Quotes from 'Ненастье'

Ребенок оправдывал все. Мужа-алкоголика. Огромную жопу. Дурное настроение. Образование в восемь классов. Кандидатуру мэра. Старую шубу. Опоздание на работу. Скандал в поликлинике. Тариф сотовой связи. Отсутствие машины. Все неудачи ребенок превращает в победы, потому что неудачи объяснялись жертвами во имя ребенка. Рожая, можно было ничего не делать сверх того, что назначено природой, и требовать с мужа, с родителей, с государства… И поэтому бездетная женщина оказывалась вне жизни, вне общества. В новом мире обмана и несправедливости дети были протезами успеха, костылями успеха, а Танюша этих костылей не имела и падала, падала на каждом шагу.

Это называется "синдром отсроченного счастья". Человек изводит себя заботами, обещая себе, что все доделает - и отдохнет. А так не бывает. Такое время не наступает никогда. И реинкарнации у нас тоже не будет. Или здесь и сейчас, или никогда и нигде.

Одиночество-это не то,что человеку причиняют другие люди, а то, что человек причиняет сам себе.

Работаю я за деньги. Но если меня посадят или убьют - то за идею.

Ничего нет, потому что ничего и не было — значит, ничего не надо, и пускай ничего не будет.

Каждый год с апреля по октябрь Танюша с Германом переезжали из общаги в квартиру Танюши (Яр-Саныч перемещался на сельхозработы в Ненастье), и Герман научился узнавать жену по шагам в подъезде. И много раз он слышал, как эти шаги замирали за десять ступенек от квартиры — Танюша стояла на лестнице и плакала. А Герман горбился за дверью квартиры в прихожей и ждал, когда Таня вытрет слёзы и позвонит.

Ей было больно любое общение, потому что оно обязательно выводило на вопрос «а дети есть?», и потом — «а почему нет?». Среди тех, кто стригся в «Гантели», ездил с Танюшей на троллейбусе или покупал продукты в том же супермаркете, что и Танюша, не было богачей, и женщинам нечем было хвастаться: ни мехов, ни жемчугов, ни «кадиллаков». Оставался лишь один критерий для превосходства — дети. И Танюшу никто не щадил. «Куда прёшь, не видишь — ребёнок?» «Пропустите к кассе без очереди, у меня коляска на улице!» «Сначала своего роди, а потом учи!» «Ясное дело, на детей она последние копейки не тратит, вот сапоги себе и покупает!»

Ребёнок оправдывал всё. Оправдывал мужа-алкаша. Огромную жопу. Дурное настроение. Образование в восемь классов. Опоздание на работу. Кандидатуру мэра. Старую шубу. Скандал в поликлинике. Тариф сотовой связи. Отсутствие машины. Все неудачи ребёнок превращал в победы, потому что неудачи объяснялись жертвами во имя ребёнка. Рожая, можно было ничего не делать сверх того, что назначено природой, и требовать с мужа, с родителей, с государства. Ребёнок объяснял даже другого ребёнка. И поэтому бездетная женщина оказывалась вне жизни, вне общества. В новом мире обмана и несправедливости дети были протезами успеха, костылями. А Танюша не имела этих костылей и падала, падала на каждом шагу.

Она отказалась расписываться с Германом. Пусть официально они будут друг другу никем. Танюша не боялась, что Гера бросит её, как бросил Серёга, и не пыталась заранее «минимизировать потери». Просто незамужней и бездетной Куделиной жить проще, чем замужней, но бездетной Неволиной.

Если спасаемый не врубается, что его спасают, следует прекратить спасательные работы.

Он помнил законы оперативной работы: не меняй людей, меняй их мотивы.

Одноэтажное здание вокзала с арочными окнами сейчас было заново оштукатурено и покрашено в прянично-розовый цвет. А тогда оно было облупленное... Что ж, нынче время такое - и сладко, и вроде даже сытно, но не еда, и вредно, и тошнит.

Отдыхать - не подыхать! Голодом не кормят, здоровье не болит, работаем умственной деятельностью!