Quotes from the book «Седьмая жертва», page 3

был у Стасова, когда и я там была, мы с Татьяной обсуждали, как и что будем говорить. Во время телемоста его не было дома, так утверждает Ира. Он

мотоцикл и водрузил на голову шлем, второй протянув

традиционно мужским делом. Программа так и называлась – «Женщины необычной профессии». Татьяна стала отнекиваться, объясняя, что женщина-следователь – явление вполне обычное, что среди следователей

что ребенок не должен расти без матери. – Если ты права, то мне надо уходить с работы. Не предполагала я, что материнство сделает меня профессионально непригодной, – с горькой усмешкой проговорила Татьяна. – Не говори глупости, Таня. Ты прекрасный следователь, ты только вспомни, каких акул ты в угол загоняла,

помните? Ирина и Мирон помнили Короткова очень хорошо, и на их лицах проступило явное

сии! Стыдоба. Ну и черт с ними». – Ты как? – спросила она у Насти. – С трудом. – Настя попыталась улыбнуться, но губы не слушались ее. – Испугалась? – Ну неужели! До смерти. – Я тоже, – призналась Татьяна. – Вот мразь малолетняя! Как ты думаешь, он врет насчет женщины? – Не знаю… Дурной он для такой выходки. Ее ведь придумать

тельно не точка, а только запятая? Я слишком долго имел дело с физикой и техникой и могу заявить вам со всей ответственностью, что ортодоксальный

было бы. Понять бы его… Вариантов на самом деле только два. Либо он оставляет деньги, потому что это для него важно, это выражает какую-то идею, либо никакой идеи нет, просто он хочет окончательно запутать следствие и заморочить всем голову. То же самое с рыбками. Зачем они? Чтобы выразить ту мысль, о которой говорила Ирочка,

Принять смерть из рук мамы и по велению Родины – вот тот идеальный

записки и давая понять, что помнит о Татьяне и с каждым новым преступлением приближается