Read the book: «В поисках потерянной любви»
Дисклеймер
Уважаемый читатель!
Эта история не лёгкая сказка о всепобеждающей любви и не романтика с счастливым концом, где все герои обретают покой. Это тёмное, вязкое и эмоционально тяжёлое фэнтези, в котором боги жестоки, люди слабы, а любовь — это скорее проклятие, чем дар.
Прежде чем продолжить чтение, пожалуйста, ознакомьтесь со следующими предупреждениями:
Это мрачное, меланхоличное повествование с элементами трагедии.
Герои не делятся на «абсолютно добрых» и «абсолютно злых». У каждого есть своя правда и своя боль.
Финал нельзя назвать традиционно «счастливым» — он скорее горький, логичный и соответствующий заявленной драматической тональности.
Строго для читателей, достигших 18 лет!
Плейлист:
Astyria — It`s a mad world
Svrcina and Tommee Profit — Battlefield
Katie Garfield — Only time will tell
Lawless — Dear God
AG — How soon is now
James Warburton — Something wicked this way comes
X-Ray Dog — Fighter
Tommee Profit and Fluerie — In my blood
Konstantine Pope — Unbreakable
David Thomas Connolly — Revenge
Klergy — One last goodbye
Рождение богини
Король Брион ворвался в покои, где с печальными лицами стояли лекари.
Женщины опустили головы, боясь посмотреть в глаза правителю. Никто не решался сказать ему страшную весть.
Взгляд Бриона принялся искать причину. В углу сидела кормилица, прижимающая к груди лишь одного ребёнка.
— Где второй? — превозмогая дрожь в голосе, спросил Брион. — Где второй ребёнок?!
В покоях королевы повисло напряжение. Брион переводил взгляд с одной женщины на другую, в надежде, что заговорит хоть кто-то, но они упрямо поджимали губы.
Ему хотелось закричать, упасть на пол и разрыдаться, но он не мог позволить слабости. Брион посмотрел на пустую кровать. Там, где ещё недавно лежала его жена, теперь была пустота.
Королева Ниэлла ушла из жизни несколько недель назад. Её забрала хворь, настигнувшая внезапно. Она не успела толком насладиться временем с детьми, а они не ощутили тепла материнской нежности.
Сначала Ниэлла была той, кого он восхвалял и любил, а теперь…
— Сердце девочки остановилось, — робко отозвалась женщина, не осмеливаясь посмотреть на мужчину. — Мы боролись, но она…
Король обязан был быть стойким. Даже здесь, за закрытыми дверями покоев, не должны были видеть его трусость перед смертью, жестоко забиравшей тех, кого он любил.
— Где… она?
— Мы унесли её отсюда.
— Верните, сейчас же!
Правитель велел лекарям ждать его, а сам развернулся и быстрым шагом пошёл туда, где хранилась самая ценная вещь во всём Рейнграде.
«Сердце Бога».
Бриона осенило, что использовать сердце, дарованное богиней, можно в своих целях. Он не стремился предавать доверие, но будущее его королевства зависело от этого решения.
Два наследника лучше, чем один, а король уже был не молод, силы угасали, и времени на то, чтобы жениться и заводить новых детей, оставалось мало. Да и мысль о том, чтобы найти женщину, которая хотя бы наполовину походила на Ниэллу, не приносила уверенности. Брион сомневался, что такая вообще существует.
Брион знал, что обязан был беречь этот дар, но когда выбор сужался до острия ножа, даже самые святые клятвы теряли значимость.
Закрытое в чёрный ящик сердце лежало в королевской сокровищнице. Брион не понимал природу этого дара, а потому не спрашивал у богини Амарии ничего лишнего.
Она велела хранить сердце до того дня, как сама придёт за ним. Но если в этом артефакте действительно было нечто божественное, то это должно было помочь.
Чёрный ящик оказался в его руках, и он бежал по коридорам, молясь лишь о том, чтобы это спасло крохотную Ивэлин.
— Ваше величество, — у самых дверей в покоях мужчину остановила лекарка из вольного народа — Мари.
Женщина бывала во дворце, часто помогала при недугах, но Брион не помнил, чтобы за ней посылали.
Синие глаза посмотрели на ящик, и она подняла бровь.
Времени на объяснения не было. Король вручил артефакт лекарю.
— Спасите её, — хрипло выдавил он. — Второго младенца. Умоляю…
Брион осел на холодный каменный пол, прижавшись спиной к стене. По телу прокатывались волны беспомощности.
Травница из вольного народа, известная целительской силой, держала в руках дар богини — сердце, которое могло изменить судьбы. Он знал о силе, что исцеляла, когда надежды больше не оставалось, но даже её искусство не могло победить смерть…
И всё же Брион сделал выбор, надеясь, что Мари сможет найти способ использовать сердце.
Она лишь поджала губы и приняла дар, и в этом жесте было больше понимания, чем в любых речах.
Брион смотрел ей вслед, а когда двери закрылись, он прикрыл голову руками, прячась от невыносимой реальности.
Мысли и страхи молниеносно проносились в его голове. Последствия… Что последует за этим решением? Что будут делать боги, когда узнают, что их дар использован для того, чтобы вернуть его дитя?
Король знал: боги живут в своём мире, и их законы могут быть не подвластны человеческому пониманию.
Желание спасти дитя казалось естественным, но, возможно, оно граничило с вызовом небесным силам.
Но что ещё он мог сделать?
Лекарь вошла в покои и огляделась, не говоря ни слова, и все поняли, что их время вышло.
Женщины, словно по невидимому сигналу, подхватили подолы платьев и, не смея больше оставаться в этих зловещих покоях, бросились прочь.
Мари осторожно приоткрыла ящик, в котором хранилось сердце, вырванное из груди бога Войны. Пальцы замерли на мгновение, прежде чем коснуться холодной плоти.
Даже на расстоянии она чувствовала, как сердце — тёмное и отравленное — пульсировало злобной энергией. В глубине души Амария знала, что в тот день должна была завершить начатое: уничтожить сердце и его хозяина, положив конец всему. Но не смогла.
Смерть была чужда Амарии, в отличие от сестры Хекат, которая управляла ей с лёгкостью и бесстрастием.
Богиня Любви всегда выбирала жизнь, даже если та была наполнена ненавистью и болью.
В тот момент, когда она держала сердце в руках, её захлестнуло сочувствие. Она не смогла его уничтожить, несмотря на знание того, что этот выбор обречёт на страдания в будущем.
Она вздохнула и вытащила сердце, медленно подходя к малышке, лежащей на простынях Королевская дочь не выиграла битву за собственную жизнь.
Впрочем, Мари не сочувствовала ей, считая, что ребёнку даже повезло не столкнуться с тяготами мира, в котором ей бы предстояло жить.
— Глупец Брион, — она покачала головой.
Склонившись над бездыханным телом, она приложила тёмное сердце к крохотной груди. Постепенно оно набирало ритм и вскоре забилось в унисон с её собственным.
— Любовь… — слова были наполнены печальной мудростью. — Любовь — это сила, которая затуманивает разум и ослепляет. Она заставляет нас верить в невозможное, идти дорогой, что приведёт к неизбежной боли. Она даёт жизнь, но она же и разрушает.
Мари посмотрела на малышку, такую безмятежную и невинную. Девочка ещё не знала, что этот дар принесёт ей не только жизнь, но и тяжёлое бремя.
Амария и сама не знала…
Богиня погладила нежную кожу, желая передать ребёнку немного тепла и защиты.
— Жизнь, дарованная сердцем бога, полна испытаний. Любовь даст тебе силы, но она также испытает тебя, заставит выбирать между тем, что правильно, и тем, что губительно.
Дыхание перехватило, когда сердце под её рукой забилось. Жизнь вернулась в тело девочки, но она знала: этот ребёнок не будет обычным. Она станет частью чего-то большего, и испытания, что ожидали её впереди, не подвластны простым смертным.
— Любовь дарует тебе жизнь, — прошептала богиня, глаза затуманились от слёз. — Но будь уверена, что она приведёт тебя к таким тайнам, к которым ты не будешь готова.
Амария щёлкнула пальцами, и сердце исчезло. Младенец закряхтел, но этого было достаточно, чтобы Брион услышал и ворвался внутрь.
На его побледневшем лице скользнула тень улыбки.
— Мари, — сквозь слёзы обратился король, — ты смогла… ты сделала это…
— Ваше величество, — женщина склонила голову, но затем вернула взгляд, полный серьёзности, — девочку ждут испытания. Рано или поздно кто-то узнает про это. Храните тайну и оберегайте ребёнка.
Договорив, она вышла из покоев и покинула замок короля навсегда.
Брион никогда не узнает, что в груди его наследницы нет сердца бога. Но пусть думает именно так.
Именно так…
❧✧☙
Тишину на палубе нарушало лишь мерное дыхание моря. Волны ласково касались деревянных бортов. Луна освещала тёмную гладь воды, отбрасывая призрачные блики на палубу.
Две девушки стояли у перил, вглядываясь в ночную даль. Лёгкий ветер играл с их волосами, то нежно гладя, то сильнее подхватывая пряди.
Одна из них положила ладони на деревянные перила и закрыла глаза. Лицо было спокойным, почти безмятежным, как и бескрайняя вода, окружающая корабль.
Позади стояла другая. Коротко стриженная, с глазами, которые будто поглощали звёздный свет.
— Мой брат жив?
— Да, Ивэлин. Он в порядке.
Принцесса выдохнула с облегчением, но с новым глотком ворвалась уже вина…
Фьори спасла её, спрятав под кроватью. До сих пор Ивэлин ощущала горький вкус предательства. Она винила себя за то, что струсила тогда.
Почему снадобья не сработали и почему Ивэлин не заснула крепким сном — она не понимала, но и пошевелиться, чтобы вмешаться, не могла.
В тот миг ужас сковал тяжёлыми цепями и, как бы ни было жаль Фьори, принцесса дорожила жизнью.
Тяжёлая дверь закрылась, но она так и лежала, пока не услышала таинственный голос, приказывающий немедленно бежать в лес.
В ту ночь страх захлестнул всё вокруг, и сейчас снова пробуждался в неизвестности… Но там, куда она держала путь, были брат и Алексис, носящая племянника. Там была её семья, а значит и ей, трусливой принцессе надо было к ним.
После случившегося во дворце принцесса узнала многое, о чём ранее и помыслить не могла.
Например, что она не была больна, а странные видения — это отголоски её спасения. Ивэлин соприкоснулась с сердцем бога, а потому ей порой приходили видения из его головы.
Так сказала Амария, явившаяся к девушке сразу после её встречи с Катериной. Именно этот голос приказал убегать из дворца, когда появилась возможность.
Богиня говорила много, но ничего конкретного, лишь загадки, которые принцессе предстояло разгадать самой.
Амария предупредила, что рано или поздно за принцессой придут. Кто и когда Ивэлин не знала, как и того, зачем она могла понадобиться.
И вот одна из загадок стояла рядом с ней.
Сомнар. Так она назвалась.
Богиня пришла к принцессе во сне и поведала, что Амария мертва, а Фьори нужна помощь.
Подробностей не было, лишь то, что корабль будет ожидать на рассвете.
— Как я могу помочь? — слова Ивэлин дрогнули, едва прорвавшись сквозь горло, сдавленное чувством вины.
— Ты займёшь её место.
— Чьё место? — пальцы стиснули края накидки.
Сомнар сделала шаг вперёд. Лунный свет скользнул по её лицу — бледному, с резкими скулами и короткими тёмными волосами, которые падали на лоб неровной чёлкой.
Богиня показалась Ивэлин совсем юной, но после общения с Амарией было понятно: поддаваться на миловидность среди богов точно было ошибкой.
— Ты займёшь место Амарии, — повторила богиня с той же пугающей ясностью. — Ты станешь оболочкой. Избранной. Живым сосудом для новой богини.
— Что?
— Я не дам ответов на твои вопросы, принцесса, — едва уловимая печаль скользнула в словах. — Мне ведомо только то, что показала сестра.
Ивэлин не сразу поняла, дыхание стало частым и поверхностным. Мысли, как испуганные птицы, носились в голове, ударяясь друг о друга и рвали покой на куски.
Сотни «почему», тысячи «зачем» вертелись на языке, но так и не прозвучали.
— Но я не… — начала Ивэлин, но замерла, не зная, как закончить.
Подойдя ближе, богиня коснулась плеча принцессы.
— Спи, дитя…
Сомнар не любила говорить. Слова казались ей грубыми, неуклюжими, они ранили то, что должно оставаться беззвучным. В них было слишком много шума, слишком мало истины. Речь была попыткой облечь в форму нечто беспредельно тонкое. А сны не имели формы.
В сновидениях человек сам открывал смысл. А всё, что произносилось вслух, чаще искажало его, чем раскрывало.
Пусть лучше сны поведают принцессе о будущем, о том, что должна была сказать Амария, но не успела.
Ивэлин обмякла, словно кто-то перерезал невидимую нить, державшую её в реальности. Она качнулась, но, прежде чем рухнуть на палубу, Сомнар подхватила её, как мать ловит засыпающее дитя.
«Ты узнаешь то, что должна. Впереди тебя ждёт долгая дорога, но этот путь ты пройдёшь в одиночку».
Корабль плыл дальше сквозь ночь — туда, где Судьба уже ждала, расправив свои нити.
Вестница снов
Катерина сидела за столом, уронив голову на руки. Глаза слипались от валящей с ног усталости, но она не могла позволить себе оторваться от страниц хоть на минуту.
Смириться с тем, что Фьори исчезла, Катерина не могла. Каждый раз, когда глаза смыкались, перед ней вставал образ сестры — раненой, брошенной в месте, где ей никто не поможет.
Девушке казалось, что она на пороге: ещё одно усилие — и она найдёт Фьори. Но минуты тянулись в часы, переваливали за сутки, а ничего ценного так и не находилось.
— Тебе нужно поспать, — Виран опустился на соседний стул, с глухим звуком положив очередную стопку книг.
Выражение лица Катерины говорило лучше любых слов. Вирана это не остановило. Он взял и захлопнул книгу прямо перед ней.
— Я почти нашла, где она может быть…
— Почти? — Виран сощурил глаза и покачал головой.
Все они, успевшие сбежать из дворца, спрятались в стенах храма Знаний и сутки напролёт искали, как вызволить Фьори.
Было известно, что девушку забрала Хекат, но никто не имел понятия, как добраться до богини и освободить истинную королеву Эстериона.
В день, когда Фьори вонзила клинок в сердце, только Катерина была рядом и видела всё происходящее.
Тёмные, скользкие щупальца Смерти сползались к телу сестры из всех уголков. В тот миг Аксель пытался прорваться сквозь мглу, накрывшую тронный зал, но даже у него ничего не получилось.
«Ты глупец! Твоё сердце и твоё дитя теперь принадлежат мне!» — Хекат ликовала, заполучив то, что хотела.
Она забрала Фьори, тьма рассеялась, и на мраморном полу остались лишь разводы крови.
Если бы не Вердис, которая пришла на помощь и перенесла Катерину в безопасное место, бог Войны убил бы её. Она знала это, ощущала тот миг, когда жизнь была почти в его руках…
— Отдай, — девушка поднялась с места и вытянула руку.
Настояния вести беседы у неё не было.
— Послушай, — Виран взял её за руку и мягко потянул на себя.
Видеть, как Катерина переживала потерю, было невыносимо, но никто не мог ничего поделать.
— Сегодня на собрание прибудет Сомнар, — понизив голос до шёпота, начал Виран. — Ксантер как-то уговорил её проникнуть в сны Фьори…
— Что-о-о?
— Тише, — мужчина огляделся, боясь привлечь внимание. — Ходила бы на наши встречи — узнала бы.
— Пустая трата времени, ваши собрания, — зло процедила Катерина.
— И всё же, богиня будет здесь сегодня и попытается отыскать твою сестру…
Девушке не хотелось признавать, но Виран был прав. В книгах не было ответов. Никто в древних историях не решался связываться со Смертью, а тем более — пытаться проникнуть в её храм.
«Живым не место в Храме Смерти» — к такому выводу приходили все авторы прошлого.
— Поспи. Я разбужу тебя, когда богиня прибудет.
Виран вдруг поймал себя на мысли, что сёстры очень похожи характерами. Обе упрямые, обе целеустремлённые, и если какая-то идея застревала у них в голове, они делали всё, чтобы добиться своего.
Фьори хотела разорвать связь с Акселем также рьяно, как сейчас Катерина искала её.
Выдернув руку, Кати поспешила уйти из зала.
«Кати», — так Виран всегда называл её про себя, мечтая однажды сказать вслух.
Проследив за уходящей фигурой, он тяжело вздохнул. Сколько дней она не спала нормально?
С момента исчезновения Фьори прошло несколько недель, а тёмные круги под глазами Катерины росли с каждым днём. От остальных она полностью отдалилась. На любую попытку заговорить она отвечала холодным взглядом.
Она не могла простить себе того, что не защитила сестру. Словно тень, Катерина бродила по залам библиотеки, ища хотя бы крохотную ниточку, за которую можно ухватиться.
Ночью, когда храм погружался в тишину, она продолжала перелистывать страницы, давя рыдания. Сердце разрывалось на части, но она не позволяла впасть в отчаяние.
Катерина оставалась на ногах дольше, чем позволяли силы, потому что каждый момент бездействия казался предательством.
Фьори поступила глупо, необдуманно и импульсивно.
Старшая сестра часто ловила себя на мысли, что младшую будто подменили. Конечно, она всегда была упрямой и своенравной, но не настолько, чтобы вонзить клинок в сердце.
Даже бог Знаний терялся в догадках.
Очевидно, Хекат заключила с Фьори сделку, когда та спасла Вирана. Но почему Смерть попросила дитя?
❧✧☙
В кабинете бога Знаний собрались все, кто был заинтересован в поисках исчезнувшей королевы Эстериона.
Ксантр сидел за столом, погружённый в мысли. Он не поднял головы, когда дверь тихо скрипнула, и Тарий впустил в помещение Катерину.
Девушка не удосужилась поздороваться с собравшимися, лишь скользнула в угол кабинета, опустившись на свободный стул. Виран окинул её грустным взглядом. Проследив за ним, Алексис поджала губы и принялась перебирать пальцами край плаща. Девушке следовало заниматься своими проблемами, но она предпочитала переключиться на всё, что угодно, лишь бы не думать о случившемся.
Алексис — королева, носящая наследника Рейнграда, но даже громкие титулы и осознание, что брат и супруг целы, не помогали отогнать тоску и одиночество.
Если бы хоть один человек обратил внимание и спросил, что она переживает… Вот только для всех было важнее вернуть Фьори.
Королева не было жаль наследницу престола. Она не понимала, отчего все так носятся с ней. Даже боги не сидят в стороне, пытаясь помочь.
Её взгляд скользнул к Ксантру. Их глаза встретились. Королева немедленно отвернулась. Казалось, бог мог прочитать мысли Алексис и безмолвно осудил её за глупость, но дело было вовсе не в этом.
— Раз все в сборе, предлагаю начать…
— Где Сомнар? Я что-то её здесь не вижу, — резко перебила Катерина, ничуть не смущаясь, что перед ней было божество.
— Не торопи время, — произнёс Ксантр, не повышая голоса, но в тоне проскользнула едва уловимая жёсткость. — Оно не любит, когда его подгоняют. Особенно в присутствии тех, для кого его ход течёт иначе.
Подавив желание поспорить о течении времени, Катерина сложила руки на груди. Ей невыносимо хотелось провалиться в сон, забыться хоть на пару часов, но это казалось непозволительной роскошью.
— Нам известно, что Хекат забрала Фьори в свой храм, куда нет дороги живому существу. Впрочем, как и нам, богам. Пытаться вызволить твою сестру не имеет смысла.
Катерина уже собиралась возразить, но бог Знаний продолжил:
— Мы пойдём другими методами, но для этого понадобится помощь…
— Зачем нам вообще спасать Фьори? — Алексис не сдержалась. — Пусть Хекат забирает её. Какая разница? Войны с Акселем всё равно не избежать!
Виран распахнул глаза и уставился на сестру, а затем на Арслана, сидящего рядом.
Правитель Рейнграда был молчалив и старался лишний раз не говорить.
Новый мир, где боги имеют такую власть, казался ему невообразимым. Нужно было время, чтобы привыкнуть, но времени у него не было. Назревала война, в которой королевство за морем могло понести огромные потери.
Когда Катерина пришла к нему говорить от лица богини Амарии и просить помощи, он не хотел в это влезать. Вот только его королева и наследник были у Килиан.
Долг и честь не позволили остаться в стороне. Добравшись до Эстериона, он воочию увидел мир, населённый безумными богами, плетущими разрушительные сети.
Арслан узнал многое, но больнее всего была весть о том, что супруга, союз с которой должен был укрепить отношения между двумя далёкими государствами, предала его.
Невинная девушка с большими карими глазами была отдана ему, чтобы стать тем оружием, которое убьёт, как только родится наследник.
Арслан не раз задумывался, что сесть на корабль и уплыть — разумно. Кто знает, что на уме у Акселя и когда он обернёт гнев на Рейнград. Сражаться против него тоже казалось глупой идеей. Король думал в интересах своего государства, но ответов на терзающие вопросы пока не находил.
Катерина окинула Алексис взглядом, полным презрения.
— Довольно, — спокойно, но не терпя возражений, сказал бог Знаний. — Алексис, мы пытаемся решить куда большую проблему, чем спасение одной… двух жизней. Фьори обладает сердцем бога Войны, носит его ребёнка, но Хекат почему-то возжелала это дитя. Смерть не просто так заключила сделку с Фьори — она что-то замышляет. И, полагаю, мотивы моей сестры никому не понравятся.
Виран кивнул и сжал кулаки. Алексис тряхнула рыжими прядями и отвернулась к двери, предпочитая рассматривать узор на полотне, а Арслан сидел так же неподвижно, глядя под ноги.
— Но Алексис права. Война неминуема…
Пламя свечей дрогнуло, и тень в углу вытянулась, напоминая очертания фигуры. Из воздуха, словно из шёлкового покрывала, начала проступать фигура. Сначала лёгкий силуэт, затем отчётливые девичьи черты. Невысокий рост, тёмные волосы, и огромные, глаза, в которых отражались не свечи, а звёзды.
Сомнар стояла посреди комнаты, будто всегда была там, просто никто не замечал. Она оглядела собравшихся, остановившись на Ксантре.
— Я исполнила твою просьбу, брат. Через две ночи принцесса будет здесь.
— Принцесса? Ивэлин?! — Арслан, до этого молчавший, повысил голос. Кулаки сжались, но он заставил себя остаться на месте.
— Всё так, король Рейнграда…
— Зачем она здесь?
— Потому что ей суждено стать богиней, — ответил Ксантр.
В этот раз Арслан не сдержался, вскочил на ноги и бросился к хрупкой фигуре, сотканной из теней. Но стоило его пальцам дотянуться до руки богини, как они, не достигнув цели, скользнули мимо.
— Аксель не убил Амарию в привычном смысле. Он забрал её силу. Теперь Любовь и Ненависть — внутри него. Но он — бог Войны. Чужое сердце отравляет его, а мир теряет равновесие. Сила не может оставаться без хозяина. Иначе хаос.
Виран и Алексис переглянулись. Никто не произнёс ни слова, но оба поняли друг друга. Людям не постичь замыслов богов.
— Признаться, я удивлён, что Амария знала, чем это закончится, и не поделилась со мной. Сестра готовилась к смерти. Знала, что нужна будет замена. И, кажется, она выбрала Фьори. Поэтому спасла её в детстве. Поэтому связала с Акселем. Вопрос в том, прав ли я, Катерина?
Чернильный взгляд Ксантра выжидающе устремился к девушке. Бог не испытывал эмоций, но если бы мог, он бы с уверенность сказал, что раздражён.
Катерина не торопилась отвечать, разглядывая собственные руки. О её последнем разговоре с Амарией не было известно никому.
В тот день, когда сёстры попрощались в храме знаний, когда Катерина уехала на встречу с богинями, она узнала правду. Не всю. Никто из богов не осмелился бы раскрыть истину до конца, но достаточно, чтобы её мир, и без того треснувший по швам, окончательно рассыпался в прах.
Амария стояла посреди леса Вердис, разглядывая высохшую поляну. Она склонила голову, вслушиваясь в дыхание ветра. За спиной качались ветви деревьев, подгоняемые слабым ветром. Тогда никто не догадывался, что она уже выбрала путь и… выбрала не жизнь.
— Всё, что мы делаем, Катерина, — произнесла Амария, — мы делаем ради тех, кто придёт после нас. Ради будущего, которого мы не увидим.
— Что это значит, Мари?
Амария подошла ближе, взяла её за руки и прошептала:
— Фьори сильнее, чем ты думаешь. Но её душа не выдержит, если остаться с этим сердцем одна. И потому… она не останется. Выбирая твою сестру, я и помыслить не могла, что она окажется втянута в наш мир так сильно. Я хотела защитить её, спасти людей от боли, сокрытой в душе Акселя… но даже боги ошибаются, Катерина. Я заблуждалась, думая, что всё просчитала. Хекат оказалась хитрее.
— Выбирая для чего? Мари, я ничего не понимаю, — вздохнула девушка, сильнее сжимая руку богини.
— Прости, что прошу тебя о таком… но ты готова умереть ради сестры?
Сейчас, находясь среди богов и смертных, Катерина чувствовала, как тяжелеет воздух в груди. Она подняла голову и встретила взгляд Ксантара. Его глаза были бесстрастны, но в глубине зрачков плясало слабое пламя — интерес, граничащий с беспокойством.
— Ты прав. Амария знала.
— И она выбрала Фьори, — тихо подтвердил Ксантр.
Катерина кивнула.
— Потому что в ней и то, и другое. Фьори… она может любить так, что спасёт целый мир. И ненавидеть — так, что небеса падут, — повторила она слова богини, что как-то произнесла это.
Стоило сразу рассказать обо всём Ксантру, но мысли были заняты только тем, как спасти сестру. Катерина знала свою судьбу. Единственная из всех находящихся здесь, она шла по пути, подсвечиваемому Судьбой, и не боялась того, что ждало впереди.
Сомнар, всё это время молчавшая, шагнула ближе к столу, за которым сидел брат, и тени на полу слегка дрогнули, подчинившись движению.
— Амария сказала, что её ждёт впереди, и то, что её выбор, павший на Фьори, не может быть осуществлён. Оболочка должна принять силу бога в скорейшее время. Осуществить это с Фьори не получится, поэтому была выбрана другая девушка. Человек, что также соприкоснулся с силой бога и выжил. Принцесса уже проходит становление…
— Мне не нравится эта идея! Моя сестра не причастна к этому миру! Вы не имеете права решать за Ивэлин! — взревел король Рейнграда, сжимая кулаки.
Сомнар взглянула на него с лёгкой грустью:
— Это цена за спасение, король. Договор, что был заключён много лет назад. Настало время платить по долгам…
Арслан схватился за меч и вытащил клинок, направив остриё на Ксантра.
— Вы не получите мою сестру!
— Арслан! — королева кинулась к супругу, хватая его за локоть.
Глупец не понимал, против кого выставил оружие. Боги не любили, когда люди мнят себя всемогущими. И быстро напоминали об этом.
Только ни Ксантр, ни Сомнар не пошевелились.
— Страх, смешанный с гневом, часто приводит к глупым поступкам. Опусти клинок, король.
— Она — человек! — выкрикнул Арслан, брызжа слюной. — Она не должна страдать из-за ваших игр!
— Она уже страдает, — тихо отозвалась Катерина. — Сны терзают её. Она видит то, чего не должна видеть. Слышит голоса, не принадлежащие ей. Ты сам видел, Арслан. Это не случайность. Это — след.
— Делаешь всё, лишь бы спасти сестру, да? — горько усмехнулся Арслан. — Почему я не могу сделать то же самое для своей?
— Напомнить тебе, что ты готов был отдать Фьори под нож, лишь бы защитить Ивэлин? Ты уже однажды попытался спасти свою семью, посмотри, чем всё обернулось!
— Обвиняешь меня?! Фьори — королева Эстериона! Она была предназначена для этой жизни. Но моя сестра — нет!
Ксантр, всё это время молчавший, наконец поднялся.
— Ты ошибаешься, Арслан, — спокойно начал бог Знаний. — Никто не предназначен для страданий. Ни твоя сестра, ни Фьори, ни кто-либо иной. Амария выбрала оболочку не исходя из того, сколько страданий ждёт впереди. Она искала ту, что будет сочетать в себе любовь и ненависть. Фьори ненавидела. Этого в ней было с избытком. Но под этой ненавистью скрывалась глубокая, отчаянная способность любить.
Ксантр прикрыл глаза, позволяя привычным ароматам воска, старой бумаги и пыли наполнить лёгкие.
— Стань Фьори богиней Аксель бы ни за что не смог ей противостоять, — улыбка скользнула по лицу бога, когда он осознал глубину мотивов сестры.
Амария действительно всё продумала: спрятать сердце могущественного создания в будущей оболочке, в той, к кому сам бог Войны почувствует привязанность.
Было бы разумнее рассказать обо всём Фьори и не оставлять её в одиночестве разбираться во всём. Сделай богиня это — многого удалось бы избежать. Но теперь не имело смысла сожалеть о прошлом.
Амария, быть может, допустила ошибку. Только эта ошибка могла затронуть не просто одного человека, а весь мир.
— Если ты действительно хочешь спасти Ивэлин, — продолжил Ксантр, — не мешай ей сделать выбор. Потому что, в отличие от тебя… она уже чувствует, куда должна идти.
Король стоял, не отвечая. Меч ещё был в руке, но теперь казался неуместным, лишённым веса. Дыхание давалось с трудом — будто истина, которую он только что услышал, оказалась слишком тяжелой, чтобы выдохнуть.
