Read the book: «Мой муж ждет моей смерти»

Глава 1

Воздух в нашей юридической конторе всегда был спертым, пропитанным запахом дешевого кофе и пыли. Мы ютились в тесном помещении на первом этаже старого здания, где безостановочно трезвонили стационарные телефоны, а в углу гудел старый, вечно зажевывающий бумагу принтер. Склонившись над заваленным документами столом, я пыталась свести концы с концами в запутанном деле о банкротстве, когда на мои бумаги с размахом упала пухлая папка. Вздрогнув от неожиданности, я подняла глаза и встретилась с недовольным взглядом Ильи. Наш руководитель хмурился, явно выискивая повод для скандала.

— Составь иск о взыскании задолженности по этому подрядчику.

— Илья, это же клиент Милены, она должна была подготовить пакет документов.

Бросив взгляд, я посмотрела на соседний стол. Милена увлеченно листала социальные сети на телефоне, накручивая на палец светлый локон, тогда как экран ее монитора даже не был включен. Все в офисе прекрасно знали причину ее неприкосновенности. Илья спал с ней уже полгода, и запах его дорогого одеколона всегда смешивался с приторным ароматом ее ванильных духов. Девушка совершенно не разбиралась в юриспруденции, поэтому начальник регулярно скидывал последствия ее некомпетентности на меня. Раскрыв брошенную папку, я обнаружила внутри абсолютную пустоту. Милена даже не запросила базовую выписку из налоговой службы, скопировав лишь реквизиты.

— У меня горят сроки по моим собственным проектам, и я не могу оставаться до ночи из-за чужих недоработок.

— Милена перегружена задачами, а ты у нас ведущий специалист. Сделай нормально.

— Это займет минимум три часа.

— Алиса, ты будешь со мной спорить или делать свою работу? Могу оформить твое увольнение одним днем. На твое место в конторе очередь стоит.

Этот подонок знал в каком я положении и пользовался этим. Приближался день списания платежа по ипотеке, я не могла сейчас уволиться из его конторы. Незаметно сжав кулаки под столом, я заставила себя глубоко вдохнуть, проглатывая гордость. У меня просто не было выбора. Дождавшись моего согласия, Илья удовлетворенно кивнул и скрылся в своем кабинете.

Оставшись сидеть перед горой чужих бумаг, я принялась заново открывать базы данных и составлять исковое заявление. Когда готовый документ наконец отправился на печать, контора давно опустела. Сбросив ключи в сумку, я вышла на парковку и обессиленно упала на водительское сиденье. Стоило мне потянуться к замку зажигания, как экран телефона внезапно загорелся.

«Заедь по пути в супермаркет. Возьми молоко и мои любимые чипсы с крабом».

«А ты почему сам не сходил? Ты же весь день был дома».

«Я забирал Соню из садика и забыл. Мне что, ребенка в магазин тащить на ночь глядя? Или ее одну дома оставить? Давай не начинай, просто купи и все».

Спорить не было никаких сил. Бросив мобильный на пассажирское сиденье, я выехала со двора и вскоре уже щурилась от яркого света ламп круглосуточного супермаркета. Медленно катя скрипучую тележку между рядами, я машинально закидывала в нее продукты, пока не уткнулась в полупустой стеллаж со снеками. На полках лежали пачки с луком и беконом, но упаковки с крабом закончились. Перерыв весь ряд в надежде найти хоть одну завалявшуюся штуку, я раздраженно выдохнула и набрала номер мужа.

— Юра, тут нет с крабом. Взять с луком?

— Нет, я терпеть не могу с луком. Спроси у продавцов, может на складе есть.

— Время одиннадцатый час, никто не пойдет искать чипсы на склад. Я беру с беконом и еду домой.

— Зачем ты звонишь, если всё равно делаешь по-своему? Я хочу с крабом!

Он сбросил вызов, так и не дослушав мои аргументы. Зло сунув телефон в карман пальто, я направилась к кассам, желая лишь одного: поскорее оказаться в кровати. Как назло, кассовая лента зажевала пакет молока, заставив меня ждать администратора для отмены чека целых десять минут. Кассирша недовольно цокала языком, всем своим видом показывая, что поломка аппарата произошла исключительно по моей вине, а стоящий позади мужчина то и дело громко вздыхал, накаляя и без того нервную обстановку.

Домой я приехала совершенно разбитая. Провернув ключ в замке, я шагнула в полутемную прихожую, откуда сразу услышала приглушенный звук работающего телевизора. Юра вышел мне навстречу, выхватил пакет из моих рук и тут же заглянул внутрь.

— А где чипсы с крабом?

— Я же сказала, их не было в магазине. Я взяла с беконом.

— Могла бы заехать в другой магазин по пути. Ты же на машине. Тебе сложно что ли крюк сделать ради мужа?

Стиснув зубы, я почувствовала, как от чудовищной усталости в висках начала пульсировать тупая боль. Мне безумно хотелось выплеснуть на него всё накопившееся за долгий день в офисе, прокричать о несправедливом боссе и тяжелой ипотеке, но я понимала бессмысленность этого скандала посреди ночи.

— Я просто очень устала, Юра.

— Вечно ты всё делаешь кое-как.

Пробормотав себе под нос еще пару недовольных фраз, он развернулся и ушел обратно к телевизору хрустеть чипсами. Стащив сапоги, я прошла на кухню и открыла кран фильтра, мечтая хотя бы смочить пересохшее горло. В этот самый момент в коридоре послышался быстрый топот, и на кухню влетела наша пятилетняя Соня в пижаме.

— Мамочка приехала! А мы с папой ели пиццу и смотрели мультики!

Поперхнувшись водой, я со стуком поставила стеклянный стакан на столешницу и метнула яростный взгляд в сторону гостиной.

— Юра! Ты почему ее еще не уложил спать? Ей завтра в садик вставать рано утром.

— Она не хотела ложиться. Пусть ребенок порадуется, пока мать на работе пропадает. Что ты из всего делаешь трагедию?

Мои пальцы мертвой хваткой впились в край столешницы, пока я пыталась усмирить подступающую к горлу злость, мешающую нормально дышать. Присев на корточки, я подхватила дочку на руки и понесла в детскую. Соня крутилась в моих объятиях и совершенно не собиралась спать, поскольку обилие съеденного сахара превратило моего ребенка в бесконечный двигатель. Усевшись на край кровати, я принялась читать ей сказку про принцессу. Мой голос начал предательски садиться, а дочка то и дело перебивала меня, засыпая вопросами, так что мне понадобился почти час, чтобы она наконец успокоилась и закрыла глаза.

Убедившись, что дыхание Сони выровнялось, я тихо прикрыла дверь детской и вернулась на кухню. Распахнув дверцу холодильника в надежде найти хоть какой-то ужин, я обнаружила лишь зияющую пустоту полок, засохшую половинку лимона и банку горчицы. С силой захлопнув дверцу, я подошла к арке гостиной, где Юра беззаботно лежал на диване и щелкал пультом.

— Ты был дома весь день. Неужели ты не мог приготовить ужин?

— Я вообще-то с ребенком сидел. Мы поели пиццу. Можешь и сама приготовить. Не переломишься.

— Ты не работаешь уже несколько месяцев. Я пашу с утра до ночи, чтобы платить за квартиру и покупать еду.

— Как же ты меня задолбала, Алиса. Вечно приходишь с недовольным лицом и начинаешь пилить. Дом для тебя стал как гостиница. Иди и свари себе пельмени.

Острая резь ударила по желудку, заставив слова обиды застрять в горле. Снова проглотив рвущиеся наружу ругательства, я развернулась и ушла обратно к плите. Сварив себе пустые макароны, я быстро съела их, привычно игнорируя усиливающуюся в желудке боль, к которой давно научилась относиться как к фоновой. Добравшись до постели к двум ночи, я провалилась в тяжелый сон, зная, что в шесть тридцать зазвонит будильник, и этот мучительный круг начнется заново.

Проснувшись после четырех часов прерывистого сна, я не разлепляя век поплелась на кухню. Включив кофемашину, я прекрасно понимала глупость своего поступка. Желудок уже несколько месяцев реагировал на кофеин ноющей болью, но без привычной порции эспрессо заставить себя проснуться и поехать на работу было просто невозможно. Сделав первый глоток, я почувствовала, как внутри всё невыносимо скрутило. Спазм оказался настолько резким, что фарфоровая чашка выскользнула из ослабевших пальцев. Она с грохотом ударилась о край столешницы, пролетела дальше и разлетелась по кафелю на десятки мелких осколков.

На шум из спальни тут же вышел заспанный Юра. Окинув взглядом усыпанный осколками пол, он раздраженно скривился.

— Это была моя любимая чашка! Ты не могла быть поаккуратнее с вещами?

— Мне очень больно, Юра.

Согнувшись пополам, я схватилась свободной рукой за живот и прислонилась спиной к кухонному гарнитуру. Муж шумно выдохнул, сменив гневный тон на холодную снисходительность.

— Опять твой гастрит? Вечно ты на пустой желудок эту гадость пьешь, а потом страдаешь. Выпей таблетку и собери стекло быстрее, пока Соня не проснулась и ноги себе не порезала.

Он развернулся и ушел досыпать в теплую кровать. Дрожащими руками я дотянулась до аптечки, выдавила из блистера одну таблетку обезболивающего и проглотила ее, запив остатками фильтрованной воды. Присев на корточки с веником и совком, я сметала осколки. Приходилось терпеть резь и ждать, пока химия подействует. Убедившись, что на полу не осталось острых кусков, я наконец поехала в контору.

В офисе было как всегда шумно. Пробираясь между тесными рядами столов к своему рабочему месту, я то и дело улавливала обрывки чужих разговоров.

— Да не подпишут они допсоглашение на таких условиях, звони директору!

— Катя, ты отправила акт сверки контрагенту? У нас сроки горят!

— Я тебе говорю, они обанкротятся через месяц, срочно блокируй их счета.

Безостановочно звонили стационарные телефоны, кто-то на повышенных тонах ругался с курьерами, в углу натужно гудел принтер. Погрузившись в чужие договоры, я старалась не обращать внимания на возвращающийся дискомфорт. Ближе к обеду к моему столу подошел Илья.

— Алиса, бухгалтерия задерживает выплаты. У фирмы кассовый разрыв, поэтому зарплату придется подождать пару недель.

— Илья, вы же знаете мою ситуацию. У меня на днях списание по ипотеке, и я не могу ждать две недели.

— У всех сейчас трудности. Возьми еще пару проектов на выходные, покажи свою лояльность конторе, а в следующем месяце я выбью для тебя премию.

Молча кивнув, я уткнулась в монитор, чувствуя, как от нервного напряжения спазм внутри скручивается с новой силой. Острая боль пронзила желудок, заставив меня покрыться холодной испариной. Терпеть это состояние стало совершенно невозможно. Выйдя в пустой коридор, я достала телефон, быстро нашла сайт платной клиники и нажала на кнопку вызова. Гудки длились мучительно долго.

— Медицинский центр, здравствуйте. Чем могу вам помочь?

— Добрый день. Мне нужно срочно попасть к гастроэнтерологу. Острая боль в желудке. У вас есть свободные окна на сегодня?

— Минутку, сейчас посмотрю расписание. Да, один пациент отменил запись. Могу предложить вам время на девятнадцать ноль-ноль. Первичный прием стоит пять тысяч. Вас записать?

— Да, записывайте.

— Оплата наличными или картой?

— Я расплачусь кредитной картой.

Сбросив вызов, я прислонилась лбом к прохладной стене. Денег на дебетовом счету катастрофически не хватало, но я отчетливо осознала одну простую вещь. Если я сейчас рухну прямо на рабочем месте, то никакая ипотека мне уже не понадобится. Вернувшись за свой стол, я с огромным трудом доработала до конца смены.

***

В частном медицинском центре было тихо. Оплатив счет на стойке регистрации, я прошла в кабинет гастроэнтеролога. Пожилой врач внимательно выслушал мои жалобы на боль в желудке и сразу отправил меня в соседний кабинет на процедуру. Медсестра брызнула мне в горло горьким спреем, от которого язык стремительно онемел. Врач пододвинул к кушетке монитор и протянул мне пластиковое кольцо.

— Зажимайте загубник зубами. Ложитесь на левый бок и подтяните колени к животу.

Я послушно легла на жесткую кушетку. Врач взял длинную трубку с камерой на конце и поднес ее к моему лицу.

— Сейчас будет неприятно, Алиса. Главное дышите глубоко и только носом. Не паникуйте. Делайте глотательное движение, когда я скажу. Готовы? Глоток. Умница, аппарат прошел. Дышим ровно.

Эндоскопия оказалась невероятно мучительной. Инородное тело продвигалось внутрь, вызывая бесконечные рвотные позывы. По щекам катились неконтролируемые слезы, а пальцы до побеления вцепились в край матраса.

— Потерпите, смотрим стенки желудка.

Доктор продолжал говорить спокойным голосом, не отрывая взгляда от экрана.

— Дышим носом, Алиса. Не задерживаем дыхание. Еще немного потерпите, осматриваю слизистую. Всё, достаю. Вы молодец.

Вытирая мокрое лицо бумажной салфеткой, я вернулась в кабинет гастроэнтеролога за результатами обследования. Врач долго смотрел в монитор своего компьютера, а затем тяжело вздохнул.

— Мне очень жаль, Алиса. Ситуация критическая.

— Это прободная язва? Мне нужна операция?

— У вас рак желудка. Судя по размеру новообразования, это уже четвертая стадия.

Слова доктора эхом отразились от стен. Почувствовав, как внутри всё заледенело, я нервно сглотнула и крепко вцепилась в ручки кресла.

— Рак? Вы точно не перепутали? У меня просто стресс из-за работы. Я пью слишком много кофе натощак.

— Аппаратура не ошибается. Опухоль уже затронула соседние ткани.

Воздух внезапно закончился, заставив меня судорожно хватать его ртом.

— Что значит четвертая стадия? Что теперь делать? Сколько мне осталось?

— При стандартном протоколе лечения жить вам осталось не больше трех месяцев.

Услышав этот приговор, я перестала дышать. Комната начала медленно вращаться перед глазами. Заметив мое состояние, доктор быстро налил воду в пластиковый стаканчик и пододвинул его ко мне.

— Алиса, выпейте воды, на вас совершенно лица нет. Постарайтесь успокоиться.

Сделав судорожный глоток, я попыталась сфокусировать зрение на человеке в белом халате. Мысли метались в голове.

— Должен же быть выход. Химиотерапия, операция? Я готова на всё, у меня маленькая дочь.

— Послушайте меня внимательно. Стандартная хирургия здесь бессильна, но выход есть. Сейчас появился один экспериментальный препарат. Он показывает потрясающую динамику на таких стадиях и может дать шанс на ремиссию. Проблема в том, что курс стоит огромных денег, и по страховке он не проходит.

Вцепившись в стаканчик до хруста пластика, я лихорадочно прикидывала свои возможности и кредитные лимиты.

— Я найду деньги. Что нужно делать?

— Вам нужно около трех миллионов для старта. Ищите средства, после чего срочно ложитесь к нам в стационар. Счет идет на дни.

Покинув клинику, я села в свою машину на парковке и долго смотрела перед собой невидящим взглядом. В голове звенела абсолютная пустота. Мозг отказывался воспринимать услышанный приговор, блокируя любые эмоции. Заведя мотор дрожащими руками, я поехала в сторону нашего загородного дома. Припарковавшись у кованого забора, я заглушила двигатель и посмотрела на освещенные окна. Горло внезапно сдавило спазмом. По щекам покатились горячие слезы.

Глядя на аккуратный сад, я вспоминала, как мы с Юрой вместе сажали эти кусты гортензии, как жарили шашлыки по выходным, пока маленькая Соня бегала вокруг с водяным пистолетом. Осознание того, что они продолжат жить в этом доме без меня, ударило под дых. Я не увижу, как моя дочь пойдет в первый класс. Я не узнаю, кем она станет, не помогу ей пережить первую неразделенную любовь, не выберу с ней выпускное платье. Моя жизнь просто оборвется, потому что я забросила собственное здоровье ради работы и бесконечной гонки за деньгами. Вытерев мокрое лицо ладонями, я заставила себя успокоиться. Посидела еще пятнадцать минут, выравнивая дыхания и собираясь с силами, и пошла к двери.

Провернув ключ в замке, я шагнула в прихожую. Соня собирала конструктор на пушистом ковре в гостиной, а Юра увлеченно играл в приставку на диване. Меня не заметили. Скинув пальто, я прошла в комнату и села на самый край дивана. Слова признания застряли в горле. Я просто смотрела на своего ребенка и понимала неизбежность скорой разлуки. Опустив взгляд на темную обивку, я внезапно заметила длинный волос. Он был осветленным и совершенно не походил на мои каштановые пряди.

— Юра, к нам сегодня кто-то приходил?

— И тебе привет. Нет. Я весь день сидел дома с ребенком. С чего ты вообще взяла?

В груди шевельнулось неприятное чувство. Ничего не ответив мужу, я поднялась и пошла в ванную комнату, чтобы умыться и привести мысли в порядок. Полотенце для лица было грязным, давно пора было его поменять. Открыв крышку корзины для белья, я замерла. На краю лежал точно такой же белый волос. Я молча бросила полотенце, закрыла корзину и подобрала волосинку. Долго рассматривала волос пытаясь понять как он вообще тут оказался и чей он. Выбросив его в мусорное ведро и отправилась в кровать.

Ночью сон так и не пришел. Слушая ровный храп мужа, я смотрела в потолок и перебирала в памяти наше прошлое. Когда мы только начинали встречаться, Юра клялся мне в вечной любви, красиво ухаживал и жутко ревновал к каждому столбу. Разве мог такой человек привести в наш дом чужую женщину? Но в последние годы между нами выросла стена холода, а эти светлые волосы не давали мне покоя. Спрашивать напрямую было бесполезно, он не признается. Взяв телефон, я нашла сайт магазина электроники и оформила самовывоз комплекта скрытых микрокамер на завтрашнее утро.

Следующий день был моим единственным выходным за весь месяц. Проснувшись от шума на кухне, я застала Юру и Соню за поеданием хлопьев.

— Ты посмотрел те вакансии логиста, которые я тебе скидывала?

— Зачем? Я не собираюсь работать за копейки.

— Юра, мы живем в долг. Илья задерживает зарплату. Это мой первый выходной за три недели, мне тяжело тянуть всё на себе. Ты обещаешь найти место уже полгода как, но постоянно находишь отговорки.

— Что-то ты сегодня какая-то нервная. Встала не с той ноги? Мы с Соней пойдем погуляем в парк. Успокой свои нервы и посиди в тишине. Собирайся, дочка, маме нужно побыть одной.

Дождавшись глухого хлопка входной двери, я мгновенно оделась и выскочила на улицу. Запрыгнув в салон машины, я сразу ударила по газам. Дорога до ближайшего торгового центра занимала двадцать минут, а обычная утренняя прогулка Юры с дочкой в парке длилась не больше полутора часов. Высчитывая в уме каждую потраченную минуту, я постоянно бросала нервные взгляды на светящиеся цифры приборной панели. Если муж решит вернуться раньше из-за капризов Сони или внезапного дождя, мой план с треском провалится.

Забежав в магазин электроники, я тяжело дышала и целенаправленно направилась к стойке выдачи интернет-заказов.

— Здравствуйте, номер семьсот сорок два. Выдайте, пожалуйста, побыстрее.

— Минуту, сейчас проверю наличие на складе, — меланхолично ответил молодой продавец и принялся медленно щелкать компьютерной мышкой.

— Очень вас прошу, давайте скорее. Я жутко тороплюсь.

Сотрудник магазина недовольно пожал плечами, но всё же ускорил шаг. Выхватив картонную коробку из его рук, я бегом вернулась на парковку.

Нарушая скоростной режим на обратном пути, я молилась только о том, чтобы не столкнуться с мужем во дворе нашего дома. Влетев в пустую прихожую, я прямо в верхней одежде судорожно распаковала оборудование. Напечатанная мелким шрифтом инструкция казалась невероятно сложной, а пальцы предательски дрожали от адреналина. Оторвав взгляд от бумаги, я посмотрела на настенный циферблат. С момента их ухода прошел ровно час. У меня оставалось максимум тридцать минут до возвращения Юры.

Закончив с настройками, я принялась искать идеальные места для обзора. Первую крошечную линзу я зарыла в землю цветочного горшка на подоконнике в гостиной. Второе устройство пришлось долго втискивать между книжными корешками на полке стеллажа. Третья камера отправилась на самый верх нашего платяного шкафа в спальне. Отходя в разные углы комнат, я смотрела в экран телефона, проверяя углы обзора и постоянно прислушиваясь к звукам с улицы. Юра с дочкой могли вернуться в любую секунду. Спрятав картонную коробку от камер на самое дно мусорного ведра, я едва успела вымыть руки, как в замочной скважине повернулся ключ.

— Алиса, мы дома.

Муж вошел и увидел меня на кухне.

— С тобой всё нормально? Что-то ты какая-то дерганая сегодня.

— Просто голова разболелась. Ничего страшного.

— Мамочка, а мы уток кормили! И папа купил мне огромную сладкую вату!

Соня подбежала ко мне, перебивая отца, и крепко обняла за ноги. Погладив ее по растрепанным волосам, я улыбнулась, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. Техника была установлена, и теперь мне оставалось только ждать.

Глава 2

Утро в нашей юридической конторе началось с оглушительных криков начальника. Пробиваясь сквозь душный воздух офиса, Илья метал гром и молнии, размахивая пухлой папкой перед лицом сжавшегося стажера.

— Кто составлял этот договор?! Вы хотите пустить контору по миру с такими штрафными санкциями? Я вас всех лишу премии и выставлю на улицу, если к вечеру не закроете дебиторскую задолженность!

Голос босса срывался на визг, заставляя коллег нервно вжимать головы в плечи. Сидя за заваленным исками столом, я старалась абстрагироваться от этого спектакля и периодически бросала взгляды на экран смартфона. Установленная накануне программа скрытого наблюдения присылала уведомления о движении. Открывая каждое новое оповещение, я замирала от страха, однако раз за разом камера фиксировала лишь обычную бытовую рутину. На одной из утренних записей Юра торопливо прошел в спальню с яркой подарочной коробкой в руках. Озираясь по сторонам, он осторожно спрятал ее на самую верхнюю полку нашего шкафа.

Глядя на экран, я вдруг вспомнила, что через пару недель наступит наша седьмая годовщина свадьбы. Сердце в груди радостно екнуло. Юра, несмотря на отсутствие работы и наши постоянные ссоры, вспомнил об этой дате и купил подарок заранее. Мысленно отругав себя за глупые подозрения, я почувствовала острый укол совести. Из-за пугающего диагноза и бесконечного стресса в конторе эта важная дата совершенно вылетела у меня из головы. Подумав об ответном сюрпризе, я лишь горько усмехнулась. Денег не было даже на текущий платеж по ипотеке, не говоря уже о поиске астрономической суммы на спасительное лечение. Решив ничего не покупать прямо сейчас, я понадеялась за оставшиеся две недели взять у коллег несколько дополнительных проектов за отдельную плату, чтобы приобрести мужу хотя бы скромный символический сувенир. Включившись в составление претензий для бушующего Ильи, я совершенно потеряла счет времени и пропустила момент разрядки батареи. Спустя пару часов экран мобильного мигнул в последний раз и погас. Выполнив основную часть срочных документов, я сбежала из офиса и поехала домой пораньше.

Вернувшись в квартиру, я сразу услышала бормотание телевизора и веселый смех дочери. Разувшись в прихожей, я направилась прямиком в спальню, чтобы переодеться. Неожиданно путь мне преградил муж. Встав прямо в дверном проеме, он расставил руки в стороны и грозно нахмурился.

— Тебе туда нельзя.

— В смысле нельзя? Юра, дай пройти, мне нужно переодеться после работы.

— Я сказал, что нельзя. Иди на кухню и подожди там.

Сделав шаг вперед, я попыталась отодвинуть его в сторону, но наткнулась на жесткое сопротивление. Вцепившись пальцами в рукав его футболки, я попыталась заглянуть ему за спину. В этот момент дверь позади Юры протяжно скрипнула. Из нашей спальни вышла Тамара Васильевна. Держа в руках стопку отглаженного постельного белья, свекровь недовольно поджала губы. Мой взгляд моментально прикипел к ее голове. Волосы матери мужа были окрашены в светлый оттенок и собраны на затылке в строгий пучок. Пазл в моей голове сложился за одну секунду. Те белые волосинки на диване и в корзине для белья принадлежали ей. Мои пальцы мгновенно ослабли. Отпустив рукав мужа, я растерянно сделала шаг назад.

— Алиса, ты совершенно запустила дом. Пыль везде лежит слоями. Приходится мне приходить и наводить порядок в вашей комнате.

— Бабушка! Пошли смотреть мультики!

Выбежав из детской, Соня радостно повисла на руке Тамары Васильевны. Свекровь ласково погладила внучку по голове и снова перевела на меня укоризненный взгляд. Чувство вины накрыло меня с головой, заставляя щеки гореть от стыда. Обвинив мужа в измене из-за пары волос его собственной матери, я сама себе придумала проблему.

— Извините, Тамара Васильевна. У меня просто завал на работе. Проходите за стол, я сейчас быстро накрою ужин.

Проскользнув мимо мужа в освободившуюся спальню, я поежилась от резкого порыва ледяного ветра. Окно было распахнуто настежь. Видимо, наводя порядок, свекровь решила проветрить помещение и забыла закрыть обратно. Захлопнув раму, я быстро стянула строгий костюм, надела домашнюю одежду и поспешила на кухню разогревать еду.

Ужин проходил в тягучей и неприятной атмосфере. Звенели вилки о тарелки, пока свекровь брезгливо ковырялась в заказанной мной вчерашней запеканке, всем своим видом демонстрируя недовольство.

— Опять покупную еду едим? Бедный Юрочка, сидит на одних полуфабрикатах с такой занятой женой. Желудок себе испортите такой сухомяткой. Могла бы хоть на выходных нормальный суп мужу сварить.

— Мама права, Алиса. К тому же ты меня каждый день пилишь с этими вакансиями! Я не пойду работать курьером за копейки, у меня высшее образование. Мне нужно время, чтобы найти достойную должность.

— Ты уже полгода сидишь дома, Юра. Мы не можем жить на одну мою зарплату, когда у нас ипотека.

— Вот, опять начинается! Как же ты любишь выносить мозг после работы!

— Сонечка у нас такая умница растет. Воспитательница сегодня сказала, что она лучше всех стишок рассказала. Вся в папу! Юрочка в детстве тоже всё на лету схватывал.

— Да, мы с ней вчера вечером репетировали.

Юра самодовольно улыбнулся и пододвинул к себе кружку с чаем.

— Вот видишь, Алиса, как ребенку отцовское внимание на пользу идет. А ты всё в своих бумагах копаешься. Мать называется.

Проглотив очередную несправедливость, я молча убрала грязные тарелки со стола. Ближе к ночи Тамара Васильевна засобиралась домой. Я послушно вышла в прихожую, чтобы проводить ее до дверей.

— До свидания, Тамара Васильевна. Спасибо, что заглянули и помогли.

— Ты бы хоть окна иногда открывала и полы мыла, Алиса. Дышать же нечем в квартире. Бедный Юрочка в пыли задыхается.

— Я обязательно приберусь на выходных. Спокойной ночи.

Закрыв за ней дверь, я уложила Соню и отправилась в спальню. В темноте комнаты я лежала без сна, ругая себя последними словами. Завтра же вечером я твердо решила снять эти дурацкие камеры. Накрутив себя до предела, я сама поверила в нелепый бред из-за усталости и постоянного стресса. Пытаясь загладить свою отвратительную паранойю, я придвинулась ближе к мужу. Положив руку ему на грудь, я попыталась поцеловать его в колючую щеку.

— Юра, извини меня за сегодня. Я правда очень вымоталась на работе и бываю резкой.

— Отстань, Алиса, я спать хочу.

Грубо отмахнувшись от моих объятий, он скинул мою ладонь со своей груди.

— Я просто хотела помириться.

— Я весь день с ребенком провозился, пока ты там в офисе прохлаждалась! Дай мне хоть ночью отдохнуть.

Он раздраженно отвернулся к стене и натянул одеяло до самого подбородка. Сглотнув горечь обиды, я закрыла глаза и провалилась в тревожный сон.

***

Следующий день в конторе превратился в настоящий ад. Стационарные аппараты разрывались от звонков, сливаясь в гудящий шум. Нажав кнопку приема, я прижала трубку к уху и попыталась отыскать нужный договор в стопке бумаг на столе.

— Девушка, почему наш счет заблокирован? — орал в динамик недовольный голос клиента. — Вы обещали решить этот вопрос еще вчера!

— Мы отправили официальный запрос в налоговую службу. Ожидаем ответ в течение трех рабочих дней.

— Какие еще три дня?! Вы срываете нам поставки! Дайте мне руководителя!

Не успев закончить этот тяжелый разговор, я заметила нависшего надо мной Илью. Швырнув передо мной распечатанный иск, босс с силой ударил ладонью по столешнице.

— Алиса, что за чушь написана в третьем абзаце? Ты вообще законы открывала перед составлением документа?

— Илья, этот текст писала Милена. Я физически не успела его вычитать, потому что вы загрузили меня срочными апелляциями.

— Меня совершенно не волнуют твои отговорки! — взревел начальник, привлекая внимание всего отдела. — Чтобы через час у меня на столе лежал исправленный вариант! Иначе вычту штраф из твоей зарплаты!

Состояние желудка стремительно ухудшалось от этой непрекращающейся нервотрепки. Очередной приступ рези скрутил внутренности, словно кто-то провернул там лезвие ножа. Воздух предательски застрял в горле. Схватившись за край стола, я попыталась сделать спасительный вдох, но боль стала абсолютно невыносимой.

— Ты меня вообще слушаешь? — продолжал бушевать Илья.

— Мне нужно срочно выйти, — хрипло выдавила я, проигнорировав его гневный взгляд.

Бросив разбросанные бумаги, я буквально сбежала с рабочего места под возмущенные крики босса. Проскользнув по коридору, я влетела в женский туалет и задвинула защелку кабинки. Прижавшись горячим лбом к прохладной плитке, я медленно опустилась на крышку унитаза. Хотелось лишь восстановить сбивчивое дыхание и переждать мучительный приступ в тишине, чтобы никто больше не дергал меня своими угрозами и дурацкими поручениями.

В этот самый момент телефон в кармане моего пиджака приглушенно завибрировал. Вытащив мобильный влажными от ледяного пота пальцами, я увидела на экране всплывающее уведомление от приложения скрытого наблюдения. Заставив себя нажать на иконку, я открыла прямую трансляцию из нашей прихожей, и пульсирующая боль в желудке мгновенно отошла на второй план, сменившись ледяным оцепенением. Переступив порог, в мой дом уверенно вошла незнакомая женщина со светлыми волосами. На ней было эффектное бархатное платье красного цвета. Юра выскочил ей навстречу из гостиной с невероятно широкой улыбкой, какую я не видела на его лице уже несколько лет. Следом за ним выбежала Соня и радостно запрыгала вокруг гостьи.

— Анечка пришла! А ты принесла мне ту раскраску с принцессами, как обещала вчера?

— Конечно принесла, солнышко. Держи.

Улыбнувшись моему ребенку, незнакомка протянула ей яркую книжку, скинула туфли и по-хозяйски шагнула навстречу моему мужу. Обхватив гостью за талию, Юра страстно прижался к ее губам, а затем мягко подтолкнул дочку в сторону коридора. Мое сердце пропустило удар, а руки задрожали так сильно, что телефон едва не выскользнул на кафельный пол туалетной кабинки.

— Иди пока в детскую, Соня, порисуй новыми фломастерами. Нам с тетей Аней нужно поговорить.

— Хорошо, папочка!

Дождавшись щелчка закрытой двери детской комнаты, Юра снова обнял любовницу и довольно выдохнул, поглаживая ее по плечу.

— Наконец-то ты приехала. Я думал, сойду с ума от скуки в этой берлоге.

— Твоя снова торчит на работе до ночи?

— А куда она денется. Будет пахать как проклятая. Ипотека сама себя не закроет. Ты бы ее видела. Она совсем зеленая ходит, таблетки глотает горстями и постоянно загибается от боли. Ей с каждым днем всё хуже, а времени на лечение у нее просто нет. Я в прошлом месяце подсуетился и уговорил ее подписать полис расширенного страхования жизни.

— Это еще зачем?

— Обычная страховка на случай смерти от болезни или несчастного случая. Сказал ей, что это ради нашего ребенка, если вдруг с ее здоровьем случится непоправимое. Она расчувствовалась и подписала. Как только она откинется, я как единственный выгодоприобретатель получу на руки огромную выплату от страховой компании. Мы с тобой закроем долги, быстро переделаем этот дом под себя и заживем по-человечески.

Глядя на эту жуткую сцену через экран смартфона, я совершенно забыла как дышать. Уровень цинизма оказался запредельным, меня буквально раздавило этой правдой. Чудовищное осознание того, что собственный муж методично готовит фундамент для своей безбедной жизни после моей смерти, ударило под дых, задыхалась от слез и накатившей боли.

Предательство самого близкого человека стало последней каплей для моего измученного организма. Желудок внезапно скрутило с такой силой, словно кто-то провернул внутри раскаленный нож. Я судорожно засунула телефон в карман пиджака и согнулась пополам. Боль была ослепляющей и совершенно невыносимой. Горячие слезы брызнули из глаз, мгновенно размывая очертания тесной кабинки. Я толкнула пластиковую дверцу и вывалилась в пустой коридор. Окружающий мир стремительно терял четкость. Стены пульсировали в такт биению моего сердца. В ушах нарастал оглушительный гул, сквозь который навязчивым эхом прорывался голос мужа. Его слова заело в моем воспаленном мозгу, словно старую пластинку.

— Как только она откинется, я получу огромную выплату...

Я тяжело оперлась рукой о стену и попыталась сделать шаг в сторону оупен-спейса. Офисный шум начал жутко смешиваться с жестоким голосом Юры. Звонки телефонов, стук десятков клавиатур и обрывки чужих фраз слились в невыносимую какофонию. Яркие лампы дневного света превратились в слепящую полосу. Силуэты коллег вдалеке казались дрожащими пятнами.

— Алиса, ты почему еще не сдала исправленный акт?

Где-то сбоку прозвучал раздраженный голос Ильи. Я попыталась повернуть голову на звук, но шея отказалась подчиняться. Воздух мертвым комом застрял в горле.

— Мы быстро переделаем этот дом под себя и заживем нормально...

Голос мужа снова ударил по натянутым нервам, перекрывая гул принтеров и крики людей. Я сделала еще один неуверенный шаг. Ноги стали абсолютно ватными.

— Господи, посмотрите на нее! Алисе плохо!

Пронзительный крик Милены прорезался сквозь пелену в моей голове. Ее фигура метнулась ко мне размытым пятном.

— Илья, вызывайте скорую быстрее! Она же сейчас упадет!

— Алиса! Алиса, ты меня слышишь? Держись за меня!

Чьи-то руки попытались подхватить меня за плечи, очередной спазм разорвал внутренности на части. Колени окончательно подкосились. Панический крик начальника, бешеный топот ног и безжалостные фразы мужа о моей смерти слились в единый шум. Перед глазами окончательно потемнело. Я с размаху рухнула на жесткий кафельный пол, навсегда проваливаясь в спасительную темноту.

Глава 3

Открыв глаза, я увидела над головой белый потолок с желтоватым пятном от старой протечки. Довольно долго я смотрела на облупившуюся краску, пытаясь осознать свое местонахождение. Память возвращалась урывками, вспомнился то душный коридор офиса, то циничный голос мужа из динамика, то красное платье незнакомки и бегущие ко мне коллеги. Я лежала и прислушивалась к своим ощущениям. Было странно, из тела словно вытащили источник боли, оставив лишь какую-то неприятную стянутость в животе.

Я потянула правую руку вверх, намериваясь потереть глаза, но она остановилась на полпути из-за натянувшихся трубок капельницы. Тогда левой рукой я осторожно прикоснулась к лицу и нащупала какую-то пластиковую трубку, уходящую глубоко в нос. От глубокого вдоха горло заболело и запульсировало.

— Не дергайтесь, Алиса, иначе зонд случайно вытащите.

Слегка повернув голову, я увидела стоящую рядом медсестру в зеленой форме. Я выдавила из пересохшего горла только невнятный хрип. Женщина сочувственно кивнула и поднесла к моим губам удобный пластиковый поильник.

— Только смочите губы, глотать воду категорически нельзя. Вас привезли вчера днем с перфорацией и сразу отправили на операционный стол. Сейчас вы в палате после реанимации. — Она поднесла мне к лицу металическую миску, куда я сплюнула воду.

В этот момент дверь скрипнула. В отделение вошел плотный мужчина с сединой на висках. Придвинув стул, он сел возле моей кровати без всякой спешки и представился.

— Здравствуйте, Алиса, как ваши дела? Меня зовут Георгий Павлович, я делал вам операцию. Стенка желудка порвалась, содержимое попало в брюшную полость. Мы вычистили ткани и зашили отверстие. Еще несколько часов промедления закончились бы фатально. Теперь неделю вы лежите у нас под наблюдением. Вчера ваш муж звонил нам, мы сообщили ему об успешной операции, чтобы он перестал паниковать.

Вцепившись пальцами в край одеяла, я нервно сглотнула.

— Георгий Павлович, а как же рак? Вы вырезали опухоль?

Врач непонимающе нахмурился. Пришлось попросить медсестру достать мой телефон из сумки и поставить его на зарядку. Дождавшись включения экрана, я открыла нужное письмо и протянула хирургу. Георгий Павлович долго читал текст медицинского заключения, а его лицо становилось все более мрачным.

— Алиса, во время операции мы осматривали ваш желудок целиком. Никакой опухоли там нет. Я видел своими глазами запущенную кровоточащую язву. Это заключение — фикция. Здесь нет номера лицензии, печать размыта, а описание составлено как по базовому учебнику. Вас просто развели.

Услышав эти слова, я замерла. Огромное, невыносимое облегчение теплой волной смыло весь мой животный страх. Я буду жить. Слезы сами покатились по щекам от осознания того, что у меня будет шанс выбрать дочери красивое платье на выпускной. Но следом за этим поднялась обжигающая ярость на шарлатанов в белых халатах. Они хладнокровно выбрали измотанную жертву. А затем пришла другая мысль, от которой внутри всё мгновенно заледенело. Вчера я слышала собственными ушами разговор Юры. Мой муж ждал моей смерти ради крупной выплаты по страховке. Его предательство не имело абсолютно никакого отношения к моему реальному диагнозу. Он просто хотел избавиться от меня.

— Я перевела им семьсот тысяч рублей за экспериментальный препарат, — хрипло произнесла я, стирая слезы здоровой рукой.

— Мне очень жаль. Вам нужно будет позже писать заявление в полицию на эту клинику. А пока лежите и восстанавливайтесь.

Дождавшись, пока врач поднимется со стула, я слабо окликнула его. Мне нужно было срочно взять ситуацию под контроль. Муж уже знал об операции, но я не могла позволить ему узнать об отсутствии онкологии.

— Георгий Павлович, не сообщайте моим родственникам ничего о моем настоящем состоянии. Я хочу подписать официальный отказ от разглашения. Любые медицинские сведения нельзя передавать никому.

Хирург тяжело вздохнул, но спорить не стал. Получив от медсестры нужный бланк, я размашисто подписала бумагу. Оставшись в палате одна, я набрала номер мужа.

— Алиса! Господи, мне Илья позвонил, я тут просто вне себя. Ты как?

Его голос звучал невероятно мягко и взволнованно. Я уже и забыла, когда в последний раз слышала от него такие слова. За долгие годы отчуждения между нами выросла стена, но сейчас Юра говорил настолько искренне и убедительно, что, не знай я всей правды, обязательно поверила бы в его переживания.

— Алисонька, милая, ну чего молчишь? Скажи, что тебе нужно? — суетился он на том конце провода. — Я сейчас же всё соберу и приеду.

— Привези мне сменную одежду, тапочки и предметы гигиены.

— Конечно, родная. Зубную щетку, полотенце, мыло... Может, сварить тебе бульон? Соня тоже очень переживает, всё утро спрашивает, где мама.

Упоминание дочери стало последней каплей. В груди вспыхнуло жгучее желание сорваться и прокричать прямо в трубку всё, что я о нем думаю. Мне хотелось выплеснуть ему в лицо всю накопившуюся обиду. Каким нужно быть моральным уродом, чтобы приводить любовницу в наш дом, прямо на глаза нашему ребенку? Но я до боли стиснула зубы и сдержалась. Ради дочери и ради своего плана я не имела права поддаваться эмоциям и раскрывать карты раньше времени.

— Бульон не нужен, мне пока нельзя есть, — ответила я, голос мой звучал слабо и хрипло, что было мне на руку. — И Соню с собой не бери. Попроси лучше твою маму посидеть с внучкой, пока тебя нет. В больнице полно инфекций. Жду тебя с вещами.

Не дожидаясь очередной порции лживых причитаний, я сбросила вызов и тут же зашла в приложение скрытых микрокамер.

Юра стоял посреди нашей гостиной с потухшим экраном телефона в руке. Вся его напускная тревога испарилась в ту же секунду, как прервался звонок. Теперь его лицо выражало абсолютное, ледяное равнодушие. Рядом на диване сидела Анна в моем любимом шелковом халате. Любовница подобрала под себя ноги и лениво листала глянцевый журнал.

— Все, мне надо ехать к ней в палату, — недовольно бросил Юра. — Буду изображать мужа, который места себе не находит от горя.

— Ты уж постарайся, Юрочка. Чтобы потом никто из врачей не сказал, что ты не сидел у постели бедной жены.

Услышав ласковый голос Анны, муж согласно кивнул и направился в прихожую. Глядя в крошечный экран, я прижимала телефон к груди, а внутри у меня туго натягивалась невидимая струна.

Юра приехал спустя полтора часа. Войдя в палату с большой спортивной сумкой, он на секунду замер в дверях. На его лице было выражение глубокого отчаяния. Бросившись к металлической кровати, он попытался взять меня за руку.

— Алисонька, родная моя! Что врачи говорят? Вчера мне по телефону сказали про какую-то язву и операцию. Я пытался узнать подробности сейчас на посту, но они талдычат про твой отказ от разглашения.

— Язва — это лишь последствие, Юра, — слова давались мне с невероятным трудом. В горле пересохло, язык напоминал наждачную бумагу. Я смотрела на его театрально сведенные брови, на этот лживый, жалостливый взгляд, и внутри всё сжималось от холодного отвращения. Если бы не трансляция с камер, я бы поверила каждому его вздоху. — Опухоль дала осложнение.

Лицо мужа мгновенно изменилось. Напускная, приторная тревога треснула по швам, уступив место искреннему, нескрываемому недоумению. Он даже подался вперед, едва не задев стойку капельницы.

— Какая еще опухоль? О чем ты говоришь?

— Дай мне телефон, — едва слышно попросила я, кивнув на пластиковую тумбочку. — Пожалуйста. У меня нет сил дотянуться.

Юра торопливо схватил мой мобильный и вложил его в мою руку. Дрожащими пальцами я сняла блокировку, нашла во входящих письмах выписку из частной клиники и молча протянула телефон обратно.

Муж взял его двумя руками, словно это была величайшая драгоценность, и принялся бегать глазами по строчкам на светящемся дисплее. Я внимательно следила за его мимикой. Сначала в его глазах мелькнул испуг, затем пришла полная растерянность. Спустя мгновение его глаза сузились, и на самом дне вспыхнул хищный огонек торжества.

— Это... Это правда? — пробормотал он севшим голосом, изо всех сил делая вид, что потрясен до глубины души, а не рад.

— У меня рак желудка, Юра, — мой шепот прозвучал в тишине больничной палаты как безжалостный приговор, в который он так отчаянно хотел верить. — Четвертая стадия. Врач сказал, что мне осталось жить от силы три месяца.

Опустив голову, Юра прикрыл рот ладонью. Он изо всех сил делал вид, что плачет, но я видела его улыбку.

— А лечение? В той клинике говорили про шансы?

— Лекарство очень дорогое. Я выжала все доступные средства и перевела им семьсот тысяч рублей. Меня обещали положить в стационар в понедельник.

Маска скорбящего мужа мгновенно треснула. Лицо Юры исказилось, губы превратились в тонкую белую линию, а глаза недобро блеснули. Он буквально подавился воздухом от возмущения, осознав, что огромная сумма ушла мимо его рук.

— Твою мать, Алиса. Ты подписала договор? А полис страхования жизни ты не трогала? Ту страховку, которую мы в прошлом месяце оформили?

Я посмотрела на него с искренним недоумением.

— Юра... — медленно произнесла я, глядя прямо ему в глаза. — Мне сказали, что у меня четвертая стадия. Что я умираю и мне осталось три месяца. А ты в такой момент думаешь о потраченных деньгах и страховке?

Мои слова заставили его мгновенно осечься. Осознав, как чудовищно он только что прокололся, Юра поспешно отпрянул от края кровати. Он шумно выдохнул, судорожно натягивая обратно маску сочувствия, и его тон резко изменился.

— Господи, Алисонька, прости меня, дурака! — он подошел и виновато погладил меня по руке, заговорив тихим, виноватым шепотом. — Я просто в жуткой панике и сам не понимаю, что несу. У меня земля из-под ног ушла от твоих слов! Я же только о нашей Соне думаю... Как я буду поднимать дочку, если с тобой случится непоправимое? На нас ипотека, долги. Я обязан контролировать нашу финансовую подушку ради ее будущего, понимаешь?

Я смотрела в его бегающие глаза и видела лишь расчетливого стервятника, который панически боялся потерять свой главный куш.

— Я понимаю, — заставила я себя ответить ровным тоном. — Я про страховку даже не вспомнила.

— Вот и не думай об этом, милая. Тебе нельзя волноваться, — с нескрываемым облегчением выдохнул он. — Я сам обо всем позабочусь, отдыхай. Ну, что-ж, я пойду, а ты пиши или звони, если вдруг что-то понадобится.

Наклонившись над кроватью, он поцеловал меня в лоб холодными губами и вышел из палаты. Я дождалась затихания его шагов, я набрала старый номер своей подруги. В нашей прошлой веселой студенческой жизни у меня была отличная подруга Вера, ставшая успешным адвокатом.

— Алло? Алиса? Ты пропала на три года и вдруг звонишь в разгар рабочего дня?

— Вера, мне срочно нужна твоя помощь. Только Юре ни единого слова об этом звонке.

— У тебя всё в порядке? Подруга, что-то голос мне твой не нравится. Совсем слабый.

— Не волнуйся, уже все отлично, просто я в больнице, прихожу в себя после операции. Но звоню не поэтому. Мне нужен жесткий, беспринципный адвокат. Человек, который поможет мне оставить мужа абсолютно ни с чем. И еще мне понадобится твоя консультация по уголовному праву, касаемо мошенничества.

— Ого. Ты же сама отличный юрист, Алиса. Что там у вас стряслось?

— Я цивилист, Вер, а тут пахнет чистым криминалом. Юра уверен, что у меня рак четвертой стадии, и теперь он просто ждет моей смерти ради крупной выплаты по страховке^.

— Твою мать... Алиса я не знала, что ты больна, почему ты мне не сказала?...

— Как я и говорила, все отлично. Оказалось, что диагноз липовый и я здорова, практически. Так что не жалей меня, Вера, у нас нет на это времени. И расскажу все об этом, как только мне станет лучше, а мне обязательно станет. Но пока я привязана к капельнице.

— Поняла тебя. Тогда зачем тебе я?

— Мне понадобится твой статус адвоката, нужно официально запустить бракоразводный процесс и грамотно нанести удар. Сама я выступать в суде против него не смогу из-за эмоций. Ты будешь представлять мои интересы. Ты со мной?

— Спрашиваешь. Собирай всё, что сможешь найти, и как только встанешь на ноги — сразу ко мне в офис.

Сбросив вызов, я отложила телефон на тумбочку и вновь посмотрела на желтоватое пятно на потолке, переводя дух. Врач-шарлатан невольно поставил мне таймер, дав ровно три месяца. И этого времени будет более чем достаточно, чтобы выстроить идеальный план возмездия собственными руками.

***

На вторые сутки после операции свинцовая тяжесть немного отступила, уступив место изматывающей, пульсирующей боли в зашитом животе. Зонд из носа наконец-то убрали, но питаться мне по-прежнему разрешалось исключительно через капельницы. Хирург строго запретил делать резкие движения и настоятельно рекомендовал соблюдать постельный режим, чтобы не спровоцировать расхождение внутренних швов.

Дверь палаты тихо скрипнула, и на пороге появился Юра. Натянув на лицо маску скорбящего мужа, он подошел к кровати и поставил на край пластиковой тумбочки яркий пакет. Зашуршав целлофаном, он с заботливым видом выложил передо мной крупную ветку винограда, несколько апельсинов и румяные яблоки.

Я молча уставилась на эти дары. Вчера по телефону врачи ясно сообщили ему, что мне зашили сквозную дыру в желудке. Даже глоток обычной воды был под строжайшим запретом, а свежие фрукты с кислотами сейчас были для меня равносильны чистому яду. Ему было абсолютно всё равно, что мне можно, а что нельзя. Он просто купил стандартный больничный набор для галочки.

— Как ты, милая? — Юра присел на стул и накрыл мою ладонь своей. — Я всю ночь глаз не сомкнул, всё думал о нас. И о твоем лечении.

— У меня болит живот, Юра. Мне тяжело говорить.

— Я понимаю, Алисонька, но это важно обсудить прямо сейчас. Я тут почитал форумы в интернете и посоветовался со знающими людьми. Нет никаких экспериментальных препаратов, которые за три месяца ставят на ноги с четвертой стадией. Это всё сказки для отчаявшихся.

Я медленно повернула к нему голову, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— И что ты предлагаешь?

— Тебе нужно прямо сегодня позвонить в эту клинику и потребовать возврат. Семьсот тысяч — это огромные деньги! Скажи, что отказываешься от госпитализации, пригрози им судом, если нужно. Мы должны вернуть эти средства.

— То есть ты предлагаешь мне просто лечь и ждать конца? — я с трудом подавила желание выдернуть свою руку из-под его ладони. — Врач дал мне считанные месяцы. Эта клиника — мой единственный шанс на ремиссию, а ты хочешь отнять его из-за денег?

Юра резко отстранился, его лицо пошло красными пятнами от возмущения.

— Ты всё не так поняла! Зачем ты перекручиваешь мои слова? Я просто мыслю здраво, в отличие от тебя! Ты накачана обезболивающими и не соображаешь, что творишь. Денег у нас и так нет, мы по уши в кредитах. Что будет, если эти шарлатаны заберут последнее, а чудо-таблетки не помогут? Я останусь один с огромными долгами и ипотекой. Я должен думать о будущем нашей Сони, раз уж ты витаешь в облаках!

Он мастерски перевел стрелки, давя на самое больное — на благополучие нашего ребенка.

— Я не буду ничего отменять, — твердо произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Это моя жизнь.

Юра шумно выдохнул, плотно сжал губы и бросил недовольный взгляд на настенные часы.

— Ладно. Делай как знаешь. Я поехал, мне еще Соню из сада забирать. Отдыхай.

Даже не попытавшись поцеловать меня на прощание, он развернулся и вышел из палаты. Оставшись в абсолютной тишине, я протянула левую руку и взяла телефон со столешницы тумбочки.

Открыв банковские приложения, я начала выстраивать новую финансовую стратегию. Просматривая историю операций по нашей общей карте за последние два дня, я горько усмехнулась. Пока я лежала в реанимации с трубкой в горле, безутешный супруг оплатил счет в дорогом ресторане и заказал доставку из магазина элитной парфюмерии.

Резко блокировать кредитки и перекрывать ему доступ ко всем деньгам было нельзя — это вызвало бы подозрения и разрушило мою легенду. Я поступила иначе.

Откинувшись на подушку, я открыла на телефоне приложение диктофона и включила запись звука. Затем нашла в контактах номер начальника. Илья ответил после второго гудка, и из динамика сразу же полилась агрессивная тирада.

— Алиса! Какого черта ты недоступна?! У нас горят сроки по трем крупным апелляциям, клиенты рвут и мечут! Твоя выходка с падением в обморок уже обошлась конторе в круглую сумму из-за сорванного совещания. Когда ты выйдешь в офис?

Я прикрыла глаза, слушая этот визгливый тон, от которого еще несколько дней назад у меня нервно сжимались внутренности. Теперь же этот человек не вызывал ничего, кроме холодного презрения. Моя ломовая работа на износ в его конторе довела меня до операционного стола, и я собиралась заставить его за это заплатить.

— Илья Валерьевич, я в больнице, — произнесла я максимально слабым, но предельно вежливым голосом. — Операция оказалась тяжелой, возникли непредвиденные осложнения. Хирурги говорят, что я пролежу здесь не меньше месяца, а дальнейшая реабилитация займет еще полгода. Мне прописан строгий постельный режим.

На том конце провода повисла пауза, после которой начальник буквально взорвался.

— Полгода?! Ты в своем уме, Алиса? Какие полгода?! У нас закрытие квартала! Кто будет разгребать твои дела? Ты думаешь, я буду оплачивать тебе этот бесконечный курорт?!

— Согласно моему трудовому договору, пункт четыре точка два, компания обязана оплачивать мне больничный лист в полном объеме, — спокойно ответила я, прекрасно зная, как сильно он ненавидит расставаться с деньгами.

— Договор?! Ты решила помахать передо мной бумажками?! — взревел Илья, окончательно теряя над собой контроль. — Да я тебя по статье уволю за прогулы! Задним числом! Ты не получишь от меня ни копейки, поняла?

— Вы угрожаете уволить меня незаконно, пока я нахожусь на лечении в стационаре? Илья Валерьевич, вы же юрист и прекрасно понимаете, что это грубое нарушение трудового кодекса.

— Мне плевать на кодекс! Я владелец юридической фирмы, я эти кодексы на завтрак ем! — орал он так, что динамик смартфона начал болезненно дребезжать. — Подашь на меня в суд — я подниму все свои связи! Я тебя в порошок сотру, пущу по миру, ты в этом городе больше даже уборщицей не устроишься! Ты уволена, Алиса! Можешь сгнить в своей палате, а за вещами даже не суйся, я прямо сейчас прикажу охране вышвырнуть их на помойку!

Сохранив аудиофайл с воплями Ильи в скрытое облако, я получила идеальную улику для будущего суда. Официально став безработной, я зашла в банковское приложение и за пару минут перевела все свои накопления на новый, недоступный мужу счет. На нашей общей карте остались сущие копейки. Теперь огромная ипотека — это исключительно проблема Юры.

С прошлой работой было покончено. Я открыла электронную почту и нашла чек о переводе тех самых семисот тысяч. Получателем значилась не клиника с громким названием, а некое ООО «Импульс». Больничный интернет ловил отвратительно, но база налоговой всё-таки загрузилась и выдала результат.

Уставной капитал — десять тысяч рублей.

Дата регистрации — всего три месяца назад.

Вид деятельности — оказание консультационных услуг. Ни единого слова о медицине.

Я попыталась зайти на официальный сайт самой клиники, чтобы найти лицензию, но браузер выдал ошибку 404. Страница была удалена. Они уже заметали следы.

Дверная ручка тихо щелкнула. Я едва успела заблокировать экран и сунуть смартфон под подушку, когда в палату бесшумно вошла Надежда Ивановна. В руках медсестра держала металлический лоток со шприцами и свежий пластиковый пакет с физраствором.

— Опять не спите, Алиса? — с укором покачала она головой, заметив мое испариной покрытое лицо и сбитое дыхание. — Вам отдыхать нужно, а вы всё ворочаетесь. Иглу вон в вене чуть не свернули.

Поставив лоток на край тумбочки, она ловко перекрыла колесико на системе и быстро заменила опустевший пакет капельницы на новый. Затем она откинула край моего одеяла и задрала больничную рубашку.

— Посмотрим, что у нас тут с дренажом.

Ее прохладные пальцы в перчатках осторожно ощупали кожу вокруг зашитой раны. Из моего живота тянулась тонкая силиконовая трубка, соединенная с небольшим пластиковым резервуаром, куда отходили остатки жидкости и крови после промывания брюшной полости. Надежда Ивановна внимательно осмотрела скопившуюся там сукровицу.

— Выделений почти нет, жидкость светлеет, — удовлетворенно кивнула она, поправляя повязку. — Заживает ваш желудок. Если температуры к вечеру не будет, завтра врач посмотрит, может, уже и вытащим эту трубку. А пока давайте-ка сделаем укол. Спазмолитик и обезболивающее, чтобы шов ночью не дергал. Поворачивайтесь на правый бок, только очень осторожно.

Сцепив зубы, я медленно, миллиметр за миллиметром, перекатилась на здоровый бок, стараясь не тревожить рану. Легкий холодок от ватки со спиртом по ягодице сменился коротким, резким проколом. Густая жидкость с натяжением пошла глубоко в мышцу, оставив после себя тупое, расплывающееся жжение.

— Вот и всё. Терпите, сейчас отпустит и уснете, — Надежда Ивановна заботливо поправила мне одеяло и, собрав пустые ампулы в лоток, вышла в коридор.

Дождавшись затихания её шагов, я с облегчением выдохнула, осторожно перевернулась на спину и снова вытащила телефон из-под подушки.

Браузер наконец-то загрузил нужную страницу из архива, раздел «Наши специалисты». Я нашла профиль гастроэнтеролога, чья фамилия стояла на моем медицинском заключении, и усмехнулась. С экрана на меня смотрел совершенно другой человек. Быстрый поиск картинки через браузер подтвердил догадку: это был обычный стоковый снимок из зарубежной базы бесплатных фотографий.

Создатели этого сайта-однодневки даже не заморачивались с реальными лицами персонала, слепив визитку из готовых шаблонов. А тот представительный седовласый мужчина, который так правдоподобно озвучивал мне смертельный приговор в кабинете, был всего лишь обычным мошенником без медицинского диплома, отыгравшим роль моего лечащего врача под вымышленным именем. Сделав последний скриншот, я заблокировала телефон и прикрыла глаза, чувствуя, как спасительное обезболивающее начинает медленно растекаться по венам.

Вера не стала откладывать дело до завтра. Спустя всего пару часов, когда за окном палаты окончательно стемнело, телефон звякнул коротким уведомлением. Подруга прислала зашифрованную ссылку и четкую инструкцию. Нанятый ею хакер сработал феноменально быстро. Шпионская программа была спрятана внутрь самого обычного на вид PDF документа. Как только жертва открывала этот файл на своем смартфоне, вредоносный код незаметно запускался в фоновом режиме, давая мне полный удаленный доступ к экрану, системным папкам и перепискам устройства.

Отправить документ мужу не составляло труда. Мне нужна была только правильная приманка, я открыла чат и прикрепила файл.

«Юра, я всё думала над нашим вчерашним разговором. Если прогноз врача сбудется и меня не станет, я должна заранее позаботиться о тебе и Соне. Решила не тянуть. Мой знакомый юрист составил черновик генеральной доверенности на мое имущество и счета. Посмотри, всё ли там учтено».

Две серые галочки почти мгновенно окрасились в синий. Юра, вероятно, в этот момент как раз ужинал на нашей кухне. Мой расчет на его примитивную алчность оправдался на сто процентов. Перспектива получить абсолютный легальный доступ ко всем моим деньгам была для него слишком притягательной, чтобы откладывать чтение. Он просто нажал на файл.

Спустя сорок секунд на экране моего смартфона всплыло системное окно. Соединение установлено. Троян успешно заразил операционную систему его телефона.

Я глубоко вдохнула, и открыла интерфейс хакерской программы. Теперь я видела всё то же самое, что видел он на своем экране. Проигнорировав историю браузера, я сразу полезла в мессенджеры.

Диалог с Анной пестрел дурацкими сердечками и фотографиями мебели для их будущей спальни. Но меня интересовало другое. Я начала листать историю сообщений вверх. Выше. И еще выше.

Сотни, тысячи сообщений мелькали перед глазами. Месяцы сменялись годами. Даты неумолимо отматывались назад. Двадцать пятый год. Двадцать четвертый. Конец двадцать третьего.

Сначала меня накрыла удушающая боль. Мой брак оказался гнилой, многолетней декорацией. В те дни, когда я сбивалась с ног на работе ради нашей семьи, он проводил с ней. Его несуществующие командировки, в которые я так заботливо собирала ему рубашки, на самом деле были их совместными поездками за город. Боль скрутила, заныл свежий послеоперационный шов на моем животе.

Но чем больше я читала их грязные, полные презрения ко мне переписки, тем быстрее эта боль трансформировалась, плавилась, превращаясь в липкое, тошнотворное отвращение. Я смотрела на эти строчки и понимала, что спала в одной постели с абсолютно чужим, беспринципным монстром.

Я вбила в поиск по чату слово «страховка». Система выдала совпадение. Длинное обсуждение состоялось около месяца назад, еще до моего визита к шарлатанам в клинику.

— Игорек сказал, что полис готов. Условия идеальные. Естественная смерть от тяжелого заболевания, и коэффициент умножается на два, — писала Анна. — Только я не понимаю, Юр. Зачем ты вообще решил ее застраховать на такую сумму именно от болезней? Она же молодая еще.

Я затаила дыхание, ожидая загрузки его ответа.

— Это холодный расчет, Ань. У ее матери был рак желудка, она сгорела за полгода. Генетика вещь упрямая. А ты посмотри, как моя благоверная живет. Пашет как ломовая лошадь, питается одним кофе и фастфудом на бегу, постоянно на нервяках. У нее желудок уже давно ни к черту, боли уже мучают. Это лишь вопрос времени, когда у нее там что-то выстрелит. Я просто решил подстелить нам соломку. Раз уж она всё равно себя гробит, пусть это хотя бы принесет нормальные дивиденды.

Он так хладнокровно спрогнозировал все. Он знал историю болезни моей мамы, видел, как я убиваю свое здоровье ради благополучия нашей семьи, и вместо того, чтобы остановить меня, просто пошел и сделал букмекерскую ставку на мою плохую генетику.

Шарлатаны из клиники, поставившие мне вымышленный рак четвертой стадии, оказались просто роковой случайностью. Но когда я показала этот страшный приговор, Юра воспринял его как выигранный джекпот. Его многолетняя ставка сыграла. Ему не нужно было марать руки, он просто собирался позволить мне умереть, лицемерно отговаривая от лечения.

Я аккуратно скопировала весь архив переписок в скрытое защищенное облако. Юра искренне верил, что его бесхребетная серая мышка скоро исчезнет навсегда. Но он не учел одного. Своим чудовищным цинизмом они собственными руками уничтожили прежнюю удобную Алису.

Через два дня Георгий Павлович подписал документы на мою выписку. Швы затягивались, и мне разрешили перейти на домашний режим с жесткой диетой. Пришло время возвращаться в квартиру, которую муж с любовницей уже считали своей, и начинать главную игру на их территории.

Глава 4

Георгий Павлович отдал мне выписной эпикриз сразу после утреннего обхода. Мой больничный этап завершился. Оставшись одна в палате, я не стала сразу собирать вещи. Вместо этого я села на заправленную койку и открыла приложение скрытых камер на смартфоне. Пришло время оценить обстановку на поле боя.

Экран послушно выдал картинку из моей собственной гостиной. Юра и Анна чувствовали себя абсолютными хозяевами положения. Блондинка сидела на моем любимом велюровом диване, закинув босые ноги на журнальный столик. Мой законный муж сидел рядом, лениво переключая каналы на телевизоре. Соня в это время должна была быть в садике.

— Юр, ну давай хотя бы шторы поменяем, — капризно протянула Анна, накручивая на палец локон. — Эти серые тряпки меня просто в депрессию вгоняют. Я вчера видела шикарные портьеры оливкового цвета.

— Ань, мы же договаривались, — со вздохом ответил муж. — Никаких масштабных изменений. Алиса не должна ничего заподозрить.

— Меня просто бесит сидеть на чемоданах. Я хочу нормально обустроить наше гнездышко. Долго нам еще играть в эти прятки?

— Врач дал ей три месяца. Потерпи.

Слушать это было мерзко. Тошнота подкатила к горлу, но я заставила себя смотреть на экран, хладнокровно фиксируя каждую деталь их быта. Оторвавшись от видеотрансляции, я открыла список контактов и нажала на имя мужа.

Гудки шли долго. Наконец Юра нехотя взял телефон.

— Да, милая? — его голос мгновенно изменился, наполнившись приторной фальшивой тревогой. — Как ты там?

— Юра, — произнесла я максимально слабым надломленным голосом. — Забери меня.

В динамике повисла пауза.

— Забрать? Тебя уже выписывают? Тебе стало лучше? — в его интонации проскользнул неподдельный испуг.

— Нет. Мне не лучше, — я сделала судорожный вдох, имитируя подступающие слезы. — Врачи сказали, что операция на желудке ничего не дала. Они больше ничем не могут мне помочь. Сказали ехать домой и просто ждать.

Я замолчала, прислушиваясь. Из динамика донесся тихий, но совершенно отчетливый звук выдоха. Это был выдох колоссального ничем не прикрытого облегчения.

— Боже мой, Алисонька... — виртуозно сыграл он трагедию. — Я сейчас же выезжаю. Собирай вещи, милая. Мы со всем справимся. Я буду рядом.

Он сбросил вызов. Я снова открыла на трансляцию с камеры.

Маска скорбящего супруга слетела с его лица за долю секунды. Юра вскочил с дивана и заметался по комнате.

— Собирайся! Быстро! — рявкнул он на любовницу.

— Что случилось? — Анна непонимающе уставилась на него.

— Ее выписывают. Врачи умыли руки, отправили умирать домой. Давай, Аня, шевелись! Собирай свои шмотки, косметику из ванной!

— В смысле прямо сейчас?! — возмутилась блондинка, нехотя поднимаясь с дивана. — Куда я сорвусь? Я уже съехала со съемного жилья. У меня вещи в шкафу висят! А туфли?

— Скидывай всё в чемодан и увози! Мне нужно ехать в больницу забирать ее. Если она найдет здесь хоть одну твою шпильку, весь мой план со страховкой полетит к чертям! Быстро, я сказал!

Наблюдая, как любовница мужа в панике носится по моей гостиной, собирая свои разбросанные вещи, я почувствовала мрачное удовлетворение. Моя территория начала очищаться.

Они думали, что я вернусь домой сломленной обреченной жертвой. Но у меня был совершенно другой сценарий. Я официально стала безработной, отрезала его от своих накоплений и теперь возвращалась в квартиру в статусе глубоко больной женщины.

***

Через пару часов дверь палаты открылась. На пороге стоял Юра с выражением глубочайшей скорби на лице. Он бережно взял мою сумку и помог мне подняться с кровати. Всю дорогу по больничным коридорам он заботливо придерживал меня под локоть, безупречно отыгрывая роль убитого горем супруга.

Мы сели в машину. Юра завел двигатель, и мы направились в сторону детского сада за Соней.

— Как ты себя чувствуешь, милая? — сочувственно спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Очень слаба, — ответила я тихим надломленным голосом. — Но знаешь, у меня появилась надежда.

Муж заметно напрягся.

— Какая еще надежда?

— То экспериментальное лечение. Я ведь успела перевести им семьсот тысяч предоплаты. Клиника гарантирует результат даже на моей стадии. Буду принимать препараты строго по часам, как они скажут.

Костяшки пальцев Юры мгновенно побелели на кожаной оплетке руля. Деньги буквально утекали сквозь его пальцы. Мой муж ждал моей смерти ради двойной выплаты по страховке, и огромные траты на мое мифическое спасение совершенно не входили в его бизнес-план. Он глубоко вдохнул, пытаясь подавить рвущуюся наружу ярость.

— Алисонька, — ласково начал он. — Тебе сейчас нельзя лишний раз напрягаться. Врачи же в больнице ясно сказали ехать домой и просто ждать. Давай ты пока не будешь мучить себя никакими экспериментами. Просто полежи дома. Вот станет тебе немного получше, наберешься сил после операции, и тогда мы обязательно всё обсудим. А пока тебе нужен полный покой.

Он виртуозно уламывал меня сдаться и ничего не делать.

— Хорошо, Юра, — покорилась я, отворачиваясь к окну, чтобы он не увидел моей усмешки.

Мы подъехали к детскому саду.

— Я посижу в машине, — слабо произнесла я. — У меня совершенно нет сил идти до ворот.

Юра послушно заглушил двигатель и пошел за дочкой сам. Через десять минут задняя дверь открылась, и в салон забралась Соня. Я с трудом повернулась к ней, ожидая радостных объятий, но дочка замерла на сиденье.

Ее огромные глаза испуганно скользнули по моему бледному лицу и впалым щекам. В ее взгляде читалось искреннее детское сострадание, смешанное с растерянностью.

— Мамочка, — тихо протянула она, осторожно касаясь моей руки. — Ты теперь стала совсем некрасивая.

Внутри меня что то болезненно сжалось. Соня не была злой. Она просто с абсолютной детской прямолинейностью озвучила то, что видела. Ломовая работа и тяжелая операция действительно стерли с моего лица все краски, превратив в изможденную больную женщину.

— Ничего, солнышко, — я через силу улыбнулась и погладила ее по волосам. — Это просто болезнь. Скоро маме станет лучше.

Юра бросил на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида. Всю оставшуюся дорогу Соня тихо сидела сзади, периодически бросая на меня жалостливые взгляды. Ради нее я обязана была выиграть эту войну.

В квартире меня встретила идеальная чистота. Юра успел вычистить все следы присутствия Анны и вернул на место мои вещи. Моя территория снова стала только моей.

Когда Соня убежала в свою комнату смотреть мультики, муж суетливо направился к плите.

— Я сейчас приготовлю тебе наваристый куриный бульон, — предложил он с насквозь фальшивой заботой.

— Не нужно, — резко остановила я его. — У меня теперь строжайшая медицинская диета. Там всё нужно высчитывать до грамма и готовить на пару. Я буду заказывать готовую лечебную еду на дом из специального сервиса или варить всё сама. Не хочу тебя утруждать, тебе и так теперь придется тяжело работать.

Я не собиралась позволять ему прикасаться к моей еде. Я ему теперь не доверяла, и хотя отравление вроде бы не входило в его первоначальный план, рисковать своей жизнью я больше не намеревалась.

***

Ближе к вечеру Юра зашел в спальню, нервно крутя в руках свой телефон. На его лице читалось нескрываемое раздражение. Он явно попытался расплатиться нашей общей картой и обнаружил там жалкие остатки.

— Алиса, я не понял, а где деньги? — с порога заявил он, забыв нацепить маску заботливого супруга. — На счету копейки. Когда ты планируешь выходить на работу? Больничный же не может длиться вечно. У нас платеж по ипотеке через десять дней.

Его слова прозвучали настолько обыденно и нагло, что я на секунду онемела от шока. Я медленно повернула к нему голову, пристально посмотрела в его глаза.

— Выходить на работу? — мой голос задрожал, сорвавшись на жалкий беспомощный шепот. — Юра, я же умираю. Мне с каждым днем всё хуже. Я больше никогда не смогу работать. Начальник уволил меня, пока я лежала в реанимации.

Муж резко сдулся. До него вдруг дошло, как чудовищно прозвучала его претензия. Он неловко переступил с ноги на ногу, пряча телефон в карман домашних брюк.

— Я не это имел в виду, милая, — забормотал он, пытаясь сгладить ситуацию и вернуть себе образ идеального супруга. — Просто я на нервах. Ты же знаешь наши кредиты, коммуналку. Я вообще не представляю, как мы теперь будем платить по счетам. У нас огромная финансовая дыра.

Я посмотрела на него глазами полными слез. Никакой злости. Только бесконечная усталость больной женщины, которая полностью сдавалась на милость своего защитника.

— Теперь вся эта обязанность ложится на твои плечи, Юра, — произнесла я тихо, но очень отчетливо. — Ты глава семьи. Я верю, что ты не дашь нам с Соней оказаться на улице. Тебе придется найти постоянную работу и тянуть ипотеку, пока всё не закончится.

Юра заметно побледнел. Перспектива пойти вкалывать ради сохранения квартиры пугала его до дрожи. Но возразить слабой больной жене он не посмел. Ему оставалось только молча кивнуть и выйти из комнаты, оставив меня наслаждаться своей первой маленькой победой на этой территории.

***

Ночь прошла относительно спокойно. Утром шов еще неприятно дергало, но острая боль сменилась тупой и вполне терпимой. Выпив прописанную врачом таблетку спазмолитика, я откинулась на подушки.

За стеной послышались торопливые шаги. Сборы Сони в детский сад всегда были обязанностью Юры. Я уезжала в офис затемно, а он отводил дочь. Разница заключалась лишь в том, что до моей болезни я с вечера заботливо готовила им одежду и оставляла завтрак на плите. Всю эту неделю, пока я лежала в больнице, ему приходилось выкручиваться самому. Судя по утреннему грохоту посуды и недовольному бормотанию, привыкнуть к бытовой самостоятельности он так и не смог. К тому же сегодня ему предстояло ехать на собеседование.

Когда хлопнула входная дверь, я взяла телефон и запустила программу удаленного доступа. Я прекрасно видела трансляцию экрана его смартфона. Юра открыл мессенджер и начал быстро печатать сообщение Анне.

— Аня, я на нервах. Она лежит пластом, требует специальную дорогую еду. Мне сегодня нужно ехать на это дурацкое собеседование на логистический склад, иначе мы просто не вытянем ипотеку.

Любовница прочитала сообщение и набрала ответ.

— Ты же говорил, что устроишься в нормальное место. Я не хочу, чтобы ты работал грузчиком. И постарайся не задерживаться сегодня, я соскучилась.

— Врач дал ей три месяца. Потерпи. Скоро всё будет иначе, — напечатал он и вышел из сети.

Я закрыла программу. У меня в запасе было как минимум четыре часа до его возвращения. Пора было браться за дело.

Осторожно устроившись с ноутбуком в кровати, я открыла пустой текстовый документ. Первым делом нужно было составить грамотное заявление в прокуратуру и иск в суд на ту самую клинику. Я прикрепляла скриншоты их удаленного сайта, выписки с банковского счета и фейковое медицинское заключение. Я прекрасно понимала, что фирма однодневка попытается раствориться в воздухе вместе с моими деньгами. Выбить из них семьсот тысяч будет невероятно сложно, но я собиралась создать им такие проблемы с законом, с которым они не смогут считаться.

Закончив с иском, я задумалась о своем собственном будущем. Работы у меня больше не было. Денег на скрытом счету хватит на несколько месяцев, но дальше мне понадобится стабильный доход. Возвращаться в душные юридические конторы я не собиралась. Мой опыт работы с корпоративными махинациями и недавние успехи в поиске цифровых улик подтолкнули меня к очевидному решению.

Я открыла конструктор сайтов. Частный экономический детектив. Звучало солидно. Я решила зарегистрировать домен под своей девичей фамилией, добавив к ней нейтральный псевдоним. В этой сфере многие специалисты предпочитали не светить настоящие паспортные данные ради собственной безопасности. Сайт обошелся мне в символическую сумму за годовое обслуживание.

Теперь нужно было определить прайс и заполнить портфолио.

С ценой я провозилась дольше всего. Хотелось поставить сумму, которая соответствовала моему опыту, но пальцы несколько раз сами тянулись уменьшить нули. Привычка, выработанная годами работы на Илью: сколько бы я ни делала, всегда находился кто-то, кто объяснял, что за такую работу мне и так платят слишком много.

Я стерла набранную сумму и поставила другую. Выше.

Профессионализм не должен стоить дешево.

Моей целевой аудиторией были бизнесмены. Поиск скрытых активов, проверка контрагентов, анализ финансовой чистоты сделок. За годы работы ломовой лошадью в конторе Ильи я накопила колоссальный опыт распутывания юридических и бухгалтерских узлов. Оставалось только доказать потенциальному клиенту, что за моим ценником действительно что-то стоит.

Для портфолио мне требовался громкий кейс.

И у меня было дело крупной логистической компании, которое я вела в прошлом году.

Тогда Илья поручил мне рутинную проверку, но я копнула глубже и обнаружила хитрую схему вывода средств через цепочку подставных фирм. Мое расследование спасло клиента от многомиллионного банкротства.

Всю славу и премию тогда забрал начальник.

Я на секунду задержала палец над клавиатурой, вспомнив, как он рассказывал об этой работе на совещании. Разумеется, от первого лица. Даже ту формулировку, которую придумала я, он умудрился повторить почти слово в слово.

Ну что ж. Теперь эта работа пригодится мне самой.

Я скрыла лишь названия компаний под стандартным соглашением о неразглашении, выложив подробный пошаговый разбор того, как именно я искала цифровые следы и сопоставляла бухгалтерию. Любой серьезный заказчик при прочтении этой схемы сразу поймет, что это реальный кейс.

А если потребуются доказательства, я всегда смогу подтвердить свою компетенцию на личной закрытой встрече.

К обеду в замке провернулся ключ. Юра вернулся с собеседования мрачнее тучи. Он прошел на кухню и включил чайник. Я отложила ноутбук, накинула халат и медленно вышла к нему.

Он стоял у кухонной столешницы и бездумно смотрел в окно.

— Как прошло? — тихо спросила я, тяжело опускаясь на стул.

— Нормально, — буркнул он, не поворачиваясь. — Взяли на испытательный срок. Зарплата смешная по сравнению с твоей прошлой, но на первое время хватит. Буду мотаться по складам.

— Я знала, что на тебя можно полностью положиться, — я слабо улыбнулась. — Если бы не моя болезнь, я бы никогда не позволила тебе так надрываться ради нас.

Его лицо дернулось. Он ненавидел тяжелую работу, но был заложником собственной жадности.

— Я заказала лечебное питание на неделю, — добавила я всё тем же кротким тоном. — Оплатишь курьеру картой? Мои сбережения совсем растаяли после перевода в ту клинику.

Юра мгновенно побледнел. Перспектива отдавать свои личные деньги за еду для больной жены привела его в настоящий ужас.

— Хорошо, — выдавил он из себя побелевшими губами, отворачиваясь к раковине.

Я медленно встала и побрела обратно в свою комнату. Уведомление от шпионской программы высветилось на экране моего смартфона как только я закрыла за собой дверь. Я удобно устроилась на подушках и открыла трансляцию его дисплея.

— Аня, мне срочно нужны деньги, — писал Юра. — Переведи мне пятнадцать тысяч на карту.

Ответ от любовницы пришел не сразу.

— В смысле переведи? Юр, ты издеваешься? Я думала, ты меня обеспечивать будешь. Куда делись твои?

— Пришлось оплатить Алисе лечебное питание на неделю. У меня на карте остался полный ноль. Выручай.

— Я не собираюсь спонсировать твою жену! Это мои личные сбережения!

— Ань, не начинай, просто потерпи немного. Мы же потом получим гораздо больше. Страховка покроет все эти траты в десятки раз. Это временные трудности.

В чате повисла долгая пауза. Анна что-то писала, затем стирала и писала вновь. Мы с мужем напряженно ждали ее ответа

— На сколько ты берешь эти деньги? — сухо спросила блондинка.

— До первой получки на новом месте, — быстро ответил он. — Обещаю, сразу всё верну. Пожалуйста, Ань. Нам скоро платить взнос банку, и мне нужны средства на продукты.

— Ладно. Делаю перевод скрепя сердце. Но это в последний раз, Юра.

Спустя минуту на экране его телефона появилось системное окно о зачислении средств. Я услышала, как Юра облегченно выдохнул за дверью, и я тоже позволила себе улыбнуться.

Я заблокировала дисплей и удовлетворенно откинулась на спину. Все шло по плану.

Глава 5

Утром я проснулась от звонка будильника. Впервые за долгое время острая, стягивающая боль в животе не напомнила о себе. Организм уверенно брал свое. Я осторожно потянулась, прислушиваясь к ощущениям. Тело было еще слабым после операции, но эта слабость была легкой, восстанавливающейся, а не той изматывающей, с которой я жила последние месяцы. Я чувствовала себя живой.

Юра спал, отвернувшись к стене и натянув одеяло до самого подбородка. Вчерашняя смена на складе вымотала его. Он вернулся поздно вечером, грязный, злой и молча рухнул в кровать, даже не вспомнив про ужин.

Я тихо встала, накинула теплый халат и пошла в детскую.

Соня сладко спала в обнимку с плюшевым медведем. Я аккуратно погладила ее по волосам. Последнюю неделю сборами в садик занимался Юра, и я прекрасно видела по камерам, в какой хаос он превращал этот процесс. Сегодня я решила взять всё в свои руки.

Я приготовила дочери свежую одежду, заплела ей косички и сварила нормальную овсяную кашу вместо сухих хлопьев. Когда мы выходили в коридор, из спальни донесся хриплый голос проснувшегося мужа.

— Ты куда собралась? — он появился в дверях, потирая заспанные глаза. — Тебе же лежать надо.

— Отведу Соню, — спокойно ответила я, завязывая дочке шарф. — Врач сказал, что мне полезны короткие утренние прогулки на свежем воздухе. Иначе начнутся спайки. А ты спи. Тебе же сегодня вечером снова в ночь на склад. Силы понадобятся, нельзя срывать испытательный срок.

Он скривился, словно от зубной боли, но промолчал. Я взяла Соню за руку и мы вышли из квартиры. Утренняя прохлада приятно бодрила. Отведя дочь в садик, я не стала возвращаться домой. Впереди у меня была встреча с Верой.

Подруга ждала меня в небольшой кофейне неподалеку. Увидев меня, она мгновенно вскочила из-за столика. Вера, как всегда, выглядела безупречно: строгий брючный костюм, идеально уложенное каре и этот ее фирменный цепкий взгляд человека, который умеет решать любые проблемы. Но сейчас в этом взгляде читалось только искреннее волнение. Мы крепко обнялись. Я уткнулась лицом в ее плечо, вдыхая знакомый аромат дорогих духов, и на секунду позволила себе просто побыть слабой в руках единственного человека, которому могла доверять.

— Ну слава богу, — выдохнула она, отстраняясь и внимательно оглядывая меня с ног до головы. — Выглядишь... лучше, чем я ожидала.

Она заказала мне травяной чай и пододвинула чашку поближе.

— Как там твой благоверный? — спросила она, когда мы наконец уселись.

— Спит без задних ног после первой ночной смены на складе. Даже до душа не дошел, — я усмехнулась, делая глоток. — Но я пришла не за этим. Вер, мне нужно, чтобы ты помогла мне найти одну компанию.

Я достала из сумки планшет и открыла скриншоты фейкового медицинского заключения.

— Эти шарлатаны вытянули из меня семьсот тысяч. Я закрыла кредитку и взяла два микрозайма, чтобы оплатить их «экспериментальное лечение» от несуществующего рака желудка.

— И ты думаешь, они всё еще сидят в том офисе? — скептически изогнула бровь Вера.

— Нет, конечно. Такие фирмы-однодневки исчезают мгновенно. Но они арендовали кабинет в крупном бизнес-центре. Чтобы вычислить их лица и настоящие имена, мне нужны записи с камер видеонаблюдения этого здания за тот день.

Я повернула экран планшета к подруге. На нем была открыта выписка из единого реестра юридических лиц.

— Здание принадлежит управляющей компании «МонолитСтрой». Я проверила их финансовую историю. У них серьезные проблемы с субподрядчиками и несколько висящих судебных исков. Ими руководит некий Дмитрий Архипов. Главный архитектор и совладелец проекта.

— И что ты предлагаешь? Заявиться к нему в офис и сказать: «Здрасьте, дайте мне видео с ваших камер, меня тут на деньги кинули»?

— Я предлагаю сделку.

В этот момент мой телефон, лежащий на столе, коротко завибрировал. На экране высветился незнакомый номер. Я жестом попросила Веру помолчать и ответила на звонок.

— Да, слушаю, — ответила я ровным тоном.

— Алиса? Здравствуйте, — произнес глубокий, спокойный мужской голос. — Меня зовут Дмитрий Анатольевич. Мне передали ваши контакты и порекомендовали как надежного специалиста, умеющего работать тихо.

Я слегка нахмурилась. Мой сайт еще даже не успел проиндексироваться, значит, сработало сарафанное радио через старых знакомых из юридической сферы.

— Слушаю вас, Дмитрий Анатольевич. Какого рода проблема?

— Произошло физическое нападение на человека. Девушка в больнице. Полиция топчется на месте, а мне нужно найти виновных. И сделать это быстро.Я откинулась на спинку стула, постукивая ногтем по столешнице.

— Боюсь, вас неверно информировали, — четко произнесла я. — Я не занимаюсь уличным криминалом или бытовыми разборками. Моя специализация — корпоративный саботаж, поиск скрытых активов, аудит и цифровые следы. Уличные нападения — совершенно не мой профиль.

Мужчина на том конце провода мягко рассмеялся.

— Мне нужен человек с аналитическим складом ума, который способен распутать цепочку и найти заказчика, а не просто поймать исполнителей. Я знаю о вашем опыте работы с финансовыми схемами. И я готов очень хорошо заплатить за ваш интеллект и ваше время.

В голове мгновенно всплыли нули на моих счетах, два висящих микрозайма и те семьсот тысяч, которые я должна была выбить из фейковой клиники. Мне были жизненно необходимы деньги. Прямо сейчас я просто не имела права перебирать заказами, какими бы непрофильными они ни казались.

— Мой гонорар вас вряд ли обрадует, — сменила я тон на сугубо деловой. — Я готова встретиться и выслушать детали. Если дело покажется мне бесперспективным или банальной бытовухой, я откажусь.

— Договорились. Буду рад личному знакомству, — с улыбкой в голосе ответил Дмитрий.

Я назвала адрес другой кофейни, расположенной ближе к центру, и назначила время на вторую половину дня.

Завершив вызов, я отложила телефон и перевела взгляд на удивленную Веру.

— Ну вот, — я усмехнулась, чувствуя, как внутри просыпается давно забытый профессиональный азарт. — Первый клиент.

— И что за дело? — поинтересовалась подруга, делая глоток чая.

— Нападение. Полагаю на его девушку или жену. Совершенно не моя специфика, но сейчас я возьмусь за любую работу. Мне нужны деньги, Вер. Много денег. Чтобы пустить по миру тех шарлатанов в белых халатах, и чтобы запустить процесс моего освобождения.

— Звучит как план, — Вера одобрительно кивнула. — А что с Юрой?

— А Юре предстоит узнать, что такое настоящая семейная ответственность, — мой голос стал ледяным. — Раз уж он так рвался стать единственным наследником моего имущества, пусть для начала поработает на складе ради погашения моих свежих микрозаймов. Пока мы в браке, это наши общие долги.

***

Вторая кофейня располагалась в тихом переулке недалеко от центра. Я приехала на десять минут раньше и выбрала столик в самом углу зала.

Дмитрий вошел ровно в назначенное время. Объективно привлекательный, высокий молодой мужчина с широкими плечами. На нем была расстегнутая кожаная куртка и светлая рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами. Окинув взглядом зал, он встретился со мной глазами, и на его лице появилась открытая, располагающая улыбка.

Он подошел к столику, принеся с собой легкий шлейф терпкого парфюма.

— Алиса Юрьевна? Рад встрече, — он опустился на стул напротив. Вблизи его глаза казались внимательными. Вся его напускная легкость мгновенно испарилась, сменившись жесткой деловой хваткой и цепкой сосредоточенностью, как только мы перешли к делу.

— Слушаю вас внимательно, Дмитрий.

— Вчера было нападение на Марину, помощницу моего генерального директора. Били целенаправленно, ничего не украли. Нам нужны не столько исполнители, сколько заказчик.

— Если это заказ, следы всегда ведут к мотивам, а мотивы обычно ведут к близкому окружению, — я достала из сумки блокнот. — Но я не работаю исключительно с сухими сводками или чужими пересказами. Первое, что мне нужно для старта расследования, это встретиться с самой Мариной. Лично. Мне нужно поговорить с ней, получить прямой доступ к ее телефону, личным вещам и понять, кому она могла перейти дорогу. Вы можете организовать нам встречу?

Дмитрий откинулся на спинку стула и открыто улыбнулся.

— А вы умеете брать быка за рога, Алиса, — усмехнулся он. В его голосе звучала приятная, бархатная хрипотца, а в уголках глаз собрались веселые морщинки.

Только сейчас я позволила себе рассмотреть его повнимательнее. Для представителя серьезной корпорации он выглядел совершенно неформально. Верхние пуговицы его светлой рубашки были расстегнуты, рукава небрежно закатаны до локтей, открывая крепкие предплечья, а из кармана кожаной куртки на спинке стула сиротливо торчал скомканный галстук.

— Девушка сейчас находится в закрытой палате в больнице, — произнес он. — Я поработаю вашим личным водителем и отвезу вас к ней, как только будете готовы. Кофе в дороге обеспечу. Договорились?

— Вполне, — ровно ответила я. — Каков порядок оплаты? Мой гонорар составляет миллион рублей. Пятьсот тысяч авансом сегодня, а оставшиеся пятьсот вы переведете после того, как я назову вам имя заказчика и предоставлю доказательства.

Дмитрий тихо рассмеялся, обнажив ровные белые зубы. Сумма его ничуть не испугала, скорее наоборот, моя холодная прямолинейность его явно позабавила.

— Принято. Реквизиты? — с легкой полуулыбкой спросил он, доставая телефон и ловко крутанув его пальцах. — Аванс будет у вас через десять минут. А завтра утром карета будет подана, и мы отправимся знакомиться с Мариной.

Мы попрощались. Мой первый официальный заказ оказался настоящим джекпотом. Аванс Дмитрия составлял полмиллиона рублей. Этих денег с лихвой хватило бы перекрыть самые безумные проценты по микрозаймам и снять угрозу от коллекторов. Но даже эта внушительная сумма не покрывала все семьсот тысяч моего долга. Впрочем, я совершенно не собиралась использовать заработанный аванс для общения с банками. У меня на эти деньги были совершенно другие планы. А оплачивать мои кредиты предстояло моему законному мужу.

***

Осенний воздух приятно холодил лицо. Я стояла у ворот детского сада, ожидая, когда воспитательница выведет детей на вечернюю прогулку. Шов на животе еще немного тянул, но с каждым днем боль становилась все меньше и меньше.

— Мама! — звонкий крик вырвал меня из раздумий.

Я подняла голову.

Соня неслась ко мне по вымощенной дорожке, размахивая бумажным листом. Я поспешно убрала телефон, присела на корточки и поймала дочь в объятия, стараясь не потревожить заживающий живот.

— Привет, моя хорошая!

От неё пахло детским шампунем и чем-то сладким. Я поцеловала её в прохладную щёку и прижала к себе крепко. Весь день я занималась чужими проблемами, выстраивала планы и принимала решения, от которых зависело моё будущее. Но только сейчас, обнимая Соню, поняла, насколько сильно скучала по обычным вещам.

— Мамочка, смотри, что я нарисовала! — Она вывернулась из моих рук и сунула мне рисунок. — Это осень! А вот это дерево, а это листики. Красивые?

— Очень красивые. Ты сама всё рисовала?

— Сама! А ещё мы гуляли. А ты больше не болела сегодня?

Улыбка на моём лице стала меньше.

— Уже намного лучше, солнышко.

— Папа вчера утром был такой злой, когда колготки искал. Он сказал, что ты ещё долго будешь лежать.

Я поправила шапку на её голове, скрывая нахлынувшее раздражение. Конечно. Юра уже успел объяснить дочери, что мама надолго останется в постели.

— Папа ошибся, — ответила я.

— Правда?

— Правда. А сейчас пойдём в магазин. Купим что-нибудь вкусное на ужин.

— Ура! Йогурты!

Соня схватила меня за руку, и мы отправились к супермаркету.

По дороге она без умолку рассказывала о детсадовских друзьях, о рисунке и о том, кто сегодня отказался делиться игрушками. Я слушала, задавала вопросы и время от времени поглядывала на дочь, боясь пропустить хоть одну мелочь. Мне хотелось запомнить этот вечер целиком: её маленькую ладонь в моей руке, шуршание листьев под ногами, обиженную складочку между бровями, когда она рассказывала о несправедливости, и то, как быстро эта складочка исчезала, стоило заговорить о чём-нибудь приятном.

Я слишком хорошо знала, как легко привычная жизнь превращается в нечто совершенно чужое. И не собиралась позволять кому-либо отнять у Сони её детство.

В супермаркете было тепло, пахло свежей выпечкой и фруктами. Соня деловито катила маленькую детскую тележку впереди меня, останавливаясь у полок с таким видом, будто именно ей предстояло оплатить покупки.

— Смотри, тут есть с клубникой и с персиком, — я сняла с полки две баночки йогурта. — Какой возьмём?

Дочь задумалась, переводя взгляд с одной на другую.

— Оба!

— Разумеется. Как я могла сомневаться?

— И яблоки! Вон те, красные.

— Красные яблоки, два йогурта и что-нибудь на ужин. Принято.

Я положила фрукты в корзину и предложила приготовить макароны с сыром и маленькими помидорами. Соня согласилась с таким энтузиазмом, словно я предложила ей праздничный торт.

На кассе я расплатилась с нового счёта. Деньги Дмитрия уже поступили, и я впервые за долгое время могла покупать продукты, не прокручивая в голове остаток на карте после каждой позиции. Это было непривычно приятно.

Дома было тихо.

Юра уже ушёл на ночную смену на логистическом складе. В коридоре пахло дешёвым растворимым кофе и резкой мазью от радикулита. Я невольно поморщилась, но ничего не сказала. Пусть работает. Пусть таскает тяжёлые коробки и возвращается домой с больной спиной. Я не собиралась мешать ему зарабатывать деньги.

Главное, чтобы он не решил, будто я снова возьму все проблемы на себя.

Мы переоделись и отправились на кухню. Я включила любимую Сонину музыку, достала продукты и поставила перед дочерью пластиковую миску с водой.

— Так, главный шеф-повар, — объявила я. — Твоя задача отмыть каждый помидор до блеска. Справишься?

— Конечно!

Соня немедленно принялась за работу, подняв такую волну брызг, что мне пришлось отодвинуть подальше пачку макарон.

— Осторожнее, шеф. Мы готовим ужин, а не устраиваем потоп.

— Я мою!

— Вижу. И помидоры тоже это заметили.

Она звонко рассмеялась, а я покачала головой и занялась ужином.

Мы болтали о детском саде, спорили о том, сколько сыра нужно натереть, и выбирали самые красивые помидоры для тарелки. Я сварила пасту, Соня разложила вымытые овощи на полотенце, а потом мы вместе посыпали горячие макароны сыром.