поэт и переводчик Марина Ахмедова-Колюбакина, московская переводчица Зинаида Палванова, редактор издательства «Современник», писатель Марат Акчюрин. Её начали активно переводить на русский и другие языки. В 1987 году большая подборка стихов Аминат Абдулманаповой в переводе Марины Ахмедовой-Колюбакиной и Зинаиды Палвановой вышла в издательстве «Современник» в прекрасно оформленной, подарочной антологии «Горянки». Следом «Молодая гвардия» выпустила её книгу «Беспокойство» в моём переводе. Голос Аминат стал слышен в многоязыком хоре дагестанской поэзии. Она уверенно входила в число ярких национальных авторов.

Но в это время период «застоя» сменился горбачёвской «перестройкой», и она перестроила нашу многонациональную страну до полного распада, похоронив под обломками СССР и экономические, и культурные связи народов. Единый дом развалился на части. Многие наши бывшие сокурсники оказались гражданами иных государств. А Северный Кавказ доморощенные «прорабы перестройки» и их заокеанские консультанты превратили в запальный шнур к взрывному устройству, заложенному под российскую государственность. Безголовая ельцинская «семья» стала раздавать суверенитеты налево и направо, окончательно добивая единое культурное пространство страны. Плановое хозяйство было угроблено. Страна без руля и парусов направлялась в бушующий океан стихийного рынка. Издательства, оказавшись в «свободном плавании», стали выбрасывать за борт тяжёлый груз воспитывающей и просвещающей литературы, оставляя только лёгкое и бездумное чтиво. Пророки и сеятели вечных истин оказались не нужны торговцам. До поэзии ли в такой обстановке? Не стало слышно голосов не только молодых поэтов, но и маститых. Их вытеснили из эфира, с газетных и журнальных страниц самореклама властей, сводки из «горячих точек», стёб «элитных» тусовок, оры и визги «инкубаторских бройлеров» с окололитературных и эстрадных площадок.

Сиротливо стало совестливым душам в атмосфере чистогана и рвачества. Многие ушли в мир иной, не найдя себе достойного места на грешной земле. Многие оставили литературный труд как неприбыльный, занялись добыванием хлеба насущного иными способами. Выживали кто как мог.

Выпустив к 1992 году восемь книг стихов и поэтических переводов, став членом Союза писателей России, я тоже замолчал на несколько лет. Владимир Иванович Фирсов пытался взбодрить мой творческий запал, опубликовал в 1995 году на страницах своего журнала «Россияне» так называемую книгу в журнале с моими стихами. Но огонёк вдохновения в душе не разгорался. Видимо, удушливая общественная атмосфера не позволяла…

А что же Аминат? Как ей жилось и писалось в эпоху социальных потрясений, на рубеже смены веков и тысячелетий? Как и большинству людей в нашей стране, – тяжело жилось. Особенно после смерти мужа, когда все семейные заботы обрушились на её женские плечи. Но сдаваться на милость обстоятельствам не в её характере. Рано оставшись без матери, она с детства научилась не пасовать перед трудностями. Днём трудилась, не покладая рук, чтобы дать детям достойное образование, позволяющее выживать в жестоком мире. (Насколько удалось ей осуществить эту цель, можно судить хотя бы по её книгам, которые талантливо иллюстрировала дочь Альбина.) По ночам писала стихи и прозу. Внимание к собственным детям, их повседневной жизни и проблемам направили и творчество поэтессы на создание произведений для подрастающего поколения. Этому способствовала и редакторская работа в детском журнале «Соколёнок». Её «взрослые» и «детские» книги выходили не только на родном даргинском языке, но и в переводах на другие языки народов Дагестана, а также на русском. Валентин Берестов помог выпустить красочную детскую книгу в Москве. Помимо этого, Аминат много ездила по республике, писала очерки о достойных земляках – тех, кто защищает труд мирных граждан, работает на полях и фермах, заводах и фабриках, рыбачит, стоит на страже здоровья, учит школьников и студентов.

За серию ярких публицистических статей и очерков она была награждена республиканской премией «Золотой орёл». Известные кавказские композиторы стали писать музыку на стихи Аминат. Эти песни зазвучали по радио и телевидению, с эстрады. Их набралось более трёх сотен, а песня «Русская сестра» заняла призовое место на Всероссийском музыкальном конкурсе «Песня года». Аминат стала лауреатом нескольких престижных литературных премий. Её активная творческая работа сумела привлечь внимание общества и властей. Её стали приглашать на творческие встречи в библиотеки и школы республики, в концертные залы. В 2010 году Аминат Абдулманапова была удостоена высокого звания народного поэта Республики Дагестан.

Радуясь успехам однокурсницы, я тоже постарался напомнить о талантливой горской поэтессе российским читателям, опубликовав большие подборки переводов её стихов в литературных журналах «Москва», «День и ночь», «Молодая гвардия», «Дон», «Литературный Дагестан», в «Литературной газете» и электронных СМИ. Перевёл и подготовил для московских издательств рукописи новых поэтических книг: «Спасательный круг» (издательство «Вече», 2012), «Созвездие родственных душ» (4 поэта Северного Кавказа, издательство «У Никитских ворот», 2016), двухтомник избранных произведений «Стихотворения» (РИД «Российский писатель», 2020).

Драматизм времени не мог не отразиться на поэзии Аминат. В её новых книгах, конечно же, намного больше боли и тревоги за судьбу человечества, чем в студенческую пору. Как, например, в стихотворении «Раны»:

Вся в ранах, как моя земля,
Сама земною болью стала.
Воспринимаю сердцем я
Всю мощь тротила и металла.

И эту боль не исцелить —
Нет от людских раздоров средства.
Земными болями болит
И кровью истекает сердце.

Но, как и прежде, в стихах не иссякает любовь к людям совестливым и порядочным, к матушке-земле, к величавым Кавказским горам, к стойкости человеческого духа, к героизму защитников Отечества, выполняющих воинский долг в зоне Специальной военной операции; не иссякает надежда на очищение родной страны от либерального мусора «западных ценностей», на выздоровление соотечественников от эпидемии стяжательства, аморальности и культурного одичания.

Аминат осталась всё тем же солнечным человеком, готовым в любую минуту броситься на помощь незнакомым людям, не дожидаясь их просьбы об этом, просто по зову собственной души. Её жизненное кредо неизменно все годы – горение во тьме времён, чтобы на нашей грешной земле было больше света:

Огонь души, я верю, не погаснет,
Когда золой и пеплом стану я.
Ведь творчество сжигает не напрасно
Нас на кострах земного бытия?!

Любить людей – учение Аллаха,
Моя неугасимая звезда —
Светить для них в житейской мгле без страха.
Такой огонь не гаснет никогда.

В душе тревожной свечку зажигаю,
Пускай горит приветливым огнём.
Иной достойной миссии не знаю
В греховном мире, где сейчас живём.

Горю в стихах, чтоб средствами искусства
Благие мысли людям передать,
Чтоб донести им искренние чувства
И Божий дар в пути не растерять.

Пусть разлетятся огоньки по свету,
Пусть обогреют всех людей Земли,
Чтоб все внимали Божьему завету,
Чтоб жить по Божьим замыслам могли.

До самой крайней капельки истрачусь,
Но станет больше огоньков во мгле.
Не стоит браться за стихи иначе,
Не стоит жить иначе на земле.

«Творческое горение»

Её искренней исповедальной поэзии верят читатели, и, что немаловажно, ей внимают и представители власти. Аминат Абдулманапова в 2021 году стала лауреатом Государственной премии Республики Дагестан в области литературы, а недавно награждена орденом «За заслуги перед Республикой Дагестан».

Я всем сердцем желаю моей даргинской сестре, чтобы её поэтическая душа светила как можно дольше, даря многим людям надежду на победу добра и человеколюбия на земле!

БебкIаагарти
Дарган мезличирад шурдатурти сари Марина ГIяхIмадова-Колюбакинани
Бессмертники
Перевод с драгинского языка Марины Ахмедовой-Колюбакиной

Ухъна

Гумайла къаркъубачи
Кайили сай ца ухъна,
ХIергъули цархIилтала
Аурсин сайра къаркъа.
Дархибти шяхIрумани
Далхахъи сари дяхIра,
Шявдиуб хIулбазирад
КIантIкадикIар нургъбира.
Багьесли саб, анцIкьила
ЦIали верцIибсиван сай,
КIидехI дургъбала бикьри
Къаркъа ветаурсин сай.
Сунела гIязиз дурхIни
Ахиратлизиб саби,
Сунечи кьанбируси
БебкIалис ургъули сай.
Буркьбиубси къабтайчир
Орденти ухули сар,
Гъабзадешла гьунартас
Дургъбазир сархибти сар.
Урцуйзирад дарибти
Ярагъла хIяз биранти,
ДурхIнара асар биру
Гумайлавси ухъначи.
Гумай бацIбухъунхIелра
Ухънацун кайили сай,
Убяхъибси гIяйсачил
Се сарил лукIули сай.
ГIярабла хатIли делкIи
Ванзализи къел-хIерзи,
ГIямрула дурсрачила
Сари марли хIисабти.
Ил дигIяндеш чисалра
Гьаргбирар мурт – биалра,
ЛехIдешла гIякьлуми сар
Къаркъа аурси ухънала.

Старик

Застыв как незыблемый камень,
Похожий на тёплый гранит,
На шумном всегда годекане
Старик молчаливый сидит.
Морщин неразборчивый почерк
Чело его избороздил.
Сынов своих старших и дочек
Давно уже дед пережил.
Сидит в гимнастёрке линялой,
На посох ладони сложив,
Как будто бы смерть обвиняет
За то, что здоров он и жив.
Глаза его застланы влагой,
Но жарко под буркой горят
Простая медаль «За отвагу»
И славных Георгиев ряд.
Сидит молчаливый свидетель
Двух огненных бурь мировых…
А рядом аульские дети
Гарцуют на палках своих.
Пластмассовым машут оружьем
И пыль поднимают столбом,
Пока их не кликнут на ужин
Усталые матери в дом.
А хмурый старик не уходит,
Сидит он в сгустившейся мгле
И посохом медленно водит
По бурой родимой земле.
И что он там пишет, не знаю,
Мудрец, аксакал, нелюдим…
Я с крыши своей наблюдаю
С тоскою щемящей за ним.
О, как бы понять я хотела
Арабские те письмена!..
И, может быть, жизнь
До предела
Вдруг стала проста и ясна.
Но тайна останется тайной…
Молчание старец хранит,
Как будто бы
На годекане
Он сам превратился в гранит.

Мешудеш

ХIерикIули дяхIличи
Набзи серил викIули,
Гъамиуб пулан хъяша
Нешла дяхI гьанаурли.

Агь, талихI! Риубрагу
Лявварили хIейсахъес,
УрхIла дурхIялисра ну
Нешличи мешурикес.

Марлира, дила дугьби
Ванатири илцадра,
Нешла дяхI хIедагьурси
Нешлагъунтира дяхIра.

Дила биштIаси Ванза,
АкIубла ляврикIулра,
ТIашаа балагьуни, —
Нешван бусраврикIулра.

Дила халаси Ванза,
ДурхIяван цIумрикIулра,
Нешла хIулбачил хIеръа
Инсантачи цайналра.