Quotes from the book «Правда – хорошо, а счастье лучше», page 2

Первая отвага в человеке – коли денег много; а деньги под исход – так человек скромнее бывает и чувствительнее, и об доме вспомнит, и об семействе.

Вот она, жизнь-то моя: одно горе не оплакал, – другое на плечи валится.

Руки-то по локоть отрубить надо, которые свое добро отдают.

Зыбкина. А как жить-то будем?

Платон. А как птицы живут? У них денег нет.

В богатстве-то живя, мы бога совсем забыли, нищей братии мало помогаем.

У меня разговор свободный, точно что льется, без всякой задержки и против кого угодно. Такое мне дарование дано от бога разговаривать, что даже все удивляются. По разговору мне бы давно надо в думе гласным быть или головой; только у меня в уме суждения нет и что к чему – этого мне не дано. А обыкновенный разговор, окромя сурьезного, у меня все равно что бисер.

Одно слово, баба орел, из себя королева, одевается в бархат, ходит отважно, говорит с жаром, так даже, что крылья у чепчика трясутся, точно он куда лететь хочет.

Кому неволя опротивеет, кто захочет из нее вырваться, тот себе дорогу найдет.

Мухояров. Однако и образования настоящего по бухгалтерской части я не вижу.

Платон. Фальшивые балансы-то тебе писать? Нет, уж это на что же.

Мухояров. Не с вами говорят, а с вашей маменькой. Но я даю ему работу, и очень интересную, – баланс стоит сто рублей, я предлагаю полтораста; но он не берет.

Платон. Совести не продам, сказано тебе, и не торгуйся лучше.

Мухояров. Какой же ты бухгалтер!

Зыбкина. Жить-то бы можно; а вот долг платить тяжело.

Грознов. Да, платить тяжело; занимать гораздо легче.