Read the book: «Последнее лето ярла Ульфа», page 2

Глава вторая, в которой Гудрун Сваредоттир собирается устроить праздник, а Йоран-ярл требует женщину

Гнуп вышел из кузницы, оглянулся:

– Эй, малец, полей-ка мне!

Мальчишка, трэль на побегушках у кузнеца, не посмел ослушаться. Лил воду, глядел, как стекают розовые ручейки с рук Гнупа, и трясся от страха.

– Довольно, – Гнуп вытер ладони о рубаху и направился к длинному дому с видом человека, хорошо сделавшего непростую работу.

– Их нанял Йоран-ярл, – сообщил Три Пальца с порога. – О других, если и есть, он не знает. А этим велено было по сигналу открыть ворота усадьбы и впустить людей Йорана.

– Йоран? – удивилась Гудрун. – Я его помню. Когда-то к матушке сватался. Еще до отца. У нас с ним вражды нет.

– Теперь, похоже, есть. – Гнуп принял поднесенную кружку и с наслаждением опустошил. – Лучшее пиво на нашем острове твое, молодая хозяйка! – похвалил он. – Что делать будем? По соседям стрелу пустим или к Аслауг гонца пошлем?

– И что скажем? – нахмурилась Гудрун.

– А что этот сказал, то и скажем. А он подтвердит.

– Или нет, – возразила Гудрун. – Знаешь, что я бы сделала на его месте?

– Госпожа?

– Сказала бы, что они были нашими гостями.

– Гости, которые напали на хозяев? – Гнуп скептически хмыкнул.

– Или хозяева на гостей?

Гудрун отложила вышивку, встала и с удовольствием потянулась.

– Нам-то зачем? – удивился Гнуп.

– Не важно. Первую кровь пролили мы.

– Так они… – начал Гнуп, потом подумал и махнул рукой. – Ты права. Всех отправим к крабам. Но делать что будем? Йоран – ярл не из сильных. Да и сам уже в годах. Вот брат его Визбур был… – Гнуп запнулся. И вдруг хлопнул себя по лбу: – Точно! Как я забыл-то? Это же Ульф Визбуру руки отрубил! Славный был поединок!

– Что за поединок? Ты видел? – Гудрун кинулась к нему, но остановилась в двух шагах, вспомнив о приличиях.

– Не видел. Люди рассказывали. Арендатор наш, Иси Сконец, знаешь откуда взялся?

Гудрун пожала плечами:

– Ульф ему землю выделил, но хозяйством он уже сам обзавелся, так что долгов на нем нет. Аренду платит вовремя, и зять у него тоже работящий.

– Есть у Иси долг, – сообщил Три Пальца. – Долг жизни. Ульф за него на хольмганг встал. Против Визбура Морской Крысы. Визбур у Иси дочь схитил, в наложницах держал и бил сильно. Видать, любил Иси дочь, потому что пришел с жалобой на Визбура к Рагнару.

– А Визбур был человеком Рагнара? – предположила Гудрун.

– Почти. Хольдом у Уббы Рагнарсона.

– И впрямь храбрец, – согласилась Гудрун. – Или дурак.

– Дурак, но везучий. Там твой муж рядом оказался. Встал за сконца. Рагнар объявил поединок чистым и до первой крови. А потом Ульф отрубил Визбуру десницу. Рагнар огорчился, но все было честно, и конунг отдал Ульфу победу. Тем бы и обошлось, но Визбур взял меч в левую руку и напал на Ульфа сзади. Твой муж отрубил Визбуру вторую руку, и тот умер. А Ульф пригласил Иси стать вашим арендатором. Ясно, что тот не мог отказаться. Да и не хотел. А еще говорят: Ивар Бескостный тогда выиграл у брата Уббы его новый плащ с шелковой подкладкой и жемчужными узорами.

– А мы заполучили кровного врага, – сделала вывод Гудрун. – Долго же он ждал, чтобы отомстить.

– И дождался, – мрачно кивнул Гнуп. – Рагнара нет, Ивара нет, твоих мужа и брата тоже нет. Хорошо будет, если мы сможем собрать десятка три даже не воинов, просто оружных.

– Больше, – возразила Гудрун. – У нас только работников больше сотни. А еще у матушки моей…

– И все они просто работники, – вздохнул Гнуп. – А у Йорана бойцы. Пусть их и немного теперь, но с полсотни наберется. Хотя и у нас есть один, который десятерых стоит, – Гнуп слегка поклонился вошедшей Заре. – Не знал, госпожа, что с луком можно такие чудеса творить.

Заря чуть порозовела. И от похвалы, и оттого, что воин назвал ее госпожой. Раньше он так только к Гудрун и Рунгерд обращался.

– Ты, Гнуп, не видел, как мой учитель стреляет, – Заря опустилась на скамью напротив Гудрун. – Что пленник?

Три Пальца повторил уже рассказанное им Гудрун.

Зарю будущее нападение не испугало. Но озаботило.

– Что скажешь? – спросила она Гудрун.

– А что предложишь ты? Что бы сделала, будь ты на земле своего отца?

– Я бы родню на подмогу кликнула, – не задумываясь ответила Заря. – И князю вашему, конунгу, рассказала. Но мы здесь, а здесь решать не мне. Я об этом Йоране первый раз слышу. Как у него с конунгом? Если в дружбе, то станет ли он нас слушать?

– Вместо конунга у нас сейчас жена Рагнара, – сказала Гудрун. – Как у нее с Йораном, не знаю, но с матушкой они точно дружны. Знаешь, Гнуп, погоди пока убивать пленного. Бери его и езжайте к матушке. Пусть она решит, как дальше. И с Аслауг тоже сама. Сколько людей тебе дать?

– Сам справлюсь, – ответил Три Пальца. – Когда этому скажу, что к Рунгерд едем, он рад будет. Подумает, что госпожа его вылечит. Только я телегу возьму. Вряд ли он в седле удержится.

– А она будет лечить? – спросила Заря.

Гнуп пожал плечами.

– Стрелу по соседям посылать будешь? – спросил он.

– Я лучше сделаю, – ответила Гудрун. – Я их на праздник приглашу. С играми воинскими вроде тех, что наш муж устраивал.

– А что за праздник? – спросил Гнуп.

– Праздник называется «много пива».

– И они придут? – усомнилась Заря.

– Бегом поскачут, – подтвердил Гнуп. – Это же пиво Гудрун.

* * *

– Решение женщины, – сказала Рунгерд, дослушав рассказ Гнупа. – Хорошее решение, но временное. Ни один праздник не длится вечно. А когда вернутся Ульф с моим сыном, даже богам неведомо. Я вчера руны бросала, их спрашивала.

– И что выпало? – оживился Гнуп.

– Кровь. Предательство. Женская сила. Вот тут не поняла. Может, не женская сила, а сила женщины. Так что передохни недолго, а потом бери коней сменных и скачи в Роскилле к Аслауг. Ей все расскажешь.

– Она поверит? – уточнил Гнуп.

– Она поможет, – твердо ответила Рунгерд. – И не только она. В Роскилле, друг мой, каждый десятый – нам родня.

– А Йоран-ярл, у него здесь много родни?

– Нет. Йоран – пришлый. С Халанда. К нам его отец перебрался еще до того, как Рагнар стал конунгом. А сам он сначала морским ярлом был, а потом с Рагнаром ходил, но недолго. Сейчас он уже не молод, но и не дряхл. И свои люди у него есть. А у нас округа опустела. Все молодые да сильные с Рагнарсонами ушли. Два года назад послали бы стрелу, и завтра же сотня с лишком за нас встала бы. А сегодня хорошо, если три десятка соберется. Так что Гудрун ловко с праздником придумала. Пиво пить всяко больше придет, чем кровь проливать.

И оказалась права. Многие на приглашение откликнулись. И быстро.

А вот от Аслауг помощь не пришла.

– Я знаю Йорана, – сказала она. – Он неглуп. Знает, что будет, если на нашем острове разбой учинит. Не посмеет.

Отчасти она была права. Решиться Йорану было нелегко. Особенно после того, как хирдман сообщил, что вожак засланцев не пришел на назначенную встречу.

Хирдман ушел, а ярл задумался.

Раз посланец не появился, значит, Йорана предали. В то, что всех семерых убили, верилось с трудом. По его сведениям, в поместье Ульфа Хвити сильных воинов не было. Большая часть ушла с Рагнарсонами. Оставшиеся еще весной отбыли в Гардарику. В поместье только бонды и трэли. Может быть, с десяток стариков и какое-то количество мальчишек. Слишком мало, чтобы справиться с семью опытными воинами. Да еще так, чтобы никто из них не ушел.

Может, Кетилауг солгал, когда сказал, что в поместье нет умелых бойцов? Или его разведчики ошиблись?

Наемники обошлись Йорану в серебряную марку. Задаток. Основную плату они должны были получить, когда Йоран и Кетилауг захватят поместье. Если жене Ульфа удалось их перекупить, это плохо. А она может. Денег у этой семейки – как грязи на хрюшке.

«И это хорошо, – подбодрил он себя. – Это уже почти мои деньги… Наши», – поправил он сам себя, вспомнив о Кетилауге. И усмехнулся. В его плане Кетилауг занимал важнейшее место. И хорошо, что союзник об этом месте не знал.

«И не узнает», – подумал Йоран.

И снова нахмурился.

Если кто-то из семерки наемников разболтал об участии Йорана, это плохо. Значит, в поместье предупреждены. И там стало на семь мечей больше.

И надо обязательно навестить вдову Рагнара, подарки ей принести и прикинуться больным, чуть ли не умирающим. Аслауг сурова. Но трудно будет ей поверить, что немощный старик воинское замыслил. А может, и поверит. Она дружна с Рунгерд и знает, что та – колдунья. Кровь саамской вельвы в ее жилах. Рунгерд. Когда-то она и его, Йорана, околдовала. Ярл скрипнул зубами. Столько лет прошло. Йоран уже двух жен похоронил, третьей обзавелся, а обида до сих пор живет.

Ну ничего. Он возьмет свое на ее дочери. Он все возьмет, и скоро. А сейчас надо поторопиться в Роскилле. А оттуда, взявши Кетилауга и его людей, сразу идти к Ульфову фюльку. Пусть свершится месть, а там… Говорят, у Ульфа даже бонды на серебре едят, а трэлей кормят настоящим мясом. Что ж, скоро у Ульфа не будет ни бондов, ни жен. А за вскормленных на мясе трэлей можно неплохую цену взять на сконском рынке. А потом податься куда-нибудь подальше, вот хоть к тем же фризам. Купить землю. Снарядить еще пару кораблей и ходить за добычей уже на земли франков. Славное дело.

Мысли о будущем воодушевили Йорана настолько, что он кликнул дренга и велел привести женщину. Ничто так не бодрит мужчину, как мысль о будущей славе.

Глава третья
Боги шутят

«Боги шутят одинаково», – подумала Гудрун.

Чужой корабль в бухте, а рядом ни мужа, ни брата. Вернее, два корабля.

Что хорошо: теперь никаких сомнений. Это враги.

Все остальное – плохо.

Два таких драккара – это примерно сотня воинов. Или больше, если путь недолгий.

А что у Гудрун? Немногим больше сотни мужей, из которых воинов – меньше половины. Да и те в большинстве давно уже свое отвоевали. А уж остальные разве что на кабана в бой ходили. Соседи. И собственные бонды. И трэли – работники. Все – хорошие мастера, а иные и силой изрядны, но толку от них немного. Мощно ударить молотом или секирой – недостаточно. Надо ведь еще и попасть.

Но все же праздник удался. На призыв о помощи пришло бы куда меньше. Соседство соседством, но умирать за соседей готов не всякий.

И все же ни один из тех, кто два дня пил пиво Гудрун и праздновал за ее столом, труса тоже не отпраздновал. Долг хозяина – защищать гостя. Но и у гостя тоже долги имеются.

И теперь, когда все открылось, все как один заявили, что будут сражаться.

Правда, после того, как свою позицию обозначил Кольгрим Скарвсон, главный коннозаводчик Сёлунда.

С Кольгримом Гудрун связывало не только соседство, но и смерть. Сын его Каппи был дренгом ее мужа. Каппи Обжору убили сконцы, но это была почетная смерть, смерть воина в бою. Теперь Каппи в Валхалле. А Кольгрим здесь. И он говорил о чести. Хорошо говорил. Так хорошо, что все гости с ним согласились. А многие даже обрадовались. Например, Тори Скейвсон. Когда-то Тори тоже был хирдманом мужа Гудрун, но из-за неудачно сломанной руки вынужден был сменить весло на плуг. И это было хорошо, потому что теперь и он, и его отец Скейв Рысье Ухо, который тоже когда-то сидел на руме, были здесь. Здесь был и Хёдин Полбочки, и другие бывшие хирдманы. И пусть в бою они стоили меньше, чем ее отец с братом, но они были готовы сражаться. А уж Гудрун позаботилась о том, чтобы у них было чем. Оружия в доме хватило бы на большой хирд. Беречь его смысла не было. Мечи, щиты, шлемы. Десятка два очень хороших луков, которые достались тем, кто умел попадать в щит с пятидесяти шагов. Среди молодых такие нашлись. А четверо парней из своих бондов, совсем юных, тринадцати-четырнадцати зим, стреляли совсем хорошо, потому что их учил Виги.

Гудрун вздохнула. От Виги рядом она бы сейчас точно не отказалась. Таким сыном любая мать гордилась бы. Поначалу Гудрун не очень любила приемыша. Опасалась: муж даст ему право первенца. Ульф угадал ее мысли и успокоил. Сказал: умелый воин и себе добудет, и со своими поделится.

Он особенный, ее муж. Серебро в сундуки не складывает. Делится щедро с теми, кого считает своими. И все равно богатство их прирастает, да так быстро, что даже не верится. Гудрун сначала не понимала. Думала: волшебство. Или: богам нравится, а от богов – его удача. А потом Гудрун попробовала сама: помогла Бетти. Дала денег, чтоб не двух, а четырех кружевниц купить, с нитью помогла и с товаром. И не в долг, а просто. Как родня родне. И теперь уже Бетти с ней делится. И не по долгу, а так же, попросту.

Вон она, Бетти. Прядильщиц своих вместе с остальными в лес отправила, а сама осталась. И тоже вооружилась. Луком. Лук у нее свой, как оказалось. И стрелы. Она запасливая, Бетти. Доведись им встретить врага в поле, от лука Бетти и юнцов толку было бы немного. Но здесь, на стене, другое дело. Спасибо мужу: позаботился о защите дома. Ограду крепкую поставили – не у всякого гарда³ такая есть. В прежние времена Гудрун бы посмеялась: кто на них здесь, на Сёлунде, напасть рискнет? А вот рискнули. Опять.

Гудрун снова вздохнула. Два драккара. Нет, не устоять.

По лесенке на забороло взобралась Заря, встала рядом с Гудрун, спросила:

– Что невесела, сестренка?

– А тебе весело? – буркнула Гудрун. – Туда глянь.

Заря прищурилась, считая спускавшихся на берег воинов:

– Ого! Да их за сотню!

Гудрун покосилась на младшую.

Надо же. Ничуть не испугана. Да ей и впрямь весело.

Заря угадала ее мысли:

– Тебе страшно потому, что не умеешь правильно считать врагов.

– А ты умеешь? – Гудрун не рассердилась. Да, она старшая. Но не сегодня. Сегодня старшая та, кто лучше знает пляску героев.

– Я умею. Меня Бури научил.

– И как же?

– А вот! – Заря похлопала по туго набитому колчану. – Три таких, – сказала она. – И еще немного.

– Так просто?

– Ага. Сама увидишь, когда я начну правильно их считать.

Гудрун улыбнулась. Вспомнила, как Заря седмицу назад убивала лже-наемников. И даже начала верить, что в этот раз все будет иначе, чем в прошлый.

С открытием счета пришлось повременить. Сначала к воротам подошли переговорщики.

– Я говорю голосом Йорана-ярла! – сообщил немолодой, но еще вполне боеспособный муж, возглавивший тройку переговорщиков.

Серьезные воины. В кольчугах, с хорошими, судя по ножнам, мечами.

– И что нужно Йорану-ярлу на земле Ульфа-ярла? – звонко выкрикнула Гудрун.

– Месть! – провозгласил переговорщик. – Ульф Хвити убил его Визбура! Йоран-ярл желает получить верегельд!

– Хорошо! – крикнула в ответ Гудрун. – Когда мой муж вернется, я скажу ему о желании твоего ярла!

– Не пойдет! Твой муж, женщина, не вернется! Его убили англы!

– Врет, – негромко проговорила Заря.

– Знаю, – так же негромко ответила Гудрун. И в полный голос: – Твоего ярла обманули! Мой муж жив и скоро будет здесь с богатой добычей!

– Это тебя обманули! – заорал переговорщик. – Мой ярл получит то, что желает, и немедленно! Открой ворота – или узнаешь, как Йоран-ярл обходится с врагами!

Лестница заскрипела. Гудрун оглянулась. На забороло поднимался Кольгрим.

Встав рядом с Гудрун, коннозаводчик поглядел вниз и констатировал:

– Ого! Никак сам Рэв Горластый пожаловал! И что понадобилось тебе, Горластый, в наших краях?

– Кольгрим! А ты почему здесь? – удивился переговорщик.

– Заехал друзей проведать! В этом роду мне всегда рады! А тебе, похоже, нет!

– Зря ты сюда приехал! – заорал переговорщик. – Но ничего! С тобой у моего ярла вражды нет! Он тебя отпускает!

– Отпускает, значит? Твой ярл, похоже, возомнил себя конунгом Сёлунда, – усмехнулся коннозаводчик. – Так напомни ему: даже Рагнар не указывал нам, хозяевам земель, куда нам ходить можно, а куда нельзя.

– Да он совсем из ума выжил, твой ярл! – вмешалась Гудрун. – И он, и ты, и все ваши! Когда вернется мой муж…

– Погоди, дочь Сваре, – перебил ее Кольгрим. – Твой муж – доблестный воин, но он добр, так что тебе очень повезет, Горластый, если наказывать тебя будет Ульф-ярл, ведь он тебя просто убьет. Но тебе вряд ли повезет. Ведь это Сёлунд. Здесь есть кому позаботиться о справедливости. Да, Рагнар мертв, жива его жена Аслауг Сигурддоттир…

– С Аслауг мой ярл уже договорился! – заорал переговорщик.

– Думаю, ты врешь, – рассудительно произнес Кольгрим. – Но даже если и так, то как насчет Ивара Рагнарсона? Ульф Хвити носит его знак. И в вик он ушел тоже с Иваром. Ну-ка вы, трое, кто из вас готов заполучить в кровники Бескостного? Куда вы надеетесь сбежать? В Миклагард?⁴ И бежать вам придется вместе со всей родней, потому что и на них падет гнев Рагнарсонов. Ты уже продал свой одаль, Горластый?

Главный переговорщик переглянулся с остальными. Ну да. Только что у них впереди был грабеж богатой беззащитной усадьбы и сопутствующее этому веселье. А теперь на горизонте маячили братья Рагнарсоны и человеческие обрубки, исходящие криком на рыночной площади Роскилле. Разделить участь английских вождей ни Рэву, ни остальным совсем не хотелось. Пара часов веселого грабежа и десяток марок серебром того не стоили.

– Мы вернемся! – грозно бросил Рэв, и троица переговорщиков удалилась.

Недалеко.

Налетчики разбили лагерь прямо на берегу, метрах в двухстах. И уже начали разбирать корабельный сарай, твари.

Как жаль, что нельзя услышать, о чем говорят враги.

Хотя почему нельзя…

– Старри, иди сюда, – позвала она одного из мелких помощников кузнеца. – Хочешь серебряную монету?

Глазенки у мальца загорелись.

– Лезь сюда. Видишь, где у пристани бурьян разросся? Проберись туда и послушай, о чем викинги говорят.

– А если поймают?

Мелкий, носатый, черненький. Скворец он и есть скворец⁵.

– Скажешь, что не успел к нам и прятался.

– А если мучить станут?

– Зачем им? Что ты можешь знать? Скажешь, что кузнечному делу учишься. Тогда точно не убьют. И знаешь что… Если узнаешь что важное, свободным станешь.

– Не хочу свободным! – замотал головой малец. – Вы ж тогда кормить не будете.

– Будем, – пообещала Гудрун. – И со двора не погоним. Будешь так же у кузнеца работать.

Конечно будет. Если не убьют. Если их всех не убьют.

Но, может, и обойдется. Даже отсюда слышно, как во вражеском лагере орут.

Умно Кольгрим придумал. Не зря самых лучших коней на Сёлунде растит. Самых лучших и самых дорогих. Жеребцов на развод ему из франкских земель привозят.

– И чего вы испугались? – пожал плечами Кетилауг. – Убьем всех, никто не узнает. Ни Ульф, ни Рагнарсоны.

– Что это за месть, если о ней никто не узнает, – проворчал Йоран. – Да и не узнают ли? Этот болтун Горластый назвал Кольгриму мое имя.

– И что с того? Кому он расскажет, если умрет? Если они все умрут? – повторил Кетилауг.

– А если кто-то сбежит?

– Нас много. Обложим со всех сторон. По мне, так стоит поставить наблюдателей уже сейчас. Может, поймают кого.

– Проснулся, – проворчал Йоран. – Уже поставил. И уже поймал.

– Я на кузнеца учусь! – пискнул Старри уже в который раз.

Он взмок от страха и трясся, как пойманный зайчонок.

– Только это и твердит, – сказал поймавший мальца дренг. – Может, пятки ему прижечь?

Старри пискнул совсем тоненько и сомлел.

– За водой сходи, – велел дренгу Йоран.

– Притопить его хочешь? – спросил Кетилауг.

– Остудить. Давай живо.

Йоран присел на корточки, оглядел мальчишку, отдельно – руки. Лапки хилые, но есть следы мелких ожогов. Похоже, не соврал насчет ученика кузнеца.

Вернулся дренг с водой в кожаном ведерке.

– Облей его! – велел Йоран.

Помогло. Очухался.

– Я твой друг, – сказал мальцу Йоран. – Не бойся, не обижу. У меня внук такой же, как ты.

Тут Йоран приврал. Внук у него совсем не такой. Внук – воин, хоть и маленький. Он бы не струсил. А этот явно не северных кровей. Трэль. Грязный тощий поросенок. С таким – только лаской. Не то околеет от страха.